Читать онлайн Из бездны — к небесам, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Из бездны — к небесам - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Из бездны — к небесам - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Из бездны — к небесам - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Из бездны — к небесам

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая



Близилось время ленча, когда они втроем возвращались с верховой прогулки в аббатство, и Кистна уже начинала чувствовать, что проголодалась, хотя мысль о конце прогулки ее не радовала Она смеялась в ответ на какие-то слова Уоллингхема и думала о том, какое счастье — знать, что каждое утро она может кататься на прекрасных лошадях маркиза и к тому же — в его обществе. Сегодня они заехали дальше, чем обычно, и проскакали наперегонки целую милю или даже больше.
Конечно, заранее было ясно, что маркиз выиграет, но Кистна все же сумела на полголовы опередить Перегрина, и тот искренне поздравил ее.
— Кто бы мог подумать, что эта несчастная, тощая как жердь девица, — подсмеивался он, — которая никогда не ездила ни на ком, кроме осла, окажется настоящей амазонкой и сможет побить меня!
Кистна рассмеялась:
— Я в восторге от того, что сумела победить вас, но мне никогда не приходилось ездить на ослике!
— Ну, на слоне или на верблюде, — нашелся Уоллингхем, — но кто бы это ни был, с лошадьми Линдена, конечно, он сравниться не может.
— В этом я с вами согласна, — ответила Кист на. — Это самые прекрасные лошади, каких только можно вообразить, и, если бы я на самом деле была амазонкой, я бы украла одну из них и ускакала прочь.
— И куда бы вы хотели отправиться?
До сих пор Кистна отвечала не задумываясь, стремясь, как обычно, превзойти Уоллингхема в остроумии. Но, внезапно став серьезной, она бросила взгляд на маркиза и чуть слышно прошептала:
— Никуда!
Перегрин проследил за ее взглядом, как и миссис Дос, все понял и задумался о том, что он должен сделать в подобных обстоятельствах.
Кистна достаточно страдала, было бы жестоко позволить, чтобы ее сердце разбилось от любви к маркизу, как это случалось со многими любившими его женщинами Уоллингхему лучше многих было известно, что ни одной из них, какой бы хорошенькой она ни была, еще не удавалось надолго удержать внимание его друга.
Перегрин чувствовал, хотя прежде не пытался выразить это словами и объяснить даже себе, что маркиз ищет некий идеал, некую мифическую женщину, которой в реальной жизни просто не существует.
Теперь, когда они ехали рядом и Кистна старалась держаться поближе к маркизу, Уоллингхем размышлял, должен ли он предостеречь девушку. Похоже, делать это было абсолютно бесполезно.
Любовь, рассуждал Уоллингхем с не свойственной ему серьезностью, это чувство, от которого никто не может уберечься или его контролировать. Она очень молода и скоро забудет о своей влюбленности, пытался убедить себя Перегрин. Но он не мог представить себе Кистну с Бранскомбом.
Хотя он проводил с девушкой не так уж много времени, за последние десять дней Уоллингхем не раз убеждался, что она не только сообразительна, как ему показалось с самого начала их знакомства, но в ее характере есть глубина, которой Перегрин ни разу не встречал в девушках ее возраста. Это все потому, что она жила за границей, размышлял он, прекрасно понимая, что дело не только в этом. Иногда, когда они разговаривали, ему казалось, что девушка прожила на свете столько же, сколько он или маркиз, а может, и больше. Все дело в том, как она думает и как чувствует, внезапно осознал он.
Потом Кистна что-то сказала ему, и все рассмеялись.
Он ответил шуткой, и так продолжалось до тех пор, пока вдалеке не показалось аббатство.
— Что мы делаем после ленча? — спросил Уоллингхем, когда они проезжали по мосту через озеро.
— Я собираюсь предложить вам кое-что интересное, — ответил маркиз. — Небольшой сюрприз.
— Должен вам сказать, Линден, — заметил Перегрин, — вы превосходный хозяин. Вчера вечером я как раз думал, что никогда еще время, проведенное у вас, не казалось мне таким спокойным, но и интересным тоже.
— Я же не хочу, чтобы вы скучали, — ответил маркиз, смеясь.
— Ничего подобного и нет, — совершенно искренне заверил его Перегрин.
При этом он подумал, что следовало бы сказать гостеприимному хозяину, что это он, маркиз Олчестер, постоянно скучает: в Лондоне и на скачках, на последнем чемпионате по боксу и в обществе леди Изобел.
Уже подъезжая к дому, они заметили стоявшую у крыльца коляску.
Уоллингхем присмотрелся повнимательнее и, отметив изящные очертания дорогого модного экипажа, запряженного четверкой лошадей, бросил взгляд на своего друга.
По выражению лица маркиза было ясно, что тот понял, кому обязан нежданным визитом.
