Читать онлайн Искушения Парижа, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушения Парижа - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушения Парижа - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Искушения Парижа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая



Гардения сразу невзлюбила барона. У нее было такое чувство, что каждое сказанное ею слово кажется ему смешным и нелепым. Она с содроганием вспоминала, как при их первой встрече он держал и целовал ее руку, как с неискренней омерзительной улыбкой на губах делал ей комплименты.
Но тете Лили он нравился, в этом не было сомнений. Когда бы этот человек ни появился в ее доме, она бежала ему навстречу с восторженностью и задором юной девушки. Любое его высказывание приходилось ей по вкусу. Пылкие взгляды, которыми она его одаривала, красноречивее любых слов говорили о ее к нему отношении.
Гардения постоянно твердила себе, что женщина в таком возрасте, как тетя, может общаться с мужчинами более свободно, нежели молодая девушка.
В то же время у нее никак не укладывалось в голове, что кто-то может вести себя в чужом доме настолько дерзко и нахально, как барон.
Перед тем ужином, на который она пришла в новом платье от Борта впервые, ей довелось быть невольной свидетельницей весьма неприятного и странного разговора.
Платье принесли в большой коробке ровно за час до прихода гостей. Весь день Гардения волновалась, что его не успеют сшить и ей придется остаться вечером в своей спальне, ведь других нарядов у нее не было. Когда Жанна с торжественным видом внесла коробку в ее комнату, она вздохнула с облегчением.
— Оно просто восхитительно! — вскрикнула служанка, сняв крышку с коробки и увидев платье из белого шифона, украшенное бриллиантовыми горошинами.
Вместе с Гарденией они достали восхитительное одеяние и положили его на кровать.
На протяжении некоторого времени Гардения смотрела на него в полном оцепенении. Раньше даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе, что когда-нибудь будет обладать такой роскошной вещью.
«Как сильно помогла бы мне даже сотая часть стоимости этого платья в последние месяцы перед маминой смертью», с болью в сердце подумала она.
Но злобы на тетю в ее душе не было. Богатому не понять страданий и нужд бедного, сытому неведомы горести голодающего — эти истины она усвоила с самого детства.
Тем не менее Гардения испытывала некоторый дискомфорт, сознавая, что тетя потратила немыслимую сумму денег, по сути, на безделушки — украшения для ее нового платья.
«Я не должна терзаться упреками, — сказала себе она. — В конце концов мама только порадовалась бы, увидев, какие у меня появились платья. А вот вечеринки и образ жизни тети ей вряд ли понравились бы…»
Время приближалось к восьми, поэтому, прогнав противоречивые мысли, Гардения приступила к приготовлениям к ужину.
Жанна сделала ей прическу, и ее внешность сильно изменилась. Теперь ничто в ней не напоминало о бедной девочке с завитыми, как у Веселой вдовы, и собранными наверху волосами, приехавшей из английской деревни лишь позавчера.
Какую прическу Гардении следует носить, решил сам мсье Ворт. Тетя Лили передала его указания Жанне, а та с блеском воплотила задуманное в жизнь — уложила ее волосы в полукольцо, начинающееся на макушке и заканчивающееся у шеи.
С такой прической Гардения выглядела весьма неординарно и в то же время очень свежо и молодо.
В первое мгновение ею овладели сомнения — ей показалось, что ее вид несколько странный и старомодный. Но пять минут спустя, когда она надела платье и оглядела свое отражение в зеркале еще раз, на смену неуверенности пришло удовлетворение.
Ей стало вдруг понятно, какую задачу поставил перед собой мсье Ворт — сохранить в ее облике природное изящество, легкость и ослепительное очарование юности и добавить к ним намек на обольстительность.
— Вы великолепны, Ma'm'selle, — пробормотала Жанна, восхищенно прижимая руки к груди.
Гардения почувствовала, что служанка не льстит ей, а искренне ею восхищена, и очень обрадовалась.
— Все мужчины будут смотреть сегодня только на вас, — продолжила Жанна.
Гардения смущенно покачала головой.
— Я ведь никого из них не знаю.
— Это не имеет значения — Жанна пожала плечами. — В доме ее светлости все знакомятся друг с другом крайне быстро.
— Полагаю, тетя представит меня лишь тем гостям, которым посчитает нужным, — сказала Гардения с легким укором в голосе. Служанка вела себя несколько дерзко.
— Многие из них пренебрегут формальностями, — заявила Жанна, не обращая ни малейшего внимания на намек Гардении.
Гардения отвернулась от зеркала. Юбка мягко заколыхалась вокруг ее ног, а бриллианты весело блеснули, напоминая капли росы на траве, озаренные лучами утреннего солнца.
Она вышла из комнаты и медленно зашагала вниз по лестнице, направляясь в небольшую столовую на первом этаже, в которой тетя планировала встретить гостей.
Достигнув последней ступени, она увидела, что дверь в столовую открыта, и услышала грудной мужской голос, который сразу узнала. Говорил барон.
— Это просто немыслимо! Неужели ты допустишь, чтобы. эта девчонка все испортила?
— Почему же все, Генрих? — ответила тетя Лили. — Нам просто следует вести себя поосторожнее. Гардения еще слишком молода и неопытна.
— Слишком молода! — повторил барон раздраженно. — В таком случае последуй моему совету и отправь ее куда-нибудь.
— Нет, Генрих, я не могу так поступить, — оправдывающимся тоном пробормотала герцогиня. — Я любила свою сестру и не имею морального права отвергнуть ее дочь.
