Читать онлайн Горизонты любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Горизонты любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Горизонты любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Горизонты любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Горизонты любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

По выражению лица Люси маркиз понял, что ей нужно сообщить ему что-то важное.
— Я должна поговорить с вами наедине, — шепнула она ему после ланча.
Он удивился, видя ее такой счастливой. Во время ланча ей не досталось место подле него, поскольку приехала супруга лорда-лейтенанта, которую следовало усадить по правую руку от него, а графиня, согласно своему положению в обществе, оказалась слева.
Эти два часа были довольно утомительны для маркиза.
Супруга лорда-лейтенанта, женщина властная, весьма резко высказывалась по любому поводу, не имея ни малейшего желания выслушивать возражения.
Поэтому он раздумывал над тем, что сказала ему Айна накануне. Ее слова не давали ему покоя, потому что маркиз обнаружил, как сильно они влияют на его отношение ко всему, что происходило вокруг. Невольно он начал все оценивать критически.
В прошлом он с гордостью смотрел на это отлаженное годами театрализованное представление, которое не сходило с подмостков сотни вечеров и поэтому было отточено почти до совершенства.
— Чего мне еще можно желать? — спрашивал себя маркиз, глядя на слуг, которые неслышно скользили вокруг стола, предлагая гостям превосходно приготовленные блюда на украшенных его гербом серебряных подносах и наполняя вином хрустальные бокалы.
Но, задавая этот вопрос, он знал, что Айна говорила, о чем-то более тонком и неуловимом, и, хотя он не хотел этого признавать, — гораздо более увлекательном.
Она обращалась к его разуму, и он знал, что пресыщенность и все более овладевавший им цинизм имели причиной его душевную лень. Он перестал заставлять свой мозг работать, стремиться к новому знанию.
— Я доволен тем, какой я есть! — сердито пробовал убедить себя маркиз.
Он знал, что это не правда, но он не хотел больше слышать об Айне и сосредоточил свое внимание на Люси.
Он убеждал себя, что она самая красивая женщина из всех, кого он знал. Разве не лестно сознавать, что только ему удалось зажечь огонь в ее глазах, и ни один мужчина до него не смог это сделать? А чувствовать, как его прикосновение возбуждает ее?!
Маркиз обвел взглядом столовую и убедился, что жена лорда-лейтенанта излагает Гарри Тревелину суть какого-то закона, а остальные, оживившись после отличного ланча, беседуют друг другом. Обратившись к Люси, он предложил:
— Давайте пройдемся по саду. Там будет удобнее поговорить.
Она улыбнулась ему, и маркиз повернулся к одному из гостей, его соседу-охотнику, эсквайру:
— Полагаю, вы хотели бы посмотреть моих лошадей, Гарфилд. Я приобрел несколько новых с тех пор, как вы были здесь последний раз.
— Я уже слышал об этом от моих конюхов, они сгорают от зависти.
— Тогда пойдемте в конюшню. Вы знаете Дорогу, а я присоединюсь к вам через несколько минут.
Его приятель, как и ожидал маркиз, предложил своей даме составить им компанию, у маркиза и Люси появился удобный повод последовать за ними.
Те двое направились в конюшни, а Люси и маркиз пошли вдоль живой изгороди из тисов к огороду. Как только они скрылись из поля зрения остальных гостей, Люси спросила:
— Джордж уже сказал вам?
— Что именно?
— Он должен быть у лорда Марлоу сегодня вечером.
— Я не видел Джорджа после возвращения с прогулки верхом.
— Он уедет после чая. Джордж хотел, чтобы я поехала с ним, но я отказалась.
— Рад слышать это.
— Вы правда рады этому?
— Разве есть необходимость облекать в слова то, что и так весьма очевидно?
Люси снова улыбнулась ему. Она была так хороша, что маркиз подумал про себя, что слова действительно излишни.
— Вы прекрасны как никогда! — произнес он, и Люси показалось, что это прозвучало с откровенным восхищением.
Некоторое время они стояли, глядя друг на друга. Потом маркиз сказал:
— Я расскажу вам, как вы прекрасны, сегодня ночью, но теперь нам следует присоединиться к остальным.
Люси не возражала.
Она узнала все, что хотела узнать, и, хотя лошади надоели ей безумно, она согласилась бы смотреть на них все время, лишь бы маркиз был рядом, лишь бы чувствовать, что он помнит о ней, как и она о нем.
Через некоторое время к ним присоединился Джордж.
Люси приветливо улыбнулась ему, прежде чем пришла в ярость, увидев, что с ним Айна.
— Я полагал, что вы не интересуетесь лошадьми, — хмуро заметил Джордж. — Вы ведь никогда не заходите в конюшни дома!
Брови Люси немного сдвинулись, но она вынудила себя взять мужа под руку и отвести в сторонку.
— Где же лорд Флит? — тихо спросила она, чтобы никто больше не мог услышать ее вопрос. — Когда я оставила его, он разговаривал с Айной.
— Он уехал, — ответил лорд Уимонд, — и просил меня передать его извинения Элис и маркизу.
Люси расслышала нотки подозрения в голосе мужа и насторожилась. Вид у мужа был холодный и неприступный.
Она испугалась, что он может раздумать и не уехать.
— О, дорогой, как досадно! — сказала Люси. — Я надеялась, он постарается снова увидеться с Айной. Но ничего, я надеюсь, мы сможем пригласить его на обед в Лондоне.
Джордж продолжал недовольно хмуриться, и Люси, прижавшись к нему, сказала:
— Я стараюсь угодить вам, Джордж. Правда, стараюсь!
Это прозвучало так искренне, и она была так хороша, что лорд Уимонд не смог не ответить на ее улыбку.
— Спасибо, Люси. Я очень благодарен вам, моя дорогая.
— Давайте вернемся в дом, — предложила Люси. — Терпеть не могу прогулок по этим булыжникам. У меня от этого ноги болят. Но мне было неловко отказаться, когда маркиз предложил посмотреть его новых лошадей.
Она не дала Джорджу возможности сказать в ответ что-нибудь ядовитое и всю дорогу до дома болтала без умолку, довольная еще и тем, что Айна возвращается вместе с ними, а не осталась в конюшне с маркизом и его друзьями.
Она подумала, что не ошиблась, и девочке явно не по себе на приеме, где все гости оказались и старше, и опытнее нее.
Но сама-то Люси видела, что юная Айна в своем белом платье напоминает только-только раскрывшийся бутон, словно те цветы сирени, которые распустились вокруг и наполнили воздух своим благоуханием.
Этот аромат заставил Люси вспомнить о цветущих апельсиновых деревьях, и она решила про себя сделать все возможное, чтобы выдать Айну замуж еще до конца сезона.
» Надо выяснить у Джорджа, каково ее состояние, — подумала она. — Если у нее есть приличный доход, это очень облегчит поиски будущего мужа «.
Они вернулись в дом, где последние гости поднимались из-за стола после ланча и прощались с хозяйкой.
Как только маркиза осталась одна, лорд Уимонд воспользовался возможностью предупредить ее, что вынужден отправиться сразу после чая к лорду Марлоу.
— О, Джордж, как это прискорбно! — воскликнула маркиза. — Вы нарушаете рассадку за обедом, а я надеялась видеть вас рядом с собой за обедом подле меня.
