Читать онлайн Исчезнувшая невеста, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Исчезнувшая невеста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Герцог проснулся в крайне дурном расположении духа.
Няня-шотландка сказала бы, что ему «черный черт сел на плечо».
Слуга, очевидно, повинуясь указаниям мистера Данблейна, положил перед ним шотландский костюм, сшитый в Лондоне.
Герцог даже не примерял этот костюм — попросил портного, чтобы все было сделано как следует, и тут же об этом забыл.
Однако портной оказался человеком добросовестным и сшил парадный костюм вождя шотландского клана по всем правилам.
Выйдя из ванной, герцог хмуро разглядывал клетчатые штаны, какие надевает, отправляясь на верховую прогулку, вождь вместо традиционного килта.
Кроме штанов, здесь были полотняная рубаха, клетчатая куртка и клетчатый плед цветов клана Макнарнов с серебряной брошью на левом плече.
При одном воспоминании об этом в глазах у герцога потемнело.
Его отец часто носил такой костюм… И вдруг он взорвался.
— Уберите все это! — резко приказал он. — Я оденусь, как джентльмен, каким был до сих пор и каким надеюсь остаться!
Спускаясь к завтраку, он заметил, что одетые в клетчатые килты слуги смотрят на него с недоумением.
Но это еще больше укрепило в герцоге решимость не подчиняться нелепым, давно отжившим свой век обычаям.
— Уильям, чем ты собираешься сегодня заняться? — обратился он к лорду Хинчли нарочито небрежным тоном, словно ничего не заметив.
— Лучше не спрашивай, а то умрешь от зависти, — отозвался лорд Хинчли. — Буду удить рыбу.
Герцог не ответил, тогда лорд Хинчли продолжал:
— Данблейн говорит, что эта река поблизости от замка изобилует лососем. А завтра, если ты не возражаешь, я хотел бы поближе познакомиться со знаменитыми шотландскими куропатками.
Герцог с удовольствием тоже отправился бы на охоту или рыбалку. Понятно, что намерения приятеля не улучшили его настроения, а только вызвали зависть.
Он ел рассеянно, хотя завтрак, к его удивлению, приправленному некоторым разочарованием, оказался очень неплох.
Герцог уже заканчивал с форелью, когда в столовую вошел его племянник Джейми.
Вчера вечером, по приезде, герцог едва успел бросить взгляд на мальчика — теперь же вгляделся в него более пристально. К его удивлению, Джейми был рыжеволос и голубоглаз.
Откуда взялись у Макнарна фамильные черты клана Кемпбеллов? Впрочем, герцог тут же вспомнил, что к этому клану принадлежала бабушка Джейми с отцовской стороны.
Войдя, юный Джейми старательно поклонился сперва герцогу, потом лорду Хинчли.
— Доброе утро, Джейми, — небрежно поздоровался герцог.
— Вовсе не доброе! — горячо ответил Джейми. — Джинни говорит, что мне сегодня надо ехать с вами, чтобы побить Килкрейгов, а мистер Данблейн говорит, что я еще маленький!
— Я не собираюсь бить Килкрейгов, — ответил герцог, — так что Джинни — уж не знаю, кто она такая, — ошибается.
— Но они — наши враги! — настаивал Джейми. — Вы — вождь Макнарнов и будете драться с ними, а я, ваш близкий родственник, должен быть с вами!
Герцог нетерпеливо вздохнул.
Здесь даже ребенок пропитан варварскими понятиями о чести! Ему всего шесть лет, но он знает, что родственники в бою идут рядом с вождем, в то время как остальные члены клана держатся позади.
— Запомни то, что я сейчас скажу! — твердо произнес он. — Я не воюю и не собираюсь воевать с Килкрейгами. Все эти племенные распри в наше время просто нелепы! Мы — соседи и должны научиться жить в мире.
— В мире с Килкрейгами?! — возмущенно воскликнул мальчик. — Ас Маклаудами?
— И с ними тоже! — твердо ответил герцог и вновь занялся завтраком.
Он заметил, что маленький племянник не отводит от него взгляда, и в его глазах отражается недоумение, смешанное с презрением.
«Надо будет серьезно поговорить с мальчуганом, — сказал себе герцог. — Но не сегодня, когда у меня и без того хлопот по горло!»
А Джейми все это утро был непривычно молчалив и задумчив.


После завтрака герцог отправился в путь. Как и предсказывал мистер Данблейн, позади него выстроилась целая процессия конных и вооруженных членов клана. Герцог знал, что в былые времена они шли пешком, а волынщик укреплял их дух и призывал к стойкости походным маршем Макнарнов.
