Читать онлайн Из бездны — к небесам, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава седьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Из бездны — к небесам - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Из бездны — к небесам - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Из бездны — к небесам - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Из бездны — к небесам

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава седьмая



— Обед подан, милорд!
Маркиз разговаривал с Уоллингхемом, стоя у камина.
Он обернулся к дворецкому, который ждал распоряжений.
— Мисс Кистна еще не спускалась, — резко ответил он.
— Миссис Дос просила меня передать вашей светлости, что мисс Кистна не спустится к обеду.
Маркиз ничего не ответил, но, когда он, поставив на стол стакан, вместе с Уоллингхемом направился в столовую, между его бровями залегла глубокая складка.
Когда он после отъезда Бранскомба поднялся наверх, чтобы поговорить с Кистной, в ответ на его стук появилась миссис Дос. К удивлению маркиза, не приглашая его войти, она сама вышла в коридор, осторожно закрыв за собой дверь будуара.
— Я хочу видеть мисс Кистну, — резко бросил Олчестер.
— Я думаю, милорд, будет лучше, да простит мне ваша светлость подобные слова, не беспокоить ее сейчас, — ответила миссис Дос. — Она очень расстроена, и я пытаюсь убедить ее лечь отдохнуть.
Губы маркиза сжались. Он хотел сказать очень многое, но не миссис Дос.
— Тогда передайте мисс Кистне, что я хочу видеть ее за обедом, — ответил он.
Теперь, когда Кистна отказалась спуститься к обеду, маркиз чувствовал раздражение и досаду, но к ним примешивалось еще одно чувство, которому он не мог подобрать названия.
Обед, как всегда, был великолепен, но маркиз, казалось, не замечал вкуса предложенных ему изысканных блюд, и их разговор с Уоллингхемом то и дело прерывался длительными паузами. Когда обед был окончен и слуги вышли, маркиз произнес:
— Полагаю, мне удалось взять реванш даже успешнее, чем я ожидал. Раз Бранскомб сравнительно легко согласился записать на счет Кистны требуемую мной сумму, он, несомненно, весьма заинтересован в этом браке.
Перегрин промолчал.
— Похоже, вас это не радует. А мне казалось, что вы терпеть не можете Бранскомба, — заметил Олчестер, — Это действительно так, но мне не нравится то, что ненависть к нему делает с вами.
— Со мной? — удивленно переспросил маркиз.
Уоллингхем помолчал, подбирая слова.
— Моя мать всегда говорила, что ненависть, как бумеранг, возвращается к тому, кто ненавидит, и причиняет ему больше вреда, чем тому, против кого она направлена.
— Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать мне таким странным способом, — ответил маркиз надменно. — Но не думаете же вы, что я должен был спустить Бранскомбу его непорядочную выходку во время розыгрыша дерби?
Перегрин ничего не ответил, и маркиз продолжал:
— Я уверен, что мой план мести весьма изящен и заслуженное возмездие не только унизит Бранскомба, но и больно ударит его по карману!
— Меня уже тошнит от разговоров о Бранскомбе! — с раздражением воскликнул Уоллингхем. — Эта идея мести превратила вас в чудовище. Я бы предпочел, чтобы Бранскомб, мошенничая, выиграл дюжину дерби, чем смотреть, как вы строите заговоры и плетете интриги. На мой взгляд, это унижает ваше достоинство!
Маркиз был поражен. За годы знакомства с Уоллингхемом дружба сблизила их сильнее, чем если бы они были братьями, но Перегрин никогда не говорил с ним в подобном тоне.
Маркиз был уже готов дать волю своему раздражению, но вспомнил, что слуги ждут, когда они уйдут из столовой, и могут услышать его слова. Он поднялся и позвонил в золотой колокольчик.
Дверь буфетной немедленно распахнулась.
— Вы звонили, милорд? — спросил, появляясь на пороге, дворецкий.
— Пришлите в библиотеку графин бренди, — распорядился маркиз и покинул столовую, размышляя о том, как ответить на обвинения Уоллингхема и доказать ему, что он, искажая намерения друга, в сущности, поддерживает Бранскомба.
Они перешли в библиотеку, которую Олчестер предпочитал всем другим комнатам, если хотел побыть один или в сугубо мужской компании.
Сумерки еще не наступили, но в библиотеке уже горели свечи, и в их мягком свете цветные кожаные переплеты книг на полках вдоль стен до самого потолка, покрытого изысканной росписью, выглядели особенно привлекательно.
Маркиз, впрочем, вряд ли замечал это, занятый своими мыслями. Когда дворецкий поставил на стоявший рядом с креслом столик графин резного стекла, он первым делом наполнил рюмку Уоллингхема и спросил:
— Вы, конечно, отправили обед мисс Кистны наверх, в ее комнаты?
— Конечно, милорд, я сделал это немедленно, но обед вернулся нетронутым. Мне сообщили, что юная леди не будет обедать.
С этими словами дворецкий вышел, а маркиз сказал раздраженно:
— Что за нелепость! Она не может отказываться от обеда, ведь она еще до сих пор недостаточно окрепла после трех лет жизни впроголодь!
— Очевидно, она слишком расстроена.
— Расстроена? — переспросил Олчестер, — Чем она может быть расстроена? Когда я смотрю на Бранскомба, как бы он ни был мне неприятен, мне всегда кажется, что он весьма привлекателен с женской точки зрения.
— Возможно, Кистна так не думает.
— Откуда вы это взяли? — спросил маркиз раздраженно.
— Мне кажется, что ответ на этот вопрос очевиден.
— И поэтому она дуется, прячась от нас в своих комнатах? Что с ней происходит? Боже милосердный, она получила шанс сделать самую блестящую партию, о которой любая женщина может только мечтать! Ее будущее обещает быть приятнее, чем если бы ей пришлось самой зарабатывать себе на хлеб.
— Она действительно собиралась сделать это?
— Она говорила что-то в этом роде. Естественно, я ответил ей, что единственно, в чем она имеет опыт, это работа в приюте. Но мне кажется, что с нее достаточно и того, что она там вынесла.
— Право же, Линден, вы были с ней слишком жестоки! — воскликнул Уоллингхем, и в его голосе прозвучало осуждение.
Маркиз снова посмотрел на него с изумлением:
— Я пытался дать ей понять, как ей повезло. В конце концов, она ничего не знает о Бранскомбе. Почему она не хочет выходить за него замуж?
В комнате повисло напряженное молчание. Видя, что Олчестер ждет, Перегрин был вынужден ответить:
— Как она может желать выйти замуж за Бранскомба, если она любит… другого?
Маркиз раскрыл было рот, чтобы возразить, но затем на лице его отразилось безмерное удивление. Он смотрел на Уоллингхема так, как будто видел его впервые в жизни.
Затем, не сказав ни слова, маркиз вышел из библиотеки, хлопнув дверью. Пройдя через холл, он устремился наверх по главной лестнице и, поднявшись на второй этаж, решительно направился к будуару Кистны. Но перед дверью он остановился, словно задумавшись о том, что он ей скажет, а возможно, пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Затем он постучал. Ответом ему было молчание. Маркиз подумал, что Кистна, по настоянию миссис Дос, легла и уснула.
Он подошел к соседней двери и снова постучал. За дверью послышалось какое-то движение, потом она открылась, на пороге стояла миссис Дос.
При виде маркиза на лице ее отразилось изумление.
— Я пришел узнать, как здоровье мисс Кистны, — сказал он. — Я встревожился, узнав, что, она не стала обедать.
— Милорд, я думала, что мисс Кистна с вами.
Маркиз покачал головой.
— Ничего не понимаю! — воскликнула миссис Дос. — Внизу мне сказали, что мисс Кистна отказалась от обеда, и я подумала, что ей стало хуже. Поэтому, как только я сама пообедала, я поднялась наверх, но ее комнаты были пусты.
Словно желая убедиться в этом, маркиз отстранил экономку и вошел в спальню Кистны.
Одного взгляда на ее кровать было достаточно, чтобы увидеть: постель смята, но сейчас на ней никого нет.
— Когда я вошла сюда несколько минут назад, — продолжала рассказ миссис Дос, — я решила, что мисс Кистна передумала и спустилась к вам, ваша светлость. Дверца шкафа была, как может убедиться ваша светлость, открыта, и я подумала, что молодая леди, должно быть, переоделась без помощи служанки.
— Ее не было в библиотеке, — сказал маркиз. — И я не думаю, что она сидит в одиночестве в какой-нибудь гостиной.
— Конечно, нет, милорд! — воскликнула миссис Дос. — Но я только что подумала… ведь это могла быть мисс Кистна!
— Что — это?
— Я не подумала об этом раньше, но, когда я вошла в спальню, занавеска не была задернута. Я подошла к окну, и мне показалось, что я видела кого-то в белом, кто направлялся через лужайку к озеру.
— Не представляю, что мисс Кистне придет в голову пойти к озеру, когда вот-вот стемнеет.
— Возможно, ей было необходимо подышать свежим воздухом, милорд. Она была расстроена, очень расстроена, и это очень нехорошо для нее сейчас, потому что она все еще очень слаба после всего, что ей довелось вытерпеть в том жутком месте.
— Да, конечно, — поспешил согласиться маркиз.
— Милорд, я никогда не видела ее такой несчастной, — продолжала миссис Дос. — У меня сердце разрывалось, глядя на нее. Казалось, ей сообщили что-то очень-очень плохое.
Маркиз не сомневался, что миссис Дос сгорает от любопытства, но он промолчал, и экономка сказала:
— С вашего позволения, милорд, я бы постаралась ее найти. Нехорошо ей гулять одной по темному парку, да еще в таком состоянии. Как бы не случилось несчастья.
Маркиз внимательно посмотрел на экономку и, не сказав ни слова, вышел.
Вместо того чтобы спуститься по главной лестнице в холл, где у двери дежурил лакей, он быстро прошел до конца коридора, где была другая лестница, которая вела в восточное крыло огромного дома. По этой лестнице можно было спуститься к двери, выходившей прямо в парк.
Дверь была заперта, но маркизу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы повернуть ключ в замке и отодвинуть оба засова. Он оказался на лужайке, отлого спускавшейся к самому озеру, скрытому за деревьями и кустарником. Странно, подумал Олчестер, почему Кистне пришло в голову отправиться именно сюда. Но тут он вспомнил один разговор, и это заставило его ускорить шаг.
Однажды, когда они с Кистной шли по мосту через озеро, девушка, любуясь игрой солнечных бликов на поверхности воды, спросила:
— Вы когда-нибудь купались в этом озере? Я уверена, что купались, хотя бы в детстве.
— Очень часто, — ответил маркиз с улыбкой, — но только с этой стороны. Та часть озера опасна.
— Почему?
— Садовники аббатства называют это «зыбучими песками». К тому же там, наверное, есть какое-то подводное течение. Несколько лет назад там нашли утопленника. Мой отец запретил мне и всем остальным приближаться к этому берегу.
— И, я уверена, вы повиновались, — смеясь, заметила Кистна.
— Конечно, — ответил маркиз. — Я был примерным ребенком.
Теперь эта легкомысленная болтовня показалась ему зловещей, хотя он и повторял себе, что смешно даже думать о подобных вещах. Тем не менее маркиз шел все быстрее. Вскоре он миновал первую живую изгородь, затем усыпанные белыми цветами вишни и миндаль. Теперь Олчестер почти бежал.
Он пытался убедить себя, что фигура в белом, о которой говорила миссис Дос, на самом деле была кустом цветущей сирени, которая роняла в лунном свете свои лепестки, но доводы рассудка не помогали. Все больше убеждаясь в том, что его подозрения могут оправдаться, маркиз бросился бежать быстрее.
Он и забыл, как далеко протянулось озеро и как густо разрослась сирень в этой части парка за последние пять лет. Наконец, когда маркиз уже начал задыхаться, а сердце, казалось, готово было выскочить из его груди, заросли кончились и он увидел берег озера и… Кистну.
Чувствуя, как отлегло у него от сердца, когда он увидел девушку, но раздраженный своими беспочвенными страхами, он остановился в тени деревьев и смотрел на нее.
Кистна стояла на высоком берегу над тем самым омутом, в котором много лет назад утонул человек. Девушка стояла нагнувшись, и маркиз не мог понять, что она делает. Он предположил, что Кистна собирает цветы, но было странно, что она делает это ночью и в самой глухой части парка.
И тут он увидел на берегу у ее ног что-то большое и массивное. В неверном лунном свете трудно было разглядеть как следует, но маркиз догадался, что это коричневый холщовый мешок. В такие мешки служанки в аббатстве собирали белье, чтобы отдать его в стирку. Но зачем девушке понадобилось приносить мешок сюда, на берег озера?
В следующую минуту маркиз заметил, что Кистна привязывает к лодыжкам какую-то веревку. Другой конец веревки тянулся к мешку.
Девушка выпрямилась и взглянула на лежавшее внизу озеро. Маркиз с ужасом понял, что она собирается сделать.