— Какая потеря для меня! — галантно ответил лорд Уимонд. — Но вы же знаете, что Эдвард Марлоу объявляется только тогда, когда возникают какие-либо трудности в жокейском клубе.
— Да, я знаю! — согласилась маркиза. — Разумеется, вы должны ехать, но, надеюсь, вы не заберете с собой мою дорогую Люси?
— Нет, я оставляю ее на ваше попечение, — ответил лорд Уимонд. — Ее и, конечно, Айну.


— Лорд Флит сказал, что не может остаться к обеду, — объявила Элис. — Но приедет Чарльз Бранскомб, и, надеюсь, Айна найдет его милым и неглупым, Айна промолчала. Она уже танцевала с Чарльзом Бранскомбом. Он показался ей очень тщеславным и напыщенным. Сейчас девушка подумала, что, в общем, она предпочла бы лорда Флита.
Однако ей ничего не оставалось, как только заверить маркизу, что с ее стороны очень мило так заботиться о ней, и она совершенно счастлива просто от того, что побывала в Чейле.
— Очень хорошо, что ты приехала к нам, — ответила маркиза, — но тебе следует сегодня посмотреть все, что ты еще не видела, поскольку завтра вы нас покидаете.
— Но я видела почти все, — сказала Айна.
— Не забудь про оранжерею. Ее построили раньше остальной части здания.
— Для меня было бы большой честью проводить очаровательную юную леди в оранжерею, или куда бы она ни пожелала, — прозвучал голос рядом с Айной, и она вздрогнула, узнав князя.
— Благодарю вас, — произнесла она, — это очень любезно со стороны вашего высочества, но мне необходимо подняться наверх, я забыла носовой платок.
То было неудачное оправдание, но по крайней мере Айна смогла улизнуть от князя. Поднимаясь по лестнице, она думала, что ей не повезло: очень хотелось посмотреть оранжерею, но только не с князем.
Как обычно в Чейле, время шло быстро: одна еда сменяла другую, а дамам полагалось менять туалеты по крайней мере четыре раза в день.
Люси спустилась к чаю в платье более легком, чем то, что было на ней во время ланча, но сложнейшего фасона.
Айна тоже переоделась в белое кружевное платье с продетой внутрь кружева узенькой синей бархатной лентой, с крошечными бантиками спереди и большими сзади.
Это было очень дорогое французское платье, и Айна даже не думала, что ей представится когда-нибудь повод надеть его.
Но миссис Харвестер настояла, чтобы они его купили, потому что оно очень шло Айне, сейчас девушка не могла понять, почему Люси смотрит на нее со столь очевидным неодобрением.
Чай представлял некий ритуал. Маркиза восседала во главе роскошно сервированного стола, на котором стояли заварной серебряный чайник, чайник с кипятком, кувшинчики с молоком и сливками, сахарницы, чайные ситечки и такое разнообразное угощение, что Айна подумала с ужасом о предстоящем еще обеде.
После чая дамы сплетничали, а мужчины играли на бильярде или в карты, а некоторые дремали в удобных кожаных креслах.
Айна ушла к себе, собираясь дочитать роман, который взяла в библиотеке.
Роман был интересный, но она думала о маркизе, о том, увидит ли она его еще после того, как завтра они уедут отсюда.
Айна была разочарована тем, что он не только не заинтересовался ее набросками, но даже, как ни странно, не полюбопытствовал увидеть, как она нарисовала его самого.
Открыв альбом, девушка перевернула страницы, чтобы посмотреть на свой набросок, не понимая, что же произошло.
Когда она рисовала, она не сомневалась, что маркиз явится как король или Кубла-хан в своем» величественном храме удовольствий «. Однако паломник, сидевший на обочине дороги спиной к горам, бесспорно, был очень похож на маркиза.
Рисунок получился явно правдивым, все характерные черты переданы верно. Сколько бы ни протестовал маркиз, Айна изобразила его таким, каков он есть.
» Не стоило мне говорить ему об этом «, — подумала она печально и резко захлопнула альбом.


Обед следовал тем же порядком, как и в предыдущие три ночи. Разве только орхидеи были расставлены по-другому, да среди приглашенных появились новые лица.
Чарльз Бранскомб еще больше напоминал самодовольного петуха, чем когда Айна говорила с ним в прошлый раз.
Похоже, он считал утомительной обязанностью сидеть рядом со столь юной особой, когда вокруг было столько красивых дам. Айна не сомневалась, что он ждет не дождется танцев, чтобы потом рассказывать друзьям, какой успех он имел.
Не испытывая желания разговаривать с ним, она повернулась к джентльмену, сидевшему с другой стороны от нее, и они принялись пространно рассуждать о различиях французской и итальянской кухни.
По его репликам девушка заключила, что ее сосед — настоящий гурман, а поскольку сама она подолгу жила в обеих странах, они могли сравнивать свои впечатления не только о разных блюдах, но и спорить о достоинствах поваров в Париже и в Риме.
— Вы так молоды, — заметил собеседник Айны, — что ваши обширные познания в области кулинарии просто поражают.
— Мой отец придавал большое значение знакомству с кухней тех стран, где мы побывали. Он говорил, что не стоит спешить заказывать яичницу с беконом и яблоко в тесте, если вы англичанин, или бесконечные спагетти, как зачастую поступают итальянцы. — Сосед Айны рассмеялся.
— А какую кухню предпочитаете вы сами?
— Мне нравится марокканская, — ответила Айна, уверенная, что за ее заявлением последуют дальнейшие расспросы, Когда обед был завершен, гости перешли в гостиную, и те, кто постарше, уселись за карты. Айна увидела, что маркиз беседует с тетей Люси.
Они стояли на фоне синих парчовых гардин с ламбрекенами, обшитыми широкой бахромой.
Оба выглядели великолепно. Бриллианты сверкали в золотистых волосах и вокруг изящной стройной Люси, делая ее похожей на сказочную королеву.
» Какая же она красивая! — с восхищением думала Айна. — Как грустно ей стареть, сознавая, что она станет такой же, как маркиза. А ведь та, наверное, тоже была красавицей в молодости «.
Девушка догадывалась, сколько усилий прилагала ее тетка, чтобы подольше сохранить свою красоту.
Об этом свидетельствовало множество лосьонов, помад и мазей на туалетном столике Люси, и Айна знала, что горничная массирует лицо своей госпожи, а пока та отдыхает, кладет ватные тампоны, пропитанные гамамелисом, на ее прикрытые веки.
» Но ведь все равно она проиграет эту битву. Придет время, и она состарится: лицо покроют морщины, а волосы поседеют «, — думала Айна.
Она вспомнила, что миссис Харвестер казалась красивой даже тогда, когда ей было уже за семьдесят.
Лицо пожилой женщины всегда хранило доброе, мягкое выражение, и она интересовалась таким множеством самых разнообразных вещей, что ей, казалось, и некогда было думать о себе.
— Вот на кого я должна стараться быть похожей, — размышляла Айна и тут вздрогнула от неожиданности, потому что в этот момент мужчина, сидевший около нее, спросил:
— Что же я такого сказал, что заставило вас столь серьезно задуматься?
Вечер закончился раньше обычного, так как танцев не было, и не все гости увлеклись картами.
Айна заметила по крайней мере одного человека, который никогда не вставал из-за карточного стола. Это был князь, и она довольно отметила, что ей удалось держаться подальше от него весь день.
