Читать онлайн Храм любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Храм любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Храм любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Храм любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Храм любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

После завтрака герцог разбирал бумаги, переданные ему лордом Керзоном. Часть из них он получил накануне вечером, а некоторые ему доставил адъютант только утром.
Среди них была адресованная лично ему записка. Открыв ее, он обнаружил, что, по-видимому, Джордж Керзон писал ее глубокой ночью.
– Как это на него похоже, – подумал герцог. – Продумывать все подробности плана даже ночью, даже лежа в постели рядом с такой красивой и привлекательной женщиной, как его жена.
Вице-король писал:
«Я советую вам говорить всем, кто вами заинтересуется, что вы, турист и что вы готовите статью для журнала „Нейшнл Джеографик“
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Даже голландцы отнесутся к этому с должным уважением, и это объяснит, зачем вы взяли с собой фотоаппарат.
Счастливого пути и желаю удачи
Джордж»
Подумав, герцог решил, что это неплохая идея. Своим фотоаппаратом (а это была самая последняя модель, которую только он смог найти в Лондоне), он уже сделал несколько отличных снимков Тадж Махала.
Он надеялся, что и в Индонезии сможет сделать фотографии, на которые Джорджу будет приятно взглянуть. Может быть, попозже сам Джордж тоже сможет выбраться на эти острова,
Герцог давно мечтал попасть на Яву. После того, как он впервые побывал в Индии, он выучил немного яванский, поскольку его интересовали все восточные языки. Он владел им в достаточной степени, чтобы суметь объясниться, а при условии, что с ним разговаривали медленно, он сам мог понимать яванцев. Он подумал, что вряд ли встретит там много людей, говорящих по-английски, и был совершенно убежден в том, что яванцы не станут разговаривать по голландски, если есть малейшая возможное этого избежать. Их ненависть к властям была вполне объяснимой, учитывая то, что, как было известно герцогу, голландцы обращались с ними очень сурово.
По подсчетам, войны с яванскими племенами унесли тысячи и тысячи жизней. Порывшись в памяти, герцог вспомнил, что война в Центральной Яве продолжалась пять лет и была исключительно кровавой. Она обошлась голландцам в пятнадцать тысяч солдат, а яванцам стоила около двухсот тысяч погибших. Обе стороны потеряли множество людей от болезней, многие яванцы погибли также от нужды и от голода.
– Представляю, как они страдали, – прошептал герцог.
Он почувствовал симпатию и сострадание к этому народу, который так доблестно сражался за свою свободу. Теперь он мог понять ярость лорда Керзона при мысли о том, как их бесценное наследие, их национальное достояние разбазаривается, раздается или разворовывается.
Герцог знал: за то, что вице-король делает для Индии, его долго будут помнить и после его смерти.
В жаркие послеполуденные часы герцог все еще сидел и читал записки Джорджа Керзона, составляя план действия на то же время, когда он ступит на берег до Джокьякарты добраться будете нетрудно. Правда, ему хотелось бы знать поточнее, как именно он туда доберется.
Через два дня, на рассвете, «Морской ястреб» вошел в один из маленьких заливчиков, отмеченных лордом Керзоном на карте красными чернилами.
Капитан выбрал первую»из этих бухточек и обнаружил, что она достаточно глубока для того, чтобы яхта подошла вплотную к берегу. Кроме того, по карте было ясно видно, что оттуда можно было добраться до Джокьякарты кратчайшим путем.
Герцога и Доусона перевезли на берег в шлюпке; с собой они взяли лишь самое необходимое для трехнедельного пребывания на острове. Герцог надеялся, что за это время он успеет выяснить все, что хотел знать лорд Керзон. Если окажется, что ему необходимо отправиться в другую часть острова, чтобы произвести инспекцию и там, то он сможет перед этим вернуться на яхту.
Он дал капитану инструкции держаться подальше от побережья, чтобы не бросаться никому в глаза, но в то же время и так, чтобы не терять берега из виду. Когда понадобится забрать его, он подаст сигнал «Морскому ястребу».