Через мгновение он оказался рядом, но, когда он уже протянул руки, чтобы удержать ее, девушка вскрикнула.
— Нет… нет! Уходите! Оставьте меня! Вы меня… не остановите!
Девушка вырывалась у него из рук, и маркиз отчетливо понимал, что она стоит на самом краю обрыва и при малейшем неловком движении может потерять равновесие и упасть в воду.
Крепче прижав к себе, он попытался Оттащить ее От опасного места, но понял, что привязанный к ногам девушки мешок удерживает ее. Должно быть, в нем были камни.
— Как вы могли додуматься до такого?
— Я все равно не могла… ничего сделать, — ответила Кистна.
— Нет, могли! — Голос маркиза звучал почти грубо, так он испугался.
— Если бы только… вы пришли… всего на минуту позже, — прошептала Кистна, — меня бы уже… не было и никто… никогда… не смог бы меня найти.
Маркиз сжал ее сильнее.
— Как вы могли решиться на эту крайность, на это безумие?
Он продолжал сжимать ее в объятиях, а Кистна пыталась освободиться, как будто, несмотря на его присутствие, хотела довести до конца то, что задумала. Эти попытки становились постепенно все менее настойчивыми, и наконец, словно ощутив бессмысленность дальнейшего сопротивления, Кистна вдруг обмякла в его объятиях и склонила голову ему на плечо.
— Не понимаю, — сказал маркиз, — как вы могли даже подумать о чем-то столь ужасном?
— Папа сказал бы… что это грех, — произнесла Кистна так тихо, что Олчестер едва расслышал ее слова, — но мама… наверно… поняла бы.
— Что именно она поняла бы? — спросил маркиз так, словно разговаривал с маленьким ребенком.
— Что я не могу… выйти замуж… за этого человека!
Он… дурной человек… я… поняла это… когда он коснулся… моей руки.
— Дурной? — переспросил маркиз. — Почему вы так думаете?
— Я в этом… уверена. В нем есть что-то… что меня… пугает, и я все равно… не могу… выйти замуж!
— Но почему?
Маркиз видел, что Кистна готова ответить. Затем, словно вспомнив, с кем она разговаривает, она отвернулась и спрятала лицо у него на плече.
— Н-нет… я не могу… сказать вам.
Маркиз осторожно взял ее за подбородок и повернул к себе ее лицо.
— Посмотрите на меня, Кистна! Посмотрите на меня и скажите, почему вы не можете выйти замуж.
В ее глазах застыло горестное выражение, а на щеках виднелись следы слез. Она показалась маркизу столь же трогательной и жалкой, как при их первой встрече.
Но, прижимая ее к себе, ощущая прикосновение ее тела, он понимал, как она изменилась и как мало похожа на то жалкое изголодавшееся существо, которое тогда казалось ему просто уродливым.
Теперь девушка была красива, и ее красота была совсем иной, чем красота других женщин, которых он знал.
Ощущая, как она дрожит в его объятиях, маркиз понимал, что ничего подобного он не испытывал ни разу за всю свою жизнь.
Он привез Кистну из сиротского приюта, она была совсем юной, и маркиз никогда не думал, что эта девушка может быть столь же желанна, как Изобел или другие светские дамы, которыми он восхищался. Он был так занят ее обучением премудростям этикета, что почти не думал о ней как о живом человеке. В его глазах она была лишь неким оружием, с помощью которого он рассчитывал нанести удар человеку, которого ненавидел.
Теперь, когда она смотрела на него и он читал ответ на свой вопрос в глубине ее выразительных глаз, когда он понял, что девушка дрожит не от страха, а от того, что его руки касаются ее тела, он ощутил невероятный, ни с чем не сравнимый восторг.
— Скажите мне, — очень мягко произнес маркиз, — почему вы говорите, что никогда не выйдете замуж, и почему вы не можете выйти замуж за графа?
Он знал, что глубокий тон его голоса и близость его тела волнуют девушку. И вдруг, словно его взгляд лишил Кистну воли, не в силах больше сопротивляться, она взглянула ему в глаза и прошептала, очень тихо и неуверенно, прерывающимся от волнения голосом:
— Я… я люблю вас… я ничего… не могу с этим поделать… я люблю вас… Как я могу позволить… другому… прикоснуться ко мне?
— Другого никогда не будет! — И губы маркиза прильнули к ее губам.
Он почувствовал, как она сперва застыла, пораженная, а потом ее губы раскрылись навстречу его губам. Он и не представлял себе, что губы женщины могут быть такими мягкими, свежими, невинными и в то же время волнующими.
Как только его руки обняли ее, маркиз понял, что нашел нечто, что искал всю жизнь. Оно все время ускользало от него, и он никогда не мог объяснить даже самому себе, что именно он ищет. Только чувствовал, что оно где-то рядом.
И только теперь он понял, что это любовь, настоящая любовь, ничего общего не имеющая с пламенной, но быстро гаснущей страстью, которую в нем возбуждали столь многие женщины.
А Кистна чувствовала, что Небеса внезапно раскрылись и маркиз, которого она так долго представляла святым Михаилом, несет ее к тому божественному свету, который она всегда считала неотъемлемой частью любви. Она слышала музыку и пение ангелов, ощущала аромат цветов.
Это был чистый восторг, красота, которую она всегда искала, но которая во всем своем великолепии могла явиться лишь с тем, кого она полюбит.
Кистна любила маркиза, и его губы дарили ей истинную божественную красоту.
Когда маркиз поднял голову, девушка сказала, и голос ее дрожал от восторга, который в ней вызывала близость любимого:
— Я… я люблю вас… и все, чего я хочу… прежде чем умереть… чтобы вы… меня поцеловали…
— Как вы можете думать о смерти, когда вы принадлежите мне? Теперь я знаю, что никогда не смогу ни потерять вас, ни позволить вам уйти!
На минуту показалось, что ее лицо озарилось солнцем.
— В-вы хотите сказать… что я могу остаться… с вами… и не выходить… замуж?
— Вы выйдете замуж за меня! — решительно заявил маркиз.
Ее взгляд ясно сказал ему, что эта мысль никогда не приходила девушке в голову, и он продолжал:
— Вы должны, моя дорогая, попытаться простить мне мою невероятную слепоту и глупость, которые до последней минуты не давали мне понять, что я люблю вас, что вы единственная, кого я хотел бы назвать своей женой!
— Вы… вы действительно… так считаете?
— Я люблю вас! — ответил маркиз просто.
Он снова и снова целовал ее, и его поцелуи были долгими, медленными, но требовательными, а Кистне казалось, что ее душа ускользает от нее к нему, что она перестает быть сама собой и становится тем, кого любит…


