Читать онлайн Искушения Парижа, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушения Парижа - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушения Парижа - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Искушения Парижа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая



— Быстрее, быстрее! — кричала Гардения Бертраму, управлявшему своими красавицами лошадьми. Они мчали черно-желтый экипаж по пыльным, почти пустым дорогам Буа.
— Если вам так нравится быстрая езда, вы должны позволить Берти покатать вас на «пежо», — сказал лорд Харткорт.
— Когда тебя везут лошади, это гораздо интереснее! — заявила Гардения. — И кажется, что они умеют бегать проворнее любого автомобиля.
Бертрам рассмеялся.
— Многое зависит от воображения. У меня, например, иногда возникает такое ощущение, что я уже пробовал летать на аэроплане.
Лорд Харткорт хмыкнул.
— На аэроплане!
— Вчера вечером я разговаривал с одним человеком по имени Густав Хаммель, — сообщил Бертрам. — Этот парень намеревается побить рекорд Блерио и долететь до Англии за половину затраченного им времени. И, знаешь, Вейн, в этом что-то есть! Не исключено, что через несколько лет у каждого из нас появится возможность на чем-нибудь полетать.
— Как все это интересно! — воскликнула Гардения. — Когда мы с мамой читали о полете мсье Блерио через Ла-Манш, у нас по коже бегали мурашки. По-моему, Франция всегда в чем-нибудь опережает остальные страны.
— Не всегда! — возразил Берти. — Старушке Англии тоже есть чем похвастаться. Ты со мной согласен, Вейн?
— Отчасти, — ответил лорд Харткорт. — Если говорить о достижениях в авиации, французы, несомненно, ушли от нас далеко вперед.
— Я с удовольствием познакомилась бы с мсье Блерио, — сказала Гардения мечтательно. — Может, кому-нибудь из вас доводилось встречался с этим человеком?
— Я могу представить вас Густаву Хаммелю, — ответил Бертрам. — Он знает Блерио. А еще — одного англичанина, сделавшего значительный вклад в развитие авиации. Его зовут Клод Грэхам-Уайт.
— Полагаю, что дамы поднимутся в небо еще очень не скоро, — усмехнулся лорд Харткорт.
— О, перестаньте, прошу вас, — взмолилась Гардения с шутливой серьезностью. — Если вы разовьете эту тему, то скоро я примкну к рядам суфражисток
type="note" l:href="#FbAutId_21">21
.
— Эти дамочки просто сумасшедшие, — сказал Бертрам с чувством. — Выкидывают свои безумные номера непонятно ради чего. Привязывают себя к заборам, кричат перед зданиями парламента и позорят тем самым всех представительниц прекрасного пола.
— Что касается меня, я, конечно, не решилась бы на столь отчаянные поступки ради получения права голоса, — произнесла Гардения рассудительным тоном. — Но считаю, что женщины должны иметь больше свободы. Только подумайте, ими постоянно кто-то управляет! Сначала родители, потом муж!
— Вас я ни за что не держал бы в рамках, — тихо сказал Бертрам.
— Спасибо. — Гардения бросила на него косой взгляд. — Но если бы тетя решила не пускать меня на эту прогулку, я не ехала бы сейчас с вами.
— А почему она передумала? — спросил Бертрам, искусно заставляя лошадей обогнуть две машины, стоявшие у обочины.
— Не знаю, — быстро ответила Гардения, не желая заострять внимание на обсуждении тетиных замыслов. — Вероятно, потому что все женщины непредсказуемы.
Бертрам рассмеялся.
— В этом я с вами абсолютно согласен. Сам нередко приходил к подобному выводу. А ты, Вейн? Что ты можешь сказать по поводу женской непредсказуемости?
Лорд Харткорт не ответил, сделав вид, что вообще не расслышал вопроса кузена.
— Взгляните внимательнее на лошадей Бертрама, мисс Уидон, — сказал он, переводя беседу в другое русло. — Правда, бесподобные животные?
— Я от них в восторге! — призналась Гардения. — Замечательно, что мистер Каннингхэм до сих пор ездит в запряженном лошадьми экипаже. Теперь большинство горожан предпочитают автомобили старым добрым коляскам.
— Но самые щеголеватые из молодых людей все еще не выпускают из рук поводьев, — заметил лорд Харткорт с улыбкой. — Мимо некоторых из конкурентов Берти мы проезжали сегодня. Вы заметили, какие отличные у них скакуны?