По просьбе герцога Доусон снял свою обычную униформу, по которой сразу было видно, что он камердинер какого-то джентльмена из Европы, это выглядело бы очень подозрительно. Поэтому Доусон оделся почти так же, как его хозяин – в легкий тропический костюм и рубашку, ничем не отличавшуюся от тех, какие носят все на Востоке. На головах у них, вместо обычных тропических шлемов, которые они оставили на яхте, были широкополые шляпы.
Они сошли на берег и по каменистой тропе стали взбираться по крутому откосу.
Последние утренние звезды еще сияли на небе, и хотя на востоке уже светилась заря, еще не рассвело. Все вокруг было погружено во мрак.
Герцог бодро шагал вперед, за ним спешил Доусон с багажом. Перед ними расстилались сплошные заливные рисовые поля.
Герцог знал, что после окончания войны 1830 года голландцы ввели на Яве свою сельскохозяйственную систему. Каждый крестьянин должен был отдавать часть урожая правительству, и обычно на двух пятых его земли возделывались культуры, которые он должен был выращивать принудительно. Производительность подскочила, но крестьяне были недовольны и проклинали свой подневольный труд. Они молились о приходе принца, который освободит их от безысходной нищеты. Однако по сравнению с тем, что было раньше, возделана была гораздо большая часть страны. Когда рассвело, герцог увидел, как местные жители в огромных шляпах начинают работать на своих рисовых полях. Под отчаянием и покорностью скрывался мятежный огонь, пылающий в их сердцах.
Герцог и Доусон, не привлекая к себе внимания, выбрались на проселочную дорогу. К своему облегчению, они увидели, что направляются в сторону большой деревни, и впереди уже виднеются крыши туземных хижин. Дойдя до поселения, они заметили, что туземцы искоса поглядывают на них, а затем быстро отводят глаза. Герцог понял, что их принимают за голландцев, но это его устраивало, поскольку он не хотел обращать на себя внимания.
На открытой рыночной площади он, наконец увидел то, что искал.
Там, в углу, сидели на корточках несколько рикш, поджидающих случайных клиентов. Герцогу не понадобилось много времени, чтобы объяснить, что они желают добраться до Джокьякарты. Из ответа он понял, что рикши были готовы везти его только до следующей деревни, а там он должен нанять другую повозку, которая отвезет его на несколько миль дальше.
Когда стало ясно, что именно нужно, начался торг относительно цены. Хотя герцог был готов заплатить, сколько ни попросят, он слишком хорошо знал Восток, чтобы не понимать, что половину удовольствия от заключенной сделки составляет сам процесс торговли. Когда обе стороны приходили к согласию слишком быстро, это сильно разочаровывало и тех и других.
Как и предполагалось, герцог предложил гораздо меньше, чем он действительно приготовился заплатить, в то время как хозяин повозки назвал цену, далеко выходящую за пределы его самых смелых мечтаний.
Когда наконец соглашение было достигнуто, герцог залез в одну повозку, Доусон в другую, и они тронулись в путь, который, очевидно, считался далеким путешествием. Их сопровождали крики и пожелания счастливого пути.
За первый день они проехали примерно четверть расстояния до Джокьякарты и остановились на ночь в доме, который рекомендовали им рикши.
Это был очень простой, но чистый дом, а хозяева, хотя и слегка напуганные появлением белых людей, были гостеприимны настолько, насколько это было возможно.
Дом был построен из бамбука и покрыт растениями, которые росли повсюду. По-видимому, такие хижины строились очень быстро. Под кокосовыми и банановыми деревьями во дворе бродили куры, утки, собаки и свиньи вперемежку с маленькими детьми. Вокруг деревни простирались бесконечные рисовые поля; рис для яванцев был основой существования.