— Тогда пусть она мирится с теми порядками, которые существовали в этом доме до ее появления. Если все твои вечеринки будут теперь такими, как сегодняшняя, обещаю, я больше к тебе не приду! — пригрозил барон.
— Мне очень жаль, Генрих. Правда очень жаль.
Голос герцогини звучал как мольба.
Гардения осознала, что подслушивает чужой разговор, и густо покраснела.
Ступая очень мягко и бесшумно, она вновь поднялась вверх по лестнице и остановилась на втором этаже, задыхаясь от наплыва неприятных эмоций.
«Что может означать этот странный разговор? — размышляла она. — Почему барон относится к моему появлению здесь с такой неприязнью? Чем я ему помешала? И какое он имеет право вмешиваться в семейные дела тети? Все это очень странно…»
Возникавшие в голове вопросы тревожили ее и не давали покоя. Найти на них ответы не представлялось возможным.
Ровно в восемь она вновь направилась вниз, изо всех сил стараясь не выдать своим видом ни растерянности, ни расстройства, ни волнения.
К счастью, в тот момент, когда она приблизилась к двери столовой, приехали первые гости.
Тетя Лили с грациозностью лани шагнула в холл и замерла в изумлении.
— Гардения очаровательна, правда, барон? — воскликнула она, разводя руки в стороны.
Гардения сразу обратила внимание на то, что теперь тетя обращается к своему другу не по имени.
— Правда, — ответил барон, кривя толстые губы в неприятной улыбке.
Прибыли другие гости: несколько молодых мужчин, большинство — англичане. Среди них были и французы, а также один итальянец, жизнерадостный молодой человек, недавно приехавший в Париж для службы в посольстве своей страны.
Большая часть приглашенных дам были ровесницами герцогини. Несколько молодых особ разговаривали кое с кем из мужчин, а на остальных присутствовавших не обращали никакого внимания.
Барон, возвращаясь в столовую в сопровождении одной из дам, сильно хмурился, а герцогиня держалась неестественно весело и чересчур много разговаривала.
Увидев накрытый для ужина стол, Гардения забыла на некоторое время и о тете, и о бароне, и об остальных вошедших в столовую людях. Изобилие золота, серебра, белоснежные орхидеи, разложенные между блюдами, показались ей воплощением роскоши и блеска богатой жизни.
Очнувшись от состояния ошеломления, она осторожно осмотрелась по сторонам.
Лицо барона все еще выражало недовольство. Остальные гости выглядели весьма оживленными.
Мужчины чувствовали себя очень непринужденно. На них были элегантные белоснежные рубашки с высокими воротничками и фраки. В петлицах у англичан краснели гвоздики.
Женщины громко смеялись, по мнению Гардении, чрезмерно громко. Она никогда не видела, чтобы ее мать или другие знакомые женщины, услышав шутку, хохотали так необузданно — запрокинув голову, сотрясаясь всем телом. А еще чтобы сидели за столом, положив на него оба локтя и подавшись вперед таким образом, что большая часть их груди, выглядывая из-под низкого ворота платья, представала бы на всеобщее обозрение.
Но гостьи тети были француженками, и этим многое объяснялось.
С одной стороны рядом с Гарденией сел пожилой мужчина, с другой — молодой итальянец.
Старик явно не желал утруждать себя разговорами с соседкой. Он увлеченно поглощал угощения и с удовольствием запивал их вином.
Пару раз Гардения попыталась завести с ним беседу, но в ответ слышала лишь хрюканье или мычание.
«Какой неприятный человек, — подумала она. — По-видимому, я кажусь ему личностью, не заслуживающей внимания, вот он и не трудится казаться вежливым».
Итальянец же, напротив, все время улыбался и без умолку болтал.
— Вы красивая, очень красивая, — заявил он Гардении. — Никак не ожидал встретить в Париже подобную девушку. Настраивался на то, что здесь живут элегантные и шикарные женщины, но не думал, что среди них встречаются богини.
Гардения рассмеялась.
— Вы ведь приехали в Париж только что, — сказала она. — Значит, еще и не видели парижанок. Через недельку-другую вы сможете сказать те же самые слова десяткам из них, — Французы, как и мы, итальянцы, принадлежат к латинской расе, — объяснил ей собеседник. — Француженки темноволосые, привлекательные, порой это настоящие мадонны. Вы же светлая и воздушная и похожи на ангела.
Гардения опять рассмеялась. Она не принимала слов итальянца всерьез, поэтому ничуть не смущалась. Слушать его было просто забавно.
— В настоящий момент мне совсем не хочется ощущать себя ангелом, — призналась она. — Я горю желанием познакомиться с Парижем: взглянуть на его парки и улицы, на Сену, побывать в местах, где люди веселятся.
— Надеюсь, вы позволите мне сопровождать вас? — спросил итальянец.
— Этот вопрос вам следует задать моей тете, — ответила Гардения.
В глазах итальянца отразилось неподдельное удивление.
— Разве вы не можете принимать те или иные решения без ее ведома? — полюбопытствовал он.
Гардения покачала головой.
— Я обязана во всем советоваться с ней. Понимаете, мои родители умерли. Я приехала к тете и буду с ней жить. Поэтому она и следит за мной так строго. В общем-то это вполне естественно.
Итальянец чуть не подавился.
— Я ничего не понимаю, — пробормотал он. — Но обещаю, что поговорю с вашей тетей. А она действительно приходится вам тетей?
— Конечно! — воскликнула Гардения. — А вы что подумали?