— Больше всего мне нравятся эти лошадки. — Гардения кивнула вперед, указывая на черных кобыл Бертрама.
Берти просиял.
— Спасибо, Гардения. Вы меня порадовали. В последнее время я слышу не так много приятных слов.
— Только не балуйте его, мисс Уидон! — с шутливой серьезностью сказал лорд Харткорт. — А не то он задерет нос.
Гардения рассмеялась. Она не ожидала, что прогулка окажется настолько увлекательной. Было нечто бодрящее и захватывающее в езде в этом модном и в то же время довольно нелепом экипаже. Она сидела на высоком сиденье в обществе двух симпатичных молодых людей и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.
На ней было розовое платье из крепа, отделанное на воротнике и манжетах голубой лентой, плотно облегающее талию, и почти детская шляпка с букетом шелковых розочек.
На ее щеках играл румянец, а глаза оживленно горели.
— Я счастлива! — воскликнула она, поддавшись силе внезапного порыва.
Лорд Харткорт, ясно услышавший трепетную дрожь в ее голосе, повернул к ней голову и улыбнулся.
— Я начинаю верить, что вы можете почувствовать себя счастливой из-за настоящих малостей.
Гардения пожала плечами.
— Но ведь так оно и есть. Все люди устроены почти одинаково. Человек в состоянии мужественно и бесстрастно переносить серьезные лишения и невзгоды, а что-то радостное, совсем незначительное, нередко трогает его настолько, что хочется плакать.
Она говорила так пылко и взволнованно, что лорд Харткорт почувствовал себя несколько неловко.
Он долго не соглашался ехать с Бертрамом, не желая быть сводником. Но тот не отвязался бы, пока не добился бы своего.
— Умоляю тебя, Вейн! Ты ведь прекрасно понимаешь, что герцогиня не отпустит со мной свою малышку, если рядом не будет тебя, — сказал он, уговаривая кузена выполнить его просьбу. — Наверняка этим ходом ее светлость планирует подобраться поближе к тебе. Съезди со мной всего один раз, а потом я что-нибудь придумаю! Ну же, соглашайся! И я тут же напишу Лили письмо. Сообщу, что завтра утром мы с тобой заедем за ее Гарденией.
— У меня нет ни малейшего желания быть няней двух влюбленных, — сопротивлялся лорд Харткорт. — Разбирайся со своими романами сам, Берти.
— В том-то все и дело: ни о каком романе не будет и речи, если ты так и не согласишься мне помочь.
После столь честного признания лорд Харткорт сдался, хотя ужасно не хотел быть третьим лишним.
Подъезжая утром к дому герцогини, он с раздражением думал о том, что должен тратить драгоценное время на всякие глупости, но, когда увидел сбегающую вниз по ступеням Гардению, похожую на нераспустившуюся розу, напрочь забыл о своем недовольстве. Она была восхитительна и даже не пыталась скрыть, что ждет предстоящей прогулки с большим нетерпением.
— Почему вчера вы не пришли на ужасную тетину вечеринку? — поинтересовалась она, поздоровавшись.
— Вы ведь сами говорите, что вечеринка была ужасной, — ответил Берти, улыбаясь. — Значит, хорошо, что мы на нее не пришли.
Гардения уже не помнила грубости лорда Харткорта и того, что по его милости в субботу ей пришлось лечь спать в слезах.
Она знала одно: что эти два англичанина — ее друзья. И единственные в Париже люди, с которыми можно непринужденно и по-дружески поболтать.
— Почему же вчерашняя вечеринка была ужасной? — поинтересовался лорд Харткорт.
Гардения повернулась к нему. Ее выразительное лицо выглядело серьезным.
— Если бы я могла ответить на этот вопрос! Я множество раз задумывалась над тем, что мне не нравится, но так ничего и не поняла. Просто гости были какими-то странными, и тетя Лили слишком рано отправила меня спать. Сразу после ужина.
— Только не говорите, что обаятельные черноглазые французы, которые так любят делать дамам комплименты, пришлись вам не по вкусу, — поддразнил Бертрам. — Женщины обожают представителей латинской расы именно потому, что они большие мастера говорить приятные вещи.
— В эти вещи трудно поверить, потому что их произносят весьма неискренне, — пробормотала Гардения, хмуря брови.
