Читать онлайн Карма любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Карма любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.7 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Карма любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Карма любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Карма любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

На следующий день рано утром Орисса подошла к леди Кричли.
— Мне кажется, — сказала она, — что Нейл будет кушать лучше, если я сама буду кормить его. Несомненно, разговоры взрослых за столом отвлекают ребенка, а мне бы очень хотелось, чтобы он кик следует окреп к тому времени, как мы прибудем в Индию.
— Что ж, миссис Лейн, это здравая мысль, — кивнула леди Кричли.
Сумев таким образом избежать встречи с майором Мередитом за завтраком, Орисса без малейших угрызений совести заявила, что в ресторан они спускаться не станут, а ужинать будут в своей каюте.
До Бомбея оставалось ровно семь дней пути. Бессонной ночью, вспоминая произошедшее, Орисса решила, что разумнее всего будет по возможности избегать встреч с майором Мередитом, даже несмотря на то что они оба заключены на одном корабле.
Она подозревала, хотя и не была в этом до конца уверена, что каждое утро, пока большинство пассажиров сладко спит, он делает на открытом воздухе гимнастику.
Еще она знала, что большую часть дня он проводил в своей каюте. Наверное, его занятия там имеют какое-то отношение к отчетам, о которых упоминал ее брат, и возможно, в них есть сообщение о неблаговидном поведении Чарльза, когда тот был в. Лондоне.
Думая об этом, она пыталась ненавидеть майора Мередита, но это оказалось невозможным!
Стоило ей только вспомнить его поцелуи, как она вновь ощущала блаженство, теплом разливавшееся по ее телу, ощущала тот внезапный восторг, который сделал ее пленницей.
Все же она была полна решимости забыть и его, и минуты блаженства рядом с ним, если только у нее хватит сил на это.
Она заставила себя все внимание переключить на Нейла: она подолгу играла с ним в каюте и выводила мальчика на палубу, только если была твердо уверена, что вокруг будет полно других пассажиров и что среди них не окажется майора Мередита.
Нейлу очень понравилась подвижная игра «метание колец», еще она пробовала учить его играть в бадминтон. Для спокойных развлечений в каюте она воспользовалась картами, взятыми из карточного салона, и строила ему столь непрочные карточные домики.
Альбом, который он готовил в подарок маме, был почти весь изрисован странными животными и людьми с кружочками вместо лиц и палками вместо рук и ног.
Они никоим образом не шли в сравнение с великолепным кораблем, который набросал майор Мередит.
Орисса привела в порядок свой небольшой гардероб, закончив шить новые и перешивать старые платья. Теперь ее туалеты смотрелись более элегантно.
Когда она надевала их, то выглядела превосходно благодаря совершенству свой фигуры.
К счастью, корабельная библиотека изобиловала интересными томами, которые Орисса охотно брала читать, но частенько замечала, что подолгу смотрит на одну и ту же страницу.
Когда они шли по Красному морю, стояла сильная жара. Однажды вечером духота в каюте стала такой невыносимой, что даже мистер Махла пожаловался на это.
— Почему бы нам не перенести наши занятия на палубу? — спросила Орисса, вынужденная признаться, что тоже чувствует себя в такой духоте довольно скверно.
Время было позднее, и она подумала, что пассажиров на палубе будет немного. Палуба действительно пустовала.
Орисса прошла на нос корабля и отыскала два шезлонга, стоявшие под навесом. Их-то они и подтащили поближе к краю борта.
Слабый бриз не способен был надуть паруса, поэтому корабль двигался только благодаря силе пара.
Звезды опять бросали таинственный свет на вселенную. Огни корабля, отражаясь в морской глади, завораживали.
Орисса и мистер Махла опустились в рядом стоящие шезлонги.
— Вы, верно, с радостью ждете возвращения домой? — проговорила она на урду.
Он молча покачал головой.
— Нет? — изумилась она.
— Я бы с радостью остался в Англии, — ответил мистер Махла. — Мне очень нравилась моя работа в университете. Там было так интересно, и у меня было много друзей.
— Тогда почему вы возвращаетесь?
— Поневоле приходится. Мой отец умер, и теперь я глава семьи. Я обязан заботиться о матери, еще у меня на руках четыре брата, три сестры и их дети. Я один за них за всех в ответе.
— Вы хотите сказать, что преподавательскую деятельность придется оставить? — спросила Орисса.
Он кивнул, и даже в призрачном свете звезд она увидела, как помрачнели его глаза.
— Наша семья владеет небольшим куском земли, — объяснил он. — Я должен работать на ней ради блага своих близких.
— Значит, ваши литературные достижения оказались бесполезны?
— Такова моя карма — моя судьба.
— Вы действительно верите, что у вас нет никакого выбора? — спросила Орисса.
— Убежден, никакого.
— Но я не могу принять это как непреложную истину, — возразила она. — Неужели предопределено все, что мы будем делать, что с нами случится?
— Именно в это я и верю, — вздохнул мистер Махла.
