Читать онлайн Исчезнувшая невеста, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Исчезнувшая невеста

Читать онлайн

Аннотация

Став жертвой шантажа, герцог Стратнарн вынужден жениться на дочери вождя шотландского клана. К его удивлению и радости, девушка оказалась прелестна, как сама весна. Он уже готов смириться с судьбой, но в первую же брачную ночь его красавица-жена куда-то исчезла…


Следующая страница

Глава 1

1822 год
— Слава богу, буря утихла!
Лорд Хинчли налил себе бокал бренди и осушил его одним глотком.
— Тебе повезло, — заметил его собеседник, — ты не видел настоящих штормов.
— И не увижу! Разрази меня гром, если я еще когда-нибудь в своей жизни отправлюсь в плавание! Бог свидетель, Тэран, я начинаю верить, что эта страна и вправду — обиталище варваров и злых духов!
— Обычное представление сноба-англичанина о Шотландии, — скривив губы, заметил герцог Стратнарн.
Лорд Хинчли откинулся в кресле, мысленно поблагодарив судьбу за то, что кресло это не швыряет из стороны в сторону по всей кают-компании — как продолжалось все семь дней их путешествия по суровому Северному морю.
— По моему скромному мнению, — заговорил он доверительно, — ты был трижды прав, когда отряхнул со своих ног прах Шотландии и уехал на юг. А сейчас, Тэран, — и я тебе это уже не раз говорил — ты совершаешь величайшую ошибку в своей жизни.
Герцог, помрачнев, молча отвернулся к иллюминатору, за которым приветливо зеленел берег. Корабль на всех парусах мчался к Ферт-оф-Тэю.
Герцог не собирался объяснять даже лучшему другу, что все его существо протестовало против возвращения в Шотландию — страну, которую он покинул двенадцать лет назад, как полагал, навсегда.
Тогда Тэрану было всего шестнадцать. Он бежал, не выдержав издевательств отца. Стратнарн-старший был груб и несправедлив с мальчиком, жестоко унижая его гордость. В гневе Тэран решил, что не хочет иметь ничего общего ни с Шотландией, ни с народом горцев.
Герцог вспоминал, как, добравшись до Перта, он поднялся на первый попавшийся корабль, идущий в Англию. В кармане у него нашлось лишь несколько мелких монет, и плавание пришлось провести в душной, вонючей каморке под палубой.
Однако лондонские родственники покойной матери приняли беглеца с распростертыми объятиями.
Его отправили учиться сначала в знаменитую Публичную школу, а затем — в Оксфорд. По окончании университета юный маркиз Нарн, пользуясь щедростью своего деда — близкого друга принца-регента, — начал роскошную и утонченную жизнь светского денди.
О Шотландии маркиз почти не вспоминал.
Дед вскоре умер, оставив внуку огромное поместье и крупное состояние. Бывший принц-регент, а ныне король Георг Четвертый, считал себя обязанным покровительствовать внуку покойного друга. Маркиз Нарн наслаждался всем, что мог предоставить Лондон человеку его лет и положения.
Представьте же себе чувства Тэрана, когда три месяца назад он узнал, что отец его умер, а сам он унаследовав титул не только герцога Стратнарна, но и вождя клана Макнарн!
Кажется, в глубине души он полагал, что отец неподвластен смерти и будет жить вечно.
Когда Тэран вспоминал отца — что случалось не часто, — старый вождь представлялся ему каким-то могучим несгибаемым существом, вроде тех великанов, легенды о которых он слышал в детстве…
Герцог молчал так долго, что лорд Хинчли, снова наполнив бокал, заметил:
— Вижу, ты не в духе. Физиономия у тебя такая, что у членов этого твоего клана при одном взгляде на тебя душа уйдет в пятки!
— Вот и хорошо, — мрачно ответил герцог, — тогда они, может быть, будут меня слушаться.
Впрочем, сам герцог тут же сообразил, что говорит глупость. Членов клана не нужно принуждать к повиновению — они подчиняются вождю охотно и с радостью. Отец однажды заметил: «Вождь стоит посредине между своим народом и богом».
Странная тревога охватила герцога, и он поспешил напомнить себе, что времена патриархальной дикости миновали. Теперь вождь не имеет власти над жизнью и смертью своих вассалов и взаимные отношения вождя и клана, конечно, изменились.
— Вот что я тебе скажу, — заметил лорд Хинчли, потягивая бренди, — когда мы с Его Величеством поплывем обратно на «Ройял Джордже», я запрусь в каюте и напьюсь до бесчувствия! И постараюсь не просыпаться, пока в окне не покажется Тильбюри.
— На обратном пути море станет спокойнее, — рассеянно ответил герцог, словно думал о чем-то другом. — Кроме того, Его Величество не страдает морской болезнью и непременно захочет увидеть, как обрадовались шотландцы его визиту.