— А мне вы верите, когда я делаю вам комплименты? — спросил Бертрам.
— Меня все комплименты приводят в некоторое замешательство, — призналась Гардения. — Кстати, французы, которые приходили вчера к тете, вовсе не произвели на меня благоприятного впечатления. — Она скорчила гримасу. — Был среди гостей и совершенно отвратительный тип. Мне он не понравился в первую же секунду.
— О ком это вы? — спросил Берти.
— По-моему, его зовут Гозлин, — сказала Гардения. — Пренеприятный человек: с безобразным сальным лицом, лысеющей головой, жирный. Но самым мерзким было то, что барон велел нам с тетей держаться с ним максимально мило и обходительно.
— Вы сказали, его зовут Гозлин? — переспросил лорд Харткорт резким голосом.
Гардения не ответила, — мгновенно осознав, что опять допустила какую-то ошибку.
— Я правильно запомнил фамилию? — не унимался лорд Харткорт.
— Да, — тихо и нерешительно вымолвила Гардения. — Наверное, мне не следовало заводить речь об этом Гозлине.
Пьере Гозлине. Вполне возможно, что он хороший человек.
— Не бойтесь рассказывать нам о чем угодно, — успокоил ее Берти. — Мы — чужаки в этой стране лягушек и должны держаться вместе и доверять друг другу. Если хотите, спокойно поделитесь с нами впечатлениями о Пьере Гозлине, Мы с Вейном не болтуны. От нас никто ничего не узнает.
— В этом я не сомневаюсь, — поспешно проговорила Гардения. — Но я не должна вести себя столь непорядочно. — взяла и такими ужасными словами описала вам одного из тетиных гостей. Одного из наиболее важных гостей.
— Почему же он так важен? — полюбопытствовал лорд Харткорт.
— Не знаю, — ответила Гардения уклончиво.
Она не намеревалась рассказывать о том, как вчера перед ужином барон пришел в малую гостиную и объявил о предстоящем приходе Пьера Гозлина.
— Я пригласил Пьера Гозлина, Лили, — провозгласил он. — Поухаживай за ним, построй ему глазки. Ты ведь знаешь, как нравишься ему.
— О нет! — простонала герцогиня. — Опять этот невыносимый Гозлин! Я терпеть его не могу, вам ведь, барон, об этом известно! Он напивается как свинья! В прошлый раз после его ухода я решила приказать дворецкому всегда говорить Пьеру Гозлину, что меня нет.
— Только попробуй выкинуть нечто подобное! — прогремел барон. — Этот человек очень важен для меня, чрезвычайно важен, понимаешь? Он искренне раскаивается, что в прошлый раз все получилось так неприглядно. Дело в том, что перед той вечеринкой у него было слишком много работы. Утомленный и проголодавшийся, он выпил твоего восхитительного вина, поэтому и опьянел так сильно.
— Меня не интересуют его раскаяния, — заявила герцогиня раздраженно. — Он гадкий человек, говорит всегда не то, о чем думает, к тому же у него потные и дряблые руки.
— И несмотря на все это, ты должна быть к нему добра, — категорично сказал барон.
Гардения, тихонько сидевшая в углу, следила за происходившим в полном недоумении.
— А если я откажусь? — спросила герцогиня, вызывающе вскидывая голову.
В этот вечер она выглядела особенно красивой, В приглушенном свете гостиной морщинки и сероватый оттенок ее лица были незаметны. Вокруг ее шеи поблескивали бриллианты.
Платье выгодно скрывало все недостатки располневшего тела. Перед тем как втиснуть свою хозяйку в любой наряд, Ивонн и Другие девушки тщательно стягивали ее талию корсетом, об этом Гардения узнала совсем недавно.
Барон не ответил. И герцогиня, продолжая дерзко смотреть ему в глаза, повторила вопрос:
— Что будет, если я откажусь?
Барон на шаг приблизился к ней.
— Тогда, моя дорогая Лили, — медленно выговорил он, опять забывая, что в присутствии посторонних должен обращаться к ней официально, — я поведу его в какое-нибудь другое место.
В его фразе таилась какая-то страшная угроза. Гардения поняла это, увидев, как изменилось тетино лицо. Она прищурилась и съежилась, словно испугалась, что ее сейчас ударят.
— Нет, нет, Генрих! Не делай этого. Ты ведь понял, что я просто шучу. Я, конечно, буду мила с мсье Гозлином. Очень мила и любезна, обещаю, — прощебетала она.