Они подъехали к парадному подъезду, и грумы поспешили принять их лошадей. Олчестер спрыгнул с седла и подошел к Кистне, чтобы помочь ей.
При этом он очень тихо произнес:
— Поднимайтесь наверх и не покидайте своей комнаты, пока я не пришлю за вами.
Кистна удивленно посмотрела на него, но маркиз, ничего не объясняя, поднялся по ступенькам и вошел в дом, уверенный, что девушка выполнит его распоряжение.
Когда он отдал шляпу, перчатки и хлыст лакею, дворецкий объявил:
— Милорд, приехала леди Изобел Сидли. Она ожидает вашу светлость в Серебряной гостиной.
Не отвечая, Олчестер направился туда. На лице его появилось хмурое выражение. Сцена обещала быть неприятной, и избежать ее не представлялось возможным.
Изобел, как всегда, выглядела очень эффектно. Она поднялась с кресла и протянула руки ему навстречу.
— Линден! — воскликнула она кокетливо. — Я решила, что, если Магомет не идет к горе, гора должна прийти к Магомету.
— Я весьма удивлен, видя вас здесь, Изобел! — ответил маркиз.
Он небрежно поднес к губам ее руку, но поспешил тут же отпустить, вопреки явному намерению Изобел задержать его руку в своей.
— Как вы можете быть таким бессердечным, таким жестоким! Уехать из Лондона, не сказав мне, куда вы направляетесь и когда собираетесь вернуться!
— Я и сам точно не знал этого. Вы проделали весь этот путь, чтобы задавать мне вопросы, или вы остановились где-то неподалеку?
— Я надеюсь остановиться у вас!
Она бросила на маркиза такой взгляд из-под ресниц, от которого любому мужчине кровь бросилась бы в голову, но маркиз, похоже, остался холоден.
— Боюсь, это невозможно, — ответил он тем не терпящим возражения тоном, который был ей хорошо известен.
— Но почему?
— Потому что мы с Перегрином здесь одни и не нуждаемся в чьем-либо обществе.
— Вы лжете! — Обвинение было отчасти справедливо, но маркиз остался непреклонен. — Я знаю, что лжете, — продолжала леди Изобел. — Мне сказали, что вы уехали на верховую прогулку с Перегрином Уоллингхемом и вашей воспитанницей! Я не слышала, что Мирабел Честер уже вернулась в Англию.
Хотя в планы маркиза не входило раньше времени делать присутствие Кистны в аббатстве предметом светских сплетен, он не подал виду, что недоволен.
— Мирабел еще школьница и не может начать выезжать, пока не будет представлена королеве в Букингемском дворце.
— Однако ходят слухи о ее возвращении в Англию и ее огромном состоянии.
— О чем только не говорят люди, — заметил маркиз равнодушно. — И все же я настаиваю на том, чтобы вы сегодня же вернулись в Лондон, хотя, возможно, это выглядит с моей стороны весьма негостеприимно.
— Но я хочу быть с вами, — обиженно произнесла Изобел.
— Что ж, я буду счастлив пригласить вас к ленчу, но, поскольку я только что вернулся с верховой прогулки, позвольте мне хотя бы переодеться.
Леди Изобел приблизилась к нему.
— Линден, позвольте мне остаться на ночь, — тихо, умоляюще попросила она. — Мне необходимо быть с вами, разговаривать с вами.
Призывное выражение ее темных глаз было столь откровенно, что… Но Олчестер уже направился к двери гостиной.
— Полагаю, Перегрин будет рад предложить вам бокал шампанского. А вы, несомненно, должны пересказать ему все слухи, которые накопились за время нашего отсутствия.
Он вышел из гостиной и встретил на лестнице Уодлингхема. Тот подождал, пока Олчестер поравняется с ним, и спросил:
— Что ей нужно? Или этот вопрос неуместен?
— Я сказал ей, что она может остаться на ленч, но должна сегодня же уехать, — ответил маркиз. — К сожалению, ей уже сказали, что Мирабел здесь, и я собираюсь предупредить Кистну, что ленч ей подадут наверх. А Изобел я сказал, что моя подопечная еще так молода, что ей рано появляться в свете.
Уоллингхем удивленно приподнял бровь, но ничего не ответил, и маркиз продолжал:
— Я намереваюсь сказать Кистне, чтобы она не попадалась Изобел на глаза, а сейчас я должен переодеться Но вам нет нужды делать то же самое, поэтому идите угостите Изобел шампанским! Если она станет расспрашивать вас о Мирабел, скажите ей, что девушка так юна, что ей еще нужно как следует усвоить правила этикета, она вряд ли скоро сможет появиться в свете.
И не дожидаясь ответа Уоллингхема, маркиз поспешил наверх, шагая через две ступеньки.