Девушка с удовольствием подумала, что может подняться наверх и дочитать книгу, поскольку, если она не дочитает ее сегодня вечером, она так и не узнает, чем кончился роман.
Она поспешно разделась и юркнула в кровать.
На мгновение ее взгляд задержался на альбоме, который лежал на том же месте на столе, где она его оставила.
Айна решила, что когда-нибудь попытается нарисовать маркиза еще раз, затем решительно открыла роман.


Если для Айны вечер прошел быстро, то Люси казалось, что он тянется бесконечно.
Обед никак не кончался, и ей хотелось кричать, что гостям давно пора откланяться.
Она откровенно зевала, делая вид, что не в силах скрыть свою зевоту, хотя и прикрывала рот рукой, но пожилой джентльмен, с которым она беседовала, заметил это:
— Думаю, вы устали, леди Уимонд, — сказал он. — Нам, пожалуй, пора прощаться, тем более что путь домой не близок.
— Я полагаю, лучше не откладывать отъезд допоздна, — поспешила согласиться Люси. — Так страшно, когда лошади мчатся в темноте. Мало ли что может вдруг что-нибудь случиться!
— Вы совершенно правы. Лучше не испытывать судьбу, — согласился ее собеседник и направился через всю гостиную к жене, чтобы поторопить ее с отъездом.
Люси поцеловала маркизу, пожелала ей доброй ночи и весьма экспансивно поблагодарила за столь замечательный вечер.
Затем она вложила свои длинные тонкие пальцы в руку маркиза, их взгляды встретились, и он увидел, как в глубине ей синих глаз вспыхнул призывный огонек.
Наверху Люси, как обычно, ждала уставшая горничная, чтобы помочь ей раздеться.
Люси едва замечала, как она расстегнула ей платье с глубоким вырезом, расшнуровала корсет. Мягко соскользнули с ее прекрасных ног шелковые чулки.
Горничная подала Люси изящную ночную рубашку с кружевами, но она потребовала другую, более нарядную и прозрачную, и пеньюар из синего атласа с кружевными оборками вокруг шеи, по подолу и на широких рукавах.
Когда Люси непринужденным хорошо отработанным движением поднимала руки, рукава скользили к плечам, обнажая большую часть руки.
Люси знала, что никакой цвет не подчеркивал необыкновенную белизну ее кожи лучше, чем синий, который она и предпочитала носить. Тем более что этот цвет шел и к ее глазам.
— Вам расчесать волосы, миледи? — спросила горничная.
— Да, но сегодня только двадцать раз. А потом соберите волосы узлом и закрепите большими шпильками.
Она загадочно улыбнулась своим мыслям, отдавая эти распоряжения и вспоминая, сколько мужчин говорили ей:
— Я мечтаю распустить ваши прекрасные волосы, моя любимая, любоваться, как они падают на ваши ослепительные плечи, и целовать вас сквозь них, словно сквозь вуаль.
Но Люси никому никогда не позволяла этого.
А вот сегодня вечером все будет иначе.
Волнение охватило ее. Она мечтала, как маркиз вынет шпильки из ее волос и прежде, чем прижаться к ее губам, поцелует ее через завесу волос.
— Я люблю его! — призналась Люси своему отражению.
Ни один мужчина не пробуждал в ней подобных чувств.
— И я покорила его сердце! — продолжала размышлять она. — Сердце самого стойкого холостяка в Лондоне, и теперь-то уж он не ускользнет от меня!
— Вы уже ложитесь, миледи? — спросила горничная, и Люси поняла, что та закончила ее вечерний туалет.
— Нет, еще не сейчас. Но вы можете идти. Погасите все свечи, кроме тех, у кровати. Я хочу написать письмо. Я буду в будуаре.
— Хорошо, миледи.
Горничная убралась на туалетном столике и, когда Люси удалилась в будуар, вышла через боковую дверь, оставив зажженным канделябр в виде золотого ангела с двумя маленькими свечками сбоку от кровати с балдахином.
Дрожащий свет свечей создавал в комнате восхитительную атмосферу таинственности, напоенную ароматом алых гвоздик.
Горничная напоследок окинула внимательным взглядом комнату, задержалась на соблазнительно разобранной постели и скривила губы в усмешке, которую ее хозяйка, несомненно, нашла бы слишком дерзкой.
Люси закрыла дверь спальни. Она решила, что с ее стороны неумно ожидать маркиза в кровати. Напротив, она собиралась изобразить удивление при его появлении.
Ей хотелось походить на мадам Рекамье, и она небрежно откинулась на спинку покрытого атласом шезлонга с книгой на коленях.
Приняв тщательно продуманную позу, она ждала, прислушиваясь, не отворится ли дверь.


Маркиз вошел в свою спальню, где его ждал камердинер.
— Мне надо написать несколько писем, — сказал он, — на это может уйти много…
— Я подожду, милорд!
— Спасибо, но можете ложиться!
Камердинер удалился. Маркиз, пожалуй, был бы удивлен, узнав, о чем думал его слуга, когда осторожно закрывал за собой дверь спальни. Маркиз взглянул на часы. Люси нужно было время, чтобы отпустить горничную.
Правда, он задержался внизу уже после того, как дамы разошлись по своим комнатам, беседуя с князем. Маркиз считал, что князь — человек умный и интересный, если только не волочился за женщинами.
Они обсудили политическую ситуацию в России и уже поднимались вместе по лестнице, когда князь вдруг сказал:
— Я нахожу, что юная племянница Джорджа Уимонда — очаровательное дитя.
Маркиз нахмурился.
— Она слишком молода для вашего высочества.
Подобное замечание князь не стерпел бы ни от кого из своих многочисленных приятелей, но он слишком любил маркиза и всегда обращался с ним как с ровесником.


— Когда вы доживете до моего возраста, Чейл, — сказал он, — вы начнете ценить некоторые качества, которыми обладают только юные создания.
— Я думал скорее не о ваших чувствах, а о ней, — ответил маркиз.
Князь улыбнулся.
— Опять же скажу: когда вы будете в моем возрасте, вы поймете, что истинное удовольствие доставляет сам процесс ухаживания, каким бы долгим и трудным он ни был.
Они подошли к спальне князя, и маркиз чуть было не поддался порыву посоветовать ему оставить Айну в покое, но потом решил, что это его не касается.
— Доброй ночи, ваше высочество, — сказал он вместо этого.
— Доброй ночи, и спасибо за то удовольствие, которое мне доставило пребывание в вашем доме, — ответил князь.
И маркиз направился к себе.
Решив, что выждал достаточно, Чейл открыл дверь своей спальни.
В своих сердечных делах он неукоснительно следовал правилу — не считать себя завоевателем, пока победа не достигнута.
Это означало, что отправляясь впервые в спальню женщины, он никогда не позволял себе являться в неглиже, словно заранее предполагая полную капитуляцию с ее стороны.
Впрочем, он был столь красив, что по правде говоря, никогда не встречал сопротивления.
Но маркиз знал одну знаменитую лондонскую красавицу, которая славилась своей страстью в последний момент захлопнуть дверь перед самым носом у мужчины.
Ничего подобного Чейл не допустил бы. Он помнил, в какое замешательство приходили некоторые из его друзей, обнаружив запертые двери или услышав, что они не правильно истолковали чувства женщин к ним и должны немедленно удалиться, дабы не скомпрометировать даму.