— Что, если все это вы сами придумали? — спросила Орисса. — Не зря ли вы принимаете происходящее, каким бы скверным оно ни было, как неизбежное, без борьбы?
— Все начертано на наших ладонях.
— Я слышала об этом, — промолвила Орисса. — И все же я с трудом могу поверить, что это правда.
— Посмотрите на свою руку, — предложил он. — На ладони нет двух одинаковых линий. На свете нет двух людей с одинаковыми знаками. Здесь вся история жизни человека. Существуют линии судьбы, которые мы видим очень четко.
— Так вы можете прочесть свою судьбу? — воскликнула Орисса. — Вы способны читать судьбы людей?
— Иногда, — ответил он.
Она протянула ему левую руку ладонью вверх.
— Что скажет вам моя ладонь?
Мистер Махла очень деликатно приподнял ее пальцы.
Вглядываясь в ее маленькую ладонь, он сказал:
— Видите, это ваша линия судьбы, она идет почти от запястья до основания среднего пальца. Эта линия очень прямая, что означает не только силу характера и целеустремленность, но также и то, что ваша судьба предопределена. Вы очень древняя душа, миссис Лейн.
— Расскажите еще, — попросила зачарованная Орисса.
Но когда он поднял ее руку чуть выше, ловя свет, лившийся с небес, рядом с ними возникла тень.
Орисса подняла голову, и у нее упало сердце.
Рядом возвышался майор Мередит, и она вдруг поняла, хотя и не могла сказать почему, что в нем закипает ярость, — то ли она прочла это в его глазах, то ли просто почувствовала.
— Вам не место на этой палубе! — резко проговорил он, глядя на мистера Махла.
И Орисса, и учитель-индиец онемели.
Затем мистер Махла встал, как обычно, почтительно поклонился Ориссе и ушел.
Она была так изумлена выходкой майора Мередита, что никак не могла собраться с мыслями. Прежде чем она обрела дар речи, он сказал:
— Было бы разумнее, миссис Лейн, если бы вы приберегли свою благосклонность для людей своего класса и для своего цвета кожи!
Какую-то долю секунды Орисса не могла понять, что он имел в виду, потом вспышка негодования обожгла ее щеки, и она не сдержалась.
— Как вы смеете разговаривать со мной подобным образом! — проговорила она тихим, дрожащим от ярости голосом. — Как у вас язык повернулся предлагать мне подобную мерзость и делать столь низменные выводы! И вообще мои дела вас не касаются.
Ей пришлось перевести дыхание, и лишь после этого она смогла продолжить:
— Я наслышана о вас, майор Мередит. Я знаю, вы охотно вмешиваетесь в чужие дела, стараясь испортить жизнь другим.
Ее манера речи явно удивила его, но теперь ей было все равно.
— А раскопав нечто предосудительное, — продолжала она язвительным тоном, но с еще большей яростью, так как старалась не повышать голоса, — вы третируете несчастного, превращая его жизнь в ад, пока, как бедный Джералд Дюар, он не застрелится!
— Что такое? Откуда вы это знаете? — удивленно воскликнул майор Мередит.
— Не важно, но я презираю и ненавижу вас! — выкрикнула Орисса. — После того, как вы оскорбили меня в ту ночь, я старалась держаться от вас подальше, но вы, кажется, преследуете меня. Оставьте меня в покое, майор Мередит! Единственное, чего я прошу: оставьте меня в покое!
Она резко повернулась и решительно пошла прочь, пошла, а не ударилась в отчаянное бегство, как в прошлую их встречу на палубе. Сейчас она шагала, высоко подняв голову.
Однако она не могла унять дрожь гнева и возмущения, поэтому, открыв дверь, ведущую в коридор, она поспешила в свою каюту, как в единственное надежное убежище.
Оказавшись у себя, она подошла к туалетному столику. Неподдельная ярость клокотала в ней, вырываясь бурным дыханием и пылая на щеках ярким румянцем.
Хрустальное стекло отражало белизну ее шеи и рук на фоне пурпура вечернего платья.
Тут она вспомнила, что именно это красное платье было на ней, когда она впервые столкнулась с майором Мередитом, пробираясь ночной порой по лестнице в комнаты Чарльза.
Уж не приносит ли это платье несчастья? Или, возможно, его цвет навлекает беду.
Потом она твердо заверила себя, что единственное несчастье — это встреча с майором Мередитом.
Как он смеет думать о ней столь низко? Как он смеет?
В то же время здравый смысл подсказывал ей, что нельзя ожидать, чтобы в сложившейся ситуации он думал иначе.
Как нарочно, он всегда заставал ее при компрометирующих обстоятельствах: одного воспоминания о том, как она спускалась по лестнице холостяцкого пансиона в шесть утра, уже достаточно, чтобы он не сомневался, почему мистер Махла касался ее руки при романтическом звездном свете.
Хладнокровно обдумав все, она поняла, что, приближаясь к ним по палубе, когда на фоне неба вырисовывались лишь их силуэты, нельзя было усомниться в том, что индиец на самом деле держал ее за руку.