В глазах Уоллингхема запрыгали чертики. Он повернулся и стал спускаться.
«Я мог бы предвидеть, — думал он, — что подобная ситуация вполне вероятна».
Его забавляло, что маркиз пытается сохранить контроль над ходом событий, не подозревая, что это уже не в его силах.
Олчестер подошел к спальне Кистны и постучал.
Девушка, не оборачиваясь, ответила. «Войдите!» Она стояла у окна, сняв только шляпку, и, вероятно, не пытаясь позвать горничную, чтобы та помогла ей переодеться.
Ее занимала мысль о том, кто такая леди Изобел, и Кистна не сомневалась, что эта леди любит маркиза, а он — ее.
— Кистна!
Когда маркиз произнес ее имя, девушка вздрогнула и обернулась.
Может, она и ждала свою служанку, но, увидев маркиза на пороге, просияла. Ее глаза засветились, словно солнце заглянуло в комнату.
С минуту маркиз, не отрываясь, смотрел на нее. Потом, словно вспомнив, зачем он пришел, сказал:
— Ко мне приехала дама, с которой, как мне кажется, вам не стоит встречаться, поэтому я распорядился, чтобы ленч для вас подали сюда. Как только она уедет, я дам вам знать и вы сможете сойти вниз.
Он повернулся, чтобы уйти, но тут Кистна спросила:
— Почему… я не должна… встречаться… с этой леди?
Вы меня… стыдитесь?
— Конечно, нет! Ничего подобного.
— Тогда почему я не должна… попадаться ей на глаза?
— Потому, что вы живете в одном доме с неженатыми мужчинами без компаньонки. Вы же знаете, что было бы лучше, если бы при вас была пожилая или, во всяком случае, замужняя дама.
Кистна ожидала совсем другого ответа, и ее лицо вновь озарилось тем светом, который почти угас после приказания маркиза.
— Только поэтому? — переспросила девушка с таким облечением в голосе, что маркиз посмотрел на нее с любопытством.
— А чего вы ожидали?
Кистна не сомневалась, что маркиз хочет остаться с гостьей наедине. Невыразимым облегчением для нее было узнать, что все дело лишь в соблюдении условностей, принятых в светском обществе.
— Конечно, милорд, я позавтракаю здесь, если вы этого желаете, но, пожалуйста, не позволяйте вашей гостье испортить вечер. Я так жду обещанный вами сюрприз.
В этот момент она была похожа на ребенка, который ждет давно обещанного подарка. Маркиз улыбнулся и сказал:
— Обещаю, я сделаю все возможное.
Покинув ее спальню и спускаясь по лестнице, Олчестер почувствовал, что это было жестоко с его стороны; молодая девушка завтракает в одиночестве, а его ждет Изобел.
Ленч доставил им с Уоллингхемом мало удовольствия, потому что леди Изобел претендовала на абсолютное внимание маркиза, полностью игнорируя присутствие Перегрина.
Раза два она ответила ему колкостью, и Уоллингхем замолчал. Маркиз тоже не пытался поддерживать разговор, так что леди Изобел говорила преимущественно одна и, похоже, не получила от ленча ожидаемого удовольствия.
Перегрин был уверен, что маркиз специально отменил по крайней мере две перемены блюд, чтобы ленч закончился побыстрее.
— Изобел, я прикажу закладывать ваш экипаж, — сказал Олчестер, как только они поднялись из-за стола.
— Линден, я хочу поговорить с вами наедине. — Леди Изобел с вызывающим видом направилась к Серебряной гостиной. Когда дверь за ней закрылась, маркиз сказал Уоллингхему:
— Прикажите подать ее экипаж. Надеюсь, этот разговор не затянется слишком надолго.
— Сочувствую вам, — отозвался Уоллингхем.
Маркиз закрыл за собой дверь гостиной и небрежно направился к своей гостье, уверенный, что Изобел намерена устроить ему сцену.
Она, однако, попыталась сменить тактику и страстно бросилась ему на шею, как только он подошел к ней.
— О, Линден, я люблю вас! — сказала Изобел, подставляя губы для поцелуя. — Поцелуйте же меня, и я докажу вам, как сильно мое чувство!
Маркиз взглянул на обращенное к нему прелестное лицо и понял, что оно уже не кажется ему хоть сколько-нибудь привлекательным.
Он даже не мог припомнить, что такого он находил в ней. Возможно, она просто возбудила в нем пламенное желание какой-нибудь выходкой вроде этой.
С непринужденностью, которая объяснялась его богатым опытом обращения с влюбленными в него женщинами, маркиз высвободился из объятий леди Изобел.
— Я полагаю, Изобел, — сказал он, повернувшись спиной к камину, — мы оба — люди достаточно опытные, чтобы понять, когда роман, доставивший нам обоим немалое удовольствие, подошел к концу.
