Читать онлайн Искушения Парижа, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушения Парижа - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушения Парижа - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Искушения Парижа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава одиннадцатая



Поезд мчался вперед по темноте ночи, мерно стуча колесами, а герцогиня сидела на койке и рассказывала, рассказывала, рассказывала. Казалось, она разговаривает не со своей молодой племянницей, а с ровесницей, умудренной жизненным опытом женщиной. С женщиной, способной все понять — насколько странно и необычно сложилась ее судьба, какие взлеты и падения ей выпало пережить.
Гардения внимательно слушала откровения тети и с каждым часом становилась все более взрослой, превращаясь из незрелой девушки в женщину.
Рассказ герцогини не шокировал ее, но помогал понять многие из тех вещей, которые в последнее время не давали ей покоя. Она осознавала, что зачастую вела себя слишком по-детски и наивно, и удивлялась тому, насколько необычные и крутые повороты иногда принимает жизнь.
Герцогиня мысленно перенеслась в прошлое и раскладывала по полочкам события минувших дней, будто хотела расстаться с воспоминаниями — горькими и сладостными, чтобы подготовить себя к неизвестности будущего.
Порой Гардении казалось, что, исчезни она из купе, тетя даже не заметит этого и будет продолжать говорить.
Она рассказывала о том, как приехала в Париж, о первом муже, который увлек ее и вырвал из монотонности и скуки родительского дома, а впоследствии проявил себя как отъявленный негодяй и зануда.
— Но это было для меня не так важно, — сказала герцогиня. — Приехав в Париж, я вдруг поняла, что обладаю огромной силой — своей красотой. Мужчины, как только я попадалась им на глаза, теряли голову. Со мной все хотели познакомиться, добивались этого любыми способами. Меня боготворили, по мне сходили с ума. Очень скоро я стала одной из самых известных женщин Парижа.
Герцогиня сделала паузу, во время которой вновь наполнила бокал. У нее уже слегка заплетался язык, но голова оставалась ясной, а мозг отлично работал. Она рассказывала о событиях своей жизни последовательно и понятно, как будто читала книгу.
— Я прожила в Париже два года и лишь потом повстречала герцога. Он, подобно другим мужчинам, сразу пал к моим ногам и заявил, что я — само воплощение красоты. Но в отличие от остальных моих поклонников оказался истинным ценителем прекрасного, своего рода экспертом. Красотой он жил, дышал, она была его страстью, его любовью.
Герцогиня усмехнулась.
— Все считали, что я в первый же день нашего с ним знакомства стала его любовницей. И очень ошибались. Все, что герцогу было нужно, так это любоваться мной.
Она искоса взглянула на племянницу.
— Никто не поверит, но он лишь смотрел на меня. Это доставляло ему наивысшее удовольствие. Я как статуя подолгу простаивала перед ним в красивых нарядах на фоне шелков с восточными узорами или на возвышении, которое он специально для этой цели велел соорудить в главной гостиной.
— И вы соглашались на подобное? — спросила Гардения.
Герцогиня улыбнулась.
— Если говорить предельно искренне, думаю, я и сама была влюблена в свою красоту. И потом, герцогу безумно нравилось смотреть на меня, а он по отношению ко мне был так добр и щедр!
— Означает ли это… что герцог никогда не был вашим мужем… по-настоящему? — осторожно поинтересовалась Гардения, стремясь лучше понять тетю.
— Он дал мне свое имя, свой титул, свои деньги, в другом я не нуждалась. В ту пору я была, что называется, холодной женщиной. Я любила, когда мной восхищались, но никому не позволяла до себя дотрагиваться. Конечно, мужчины из кожи вон лезли, надеясь вступить со мной в близость, но я не допускала ничего подобного. Никто мне не поверит, но я ни разу не опозорила своего супруга.
Герцогиня отхлебнула бренди. И продолжила:
— Женщины, естественно, меня ненавидели. Ведь мною увлекались не только холостяки и одинокие мужчины, но и чьи-то мужья, чьи-то сыновья. — Она тяжело вздохнула и задумчиво покачала головой. — Женщины мечтали, чтобы я страдала. И вскоре утешились.
— Что произошло? — встревоженно спросила Гардения.
— Герцог скончался, — ответила герцогиня. — И я почувствовала себя настолько одинокой и несчастной, что не знала, как быть. Все дело в том, что именно в тот момент я поняла, что старею. О, если бы ты знала, как страшно терять красоту, когда вся твоя жизнь построена именно на ней! Она ускользала от меня, и я была не в состоянии ее удержать…
— Но вы и сейчас красивая! — горячо возразила Гардения, всем сердцем желая утешить тетю.