— Проклятье, никогда в жизни меня никто так страшно не оскорблял! — жаловался маркизу один приятель. — К тому же я не сомневался, что эту историю непременно станут передавать из будуара в будуар на следующее же утро. До сих нор не могу понять, почему она повела себя подобным образом. Власть, старина, желание показать свою власть над тем, кого она считает» простофилей «.
Подобные случаи нередко служили темой для разговоров в клубах, и маркиз про себя решил никогда не допускать. подобного унижения.
Но сейчас он не сомневался в отношении Люси к нему и в том, что она его ждет.
Если же слухи о ней соответствуют действительности, и она действительно» ледышка «, что ж, он сумеет отступить, сохранив свое достоинство.
Маркиз небрежно постучал в дверь будуара, открыл ее, вошел и запер за собой.
С первого взгляда он оценил прекрасную картину, которую являла собой Люси, откинувшаяся на спинку шезлонга.
Отсвет пламени свечи мерцал на ярком золоте ее волос; цветы в глубине комнаты, словно театральный задник, создавали фон, на котором прекрасное лицо молодой женщины, обращенное к входившему, словно светилось и манило к себе.
На мгновение маркиз замер в дверях. Люси, которая намеревалась разыграть смущение и даже сопротивление его настояниям, увидев его в дверях будуара в вечернем костюме, красивого, сильного, мужественного, решительного, забыла обо всем.
Она поднялась и, раскрыв объятия, пошла ему навстречу.
Ее голова чуть отклонилась назад, а красиво изогнутые губы откровенно ждали поцелуя.
Люси не помнила, дошла ли она сама, или маркиз отнес ее на руках, но она оказалась на кровати среди подушек, а он смотрел на нее сверху, и глаза его, несомненно, пылали сладострастным огнем.
— Я люблю вас! — воскликнула она, и эти слова вырвались из ее груди, как крик счастья.
Маркиз сбросил с себя смокинг, сел на кровать рядом с Люси и наклонился, чтобы снова поцеловать ее.
Он отодвинул пеньюар, чтобы покрыть поцелуями белоснежное плечо и шею, но в этот момент раздался стук в дверь.
На мгновение Люси подумала, что она ослышалась. Но стук повторился, и следом прозвучал знакомый голос:
— Люси, впустите меня!
Услышав голос Джорджа, она вспомнила, что еще раньше ей послышалось, что кто-то пытается открыть дверь. Но в тот миг требовательная настойчивость поцелуев маркиза представляла для нее единственную реальность. Они разжигали пламя в ее крови, и ничто больше не имело смысла.
Но теперь, услышав голос лорда Уимонда, и она, и маркиз словно окаменели.
Напряженно и пристально они смотрели друг на друга, словно не в силах поверить тому, что произошло.
Джордж повторил громче, явно начиная сердиться:
— Люси, откройте же!
Еще не зная, как ему поступить, маркиз встал и поднял с полу смокинг.
Надевая его, Ирвин мысленно перебирал возможные варианты: до земли не менее сорока футов, в будуаре спрятаться негде, другая дверь из комнаты Люси вела в туалетную комнату Джорджа.
В комнате стояла тишина, в которой было слышно, как Джордж Уимонд пытается открыть дверь будуара. И тут Люси осенило, что дверь в его комнату не заперта.
Никто лучше, чем она, не знал, что случившееся означало для нее бесповоротное крушение не только брака, но и всего ее будущего.
Развод означал бы изгнание из общества, и она с ужасом думала, что Джордж, некогда столь пылко любивший ее, ослепленный ревностью и жаждущий мести, обвинит ее в прелюбодеянии.
Ручку двери дернули снова, и Люси, сообразив, что не пройдет и нескольких секунд, как Джордж вспомнит о своей комнате, вскочила с кровати. Схватив маркиза за руку, она шепнула:
— Быстро! Есть идея!
Ирвин Чейл, ошеломленный внезапным поворотом событий, последовал за ней. Люси бросилась в смежную с ее спальней комнату мужа. Там было темно, но Люси пробежала через нее и открыла дверь в спальню Айны.
Маркиз машинально последовал за ней.
Айна сидела в кровати и читала при свете двух свечей.
При их появлении она с удивлением подняла глаза.
Люси подбежала к ней, присела на кровать, и, отодвинув книгу, взяла руки девушки в свои.
— Айна, дорогая! — воскликнула она. — Я должна сказать тебе нечто столь удивительное, столь потрясающее, что, я чувствую, не может ждать до утра.
Айна изумленно посмотрела на нее.
Затем перевела взгляд на маркиза, который подошел чуть ближе к ее кровати. Ей показалось, что он мрачен, но все так же невероятно красив.
— Что случилось… тетя Люси?
— Маркиз, наш дорогой хозяин, только что сказал мне, и я не могу выразить, как я счастлива, что он хотел бы жениться на тебе!
Айна вздрогнула и замерла. Люси почувствовала, как сжались ее пальцы.
В наступившей тишине только Люси расслышала, как Джордж еще раз постучал в дверь ее спальни.
— Да, дорогая моя Айна, — торопливо заговорила она. — Ирвин полюбил тебя, и я не нахожу слов, чтобы передать, как, бесспорно, будет потрясен дядя Джордж, как я счастлива, что ты станешь женой такого прекрасного молодого человека.
Айна судорожно вздохнула.
Маркизу казалось, что на ее лице остались только глаза, когда она взглянула на него.
В тот миг она напоминала даже не подростка в классной комнате, а совсем маленькую девчушку в своей детской, С распущенными волосами, ниспадавшими ей на плечи, она казалась крохотной в огромной двуспальной кровати.
Ее прелестную ночную рубашку выбирала сама миссис Харвестер в женском монастыре, где монахини зарабатывали деньги на благие дела, продавая свое рукоделие.
Батистовая вставка была отделана кружевом, таким же, как на отложном воротнике и оборках у запястий.
Она выглядела очень скромно, но при свете свечей было видно, что, хотя она и казалась маленькой девочкой, ее грудь, мягко приподнимавшая легкую ткань, свидетельствовала, что перед Люси и маркизом юная женщина.
Повернувшись к маркизу, ангельским голосом она спросила:
— Это… правда? Неужели вы действительно хотите… жениться на мне?.. — Девушка смотрела только на него, ей казалось, что ни в комнате, ни вообще на свете нет никого больше.
— Я был бы очень польщен и горд, если бы вы согласились стать моей женой, — медленно произнес он.
Глаза Айны засияли светом тысяч свечей. Именно в этот момент Джордж Уимонд вошел к себе и, заглянув в открытую дверь спальни своей племянницы, с изумлением оглядел представшую его взору немую сцену.
Люси с весьма правдоподобным возгласом удивления вскочила с кровати и бросилась к мужу.
— Джордж! Как замечательно! Вы вернулись именно тогда, когда вы так необходимы нам! Это так волнующе, что мне не хотелось бы, чтобы вы пропустили этот миг.
— О чем это вы? Что происходит? — спросил лорд Уимонд.
Он, несомненно, отметил, что на его жене надет только пеньюар, под которым нет ничего, кроме прозрачной ночной рубашки, и это несмотря на присутствие маркиза в комнате. Правда, Чейл был в вечернем костюме, но лорд Уимонд отметил немного сбившийся в сторону галстук и чуть взъерошенные волосы.
— Почему вы заперли дверь вашей комнаты? И каким образом здесь оказался Чейл?