— Ты уверен, что они обрадуются? — спросил лорд Хинчли. — По-моему, зря сэр Вальтер Скотт поддержал короля в этом сумасшедшем желании ехать в Шотландию! Если у шотландцев осталась хоть капля здравого смысла, они встретят Его Величество не приветственными криками, а мрачным молчанием, а то и проклятиями.
Герцог не отвечал, и лорд Хинчли продолжил:
— Мой дед служил в армии Камберленда и принимал участие в битве при Куллодене. Он рассказывал, что после победы началась настоящая резня. Английские солдаты не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. На месте любого англичанина я бы трижды подумал, прежде чем ехать к людям, в чьих сердцах, несомненно, еще жива мысль о мести.
— Битва при Куллодене была очень давно, — ответил герцог.
— Могу поспорить, что шотландцы ее не забыли, — парировал лорд Хинчли.
— Да, пожалуй, ты прав.
— Конечно, я прав! — подтвердил лорд Хинчли. — Они же варвары, а у всех варварских народов существует кровная месть и вражда, передающаяся от поколения к поколению.
— Я вижу, ты неплохо разбираешься в варварах, — заметил герцог.
— Когда Его Величество приказал мне отправиться вперед и проверить, все ли в Эдинбурге готово к его прибытию, я не пожалел времени и раскопал в библиотеке кое-какие сведения из истории Шотландии и шотландцев.
Помолчав, лорд Хинчли добавил:
— Должен тебе сказать, Тэран, что англичане поступили с шотландцами по-свински. А ведь победили только потому, что были лучше организованы и стреляли из мушкетов!
Герцог ничего не ответил.
— Когда я был еще мальчуганом, — продолжал лорд Хинчли, — дед часто рассказывал мне, как шотландцы шли к Куллодену — голодные, под дождем, по крутым горным склонам, прямо под вражеский огонь! Они шли, построившись по кланам, и впереди каждого клана ехал вождь…
С нетерпеливым жестом герцог вскочил на ноги.
— Ради бога, Уильям, прекрати свои рассказы о битве, происшедшей, когда нас еще и на свете не было! Оба мы отправились в это идиотское путешествие против воли; чем скорее мы покончим со своими делами и вернемся домой, тем лучше!
В голосе его звучала такая ярость, что лорд Хинчли в изумлении уставился на своего друга.
— Мне казалось, — протянул он наконец, — что вообще-то там твой дом.
Герцог сжал кулаки, словно лорд Хинчли задел его за больное место. Лорд любил своего друга и не хотел его огорчать, а потому сказал успокаивающе:
— Выпей еще. Ничто так не разгоняет тоску, как хороший французский бренди!
Герцог наполнил стакан из пузатого графина с плоским дном — такая посуда на кораблях незаменима при качке.
Жидкий огонь разлился по жилам, но герцог почувствовал, что бренди не успокаивает его, а, напротив, возбуждает гнев и отвращение к тому, что ждало его на берегу.
После смерти отца герцог не собирался возвращаться в Шотландию. Он стал отрезанным ломтем двенадцать лет назад, когда бежал из родной страны с исполосованной кнутом спиной и жгучей обидой на весь мир.
Если родные считают его предателем — тем хуже для них! Он не собирается считаться ни с чьими чувствами, кроме своих собственных.
Деньги доставляли юному герцогу самые изысканные развлечения, а его мужественная красота притягивала женщин, словно бабочек к огню. У него просто не было времени подумать о чем-нибудь, кроме собственного удовольствия.
Со времен регентства вокруг принца Георга собирались самые изысканные молодые люди Англии. Принц, а затем — король, поощрял их рискованные сумасбродства, а порой, несмотря на зрелый возраст, и сам подавал им пример.
Этот кружок экстравагантных светских щеголей, к которым сразу приклеилось прозвище «денди», возник стараниями знаменитого Красавчика Бруммела. Бруммел давно поссорился с королем и умер в изгнании, а идеи его жили и процветали.
И теперь король, словно ребенок, собирающийся на маскарад, упоенно мечтал о том, как будет принимать приветствия шотландцев в национальном костюме горца!
Знати Эдинбурга был отдан приказ встречать короля во главе своих кланов, в тартанах и под звуки волынок. Необычайный парад должен был состояться двадцать третьего августа, в пятницу, в Портобелло-Сэндз.
Герцогу и в голову не приходило, что на церемонии придется присутствовать и ему, — но король ясно дал понять, что надеется увидеть своего юного друга во главе клана Нарнов. Как ни старался герцог, он не смог придумать никакой убедительной отговорки.
К тому же случилось так, что приказ короля (а это был именно приказ) совпал по времени с отчаянным письмом из Шотландии от мистера Роберта Данблейна, управляющего отцовскими землями.
Письмо Данблейна герцог получил, по шотландским понятиям, необычайно быстро — всего через какой-нибудь месяц после отправки.
Из всех слуг отца только Роберт Данблейн вызывал у герцога теплое чувство. Он единственный пытался, хотя и безуспешно, облегчить жизнь мальчика в отцовском доме, Именно Данблейн несколько месяцев назад известил его о смерти отца, ясно давая понять, что ждет скорейшего возвращения герцога в Шотландию для вступления его в права наследования.