— Но только не для меня! — Леди Изобел чуть повысила голос, и маркиз понял, что она сердится, видя, как он ускользает от нее.
— Я собираюсь, — невозмутимо продолжал Олчестер, — по приезде в Лондон сделать вам подарок, который будет напоминать о тех счастливых днях, которые мы провели вместе. И я надеюсь, что не будет ни взаимных обвинений, ни сожалений, и мы расстанемся друзьями.
Произнося эти слова, маркиз подумал, что это звучит самодовольно и напыщенно, но по своему прошлому опыту он знал, что ничего другого нельзя сказать женщине, которая продолжает желать его, хотя он утратил к ней всякий интерес.
Однако если другие отвергнутые им любовницы плакали, сердились или смирялись с неизбежным, леди Изобел проявила большую настойчивость.
Избалованная, абсолютно уверенная в своей неотразимости, она пришла в ярость не только от сознания, что теряет любовника, но и от оскорбления: ее поразило, что она больше не волнует его как женщина.
Взбешенная, не помня себя, леди Изобел выплеснула на маркиза всю свою злобу. Она поносила его так остервенело, что впору только базарной торговке, и это делало ее общество все более невыносимым для маркиза.
К тому времени, как она кончила свои излияния, Олчестер был твердо убежден, что она ему положительно неприятна и некого, кроме него самого, винить в том, что у него настолько дурной вкус. Ведь когда-то она казалась ему желаннее других.
Когда наконец леди Изобел исчерпала свои сетования и все обвинения уже были повторены дюжину раз, она схватила свои перчатки и ридикюль и с горечью бросила:
— Я ухожу, Линден, раз вы хотите этого, но знайте: я ненавижу вас за то, что вы сделали со мной. Я отдала вам свое сердце, а вы растоптали его. Когда-нибудь с вами расплатятся той же монетой. — Глаза леди Изобел сузились, и она добавила:
— Когда-нибудь вы тоже будете страдать. Женщина ранит вас так же жестоко, как вы ранили меня. Я буду молиться, чтобы у нее достало сил сделать это!
Маркиз молча, церемонно поклонился.
С возмущенным возгласом леди Изобел поспешила покинуть гостиную. Маркиз медленно последовал за ней, думая о том, как он счастлив, что видит ее в Последний раз.
Они спустились в холл, где лакей уже ждал их, держа шелковую мантилью в цвет платья леди Изобел.
Леди позволила лакею помочь ей накинуть мантилью и бросила последний взгляд на потолок холла, флаги над камином, маркиза, стоявшего в ожидании ее отъезда.
В душе она проклинала аббатство и его владельца, но Кистне, которая разглядывала ее в щелочку между портьерами, Изобел казалась немыслимо прекрасной, и смотреть на нее было неописуемо больно. Бедная девушка никогда не думала, что женщина может быть так очаровательна и так изысканно одета.
Шляпка, украшенная страусовыми перьями, и платье с пышными рукавами и широкой юбкой придавали гостье маркиза утонченную элегантность.
«Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, и они с маркизом… так подходят друг другу!» — думала Кистна.
Не в силах больше смотреть на прекрасную незнакомку, она бросилась к себе в гостиную, жалея о своем любопытстве.
Но, конечно, она была не в состоянии сопротивляться желанию увидеть женщину, из-за которой ей пришлось завтракать в одиночестве.
Теперь она понимала, почему маркиз хотел наедине, без помех поговорить с той, что принадлежала его загадочному миру, в котором Кистне не было места.
— Я всего лишь… посторонняя, — шептала себе Кистна.
Перед ней все стояло прекрасное лицо леди Изобел, снова и снова девушка вспоминала, как та посмотрела на потолок холла, а потом медленно перевела взгляд на маркиза, чей образ, как не сомневалась Кистна, был навечно запечатлен в ее сердце.
Она чувствовала, что боль пронзает ее подобно кинжалу, что ни красота аббатства, ни солнечный день, ни прекрасное платье больше не могут помочь ей. Что-то уродливое, безобразное вернулось в ее жизнь и на этот раз поселилось в самой глубине ее существа. Это уродство причиняло боль, и девушка внезапно поняла, что эту боль вызывает ревность.
— Но как можно ревновать к женщине, которую видела лишь несколько секунд? — спрашивала себя Кистна. Но она знала ответ.
Она ревновала, потому что любила маркиза, он стал средоточием всей ее жизни.
Наверное, она давно должна была догадаться об этом, но сейчас ее словно поразила молния. Это чувство было такой же частью ее жизни, как способность дышать. Невозможно было представить, как могла она не догадываться о нем.
Конечно, она любила его! С того самого момента, как увидела маркиза на пороге приюта. Любила даже тогда, когда обвиняла в том, что им пришлось вытерпеть от миссис Мур. Любила, когда он наводил порядок в приюте, и в то утро, когда он прислал за ней, чтобы увезти в аббатство.