— Это я и собираюсь сказать вам, Джордж. Ирвин попросил руки Айны, и я уверена, вы будете в восторге! — Она говорила, крепко вцепившись в лацканы сюртука мужа.
Лорд Уимонд отодвинул ее в сторону и подошел к кровати Айны, рядом с которой стоял маркиз.
— Что все это значит, Чейл? — спросил он. — Я требую объяснений!
На мгновение показалось, будто маркиз потерял голос.
Потом, поскольку присутствующие смотрели на него, он проговорил:
— Джордж, завтра после вашего возвращения я собирался просить вас, как опекуна Айны, разрешить ей выйти за меня замуж.
Джордж Уимонд пристально смотрел ему в лицо, и у Ирвина возникло неловкое ощущение, что лорд не верит ни одному слову.
С языка лорда Уимонда, действительно, уже готовы были сорваться какие-то злые слова, но тут он перевел взгляд на племянницу, запнулся и промолчал.
Как же лучились глаза этой девочки! Никогда он не видел никого, кто так светился бы от счастья!
Только сейчас Айна поняла, что влюблена в маркиза.
Теперь она знала, что отдала ему свое сердце в тот самый миг, когда их взгляды встретились за обеденным столом в первый вечер их прибытия в Чейл, когда она подумала, что он похож на Кубла-хана.
Тогда Айна еще не понимала, что ее восхищение красотой Ирвина и было любовью. Не знала она об этом и тогда, когда его глубокий голос вызывал у нее непонятное волнение.
А когда они разговаривали, сидя под цветущими миндальными деревьями, это любовь рождала в ней ощущение странной близости между ними.
От любви она тосковала, страстно желая снова и снова видеть его, быть около него.
И вот теперь — невероятное чудо! Словно ангел снизошел с небес, чтобы объявить об этом. Маркиз говорит, что желает взять ее в жены.
Она смотрела на него, и ее любовь подобно солнечным лучам потоком устремлялась к ошеломленному маркизу.
— А ты, ты хочешь этого? — как из очень далекого далека услышала она вопрос дяди и с трудом поняла, о чем он спрашивает ее. Сделав над собой усилие, Айна повернулась к нему.
— Я спросил тебя, — повторил лорд Уимонд, — ты, в самом деле, желаешь выйти замуж за маркиза?
— Я никогда… ничего… не желала больше… — ответила девушка.
Хотя Джордж Уимонд не отличался большим воображением, он почувствовал, что в этих простых словах словно прозвучала победная песнь любви. Так поют соловьи, вверяя свою песнь небу.
Все, что происходило, вовсе не перестало казаться ему подозрительным и странным, но он не мог облечь в слова свои смутные догадки сейчас, в присутствии племянницы.
— Лично мне кажется странным посреди ночи принимать решение, которое повлияет на всю вашу жизнь, — сухо заговорил он.
— Ирвину не представилась возможность раньше поговорить со мной, — прервала его Люси. — Гости только-только разъехались. Но Ирвин чувствовал, что должен рассказать мне о своем намерении прежде, чем мы уедем.»
Люси говорила слишком уж убедительно. Встретив взгляд мужа, она поняла, что он не верит ей.
Но Айна верила, и лорд Уимонд не, мог решиться разрушить иллюзии этого ребенка.
Да и какими доказательствами он располагал? Чем мог подтвердить, что между его женой и маркизом существовала какая-то связь? Только ее неглиже да непреходящее ощущение фальши убеждали его, что то, что он чувствует, не было слепой ревностью.
— Объявляю представление оконченным, — произнес он. — Предлагаю всем пойти спать. Обсудим все утром.
— Я знала, что вы будете рады, дорогой Джордж, — снова заговорила Люси. — Я так счастлива, очень, очень счастлива за дорогую малютку Айну!
С этими словами она подошла к племяннице, нагнулась и поцеловала ее в щеку. Но девушка не спускала глаз с маркиза, как будто, кроме него, в комнате никого не было.
— Я рад, если этого хочешь ты, Айна, — заметил Джордж Уимонд, — но я предпочел бы для тебя более традиционную форму получения первого предложения руки и сердца.
В его словах было немало яда, что не ускользнуло от маркиза, но Айна едва вообще ли слышала слова дяди.
Она светилась от счастья, и, казалось, этот свет освещает комнату сильнее, чем горящие свечи.
Внезапно сообразив, как прекрасна и пленительна юная девушка, Люси поспешила сказать:
— Да, конечно, вы правы, Джордж. Всем нам пора спать.
Мы сможем поговорить обо всем утром.
— Так я и собираюсь сделать, — заявил лорд Уимонд, — но сначала мне нужно немного поспать.
С этими словами он снова взглянул на маркиза. Но тот не спускал глаз с Айны. Сообразив, что лорд Уимонд откровенно ожидал его ухода, маркиз тихо произнес:
— Доброй ночи, Айна!
— Доброй… ночи!
Он едва расслышал ее, но ей не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства.
Лорд Уимонд повернулся спиной к Айне и, когда маркиз, направляясь к двери, проходил мимо него, на мгновение глаза двух мужчин встретились, и маркиз был бы совершенно туп, если бы не понял, о чем думает лорд Уимонд.
— Доброй ночи, Джордж! — сказал маркиз. Он дошел до двери, открыл ее и вышел, не оглядываясь.
Лорд Уимонд медленно обернулся.
Айна не видела его. Она смотрела туда, где только что был маркиз.
На мгновение лорд Уимонд задумался: не сказать ли ей о своих подозрениях, не запретить ли выходить замуж за маркиза, не попытаться объяснить ей, что этот брак, несомненно, разобьет ее сердце.
Но разве мог он, никогда не обладавший даром убеждения, погасить этот неземной свет, льющийся из ее глаз?
Поступить так — это было все равно, что мучить беззащитное маленькое животное.
Хорошо это было или плохо, но девочка-ребенок, которую он оставил, уезжая из Чейла сегодня в полдень, взволнованную, смущенную этим незнакомым миром вокруг нее, но еще не начавшую жить его жизнью, — эта девочка-ребенок стала женщиной.
Она все еще была так же невероятно молода, но ни один мужчина, даже безнадежно прозаичный, лишенный воображения, не смог бы сейчас не заметить, что она излучает любовь из самой глубины своего сердца. Такую совершенную и исступленно восторженную, как песни ангелов, как небесный свет.
Лорда Уимонда не оставляло и странное ощущение, будто в этот миг сам он не существовал, и Айна даже не догадывалась об его присутствии.
Он долго молча смотрел на нее, потом осторожно, бесшумно, как если бы находился в святилище, шагнул из ее комнаты в темноту своей собственной. Глава 6
Айна проснулась и с внезапно пронзившей ее острой болью разочарования поняла, что уже поздно.
Она долго не могла заснуть накануне, погруженная в восторженные мечты, которые уносили ее к звездам. Она думала о маркизе, о своей любви к нему, и уже забрезжил рассвет, когда она, наконец, заснула, счастливо улыбаясь.
Когда Ханна раздвинула шторы, и золотистый солнечный свет проник сквозь оконные стекла, словно радуясь вместе с девушкой, Айна вспомнила, что собиралась пойти к миндальным деревьям, как только проснется. Вдруг маркиз будет ждать ее там?
Она чувствовала, что это место словно создано для их встречи. Розовые и белые лепестки, кружась в воздухе, сообщали словам неземной смысл, превращали все, что они говорили друг другу, в волшебную сказку.