Прошло немало времени, и на небе зажглись первые звезды, когда маркиз произнес:
— Думаю, мое сокровище, нам пора покинуть это опасное место. — Голос маркиза звучал как-то странно. — Если вы упадете в озеро сейчас, то мы скорее всего утонем вместе!
Кистна испуганно вскрикнула:
— Вы должны быть осторожны… очень осторожны!
Маркиз улыбнулся.
— Именно это я хотел сказать вам: стойте спокойно и крепко держитесь за меня, пока я не развяжу веревку.
С этими словами он наклонился, отвязал веревку, поднял тяжелый мешок с камнями и бросил его в воду.
С громким всплеском мешок скрылся под водой, и маркиз с ужасом понял, что, опоздай он на несколько секунд, Кистну уже невозможно было бы спасти.
Никто никогда не узнал бы, что с ней случилось, и даже ее тело вряд ли когда-нибудь было бы обнаружено.
Словно боясь даже думать о таком ужасе, маркиз взял Кистну на руки и понес прочь от обрыва.
— Я должен бы очень-очень сердиться на вас! — сказал он.
— П-пожалуйста, простите меня, — умоляла Кистна. — Я… слишком… люблю вас… поэтому предпочла бы… скорее умереть… чем расстаться с вами.
— Мы никогда не расстанемся! Теперь я понял, хотя давно должен был понять это, что не представляю себе жизни без вас!
— Я думала, — сказала Кистна тихо, — что если бы вы… смогли полюбить меня… хотя бы на месяц… неделю… даже на один-единственный день… Я была бы… так благодарна… что не просила бы большего.
— Но вы должны получить больше, намного больше!
Например, меня, — до конца наших дней!
Кистна тихо воскликнула.
— Именно этого я хочу: быть с вами… любить вас — это значит оказаться… на Небесах.
Маркиз опустил ее на землю под цветущим миндальным деревом.
— Если возможен рай здесь, на земле, — сказал он, — я подарю его вам. А вы должны подарить его мне.
— Так и будет… — ответила Кистна и потянулась к нему губами.
Потом они медленно пошли к дому, и дорога эта была долгой.
Каждое слово Кистны будило в маркизе желание целовать ее снова и снова, и когда они наконец вышли к аббатству, окна которого были ярко освещены, маркизу показалось, что любовь подарила девушке красоту, подобную солнцу. Она светилась от счастья, и это счастье передавалось ему.
Держась за руки, они вошли в библиотеку, где нашли уснувшего в кресле Перегрина. У него на коленях лежал недочитанный номер «Тайме».
Прежде чем они окликнули его, Уоллингхем открыл глаза, словно ощутив их присутствие в комнате.
— Где вы были? — начал он. Затем, заметив выражение их лиц, он с возгласом изумления вскочил с кресла. — Что случилось? — спросил он, зная, что вопрос излишен.
Ему ответила Кистна — Кистна, которая за этот вечер изменилась до полной неузнаваемости.
— Мы собираемся… пожениться! — сказала она, захлебываясь от счастья.
Перегрин издал вопль восторга и подбросил газету в воздух.
— Ура-а-а! — воскликнул он. — Именно на это я и надеялся! Поздравляю, Линден! Я знал, что рано или поздно вы поймете…
Маркиз, обернувшись, улыбнулся Кистне Увидев выражение его глаз, Уоллингхем понял, что все, чего он искренне желал своему другу, сбылось.
После множества фальстартов и разочарований маркиз все-таки выиграл скачку, главным призом в которой была любовь, прежде ускользавшая от него.
Уоллингхем, заметив, как они смотрят друг на друга, понял, что на время о нем забыли и он прерывает нечто настолько прекрасное, что это почти вызывает боль, но все же сказал:
— Мы должны выпить за это! Думаю, стоит приказать принести бутылку шампанского?
— Думаю, куда важнее, чтобы Кистна поела, — заметил маркиз.
— Я слишком счастлива, чтобы чувствовать голод, — ответила она.
— Все равно. Вам необходимо что-нибудь съесть — хотя бы для того, чтобы сделать мне приятное.
— Вы же знаете, я сделаю все, чтобы… доставить вам удовольствие, — сказала Кистна тихо. Они стояли рядом и смотрели в глаза друг другу, словно говорили без слов, не в силах поверить в обретенное счастье.
— Вы звонили, милорд? — спросил дворецкий, появляясь на пороге библиотеки.
Маркиз с усилием вернулся к реальности.
— Попросите повара приготовить легкий ужин для мисс Кистны и пришлите сюда бутылку шампанского.
— Хорошо, милорд.
Дворецкий уже собирался закрыть за собой дверь, когда рядом с ним возник один из лакеев. Дворецкий принял из его рук серебряный поднос, на котором лежал конверт, и передал его маркизу.
— Милорд, это письмо получено несколько минут назад. Насколько я могу судить, оно прибыло на почтовую станцию слишком поздно, чтобы его отправили в обычное время, но на конверте стоит пометка «Срочное», и оно пришло из-за границы, поэтому начальник почты прислал с ним своего сына.
Маркиз взял конверт с подноса.
— Поблагодарите его, — сказал он дворецкому, — и наградите мальчика.
— Я прослежу за этим, милорд.
Маркиз взглянул на конверт и сказал с улыбкой:
— Это письмо из Рима. Оно, должно быть, касается моей подопечной, Мирабел.
Он снова улыбнулся Кистне и добавил:
— Теперь, моя дорогая, вам не нужно изображать ни ее, ни еще кого-нибудь. Все, чего я хочу, — это чтобы вы были самой собой и моей женой!
— К-когда… мы сможем… пожениться?
— Я не собираюсь ждать дольше, чем это необходимо, — ответил маркиз. — И я не настаиваю на том, чтобы свадьба была слишком пышной.
Кистна вскрикнула:
— О да… пожалуйста… пусть там не будет никого… кроме нас.
— И Перегрина, — добавил маркиз. — Он будет вашим посаженным отцом и шафером!
— Благодарю, — сказал Уоллингхем сдержанно — Удивительно, что вы не требуете, чтобы я еще и играл на органе!
— Я бы потребовал, если бы думал, что вы на это способны! — поддразнил его маркиз.
— Конечно, мы хотим, чтобы вы присутствовали на нашей свадьбе, — сказала Кистна.
Затем она посмотрела на маркиза и, волнуясь, спросила:
— Это… правда? Вы действительно… вправду собираетесь… жениться на мне?
— Это правда! — заверил ее маркиз.
Затем, словно не в силах справиться с собой, он обнял Кистну за плечи и прижал к себе.
Она несмело прислонилась щекой к плечу маркиза и тут же, словно смущенная таким открытым проявлением своих чувств, сказала:
— Вскройте письмо, ведь на нем пометка «Срочное».
На самом деле она очень боялась, что в конверте окажется известие, которое помешает маркизу жениться на ней так скоро, как он намеревался.
Маркиз, похоже, тоже испытывал беспокойство по этому поводу. Во всяком случае, он подошел к столу и, взяв золотой нож для разрезания бумаги, украшенный драгоценными камнями, вскрыл конверт и вынул тонкий лист бумаги.
Пока маркиз читал письмо, Кистна не отрываясь смотрела на него, и ее глаза, по мнению Перегрина, весьма красноречиво говорили о любви. Закончив чтение, маркиз поднял глаза и улыбнулся:
— Говорят, что молния никогда не ударит дважды в одно и то же дерево. Но, похоже, одна свадьба притягивает другую!
— Что случилось? — поинтересовался Уоллингхем.
— Тетка Мирабел пишет, что моя подопечная полюбила юного князя ди Боргезе и он тоже любит ее. Поскольку он фантастически богат, не может быть никаких подозрений, что он интересуется только ее состоянием. Тетка надеется, что я дам свое согласие на их брак, и тогда свадьба состоится еще до конца лета.
Маркиз протянул руки к Кистне.
— Думаю, моя дорогая, мы можем включить Рим в наше свадебное путешествие и побывать на свадьбе моей подопечной, которая, конечно, будет совсем не такая, как наша.
— Наше свадебное путешествие! — прошептала Кистна, чувствуя, что эти слова значат больше, чем все, сказанное маркизом за вечер.
— Наш медовый месяц мы проведем за границей, — улыбнулся маркиз. — Мне бы хотелось побыть этот месяц только с вами вдвоем, а это будет трудно сделать здесь, в Англии, где каждый захочет на вас посмотреть.
Кистна снова воскликнула:
— Да, пожалуйста… пожалуйста… давайте уедем… я хочу… быть только с вами.
Ее голос звучал так трогательно, что маркиз бросил письмо на стол и обнял девушку.
— Мы поженимся послезавтра, — сказал он твердо. — Я пошлю Андерсона в Лондон, чтобы он получил специальную лицензию, и, прежде чем кто-нибудь что-нибудь узнает, мы будем уже на пути в Париж!
— Нет, на Небеса! — тихо сказала Кистна. — Наши Небеса… ваши и мои.