— Вот и отлично! — воскликнул барон торжествующе.
В этот момент послышался зычный голос дворецкого:
— Мсье Пьер Гозлин!
Увидев этого Гозлина, Гардения тут же поняла, почему тетя его так не любит. Он совсем не походил на француза: был обрюзгшим и омерзительным и напоминал Лакея-Жабу из «Алисы в Стране Чудес».
Подплыв по отполированному полу к вышедшей ему навстречу хозяйке, он взял ее руку в белой перчатке в свою и покрыл поцелуями.
— О, мадам! Я так перед вами виноват. Умоляю, простите меня и не судите строго. — Он противно улыбнулся и взглянул на барона. — Мой хороший друг, барон фон Кнезебех, передал мне, что вы уже не сердитесь.
— Конечно, — ответила герцогиня.
— Вы очаровательны, восхитительны! Сущий ангел, — пропел Гозлин томным голосом.
«Сама нелепость, этот Гозлин, — подумала Гардения. А взглянув в глаза безобразного тетиного гостя, почувствовала леденящий холод. — Нет, этот человек отнюдь не нелепость, решила она. — Воплощение зла, вот кто он такой».
За столом Гозлин сел по правую руку от герцогини. И Гардения с облегчением вздохнула, так как находилась от тети на приличном удалении. Он пил чрезмерно много, но никто не смел и намекнуть ему об этом.
У Гардении было такое впечатление, что этот гадкий зловещий Гозлин — главное действующее лицо на вечеринке. И не потому что он непрерывно что-то говорил, а потому что держался как король.
Этот человек — сущее зло, вновь и вновь повторяла она про себя.
— Я знаю мсье Гозлина, — сказал лорд Харткорт спокойно. — Советую вам держаться от него подальше.
— Значит, я не ошиблась… — пробормотала Гардения. — Не ошиблась, почувствовав, что в нем есть что-то странное…
— Этот Гозлин опасен, — предупредил лорд Харткорт.
Гардения задумалась.
— Не понимаю, почему он так нравится барону, — произнесла она медленно, обращаясь как будто не к собеседникам, а к самой себе. — Вообще-то барон во всем неординарен.
— По-вашему, их связывает близкая дружба? — спросил лорд Харткорт. — Барона и мсье Гозлина?
— Еще и какая близкая! — простодушно ответила Гардения. — Целый вечер барон только и следил за тем, чтобы тетя не переставала уделять мсье Гозлину внимание и чтобы слуги своевременно наполняли его бокал. А потом, уже в гостиной, даже прервал танец с тетей и уступил ее ему. В этот момент я как раз собралась уходить.
Она резко замолчала, сообразив, что опять забыла об осторожности. Странно, что лорду Харткорту так интересен этот жабоподобный Гозлин, подумалось ей.
— Я слишком много болтаю, — пробормотала она. — Мне не следовало ни о чем вам рассказывать…
— Не волнуйтесь, — произнес лорд Харткорт успокаивающе. — Все это не столь важно.
Но Гардения чувствовала, что для него выданная ею информация еще как важна. Он как-то странно изменился в лице и стал более задумчивым.
«Наверное, я чего-то недопонимаю, — решила Гардения. — Какой интерес могут представлять собой для лорда Харткорта вчерашние тетины гости? Наверное, зря я рассказала так много о бароне. Из моих слов понятно, что он частый гость в доме тети. И что их с ней отношения довольно близкие и теплые».
Они проехали по всему Буа и наконец остановились у одного из ресторанов с небольшими столиками под разноцветными зонтами в саду. Посетители попивали аперитив.
— Как здесь чудесно! — воскликнула Гардения.
Лорд Харткорт помог ей выйти из экипажа. Проходя за ней сквозь белые ворота, он увидел неподалеку старого цветочника, продавшего ему цветы для Анриэтты.
— Bonjour, Monsieur, — крикнул старик, тоже его заметив.
И тут же подошел ближе.
Гардения остановилась, повернула голову, сделала шаг назад и восхищенно уставилась на цветы в корзине цветочника.
— Ландыши! — произнесла она. — Они так потрясающе пахнут!
Лорд Харткорт цинично улыбнулся.
«Оказывается, и нашей английской птахе известны излюбленные приемы дам demi-monde, — подумал он. — Только вот вряд ли она знает, что за подарки и внимание следует платить».