Но теперь было уже слишком поздно. Он, должно быть, вернулся к завтраку.
Правда, ничто не могло всерьез омрачить ее счастье.
Оно поднималось из глубины ее существа подобно струям фонтана. Девушка спрыгнула с кровати и подбежала к окну, чтобы взглянуть на озеро и парк за окном. Все это было неотъемлемой частью его, мужчины, которому она отдала свое сердце.
Айна стояла какое-то время, купаясь в солнечных лучах, затем, не в силах молчать, проговорила:
— О, Ханна, я так… так… счастлива!
— С чего бы? Разве что погода хорошая? — спросила Ханна, как обычно, весьма скептически.
У Айны перехватило дыхание. Отвернувшись от окна, она сказала:
— Ты, наверное, не поверишь, Ханна, но я… я выхожу замуж за маркиза!
Старая служанка какое-то время пристально смотрела на Айну, словно не совсем уверенная, в своем ли та уме. Потом переспросила:
— Что вы сказали? Что вы мне сказали, мисс Айна?
Айна сжала руки и, подобная ангелу в своей белой ночной рубашке, отошла от окна, словно рожденная потоком солнечного света.
— Вчера вечером, — вдохновенно начала она, — тетя Люси пришла сюда вместе с маркизом и сказала мне, что он просит моей руки!
Ее голос звенел, это была ликующая песня первой любви.
Поскольку Ханна молчала, Айна заговорила снова:
— Откуда я могла знать… как я могла предположить, что он любит меня… так, как я люблю его? Но это правда, Ханна… это правда! И я самая счастливая девушка в мире!
Из груди старой служанки вырвалось неопределенное восклицание, но поскольку она все еще не произнесла ни слова, Айна подбежала к ней:
— Ну скажи же мне, ведь и ты думаешь, что это просто замечательно. Мама и папа были бы довольны, я уверена в этом!
— Вы слишком молоды, чтобы полагаться на свой собственный разум, — ответила Ханна, и что-то в ее голосе насторожило девушку.
Но она тут же решила, что Ханна, как всегда, предельно осторожна, и Айна заговорила, нежно улыбаясь:
— Ты всегда хотела мне счастья, Ханна, и я знаю, мы с тобой будем счастливы в этом замечательном доме. Только мне все кажется, будто это сон, и я вот-вот проснусь.
— Я хочу, чтобы вы были счастливы, вы это знаете, мисс Айна, — медленно начала Ханна, будто с особой осторожностью подбирала слова, — но замужество — это большое дело, обо всем надо хорошенько подумать.
— Нет, не надо, если человек влюблен. И это случилось со мной, как когда-то с мамой. Она сама говорила мне, что, встретив папу, сразу поняла, что именно о нем она всегда грезила и он всегда жил в ее сердце.
Айна задохнулась от полноты чувств:
— И у меня… в душе… всегда жил он… и сейчас…
Девушка кружила по комнате как на крыльях, разглядывая картины, купидонов над кроватью и инкрустированную мебель.
Казалось, Айна только сейчас увидела все это, и теперь предметы обстановки приобрели для нее особое значение. В будущем это будет принадлежать ей, как принадлежит сейчас человеку, чьей женой ей предстоит стать.
Счастье переполняло ее, и девушка не замечала ни напряженного выражения лица Ханны, ни озабоченности в ее глазах.
Ей и в голову не приходило, с каким трудом старая служанка сдерживала слова, готовые сорваться с ее губ, но которые она так и не осмелилась произнести.


Внизу в гостиной лорд Уимонд завтракал в полной тишине с угрюмым выражением лица.
Маркиза не было видно, но в комнату один за другим заходили мужчины, которые были в числе приглашенных на прием. Все они удивленно приветствовали лорда Уимонда примерно одними и теми же словами:
— Хелло, Джордж! Я полагал, вы остались у Марлоу вчера вечером.
— Проблема в жокейском клубе разрешилась еще до моего приезда, так что я действительно зря потратил время, — примерно с полдюжины раз повторил лорд Уимонд.
По выражению его лица было ясно, что он чем-то расстроен, поэтому никто не пытался нарушить его одиночество.
Закончив завтрак, Джордж Уимонд вышел из столовой в холл.
Там, увидев дворецкого, который приводил в порядок дорожные пальто гостей, собиравшихся уехать утром, Уимонд спросил у него:
— Его светлость уже спустился?
— Да, милорд. Его светлость отправился на прогулку, как обычно, перед завтраком, но сейчас он у себя в кабинете.
Лорд Уимонд прошел по коридору и открыл дверь в очень большую удобную комнату, в которой обычно проводил время маркиз, когда в доме не было гостей.
Маркиз сидел за столом и что-то писал. При появлении лорда Уимонда он посмотрел на него с некоторым беспокойством, но приветствовал его совершенно спокойно:
— Доброе утро, Джордж!
Лорд Уимонд пересек комнату и остановился спиной к камину.
— Я хотел бы вам кое-что сказать, Чейл, — без предисловий начал он.
Маркиз промолчал, но отложил перо и откинулся на спинку кресла.
— Итак, — продолжал лорд Уимонд, — я не собираюсь обсуждать то, что произошло вчерашней ночью, но я хотел бы поставить вас в известность, что ни при каких обстоятельствах не позволю причинять огорчения Айне, Я настаиваю, чтобы ваша помолвка была достаточно длительной, и я буду искренне надеяться, что моя племянница за это время изменит свое решение.
Лорд Уимонд окончил свою краткую речь, которую произнес отрывисто и резко, словно отдавал команды на плацу.
Поскольку маркиз хранил молчание, он добавил:
— Больше мне нечего вам сказать!
Не глядя на хозяина дома, лорд Уимонд вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Айна, надев свое лучшее платье, спустилась вниз.
Она еле дождалась этого момента. Ханна настояла, чтобы девушка позавтракала, а потом почему-то медленнее, чем обычно, укладывала ей волосы.
Всем своим существом Айна стремилась» маркизу. Будь У нее крылья, она бы полетела. Ей хотелось еще раз услышать, что он хочет на ней жениться. А если они окажутся наедине, возможно, он обнимет и поцелует ее.
У Айны перехватило дыхание при этой мысли. Дрожь пробежала по всему телу. Как же все замечательно!
И так же, как она была уверена, что они предназначены друг другу с начала времен, так же она не сомневалась, что его поцелуй навечно соединит их в единое целое, как того пожелал Создатель.
— Я люблю его! — твердила Айна, спускаясь по лестнице.
«Я люблю его!»— думала она, и ее рука касалась перил очень мягко, ведь это были его перила.
Девушка взглянула на предков Чейла, чьи портреты были развешаны по стенам, и ей показалось, что они улыбаются ей из своих позолоченных рам, что они рады принять ее в свою семью.
«Я люблю его!»— хотелось Айне прокричать лакеям в холле.
Вместо этого она, потупившись, спросила, чувствуя, как вспыхнули румянцем щеки:
— Вы не знаете, где его светлость?
— Не знаю, мисс, — ответил лакей, — но я слышал, что он собирается встретиться с мистером Бейтсом в оранжерее сегодня.
Айна улыбнулась:
— Вероятно, там я его и найду, — и она устремилась к оранжерее, которую так и не успела осмотреть, но где ей особенно хотелось побыть наедине с маркизом.