Комната, в которой они обедали, была небольшая, но очень милая. Кистна, впервые увидев небольшое имение маркиза на Дуврской дороге, сказала, что оно похоже на кукольный домик.
— Зачем вам этот дом, когда у вас есть аббатство? — спросила она, когда маркиз рассказал ей, где они проведут первую ночь медового месяца.
— Мне часто приходится менять лошадей на Дуврской дороге, и я предпочитаю, чтобы они стояли в моей собственной конюшне, а не на почтовой станции.
— Вы такой богатый! — дразнила его Кистна.
— Нет, просто практичный. Мне показалось, что один день в имении будет хорошим началом нашего медового месяца.
Они обвенчались в часовне аббатства, показавшейся Кистне ужасно древней.
Девушке очень понравилось, что монахи, бывшие в часовне, присоединились к молитвам, которые читал священник. Их глубокие голоса сливались с музыкой органа.
Уоллингхем привел Кистну в часовню, где их уже ждал маркиз.
— Миссис Дос сказала, что это к несчастью, если жених увидит свою невесту до свадебной церемонии, — сказала девушка, — а я хочу быть очень, очень счастливой, поэтому лучше останусь у себя в комнате до тех пор, пока не пора будет идти в часовню.
— Вы уже принесли мне счастье, — ответил маркиз. — Я никогда не чувствовал себя таким счастливым и не ждал так многого от будущего.
— Я хочу, чтобы вы всегда это чувствовали. Но, возможно… я скоро… наскучу вам. Мне говорили, что вам часто становилось скучно… со многими красивыми женщинами?
— То, что я чувствую к вам, — совсем другое, — твердо ответил маркиз, зная, что говорит правду.
Теперь, глядя на Кистну, которая сидела напротив него за небольшим столиком, украшенным белыми цветами, маркиз уже не в первый раз удивлялся, как он мог не разглядеть в ней свой идеал с момента их первой встречи.
При свете свечей, в белом платье, с живыми цветами в волосах, она была воплощением юности, красоты и счастья. Маркиз подумал, что только музыка могла бы создать ее неповторимый образ.
— Я люблю вас! — произнес он, И, как будто не было для них других слов, Кистна, словно эхо, откликнулась:
— И я люблю… вас… но я еще… преклоняюсь перед вами, потому… что вы всегда казались мне… святым Михаилом… который пришел спасти меня из мрака ада и вознести в Небеса, к свету.
— Моя дорогая! — с глубоким чувством произнес маркиз.
Затем, словно он не мог больше вынести, что их разделяет столик, маркиз протянул руки и помог Кистне подняться.
Они вышли из столовой и по скрипучим дубовым ступеням отправились наверх, в старомодную спальню, где стояла огромная кровать с четырьмя дубовыми столбиками по углам.
Комнату освещали три свечи на маленьком столике у кровати, скрытой голубым балдахином. Не было ни горничной, ни камердинера.
Когда маркиз закрыл за собой дверь, Кистна почувствовала, как волнение захлестывает ее, словно она не сомневалась, что он снова подарит ей совершенную, возвышенную, божественную красоту. Но, оказавшись в его объятиях, почувствовав, как его губы ласкают ее, она поняла, что их любовь — любовь человеческая и она прекрасна.
Он целовал ее страстно и требовательно, а потом сказал:
— Я вас обожаю! Но я постараюсь помнить о том, как вы молоды, и не испугать вас, моя драгоценная крошка!
— Я никогда не боялась вас, если только вы… на меня не сердились, — ответила Кистна. — Вы любите меня, и я знаю: все, что вы делаете, прекрасно и божественно!
— Моя любимая, моя прекрасная маленькая жена, я вас обожаю!
И маркиз целовал ее до тех пор, пока слова им стали не нужны и свет любви не поглотил их.