На мгновение ей показалось, что итальянец готов выдать ей все, что он подумал, но тот ничего не ответил.
По мере приближения ужина к завершению гости становились все более и более шумными.
Лакеи в бордовых ливрях и напудренных париках то и дело наполняли вином опустевшие бокалы.
В конце концов под влиянием всеобщего веселья позабыл о своем скверном настроении даже барон.
— Выпьем за очаровательную хозяйку этого дома! — провозгласил он, поднявшись с бокалом в руке. — Думаю, все присутствующие джентльмены поддержат мой тост.
Присутствующие джентльмены, слегка пошатываясь, повставали со своих мест.
— За герцогиню! — пробасили они нестройным хором и залпом выпили вино.
— Спасибо, — ответила герцогиня, улыбаясь.
Гардения заметила, что, слегка раскрасневшись, она как будто помолодела и выглядит очень красивой.
— Спасибо, — повторила Лили де Мабийон. — Надеюсь, сегодня вечером вы все отдохнете на славу. Позднее к нам присоединятся другие гости. Желающие смогут потанцевать.
Для нас будет играть знаменитый оркестр «Вентура». Моя племянница молода, молодые любят танцы!
Она поднялась со стула.
— Предлагаю дамам перейти в гостиную!
Гардения слышала, как старик, сидевший справа от нее, ухмыльнулся.
— «Вентура»! Не слишком ли изысканно? — проворчал он. — Насколько я знаю, «Вентура» играет только для представителей королевских семей и для послов.
Какая-то дама, проходившая в этот момент мимо, услышала его слова, приостановилась и, склонившись, прошептала ему на ухо:
— Чему вы удивляетесь? Разве вы не знаете, что Лили де Мабийон — королева demi-Парижа?
Старик разразился хохотом, и Гардения почувствовала жуткую обиду за тетю. Но сделать что-либо была не в состоянии, ведь даже не поняла смысла сказанных дамой слов.
Герцогиня остановилась сбоку у дверей. Ее гостьи направились в холл. Одна молодая особа в ярко-красном платье со слишком глубоким вырезом поднялась из-за стола последней.
Страстно поцеловав в губы соседа, получила от него небрежный шлепок по заду, вызывающей походкой прошествовала к выходу и слилась с толпой остальных дам.
У Гардении перехватило дыхание. Подобное не укладывалось у нее в голове. Ей казалось, что женщина не смеет вести себя так, как эта девица, ни при каких обстоятельствах.
Молодой человек, которого поцеловали, невозмутимо продолжал потягивать вино. Судя по всему, жест подруги не произвел на него особого впечатления.
«Что сказала бы мама?» — вновь и вновь задавалась вопросом Гардения, шагая, как в тумане, по заполненному развеселыми женщинами холлу.
Ее мысли прервала тетя.
— Гардения! — позвала она ее. — Сходи в свою комнату, немного передохни. Потом спускайся в главную гостиную.
Гардения повиновалась.
Буквально через полчаса все гости, включая джентльменов, были уже в гостиной. Мужчины не посчитали нужным задерживаться в столовой, как это сделал бы отец Гардении и его друзья, но она уже ничему не удивлялась.
Народу прибывало. Гости свободно проходили в гостиную, жали руку хозяйке и мгновенно устремлялись к игорным столам.
Гардения с интересом рассматривала изрядно изменившийся зал.
Играл оркестр. Свежие цветы в вазах стояли теперь повсюду. Стены и потолок украшали гирлянды из маленьких светящихся звездочек, придававших помещению романтичность и таинственность. Но люди, казалось, не обращали ни на это волшебство, ни на чудесную музыку, льющуюся из дюжины скрипок, ни малейшего внимания.
Направляясь в гостиную, Гардения думала, что молодой итальянец сразу пригласит ее на танец. Но, войдя в нее, сразу поняла, что сильно ошибалась. Итальянец, по всей вероятности, уже позабыл о ее существовании. Он шептался в углу с очень привлекательной молодой женщиной, которая пришла после ужина. На ней было облегающее тело черное платье, в рыжих волосах красовалась эгретка с бриллиантом.
— Ты должна стоять рядом со мной и помогать мне принимать гостей, — сказала Гардении герцогиня.
Однако многих из вновь прибывших она не трудилась представлять племяннице — едва завидев их на пороге, махала им рукой в сторону стола с шампанским и икрой в дальнем конце зала.
Когда ее ноги уже ныли от того, что она так долго стоит на одном месте, Гардения увидела знакомые лица лорда Харткорта и Бертрама Каннингхэма и сильно обрадовалась. Вереница незнакомцев, поражавших странным поведением, уже действовала на нее угнетающе. К тому же ей ужасно хотелось, как захотелось бы любой другой женщине, чтобы молодые люди увидели произошедшие в ее внешности перемены.
Лорд Харткорт и Бертрам Каннингхэм подошли к хозяйке.
Герцогиня протянула им обе руки в белых перчатках.
— О, лорд Харткорт, как я рада вас видеть! — воскликнула она. — Очень, очень жаль, что вы не смогли составить нам компанию за чаем.
— Мне тоже жаль, — ответил лорд Харткорт, сдержанно улыбаясь. — Было много работы. Я сообщил вам об этом в записке. Надеюсь, вы ее получили.
— Вы слишком серьезно относитесь к делам, — ответила Лили де Мабийон, сияя. — Мистер Каннингхэм! Как хорошо, что вы тоже пришли! Как поживаете?
Она положила руку на запястье Бертрама.