Пища была именно такой, какую ожидал герцог: скорлупа кокосового ореха использовалась в качестве мисок и кружек, а мякоть натирали на терке, и получалось густое молоко, на котором готовили множество мясных и овощных блюд. Ему хотелось пить, и, попробовав, он нашел, что водянистая жидкость хорошо освежает. В реках кругом было много рыбы, которую рыбаки ловили большими сетями.
Им с Доусоном как иностранцам накрыли отдельный стол. Дети, которым пришлось ждать, пока накормят гостей, разглядывали их. На ночь им положили на слегка приподнятом помосте подушки, сети и одеяла.
Герцог проспал до рассвета, и когда встал, уже пора было отправляться в путь.
Когда через три дня они добрались до Джокьякарты, ему очень надоел рис, составлявший основную часть всего, чем их кормили по дороге. Свежая либо вяленая рыба и, однажды, очень жесткая курица не особенно нарушили эту монотонность.
Ко времени прибытия в Джокьякарту герцогу казалось, что путешествие длилось долгие годы.
С чувством облегчения он наконец увидел, как за зеленым полумесяцем рисовых полей возникают шпили, крыши и купола.
Как ему рассказывал лорд Керзон, этот город был культурным центром Явы. В путеводителе 1755 года герцог прочитал, что некогда это был большой город, расположенный в сердце древней области, известной под названием Матарам.
В VIII веке на этом месте существовала первая яванская империя, которой с VIII и по начало Х столетия управляла династия индийских царей. Это они были буддами Боробудура.
Теперь, когда его везли по переполненным толпой улицам, он не мог не испытывать волнения. Когда наконец они добрались до дворца Кратоя – двухсотлетнего здания в самом сердце города – он почувствовал важность и значительность этого места.
Отвечая его ожиданиям, дворец, как это принято на Востоке, представлял собой не единое здание, но несколько отдельных строений с изящными, позолоченными столбами и перекладинами. Там находились церемониальные залы, великолепный тронный зал, мечеть и огромные увеселительные сады. Конечно, все это герцог увидел не сразу, потому что его немедленно провели в ту часть дворца, где располагались личные покои султана. Он миновал тронный зал – открытый павильон, представлявший собой оригинально украшенную и очень круто наклоненную крышу, которую в центре поддерживали четыре массивных деревянных колонны. Обстановка дворца состояла из странной смеси хрустальных канделябров и мебели в стиле рококо с традиционной яванской мебелью и предметами обихода.
Герцог дал понять, что ему нужно умыться и привести себя в порядок перед встречей с султаном.
Его отвели в типично восточную комнату, где, однако, на одной из стен висела прекрасная рукопись XVII столетия, а на другой китайская картина, которую – герцог был в этом уверен – любой знаток искусства захотел бы иметь в своей коллекции. Он переоделся и затем сообщил слуге, который ждал за дверью, что готов встретиться с султаном.
В сопровождении множества без конца кланяющихся слуг его опять повели по узким коридорам куда-то очень далеко. Наконец он увидел самого султана. Султан Хаменгку Бувоно унаследовал трон в 1877 году в тридцативосьмилетнем возрасте. Теперь ему было пятьдесят, он был мужчиной приятной наружности, и его народ любил его.
Султан тепло встретил герцога, выразившего радость по поводу того, что наконец оказался во дворце. После первых приветственных церемоний свита, – казалось, это была целая армия – удалилась. Султан и герцог остались наедине. Султан подвел герцога к двум креслам, стоявшим в центре комнаты. Сначала герцог удивился, но затем понял, что эта мера предосторожности необходима, и если они будут разговаривать тихо, то их никто не сможет подслушать.
Он подумал, что это позабавило бы лорда Керзона, и в его глазах загорелся огонек, когда султан жестом предложил ему сесть. Выразив поклоном свою благодарность за оказанную любезность, он сел напротив султана. Они сидели так близко друг к другу, что было не только невозможно их подслушать, но даже угадать содержание разговора по движениям губ.
Герцог знал от лорда Керзона, что к султану следовало обращаться «синухун», что означает «высочество».