В ночь перед этим Кистна не могла заснуть, боясь, что маркиз не выполнит свое обещание.
Его обещание ничего не значит, убеждал ее голос разума. Но сердцем она верила, потому что уже любила его. Он был святым Михаилом, который с сонмом ангелов явился, чтобы спасти ее, и Кистна была готова на коленях поклоняться своему спасителю.
Ее любовь с каждым днем, с каждой минутой, что она проводила рядом с маркизом, росла и крепла. Каждое утро, просыпаясь, она чувствовала волнение при мысли о том, что увидит его, как только оденется и спустится вниз. Она засыпала, думая о маркизе, грезила о нем во сне и просыпалась, чтобы снова думать о нем.
— Я люблю его! Я люблю его! — в сотый раз повторяла Кистна, беспокойно мечась по своему уютному, украшенному множеством цветов будуару, прилегавшему к спальне. Когда она впервые увидела эту комнату, она пришла в восторг. Но сейчас девушке казалось, что ее заперли здесь, как в тюрьме.
Внезапно она испугалась, что, если эта прекрасная леди вернется в Лондон, маркиз может тоже уехать туда, к ней.
Но в ту минуту, когда эта мысль впилась в ее мозг, словно раскаленная игла, раздался стук в дверь.
Кистна с трудом заставила себя ответить.
— Мисс, его светлость приносит вам свои извинения, — сказал лакей, — он хочет, чтобы вы присоединились к нему в поездке.
Сердце девушки замерло, а потом забилось часто-часто, готовое выскочить из груди.
Она бросилась в спальню за шляпкой, которая так шла к ее платью, схватила шелковую шаль и перчатки, заботливо приготовленные горничной.
И вдруг уже почти у двери что-то остановило девушку и заставило взглянуть в зеркало. Но вместо собственного отражения она мысленно снова увидела прекрасное лицо, которое недавно видела в холле, и с трудом сдержала возглас отчаяния.
Как могла она быть так глупа? Как она могла хотя бы на мгновение предположить, что маркиз обратит на нее внимание, когда женщины, прекрасные как ангелы, оспаривают друг у друга право на его благосклонность?
— Это безнадежно! — с отчаянием сказала себе Кистна.
Но она была женщина и не могла не заметить, что теперь ее глаза не кажутся маленькими и глубоко запавшими, наоборот, они стали большими, просто огромными, а щеки, заметно округлившись, сделали рот меньше и изящнее.
Скулы еще казались заострившимися, но шея уже не была худой, кожа утратила желтоватый оттенок, приобрела гладкость и белизну.
Несколько секунд она рассматривала свое отражение в зеркале, но вскоре отвернулась, потому что ее занимала лишь одна мысль — снова быть рядом с маркизом!
По лестнице Кистна почти летела — ведь там, внизу, ждал ее он…


— Вы ведь понимаете, — говорил Уоллингхем маркизу в тот же вечер, когда Кистна уже легла, — что Изобел непременно расскажет всему Лондону о приезде Мирабел в Англию? Это значит, что скоро к нам заявится Бранскомб.
— Я уже думал об этом, — ответил Олчестер. — Нам остается только сидеть тихо и ждать, пока Бранскомб сделает первый шаг.
— Вы так уверены, что он его сделает?
— Я не думаю, что он мог так быстро изменить свои планы, если только ему не удалось за это время найти другую богатую наследницу.
— Не могу себе представить, чтобы он действительно нуждался в деньгах, — заметил Уоллингхем, — но если это так, то Мирабел Честер — для него прямо подарок.
При этом Перегрин заметил, как на лице его друга появилась жестокая усмешка, и догадался, что тот предвкушает то удовлетворение, которое он испытает, если их замысел успешно осуществится.
— До скачек в Аскоте чуть больше недели, — продолжал Уоллингхем. — Если Бранскомб не решится на что-то раньше, что вы намерены делать с Кистной?
— Я совершенно уверен, что он не станет ждать у моря погоды. Учитывая, что Изобел бранит меня на каждом углу, можно не сомневаться, что Бранскомб как-то прореагирует в ближайшие сутки.
— Вы слишком оптимистичны.
— Я редко ошибаюсь, когда имею дело с людьми вроде Бранскомба, и считаю, что неплохо знаю людей.
Маркиз произнес это с глубоким удовлетворением, но, встретившись взглядом с Уоллингхемом, рассмеялся, и смех его прозвучал невесело.
— К несчастью, это касается только мужчин. Признаю, что в Изобел я горько ошибся.
— Ни один человек, если только он не волшебник, не может быть уверен в том, какой окажется женщина, — постарался утешить его Уоллингхем. — Но если бы было иначе, это было бы просто скучно! Именно их непредсказуемость и заставляет нас продолжать игру от старта до финиша!