— Но как он может так думать обо мне? — спросила Орисса у своего отражения и вынуждена была абсолютно честно признаться себе, что ничего иного он и не мог подумать.
— Ну и пусть! Это уже ничего не значит. Еще несколько дней, и я его больше никогда не увижу, — уверяла она себя.
И тут ей на память пришли слова мистера Махла: карма… судьба… и нет от нее спасения!
— Вздор! — настойчиво твердила своему отражению Орисса. — Мы все наделены свободой воли и жизнь свою строим по своему желанию.
Но, вспомнив все, что она знает о буддизме и о Круге Перерождения, Орисса поняла, что слишком самоуверенна.
Миллионы и миллионы людей Востока свято верили в судьбу и в то, что невозможно противостоять ей.
Могли ли все они ошибаться? Могла ли белая раса, почитавшая с присущим ей самомнением и тщеславием Человека всемогущим и утверждавшая это как единственно правильное отношение к жизни, действительно быть единственно правой?
Но пока следовало побеспокоиться о мистере Махла. Как он отнесся к тому, что его выгнали столь грубо.
Она очень надеялась, что у него хватит здравого смысла понять — гнев майора Мередита был направлен вовсе не на него, а только на нее.
Майор Мередит так явно проявил свою властность, а она, потрясенная, лишившаяся дара речи, ни словом, ни делом не возразила ему. Подобные отношения в представлении индийца имели вполне определенный смысл.
Чувствуя себя глубоко несчастной, все еще разгневанная и в то же время глубоко опечаленная случившимся, Орисса разделась, завернулась в одеяло и долго вглядывалась во тьму, не в силах заснуть.
Она опасалась, что завтра вечером мистер Махла не придет на урок.
В сущности, вечерние уроки урду были единственным, чего она с радостью ждала каждый день уже с раннего утра.
Было что-то умиротворяющее в том, чтобы говорить на восхитительном языке с его причудливыми фразами — певучие гласные и музыкальные слова этого древнего языка сами по себе были истинной поэзией.
Даже беседа на урду заставляла Ориссу почувствовать, что она вот-вот достигнет цели своего путешествия и окажется дома, где вновь изведает тепло и любовь, которых ей так недоставало все прошедшие годы.
Трудно даже себе представить, что она не встретит там свою мать, ждущую ее с распростертыми объятиями, что не поедет в провинцию Орисса, где родилась.
Только раз или два в детстве ей довелось побывать в Дели, так что она почти не помнила древний город Великих Моголов. Ей казалось, что теперь он стал по-настоящему светский.
В основном в Индии их домом был север Пенджаба. Она любила окрестности Лахора, восхищалась городом роз Капурталой с ее розовыми особняками, над которыми высятся пики Гималаев.
Впрочем, подумала Орисса, совершенно не важно, куда она поедет, раз она вернется в ту страну, которой принадлежит всей душой.
Она зря беспокоилась о мистере Махла.
Он пришел, как всегда пунктуально, в девять часов и поздоровался с ней спокойно, со своей обычной изысканной вежливостью, как будто накануне вечером не случилось ничего особенного.
— Я так рада вас видеть, — сказала Орисса. — Как поживает ваша семья? Надеюсь, с ними все в порядке?
Она спросила это просто из долга вежливости и ожидала от мистера Махла формальной благодарности за участие, но сегодня он ответил:
— Я очень тревожусь.
— Тревожитесь? — переспросила Орисса. — Почему?
— Моей жене плохо. Всю вчерашнюю ночь и весь сегодняшний день ее мучают боли.
— Ее осматривал врач?
Мистер Махла отрицательно покачал головой:
— Нет, она этого не допустит. Видите ли, моя жена не признает и не принимает английских порядков. Она не позволит, чтобы к ней приблизился посторонний мужчина, она даже не станет говорить с чужим человеком о своем недомогании.
— Я поняла, я все поняла, — ответила Орисса, зная, как подобные вещи могут смущать индуску и задевать ее стыдливость.
— Я не знаю, что делать! — пожаловался мистер Махла. — Моя жена все время кричит. Я вижу — боль очень сильная.
— Наверное, это из-за питания. Возможно, она съела что-то неподходящее для нее, — предположила Орисса. — Вы не против, если я навещу ее?
— Вы очень любезны, но высокородной леди не подобает спускаться на палубу третьего класса. Это невозможно!
— Конечно, возможно, — ответила Орисса. — Расскажите мне поточнее, как проявляется недомогание вашей жены.
Мистер Махла более подробно объяснил Ориссе симптомы болезни своей жены, и она была почти уверена, что вся причина — в непривычной пище, а дело усугубила легкая лихорадка, которой печально славился жаркий регион Красного моря.
— Послушайте, что я сделаю, — сказала Орисса. — Я переговорю с судовым врачом и попрошу у него лекарство, которое по крайней мере облегчит страдания вашей жены. Потом мы спустимся навестить ее, а затем сможем снова вернуться сюда и провести урок.
— Ваше предложение — верх благородства! — воскликнул мистер Махла. — Но мне неловко злоупотреблять вашим великодушием.