– Я привез, синухун бехи, приветствие от его превосходительства, – сказал герцог по-явански. – Он сожалеет, что не смог лично явиться в ответ на вашу просьбу о помощи.
– Да, его превосходительство уже объяснил мне это в письме, которое я получил два дня назад, – ответил султан.
К удивлению герцога он говорил по-французски.
– Никто во дворце не говорит по-французски. А я уверен, сэр, что вы свободно владеете этим языком. Поэтому то, что я собираюсь вам сказать, защищено от любопытных ушей так надежно, как только это возможно.
– Я это очень ценю, – вполголоса произнес герцог.
Султан слегка усмехнулся, прежде чем продолжать.
– Я вижу, сэр, вы удивлены, что я говорю по-французски. Когда я был еще совсем молодым, у меня была очень красивая наложница, которая и научила меня этому языку. Сама она была дочерью французского моряка, который с удовольствием проводил время с ее матерью, когда его корабль стоял в гавани Джокьякарты.
То, что он говорил, казалось настолько забавным, что герцог рассмеялся.
Когда они удостоверились, что вполне понимают друг друга, султан продолжал:
– Я весьма благодарен за ваше посещение, но вы понимаете, что важнее всего, чтобы голландцам не пришло в голову, по какой причине вы удостоили меня визита.
– Да, меня предупредил об этом его превосходительство, когда услышал, что случилось с сокровищами Боробудура.
– Мой народ это поразило в самое сердце, – сказал султан. – Все мы скорей отдали бы наши жизни, чем согласились на то, чтобы что-нибудь подобное снова произошло.
– Я могу это понять, – ответил герцог. – Вы, синухун, предполагаете, что открыли еще один Боробудур. В это трудно поверить.
– Судя по тому, что я слышал, храм, или, как мы говорим, чанди
type="note" l:href="#n_2">[2]
был построен примерно в девятом столетии.
– Это же потрясающе, если, конечно, это правда. Синухун видел его своими глазами?
Султан покачал головой.
– Нет, это невозможно. Даже проявление какого-нибудь интереса с моей стороны означало бы, что голландцы либо растащат его, либо позволят растащить грабителям, которые непрерывно здесь рыщут в поисках добычи. Они поймут, что смогут немедленно разбогатеть, если найдут его.
– Голландцы, конечно, должны представлять себе, что будут значить для потомков эти великолепные древние постройки? – гневно спросил герцог.
Султан сделал протестующий жест рукой:
– Наших завоевателей интересует только одно – деньги, которые они могут получить за те продукты, которые создает наш народ, беспрерывно работая за мизерное вознаграждение или вообще бесплатно.
– Этого нельзя терпеть! – воскликнул герцог.
– Мы чувствуем то же самое, – сказал султан. – Но если они не будут работать, они умрут с голоду. Только потому, что они верят, что когда-нибудь, в этой жизни или следующей, их карма станет лучше, они терпят такую жизнь.
Герцога очень тронуло то, как султан говорил об этом. Герцог знал, что для яванцев их религия гораздо важнее материальных благ. Она служила для них источником поистине неиссякаемой надежды.
Буддисты верили, что все духовное богатство, которое дает религия, они смогут взять с собой в свое следующее существование.
Мусульманам их доктрина о принятии слова Аллаха позволяла переносить все, что происходило в данный момент.
Султан объяснил причину, по которой он просил вице-короля Индии помочь ему:
– Ко мне обратился человек, которому я доверяю, – сказал он прямо, – и который понимает всю необходимость сохранять строгую секретность, раз один из чанди обнаружен за несколько миль отсюда в Плаосане.
– И вам сказали, что он уникален? – спросил герцог.
Султан заговорил еще тише, чем раньше:
– Мне известно, что Плаосан построен буддийской принцессой Шайлендрой и ее мужем, царем по имени Ракай Пикатан, индусским правителем Матарама.
Герцог широко раскрыл глаза – исключительно редко храм строили одновременно представители двух религий.