— Гардения весь вечер помогает мне встречать гостей. Наверное, устала. Потанцуйте с ней, лорд Харткорт. Музыканты меня не простят, если никто из присутствующих не оценит по достоинству их музыку. А вы, мистер Каннингхэм, проводите меня, пожалуйста, к столу. Я ужасно хочу пить.
Ни один из мужчин, естественно, не осмелился ей возразить.
Лорд Харткорт протянул Гардении руку и с обычной серьезностью произнес:
— Что ж, давайте потанцуем, мисс Уидон.
А Бертрам Каннингхэм повел хозяйку к столу у противоположной стены.
Когда лорд Харткорт положил руку на талию Гардении, она смущенно подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Надеюсь, что не наступлю вам на ноги, — пробормотала она. — Мама учила меня танцевать, но возможностей подкреплять свои умения практикой мне выдавалось крайне мало. Не сердитесь, пожалуйста, если я покажусь вам неуклюжей.
— Не покажетесь, уверяю вас, — ответил лорд Харткорт.
Гардения тут же поняла, что ее партнер прав. Он танцевал свободно и просто, поэтому скользить за ним по полу в такт музыке оказалось несложной задачей.
Проведя Гардению несколько раз по кругу, лорд Харткорт слегка нахмурился.
— Вам не кажется, что здесь ужасно душно? — спросил он, наклоняя голову. — И слишком много цветов. Я уже задыхаюсь от изобилия ароматов. Может, выйдем на балкон, подышим свежим воздухом?
— Да, конечно, — с готовностью ответила Гардения, глядя туда, где в стене среди стройного ряда окон в белых рамах зиял проем открытой двери, ведущей на балкон.
Они вышли.
Дул освежающий ветерок, и, вдохнув полной грудью, лорд Харткорт произнес:
— Здесь гораздо лучше. У французов в домах всегда слишком жарко.
— Но моя тетя — англичанка, — возразила Гардения.
— О да, простите меня, — извинился лорд Харткорт. — Я частенько об этом забываю, наверное, потому что она носит французский титул.
Гардения понимающе кивнула и обхватила руками в белых перчатках металлические перила.
Ветви деревьев в саду, покрытые юной весенней листвой, мягко колыхались на ветру. За ними виднелись огни вечернего Парижа.
— Вам нравится эта вечеринка? — поинтересовался лорд Харткорт.
— Очень веселая, но несколько странная, — честно призналась Гардения.
— Вы очень изменились. — Лорд Харткорт тоже приблизился к балюстраде и обвел Гардению внимательным взглядом. — Ваше платье совсем не похоже на то, в котором вы Приехали.
— Тетя Лили так добра. — Глаза Гардении засияли. — Она возила меня в салон мсье Ворта.
— Да, я об этом слышал.
— Только вообразите себе: он сшил для меня это платье за двадцать четыре часа! Просто невероятно!
— Наверное, вы ему понравились, — ответил лорд Харткорт задумчиво. — Насколько я знаю, мсье Ворт берется за срочные заказы лишь в двух случаях: если питает к клиенту какие-то особые чувства и если считает, что в его изделии человек будет выглядеть совершенно необычно.
— Я выгляжу совершенно необычно?
Гардения кокетливо улыбнулась.
Насмотревшись на поведение присутствующих женщин, она почувствовала, что смотрится чрезмерно сдержанной и чопорной, поэтому и позволила себе эту незначительную вольность.
— Вы выглядите восхитительно, — ответил лорд Харткорт. — Как вам нравится мистер Каннингхэм?
Гардения никак не ожидала такого вопроса. Поэтому расширила от изумления глаза.
— Как мне нравится мистер Каннингхэм? — повторила она. — Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Все вы прекрасно понимаете, — пробормотал лорд Харткорт. — Но ваша тетя усиленно старается не дать ему возможности к вам приблизиться.
— Тетя Лили не позволила мне ехать на прогулку без сопровождающей дамы. И абсолютно правильно сделала, — ответила Гардения, гордо приподняв подбородок. — Я сама во всем виновата. Мне следовало сразу дать мистеру Каннингхэму понять, что я не приму его приглашение. Я не сделала этого лишь потому, что не знала принятых во Франции правил. Подумала, они не столь строгие, как в Англии.
Лорд Харткорт усмехнулся.
— Вы же знаете, что все эти правила — никому не нужное притворство. А мой кузен — человек замечательный. Добрый, щедрый. Искренне советую вам позволить ему показать вам Париж одним из первых.
— У меня такое впечатление, что все хотят показать мне Париж первыми, — сказала Гардения.
Лицо лорда Харткорта напряглось.
— У бедного Берти уже появился соперник, вы на это намекаете? — спросил он.
Гардения не совсем поняла, о чем речь.
— Видите ли, мне кажется, что тетя собирается сама открыть для меня этот город. — Она печально вздохнула. — Очень жаль, что у нее нет детей, хотя бы одного ребенка. Устраивать праздники для друзей — это, конечно, очень хорошо, но гораздо приятнее собираться в кругу семьи.
Лорд Харткорт ничего не ответил.
Через некоторое время Гардения повернула голову и мечтательно посмотрела на него.
Ее глаза на небольшом лице выглядели сейчас просто огромными. В них отражались чистота и непорочность.
Лорд Харткорт неожиданно протянул руку и коснулся пальцами ее подбородка.
— Ответьте мне на один вопрос: вы на самом деле такая дурочка или всего лишь притворяетесь?
Задыхаясь от негодования. Гардения метнула в лорда Харткорта убийственный взгляд. Она уже собралась ударить по его руке и заявить ему, что никто и никогда не осмеливался называть ее дурочкой. Но какая-то неведомая сила вдруг помешала ей это сделать.