Герцог от души радовался, что те времена миновали — ведь до замка Килкрейгов было добрых два часа конного пути! Кроме того, кажется, количество его спутников напрямую зависело от количества хороших лошадей в конюшне, а герцог полагал, что чем меньше их будет, тем лучше.
Впрочем, грустно заметил себе герцог, их все равно больше чем достаточно! И на лицах у всех воинственное выражение, показывающее, что они, как и Джейми, готовы сражаться со старинным врагом.
Герцог, однако, собирался только выручить Торквила — и, если удастся, наладить между кланами дружеские отношения, чтобы предотвратить подобные случаи в будущем.
Что же касается Маклаудов — это совсем другое дело.
Земли Макнарнов простирались далеко на запад. Между ними и морем располагались кланы, либо столь малочисленные, что не представляли никакой реальной силы, либо давно породнившиеся с Макнарнами, что означало вечную дружбу и союз.
И лишь Маклауды, дикий, свирепый и необузданный клан, из века в век оставались для всех соседей жестокими и кровожадными врагами.
Маклауды, как и Килкрейги, граничили с Макнарнами с запада; но если последние были, можно сказать, врагами почтенными и уважаемыми, то преступления Маклаудов не могли вызвать к ним никаких иных чувств, кроме ненависти и отвращения.
«Взгляни на змею — увидишь Маклауда!»— говорили горцы. Ходила и другая, еще более резкая поговорка:
«В аду всех чертей зовут Маклаудами!»
Двенадцать лет герцог ничего не слышал о Маклаудах. «Интересно, — подумал он, — неужели и они за это время совсем не изменились?»
Вот кого действительно стоило бы судить за воровство скота! И не случайное, не в порядке мальчишеской шалости, а хладнокровное и злонамеренное.
День был солнечным и жарким. Дул легкий ветерок, принося с собой благоухание вереска, и его лилово-пурпурные заросли казались герцогу гораздо красивее, чем это сохранилось в его воспоминаниях.
Благодаря обильным дождям реки не обмелели, как часто случалось летом, и герцог не сомневался, что лорд Хинчли наловит достаточно лососей.
Как жаль, что он не может присоединиться к своему другу в этом приятном и полезном занятии, а вместо этого вынужден тратить время и силы на визит к незнакомому человеку — да еще в незавидном положении просителя!
Но герцог уверял себя, что Килкрейг, конечно, прислушается к голосу разума и не станет обращаться в суд из-за проказ подростка.
Герцог заплатит ему полную цену украденного скота, может быть, даже с прибавкой, и ссора затихнет сама собой.
— Один бог знает, почему Данблейн не мог уладить все это сам! — проворчал герцог сквозь зубы.
Но тут же вспомнил, что это бы противоречило местным законам. Дела, касающиеся чести клана, могут обсуждать только вождь с вождем. У Данблейна же нет никакого авторитета, кроме многолетней близости к семье Макнарнов.
Мысли герцога вновь вернулись к положению вождя.
Невозможно было не заметить то почтение, почти благоговение, с каким слуга подсадил его светлость на лошадь. Оруженосцы же приветствовали своего нового хозяина с искренним восторгом.
У ворот герцога провожали едва ли не все местные жители: женщины делали неуклюжие реверансы, мужчины кланялись.
Герцог вспомнил, как однажды, еще мальчиком, — примерно в возрасте Джейми, — спросил у отца:
— Папа, почему они тебя так любят?
— Я — их вождь, — просто ответил отец.
— А что значит «вождь»? — продолжал расспросы мальчик.
Отец заговорил тихо и задумчиво, словно обращаясь к самому себе:
— Среди горцев любовь к вождю и повиновение ему до самой смерти почитаются высшей добродетелью. Если им предложат выбор между вождем и правительством, королем, даже самим богом — они останутся верны вождю. Он — их король и их бог, и нет у них властелина, кроме него.
Герцог повторил про себя эти отцовские слова и подумал, что, наверно, нигде в мире не найти такого искреннего беспрекословного повиновения — причем не столько самому человеку, сколько тому, что стоит за ним.
Бог свидетель, его отец вовсе не заслуживал такого поклонения, однако вокруг его головы сиял нимб власти, прошедшей через много веков, и этого было достаточно.
От всех этих размышлений герцогу стало как-то не по себе.
«Чем скорее я вернусь к нормальной цивилизованной жизни, тем лучше!»— раздраженно подумал он.
Еще в Лондоне герцог решил, что вернется в Англию вместе с королем на «Ройял Джордже».