Однако ходили слухи, что в различных местах Явы такие храмы существовали.
– Но если это правда, – сказал он, – то для археологов это будет волнующей сенсацией.
Султан инстинктивно бросил взгляд через плечо:
– Это именно то, чего необходимо избежать любой ценой, – сказал он.
– Но почему?
– Потому что после осквернения Боробудура по всей стране старейшины нашего народа стали протестовать против безразличия голландцев к нашим святыням и начали требовать, чтобы те что-нибудь сделали для их сохранения.
– И вы думаете, что голландцы послушают? – спросил герцог.
Султан сделал жест, который было невозможно передать словами.
– Мы можем только надеяться и молиться, – ответил он. – И в то же время, пока они не поймут, что на них лежит некоторая ответственность, было бы рискованно доводить до их сведения, что существует Плаосан.
– Это можно понять, – согласился герцог. – Я хочу теперь, чтобы ваше высочество сказало мне точно, что вы желали бы, чтобы я сделал.
– Поскольку я не решаюсь довериться никому из своих людей из опасения, они проговорятся – яванцы большие болтуны, – сказал султан с улыбкой, – я хочу, чтобы вы проверили, верно ли то, что я слышал. И чтобы вы постарались убедиться, что еще ничто не разграблено, по крайней мере, пока вы здесь.
– Вы говорите так, словно что-то уже украдено, – резко ответил герцог.
– Причина, по которой эта информация была доведена до моего сведения, – объяснил султан, – в первую очередь заключалась в том, что кто-то – я не думаю, что в данном случае это был голландец – уже унес нечто очень ценное из чанди. И может, конечно, унести кое-что еще.
«Это означает, что там могут таиться ценнейшие сокровища искусства», – с восторгом подумал герцог. Он поймал себя на том, что не просто заинтригован, но что ему не терпится поскорее увидеть все, о чем говорил султан.
– Важнее всего, – продолжал султан, – то, что вы могли бы забрести туда как бы случайно, будто вы бродите в окрестностях Джокьякарты не в поисках храма, но потому что вы иностранец и интересуетесь жизнью народа.
– Лорд Керзон советовал мне, – сказал герцог, – отвечать на все вопросы, что я пишу статью о Яве для журнала «Нейшнл Джеографик». Надеюсь, вам известно, что в Англии и во Франции это очень популярный журнал?
– Да, да, конечно, – ответил султан. – Прекрасная мысль. Полагаю, у вас есть фотоаппарат?
– Есть, – подтвердил герцог.
– Фотоаппарат очень редкая вещь в Джокьякарте, и, конечно, произведет настоящую сенсацию, если вы станете фотографировать людей на улице, играющих детей и, особенно, меня и мой дворец.
– Я сделаю все это, – обещал repцог. – И поскольку вы сами не можете посетить Плаосан, я позабочусь о том, чтобы фотографии, которые я сделаю, были переданы вам тайно.
По выражению глаз султана герцог увидел, что эта идея привела его в восторг.
Герцог очень интересовался фотографией и сделал несколько великолепных снимков Индии. У него был один из первых аппаратов типа «Панорама Кодак», модель, которая появилась только год назад и имела угол съемки 142°. Фотографии получались совершенно потрясающими, и почти не бывало так, чтобы снимок ему не удался.
Султан, который на какой-то момент глубоко задумался, через несколько минут сказал:
– У меня есть еще одна мысль, которая мне самому очень нравится. Это доставило бы мне большую радость…
– Если это только в моих силах, ваше высочество, – ответил герцог.
Султан наклонился вперед и прошептал ему на ухо:
– Я хотел бы, чтобы вы сфотографировали моих наложниц в плавательном бассейне.
Герцог был слишком изумлен, чтобы что-то ответить.
Он знал, что полагалось, чтобы наложница была скрыта от глаз всех мужчин, кроме глаз ее повелителя. С улыбкой он подумал, что из каждого правила есть исключения. Он понял, что султан хотел бы иметь что-то на память о своих любимицах.