Они смотрели друг другу в глаза и почему-то не могли отвести взгляд. Гардения чувствовала на своей коже тепло руки лорда Харткорта и сознавала, что ей ужасно приятно ощущать его прикосновение. Ее охватила непонятная дрожь, к лицу прилила кровь…
— Ах вот вы где! — послышалось со стороны двери.
Гардения и лорд Харткорт вздрогнули.
Бертрам Каннингхэм шагнул на балкон.
— А я вас повсюду ищу. Никак не могу понять, куда вы исчезли.
— В гостиной слишком душно, — ответил лорд Харткорт, убирая руку с подбородка Гардении и поворачиваясь к кузену. — Особенно невыносимо, когда танцуешь.
— А я не замечаю духоты, если мне весело, — сказал Бертрам Каннингхэм. — Потанцуете со мной, мисс Уидон? Жаль упускать момент, ведь такая чудесная музыка звучит в доме ее светлости не часто.
— С удовольствием потанцую с вами, — ответила Гардения. — Только думаю, что оставлять лорда Харткорта одного с моей стороны невежливо.
Бертрам рассмеялся.
— О нем не беспокойтесь. Он быстро найдет себе компанию, если решит задержаться здесь. В последнем я сильно сомневаюсь.
Лорд Харткорт прищурил взгляд.
— Ты целый день умолял меня пойти с тобой на эту вечеринку, Берти. Не пытайся же теперь избавиться от моего присутствия. То, что ты добрался наконец до мисс Уидон, вовсе не означает, что я должен испариться.
— Может, мы не пойдем танцевать? — предложила Гардения, желая разрядить возникшее между братьями напряжение. — Постоим втроем здесь, на балконе, и побеседуем. Тут свежо и приятно. А в гостиной слишком людно и шумно. Там я чувствую себя неловко.
— Слишком шумно? — Бертрам прищелкнул языком. — Но здесь это обычное явление. Настоящее веселье еще и не начиналось. Кстати, приехал Андрэ де Гренэль. Уже подшофе.
— Подшофе? — переспросила Гардения. — А что это значит?
Она смотрела на лорда Харткорта, но ответил Бертрам Каннингхэм:
— «Подшофе» означает в подпитии, во хмелю, в состоянии опьянения. Вообще-то французы прекрасно держатся после рюмки-другой спиртного, Андрэ же начинает буянить.
— Надеюсь, он не сломает тетину мебель, — сказала Гардения встревоженно. — Вчера утром я видела в этом зале разбитую статуэтку из дрезденского фарфора. Наверное, она стоила очень дорого. Хотя от тети я не слышала ни слова сожаления.
— Наверное, ей не жаль этот фарфор, — предположил Бертрам.
— Любому человеку дорог его собственный дом, — возразила Гардения. — Если бы мои вещи били и ломали, мне было бы очень больно. Не понимаю, как можно прийти к кому-то в гости и, злоупотребляя гостеприимством хозяйки, вести себя так недостойно. В Англии подобное недопустимо.
— Почему же, и в Англии разное случается. — Бертрам заулыбался. — Помнишь, Вейн, ту пирушку, устроенную Кавендишами? Веселились тогда от души. Правда, Роза была в ярости, а наутро предъявила каждому из гостей счет в двадцать фунтов.
— Кто такая Роза? — спросила Гардения.
— Роза Льюис, известная всем личность, — ответил Бертрам. — Владелица отеля, что на Джермин-стрит.
— Но это совсем другое дело! — воскликнула Гардения. — Навести разгром в отеле — для кого-то это, может, и допустимо, но перевернуть вверх дном чей-то личный дом!..
Последовало напряженное молчание.
Нарушил тишину взрыв хохота Бертрама.
— Вы само очарование! — выдавил он из себя, продолжая смеяться. — Андрэ был прав: скоро о вас заговорит весь Париж.
Лорд Харткорт кашлянул.
— По-моему, мисс Уидон права. Никому не следует забывать о том, что этот дом — частная собственность герцогини.
Бертрам бросил в сторону кузена удивленный взгляд и собрался что-то сказать, но, по-видимому, передумал.
В этот момент на балкон вышел Андрэ де Гренэль.
— Каннингхэм! Вот где ты прячешься! — проорал он. — Мне сказали, что ты здесь, но я нигде тебя не увидел. Потом вспомнил о страстной любви англичан к свежему воздуху и сразу сообразил, что ты на балконе.
— Правильно, — пробормотал Бертрам несколько растерянно.
Но граф не слушал его. Заметив Гардению, он устремился прямо к ней.
— А! Маленькая монашка! Я сразу понял, что, когда увижу вас в следующий раз, вы будете в чем-нибудь блестящем! Правда, я ожидал, что фасон вашего платья будет несколько другим. — Он взял руку Гардении и поцеловал.
— Послушайте, граф, — жестко произнес лорд Харткорт. — Мисс Уидон — племянница графини де Мабийон. Она приехала из Англии и будет жить вместе с тетей. В тот вечер, когда мы увидели ее в этом доме впервые, вы повели себя непростительно грубо. Мне кажется, вам следует перед ней извиниться.
— Племянница герцогини де Мабийон? — От изумления граф приоткрыл рот. Он был изрядно пьян, но его мозг еще работал исправно. — Это правда?
— Правда, — ответил лорд Харткорт.
— В таком случае примите мои искренние извинения, — сказал граф, повернувшись к Гардении. — Но признаюсь честно: я сожалею, что в тот вечер мне так и не удалось вас поцеловать.