— Ну что вы, ничего подобного, — улыбнулась Орисса. — Подождите здесь, пока я найду врача.
Доктора Томпсона она нашла в его кабинете.
Обычно в это время доктор отдыхал в кают-компании, но сегодня он задержался, перевязывая палец пассажира, который порезался, разбив стакан.
— Я не заставлю вас ждать ни одной лишней минуты, миссис Лейн, — бодро сказал он, увидев Ориссу.
Она уже знала доктора Томпсона, потому что леди Кричли настояла на том, чтобы он осмотрел Нейла, когда из-за шторма в Бискайском заливе ребенок мучился морской болезнью.
Тогда Орисса решила, что доктор не блещет умом и не страдает излишними амбициями — человек общительный, любитель комфорта и приятной компании, он оставался вполне довольным своим положением судового врача.
Пациент с перевязанным пальцем вышел, и доктор Томпсон обратился к Ориссе:
— Ну, миссис Лейн, вы отлично выглядите! Мне трудно поверить, что вам нужны мои услуги.
— Нет, благодарю вас, мне не нужны, — ответила Орисса. — Но есть другая женщина, которой они просто необходимы, но она ни за что не обратится к вам за помощью.
И она описала доктору симптомы болезни миссис Махла и добавила, что та была женой ее учителя.
Ориссе показалось, что, поскольку индуска плыла третьим классом, доктор Томпсон очень обрадовался, что ему не нужно утруждаться лично лечить ее.
— С этими индусами всегда одно и то же, — презрительно проговорил он. — Они с трудом выносят нашу пищу и практически морят себя голодом в пути. Но теперь этой женщине осталось недолго, скоро она снова сможет вернуться к рису и чапати, которые подходят ей гораздо лучше.
— Но пока, судя по рассказу ее мужа, она мучается из-за сильных болей, — мягко сказала Орисса.
Доктор вытащил из стеклянного шкафа пузырек, наполненный белой жидкостью.
— Вот, — он протянул его Ориссе, — передайте ему и объясните, что давать нужно по две столовые ложки каждые четыре часа. Это успокоит ее желудок, а эти пилюли помогут ей уснуть.
— Большое вам спасибо! — благодарно воскликнула Орисса.
— И вот еще что, для этих людей вера — лучший целитель, — добавил доктор. — Посоветуйте ей молиться нужному богу, и поверьте, ей скоро станет гораздо лучше.
Орисса снова поблагодарила доктора и, взяв лекарства, вернулась в каюту, где ее ждал мистер Махла.
Она рассказала ему, что прописал доктор, и он рассыпался в благодарностях и за ее доброту, и за лекарства.
— Давайте дадим их вашей жене немедленно, — предложила Орисса.
— Вы совершенно уверены, что хотите посетить мою скромную каюту? — спросил мистер Махла. — Моя жена сочтет за великую честь, если такая любезная леди изволит навестить ее, но я бы не хотел злоупотреблять вашим великодушием.
— Нет никакого злоупотребления, — заверила Орисса. — Мне бы очень хотелось познакомиться с вашей женой. И, полагаю, сделать это мне следовало бы намного раньше.
Они стали спускаться вниз по лестницам, ведущим с палубы первого класса во второй класс и ниже, в третий.
Несмотря на уверения стюарда, будто на нижних палубах царят чистота и уют, здесь было темно, жарко и душно.
Узкие полутемные коридоры, голые стены — нет, здесь не было и намека на уют! Каюта Махла, когда они добрались до нее, показалась Ориссе слишком маленькой для того количества людей, которые в ней обитали.
Мистер Махла, как узнала Орисса, был отцом шестерых детей. И все восемь человек в ужасной тесноте ютились в четырехместной каюте.
Не было никаких сомнений, что миссис Махла страдает от болей.
Она лежала, скорчившись, обхватив себя руками, и стонала, но, увидев гостью, попыталась сесть. Ее муж представил Ориссу.
— Лежите, пожалуйста, лежите! — воскликнула Орисса. — Я узнала, что вы больны, и принесла вам лекарство, которое, как я надеюсь, поможет вам.
— Эти боли ужасны, я умру… умру раньше, чем мы доплывем до дому, — простонала миссис Махла.
— Нет, вы не умрете, обещаю вам, — сказала Орисса. — Подумайте о детях! Что они будут делать, если вы расхвораетесь и не сможете заботиться о них?
Дети, чей возраст колебался от нескольких месяцев до десяти лет, очевидно, решили, что настала их очередь высказаться, потому что начали хором умолять мать не умирать.
Все детишки были чрезвычайно милыми. Ориссу умилили их огромные карие одухотворенные глаза и то, как даже малыши выводили ласковые, умоляющие нотки своими музыкальными голосами.
Она убедила миссис Махла сразу же проглотить две ложки белой микстуры. Затем дала ей две пилюли снотворного и велела детям вести себя очень тихо.
Наконец индианка уснула. Орисса, видя абсолютную беспомощность мистера Махла, помогла ему уложить детей на койки, где они спали по двое.