— Я куплю вам букетик! — Берти с готовностью подскочил к торговцу цветами.
— Может, уступишь мне это право? — спросил лорд Харткорт, иронично ухмыляясь.
Гардения расширила глаза.
— Что вы! Мне ничего не надо! Я просто почувствовала аромат ландышей, вот и сказала, что они потрясающи. У нашего дома их росла целая клумба. Это любимые цветы моей мамы.
Берти, казалось, ее не слушал. Решительным жестом он запустил в карман пиджака руку и вынул оттуда один золотой соверен. Другой мелочи у него, по всей вероятности, не было.
Лорд Харткорт подошел к нему и очень тихо, чтобы не услышала Гардения, произнес:
— Я заплачу за цветы, Берти. А ты поищи свободный столик и усади за него эту хитрую лисичку.
— Лично я верю каждому ее слову, — прошипел Бертрам возмущенно.
— Не сомневаюсь. — Лорд Харткорт вновь ухмыльнулся. — Только не вздумай со мной ссориться, дружище. Не забывай, что ради этой прогулки с тобой мне пришлось отказаться от собственных планов.
— Об этом я и не забываю, — проворчал Бертрам и зашагал к Гардении.
Они сели за столик под огромным зонтом оранжевого цвета. Рядом бил небольшой фонтан.
— Чего желаете выпить? — спросил Бертрам. — Шампанского?
— Что вы! — Гардения тихо рассмеялась. — Пить шампанское в это время дня! От чего я не отказалась бы, так это от чашечки чая.
— Вряд ли сейчас здесь можно заказать чай, г ответил Берти. — Но я попробую.
Он огляделся по сторонам и, увидев, что лорд Харткорт все еще покупает ландыши, подался вперед и произнес вполголоса:
— Вы очень красивая, Гардения. И с каждым днем становитесь все прекраснее. Если бы вы только знали, как я счастлив, что сегодня мы гуляем вместе. Нам следует все продумать.
— Что продумать? — Гардения недоуменно пожала плечами.
— Как мы с вами будем встречаться впредь. Я не смогу постоянно водить за собой Вейна. У него ведь много своих дел.
— Каких дел? — прямолинейно задала вопрос Гардения.
— Гм… Разных. — Бертрам улыбнулся. — Вообще-то сейчас у него намного больше свободного времени, чем обычно.
Недавно он поссорился со своей chere amie.
— С кем? — Гардения непонимающе покачала головой.
— Не знаете, что означает chere amie? Подруга, девушка, с которой встречаешься. Его Анриэтта очень красивая.
— Лорд Харткорт был с кем-то помолвлен? — спросила Гардения бесхитростно.
— О Боже мой! — Бертрам вздохнул. — Гардения, вы наверняка не настолько наивны, какой хотите показаться! Естественно, Вейн и не думал о помолвке с Анриэттой. Она представительница demi-monde, понимаете? В Париже их видимо-невидимо. Если когда-нибудь ваша тетя поведет вас в «Максим», вы повстречаете там большинство из них.
Гардения почувствовала, что к ее щекам приливает кровь.
«Значит, у лорда Харткорта есть chere amie, — подумала она. — А мне подобная мысль и в голову не приходила. Наверное, потому что, когда я его видела, он постоянно был один…»
Странно, но ей вдруг стало ужасно тоскливо. И показалось, что яркое солнце в лазурно-голубом небе мгновенно потускнело».
«Какая я глупая, — размышляла она. — Заговорила о помолвке! Наверное, мистер Каннингхэм считает меня круглой дурочкой. И почему я не догадалась, что у такого мужчины, как лорд Харткорт, а может, и у мистера Каннингхэма, непременно должна быть девушка для развлечений?»
Естественно, она знала о существовании женщин, которым не позволено появляться в приличном обществе, — красивых, смелых, веселых, быстрых и весьма привлекательных для мужчин. Но лорд Харткорт выглядел настолько порядочным и положительным, что представить его в обществе такой вот обольстительницы было сложно.
Неожиданно Гардении захотелось взглянуть на эту Анриэтту. Узнать, как эта красавица выглядит и чем восхищает лорда Харткорта. Но расспрашивать о ней мистера Каннингхэма она не решилась. Это было бы крайне неприглядно и неприлично. «Если бы мама узнала, какие мысли мне порой приходят в голову, наверняка встревожилась бы и завела бы со мной длинную поучительную беседу, — подумала она с грустью. — Сказала бы, что о подобных Анриэтте женщинах неприлично даже мыслить, не то чтобы разговаривать с мужчинами».