Та усмехнулась.
— Я никогда не блистала умом, но дурой тоже не была. Я видела, как грубеет и расплывается мое тело, как увядает и покрывается морщинами лицо. И страшно страдала от безысходности, поэтому и начала пить. Женщины злорадствовали и не принимали меня в своих кругах, несмотря на то что мужчины уже не ходили за мной толпами. Тогда-то мне и пришла в голову мысль устраивать для своих старых друзей вечера азартных игр. Три раза в неделю. Я всегда обожала азартные игры.
По прошествии некоторого времени к нам присоединились и молодые люди, но наши вечера проходили тихо и прилично. А потом я познакомилась с бароном.
Последнее слово она произнесла как-то по-особому, и Гардения удивленно взглянула на ее лицо. Уставшее и покрасневшее от переживаний и выпитого бренди, оно вдруг на глазах преобразилось.
— Мы встретились в пятницу вечером в «Максиме», — продолжила герцогиня. — Увидев его и обменявшись с ним всего несколькими фразами, я поняла, что это человек, которого я искала всю свою жизнь.
— Вы влюбились? — спросила Гардения, не веря собственным ушам.
— Влюбилась, — с нежностью в голосе ответила герцогиня. — Генрих не пялился на меня, как другие поклонники, и не превозносил. Твердый, решительный, сильный, этот человек всегда получает то, что ему нужно, и заставляет меня чувствовать себя так, будто ничто в жизни не имеет значения, кроме одного: я женщина, а он мужчина.
— Но, тетя Лили… — попыталась вставить слово Гардения, но тут же поняла, что герцогиня ничего не слышит. Ее глаза светились, а лицо выражало блаженство.
— Я была счастлива, очень счастлива. Только повстречав барона, я осознала, что раньше не имела ни малейшего представления о настоящей любви. Мужчин, которые так суетились из-за моей красоты, я просто презирала и даже жалела.
Они казались мне созданиями несовершенными и ущербными. Генрих же совсем на них не походил. Умный, твердый, порой жестокий и грубый, он стал для меня смыслом жизни.
— Вы были любовниками… — пробормотала Гардения. — Но ведь барон женат.
— Да, женат! — ответила герцогиня резко. — Ну и что? Я нуждалась в нем, а он нуждался во мне, нам ничто не могло помешать. Когда-нибудь, Гардения, ты сама поймешь, что наивысшее счастье для женщины — это дарить свою любовь кому-то, а не быть любимой.
— Если вы были так счастливы с бароном, зачем тогда начали устраивать эти шумные вечеринки? — спросила Гардения, пожимая плечами.
Лицо герцогини озарилось почти материнской любовью.
— Ради Генриха, — ответила она. — Согласно его представлениям, жизнь в Париже должна быть именно такой: наполненной смехом и шумом, шампанским и красивыми женщинами. Я стала устраивать вечеринки для него, ведь это не составляло для меня большого труда. Люди, желающие повеселиться, всегда находятся. Молодые шумят, мужчины любого возраста играют в азартные игры. Их я и сама обожаю. От игрового стола меня не оттянуть. Генриха, кстати, тоже.
— Наверное, для него ваши вечеринки были полезны. На них он приводил подобных Гозлину типов… — произнесла Гардения и тут же пожалела о сказанном.
Герцогиня изменилась в лице. Над ней как будто нависла тяжелая черная туча.
— Гозлин был далеко не первым, с кем Генрих сотрудничал, — сказала она, вздыхая. — Я понимала, что он меня использует, но мне было все равно. Понимаешь, Гардения, все равно! Я выполняла все, что барон от меня требовал, чтобы сделать его счастливым. Я сознавала, что приношу Франции вред, но ведь я не француженка, это служило для меня оправданием.
— Если немцы развяжут войну против Франции, то доберутся и до Англии, — произнесла Гардения.
— Нет! — с жаром возразила герцогиня. — Германия ни с кем не намеревается воевать. Кайзеру хочется одного: чтобы люди в его стране жили не хуже других, сам барон рассказал мне об этом. Почему у маленькой Англии больше военных кораблей, чем у Германии? Думаешь, это справедливо?
Гардения ничего не ответила, ясно понимая, что герцогиня как попугай повторяет слова барона, и ее ни в чем не переубедишь.
— Может ли Пьер Гозлин переложить большую часть вины на вас, тетя Лили? — спросила она. — Это крайне важно. Если доказательств, подтверждающих ваше участие в преступных махинациях, не найдут, вам лучше ни в чем не признаваться.