Он не сомневался, что Его Величество с радостью примет его на борт своего роскошного комфортабельного судна. Плавание будет веселым и приятным, они вместе вдоволь посмеются над шотландскими дикарями!
Король, как показалось герцогу, отнесся к визиту очень серьезно.
Он с восторгом говорил о Шотландии, к удивлению приближенных, опасавшихся, что первое же столкновение с действительностью развеет его мечты.
Но, когда Георг Четвертый принимал решение, немного находилось смельчаков, отваживающихся ему перечить. И Эдинбург начал готовиться к встрече монарха.
«Представляю себе, — подумал герцог, — какая там сейчас царит суматоха!» Нет, ни за какие блага мира он не пожелал бы сейчас оказаться в Эдинбурге.


Дорога заняла больше двух часов, и герцог умирал от жажды, когда впереди наконец показался замок Килкрейг.
Герцог никогда прежде здесь не бывал. Теперь он видел, что родовое гнездо Килкрейгов совсем не похоже на его собственное.
Замок стоял на вершине холма, так что враг не смог бы подкрасться к нему незамеченным. В суровых каменных стенах и узких окнах, во всей его громаде было что-то мрачное и величественное.
В памяти герцога всплыли многочисленные страшные истории о Килкрейгах, которые он слышал еще мальчишкой.
Говорили, что в стенах замка водятся злые духи; что свирепые предки нынешних Килкрейгов, не в силах обрести покой за гробом, бродят по замку бестелесными призраками. Чаще всего вспоминали некоего Килкрейга, который будто бы занимался черной магией и для своих опытов похищал и убивал детей.
Сам герцог не верил этим сказкам даже в детстве; но теперь, глядя на мрачный, суровый замок, он понимал, как возникали подобные истории.
В этом таинственном на вид здании было что-то, вызывающее самый бурный полет фантазии — тем более у людей, привыкших верить в привидения, черную магию и прочую чушь.
Сам герцог не особенно увлекался богатой кельтской мифологией — всеми этими великанами, ведьмами, непобедимыми воинами, озерными чудовищами, вещими птицами, говорящими камнями и поющими деревьями.
На Юге, где почти все знакомые герцога думали только о своем удовольствии, о любой вере принято было говорить со снисходительной усмешкой.
Положение обязывало короля посещать церковную службу, но герцог и его приятели проводили воскресенье так же шумно и беззаботно, как и все остальные дни.
До замка оставалось около мили, когда мистер Данблейн остановил коня.
— Здесь, — произнес он, понизив голос, — все, кроме вас, сойдут с коней.
— Почему? — удивился герцог.
— Килкрейг, как и ваш отец, весьма привержен традициям.
Герцог собирался послать Килкрейга ко всем чертям, но вовремя вспомнил, что едет сюда для примирения. Глупо злить старика еще до начала встречи.
— Делайте, как знаете, Данблейн, — коротко ответил он и поскакал вперед.
Однако он заметил, что лошади оруженосцев остались на попечение нескольких конюхов, а сами мужчины пошли вслед за ним пешком.
Впереди всех шел Данблейн — неизменный телохранитель вождя. Рядом с ним должны были идти родичи, но Джейми был слишком мал, а Торквил томился в какой-нибудь из мрачных башен замка.
Следом занимал свое место бард — старик, которого герцог помнил еще со времен отца.
Должность барда передавалась по наследству вместе с земельным наделом. У горцев не было письменной истории — память о человеке и его добрая слава держались только на устном мастерстве барда.
«Интересно, — подумал герцог, — что скажут после смерти обо мне?» Впрочем, едва ли его поведение вдохновит барда на героическую песнь.
Следом за бардом шествовал волынщик. Сейчас он заиграл боевой марш клана Макнарнов — мелодию, под которую Макнарны шли и в бой, и, когда приходил срок, отправлялись на родовое кладбище.
Место за волынщиком исторически предназначалось бладиру — так называемому голосу вождя, красноречивому оратору, хранящему в памяти самые разнообразные прецеденты.
Но он был здесь не нужен — герцог намеревался разговаривать с Килкрейгом сам и не допустил бы, чтобы кто-то вмешивался в его дела.
За всеми этими должностными лицами полагалось следовать пажу — юноше, несущему меч и щит вождя, а далее — свите из нескольких десятков мечников, алебардщиков, стрелков из лука и мушкета.
Клан, принимающий у себя чужого вождя, обязан был найти для всей этой дикой и зачастую необузданной орды кров и угощение.
Приняв хлеб-соль от другого клана, воины уже не имели права обнажать оружие, пока не уйдут с его земель. Законы гостеприимства были священны: нарушать их осмеливались лишь отщепенцы вроде Маклаудов.