– Почту за честь сфотографировать все, что угодно и кого угодно по желанию синухуна, – сказал он.
Можно было не сомневаться, что султан очень доволен.
– У меня восемнадцать наложниц, – сказал он гордо, – и все они очень красивы.
Позже в тот же вечер, после ужина, они снова сидели вдвоем там, где никто не мог их подслушать.
– Если вам это подходит, то предлагаю пораньше утром, сразу как рассветет, отправиться в Плаосан.
– Это как раз то, что я хотел бы сделать, – сказал герцог.
– Есть один человек, которому я могу доверить сопровождать вас. Он уже посвящен в тайну, потому что именно он принес мне сведения об этом месте.
– Мы с ним поедем верхом? – спросил герцог.
– Он вас проводит туда, и вы можете доверять ему и говорить все, что угодно, без колебаний.
Герцог испытал некоторое облегчение, – он уже предчувствовал, до чего утомительной для него будет необходимость непрерывно следить за собой, как бы не сказать лишнего.
– Имя моего доверенного лица – Хаджи, – сказал султан. – Так его зовут, а фамилия его слишком длинная и ее очень трудно произнести не яванцу.
– Хаджи. Этого мне достаточно, – улыбнулся герцог.
– Итак, завтра утром, в половине шестого он будет вас ждать, – сказал султан.
Султан встал, и герцог понял, что может удалиться. Он поклонился и сказал по-явански.
– Да пребудет с вами Аллах.
Затем он вернулся в свою комнату, где его ждал Доусон.
– Как вам все это нравится, Доусон, – спросил герцог шепотом. – Говорите со мной осторожнее, хотя я и уверен, что здесь очень немногие понимают по-английски.
– Ну что ж, могло быть хуже, сэр, – сказал Доусон лаконично. – Еда в общем-то неплохая, если только ее поискать. Но чего бы мне хотелось, так это пинты эля.
– Только не в этом доме, – предостерег его герцог. – Они же мусульмане.
– Да, я понимаю. Так что, как только будет такая возможность я прошелся бы по городу и посмотрел, что там можно найти.
Зная Доусона, герцог был совершенно уверен, что тот найдет все, что ищет. Он поручил разбудить его рано утром и улегся. Матрас был удобнее тех, на которых он спал в дороге, и он заснул почти мгновенно.
Было еще темно, когда герцога разбудили. Он оделся при свете свечи, и только выйдя из дворца во двор, увидел, что небо понемногу светлеет. Он знал, что на Востоке рассвет наступает очень быстро, так что скоро их ослепит солнечный свет.
Хаджи, маленький сухонький человечек примерно того же возрасти, что и султан, уже поджидал его.
Он очень осторожно подбирал слова, о чем бы ни говорил, пока они не выехали из дворца через ворота в огромной белой стене. Эта стена окружала султанские постройки, увеселительные сады и Водяной Замок, который выглядел как настоящая крепость посреди искусственного озера.
Однако герцога в этот момент не интересовал дворец. Ему хотелось как можно скорее добраться до Плаосана. Слова султана, сказанные прошлым вечером, заставили его ощутить, что цель его путешествия обладает какой-то магнетической притягательностью. Его влекло туда, как никогда и никуда раньше. Все чувства непостижимым образом обострились, а тело повиновалось необъяснимой силе.
Он пытался внушить себе, что все это плод его воображения, и когда они отъехали немного дальше, сказал Хаджи:
– Насколько я понимаю, это вы известили султана о существовании храма.
– Да, сэр, это я принес эти известия во дворец.
– Вы уверены, что не ошибаетесь, считая, что это очень значительный памятник?
Хаджи улыбнулся:
– Скоро вы сами увидите, – ответил он.
Это остановило дальнейшие расспросы герцога. Они продолжали ехать со скоростью, при которой было трудно поддерживать беседу.