— Не знаю, существуют ли такие доказательства, — сказала герцогиня задумчиво. — Реальных денег я никогда ни от кого не принимала…
— Что значит «реальных денег»? — спросила Гардения. — Вы принимали что-то другое, какие-нибудь ценные вещи?
Герцогиня колебалась.
— Шиншилловую накидку! — воскликнула Гардения. — Правильно? Ее подарил вам барон?
— Нет, не барон, — поспешно ответила герцогиня. — У него не так много денег, чтобы делать мне столь роскошные подарки.
— Значит, правительство Германии, — догадалась Гардения. — О, тетя Лили, как вы могли принять этот презент?
— Генрих сказал, что я должна это сделать, — призналась герцогиня. — В противном случае меня не правильно бы поняли, это показалось бы странным, более того, бросило бы тень на него.
— Но, приняв этот подарок, вы автоматически стали частью преступной программы Германии, настоящим шпионом.
Разве вы не понимали этого раньше?
— Тогда я не думала, что Сюрте обо всем узнает; — сказала герцогиня. — Генрих утверждал, что наша деятельность ни для кого не имеет особого значения.
— И вы в это верили? — спросила Гардения. — Наверняка рассказ Пьера Гозлина показался полицейским весьма и весьма значительным.
— Боюсь, что так, — произнесла герцогиня жалобным голосом. — Я всегда ненавидела этого Гозлина, один его вид вызывал во мне отвращение. Но Генрих просил, чтобы я относилась к нему по-хорошему. Разве я могла сказать «нет»?
— Этот Гозлин был очень увлечен вами, не так ли? — тихо произнесла Гардения.
Герцогиня резко повернула голову. Ее рука дрогнула, бокал с бренди с шумом упал на пол и разбился.
— Давай не будем продолжать этот разговор! — крикнула она почти истерично. — Я не переносила этого Гозлина, но не могла отказать Генриху в чем бы то ни было, понимаешь?
— Не волнуйтесь так, тетя Лили. Нам действительно лучше не продолжать этот разговор.
Гардения убрала с пола осколки разбившегося бокала и принесла тете стакан из небольшой уборной, соединявшей их купе.
Было раннее утро, а герцогиня все продолжала делиться с племянницей воспоминаниями о прошлом. Она рассказала ей и о великом князе из России, когда-то безумно в нее влюбившемся. Он обещал подарить ей замок и столь шикарные драгоценности, которых не имеют европейские королевы, при условии, что она станет его любовницей. Он ей нравился, и они могли бы дать друг другу немало радости. Но благородное воспитание представительницы среднего класса английского общества не позволило ей принять его предложение.
— Я мечтала не о бриллиантовом ожерелье на шее, а об обручальном кольце на пальце, — сказала она. — Поэтому и ответила великому князю отказом, а герцога заставила на себе жениться.
— Но ведь ожерелья у вас тоже были, — заметила Гардения.
— Все они — ничто по сравнению с тем, что мог бы мне подарить этот русский. О, Гардения, мне невыносимо думать о том, что мои изумрудные и сапфировые украшения не со мной!
— Сейчас главное для нас — это остаться на свободе, — ответила Гардения.
Она и раньше сознавала, что герцогиня должна исчезнуть из Франции, а теперь, после того, как та открыла ей душу и поведала о своих тайнах, поняла, что если тетю Лили не рас стреляют как изменницу, то по крайней мере засадят в тюрьму на долгие годы, возможно, навсегда.
Сама же герцогиня вряд ли сознавала, что находится в крайне опасной ситуации. Она вновь и вновь заговаривала про барона, и при этом ее голос становился мягким и нежным.
— Я напишу Генриху письмо, как только приеду в Монте-Карло, — заявила она твердо. — Он приедет, и, быть может, мы устроим себе маленькие романтические каникулы. И спокойно обсудим, как нам быть.
— Думаете, барон найдет способ выйти из создавшегося положения? — спросила Гардения.
— Генрих умеет справляться с любыми трудностями! — не терпящим возражения тоном провозгласила герцогиня. — Жаль, что ему пришлось уехать из Парижа. Он так любит этот город!
Интересно, что наболтал про нас этот мерзавец Гозлин? Наверное, барона признают виновным…
— Не сомневаюсь в этом, — ответила Гардения, с трудом подавляя в себе порыв высказать свое мнение о бароне.
Герцогиня заснула, когда на горизонте уже забрезжил рассвет. Бутылка из-под бренди была пуста.
Гардения осторожно поднялась на ноги, выключила свет, перешла в свое купе и легла в постель. Но заснуть так и не смогла. Пролежала с открытыми глазами, напряженно размышляя о том, что с ними будет, если герцогиню арестуют и их вернут обратно в Париж.