Он еще раз поднес ее руку к губам, но она порывисто отдернула ее.
— Пойдемте потанцуем, мисс Уидон! — предложил Бертрам.
Гардения обрадовалась возможности исчезнуть с балкона.
Они вернулись в гостиную и закружили по полу под волшебные звуки скрипок. Бертрам Каннингхэм танцевал лучше кузена, но Гардении хотелось, чтобы вместо него с ней рядом находился именно лорд Харткорт. Наверное, потому, что с ним танцевать было легче. Он двигался медленнее, возможно, делал это специально, чтобы она не чувствовала себя скованно.
— О, как я счастлив! — прошептал Бертрам на ухо Гардении. — Я мечтал о танце с вами. Что вы скажете, если я предложу вам улизнуть отсюда на часок-другой? Поедем в «Максим», поразвлечемся там. А потом вернемся обратно. Никто даже не обратит внимания на наше исчезновение.
Гардения покачала головой:
— Что вы! Я не могу ответить вам согласием.
— Но почему? — Бертрам удивленно изогнул бровь. — Я хоть и не настолько богат и известен, как мой кузен, но сумею о вас позаботиться, обещаю.
— А лорд Харткорт сказал, что вы мечтаете показать мне Париж, — задумчиво пробормотала Гардения.
— Верно, но при чем тут это?
— Так, ни при чем. — Гардения замолчала.
— Ну же, решайтесь, мисс Уидон! — нетерпеливо прошептал Бертрам.
— Нет, мистер Каннингхэм, тете это ужасно не понравится.
— Может, вы считаете, что я вас не достоин? Может, ждете, что вами увлечется какой-нибудь барон или герцог?
— Ничего я не жду, — категорично ответила Гардения.
— Тогда пойдемте со мной, — продолжал настаивать Бертрам. — Наденьте пальто и… Вообще-то пальто вам ни к чему.
На улице тепло, к тому же я на автомобиле.
— Вы не понимаете, — отчаянно сопротивлялась Гардения. — Тетя очень добра ко мне. Она мне доверяет. По ее мнению, мне не следует ездить на прогулки без компаньонки.
Я обязана ей подчиняться. Я ведь во всем от нее завишу.
— К тому я и клоню, — торжествующе произнес Бертрам. — Вы можете полностью освободиться от этой зависимости. Денег у меня хватит, если вы, конечно, не рассчитываете на золотые горы.
Гардении казалось, она попала на остров, где люди разговаривают на другом языке и придерживаются иных правил.
Она абсолютно не понимала, чего так усердно пытается добиться от нее Бертрам Каннингхэм. Голова у нее шла кругом, на душе было отвратительно, а щеки пылали.
— Давайте выйдем на балкон, — сказала она, останавливаясь и отстраняясь от Бертрама.
К этому моменту танцующих прибавилось. Одна из пар остановилась и заговорила с Бертрамом.
Гардения торопливо вышла на балкон.
Графа уже не было. Лорд Харткорт одиноко стоял у балюстрады, о чем-то размышляя и куря сигару.
— Хорошо потанцевали? — спросил он, увидев Гардению.
Она пожала плечами.
— Даже не знаю, что сказать… Понимаете, мистер Каннингхэм уговаривает меня поехать с ним в «Максим», а я не могу, ведь я уверена, что тете ужасно не понравилась бы эта затея. Мне нельзя самовольничать, вы согласны?
Сердце лорда Харткорта замерло от умиления. Прелестная Гардения смотрела на него чистыми глазами ребенка и ждала совета.
Внезапно между ними опять возникло нечто странное. Они неотрывно смотрели друг на друга и сознавали, что им не нужны слова.
Лорд Харткорт отвернулся первым.
— Я считаю, что вы сами должны решить, принимать вам приглашение моего кузена или нет, — сказал он.
— Я уже решила! Но мистер Каннингхэм крайне настойчив! — сообщила Гардения жалобно. — Я пытаюсь объяснить ему, что тетя очень добра ко мне и что я полностью от нее завишу и обязана делать все, чего она бы ни пожелала.
Лорд Харткорт цинично усмехнулся.
— А чего же желает ваша тетя?
Гардения не ответила. Ей вдруг вспомнились тетины слова: «Сегодня на чай к нам может прийти лорд Харткорт. Он очень порядочный, серьезный и богатый человек. Ни разу не слышала, чтобы о нем говорили как об участнике какого бы то ни было скандала. Постарайся держаться с ним учтиво и доброжелательно. Это очень важно».
— Вы не ответили, — напомнил лорд Харткорт. — Чего же хочет ваша тетя?
— Мне кажется… — Гардения на мгновение замолчала, не зная, как ей быть. Лгать она не умела, да и не видела в этом смысла. — Мне кажется, тете хочется, чтобы я скорее подружилась с вами, чем с вашим кузеном.
— Ах вот оно что! — Лорд Харткорт резким движением выбросил недокуренную сигару в сад. — Давайте все сразу выясним: я не играю в подобные игры, вам понятно?
Он решительными шагами удалился с балкона, оставив Гардению одну.
Она долго смотрела ему вслед, ничего не понимая, терзаясь мыслью, что ей не следовало быть с ним настолько правдивой. Он ушел, не сказав ни слова на прощание, поступив ужасно грубо.
Невыносимое чувство одиночества сковало ее сердце. Ей стало очень страшно, к глазам подступили горячие слезы.
Лорд Харткорт вышел в холл и попросил подогнать автомобиль.