Прочтя это письмо, герцог смял его и бросил в ящик стола.
Ему не нужны ни земля, ни родовой замок, ни клан отца! Его тошнит от всего этого!
Носить титул он готов, но в остальном — чем меньше он будет слышать о Севере, тем лучше. И герцог выбросил из головы просьбы Данблейна.
Однако второе письмо было совсем другого рода: чем дальше читал его герцог, тем больше мрачнело его лицо.
— Идиот! — гневно воскликнул он наконец. — Чертов юнец! Как он только додумался!..
Племянник герцога, Торквил Макнарн, родился в 1806 году, за четыре года до того, как Тэран сбежал из дому. Герцог лишь смутно помнил младенца в пеленках — старшего сына любимой сестры Дженет.
Мать Тэрана умерла, когда он был совсем малышом, и сестра, бывшая двенадцатью годами старше, заменила ему мать, Она вышла замуж за кузена — тоже Макнарна — и покинула замок, навсегда избавившись от тирании отца.
Единственные светлые воспоминания герцога о Шотландии были связаны с Дженет. Когда шесть лет назад она умерла от родов, порвалась последняя нить, связывающая его с землей, которую он против воли вынужден был называть родиной.
Герцог внимательно перечитал письмо Данблейна. Он чувствовал ответственность за сына Дженет и понимал, что от него требуется.
«Торквил Макнарн — не только племянник вашей светлости, — читал он, — но и дейре — наследник вашего титула и звания вождя клана до тех пор, пока у вас не появится собственный сын».
Действительно, вспомнил герцог, ведь шотландские обычаи признают наследование не только по мужской, но и по женской линии.
Невольно ему пришло в голову, что сын Дженет, кажется, отважный парень. Может быть, из него получится лучший вождь, чем из самого герцога?
Но он тут же цинично напомнил себе, что юному Торквилу не стоит полагаться на наследство. Ведь рано или поздно герцог женится — хоть сейчас и не чувствует никакого желания влезать в ярмо.
Герцога привлекали женщины, но ни разу он не желал связать с какой-нибудь из них жизнь.
Он считал, что, если видеть женщину каждый день на протяжении месяца, она тебе смертельно надоест.
Женщины, рассуждал герцог, прекрасны лишь постольку, поскольку недоступны. За ними нужно охотиться, как за редкой дичью или за трофеем на войне!
Когда же дичь пала к твоим ногам и трофей завоеван, теряется и интерес, и желание.
И герцог, забыв о старом романе, отправлялся в погоню за новой добычей.
Любовные победы молодого герцога стали при дворе притчей во языцех. Сам король однажды счел нужным прочесть ему наставление.
— Что с тобой, Тэран? — спросил Его Величество. — У тебя за год было больше романов, чем у меня — лошадей в конюшне!
— Как и вы, сэр, я ищу совершенства, — ответил герцог. Король рассмеялся — он и сам, несмотря на почтенный возраст, до сих пор не пропускал ни одной хорошенькой женщины.
— Но все же, Тэран, — продолжал он, — не забывай, что у этих прелестных созданий, называемых женщинами, тоже есть сердце, которое очень легко разбить. Не заставляй их страдать понапрасну.
— Женщина страдает только в одном случае: когда не может получить то, чего хочет, — цинично ответил герцог. — Но я не для них. Ваше Величество, и им придется примириться с неизбежным.
Король расхохотался и заговорил о другом. Однако, пересказывая этот разговор Уильяму, герцог был очень серьезен, даже мрачен.
— Чего он от меня хочет? — спрашивал Тэран. — Чтобы я женился на каждой женщине, с которой меня связывают близкие отношения?
— Да нет, конечно, — отвечал лорд Хинчли, — но, согласись, Тэран, ты и вправду меняешь женщин, как перчатки. Что, если какая-нибудь из них тронет твое сердце?
— У меня нет сердца, — отозвался герцог, — и меня это нимало не беспокоит. Лорд Хинчли улыбнулся.
— Ты, мой милый, дразнишь судьбу. Смотри, в один прекрасный день и к тебе придет любовь, тогда ты поймешь, как это ужасно — души не чаять в человеке, который только и думает, как бы от тебя сбежать!
Герцог молча скривил губы в циничной усмешке.
— Черт, возьми, Тэран, — воскликнул его друг, — уж слишком ты уверен в себе! Думаешь, что твое обаяние неотразимо? Ладно, продолжай в том же духе, а когда, наконец, попадешь в сети Амура, я над тобой посмеюсь!
— Если такое и случится, что весьма маловероятно, — ответил герцог, — смеяться над собой я не позволю ни тебе, ни кому другому.
…От воспоминаний герцога оторвал голос лорда Хинчли, его приятель спрашивал:
— Что мы будем делать, когда судно причалит к берегу?
— Понятия не имею, — ответил герцог. — Я послал письмо управляющему, сообщив ему название нашего корабля и примерную дату прибытия в Перт. Надеюсь, что он пришлет за нами лошадей или карету. А если нет, придется идти пешком.