Потом она накормила младенца каким-то водянистым молоком, единственным, которое можно было достать на борту. Насытившись, малыш закрыл глазки и заснул.
Мистер Махла положил младенца подле своей жены, которая теперь была так тиха и спокойна, что Орисса не сомневалась: снотворное оказало свое благотворное воздействие.
— Я вам искренне благодарен, вы так много сделали для нас, — сказал индиец. — Теперь я провожу вас обратно.
— Не стоит, время сейчас слишком позднее для урока, — возразила Орисса. — Дорогу я помню, а вам лучше остаться и присмотреть за детьми. Вашей жене нужен покой, ее нельзя будить, пусть спит как можно дольше.
— Боюсь, вы заблудитесь одна в этих коридорах, — запротестовал он.
— Не тревожьтесь, пожалуйста, — ответила Орисса. — Я не заблужусь, обещаю вам. Оставайтесь здесь, и я уверена, что завтра утром, после спокойного ночного отдыха, ваша жена почувствует себя совершенно по-другому.
— Будьте благословенны за вашу доброту, — тихо проговорил мистер Махла, коснувшись руками лба.
Покинув каюту, Орисса, прежде чем вернуться по узким коридорам к лестнице, вынуждена была отереть платком лицо, так было жарко.
Она не прошла и двух шагов, когда услышала смех и громкую английскую речь, а потом увидела приближающихся к ней трех солдат.
Когда они подошли, она поняла, что все трое безобразно пьяны и едва держатся на ногах.
Они шли, обняв друг друга за плечи, а коридор был слишком узок, поэтому избежать встречи с ними не было никакой возможности.
Ориссе ничего не оставалось, как решительно двигаться им навстречу. Но убедившись, что они, по-видимому, не собираются уступать ей дорогу, она встала у стеночки, предоставляя им возможность пройти мимо.
Но вместо этого они остановились.
— Чей-то у нас тут? — спросил один из них заплетающимся языком. — Чей-то очень славненькое, мы ж такой раньше не видали.
— И верно, тебя раньше-то не было, — заметил другой солдат. — Где ж ты пряталась, милашка?
Он подался вперед и искоса глянул в лицо Ориссы. Она содрогнулась от ужаса, но спокойно и с достоинством проговорила:
— Будьте добры, пропустите меня.
— Не-ет, красотка, так не пойдет! — развязно воскликнул третий солдат. — Не пустим, пока о себе не расскажешь, все, все, все!
Подойдя ближе, они обступили прижавшуюся к стене Ориссу. Она с отвращением чувствовала их мерзкий запах, а жар их тел, казалось, тянулся к ней, пугая ее и заставляя терять самообладание.
— Соблаговолите пропустить меня, — снова попросила она.
Рядом с ними она ощутила себя маленькой и ничтожной, а ее голос звучал далеко не так властно, как она бы хотела.
— Эт зачем ж тебе спешить? — спросил солдат, заговоривший с ней первым. — Может статься, мы и пустим тебя, коли добра к нам будешь. Мы ж с самого Тилбери такой славной девчушки не видали, верно я гварю, парни?
— Точно, — ответил другой. — Так что давай будь с нами поласковей, а то не пустим.
Орисса затаила дыхание.
Ей хотелось взывать о помощи. Но ее останавливало сомнение — кто в этих глубинах корабля может услышать ее, впрочем, даже если кто-то и услышит, станет ли вмешиваться?
— Ну, давай же, — криво усмехнулся один из солдат. — Пусть покрепче поцелует нас всех и идет — если так уж хочет.
— Это если хочет, — засмеялся другой.
В отчаянии Орисса вскинула руки, словно собралась с боем прорваться через их заслон, и только открыла рот, чтобы закричать, как властный голос спросил:
— Что здесь происходит?
Орисса все-таки вскрикнула, но от облегчения.
Нависшие над ней солдаты отшатнулись и сделали неуклюжую попытку выпрямиться и встать по стойке «смирно».
— Немедленно возвращайтесь к себе! — приказал майор Мередит.
Солдаты с трудом отдали честь и с пристыженным видом, еле передвигая ноги, побрели по коридору.
Орисса только раз взглянула в лицо майору Мередиту и двинулась дальше к лестнице. Она сознавала, что он идет следом за ней, и ее сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.
В то же время ее переполнял восторг, ведь он появился в самый нужный момент, чтобы спасти ее.
Она дошла до лестницы и стала подниматься, зная, что он следит за каждым ее движением. Так в молчании они оставляли позади пролет за пролетом, пока не достигли более широкой площадки, где кончалась лестница с палубы второго класса и начиналась широкая лестница на верхнюю палубу.
Он поравнялся с ней.
— Что вы делали там, внизу? — спросил он. — Впрочем, нужно ли спрашивать?
В его голосе прозвучало такое презрение, что Орисса задохнулась от возмущения.
Так вот зачем, как он думал, она спускалась!
Он вообразил, что индиец, с которым он заподозрил ее в недостойной связи, опасался теперь приходить к ней на верхнюю палубу, и поэтому она спускалась к нему.