— Тут я с вами согласен, — улыбнулся маркиз. — Но все же обещаю впредь быть осторожнее!
— Сомневаюсь, — заметил Уоллингхем, — но слава Богу, что хотя бы в отношениях с женщинами вы остаетесь обычным человеком!
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что во всем остальном вы так чертовски удачливы, что простым смертным вроде меня становится легче при мысли, что их божество — колосс на глиняных ногах!
— Вряд ли это удачная метафора, — заметил маркиз, — но, должен признать, она отражает действительное положение вещей. Остается только надеяться, что в следующий раз ей не удастся застать меня врасплох.
В комнате воцарилось молчание, затем Уоллингхем сказал:
— Что меня действительно беспокоит сейчас, так это то, что вы собираетесь делать с Кистной.
— С Кистной? — переспросил маркиз. — Вы прекрасно знаете, что я собираюсь делать. Выдать ее замуж за Бранскомба и посмотреть, как он на своей шкуре испытает, каково быть обманутым!
Снова повисло молчание.
— Думаю, вы понимаете, что всю свою ярость за этот обман Бранскомб выместит на ней? — спросил Перегрин.
— Я уже думал об этом и потому сделаю так, чтобы быть уверенным, что он обеспечит ее.
— Каким образом?
— Я собираюсь заставить его перевести деньги на ее имя еще до свадьбы. Это обязательное условие моего согласия на этот брак.
— А это не покажется ему странным? Ведь он считает, что Мирабел в сотни раз богаче его самого?
— Я сделаю так, что мое требование будет звучать убедительно, — жестко заявил маркиз.
И снова возникла пауза, прежде чем Уоллингхем произнес:
— Что ж, если Кистна получит собственные средства и весьма солидный титул, она, может быть, и сочтет условия приемлемыми.
— Боже милосердный, Перегрин, что она может испытывать по этому поводу, кроме восторга? Вы помните, в каких условиях мы нашли ее? И вы видели, как ей нравятся новые наряды? Ну так она будет обеспечена ими до конца своей жизни, и ей больше не придется голодать.
Уоллингхем понял, что больше ему сказать нечего. Вопрос был только в том, сочтет ли Кистна, что этого достаточно.
Он был абсолютно уверен, что девушка влюблена в маркиза, но снова постарался успокоить себя мыслью, что девушка очень молода и легко забудет свою первую любовь.
К тому же Бранскомб и представительный, и красивый мужчина.
Взглянув на маркиза, сидевшего напротив него по другую сторону камина, Перегрин подумал, действительно ли тот так бесчувственен, как кажется, и действительно ли его не трогает, что девушка влюблена в него.
Но тут же он сказал себе, что маркиза слишком занимают планы личной мести Бранскомбу, чтобы обращать внимание на что-либо еще.
Только вот самому Перегрину совсем не хотелось, чтобы Кистна была несчастна.
За последние дни он успел убедиться, насколько чувствительна была девушка ко всему, что говорил или даже думал маркиз, а еще он знал, что после всего, что Кистне пришлось вынести в приюте, ей будет очень тяжело, а может, и просто невыносимо жить в доме, пусть и самом роскошном, где ее ненавидят и презирают.
«Что она почувствует, когда узнает, что всего лишь участвует в чужом заговоре и вся щедрость Линдена — для него средство достичь собственной цели?» — спрашивал себя Уоллингхем.
Но почему-то он не мог сказать это маркизу или даже дать тому понять, что весь прекрасно продуманный план мести Бранскомбу вдруг перестал ему нравиться.
— Нам пора спать, — заявил маркиз внезапно. — Завтра, на всякий случай, надо быть готовыми к тому, что может произойти. Я намерен первым делом предупредить слуг, чтобы они не говорили о присутствии в доме Кистны посторонним, как это случилось сегодня, когда приехала Изобел, и о том, что если кто-нибудь будет спрашивать о мисс Мирабел Честер, то имеют в виду ее.
— Когда вы собираетесь сообщить Кистне, какую роль ей предстоит сыграть?
— Я хотел поговорить с ней сегодня вечером, — ответил маркиз. — Но мне показалось, что она не в настроении. Она была какая-то притихшая, не такая счастливая, какой казалась утром.
Уоллингхем тоже заметил это, но очень удивился, что его друг обратил внимание на настроение девушки.
— Как вы думаете, что могло так сильно ее расстроить? — спросил Перегрин.
— А почему вы думаете, что она была расстроена?
— Я думаю, ее могло обидеть то, что ее отослали наверх, когда приехала Изобел.
— Я объяснил ей это тем, что у нее нет компаньонки, и, мне показалось, она сочла эту причину вполне достаточной.