«Какая нелепая ситуация, — подумал он. — Итак, герцогиня намеревается выбрать для своей племянницы покровителя.
Но почему ее выбор пал именно на меня? Конечно, для такой очаровашки, как Гардения, она может найти кого-то получше, чем Берти. С другой стороны, почему бы ей не попытаться подыскать для нее человека, вращающегося в приличных кругах? Раз уж эта девочка действительно чиста и непорочна…
Или ее светлость задумала просто продать свое сокровище, причем подороже?»
Болтали, будто у герцогини масса благодетелей. Уступить одного из них племяннице она, по всей видимости, не собиралась. Однако не пожалела денег на покупку для нее роскошных нарядов.
— Я сам сяду за руль, — сказал лорд Харткорт, когда его машину подкатили прямо к дому.
Шофер учтиво приподнял фуражку и зашагал прочь.
Лорд Харткорт чувствовал, что ему необходим свежий воздух. Изобилие ароматов в главной гостиной Лили де Мабийон до сих пор преследовало, и ему хотелось как можно скорее от него избавиться.
Мысль о молодой Гардении, которую пытались втолкнуть в его объятия, вызывала в нем отвращение.
«Бедное создание, — размышлял он. — Теперь, когда я поговорил с ней на чистоту, она расскажет обо всем тетке. А та примется искать для нее кого-то другого… Интересно, не барон ли затеял эту грязную игру?»
Барона лорд Харткорт не выносил. Но периодически был вынужден сталкиваться с ним по делам дипломатической службы. Этого человека отличали хвастовство и жестокость, а еще он с невероятной небрежностью относился к представительницам слабого пола. Что могла найти в нем хотя бы одна из них, пусть даже настолько деклассированная, как герцогиня де Мабийон, лорд Харткорт был не в состоянии понять.
Он ехал и раздумывал над тем, что против своей воли стал участником невообразимо странной истории. Ему вспоминалась Гардения — то до смерти перепуганная выходкой Андрэ, то слабая и беспомощная на диване в библиотеке, куда он отнес ее на руках, то в белом платье с бриллиантами…
Было что-то непостижимое в ее больших серых глазах, в аккуратном личике, озаренном внутренним сиянием. Казалось, все, что бы она ни сказала, непременно правда.
«Все это просто смешно, — твердо сказал себе лорд Харткорт. — Эта девица, даже если и впрямь чертовски наивна, давно поняла, кто такая ее тетка. А также то, что ни одна порядочная женщина не переступает порога дома Мабийон. Наверняка она прекрасно знает, почему герцогиня так страстно желает ее дружбы со мной. Естественно, знает! Актриса! Лгунья! Но я не попадусь в их сети! Пусть даже не рассчитывают на это. У меня есть Анриэтта, она меня вполне устраивает. О чем еще может мечтать нормальный мужчина?»
Он проехал несколько миль, почти не думая о дороге. А когда очнулся от размышлений, понял, что находится уже в Буа.
Остановив автомобиль возле одного из излюбленных ресторанов, он вышел на улицу и уже собрался направиться в него, чтобы чего-нибудь выпить, но заколебался.
В ресторане было слишком много народа. Из раскрытых окон раздавался оглушительный шум. Играл оркестр, но после восхитительных мелодий «Вентуры» эта музыка казалась безобразной.
Внезапно лорд Харткорт почувствовал, что хочет увидеть Анриэтту. Что в это мгновение ему нужна лишь она.
Анриэтта не пыталась выдать себя за кого-то другого, была такой, какой могла быть.
— Des fleurs, Monsieur?
type="note" l:href="#FbAutId_19">19
— послышался откуда-то сбоку хриплый голос.
Лорд Харткорт повернул голову и увидел морщинистого цветочника с наполненной цветами корзиной.
— Non, merci, — ответил он, качая головой. Но тут же передумал. — А вообще-то продайте мне вот эти.
Он указал на белые цветы в углу корзины.
— Но они еще не уложены в букеты, Monsieur, — объяснил цветочник. — Моя дочь только что привезла их из деревни. Я продаю их по одному как украшение в петлицы.
— Я куплю их все, — сказал лорд Харткорт и протянул торговцу купюру в пять франков.
Лицо старика расплылось от радости.
Взяв букет, лорд Харткорт сел в машину и положил цветы на соседнее сиденье. И только когда вновь тронулся с места и поехал по освещенной фонарями дороге, понял, что купил гардении.
Восхитительные белые цветы с еще не отрезанными зелеными листьями потрясающе пахли.
Гардении, подумал лорд Харткорт. И его мысли вновь закрутились вокруг странного существа, появившегося в доме герцогини де Мабийон.
Он прибавил скорости, мечтая поскорее оказаться в объятиях Анриэтты. Она не ожидала его приезда, поэтому их встреча обещала быть особенно яркой. Они расстались в семь вечера.
Провожая его до двери, Анриэтта, подобно котенку, прижималась к его плечу и умоляла не уходить так рано.
Он вспоминал об этих минутах, и его сердце все больше наполнялось нежностью.
Старый бульвар, на котором стоял ее дом, тонул во мраке ночи. Было тихо и пустынно.
Лорд Харткорт оставил машину у деревьев посередине улицы, пересек тротуар и открыл парадную дверь собственным ключом. Нетерпение и легкое возбуждение изрядно подняли ему настроение.
Обычно в холле его встречала аккуратная служанка. Анриэтта всегда ждала его наверху — в экзотических нарядах или обнаженная, как, например, вчера.