Наверху Люси, сидя в кровати, откинувшись на подушки, смотрела на мужа с сердитым выражением на прекрасном лице.
Она уже кончила завтракать, когда он зашел к ней. Сердце у нее упало. Она понимала, что столь ранний визит мужа означает именно то, чего она так боялась: весьма неприятную сцену, если только у нее не хватит находчивости, чтобы предотвратить ее.
Прошлой ночью, покидая спальню Айны, Люси ожидала, что Джордж последует за ней в ее комнату, но он, к ее удивлению, остался у себя в гардеробной.
Когда она увидела полоску света из-под его двери, она не сразу поверила, что допрос, которого она ожидала, не состоится.
Но сейчас, видимо, час пробил, а она надеялась, что это произойдет чуть позже, когда она не будет чувствовать себя такой уставшей и, хотя она ни за что не призналась бы в этом, такой перепуганной.
Первые слова Джорджа оказались совершенно неожиданными.
— Если вы поторопитесь, — сказал он, — мы успеем ни полуденный поезд, как другие гости.
— Зачем нам спешить? — запротестовала Люси. — Мы же договорились, что поедем вечером, но я уверена, когда Элис услышит новость, она захочет, чтобы мы остались по крайней мере до завтра.
— Это ни в коем случае не входит в мои намерения! — твердо произнес лорд Уимонд.
— Но Элис, конечно, захочет, чтобы мы остались.
— Я не собираюсь обсуждать с вами эту тему, но если вы думаете, что я проведу еще хоть одну ночь под этой крышей, вы сильно заблуждаетесь!
В его интонации чувствовалась скрытая ярость, и это не укрылось от Люси. И поскольку муж заявил, что не намерен вступать с ней в спор, она почувствовала, что ее беспокойство возросло.
Но леди Уимонд так привыкла всегда поступать по-своему, так привыкла, что Джордж всегда позволял ей это…
— Не могу поверить, — начала она, заставив голос звучать много нежнее по сравнению с ее истинными чувствами, — что вы ведете себя так странно сейчас, когда вы должны бы радоваться, что жизнь дорогой крошки Айны теперь устроена.
Голос Люси слегка дрожал, когда она произносила имя Айны. Скрыть свою злобу по отношению к племяннице оказалось выше ее сил. Все-таки она была всего лишь обыкновенной женщиной.
Внезапно она ощутила пристальный проницательный взгляд мужа, внушивший ей ужас.
Она отвела глаза в сторону и заговорила тем тоном, который раньше безотказно действовал на Джорджа:
— Я думала, вы будете довольны, Джордж. Я только пыталась сделать так, как мне казалось лучше для Айны.
Лорд Уимонд презрительно усмехнулся, и, словно не в силах больше смотреть на жену, пересек комнату, и остановился у окна, глядя в сад невидящим взором.
— Я не так глуп, Люси, — сказал он, помолчав.
Будь Люси поумнее, она бы промолчала, но она не смогла сдержаться:
— Никто и не считает вас глупцом, Джордж, но наше поведение будет выглядеть не только глупо, но и крайне невежливо, если мы покинем Чейл столь поспешно, когда есть такая веская причина, чтобы остаться и обсудить все!
Про себя Люси обдумывала, как ей ускорить встречу с маркизом наедине.
Она твердо решила переговорить с ним и убедить, что ее отчаянная попытка спасти их обоих от скандала оказалась на самом деле не столь катастрофической, как это могло показаться с первого взгляда.
Прошлой ночью Люси долго лежала с открытыми глазами, обдумывая все, что произошло. После первого наплыва почти безумной ненависти к Айне, заполучившей маркиза в мужья, она убедила себя, что все, в конечном счете, устроилось наилучшим образом.
Маркизу рано или поздно пришлось бы жениться, но это не исключало возможности осмотрительного флирта на стороне, которым не пренебрегал никто в их кругу, и в котором никто не находил ничего предосудительного.
Примеру принца Уэльского следовало большинство его друзей, и Люси была, возможно, единственной в этом обществе, у кого за столько лет замужней жизни не появилось возлюбленного.
Но причина подобной верности крылась лишь в том, что до встречи с маркизом тщеславная холодная красавица оставалась искренне равнодушной к своим обожателям. И вот теперь Люси с трудом подавляла ярость, думая о том, что если бы не возвращение мужа, столь несвоевременное, она, возможно, впервые испытала бы восторги любви, которые ее подруги описывали так часто.
Теперь ей предстояло долго ждать другой возможности.
Но когда маркиз женится на Айне, у Джорджа не будет шансов помешать им встречаться.
«Разве это не удача?»— уверяла себя Люси, лежа до утра без сна, снова и снова прокручивая в памяти все, что случилось ночью. Ведь теперь Джордж не сможет воспрепятствовать жене гостить в Чейле.
Она станет там этакой persona grata, как бы несносен ни был Джордж. Ну а Айна, разумеется, слишком молода, чтобы противостоять ей.
Люси убеждала себя, что у маркиза будет еще тысяча возможностей сказать ей (что не успел он вчера ночью), как она прекрасна и пленительна.
И как бы отвратительно ни повел себя Джордж, он не сможет караулить ее все двадцать четыре часа в сутки до конца своих дней.
«Ирвин — мой, и никто больше не сможет отнять его у меня», — заверила себя Люси.
Она хорошо знала, что большинство их знакомых оставляли своих жен с детьми в имении и привозили в Лондон только по особым случаям.
«После того, как они поженятся, мы сможем иногда встречаться вдвоем в Лондоне, а иногда я смогу одна гостить в Чейле», — говорила она себе.
Люси вспомнила все скачки, на которые уезжал Джордж, и на которые она редко ездила с ним.
Скачки проводились на севере Англии, а в прошлом году он даже уезжал на охоту в Шотландию.
Уж если и было что-нибудь, что Люси действительно терпеть не могла, так это охота. Ей казалось, что от ветра у нее портится цвет лица, она боялась промокнуть в ожидании, пока птицы пролетят над охотниками, а больше всего ее раздражал холод.
«Маркиз женится на Айне, — продолжала убеждать себя Люси, — и Джордж будет доволен, что его племянница сделала такую блестящую партию».
Но сердце маркиза будет принадлежать ей, поскольку никто не властен над любовью.
Раньше Люси никогда этому не верила, но теперь, влюбившись сама, она поняла, что поэты, да и ее подруги тоже ничуть не преувеличивали это всепоглощающее, непреодолимое, восхитительное чувство. А она-то была уверена, что подобная экспансивность попросту вульгарна!
Теперь Люси даже сумела бы понять, что влюбленная женщина может пренебречь условностями света. Впрочем, она сама была весьма далека от подобной глупости.
У нее до сих пор сердце замирало от ужаса при воспоминании о событиях прошлой ночи. Подумать только! Еще чуть-чуть, и весь ее мир рассыпался бы, как карточный домик.
Только острота ума и чувство самосохранения помогли ей спасти себя.
Джордж вовсе не обманывался, она это чувствовала, но что он мог сделать?! Ему вольно было думать все что угодно, но у него не было доказательств, а выдвигать обвинения, которые он не смог бы подтвердить, Джордж не станет.