Бертрам тут же забыл, о чем они беседовали только что.
Все его думы сводились к одному — к желанию поскорее закрутить с Гарденией настоящий роман.
— Когда мы увидимся в следующий раз? — спросил он. — Может, в один из ближайших дней вам удастся выбраться из дома поздно вечером? Тогда мы направились бы в какое-нибудь из увеселительных заведений. Например, в «Мулен Руж».
Хоть там и чересчур шумно, зато весьма интересно. Обещаю, что буду как следует за вами присматривать.
— Поверьте, пойти с вами в подобное место я не смогу, — ответила Гардения, прижимая ладонь к груди. — Тетя Лили и на эту-то прогулку отпустила меня лишь только потому, что с нами согласился поехать лорд Харткорт.
Бертрам покачал головой с легким раздражением.
— Вашей тете совсем не обязательно знать о наших планах»
Она посылает вас спать рано. Удалитесь в свою спальню, а потом незаметно выйдите из дома. Мы встретимся на улице.
Никто и не догадается о том, что вы куда-то уходили. Вечеринки вашей тети настолько шумные, что, даже если кто-нибудь взорвет в ее саду бомбу, никто из веселящихся не обратит на это ни малейшего внимания.
— Нет, нет, я не могу ответить на ваше предложение согласием, честное слово, — продолжала протестовать Гардения.
Она не понимала, почему мистер Каннингхэм так настойчиво пытается заставить ее совершить столь неблаговидный поступок, который тетю Лили привел бы в ужас.
В это мгновение к столику подошел лорд Харткорт с огромным букетом ландышей. По-видимому, он купил все, что было у цветочника.
— О, спасибо! — сказала Гардения, сильно разволновавшись. — Но не стоило тратить на меня столько денег. Теперь мне стыдно, что я обратила на эти цветы ваше внимание.
Она поднесла букет к лицу, а когда через несколько мгновений опустила его, в ее глазах блестели слезы.
— Простите меня за проявление слабости, но иногда я так сильно скучаю по дому, что не в состоянии сдерживать глупые эмоции, — пробормотала она, оправдываясь.
Воображение лорда Харткорта живо нарисовало ему его родные края в весеннюю пору. Речные берега, поросшие рододендроном, кусты сирени в цвету и покрытые розовыми шапками вишни, кажущиеся среди нежной весенней английской листвы восточной экзотикой.
«Почему я живу на чужбине, когда мог бы наслаждаться прелестями родины?» — задался он вопросом неожиданно для самого себя.
Любимцы-лошади несказанно обрадовались бы его возвращению. А егерь, охранявший лесную дичь, в который раз с радостью рассказал бы о том, как фазаны высиживают птенцов. Вопросы, касавшиеся управления имением, раньше казались ему несносно нудными. А теперь он вдруг почувствовал, что занялся бы их решением с большим энтузиазмом.
Родной, милый, огромный дом… Дом за городом, окруженный природой, мечтательно подумал он. Но, представив себя живущим в одиночестве вдали от города и друзей, понял, что умрет от такой жизни с тоски.
«Для подобного существования необходимы жена и дети, — решил он, невольно вспоминая о занудной дочери леди Рэмптон. — Черт! Что за странные мысли приходят порой мне в голову? Ни в какой жене я пока не нуждаюсь. И с возвращением на родину тоже должен повременить. Надо поскорее найти достойную замену Анриэтте и продолжать жить, как я жил прежде».
— Побеседуй о чем-нибудь с мисс Уидон, Вейн, — попросил Берти, прерывая ход мыслей кузена. — А я подойду к Арчи Клейдону, поговорю с ним о дерби.
Он вышел из-за столика и направился к знакомому, оставляя Гардению и лорда Харткорта одних.
Гардения чувствовала, что должна завести речь о чем-нибудь отвлеченном, но в ее голове навязчиво крутились все те же мысли — мысли, связанные с только что поведанной ей Бертрамом историей о личной жизни лорда Харткорта.
— Вам нравится наша прогулка? — спросил лорд Харткорт, и Гардения взглянула ему прямо в глаза.
— Очень нравится, — ответила она, чуть кривя душой.