Процессия приблизилась к замку, и герцог увидел, что его ждут.
У ворот выстроились члены клана Килкрейгов. Многие из них, к удивлению герцога, были одеты в тартаны.
Герцог знал, что в 1799 году, после многих лет запретов и преследований, шотландцы вновь получили разрешение носить национальную ткань; но на Юге говорили, что долгие годы угнетения убили в горном народе память о старинных обычаях.
Однако сейчас герцог ни на ком не замечал тех безликих серых костюмов, что носили шотландцы во время преследований.
Может быть, зря он не послушал мистера Данблейна и не явился перед ними во всем великолепии вождя?
Но герцог сердито оборвал свои мысли. Ему нет дела до того, что подумает о нем старый Килкрейг или кто угодно еще!
Пусть принимают его таким, как есть, — или катятся к черту!
Во дворе замка герцога ждала безукоризненно вежливая, хотя и несколько натянутая встреча. Представительный дворецкий в юбке и куртке с серебряными пуговицами провел его по винтовой каменной лестнице, не покрытой ковром, на второй этаж.
Герцог понял, что его ведут в покои вождя.
Его собственные покои, переделанные и обставленные знаменитым Уильямом Адамом, были одним из самых блестящих и изысканных помещений в замке.
Однако, едва войдя в покои Килкрейга, герцог понял: они не сильно изменились с тех суровых времен, когда на башнях замка дежурили лучники, зорко высматривая врага.
Каменный пол был покрыт шкурами зверей, а грубая мебель из неполированного дуба, без сомнения, могла бы рассказать немало удивительных историй о своих многочисленных хозяевах.
Солнечный свет скупо сочился сквозь узкие окна. На стенах висели мечи и знамена, захваченные в битвах.
В этой комнате невольно вспоминались все страшные предания о мрачном замке Килкрейг.
В противоположном от входа конце помещения, рядом с величественным креслом, больше напоминающим трон, стоял хозяин замка.
По правую руку от него столпились родичи, одетые в цвета Килкрейгов.
И снова герцог пожалел о том, что явился сюда в модном среди столичных щеголей наряде. Да, несомненно, он совершил ошибку.
Герцог понимал, что все это представление имеет одну цель: впечатлить и даже устрашить его. Презрительно сжав губы, он окинул комнату надменным взглядом и вошел.
За ним шел только Роберт Данблейн, остальные остались за дверью.
Герцог подошел к Килкрейгу, с неудовольствием заметив, что хозяин стоит на помосте и из-за этого кажется почти на полфута выше, чем он есть на самом деле.
Однако герцог твердо решил взять инициативу в свои руки. Не успел Килкрейг заговорить, как герцог протянул ему руку.
— Ранее нам не приходилось встречаться, Килкрейг, — произнес он. — Однако я очень рад наконец-то с вами познакомиться.
После долгой паузы Килкрейг пожал протянутую руку.
Это был человек лет семидесяти или даже больше, с совершенно седыми волосами и бородой. Однако держался он прямо, как на параде, и в каждом его движении чувствовалась гордость.
— Вы правы, милорд герцог, нам не приходилось встречаться раньше, — ответил он с сильным, шотландским акцентом. — Добро пожаловать в мой замок!
Затем Килкрейг представил герцогу своих сыновей, племянников и внуков.
По взглядам родичей Килкрейга герцог понял, что они не горят желанием пожимать ему руку. Эти люди смотрели на него, словно на какое-то редкое и опасное животное.
Килкрейг указал на кресло по правую руку от себя. Герцог сел, и тотчас же слуги поставили перед ними виски и блюда с телячьей требухой, пшеничными лепешками и другими традиционными шотландскими блюдами.
Перед герцогом был не легкий ленч, а скорее сытный обед, предназначенный для подкрепления сил усталого путника.
Герцог отпил немного виски и знаком отказался от еды. Затем, твердо решив взять инициативу на себя, снова заговорил:
— Я полагаю, Килкрейг, для нас обоих будет лучше, если мы обсудим дело, приведшее меня сюда, наедине. Вождь удивленно поднял тяжелые седые брови.
— Наедине? — повторил он.
— Почему бы и нет? — ответил герцог. — К несчастью, со мной нет родственников, так что за этим столом перевес на вашей стороне.
Он старался говорить легко, с шутливой ноткой в голосе, но заметил, что Килкрейг удивлен.
— Наедине! — тихо, словно про себя, повторил старик.
— Мне кажется, вдвоем мы быстрее сможем прийти к разумному и справедливому решению, — заметил герцог.