— Я не оставлю тетю, что бы ни случилось, — прошептала она, обращаясь к тишине. — Буду поддерживать ее, как только смогу. Точно так же поступили бы мама и папа.
Когда небо посветлело и начало всходить солнце, она поднялась с койки, оделась и выглянула в соседнее купе. Герцогиня спала.
Гардения знала, что наиболее опасный момент настанет для них, когда они достигнут Ниццы. Там поезд должен был стоять не меньше четверти часа, там их вполне могли арестовать…
Проводник принес ей кофе.
— Если желаете, можете пройти в соседний вагон и позавтракать, Ma'm'selle, — сказал он.
— Нет, спасибо, — ответила Гардения.
Она чувствовала, что любая еда застрянет у нее в горле, и знала наверняка, что после столь огромного количества выпитого спиртного тетя тоже не пожелает ничего есть.
— Когда мы прибудем в Ниццу? — спросила она.
— Через полчаса, Ma'm'selle, — сообщил проводник и удалился.
Гардения прошла в купе герцогини и разбудила ее.
— У меня раскалывается голова, — простонала та и лишь потом открыла глаза. — Где мы? Куда мы едем? — спросила она испуганно.
— В Монте-Карло, тетя Лили. Вы не помните? — ответила Гардения.
— Ах да! Я все помню. — Веки герцогини вновь опустились. — Только бы с Генрихом все было нормально.
В ее несессере Гардения нашла таблетки, которые Ивонн, к счастью, не забыла упаковать. С их помощью через десять минут герцогиня пришла в себя.
Поднявшись с постели и взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась. И принялась наводить красоту — красить губы и ресницы, мазать лицо кремами.
В Ниццу поезд прибыл без опоздания. Гардения сидела в своем купе и боялась шелохнуться. С платформы до нее доносился типичный для всех вокзалов шум, по коридору туда и сюда заходили люди, кто-то звал носильщиков. Прошло пять минут, и жуткое напряжение, в котором пребывала Гардения, начало постепенно спадать.
Если бы тетю планировали ссадить здесь с поезда, думала она, то полиция приехала бы на вокзал еще до его прибытия.
Когда пятнадцать минут истекли и поезд тронулся с места, Гардения глубоко вздохнула, медленно поднялась с койки и раздвинула шторы на окне.
Картина, открывшаяся ее взору, очаровывала невиданной красотой. Ярко светило солнце, а море было настолько синим, что захватывало дух. Мимо проплывали виллы с садами, полными бугенвиллий, апельсиновые и лимонные сады, у берега плескались детишки, а чуть дальше по водной глади плавно скользили лодочки с белоснежными парусами.
Гардения перешла в купе тети и воскликнула:
— Никогда не думала, что Ницца настолько прекрасна!
Герцогиня не ответила. Заговорила лишь тогда, когда покончила с приведением лица в порядок.
— Выгляжу я, конечно, как ведьма, — пробормотала она. — Но сейчас для нас важно лишь одно: чтобы люди в Монте-Карло ничего не узнали о нашей беде. Будь осторожна, Гардения, никому не рассказывай, почему мы уехали из Парижа.
— Конечно, тетя Лили, — ответила Гардения. — Об этом можете не беспокоиться.
— Я никогда не появлялась в Монте-Карло в это время года.
Сезон заканчивается. Надо что-то придумать, чтобы объяснить окружающим наш приезд. — Она помолчала. — Сделаем вид, будто я только что оправилась после какого-нибудь недуга… Нет!
О моей болезни всем бы было известно. Лучше скажем, что недавно переболела ты. Да, этот вариант мне нравится!
Гардения хотела спросить, настолько ли это важно, но промолчала, подумав, что тете будет полезно пытаться вести себя как ни в чем не бывало.
Рано или поздно люди все равно узнают о случившемся, подумала она с содроганием. А может, и не узнают. Ведь речь идет о деле государственной важности, не исключено, что его не станут предавать огласке. Со временем о Пьере Гозлине забудут. А тете уже никогда не вернуться во Францию.
— Тетя Лили, вы уверены, что не владеете ничем за пределами Франции? Имуществом, ценными бумагами? — спросила она. — Вчера мы уже разговаривали об этом, но вы были слишком утомлены, могли о чем-то просто не вспомнить.
Герцогиня категорично покачала головой., — Мой муж вкладывал все свои деньги только во Франции.
— На что же мы будем жить?
Герцогиня на мгновение погрустнела. Но тут же ожила.
— Не волнуйся об этом. Барон все уладит. Мы должны на это надеяться, Гардения, и доверять ему. В конце концов, если вопрос встанет ребром, я обращусь к правительству Германии.