— Вы красивая, — сказал он, и его простой комплимент вызвал в ней прилив невиданной радости. — А это платье вам очень идет.
— Спасибо, — пробормотала она. — Тетя Лили безгранично добра ко мне.
— Ее светлость — далеко не единственный человек, кому хочется относиться к вам по-доброму, — произнес он спокойно. И неожиданно для самого себя протянул руку и опустил ее на маленькую ручку Гардении, лежавшую на столе.
Гардения почувствовала, как ее кисть наполняется сладостным теплом, как это тепло распространяется по всему телу, как по спине побежали мурашки.
Взгляд лорда Харткорта скользнул вниз по ее лицу и задержался на губах.
Она покраснела.
Не оттого, что испытала стыд или стеснение, а от ощущения приятной новизны овладевших ею эмоций. Между ней и лордом Харткортом возникло нечто невидимое, почти осязаемое, странный магнетизм, обладавший мощной силой.
Лорд Харткорт легонько сжал пальцы вокруг руки Гардении.
— Прошу вас, всегда помните: то или иное решение вы должны принимать сами, — сказал он тихо и медленно. — Никто не вправе заставить вас делать то, что вы не желаете делать.
Каждый ваш поступок должен быть осознан вами и заранее продуман.
Его слова изумили Гардению. Она понимала, что они — составная часть тех странных отношений, которые возникли между ней и этими двумя молодыми людьми. Людьми, появившимися в ее жизни так неожиданно и так странно. Половина из того, что они ей говорили, оставалась для нее загадкой. Ясно было одно: в присутствии лорда Харткорта ее сердце начинало колотиться беспокойно и часто.
— Вы слишком молоды и неопытны, — продолжал говорить он. — И мне хотелось бы, чтобы ваша жизнь побыстрее как-то определилась…
В который раз за время пребывания во Франции Гардения пришла в недоумение. Неизвестно почему все считали, что ей следует куда-то торопиться.
Лорд Харткорт быстро убрал руку, и она, не оборачиваясь, поняла, что возвращается Бертрам Каннингхэм.
Бертрам приблизился, опустился на свое место и положил цилиндр на свободный стул.
— По словам Арчи, вероятнее всего, выиграет Минорин, — объявил он.
— Королевская лошадь! — провозгласил лорд Харткорт — Поставлю на нее, — сказал Бертрам оживленно, потирая руки. — Если она меня не подведет, Гардения получит один из лучших подарков, какие видывал Париж!
Щеки Гардении запылали. Он обращался к ней по имени, и это сильно ее смущало. В то же время она чувствовала, что покажется старомодной и смешной, если заговорит об этом вслух. Неловкость вызывало и его обещание сделать ей дорогой подарок. Тетя Лили вряд ли обрадовалась бы, узнай она, что ее племянница принимает от мужчин дорогие презенты.
Но королевская лошадь еще не выиграла, и Гардении оставалось лишь надеяться на ее проигрыш.
— Извините, но мне пора домой, — сказала она, поднимаясь со стула десять минут спустя. — Сегодня мы собираемся в театр — на «Comedie Francaise». He хочу опаздывать.
— А кто вас будет сопровождать? — спросил Бертрам.
— Барон, — ответила Гардения. — Он сказал, приведет с собой еще кого-нибудь, чтобы мужчин было двое. Надеюсь… — Она резко замолчала.
— ..этим вторым мужчиной не окажется Гозлин, — закончил ее фразу лорд Харткорт. — Я тоже искренне на это надеюсь. В противном случае вам не позавидуешь.
— Это точно, — с чувством сказала Гардения. — Если с нами пойдет мсье Гозлин, весь вечер будет испорчен. Наверняка барон приведет кого-нибудь другого.
На протяжении всего обратного пути ее мучили опасения.
Встречаться сегодня с Гозлином до ужаса не хотелось.
— Надеюсь, вы хорошенько подумаете над тем, что я вам предложил, — прошептал ей на ухо Берти, когда они подъехали к дому герцогини. — В четверг я обязательно приду на вечеринку к ее светлости. И расскажу вам в подробностях, каков мой план. Но ждать встречи так долго я просто не смогу. Поэтому загляну к герцогине завтра после обеда. Может, получится с вами увидеться.
— Не знаю, чем мы будем завтра заниматься, — ответила Гардения. — Тетя еще ничего мне не говорила о своих намерениях.