Килкрейг щелкнул пальцами — и его родичи гуськом потянулись к дверям.
Герцог непринужденно откинулся в кресле.
— Так-то лучше! — произнес он. — А теперь поговорим как джентльмен с джентльменом. Прежде всего я хотел бы извиниться за безрассудное озорство моего племянника. Насколько я понимаю, он совсем отбился от рук!
Килкрейг молча наблюдал за герцогом из-под густых бровей, словно пытался проникнуть в его мысли.
Герцог отхлебнул виски. Оно оставляло желать лучшего, но ему хотелось пить.
— Торквил Макнарн был схвачен моими людьми, когда пытался угнать ценный скот, — произнес наконец Килкрейг.
— Мне говорили об этом, — ответил герцог. — Я понимаю, как вам это неприятно, но это всего лишь мальчишеская шалость!
— Это случилось не в первый раз. В последние несколько месяцев многие арендаторы на границе моей земли приходили ко мне с жалобами.
— У них пропадал скот?
— По несколько коров и овец за ночь.
— Я, разумеется, возмещу все убытки, — ответил герцог. — Но, я уверен, вы согласитесь, что юноша, которому нечем заняться, почти неизбежно склоняется к озорству. Я намерен вмешаться в воспитание Торквила и обещаю, что подобное не повторится.
— О каком возмещении вы говорите? — спросил Килкрейг.
Герцог неопределенно развел руками.
— Я согласен на любое, приемлемое для арендаторов, лишившихся скота.
— Мои сыновья требуют, чтобы Торквил Макнарн был отправлен в Эдинбург и предстал перед судом.
— Не кажется ли вам, что это слишком суровое наказание за мальчишеский проступок? — воскликнул пораженный герцог. — Времена клановых распрей и кровной мести давно миновали!
— Вы считаете, что вражда кланов может прекратиться? — спросил Килкрейг.
— Конечно! — ответил герцог. — Мир стал просвещенным, и все эти феодальные предрассудки вымирают, как птица-дронт!
— Жаль, что вас не слышат Маклауды!
«При чем тут Маклауды?»— удивился герцог.
— Во времена моего детства Маклауды были настоящим воплощением зла, — произнес он задумчиво. — Неужели они совсем не изменились?
— Разве что стали еще хуже! — ответил Килкрейг. — Я готов признать, что поступок вашего племянника был мальчишеской шалостью, не имеющей отношения к родовой вражде кланов в целом; но, что касается Маклаудов, они нападают и на нас, и на ваш клан постоянно, обдуманно и с намеренной жестокостью!
— Трудно в это поверить! — воскликнул герцог.
— Однако это правда, — ответил Килкрейг. — Поэтому, герцог, я и решил сделать вам одно предложение.
— Предложение?
— Я долго думал об этом, — медленно проговорил Килкрейг, — и проступок Торквила Макнарна лишь ускорил решение, которое я принял без всякого желания, но лишь по необходимости.
— Что же это за решение? — поинтересовался герцог.
— Чтобы противостоять натиску Маклаудов, наши кланы должны соединиться крепкими узами.
Герцог широко раскрыл глаза.
Даже во сне ему не могло присниться такое предложение, исходящее из уст старого Килкрейга!
С детства герцог усвоил представление о Килкрейгах как о своих природных врагах — хотя и не того же сорта, что Маклауды.
Действительно, герцог надеялся установить между кланами более дружеские отношения, но никак не предполагал, что Килкрейг его опередит.
Наступило долгое молчание. Затем герцог произнес:
— Вы полагаете, что это возможно?
— Не только возможно, но и необходимо! — ответил Килкрейг. — Так дальше продолжаться не может! Ваш племянник угнал у нас несколько овец, но это ничто по сравнению с тем ущербом, какой причиняют на наших границах эти разбойники Маклауды!
Дрожащим от гнева голосом он продолжал:
— Самые богатые из наших фермеров даже платят «черный налог»— но Маклауды берут деньги и, дождавшись темной безлунной ночи, как ни в чем ни бывало угоняют скот!
Он с силой ударил кулаком по столу.
— Чтобы защитить своих людей, я вынужден ставить часовых по всей границе! Но мне это не под силу; кроме того, воры все равно пробираются на мои земли.
— И, вы думаете, Макнарны смогут вам помочь? — спросил герцог.
— Взгляните на карту, — предложил Килкрейг. — Если мы объединимся, наша сила будет вдвое, а то и больше, превосходить силу Маклаудов.
— Да, пожалуй, — пробормотал герцог.