Солнце вставало, и в маленьких деревушках, которые они проезжали, можно было видеть работников, отправлявшихся на рисовые поля, и маленьких детей, кормивших кур. Собаки с лаем бежали за ними, когда они ехали по деревне.
Они находились в пути, наверное» около часа, прежде чем Хаджи свернул на боковую дорогу, которая была не шире узкой тропинки. Здесь земля была необработана, кое-где росли деревья, а в отдалении виднелся лес.
Герцог обратил внимание на две вещи.
Во-первых, туземный дом, показавшийся ему более солидным, чем те дома, которые они видели по дороге.
Затем, когда они добрались до деревни и медленно ехали сквозь заросли, впереди показалось что-то вроде большого холма, покрытого ползучими растениями. Он был почти не виден из-за деревьев, окружавших его со всех сторон, так что можно было проехать мимо и ничего не заметить.
Хаджи придержал лошадь. – Мне нужно кое-кого повидать в этом доме, – сказал он. – Советую вам продолжать путь и осмотреть чанди.
Он слез с лошади, тоже самое сделал и герцог, и Хаджи взял его лошадь под уздцы.
– Я присмотрю за ней, – сказал он.
Герцог подумал, что Хаджи ведет себя исключительно тактично.
Когда тропа привела его к тому, что, как он понял, должно было быть храмом, он снял свою широкополую шляпу и бросил ее на землю. Стало очень жарко, поэтому он сбросил также легкую куртку, которая была на нем. Развязав галстук и расстегнув ворот рубашки, он почувствовал себя Свободнее, и ему даже стало чуть-чуть прохладнее.
Он двинулся вперед, догадываясь, что то, что называлось чанди, оказалось гораздо больше, чем он мог ожидать. Вначале ему показалось, что это нечто круглое, но подойдя ближе, он понял, что строение имеет четырехугольную форму. Стало ясно, что камни, лежащие среди буйных зарослей и травы, упали с крыши или с галереи, которая шла вокруг. Он посмотрел наверх, но сквозь вьющиеся лианы, сплошь покрывающие здание,… невозможно было что-либо рассмотреть. Однако он был уже уверен, что если расчистить этот очень высокий и широкий храм, то он будет иметь форму строгого прямоугольника. Герцог тщетно искал вход, и не найдя его, через упавшие камни добрался до того, что, как он понял, было первой галереей. Он постарался найти лестницу. Он не сомневался, что если ее привести в порядок, то она окажется довольно широкой. Если этот храм похож на те, которые он видел или о которых слышал или читал, то вокруг всего здания вдоль галереи должны располагаться барельефы, высеченные из камня. Они должны начинаться на фасаде и идти по окружию храма.
Герцог передвигался осторожно, потому что на краю галереи было много выпавших камней. Он попытался обойти храм кругом – это удавалось сделать только держась за свисающие лианы.
Обогнув угол, к своему изумлению он обнаружил, что он не один. На галерее стояла какая-то девушка. Увидев, что она одета в саронг, он подумал сначала, что это туземка. Однако когда, услышав шаги, она обернулась к нему, он с удивлением увидел белую кожу и прекрасные вьющиеся волосы. Она была очень хороша собой, и, глядя на нее, он подумал, что, пожалуй, это одна из самых красивых женщин, среди тех, кого он когда-либо встречал. В его мозгу мелькнула мысль, что либо он видит сон, либо видение. Может быть, перед ним действительно призрак принцессы Шайлендры, построившей этот храм-чанди? Девушка, увидев его, широко раскрыла глаза и, по-видимому, изумленная не меньше, чем он, спросила по-английски:
– Вы… настоящий?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Храм любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава iГлава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Храм любви - Картленд Барбара



Маразм крепчал, особенно понравилось "спиритуальный экстаз в ее душе": 2/10.
Храм любви - Картленд БарбараЯзвочка
6.04.2011, 13.20





Фуууууу
Храм любви - Картленд Барбараgolnara
21.01.2014, 13.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100