Она почувствовала, как в груди поднимается горячая волна бешеного гнева — и вдруг предательская слабость подкосила ее.
Виноваты были и жара, и неприятная встреча с пьяными солдатами, и бессонная ночь накануне, и волнение, из-за которого ей весь день не хотелось есть.
Девушка не могла заставить себя съесть даже самый лакомый кусочек, ей казалось, что он задушит ее. Но без еды она ослабела.
Теперь ей чудилось, что ее голова стала легче воздуха. Потом снизу стала наползать темнота, заволакивая все вокруг.
Она потянулась рукой к перилам лестницы, из горла вырвался тихий вскрик, колени подогнулись, но упасть она не успела: майор Мередит подхватил ее.
Он легко, как ребенка, поднял ее и понес по оставшимся ступенькам вверх. Приблизившись к малому салону, он ногой распахнул дверь и усадил ее там в кожаное кресло.
Большую часть времени малый салон пустовал — сюда изредка заглядывали, чтобы написать письмо или взять красочную открытку.
Орисса откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Ей казалось, что ее качает на огромных волнах, однако, как дурно ей ни было, сознание она не потеряла.
Она слышала шаги майора Мередита, скрип открываемой двери, его голос, отдающий кому-то какой-то приказ, и через некоторое время она ощутила у своих губ стакан.
— Пейте!
Первый порыв был отказаться, но его воля подавляла ее и принуждала покориться. Сделав глоток, Орисса почувствовала, как огненная жидкость обожгла ей горло.
Она задохнулась и забилась, словно в агонии, пытаясь оттолкнуть стакан, но он приказал:
— Еще немного.
Она попыталась было спорить, но так и не смогла вымолвить ни слова. Было проще сделать то, что он хотел. Она выпила еще немного бренди, и слабость отступила.
— Извините… меня, — прошептала она.
— Сидите! — велел майор Мередит. — Скоро вам станет лучше.
Она еще как следует не отдышалась, но голова уже просветлела. Слабость ушла, и она почувствовала, как к щекам возвращается их естественный цвет.
Жара больше не донимала ее, напротив, теперь Ориссу зазнобило. Майор Мередит взял ее руки в свои и умело растирал их, чтобы согреть.
— Сейчас с вами будет все в порядке, — успокаивающе повторил он.
И действительно, через минуту или две Орисса поняла, что уже вполне способна вернуться в свою каюту.
Открыв глаза, она отняла руки и сказала почти твердым голосом:
— Благодарю… вас. Я… сожалею, что доставила вам… столько… беспокойства.
— Никакого беспокойства, — ответил он. — Но неплохо бы вам стать благоразумнее.
Внезапно он умолк.
То ли потому, что она еще плохо выглядела, то ли потому, что он сообразил: то, что он собирался сказать, говорить не стоило.
Орисса встала и нетвердой походкой прошла через салон. Открыв дверь, майор Мередит пропустил ее вперед.
Они вышли на широкую площадку перед лестницей, по которой он ее принес.
— Благодарю… вас, — не поднимая глаз, прошептала Орисса.
И только было она собралась уйти, как из кают-компании вышел доктор.
— Добрый вечер, миссис Лейн, — приветствовал он ее. — Как поживает ваша пациентка-индуска? Вы убедили ее принять лекарства?
Ориссе не понадобилось поворачиваться, чтобы видеть, она знала — майор Мередит застыл рядом с ней.
— Миссис Махла приняла и микстуру, и пилюли, доктор Томпсон, — спокойно проговорила она, — и когда я уходила, она уже спала. Я уверена, утром ей станет лучше.
— Будем надеяться, — весело сказал доктор. Потом он обратился к майору Мередиту:
— Добрый вечер, майор. Видите, какой у меня услужливый ассистент!
Она пошла к себе в каюту и, закрывая дверь, надеялась, очень надеялась, что майор Мередит впервые окажется в замешательстве.
Словоохотливый доктор непременно расскажет ему, что именно она делала на палубе третьего класса. Он узнает, насколько ложны его грязные измышления, и убедившись, что его предположения лишены оснований, возможно, устыдится своих слов.
Но никакие объяснения доктора не могли оправдать то, что она позволила майору Мередиту поцеловать себя.
Произошедшее не поддавалось никакому объяснению.
Она все еще стояла посреди своей каюты, когда в дверь постучали.
Стук был таким тихим, что она подумала, что ослышалась. Но стук повторился.
Она приоткрыла дверь и увидела майора Мередита.
— Позвольте поговорить с вами, — попросил он.
— Нет! — с трудом выдохнула она. — Слишком… поздно. Кроме того…
Умолкнув, она бросила красноречивый взгляд на дверь в смежную каюту, принадлежавшую генералу и леди Кричли.
— Они оба в кают-компании, — сказал майор Мередит, угадав ее мысли, — но я должен поговорить с вами — вы знаете это.
— Нам не о чем говорить, — ответила Орисса.
— Нет, есть о чем, — возразил он. — Мне необходимо извиниться перед вами. Я только теперь узнал, что тот индус — ваш учитель.