— Они не только жадны и бесчестны, но еще и неорганизованны, — продолжал Килкрейг. — Их вождь предпочел беззаботную жизнь на Юге, как и многие другие, предавшие тех, кто им доверился.
Помолчав, старик продолжал:
— Клан без вождя — словно корабль без руля. Герцог молчал. Немного выждав, Килкрейг спросил:
— Милорд герцог, вы принимаете мое предложение?
— Принимаю охотно, — ответил герцог.
— Тогда поступим так, — произнес Килкрейг. — Я освобожу Торквила Макнарна и тех троих, что были с ним. Я принесу священную клятву на кинжале в том, что Килкрейги будут жить в мире с Макнарнами — и вы поступите так же. А чтобы все наши подданные удостоверились, что рука дружбы смывает лежащую между нами кровь, вы женитесь на моей дочери!
В первый миг герцог подумал, что плохо расслышал Килкрейга.
Лишь чрезвычайным усилием воли ему удалось не раскрыть рот от изумления.
После долгого молчания он спросил, и голос его ему самому показался чужим:
— Вы сказали, что я должен… жениться на вашей дочери?
— Она вошла в брачный возраст, но мужа ей я еще не подыскал, — ответил Килкрейг. — И мой, и ваш кланы будут уважать ее как герцогиню Стратнарн. Все трения между нами исчезнут, и мы сможем сообща дать отпор Маклаудам.
«Звучит очень разумно», — подумал герцог, поддаваясь чарам глубокого звучного голоса Килкрейга.
Но тут же напомнил себе, что не собирается жениться — тем более на невежественной шотландской дикарке, отстоящей от его обычного образа жизни столь же далеко, как какая-нибудь австралийская туземка!
— Я полностью согласен, — заговорил герцог вслух, — , что мирный договор и объединение будут выгодны для обоих наших кланов. Однако, надеюсь, вы поймете, если я скажу, что в настоящий момент не имею намерения жениться…
Килкрейг откинулся в кресле.
— В таком случае, ваша светлость, нам нет смысла продолжать разговор. Торквил Макнарн отправится в Эдинбург. Надеюсь, судьи не будут к нему слишком строги, учитывая его юный возраст.
Герцог не вскочил с места: он остался сидеть, не сводя глаз с Килкрейга и мысленно ища какой-нибудь способ вырваться из этой ловушки.
— Мне кажется, — заговорил он наконец почти просительно, — то, что я согласен принести клятву дружбы, — уже большой шаг вперед. К чему же мне обязательно жениться?
Килкрейг не пошевелился.
— Во-первых, — ответил он, — я сомневаюсь, что мой или ваш кланы поверят одним словам. Им нужен зримый, материальный знак, подтверждающий, что наши отношения изменились.
Герцогу пришлось признать, что это очень похоже на правду. Более того, поскольку большинство горцев не умели читать, их трудно было ознакомить с новым положением вещей. Килкрейг прав: лучше всего сделать это на пышной и запоминающейся церемонии, на которую, без сомнения, прибудет большинство членов клана.
— Во-вторых, — продолжал Килкрейг, — если я отдам вам Торквила сейчас, кто поручится, что вы не разорвете наше соглашение?
— Вы сомневаетесь в моем слове? — резко спросил герцог.
Килкрейг цинично улыбнулся — уголки губ слегка приподнялись, но глаза остались холодными.
— Такое уже случалось в прошлом. Вспомните, как в 1423 году ваш предок поклялся не нападать на наши северные земли.
Герцог не помнил этой истории, а может быть, и никогда о ней не знал.
— Килкрейги поверили ему, — продолжал старик, — и Макнарны захватили их врасплох. Они убили пятьдесят наших воинов, обесчестили их жен и дочерей, угнали весь их скот!
По голосу старика герцог почувствовал, что эта давняя история для него жива и важна, как будто произошла вчера.
— Я долго думал, — продолжал Килкрейг, — и понял, что только брак между вами и моей дочерью принесет мир на нашу многострадальную землю.
— Значит, если я не соглашусь на ваше предложение, — произнес герцог, — вы отправите Торквила в Эдинбург?
— Люди уже снаряжены в дорогу, — отозвался Килкрейг. — Мой старший сын поедет с ними и подаст иск. Герцог застыл на месте. Он знал, что, бросив Торквила в беде, не сможет взглянуть в лицо ни одному человеку из своего клана. Более того, его собственное имя окажется непоправимо запятнано.
Он представил себе, как быстро пронюхают эдинбургские журналисты, что племянник герцога Стратнарна заключен в тюрьму, словно простой воришка!