Лорд Хинчли издал громкий стон.
— Там не больше двадцати миль, — заметил герцог. — Правда, лазать по горам для новичка нелегко.
— По-моему, ты просто надо мной издеваешься, — сказал лорд Хинчли. — Впрочем, в этой богом проклятой стране могут обернуться правдой самые невероятные фантазии. Но все же, Тэран, давай надеяться на лучшее!


Однако герцог и его спутник были приятно удивлены, когда Роберт Данблейн собственной персоной поднялся на борт корабля.
Этот высокий седоволосый человек лет пятидесяти с лишком даже в непривычном для лондонцев наряде — килте , шотландском берете и клетчатом пледе, застегнутом на плече огромной серебряной застежкой, — выглядел весьма внушительно.
Герцог протянул ему руку.
— Вас, Данблейн, я узнал бы всюду!
— К сожалению, ваша светлость, я не могу сказать о вас того же, — ответствовал управляющий. Обветренное лицо его сияло улыбкой.
Действительно, в этом высоком, красивом, уверенном в себе молодом джентльмене трудно было узнать затравленного, худенького мальчишку, двенадцать лет назад покинувшего отчий дом.
Обтягивающие по моде панталоны, короткий фрак с длинными фалдами и белоснежный накрахмаленный шейный платок, завязанный сложным узлом, только подчеркивали широкие плечи и атлетическое сложение молодого герцога.
Роберт Данблейн заметил в лице нового хозяина семейные черты клана Макнарнов: аристократический прямой нос и решительный рот, сжатый в тонкую линию.
— Надеюсь, — заметил герцог, когда с приветствиями было покончено, — что вы обеспечите нас с лордом Хинчли каким-нибудь средством передвижения?
Роберт Данблейн улыбнулся.
— Ваша светлость, вас ожидают лошади или, если желаете, экипаж. Но я позволю себе заметить, в случае если вы об этом запамятовали, что в это время года дороги очень пыльные и удобней ездить напрямик.
— Тогда мы поедем напрямик, — ответил герцог. — Уильям, ты согласен ехать верхом?
— На чем угодно, лишь бы не на корабле! — с тяжелым вздохом ответил лорд Хинчли.
— Путешествие выдалось нелегким, милорд? — почтительно поинтересовался Данблейн.
— Просто ужасным! — снова вздохнул лорд Хинчли. — Если бы я не топил свое горе во французском бренди, как пить дать покоился бы сейчас на морском дне! Герцог рассмеялся.
— Его милость сильно преувеличивает! — заметил он. — Нас действительно немного поболтало, но, к счастью, ветер дул в спину — иначе было бы гораздо хуже!
— Хуже не бывает! — с чувством заявил лорд Хинчли, и все рассмеялись.
Друзья сошли с корабля и сели на лошадей, заботливо приготовленных мистером Данблейном.
Сияло яркое солнце, и легкий ветерок чуть трепал им волосы.
Они направлялись на север. Позади остался Перт, «Город Красавицы», воспетый Вальтером Скоттом, и королевский дворец Скон, видевший за свою историю немало коронаций.
«Интересно, — подумал герцог, — знает ли лорд Хинчли, что парламент и Генеральные штаты заседали в этом дворце со времени коронации Александра Первого, родившегося в 1078 году, до смерти Роберта Третьего в 1406 году».
Но герцог тут же напомнил себе, что англичане не любят говорить о славной истории побежденного народа. Им удобнее и привычнее считать шотландцев дикарями.
К собственному удивлению, герцог в первый раз за много лет думал о себе как о шотландце! В первый раз в нем родилось возмущение извечными противниками — англичанами.
«Они просто боятся нас! — подумал герцог. — Все эти разговоры о дикости и свирепости шотландцев вызваны страхом!»
Впрочем, для страха перед шотландцами у англичан были веские причины. Ведь не прошло еще и тридцати лет с памятного всей стране бунта шотландских полков в Эдинбурге, когда солдаты, возбужденные умелой пропагандой, кричали: «К черту короля!»
Вспомнил герцог и о том, как совсем недавно, когда страну сотрясали вести об успехах дерзкого корсиканца, шотландцы сажали возле своих домов сосны — символ свободы.
Но теперь со стародавней распрей было покончено. Георг Четвертый собирался посетить Шотландию, и народ видел в этом жест дружбы и миролюбия.
— Не знаю, говорил ли вам его светлость, — заметил лорд Хинчли, обращаясь к Данблейну, — но мне придется через несколько дней уехать в Эдинбург. Я должен подготовиться к встрече Его Величества.
— Полагаю, милорд, вы предпочтете ехать по суше, — ответил Данблейн.
— Разумеется! — живо откликнулся лорд Хинчли. — Моря я теперь и видеть не могу!
— Надеюсь, экипаж его светлости оставит у вас более приятные воспоминания, — вежливо заметил Данблейн.
Герцог подумал, что, если у его друга сохранился хоть какой-то здравый смысл, он предпочтет ехать верхом.