— К черту тетю с ее намерениями! — заявил Берти раздраженно. — Я хочу видеть вас, остальное меня не интересует.
Гардения улыбнулась:
— Большое спасибо за прогулку. Мне она надолго запомнится.
Лорд Харткорт спрыгнул на землю, помог Гардении выйти из экипажа и пожал ей руку.
— До свидания, мисс Уидон, — сказал он.
Гардения еще раз улыбнулась и торопливо зашагала вверх по лестнице.
Большие часы в холле показывали пять минут седьмого, когда она вбежала в дом. В это время герцогиня обычно еще отдыхала.
Поднявшись на второй этаж. Гардения увидела барона. Он выходил из комнаты герцогини.
— А, вот и ты, Гардения! Наконец-то вернулась. Ее светлость ожидала, что ты явишься раньше.
— Я ездила на прогулку, — ответила Гардения. — И очень хорошо провела время.
— С двумя англичанами?
Гардения кивнула.
— С мистером Каннингхэмом и лордом Харткортом. Мы катались на экипаже, запряженном черными красавицами-лошадьми.
— Ха! Эти англичане вечно что-нибудь выдумают! — проворчал барон, сильно хмуря брови. — Выкидывают деньги на ветер, серьезные вещи их не заботят! Занимались бы лучше управлением своих имений!
— Иногда о серьезных вещах можно и не думать, — возразила Гардения. — Особенно если ты в Париже, а на дворе весна.
Она пребывала в приподнятом настроении и не желала позволять барону испортить его критикой и инсинуациями.
Он постоянно говорил об англичанах что-нибудь весьма нелестное и называл их бестолковыми любителями развлечений.
— О чем же вы беседовали с лордом Харткортом? — поинтересовался барон.
— Ни о чем конкретном. — Гардения пожала плечами.
— Тебе он нравится?
Вопрос был настолько неожиданным и откровенным, что Гардения к своему великому стыду покраснела. Но ответила довольно смело и даже дерзко:
— Мне очень нравится и лорд Харткорт, и его кузен!
Барон невозмутимо кивнул.
— Отлично. Общайся с милыми молодыми людьми, сколько хочешь. Твоя тетя именно этого и желает. Но больше других ей нравится лорд Харткорт, верно?
— Извините, я должна привести себя в порядок для похода в театр, — сказала Гардения, игнорируя последний вопрос барона.
— Ах да, театр! — воскликнул барон, словно совсем позабыл о своих планах на вечер. — С нами пойдет еще один человек, Пьер Гозлин. Вчера ты его уже видела.
— О нет! — невольно слетело с губ Гардении. Она прижала руку ко рту, но было уже поздно.
Барон приподнял брови.
— Насколько понимаю, тебе этот человек не понравился?
Твоя тетя тоже не любит его. А зря. Он, конечно, не красавец, но чертовски умен. Когда ты станешь взрослее, поймешь, что это крайне важное качество. — На его мерзких губах появилась неприятная улыбка. — Можешь не переживать. Мсье Гозлин заинтересован не тобой, а твоей тетей. Все свое внимание он посвятит ей. А с тобой буду общаться я.
— Как приятно, — процедила Гардения сквозь зубы.
— Очень приятно, — прошептал барон, касаясь толстым пальцем ее подбородка.
Не успела она опомниться, как он нагнул голову и обхватил ее губы своим жутким ртом.
Задыхаясь от негодования и потрясения, едва удержавшись, чтобы не залепить обидчику звонкую пощечину, Гардения отскочила от него и побежала вверх по лестнице, тщательно вытирая губы тыльной стороной ладони.
Из-за ее спины послышался взрыв оглушительного хохота.
Она чувствовала, что ненавидит барона всей своей душой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Искушения Парижа - Картленд Барбара



Нелепый роман – героиня из ребенка вдруг становится чуть ли не асом шпионажа и умудренной опытом женщиной, герой собирается сделать ее своей любовницей и вдруг решает жениться. Начало затянуто, конец смазан: 4/10.
Искушения Парижа - Картленд БарбараЯзвочка
10.02.2011, 1.16





Честно, ни чего не поняла! От куда зялась любовь со стороны г. героя. И как можно быть такой "непонятной"со стороны г. героини. Так роман не о чём.
Искушения Парижа - Картленд БарбараНина
1.12.2015, 19.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100