Я никогда не принимала от него денег, только шиншилловую накидку, соболей и бриллиантовое ожерелье. Германия — моя должница.
Гардения ничего не ответила, хотя догадывалась, что правительству Германии больше нет дела до ее тети, ведь теперь она ничем не могла быть для него полезной. Произносить это вслух сейчас не следовало.
Достигнув границы, поезд остановился. Французский таможенник бегло просмотрел их паспорта и направился дальше. Гардении показалось, у нее с сердца упал тяжелый камень.
Через несколько минут поезд продолжил свой путь и вскоре прибыл в Монте-Карло.
С вокзала до «Отеля де Пари» они ехали на огромном роскошном автомобиле. Управляющий отеля встретил их радушной улыбкой. Создавалось такое впечатление, что он неподдельно счастлив появлению герцогини.
— Мадам, какая приятная неожиданность! — воскликнул он. — Наверное, произошло какое-то недоразумение, но мы не получали предупреждения о вашем приезде.
— Как? Вы не получили моей телеграммы? — спросила герцогиня, изумленно изгибая бровь.
— Нет, мадам, — ответил управляющий.
— По возвращении домой я лишу своего секретаря трети заработной платы! Перед самым отъездом я попросила его отбить вам телеграмму! Мы собрались приехать к вам весьма и весьма неожиданно, мсье Блок. Дело в том, что в последние дни моей племяннице сильно нездоровилось. — Герцогиня кивнула на Гардению. — Наверное, подхватила какую-то инфекцию, Я решила, что нам следует срочно отправляться в Монте-Карло. Ничто не поправляет здоровье так, как морской климат.
— Совершенно верно, мадам, — подтвердил мсье Блок. — К счастью, ваш любимый номер-люкс свободен.
Гардения шепнула тете на ухо, что им вовсе не нужен люкс.
У них было совсем мало денег.
Герцогиня проигнорировала ее слова.
— Это просто замечательно, мсье Блок! Я обожаю открывающиеся из его окон виды на море. А еще люблю завтракать на балконе, — пропела она сладким голосом.
— Позвольте проводить вас, мадам, — галантно предложил управляющий. — Если что-то вдруг придется вам не по вкусу, немедленно сообщайте.
Через несколько минут герцогиня и Гардения остались вдвоем в огромном номере с видом на море. Обстановка гостиной, спальни и небольшой комнаты, в которой поселилась Гардения, потрясала роскошью.
Герцогиня вызвала официанта.
— Я истощена, Гардения, — вымолвила она, опускаясь на один из обитых атласом стульев. — Думаю, нам следует выпить шампанского.
— О нет, тетя! — вскрикнула Гардения. — У нас осталось всего несколько сотен франков. Не понимаю, чем вы планируете расплачиваться за проживание в этом номере. Наверняка он баснословно дорогой!
— Не суетись, детка! — Герцогиня небрежно махнула рукой. — Я сейчас же напишу барону. Даже отобью ему телеграмму, если уж ты так нервничаешь. Подай мне бланк с письменного стола и достань из моего несессера записную книжку в черном кожаном переплете. В ней записан домашний адрес барона, а также изобретенные им кодовые знаки для общения со мной.
— А это не опасно? — встревоженно спросила Гардения.
— Нисколько! — с некоторым раздражением ответила герцогиня. — Мы давно переписываемся с бароном, применяя этот метод. Его жена слишком ревнива. Он подозревает, что она читает все адресованные ему письма и, естественно, телеграммы. Но о нашей связи до сих пор не догадалась, можешь себе представить? — Она рассмеялась. — Глупая женщина!
Когда текст был написан, Гардения спустилась вниз, чтобы отдать заполненный бланк консьержу.
Тот пообещал, что отправит телеграмму незамедлительно.
Вернувшись в комнату. Гардения увидела, что тетя раздевается.
— Ты должна мне помочь, дорогая, — заявила она. — Мне очень не хватает Ивонн. Я собираюсь принять ванну. Потом мы спустимся вниз и позавтракаем.
— Может, вам лучше сначала отдохнуть? — спросила Гардения.
— После, — решительно ответила герцогиня. — Сначала нам надо поесть. А вечером мы пойдем в казино. Наверное, для тебя это явится своего рода потрясением, но мне необходимо развлечься. А для этого нельзя придумать ничего более подходящего, чем азартные игры.
— Но, тетя Лили… У нас совсем мало денег! Мы не можем себе позволить поход в казино, — сказала Гардения, испуганно хлопая глазами.
— Чепуха! — отрезала герцогиня. — Сколько у нас осталось?
Гардения достала из сумочки оставшиеся деньги и пересчитала их. Потом — еще раз.