Какое это наслаждение — покачиваться в седле, ощущая ровную поступь чистокровного скакуна, и любоваться широкой серебристой рекой, пестрыми от цветущего вереска холмами, далекими пиками Грампианских гор.
Островерхие горы под снежными шапками поражали взор своей величественной красотой.
Мостовая под копытами коней вскоре сменилась травяным ковром, приглушавшим цоканье копыт.
Целый час они взбирались на холм. На вершине мистер Данблейн остановил коня и обернулся. Друзья поняли, что он приглашает их полюбоваться открывающимся с холма видом.
Внизу, словно огромный бриллиант, сверкал в ярком солнечном свете залив. Вокруг речного устья были в беспорядке разбросаны красные крыши домов, а дальше, сколько видит глаз, — только заросли лилово-розового вереска.
Странное чувство охватило герцога: сам не понимая почему, он ощущал себя узником, много лет просидевшим в темнице и наконец вырвавшимся на свободу.
Герцогу припомнилось выражение лиц слуг, которые встречали их, когда они сходили с корабля.
Мистер Данблейн подвел к нему камердинера — дюжего, диковатого на вид шотландца, в глазах которого герцог прочел восторг и преклонение.
«Неужели после стольких лет отсутствия мое имя еще что-то значит для них?»— спрашивал себя герцог и не находил ответа.
Ему хотелось спросить об этом Роберта Данблейна, но герцог не хотел выглядеть смешно в глазах лорда Хинчли.
Ему вспомнилось, как не хотел он ехать, как снова и снова повторял, что ненавидит Шотландию.
— Если ты так ее ненавидишь, зачем же туда едешь? — спросил лорд Хинчли как-то за ужином.
— По семейным обстоятельствам, — коротко ответил герцог, пресекая дальнейшие расспросы.
И лорд Хинчли почел за лучшее не приставать к приятелю, если ему это неприятно.
Однако он лишний раз убедился в том, что Тэран — совершенно непредсказуемый человек.
Лорд Хинчли искренне любил своего друга и восхищался им — да и как было не восхищаться этим блестящим джентльменом! Но порой лорд чувствовал, что герцог совсем не похож на прочих его великосветских знакомых.
У друзей — так казалось лорду — не может быть запретных тем для разговора. Они должны доверять друг другу во всем.
Однако со временем он обнаружил, что герцог не хочет обсуждать с ним семейные дела Макнарнов.
Трое всадников начали спуск с холма: ехать стало легче, и лошади перешли на рысь.
И герцог, и лорд Хинчли уверенно чувствовали себя в седле. Оба они не раз участвовали в ежегодных скачках в Ньюмаркете и порой даже завоевывали первые призы.
Однако лорд Хинчли почувствовал настоящее облегчение, когда двумя часами позже Данблейн сказал:
— Нам осталось совсем немного: через пять минут покажется замок.
Герцогу казалось, что он хорошо представлял, как выглядит замок, однако, когда через пять минут они обогнули холм, перед ними выросло сооружение, более огромное и впечатляющее, чем оно запечатлелось в его памяти.
Причудливое строение из серого камня со множеством башен и башенок, со средневековыми узкими бойницами и широкими окнами с цветными мозаичными стеклами — наследием семнадцатого века — замок Нарн, несомненно, представлял собой один из самых великолепных архитектурных сооружений в Шотландии.
Лорд Хинчли ахнул и уставился на замок с нескрываемым восхищением.
— Боже правый, Тэран! — воскликнул он. — Ты никогда не говорил, что твое родовое гнездо по красоте не уступает Вестминстеру!
— Я рад, что тебе нравится, — сдержанно ответил герцог.
Однако и сам он не мог сдержать невольной гордости при виде величественного, неприступного на вид строения.
Герцог ненавидел замок. Это мрачное здание отбрасывало на его детство черную тень. Замок настолько прочно связался для герцога с деспотизмом и жестокостью отца, что юноша покинул его без сожаления и ни разу не вспомнил о нем за все двенадцать лет пребывания в Англии.
Но сейчас, когда окна замка блестели под лучами солнца, а на самой высокой из башен развевался флаг, даже герцогу пришлось признать, что это достойное жилище для вождя Макнарнов.
Он обернулся, чтобы посмотреть, не отстали ли слуги. Багаж герцога и лорда был погружен в экипаж; а самих путешественников сопровождали шестеро конных. Во время пути они держались на значительном расстоянии; но теперь герцог заметил, что они подъехали ближе.
Герцог повернулся к Данблейну.
— Они должны ждать здесь, чтобы приветствовать возвращение вашей светлости, — тихо заметил тот.
— Они? — переспросил герцог. — Кто они?
— Члены клана. Разумеется, только те, кто живет поблизости; остальные спустятся с гор завтра или послезавтра.
— Зачем? — спросил герцог после паузы. Он сам почувствовал, что вопрос прозвучал слишком резко.
Мистер Данблейн бросил на него быстрый взгляд из-под кустистых бровей.