Несомненно, по времени суд совпадет с приездом короля, значит, герцог превратится в посмешище не только для шотландцев, но и для знатных англичан, сопровождающих Его Величество в путешествии. Он понял, что загнан в угол: выхода нет. Чтобы выиграть время, герцог задал еще один вопрос:
— А ваша дочь согласится?
— Моя дочь, как и все остальные члены моей семьи, сделает то, что я ей прикажу, — ответил Килкрейг. — Она будет служить вам так же верно и послушно, как и мне.
«Почему я молчу? — думал герцог. — Почему не встану и не скажу Килкрейгу, что никогда не поддамся на этот грубый шантаж?»
Однако он видел, что этот старик во многом похож на его отца: как и отца, его невозможно сбить с намеченного пути ни уговорами, ни мольбами, ни угрозами.
Чертово шотландское упрямство! Все они такие — готовы умереть, но не покориться. Скорее будут драться до последнего издыхания, чем признают себя побежденными.
В какой-то миг герцогу показалось, что он спит. Сейчас он проснется у себя в лондонском особняке, где нет никаких вопросов и сложных решений — кроме, может быть, вопроса о том, каким узлом завязать шейный платок.
Герцог хотел попросить себе время на размышление, чтобы с кем-нибудь посоветоваться.
Однако он понимал, что Килкрейг ждать не будет. Он ведь сказал, что его люди уже готовы везти Торквила в Эдинбург, и герцог знал, что это — не пустая угроза.
Герцог вгляделся в суровое лицо вождя и увидел на нем твердую, как гранит, решимость.
Так же смотрел на него отец перед тем, как занести безжалостную плеть.
И неожиданно для себя герцог услышал собственный голос:
— Если я приму ваше предложение, Килкрейг, вы отдадите мне Торквила и тех троих, что схвачены вместе с ним?
Килкрейг не шевельнулся, но герцог услышал его негромкий властный голос:
— Торквил Макнарн приедет к вашей свадьбе. Думаю, свадьбу лучше всего назначить на тот день, когда ваш клан — и, надеюсь, мой вместе с ним — будет приносить вам клятву верности.
— Но ведь это произойдет завтра или послезавтра! — воскликнул герцог.
Он вспомнил слова Данблейна о том, что Макнарны соберутся со всех концов страны — это, без сомнения, означало принесение клятвы.
— Вот именно, — ответил Килкрейг. — Поскольку ваш клан старше, свадьба состоится в вашем замке, и вы представите Клолу двум кланам одновременно.
«Отличная мысль», — как-то отстранение подумал герцог. Теперь он не сомневался, что Килкрейг обдумывал этот план много дней, а может быть, и недель.
И самое печальное — он понятия не имеет, как выбраться из этой ловушки!
«Должен быть какой-то выход, — думал герцог в отчаянии. — Какая-то увертка, какая-нибудь отговорка, чтобы ослабить затянувшуюся на шее петлю…»
— Мне кажется… — начал он.
Килкрейг нетерпеливо пошевелился в кресле.
— Вы пообедаете с нами, милорд? — спросил он. — Или сразу поедете домой?
Это был ультиматум. Герцог вдруг с необычайной ясностью почувствовал: что бы он ни ответил сейчас — возможности передумать и исправить положение уже не будет.
Страстно, как никогда в жизни, герцог желал встать и бросить Килкрейгу в лицо все, что о нем думает, — и плевать на последствия!
Но он знал, что это пустые мечты. Он никогда не сможет предать родную кровь.
Медленно и с достоинством герцог поднялся на ноги.
— Я умираю от голода, Килкрейг, — ответил он.


По дороге домой герцог все вспоминал изумление на лице Данблейна, когда в конце обеда Килкрейг объявил своим родичам, сидевшим за столом, о принятом решении.
Они, кажется, были удивлены не меньше управляющего.
— Объединиться с Макнарнами? — переспросил один из старших сыновей Килкрейга.
Он говорил тихо, но в голосе слышалось сдерживаемое бешенство.
— Только так мы сможем обуздать Маклаудов, — ответил Килкрейг.
Мужчины не упоминали имени сестры, но по красноречивым взглядам герцог догадался, что они думают именно о ней.
В конце обеда Килкрейг поднял бокал в честь гостя — и герцогу пришлось чокнуться с ним.
— Пусть сердца наши будут едины, — произнес Килкрейг по-гэльски.
И герцог не без затруднения ответил на том же языке:
— Да исполнится ваше желание!
Он был в гневе и смятении и, только выехав из замка под резкие звуки волынок, сопровождаемый многолюдной процессией, вспомнил, что так и не увидел свою предполагаемую невесту.