— Меньше, чем я думала, — произнесла она с убитым видом. — Я расплатилась в поезде за еду и бренди и… Даже не знаю, как произнести вслух эту цифру… Двести восемь франков…
— Что? Должно было остаться больше! — заявила герцогиня раздраженно.
— Но это все, что у нас есть… — пролепетала Гардения.
На мгновение лицо герцогини сделалось озадаченным. Но через пару секунд она прошла к чемоданчику с драгоценностями и извлекла из него браслет.
— Возьми это и сходи в ювелирный магазин, расположенный напротив отеля, — велела она. — Скажи, что хочешь видеть мсье Жака. Ему объясни, что тебя послала я. А также что мы собрались в дорогу неожиданно и что у меня не было времени на открытие аккредитивов. Сообщи, что мы приехали сюда по причине болезни. Этот человек никогда не задает лишних вопросов, он слишком хорошо воспитан. Скажи, что я хотела бы занять у него пять тысяч франков, и отдай этот браслет.
Гардения чувствовала себя ужасно неловко и с удовольствием отказалась бы выполнять просьбу тети, но расстраивать ее ужасно не хотела. К тому же они сильно нуждались в деньгах, а пять тысяч франков представлялись ей огромной суммой.
Она отнесла браслет в свою комнату и распаковала тетины вещи. Как выяснилось, Ивонн действительно собрала далеко не все, что требовалось. Но сообщать об этом тете до поры до времени не следовало. Она могла тут же воспылать желанием купить все, чего ей не хватало.
На одевание герцогини после ванны — подбор платья, шляпы, туфлей, перчаток, сумки — ушло немало времени. Когда же с этим было покончено и Гардения сказала, что тоже хотела бы переодеться, она недовольно поморщилась.
— Нам нужна служанка! — объявила она. — Я попрошу мсье Блока, чтобы он подыскал нам подходящую девушку. Не понимаю, почему ты самостоятельно распаковала вещи. Могла бы вызвать горничную.
— Конечно, могла бы, — ответила Гардения. — Но Ивонн упаковывала чемоданы в такой спешке, что все лежало Как попало. Я подумала, что горничная удивится, увидев, как уложены ваши вещи.
— Какая же ты предусмотрительная, девочка моя! — произнесла герцогиня, прижимая руки к груди. — Я очень счастлива, что ты со мной.
— Правда? — спросила Гардения, обрадовавшись.
— Конечно, правда, — ответила герцогиня устало. — Все, что произошло, — страшный удар для меня, детка. Но, думаю, ты понимаешь: я обязана не показывать вида, что страдаю.
Никто не должен знать о моей беде. Барон сказал бы сейчас то же самое. Он считает, что сохранять внешнее спокойствие при любых обстоятельствах — крайне важно.
— Он был бы горд, если бы увидел, как вы держитесь, — сказала Гардения. — Вчера я думала, что вы впадете в депрессию.
— Нет! — Герцогиня гордо приподняла голову. — Я далеко не слабачка!
Она вылила в бокал остатки шампанского и залпом выпила его.
— Поторопись, Гардения, поторопись! Пока ты переодеваешься, я спущусь вниз и выясню, кто из моих друзей здесь присутствует. Сейчас конец сезона, людей не так много, но некоторые приезжают сюда и в это время года. Только не задерживайся. Я хочу, чтобы ты поскорее увидела здешнюю столовую. Ее оформили так потрясающе в прошлом году перед приездом короля Эдуарда.
Гардения целый день была вынуждена куда-то торопиться.
После ленча она отправилась с герцогиней на прогулку, потом помогла ей раздеться и улечься в постель, а после направилась к ювелиру.
Все прошло гораздо более приятно, чем можно было ожидать. Мсье Жак, услышав имя герцогини де Мабийон, расплылся в милой улыбке.
— Говорите, ее светлость просит пять тысяч франков? Скажу откровенно, кому угодно другому мы не рискнули бы дать столь большую сумму. Даже если бы нам оставили настолько же дорогостоящий браслет. Но герцогиня — наш очень ценный клиент, и мы готовы пойти ей навстречу. Надеюсь, через несколько дней она уладит все свои банковские дела.
— Мы выехали из Парижа очень неожиданно, — объяснила Гардения. — В тот момент все банки были закрыты.
— Я все понимаю, — ответил ювелир.
Он положил несколько банкнот в конверт и протянул его Гардении.
Мысленно благодаря Бога за то, что все складывается не так уж и плохо, она поспешила назад в отель.
Герцогиня еще спала. Гардения прошла в свою комнату и наконец-то легла в кровать, чувствуя себя до смерти уставшей.