— Чтобы приветствовать нового вождя клана, как это принято в Шотландии. Все с нетерпением ждали вашего возвращения.
Герцог ничего не ответил на это.
В самом деле, после такого заявления трудно было сказать, что он вообще-то и не собирался возвращаться.
Герцог вспоминал, как члены клана приветствовали его отца — на собраниях клана, куда мальчик не допускался, и на праздновании Рождества, где он бывал вместе с отцом.
Теперь герцог понимал, что вождь, как и в стародавние времена, представляется членам клана каким-то высшим существом, почти богом. И глупо было надеяться, что это первобытное преклонение осталось в прошлом.
Герцог жалел, что не написал Данблейну в своем письме, чтобы тот не устраивал из его приезда шумихи. Ему не нужны никакие церемонии; он не хочет, чтобы эти дикари плясали вокруг него, словно африканцы вокруг своего божка!
Но герцог понимал, что, даже если бы он написал об этом, никто не принял бы его слов всерьез.
Вождь — отец своего клана: как прежде, он властен над жизнью и смертью своих людей; как прежде, отвечает за их благополучие.
Разве не читал он об этом во время учебы в Оксфорде? Герцог припомнил, как объяснялось в учебнике истории положение вождей во время мятежей 1715 и 1745 годов:
«Власть вождя, как владельца земли, полководца, судьи и» отца народа «, была абсолютна и непререкаема; впрочем, в некоторых случаях он мог советоваться с членами своей семьи и наиболее уважаемыми членами клана».
«Одно я знаю точно, — мрачно подумал герцог, — у меня нет ни семьи, ни желания с кем-либо советоваться». Отца его, слава богу, нет в живых; покинула этот мир и сестра Дженет.
Остался Торквил — безмозглый юнец, из-за которого герцогу пришлось покинуть уютный и цивилизованный Лондон.
Впрочем, сообразил герцог, наверняка есть еще какие-нибудь дальние родственники, которых он не помнит. И он как бы между прочим поинтересовался у Данблейна:
— А в замке кто-нибудь остался?
— Только Джейми, ваша светлость. Герцог удивленно поднял брови.
— Джейми?
— Младший сын леди Дженет.
— Ах, да!
Герцог, разумеется, помнил о существовании младшего племянника, хотя и позабыл его имя.
Ведь именно появление на свет этого мальчика стоило несчастной Дженет жизни.
— Прекрасный мальчик, — продолжал мистер Данблейн, — храбрый, любознательный, искатель приключений, — словом, настоящий Макнарн!
— Кажется, мои племянники слишком любят приключения! — резко отозвался герцог.
Мистер Данблейн бросил на него недоумевающий взгляд и ничего не ответил.
И вдруг, совершенно неожиданно как для герцога, так и для лорда Хинчли, из-за пологого холма, заросшего вереском, появились несколько десятков всадников и поскакали прямо к ним.
Руки их были вскинуты в приветствии, а из мощных глоток рвался многоголосый воинственный крик, в котором герцог узнал боевой клич Макнарнов.
Этот вопль, полный первобытной ярости, в былые времена призывал членов клана к бою с врагом.
Герцог знал, что этот клич — символ клана, так же неотделимый от него, как и веточки вереска или мирта, которые члены клана по традиции прикрепляли к головным уборам.
Клич повторялся снова и снова. Затем к нему присоединились резкие звуки волынок, и члены клана, спешившись, стройной колонной направились к замку.
«Я предчувствовал что-то в этом роде», — подумал герцог, возглавляя процессию.
Лорд Хинчли и Данблейн ехали на шаг позади; замыкали отряд шестеро конных слуг.
Минутой позже пронзительный звук волынок был заглушен радостными криками: несколько сотен местных жителей, выстроившись вдоль дороги, приветствовали своего вождя.
Все они были одеты грубо и довольно бедно; но по ширине их плеч, по крепости мускулов, по гордости, сквозившей в каждом движении, герцог понял, что с этими людьми нельзя не считаться.
В царящем шуме герцог не мог здороваться с каждым отдельно: в ответ на приветствия он только кивал головой и махал рукой.
Наконец процессия достигла ворот замка — и вдруг, словно по команде, крики смолкли.
Члены клана молча смотрели на своего вождя, словно ожидая от него чего-то. Теперь, приглядевшись внимательнее, герцог заметил поодаль женщин и детей: они не принимали участия в ритуале встречи, робко держась в стороне.
Герцог намеревался прямо проследовать в замок, но какое-то чувство, более сильное, чем его желание, заставило его остановиться и повернуться к собравшимся.
— Благодарю вас всех, — произнес он глубоким звучным голосом. — Спасибо за теплую встречу, и да сопутствует вам удача!
Это старинное приветствие пришло к нему из глубин памяти; но самое удивительное, что он произнес эту фразу по-гэльски — на языке, на котором он не говорил уже двенадцать лет.
Члены клана вновь разразились громкими приветственными криками. Герцог поднял руку, словно салютуя им, и, повернувшись, вошел в замок.