— Хорошо, что Изобел ее не видела, — заметил Уоллингхем. — А не то она бы подумала, что вы завели новую любовницу, не успев избавиться от старой.
Маркиз рассмеялся:
— Весьма странная идея, но она непременно пришла бы в голову Изобел. Она никогда в жизни не поверит, что я могу заинтересоваться женщиной, если не нахожу ее желанной.
Уоллингхем с минуту помолчал, затем сказал:
— Я весьма сожалею, что мы не можем взять нашу протеже в Лондон и дать ей немного повеселиться, прежде чем она окажется связанной с Бранскомбом.
— Почему вам этого хотелось бы? — спросил маркиз.
— Потому что мне было бы интересно посмотреть, будет ли она пользоваться в свете тем успехом, какой, мне кажется, ждет ее.
Заметив, что маркиз его не понял, Уоллингхем воскликнул:
— Боже милостивый, Линден! Вы же должны понять, насколько она стала привлекательна. Глаза просто необыкновенные, а теперь, когда лицо у нее округлилось, лично я нахожу ее прямой маленький носик просто очаровательным. Ничуть не менее аристократическим, чем у какой-нибудь барышни из рода Честеров.
Он говорил легкомысленно и тотчас заметил, как нахмурился маркиз.
— Послушайте, Перегрин, — сказал Олчестер. — Если я узнаю, что вы заигрываете с Кистной, я вас убью! Мы ввязались во все это ради единственной цели, только ради нее!
— Я всего лишь намекаю, что найдется немало людей, которые не только найдут ее весьма хорошенькой, но и захотят на ней жениться. Так что если Бранскомб не угодит в ловушку, мы вполне можем позволить ей найти человека, которого она полюбит.
Маркиз поднялся.
— Не понимаю, Перегрин, что на вас нашло, — сказал он. — До сих пор вы со всем соглашались и во всем помогали мне. Не могу понять, почему вы начали вставлять мне палки в колеса именно сейчас!
— Я и не думал делать что-нибудь подобное! — запротестовал Уоллингхем. — Я всего лишь хотел сказать, что, зная то, что мы знаем о Бранскомбе, мы не можем не понимать: девушка с таким прекрасным характером, такая чувствительная, как Кистна, слишком хороша для него. Хотелось бы мне иметь возможность выдать ее замуж за кого-нибудь, кто нам обоим нравился бы гораздо больше.
— Вспомните, — резко ответил маркиз, — что, хотя Бранскомб мошенничал на скачках, да и в других ситуациях вел себя не лучшим образом, он человек знатный и влиятельный, к тому же — фаворит короля. Вы можете представить себе женщину, которая не будет радоваться и благодарить, если ее выдадут замуж за подобного человека?
— От души надеюсь, что вы правы, — ответил Уоллингхем. — Но боюсь, что для Кистны важнее другое.
— Бесполезно продолжать обсуждать этот вопрос, — оборвал его маркиз, — и я запрещаю вам, категорически запрещаю огорчать Кистну. Вы меня поняли?
Не дожидаясь ответа Уоллингхема, маркиз вышел из библиотеки.
Уоллингхем вздохнул.
Он не ожидал от маркиза такой грубости в доверительной беседе.
Поднявшись с кресла, Перегрин потянулся.
«Может, Линден и прав, — размышлял он, — и ведет себя с этой девушкой весьма благородно».
Однако, когда маркиз не появился, чтобы, как обычно, пожелать другу спокойной ночи, Уоллингхем понял, что вулкан готов взорваться в любую минуту.


Кистна лежала в темноте у себя в спальне, но сон не шел к ней.
Обычно она бывала так счастлива, думая о маркизе и обо всем, что произошло задень, что засыпала, едва ее голова касалась подушки. Но сегодня она не могла думать ни о чем, кроме своей любви к нему и о той прекрасной леди, которую он пригласил на ленч, и с которой ей не позволили встретиться.
Она говорила себе, что глупо было хотя бы на мгновение вообразить, что счастье жизни в одном доме с маркизом может длиться вечно.
Сначала она не задумывалась о том, как странно выглядит, что он остается в деревне, довольствуясь лишь обществом ее и мистера Уоллингхема, и не возвращается в Лондон, где в это время года светская жизнь в разгаре, где его ждут друзья и сам король.
Ей было очень любопытно, и она расспрашивала Перегрина о том, что они с маркизом обычно делают в Лондоне. И Уоллингхем рассказал девушке о доме маркиза, полном сокровищ, о том влиянии, которое его друг имеет в светском обществе, и о его достижениях в разных видах спорта.
Кистну, конечно, интересовали успехи Олчестера на скаковой дорожке, но, хотя Перегрин и рассказал ей, что во время розыгрыша дерби лошадь маркиза пришла к финишу голова в голову с другой лошадью, он ни словом не обмолвился, что это было связано с нечестной игрой второго жокея.