Ей показалось, что она едва закрыла глаза, как в дверь постучали.
— Ее светлость желает видеть вас, Ma'm'selle, — сообщила горничная.
Герцогиня сидела в постели.
— Ну как, дал тебе Жак деньги? — спросила она оживленно.
— Да, тетя Лили, — ответила Гардения и протянула конверт.
— Пять тысяч франков, — произнесла герцогиня медленно. — Не так и много, но лучше, чем ничего!
— Конечно, если за этот номер нам придется заплатить… — начала Гардения.
— Прошу тебя, не надо паниковать! — перебила ее герцогиня. — По-моему, ты слишком много думаешь о деньгах. Все будет в порядке, поверь. Как только барон получит мою телеграмму, сразу приедет. В худшем случае, понимая, в каком я положении, перешлет мне кругленькую сумму.
Гардении оставалось лишь надеяться, что тетя правильно оценивает ситуацию.
— Ты знаешь, который сейчас час? — спросила герцогиня. — Семь вечера! Надень лучшее платье, Гардения. Очень важно, чтобы ты произвела на окружающих хорошее впечатление. Казино посещают элегантные и богатые люди. Что касается меня, я пойду в черном платье с блестками. Я видела, что Ивонн его упаковывала. Надеюсь, она не забыла положить к нему и эгретку.
Эгретки нигде не оказалось. И герцогине пришлось украсить волосы «райской птицей». К платью она тоже отлично подходила. Гардения не могла не признать, что тетя выглядит великолепно, когда та, полностью собравшись, в последний раз подошла к зеркалу. На ее шее блестело ожерелье из бриллиантов, а платье прекрасно сидело на фигуре, скрывая недостатки.
— Зря я отдала тот браслет мсье Жаку, — сказала она, хмуря брови. — Деньги он дал бы мне и без него. Хотя у меня есть Другой браслет, который, кстати, лучше подойдет к лайковым перчаткам.
Гардения собиралась впопыхах. Она надела великолепное платье из бледно-зеленого шифона, расшитое цветами, а из украшений выбрала лишь брошь в виде букетика роз.
Подойдя к огромному зеркалу в раме из красного дерева, она взглянула на свое отражение и впервые почувствовала, как удушающей волной ее захлестывает личное несчастье. Больше суток ей приходилось заниматься лишь проблемами тети. Целую ночь она сидела рядом с ней и слушала историю ее жизни.
И только сейчас вспомнила о своей собственной трагедии. Быть красивой в чудесном платье от Ворта не имело смысла, ведь лорд Харткорт не мог ее видеть.
«Я больше никогда не услышу его голос, не почувствую руками тепло его рук», — подумала она, и у нее все похолодело внутри, Рана в сердце, о которой на некоторое время пришлось позабыть, разболелась с ужасающей силой. И очень захотелось плакать.
Она с удовольствием возненавидела бы лорда Харткорта, но не могла поселить в переполненной любовью душе и капли ненависти.
Неожиданно ей стало понятно, что их разделяет огромная пропасть. Теперь, когда тетя обо многом ей рассказала, все стало на свои места. В ее памяти неожиданно всплыли брошенные какой-то женщиной слова на одной из тетиных вечеринок: «Разве вы не знаете, что Лили де Мабийон — королева demi-Парижа?»
Королева demi-Парижа — повторила про себя Гардения. То есть королева demi-monde. Полусвет и светское общества — два отдельных мира. Единственная связь между ними — мужчины, которые имеют право появляться и там, и там. Что касается женщин, для них установлены строгие рамки. И выходить за пределы этих рамок им не разрешено.
Только теперь благодаря приобретенной за прошлую ночь зрелости Гардения поняла, что так настойчиво пытались ей сказать люди, А еще то, что лорд Харткорт воспринимал ее как составную часть дома Мабийон, дома, на порог которого не ступала нога приличных женщин…
До встречи с бароном тетя общалась и с достойными людьми, подумала Гардения. Они ее не любили и желали ей зла, и все же до поры до времени она принадлежала к их кругу. А когда по милости барона ее дом превратился в балаган — ему это не только нравилось, но для осуществления своих грязных шпионских дел было еще и чрезвычайно удобно, — тогда она окончательно и бесповоротно скатилась вниз. Лили де Мабийон, несмотря на ее титул, единогласно переместили в разряд женщины demi-monde.
Теперь Гардения прекрасно понимала поведение лорда Харткорта, тем не менее вспоминая их поход в ресторанчик на берегу Сены, чувствовала себя отвратительно — у нее начинала кружиться голова, а желудок сводило от приступа тошноты.