— А теперь объясните, что натворил мой племянник, — обратился герцог к Данблейну.
После обильной трапезы лорд Хинчли отправился отдохнуть с дороги, а герцог с Данблейном прошли в библиотеку, где любил работать отец.
Переступая порог, герцог подсознательно ожидал увидеть в кресле у окна, из которого открывался вид на лощину, ненавистную мрачную фигуру отца.
Огромный, зловещий, словно химера на старинном соборе, отец сидел здесь целыми днями, немигающим взглядом обозревая из окна свои владения.
Как ни странно, комната, представшая теперь взору герцога, ничем не напоминала логово чудовища.
Библиотека, распланированная и обставленная знаменитым Уильямом Адамом, была не только элегантна, но в то же время уютна.
«Не может быть! — недоумевал герцог, стоя на пороге. — Как мог я в детстве не замечать такой красоты?»
Это просторное, светлое помещение с изящной росписью на потолке и множеством книг, переплетенных в разноцветную кожу, никак не вязалось с мрачным, ненавистным образом отца.
Герцог сел в кресло — он даже не подумал о том, что в этом кресле обычно сидел отец, — и указал Данблейну на место напротив.
— Из вашего письма я понял, что положение отчаянное, но теперь мне кажется, что вы несколько преувеличиваете, — продолжал герцог.
— Нет, ваша светлость, все действительно очень серьезно.
— Так что случилось?
— Торквил попал в плен к Килкрейгам.
— В плен? — Герцог недоверчиво улыбнулся. — И что же, они держат его в неприступной башне или в сыром подвале?
— Полагаю, условия его содержания оставляют желать лучшего, — отозвался Данблейн, — но мы должны благодарить Килкрейгов за то, что они не отправили его на суд в Эдинбург.
— На суд?
Герцог был немало изумлен, выслушивая управляющего.
— В чем же они его обвиняют?
— В краже скота, ваша светлость!
— Боже мой!
Герцог широко открыл глаза. Неужели это не кошмарный сон?
— Я разговаривал с Килкрейгом, ваша светлость. Он согласился подождать с решением этого дела до вашего приезда, но заявил, что преступление полностью доказано и Торквил со своими товарищами, представ перед судом, будет сурово наказан, — возможно, выслан в колонии!
Герцог не мог поверить своим ушам, настолько это казалось диким для образованного, цивилизованного человека.
Он хорошо знал, как относится к краже скота шотландское правосудие.
Рост скотоводства в Нижней Шотландии и приграничных областях Англии вызвал к жизни такие уродливые явления, как угон скота и взимание «черного налога». Последнее стало едва ли не горской традицией.
Шотландцы издавна платили своему правительству налог деньгами или натурой. «Черным налогом» назывались деньги, которые выплачивали бандитам законопослушные граждане в обмен на обещание не трогать их стада.
В прежние времена похитителей скота вешали; теперь правосудие стало милосерднее, однако судьи без колебаний высылали провинившихся в далекие колонии, обрекая их на неминуемую гибель, или заключали на много лет в знаменитую Эдинбургскую темницу.
— Какого черта вы позволили мальчишке ввязаться в это сумасшествие? — сердито спросил герцог. Мистер Данблейн вздохнул.
— Ваша светлость, я не раз говорил о Торквиле с вашим отцом. Я убеждал его, что скука и бездеятельность дурно влияют на мальчика: ему нечем заняться, и он начинает озорничать.
В голосе мистера Данблейна появились умоляющие нотки.
— Уверяю вас, — продолжал он, — это всего лишь мальчишеская шалость. Килкрейги — наши исконные враги, и мальчику нравилось потихоньку переходить границу, отгонять от стада корову или теленка, а потом торжественно приводить их домой, словно это почетная военная добыча.
«Действительно, — подумал герцог, — для шестнадцатилетнего мальчишки это не преступление, а почти что геройский подвиг. Ведь Макнарны несколько сот лет ненавидят Килкрейгов так же, как Килкрейги — Макнарнов».
— Как его поймали? — коротко спросил герцог вслух.
— Очевидно, он играл в эту игру не один раз, — ответил Данблейн, — но я, к несчастью, ни о чем не знал, пока Килкрейг не сообщил мне, что Торквил и трое юношей, угонявших скот вместе с ним, пойманы на месте преступления.
— Должно быть, пастухи устроили засаду? Мистер Данблейн кивнул.
— А эти глупцы, — продолжал герцог, — конечно, воровали скот в одном и том же месте!
— На самой границе, — коротко ответил мистер Данблейн.
— Не могу представить себе более идиотского и безответственного поступка! — взорвался герцог. — Но, думаю, если я поговорю с Килкрейгом, он прислушается к голосу здравого смысла.
— Он заявил, что не станет вести переговоров ни с кем, кроме вашей светлости, — подтвердил управляющий.
Герцог вздохнул.
— Значит, мне придется с ним встретиться. Не стану скрывать, Данблейн, я вне себя от ярости!
— Я опасался, что так и будет, ваша светлость. Не раз я просил вашего отца, чтобы он отправил Торквила в школу, а затем — в университет.