Уоллингхем был совершенно уверен, что девушка слушает его, широко открыв глаза от восторга, потому что он рассказывает о маркизе.
— А почему его светлость до сих пор… не женился? — спросила Кистна.
Уоллингхем пожал плечами:
— Хотя он ухаживал едва ли не за всеми незамужними женщинами, которые встречались на его пути, он никогда не влюблялся в них настолько, чтобы связать себя узами брака.
Помолчав, Кистна спросила:
— Он, наверное, очень… скучает?
Уоллингхем рассмеялся:
— Да, и еще как! Но на самом деле маркизу, как и мне, нравится холостяцкая жизнь. Нам доставляет удовольствие общество друг друга, и нам кажется честнее и забавнее провести с хорошенькой девушкой одну ночь, а следующую — с еще более привлекательной, чем связать себя на всю жизнь с одной, независимо от того, красива она или уродлива.
Уоллингхем, как всегда, забавлялся сам и смешил собеседника, но вдруг понял, что Кистна воспринимает его слова абсолютно серьезно.
— Думаю, я это понимаю, — сказала она. — Но если кто-то любит… действительно любит, он… захочет всегда быть с этим человеком, и сам воспротивится, если… ему предложат замену.
При этом Кистна думала о своих родителях, но Уоллингхем ответил с прежней легкостью:
— Маркизу нравится разнообразие, и кто рискнет осуждать его за это? Если в вашей конюшне полно лучших лошадей, зачем ездить только на одной?
Это прозвучало весьма фривольно, и, заметив выражение лица Кистны и вспомнив, что она дочь священника, Перегрин поспешно добавил:
— Возможно, когда-нибудь маркиз найдет ту, единственную женщину, да и я тоже. Тогда мы остепенимся и станем чрезвычайно скучными и, без сомнения, весьма важными.
— Не понимаю, почему вы должны стать именно такими.
И снова Уоллингхем не догадался, что в этот момент Кистна думала о своих родителях. О том, что вместе они получали от любого события еще больше удовольствия, потому что могли это удовольствие разделить друг с другом.
Уоллингхем решил, что сказал что-то неосторожное, и попытался сгладить это:
— Вам не стоит беспокоиться о нас с маркизом.
Подумайте о себе! Когда мы найдем вам хорошего мужа, вы, несомненно, согласитесь, что замужество — это нечто очень приятное.
— Но вы сейчас говорили, что большинство мужчин вовсе не горят желанием жениться, — заметила Кистна, — и, возможно, никто… не захочет жениться на мне.
— Уверяю вас, что они захотят. Если бы у вас были деньги, а я мог бы себе это позволить, я бы побился об заклад, что через год вы будете респектабельной замужней дамой с золотым кольцом на пальце.
Кистна рассмеялась и покачала головой.
— Кто же захочет на мне жениться? — спросила она.
И вдруг, как будто что-то вспомнив, добавила:
— Конечно, если я воспитанница… кого-то очень влиятельного… тогда, наверное… это… дает… значительное преимущество.
— Безусловно, — согласился Уоллингхем.
Чувствуя, что он вот-вот будет втянут в разговор, который никогда бы не начал первым, Перегрин очень обрадовался появлению маркиза.
Ни эту ночь, ни следующую Кистна не могла заснуть, снова и снова припоминая все подробности разговора с Уоллингхемом.
Она думала о том, что, если маркиз не собирается жениться, она, возможно, сможет оставаться с ним еще долго и они будут так же счастливы, как сейчас.
И поскольку именно этого ей хотелось бы больше всего на свете, Кистна стала молиться:
— Боже, пожалуйста, позволь мне остаться с ним. Пожалуйста, убеди его оставаться в деревне, а не ехать в Лондон за этой прекрасной леди.
Она подумала о своих родителях, которые любили друг друга так, что сам воздух вокруг них, казалось, был пропитан их любовью, и поняла, что вот так же она любит маркиза.
— Я люблю его… всем сердцем, всей… душой, — шептала она в темноту.
И добавила, хотя даже думать об этом казалось грешно и невероятно:
— Пожалуйста, Господи… пусть он хоть немного полюбит меня… совсем-совсем немного… и пусть даже любовь его продлится всего неделю… месяц… год, тогда я смогу… умереть, зная, что такое… настоящее счастье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Из бездны — к небесам - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Из бездны — к небесам - Картленд Барбара



сказка! но можно и почитать.
Из бездны — к небесам - Картленд Барбаралия
22.10.2012, 14.36





Еле дочитала. Сюжет хорош, но стиль изложения сводит на нет удовольствие от чтения. Для юных дев хороший аккомпанемент помечтать о любви.
Из бездны — к небесам - Картленд БарбараЛюбовь
18.04.2015, 19.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100