Позже, когда уже догорали свечи, Кистна вдруг воскликнула:
— Я забыла об одной вещи!
— О чем, мое сокровище? — Маркиз взглянул на Кистну, доверчиво прижавшуюся к его плечу, и коснулся ее волос.
— Как вы можете быть так прекрасны?
— Вы уверены, что все еще… так думаете?
Маркиз улыбнулся:
— Каждое мгновение, которое я провожу с вами, каждый раз, когда я касаюсь вас, вы кажетесь мне все более прекрасной, более восхитительной, так что мне становится страшно.
— Страшно? — переспросила Кистна.
— Что вы можете устать от меня!
Кистна тихо и счастливо рассмеялась.
— Это самый чудесный комплимент, какой только вы могли мне сделать. Когда я думаю о том, какой я была, когда вы увидели меня в приюте, и слышу слова, подобные этим, мне кажется, что вы дарите мне звезды, луну и солнце. Может ли хоть одна женщина на свете хотеть большего?
— Мне так многое хочется подарить вам, — сказал маркиз, — но я согласен, что ни один подарок не может сравниться со звездами, луной и солнцем!
Маркиз притянул ее к себе и, касаясь губами ее нежной кожи, сказал:
— Я люблю вас: ваши слова, ваши мысли, ваш тихий голос и ваши глаза! И, как однажды сказал Перегрин, ваш восхитительный маленький носик.
— Перегрин так сказал? — переспросила Кистна.
— Он говорил о вас много лестного, но, если вы позволите ему флиртовать с вами или будете к нему слишком благосклонны, я стану ревновать.
— Вам не надо… ни к кому ревновать, — страстно отозвалась Кистна. — Я люблю вас… и теперь, когда вы показали мне, какой прекрасной может быть любовь, вам следует понять, что… мне не нужен… ни один мужчина в мире… кроме вас.
Маркиз хотел ее поцеловать, но Кистна сказала:
— Я вспомнила об одном деле, которое я должна обязательно сделать в день моей свадьбы.
— Что же это?
— Я обещала маме, что, когда выйду замуж, я прочитаю ее письмо.
— Письмо? — с удивлением переспросил маркиз.
Кистна очень тихо ответила:
— Думаю, мама предчувствовала, что они с папой умрут от холеры.
Маркиз еще крепче обнял ее, и девушка продолжала:
— Сначала было всего несколько случаев заболевания, но местные власти забеспокоились, и, конечно, отец пытался сделать все, что было в его силах, чтобы помочь.
Кистна замолчала, словно вспоминая.
— Однажды мама долго сидела за столом и что-то писала. Потом она сказала мне: «Принеси свою Библию, ту, которую тебе подарил отец». Я принесла из своей спальни Библию, и мама очень осторожно отклеила изнутри кожаный переплет.
— Зачем же она это сделала?
— Она вложила туда то письмо и снова аккуратно подклеила кожу. Потом сказала мне: «Я не хочу, чтобы ты читала его и даже думала о нем до того, как выйдешь замуж. И тогда, в день свадьбы, ты вскроешь это письмо, если только я не скажу тебе раньше, что пришло время его прочитать». Больше мама не говорила об этом.
— Но эта Библия всегда была с вами.
— Я же говорила, это единственная вещь, которая у меня осталась.
— Ну что ж, — сказал маркиз. — Вскройте письмо сейчас, пока я не помешал вам сделать это.
С этими словами он поцеловал ее плечо, и Кистна отдернула балдахин, чтобы взять Библию, которая лежала на столике рядом с подсвечником. Затем она села в кровати, а маркиз откинулся на подушки, не сводя с нее глаз.
Он думал о том, что невозможно найти другую женщину, столь же очаровательную, совершенно лишенную эгоизма и очень чуткую.
Маркиз понимал, что не только ее любовь, но и интуиция, которой столь юные девушки обычно лишены, позволяет ей так легко откликаться на все его желания. А еще он с удивлением обнаружил, что в этой очень юной женщине он нашел свою половину.
Он так сильно любил ее, что думал о ее ощущениях больше, чем о своих собственных. Поэтому их слияние было не только физическим, но и духовным. Для маркиза это было не только чем-то новым, но и казалось ему совершенным во всех отношениях.
Он не сомневался, что его любовь, в которой он так долго не отдавал себе отчета, будет становиться все глубже и полнее, по крайней мере до тех пор, пока он не уверится, что сделал Кистну такой же счастливой, каким она сделала его.
Глядя на Кистну, он думал, что ни одна женщина до нее не будила в нем такого желания, и никогда прежде не ощущал он такого глубокого удовлетворения и душевного спокойствия. Он чувствовал, как в нем пробуждаются новые стремления, которые обещают необычайную полноту жизни в будущем.
Кистна тем временем достала из-под переплета Библии исписанные листки бумаги, развернула их, и маркиз увидел в ее глазах печаль. Она думала о матери.
Маркиз испугался, что Кистна словно отдаляется от него, и протянул к ней руку. Девушка почувствовала его опасения, обернулась и улыбнулась ему.
— Может быть, прочесть вам мамино письмо? — спросила она. — Мне бы хотелось разделить это с вами так же, как мы делим все остальное.
— Конечно, милая.
Кистна поднесла письмо поближе к свету и начала читать. В ее голосе, казалось, звучала музыка:


"Моя дорогая, любимая дочь!
Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты знала тайну, о которой я не хочу говорить сейчас, особенно в присутствии отца.
Ты знаешь, как хорошо нам было вместе, твоему отцу и мне, и что я самая счастливая женщина на свете, потому что люблю и меня любит самый замечательный человек на земле, такой замечательный, что он, наверное, был послан мне самим Богом. Но, выйдя замуж за твоего отца, Кистна, я сделала то, что большинство людей сочло бы весьма предосудительным поступком, хотя и очень смелым.
Я никогда не говорила с тобой о своей семье, потому что это было очень опасно для твоего отца.
Если бы мой отец нашел нас — а я знаю его как человека могущественного и весьма мстительного, — он бы заставил нас обоих страдать и, возможно, даже уничтожил бы твоего отца".


Словно испугавшись того, что она только что прочла, Кистна бросила быстрый взгляд на маркиза. Казалось, один его облик давал ей ощущение спокойствия и безопасности.
— Продолжайте, моя дорогая, — сказал маркиз мягко, и Кистна вновь начала читать:


"На самом деле мой отец — седьмой граф Бранскомб!
Я была его младшей дочерью и не без гордости могу сказать, что он любил меня больше, чем остальных детей. И он был очень польщен, когда князь Фридрих Мильдерштайнский попросил моей руки.
Нет необходимости говорить, что никто не спрашивал меня, хочу ли я выйти за него замуж. Мне лишь сказали, что я должна быть счастлива и преисполнена благодарности за то, что удостоюсь чести носить королевскую корону.
Я бы, наверное, тоже считала, что этот брак даст мне огромные преимущества, если бы уже не была влюблена настолько безрассудно, что для меня не существовало в мире других людей, кроме моего любимого".


Кистна тихо ахнула.
— Именно так я отношусь к вам, — сказала она маркизу.
— Я скажу, что я чувствую, моя любимая, но сначала дочитайте письмо до конца.
Кистна продолжала:


"Я встретила твоего отца, когда украшала цветами нашу церковь. Я делала это каждую субботу, и это было моей обязанностью в течение нескольких лет.
Он сказал мне, что назначен викарием этой церкви.
Мы поговорили, а потом стали встречаться каждую неделю, но мои родители, конечно, об этом не подозревали.
Ты же знаешь, как он красив и очень, очень мил. Я страстно полюбила его и знала, хотя он и не говорил об этом, что он тоже меня любит.
Когда мне сказали, что отец дал свое согласие на мой брак с князем Фридрихом, мы не могли больше молчать и признались друг другу в своих чувствах, хотя знали, что нам не на что надеяться.
Твой отец сказал, что не сможет оставаться в Европе, зная, что я вышла замуж за князя, и через одного из своих родственников, служившего в Ост-Индской компании, договорился, что отправится в Индию миссионером.
Уже было известно, что скоро власти позволят миссионерам проповедовать в Индии, и, видя горячее желание твоего отца уехать, этот родственник помог ему получить разрешение отправиться в Индию раньше, чем остальные миссионеры.
Так уж случилось, что корабль, на котором должен был плыть твой отец, уходил из Тилбери утром того самого дня, когда должна была состояться моя свадьба.
Я была вне себя от горя из-за того, что навсегда теряю Джона и должна буду против воли выйти замуж за князя Фридриха. Ни огромное приданое, ни дорогие подарки и приготовления к свадьбе не доставляли мне никакого удовольствия. В тот момент, когда я должна была попрощаться с любимым, я поняла, что не смогу без него жить и, если мы не можем быть вместе, мне лучше умереть".


Кистна посмотрела на маркиза и поняла, что они думают об одном и том же. Затем она продолжала читать исповедь матери:


"Мы встретились в церкви, которая уже была убрана белыми цветами к завтрашней свадебной церемонии. Твой отец был в дорожном костюме. Он собирался в тот же день в пять часов вечера сесть в почтовый дилижанс, который останавливался на перекрестке у нашей деревни.
Когда мы встретились, я поняла, что не могу позволить ему уехать. «Возьмите меня с собой, — умоляла я. — Пожалуйста, возьмите меня с собой! Если вы покинете меня, я умру, потому что не смогу выйти замуж ни за кого, кроме вас!»
В первое мгновение он не поверил мне. Потом он понял, что я говорю правду и мои слова идут из глубины сердца. Он обнял меня, и я поняла, что больше нам нечего бояться, что теперь будущее принадлежит нам!
Я села в дилижанс с твоим отцом в той одежде, в какой была. Я боялась вернуться домой за вещами, потому что кто-нибудь мог заметить это и помешать мне уехать. Мы поженились на следующий день, рано-рано утром, венчавший нас пожилой священник был подслеповат и не заметил, что я преувеличила свой возраст. Мы поднялись на палубу корабля, и никто не обратил внимания на двух скромных миссионеров.
Много позже мы узнали, что мое исчезновение перед самой свадьбой стало для всех ужасным потрясением и многие считали, что меня убили. Я же была счастлива, что благодаря этому ужасному предположению меня не стали искать, иначе Джона могли бы обвинить в похищении несовершеннолетней или, что еще хуже, отец мог добиться расторжения нашего брака.
Если ты читаешь это письмо, моя дорогая маленькая Кистна, значит, меня уже нет с вами, но, пожалуйста, помни о том, что я была счастливейшей женщиной в мире, потому что вышла замуж за человека, которого любила и который любил меня, который подарил мне корону любви, самое ценное, что есть на свете.
Благословляю тебя, моя дорогая, и надеюсь, что в свою первую брачную ночь ты обретешь то же счастье, что нашла я, такую же чудесную любовь, которая будет хранить и защищать тебя всю жизнь".


Голос Кистны дрогнул на последних словах письма.
Она положила его на стол, и маркиз немедленно заключил ее в свои объятия.
— Ваши родители любили друг друга так же, как мы, — сказал он, — и мы будем так же счастливы, как они.
Но даже в эту минуту он не мог не подумать о том, что его реванш оказался абсолютным: Бранскомб не мог жениться на Мирабел, деньги, записанные его дедом на младшую дочь, теперь принадлежали Кистне, Бранскомб по-прежнему был вынужден искать богатую наследницу, чтобы поправить свои дела.
Это была высшая справедливость, но теперь для маркиза было гораздо важнее, что он нашел Кистну и с ней — свою любовь.
Она изменила его, и маркиз знал, что никогда больше он не будет прежним, тем «чудовищем», как сказал Перегрин, грубым и безжалостным.


Он был безумно, невозможно счастлив и хотел, чтобы все вокруг тоже были счастливы. Все, но не Бранскомб.
Это было бы слишком!
Маркиз больше не горел желанием отомстить графу, но он не мог позволить ему портить себе жизнь в будущем, как ему удавалось делать это в прошлом.
Единственное, что сейчас имело для маркиза значение, было счастье Кистны, Он знал, что она его любит, и поэтому сделать ее счастливой было вполне в его силах.
Сейчас в ее глазах стояли слезы. Кистна была слишком потрясена прочитанным, и маркиз целовал ее, чтобы осушить эти слезы.
Он целовал жену до тех пор, пока ее печаль не исчезла без следа, и он почувствовал, что разгоравшийся в нем огонь воспламеняет и ее.
Этот огонь разгорался все сильнее, и, когда его губы касались шеи Кистны, маркиз чувствовал, как она дрожит в предвкушении тех новых ощущений, которые он ей подарил.
— Я… люблю вас, — шептала Кистна почти беззвучно, — Я хочу вас… мой Бог, как я хочу вас! — отвечал маркиз.
— Я ваша… Любите меня… любите!
Его руки снова коснулись ее тела, его губы снова завладели ее губами, сердца их бились в унисон, и Кистна думала о том, что он уносит ее к Небесам.
А маркизу казалось, что они вознеслись к звездам, что солнце окутало их своим сиянием.
На свете существовала только их любовь, и они были единым целым.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Из бездны — к небесам - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Из бездны — к небесам - Картленд Барбара



сказка! но можно и почитать.
Из бездны — к небесам - Картленд Барбаралия
22.10.2012, 14.36





Еле дочитала. Сюжет хорош, но стиль изложения сводит на нет удовольствие от чтения. Для юных дев хороший аккомпанемент помечтать о любви.
Из бездны — к небесам - Картленд БарбараЛюбовь
18.04.2015, 19.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100