Герцог натянул поводья, собираясь повернуть коня обратно.
Черт возьми, как он мог об этом забыть! Ведь, кроме всего прочего, это оскорбление для женщины, на которой он собирается жениться!
Но тут же герцог понял, что старый Килкрейг намеренно не дал им познакомиться.
Старый вождь продумал все до мельчайших деталей и выполнил свой план в точности. И победил.
«А я проиграл, как мальчишка!»— нещадно язвил себя герцог.
Но как мог он отказаться от предложения Килкрейга? Ведь это значило — принести в жертву не только Торквила, но и собственную гордость и честь.
Пару раз герцогу случалось читать в бульварных газетах подробные и красочные реляции о своих амурных приключениях.
Газеты в то время совершенно распустились: их поощрял сам король, который только смеялся, читая фривольные заметки о себе.
Но герцог в такие минуты скрипел зубами и готов был проткнуть наглеца-журналиста шпагой или всадить в него пулю из дуэльного пистолета!
Герцогу не раз случалось драться на дуэли; пока он не отправил на тот свет никого, но несколько раз был к этому очень близок.
Теперь, скача мимо цветущих зарослей вереска, он с кровожадным удовольствием воображал себе похороны Килкрейга. Уж там он порадуется не меньше, чем старик — на его свадьбе!
Если бы не спутники, он, кажется, всю дорогу ругался бы вслух!
Подумать только, как перехитрил его этот старый лис! Может быть, клан Макнарнов и сильнее Килкрейгов, но Килкрейг оказался, несомненно, умнее.
Как ухитрился этот невежественный дикарь, о котором по ту сторону границы никто и не слышал, взять верх над образованным и утонченным джентльменом — светским львом и другом короля?
Герцог знал себе цену и понимал, что выделяется даже на том блестящем фоне, что собрал вокруг себя король.
Его любили не только женщины, привлеченные богатством, красотой и мужественностью герцога. Политики, ученые, писатели, умнейшие люди королевства с удовольствием беседовали с ним, восхищаясь его острым умом и эрудицией.
Однако не прошло и суток после приезда в Шотландию — и его обвел вокруг пальца человек, наверняка не бывавший нигде дальше Эдинбурга!
Герцог считал ниже своего достоинства делиться своей досадой с управляющим.
Вернувшись домой и встретив там лорда Хинчли, который поймал несколько крупных лососей и был совершенно счастлив своей удачей, герцог коротко рассказал ему о случившемся.
— И этот дикарь принудит тебя жениться? — воскликнул лорд Хинчли. — Не могу поверить!
— Но это правда.
— Боже правый! Скажи мне кто-нибудь другой, я бы счел это за розыгрыш!
— Ты сам видишь, у меня не было выбора.
— Но это бесчеловечно! Настоящее варварство! Впрочем, чего еще ждать от этих дикарей!
— Что мне еще оставалось? — спросил герцог. — Может, тебе пришло в голову что-то лучше?
— Я понимаю, что ты не мог бросить мальчугана в беде, но жениться на женщине, которую ты даже не видел…
— А что изменилось бы, если бы и видел? — мрачно ответил герцог. — Ты думаешь, я бы влюбился в нее с первого взгляда?
Он был так подавлен, что лорд Хинчли немедленно налил ему большой стакан крепкого бренди.
— У тебя есть только одно утешение, — протянул он.
— Какое же? — безнадежно спросил герцог.
— Ты обязан на ней жениться — хорошо, женись, — ответил лорд Хинчли. — Произведи на свет наследника и уезжай отсюда. Вернись в Англию и забудь об этой дурацкой истории.
Помолчав, он добавил беззаботно:
— Не думаю, что женитьба помешает тебе развлекаться в Лондоне. Последняя дюжина твоих любовниц все как одна были замужем!
— Да, пожалуй, — задумчиво протянул герцог.
— Так о чем тебе беспокоиться? — продолжал лорд Хинчли. — Женатый или неженатый, ты останешься самым блестящим мужчиной в Лондоне, а оттуда до Шотландии много сот миль.
— Ты верно заметил, Уильям, Шотландия останется за много сотен миль, — повторил герцог, у которого немного полегчало на душе.
Он поднял стакан.
— Выпьем за мою будущую жену! Пусть она никогда не пересекает границы Шотландии!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара



Очередной сопливый роман: 4/10.
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараЯзвочка
3.02.2011, 18.17





очень быстро все развивается, но так раз прочитать можно
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараАля
21.03.2013, 8.23





Прочитать можно, но я не поняла почему исчезнувшая.
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараЮлия...
31.10.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100