— Хорошо, ваши извинения приняты… за… ваше поведение вчера вечером, — сказала Орисса, — а теперь…
Она попыталась захлопнуть дверь и сделала бы это, если бы майор Мередит не помешал ей.
— По вашему тону не скажешь, что я прощен, — с нарочитой грустью проговорил он, пряча в глазах усмешку.
— Я… устала и хочу… отдохнуть, — защищалась Орисса. — Вы не можете… оставаться здесь, сами это прекрасно знаете… и задерживать меня разговорами.
— Ну что вы! Как вам, так и мне, пожалуй, поздновато беспокоиться о репутации, вы не находите? — спросил он.
Орисса отлично понимала, на что он намекал.
Да, он извинился за недоразумение относительно мистера Махла, но то, что она всю ночь пробыла в комнате Чарльза, по-прежнему разделяло их.
— Пожалуйста, оставьте меня в покое! — повторила Орисса. — Нам больше нечего сказать друг другу! Нечего!
— Вы уверены в этом?
— Уверена!
Ее непреклонный тон и то, как решительно она пыталась избавиться от него — и она ясно видела это, — приводило его в замешательство. Этим Орисса и воспользовалась. Она захлопнула-таки дверь, и он не мог не услышать поворота ключа в замке.
Она замерла, чутко прислушиваясь, уверенная, что он все еще стоит там, за дверью. Потом она уловила звук удаляющихся шагов и с облегчением опустилась на свою койку.
Одну свою ошибку он признал и извинился, но другая… О, как же ей хотелось остановить его, вернуть, сказать, как он был не прав в своих домыслах, когда увидел ее на улице Королевы Анны, но она не смела, не могла открыть ему всей правды.
— Он так никогда ничего не узнает, — тихо проговорила она и уловила нотки отчаяния в своем горестном шепоте.


На следующий день на рассвете ветер посвежел, и корабль, увеличив скорость, на всех парусах понесся вперед.
— Теперь, без сомнения, мы прибудем в Бомбей вовремя, — заявил генерал, когда утром после завтрака Орисса привела Нейла к его бабушке и дедушке.
Было невыносимо жарко, и она надела одно из своих восхитительных муслиновых платьев, которое сшила здесь, на корабле. Она отлично знала, как оно шло ей и как удивительно свежо и молодо она выглядит в нем.
— Вы предвкушаете встречу со своим мужем, миссис Лейн? — заметила леди Кричли.
— Да… конечно, — смущенно пробормотала Орисса.
— Он будет встречать вас в Бомбее?
— Я… полагаю, да, — ответила она.
— Тогда нам стоит сейчас поблагодарить вас за то, что вы сделали для малютки Нейла, — продолжала леди Кричли. — Он, безусловно, окреп с тех пор, как вы стали заботиться о нем.
— Спасибо, — промолвила Орисса, удивленная сердечностью леди Кричли. Взяв Нейла за руку, она повела его на прогулку по палубе. Они еще не успели отойти, как до нее донесся голос леди Кричли:
— Она исключительно благонравна. Орисса саркастически усмехнулась и искренне пожалела, что майор Мередит не слышит это замечание леди Кричли.
«Интересно, — подумала она, — что бы сказала ее милость, имей она хоть отдаленное представление о поведении майора. Она бы пришла в ужас!»
— Какое счастье, что они не способны читать мысли, — тихо вздохнула Орисса и, запретив себе думать о майоре Мередите, сосредоточилась на игре с Нейлом.
И хотя в конце путешествия она склонна была отказаться от принятого ею правила ужинать в одиночестве, она все же опасалась, что не сможет, встретившись с майором Мередитом, сохранить должное хладнокровие и спокойно выдержать пронзительный взгляд его серых глаз.
Ему никогда не узнать, как глубоко он ошибался в ней. Но один вопрос не давал ей покоя: пожелал бы он поцеловать ее, если бы они познакомились при других обстоятельствах?
Был ли его поступок в ту ночь, когда они стояли под звездным куполом и он держал ее в своих объятиях, просто мимолетным капризом мужчины, ищущего легко доступных развлечений? Развлечений, на которые не нужно тратить усилий, чтобы получить желаемое.
Или у него все-таки были другие, возможно, более глубокие чувства, касавшиеся ее?
На этот вопрос тоже никогда не узнать ответа, в отчаянии вздохнула Орисса и не смогла не спросить себя, а что бы случилось, пожелай он снова поцеловать ее.
Стоило ей подумать об этом, и память услужливо воскресила и восхитительное ощущение защищенности, и странное волнение, от которого сладко трепетало все тело.
Возможно, тот миг восторга, тот миг райского блаженства был всего лишь обычным флиртом с его стороны?
Возможно, она была просто очередной красоткой, чьих губ он искал? Еще одной женщиной, вызвавшей его мимолетный интерес, женщиной, которую он забудет, едва ступив на сушу?
Она не могла понять, почему от этой мысли ей становилось так тоскливо; почему вопреки, казалось бы, ненависти к нему за его оскорбительные подозрения и недостойное обращение с ней ей хотелось, чтоб он ее помнил.