— Но мой отец никогда не слушал добрых советов, — горько закончил герцог. — Сколько лет Торквилу сейчас?
— Скоро исполнится семнадцать, ваша светлость. Он в том же возрасте, в каком были и вы, когда покинули замок.
Герцог понял: мистер Данблейн хочет, чтобы он представил на месте Торквила себя в шестнадцать лет — страдающего, оскорбленного, раздираемого жаждой мести и желанием обрести долгожданную свободу.
— Он вообще чему-нибудь учился? — спросил герцог.
— Да, ваша светлость. Ваш отец выписал из Лондона нескольких учителей, но, к несчастью, учеба скоро наскучила Торквилу.
— И неудивительно, — отозвался герцог. — Представляю себе, что за людей пригласил к нему отец!
— Мальчику, ваша светлость, не хватало друзей его возраста и одинакового с ним положения.
— А те трое, кого схватили вместе с ним?
— Сыновья арендаторов, ваша светлость. Хорошие ребята, но совершенно неотесанные.
— Да все это просто смешно! — воскликнул в раздражении герцог. — Какая-то средневековая чушь! Как вы это допустили?
Но сам он понимал, что зря мечет громы и молнии на беднягу Данблейна.
Управляющий делал для Торквила все, что мог, — так же как в свое время и для самого герцога. Но бороться с отцом было невозможно.
— Ну ладно, что же нам теперь делать? — спросил он, немного успокоившись.
— Я бы почтительно посоветовал вам послать верхового к Килкрейгу и договориться о встрече на завтра. Сюда он не поедет.
— Вы хотите сказать, что мне придется ехать к нему? — В герцоге вдруг взыграла неукротимая гордость.
— Я понимаю, что это унизительно для достоинства вождя клана. Но, ваша светлость, у него в руках крупный козырь.
— Торквил! — проворчал герцог.
— Вот именно.
— Хорошо. Но предупреждаю вас, Данблейн: если с Килкрейгом окажется трудно сладить, я пошлю Торквила ко всем чертям! Не собираюсь унижаться и либезить из-за какого-то мальчишки.
Голос герцога звучал уверенно, но сам он ясно понимал, что кривит душой не только перед управляющим, но и перед собой.
Он не может допустить, чтобы его племянник и предполагаемый наследник предстал перед судом в Эдинбурге, словно простой воришка!
Более того, в лице Торквила будет унижен и весь клан. Ведь все члены клана носят одну фамилию и считают себя членами одной семьи.
Герцог знал, что любой из его подданных будет сражаться за честь вождя, как за свою собственную, но и вождь обязан защищать и оберегать честь клана.
— Чем скорее мы покончим с этой историей, тем лучше! — резко бросил герцог. — Пошлите Килкрейгу известие, что я готов встретиться с ним завтра в полдень. Надеюсь, вы со мной поедете?
— На земле Килкрейгов, ваша светлость, вы должны выглядеть, как подобает вождю. Вам неприлично путешествовать в одиночку или вдвоем со слугой — это признак слабости.
Герцог удивленно взглянул на управляющего.
— Кого же я должен взять с собой?
— Оруженосцев, пажей, личных слуг и волынщика — так путешествовали ваши предки, — объяснил Данблейн.
— Боже правый! Вы уверены, что в наше время это необходимо? — спросил герцог.
— Как я уже вам объяснил, путешествие без приличествующей свиты показало бы вашу слабость, а ведь у нас и без того на руках плохие карты.
Герцог стукнул кулаком по подлокотнику кресла:
— Нет, это невозможно! Как будто я перенесся куда-то в мрачное Средневековье! В Англии, Данблейн, знатные люди не воруют друг у друга коров и не захватывают друг друга в плен. Даже дуэли уже выходят из моды, и все больше людей предпочитают решать споры за бокалом вина, как джентльмены и цивилизованные люди.
— К несчастью, ваша светлость, Килкрейг очень похож на вашего отца, а тот всегда предпочитал удар меча любому разумному аргументу.
— Ладно, — проворчал герцог. — Пусть будет так! Делайте, как знаете, Данблейн, я же только надеюсь, что смогу выбраться из этой истории, сохранив хотя бы остатки гордости!
Он встал и пошел к дверям. На пороге герцог обернулся и спросил;
— Вы, наверно, ждете, что я надену этот клоунский наряд?
— Если вы имеете в виду тартан, ваша светлость, то да, вы должны предстать перед Килкрейгом одетым как вождь — вождь клана Макнарнов.
Герцог молча вышел, с силой захлопнув за собой дверь.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Исчезнувшая невеста - Картленд Барбара



Очередной сопливый роман: 4/10.
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараЯзвочка
3.02.2011, 18.17





очень быстро все развивается, но так раз прочитать можно
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараАля
21.03.2013, 8.23





Прочитать можно, но я не поняла почему исчезнувшая.
Исчезнувшая невеста - Картленд БарбараЮлия...
31.10.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100