«Сейчас я не должна тонуть в своем горе, поразмыслю обо всем позднее, — решила она. — Поплачу об утраченной любви к человеку, с которым была знакома так недолго, подумаю, как мне жить в одиночестве. Но это потом. А сейчас мне следует заботиться о тете и надеяться на то, чтобы барон и в самом деле оказался таким, каким она его описывает».
Взгляды всех присутствовавших в зале устремились на двух женщин, когда они вошли в игорный зал казино.
Гардения не могла не отметить, что мужчины, стоявшие вокруг столов — молодые и в солидном возрасте, — приветствовали ее тетю с искренней радостью.
— Боже мой! Сейчас начнется настоящее веселье! — воскликнул один из них, человек средних лет. Герцогиня легонько шлепнула его по щеке и только после этого представила племяннице.
Прежде чем Гардения успела сообразить; что происходит, ее тетя устремилась к тому столу, за которым играли в Cheminde-Fer, села за него и достала из сумочки хрустящие банкноты, любезно предоставленные мсье Жаком.
— Тетя Лили, — прошептала ей на ухо Гардения, подбежав к столу за ней следом.
Герцогиня отмахнулась от нее.
— Не отвлекай меня, детка. Я терпеть не могу, когда во время игры кто-то пристает ко мне с разговорами. Пойди поищи себе какого-нибудь приличного молодого человека и попроси его чем-нибудь тебя угостить. Кстати, я смертельно хочу шампанского!
Несколько мужчин мгновенно поднесли столик и поставили его рядом с герцогиней. На него через несколько секунд водрузили ведерко со льдом и бутылкой шампанского.
Гардения медленно побрела прочь. Ей казалось, наблюдать за игрой тети будет для нее невыносимым занятием. Подойдя к соседнему столу, она обвела невидящим взглядом толпу игравших в рулетку людей и, как будто под воздействием какого-то заклинания, вернулась к герцогине.
Та выигрывала: столбик ее фишек немного подрос.
Но впоследствии стал с катастрофической скоростью уменьшаться. А потом и вовсе исчез.
Герцогиня опять достала из сумочки деньги. Гардения с ужасом заметила, что это были те последние купюры, которые оставались от денег, выданных ей мсье Груазом.
Она страстно желала остановить тетю, но знала, что та просто не услышит ее слов.
Герцогиня весело смеялась, поворачиваясь к мужчинам то справа, то слева от нее, обмениваясь с ними какими-то шутками.
Гардения сложила вместе ладони и принялась безмолвно молиться. Если тетя проиграла бы и эти деньги, у них не осталось бы абсолютно ничего.
Герцогиня заказала еще шампанского.
Люди, толпившиеся у стола, напряглись и заволновались.
Гардении казалось, что это волнение можно ощутить руками, настолько интенсивным оно было.
— Banco, — сказала герцогиня.
Гардения не знала правил игры, но понимала, что тетя сражается с темноволосым греком средних лет. Люди подались вперед и замерли.
Гардения догадалась, почему вдруг стало так тихо: рядом с греком лежала куча купюр, рядом с ее тетей — ничего. Все ждали исхода этой безумной схватки.
Герцогиня вновь открыла сумочку, но, увидев, что в ней больше нет денег, поднялась на ноги, неожиданно грациозным жестом сняла с шеи ожерелье и швырнула его на стол.
— Двадцать тысяч франков! — крикнула она.
Толпа ахнула.
Грек кивнул.
— Как пожелаете, мадам.
Он взял карты с лотка — две для себя, две для герцогини.
Она поднесла свои прямо к лицу.
Грек показал всем, что выпало ему.
— Chinq a la banque! — крикнул крупье.
— Грек взял еще карту.
— Neuf a la banque! — объявил крупье абсолютно бесстрастно.
Герцогиня, слегка пошатываясь, поднялась на ноги и бросила на стол карты.
Ее светлость проиграла.
Она медленно развернулась и неуверенной походкой слепца поплелась к выходу.
Гардения последовала за ней.
Тетя Лили проиграла. Они обе проиграли!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Искушения Парижа - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Искушения Парижа - Картленд Барбара



Нелепый роман – героиня из ребенка вдруг становится чуть ли не асом шпионажа и умудренной опытом женщиной, герой собирается сделать ее своей любовницей и вдруг решает жениться. Начало затянуто, конец смазан: 4/10.
Искушения Парижа - Картленд БарбараЯзвочка
10.02.2011, 1.16





Честно, ни чего не поняла! От куда зялась любовь со стороны г. героя. И как можно быть такой "непонятной"со стороны г. героини. Так роман не о чём.
Искушения Парижа - Картленд БарбараНина
1.12.2015, 19.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100