Сейчас в холле никого не было, и не горели лампы, но сквозь окно из сада внутрь дома лилось серебряное сияние фонарей. Лорд Харткорт бесшумно прошел к лестнице, покрытой мягким ковром.
Он был уверен, что в спальне Анриэтты свет не выключен.
В темное время суток она никогда не гасила ночник у кровати.
Отец в качестве наказания запирал ее ребенком в шкаф, и в ней до сих пор жил панический страх темноты.
Лорд Харткорт осторожно повернул дверную ручку и вошел в спальню любовницы, держа перед собой букет гардений.
Он хотел осыпать ими ее волосы, чтобы они пропитались чудесным цветочным ароматом.
В комнате действительно горел приглушенный свет. Кровать Анриэтты у дальней стены была скрыта атласным пологом. Виднелся лишь небольшой ее кусочек, устланный кружевными подушками. На них темнели рассыпавшиеся рыжие волосы. И лежала чья-то мускулистая рука…
«.Анриэтта не одна!» — пронеслось в голове лорда Харткорта.
Прошло, наверное, несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, прежде чем Анриэтта высунула из-за полога голову и испуганно вскрикнула.
— Простите меня за вторжение, — произнес лорд Харткорт ледяным тоном, который, как всем показалось, заморозил даже воздух в комнате.
— Mon Dieu! — вскрикнула Анриэтта. — Ты сказал, что сегодня больше не придешь!
Мужчина тоже выглянул. Это был человек средних лет с сединой на висках и широкими черными бровями. Его лицо выглядело до смешного растерянным.
Лорд Харткорт саркастически улыбнулся.
— Желаю вам обоим доброй ночи!
Он вышел из комнаты, плотно закрыл за собой дверь и начал медленно спускаться по лестнице.
Анриэтта завопила — пронзительно и неприятно.
Она еще долго будет орать, мрачно ухмыляясь, подумал лорд Харткорт. Будет поносить своего любовника, обвинять его во всех своих бедах…
Он сел в машину и на бешеной скорости помчался прочь, направляясь в сторону леса, желая уехать как можно дальше от пороков и извращений Парижа.
Он злился не только на Анриэтту, но и на себя — за то, что был таким идиотом. Если бы с нею в постели лежал сейчас человек молодой и красивый, его, наверное, не терзали бы столь страшные муки. Но с Анриэттой развлекался мужчина средних лет, а это означало, что ее интересовали лишь дополнительные деньги и драгоценности.
Лорд Харткорт презирал себя за то, что связался со столь ненасытной, столь алчной, столь бессовестной хищницей, за то, что был настолько глупым, настолько наивным.
Вспомнив о чеке, который ему предстояло выписать на оплату ожерелья, он прибавил газу. Ему ничего не стоило связаться с ювелиром и сказать, что сделка не состоится, но идти наперекор своим правилам он не хотел. Это ожерелье было его подарком Анриэтте, несмотря ни на что.
«Надеюсь только, что в один прекрасный день эта чертова побрякушка ее задушит, — подумал он, стиснув зубы. — Никогда, больше никогда в жизни не стану связываться с продажными девками».
Ему вдруг стало отчетливо понятно, что любви или чего-то похожего на нее к Анриэтте он не испытывал никогда. Она восхищала его своей ослепительной красотой, но ее красота была не чем иным, как средством заполучения денег. Сейчас его сердце не разрывалось на части. Было тошно лишь от того, что он позволил так чудовищно себя одурачить.
На горизонте уже брезжил рассвет, когда лорд Харткорт повернул обратно и направился в сторону Парижа. Гнев и отчаяние, так больно опалявшие его душу некоторое время назад, постепенно остыли. На смену им пришла чудовищная усталость, и хотелось одного — добраться до кровати и забыться во сне.
«Высплюсь, а потом подумаю, как объяснить разрыв с Анриэттой друзьям, — решил он. — У них непременно возникнет масса вопросов. Но правды я им не скажу. Может, это глупо, может, по-ребячьи, но, если надо мной станут смеяться, я сойду с ума…»
Когда Елисейские поля уже остались позади, он обратил внимание на наполнявший салон машины тонкий цветочный аромат. На переднем сиденье рядом с ним лежали предназначавшиеся для Анриэтты белые гардении. По-видимому, он машинально принес их обратно.
Справа от дороги взмывали вверх и спадали вниз хрустальными переливчатыми россыпями водяные потоки больших фонтанов Place de la Concorde. В них отражались первые лучи утреннего солнца.
Лорд Харткорт приостановил машину, открыл дверцу и, собрав цветы в небрежный букет, швырнул их в фонтан.
Они с мягким плеском опустились на поверхность воды и плавно расплылись в разные стороны, повернув головки к небу, расправив зеленые листья. Лорд Харткорт заметил, что некоторые из них еще не расцвели. Нежные и беззащитные, они казались воплощением естественной красоты. И — о, проклятие! — навязчиво напоминали о Гардении.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Искушения Парижа - Картленд Барбара



Нелепый роман – героиня из ребенка вдруг становится чуть ли не асом шпионажа и умудренной опытом женщиной, герой собирается сделать ее своей любовницей и вдруг решает жениться. Начало затянуто, конец смазан: 4/10.
Искушения Парижа - Картленд БарбараЯзвочка
10.02.2011, 1.16





Честно, ни чего не поняла! От куда зялась любовь со стороны г. героя. И как можно быть такой "непонятной"со стороны г. героини. Так роман не о чём.
Искушения Парижа - Картленд БарбараНина
1.12.2015, 19.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100