— Таков мой первый поцелуй, — прошептала Орисса.
А вдруг уже никто и никогда не сможет пробудить в ней ничего столь же волшебного, захватывающего и пленительного?
В последний вечер на борту корабля она все-таки столкнулась лицом к лицу с майором Мередитом, шедшим по коридору к ее каюте.
Она возвращалась от помощника капитана, к которому заходила после ужина за ярлычками для багажа.
Она надеялась, что ее никто не заметит, уверенная, что все остальные сидят в ресторанном зале.
Как обычно, они с Нейлом ужинали в каюте. Орисса ела без аппетита, мечтая, что по крайней мере послезавтра в ее распоряжении будут и свежие фрукты, сорванные на заре с деревьев, и только что выловленная рыба, и парное мясо.
Каким бы ни был умелым повар, во вкусе блюд из замороженных продуктов всегда ощущалось нечто такое, что нельзя было замаскировать ни подливкой, ни соусом.
Орисса уже упаковала все свои вещи, оставив для себя, так как было очень жарко, лишь легкое, просторное муслиновое платье, и, опять-таки из-за жары, собрала волосы в пышный пучок на затылке.
— Завтра ты увидишь маму, — пообещала она Нейлу, укладывая его спать.
Он уснул, крепко сжимая ручонками свой альбом, потому что очень боялся потерять его, не успел отдать маме.
«Странно, — подумала Орисса, — этот корабль за время путешествия стал мне словно родным, я собираюсь сойти на берег и будто покидаю отчий дом».
Она привыкла и к его порядкам, и к стюардам, и к помощнику капитана, и к пассажирам, которых встречала изо дня в день.
Она даже стала испытывать особую симпатию к тем из них, кто чаще других заговаривал с Нейлом и с ней, когда они гуляли по палубе. Конечно, она знала причину такой общительности: их мучило любопытство, и если бы она позволила, расспросам не было бы конца.
Завтра это плавание завершится, и она никогда больше никого из них не увидит. Они словно «корабли, которые проходят в ночи», легко встречаются, легко забываются.
«За исключением одного», — услужливо подсказал ей рассудок.
Да, теперь она могла признаться себе, что не в силах будет забыть майора Мередита.
Конечно, они больше не встретятся, но он содеял нечто такое, что навсегда останется в ее сердце.
Он поцеловал ее!
Он сделал это — первый и единственный ее мужчина!
Неужели она теперь навечно обречена сравнивать свой первый поцелуй — тот ошеломляющий восторг, какой охватил ее, когда его губы коснулись ее губ, — с любым возможным в будущем поцелуем?
Когда Орисса, подходя к своей каюте, увидела майора Мередита, у нее перехватило дыхание, а сердце забилось, готовое вырваться из груди.
«Не желаю разговаривать с ним, не желаю», — убеждала она себя, но прятаться от него было слишком поздно.
— Я надеялся повидать вас, миссис Лейн, — сказал майор Мередит.
Подойдя к ней, он остановился, встав таким образом, что ей не удалось бы пройти мимо, не оттолкнув его.
Орисса подняла к нему взор, но не произнесла ни слова.
— Ваш муж, полагаю, будет встречать вас в Бомбее.
— Я надеюсь, — с трудом проговорила Орисса.
— Не смогу ли я быть чем-нибудь вам полезен?
— Нет, благодарю вас. Ничего не нужно.
Их слова были по-светски вежливы, говорили они негромко, нарочито безразличным тоном, и все же, невольно подумала Орисса, так много осталось несказанным.
Ей вдруг безумно захотелось броситься к нему, прильнуть к его груди, попросить поцеловать ее хотя бы еще один раз.
Она страстно желала убедиться, что ей не пригрезились те чувства, которые он пробудил в ней в ту ночь под звездами. Но она вовремя одернула себя, вспомнив, что не стоит давать ему повод презирать ее больше, чем он уже презирал.
С усилием, мучительным до боли, она заставила себя протянуть руку:
— Прощайте, майор Мередит.
Она ощутила жесткую силу его пальцев и почему-то затрепетала.
— Прощайте, миссис Лейн. Я надеюсь, вы будете счастливы и Индия не обманет ваших ожиданий.
— Благодарю вас.
Время как будто остановилось. Она не смела взглянуть ему в глаза, отнять руку, а он как будто и не собирался отпускать ее.
Наконец она была свободна. Он удалялся от нее, шагая по коридору, и ее не покидало острое сожаление, словно он уносил с собой частичку ее самой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Карма любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Карма любви - Картленд Барбара



Сплошные штампы - англичане все герои, англичанки особенно, куча исторических фактов, не вписывающихся в роман и т.д. и т.п.: 3/10.
Карма любви - Картленд БарбараЯзвочка
8.02.2011, 16.12





книга не очень.хотя я люблю читать книги б.картленд эта не так уж хороша.
Карма любви - Картленд Барбарагаяне из армении
31.07.2012, 14.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100