Люси почувствовала такую уверенность, что позволила себе слегка повысить голос:
— Пожалуйста, прекратите все усложнять, Джордж! Если мы уезжаем сегодня, это будет не ранее трех часов, как мы договаривались. Но гораздо лучше нам было бы остаться до завтра, а может, и до послезавтра.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина, потом лорд Уимонд произнес прежним, тем же, резким и безапелляционным тоном:
— Прекрасно, мы уедем в три часа, но ни вы, ни кто-либо еще не убедят меня остаться в этом доме дольше!
Люси подумала, не закричать ли на него или, может, заплакать? Но лорд Уимонд повернулся и вышел из спальни.
Так же решительно, он только что оставил кабинет маркиза.


Айна вошла в оранжерею, но, к ее разочарованию, там никого не было.
Цвели апельсиновые деревья, которые, подумала девушка, всегда цвели там с тех незапамятных времен, когда их привезли из Испании.
Еще множество растений переселились сюда, по-видимому, со всего света. Их живописное разноцветье вызывало невольное восхищение. Ничего подобного Айна никогда раньше не видела.
Она подумала, что ее отец, возможно, захотел бы запечатлеть на полотне такую красоту.
Но поскольку Айна не в силах была думать ни о ком, кроме маркиза, она подошла к окну, надеясь увидеть, как он со своими собаками проходит через сад.
Ее вновь охватило сожаление об их несостоявшейся встрече среди цветущих миндальных деревьев.
Ей казалось, что в прошлый раз он был расстроен, узнав, каким он оказался на ее рисунке. Но теперь, Айна не сомневалась в этом, его портрет был бы совсем иным.
«Я помогу ему, он напишет еще много прекрасных стихов, — думала она, — а может статься, попробует писать и прозу».
Интересно, написана ли история рода Чейл, которая по-настоящему отражала бы ее роль в жизни страны? Девушке хотелось убедить маркиза заняться этим.
По тому, как он говорил, Айна не сомневалась, Что маркиз владеет литературным английским языком.
Ее отец всегда презрительно отзывался о людях, чей словарный запас оказывался скуден.
— Средний человек, — насмешливо говорил он, — обходится двумя — тремя сотнями слов, а ведь язык не менее богат, чем музыка и живопись, и не меньше, чем они, влияет на формирование нашего духовного облика.
И Айне казалось, что такой умный и начитанный человек, как маркиз, мог бы, если бы пожелал, и сам писать.
Она мысленно повторяла те поэтические строки, которые он подарил ей.
«…эльф, танцующий в ночи, чтоб сердце вознести в небес лазурных даль…».
Айна любила и не сомневалась, что их совместная жизнь будет раем для нее, но ей хотелось сделать маркиза таким же счастливым.
Он никогда не должен пожалеть о женитьбе на ней, не должен чувствовать, будто упустил нечто важное в жизни.
Когда они будут вместе, перед ними откроются новые горизонты, они поднимутся на новые высоты.
Айна была счастлива уже самой возможностью думать о подобном. Ей хотелось танцевать, как танцевала она под миндальными деревьями.
— Я должна поговорить с ним… должна увидеть его! — Она решила вернуться в холл и еще раз спросить, где можно найти маркиза.
Но не успела она сделать шаг к выходу из, оранжереи, как услышала шаги. Сердце девушки забилось сильнее. Она решила, что это маркиз, и застыла в нерешительности, готовая кинуться ему навстречу. Но вот шаги приблизились, и сквозь ветви цветущих апельсиновых деревьев Айна разглядела — увы! — князя.
Горькое разочарование острой болью отозвалось в ее груди.
Но тут Айна вспомнила, что она может больше не опасаться старого ловеласа.
Она принадлежала маркизу, и это надежно защищало ее от посягательств любого другого мужчины.
На князе был дорожный костюм, и девушка предположила, что он разыскал ее, чтобы попрощаться перед отъездом.
Он огляделся вокруг, затем, заметив ее силуэт на фоне экзотических растений, улыбнулся ей:
— Мне сказали, что вы здесь, прелестная леди. Я пришел попрощаться и сообщить вам, что, как только вы вернетесь в дом вашего дяди в Лондоне, я нанесу ему визит, чтобы повидать вас.
Айна молчала, подыскивая слова, чтобы объяснить ему, какие перемены произошли в ее жизни.
Князь приблизился, не спуская с нее восторженных глаз:
— Как же вы прекрасны! Мне хочется вам столько сказать! Здесь это было невозможно.
Его тон был еще красноречивее слов, а стоило Айне взглянуть на него, как выражение его глаз сказало ей совершенно определенно, что она не ошиблась в его намерениях.
— Это очень любезно со стороны вашего высочества, — сказала она, — но я еще не скоро попаду в дом своего дяди, а когда вернусь, буду очень занята подготовкой своего приданого.
Ее слова, несомненно, поразили князя. Словно надеясь, что ослышался, он переспросил:
— Ваше приданое? Вы хотите сказать… вы собираетесь выйти замуж?
— Да, ваше высочество. Я выхожу замуж за маркиза!
Ее голос дрогнул, когда она произносила эти святые для нее слова.
— Это правда?
— Совершеннейшая правда! И я надеюсь, вы пожелаете нам счастья, Она взглянула князю прямо в лицо, и его выражение поразило ее. К ее изумлению, он резко и быстро проговорил:
— Не делайте этого, маленькая глупышка! Зачем вам выходить замуж за маркиза при таких обстоятельствах? Многие мужчины готовы предложить вам гораздо больше.
— Я не понимаю… о чем вы… — пробормотала Айна.
Она снова посмотрела на князя, словно хотела убедиться. не слишком ли много он выпил и не этим ли объясняется, что он говорит столь странные вещи. Но ведь было еще утро?
Девушка видела, что он задумался, словно мысленно что-то прикидывая.
— Как сообщил мне мой камердинер, ваш дядя неожиданно возвратился вчера ночью. Теперь я начинаю все понимать. Когда маркиз сделал вам предложение, если он действительно его сделал?
Его тон испугал Айну.
— Не понимаю… о чем вы… Вы не имеете никакого права задавать мне подобные вопросы, Она хотела пройти мимо князя. Айна чувствовала, что должна поскорее покинуть оранжерею, вернуться в холл и разузнать, где же может быть маркиз.
Но когда она попыталась проскользнуть к выходу, князь придержал ее за плечи.
— Ответьте мне, — сказал он, — когда маркиз просил вас выйти за него?
Айна подумала, что сопротивляться было бы недостойно. К тому же она не видела причин скрывать правду.
— Он сказал тете Люси, что хотел бы жениться на мне, и она пришла ко мне в комнату вчера ночью, чтобы сообщить мне об этом. Как раз в этот момент, как вы знаете, вернулся дядя Джордж, и она рассказала и ему.
— Значит, все именно так, как я и предполагал, — сказал князь. — А вы настолько невинны, что даже не понимаете, что вас хотят заставить таскать для них каштаны из огня.
Он говорил почти с яростью, и Айна все же попыталась отодвинуться от его рук, — Я не… знаю, о чем… вы говорите, — воскликнула она, почти плача. — Пожалуйста, позвольте мне уйти. — Девушка попыталась пошевелиться, но князь держал ее крепко.
— Послушайте меня, Айна. Я влюбился в вас, как только увидел впервые, чего никак не ожидал в моем возрасте. Но я люблю вас и прошу вас выйти за меня замуж.
На мгновение Айна решила, что князь шутит, но, посмотрев на него, поняла, что он совершенно серьезен.
— Это очень… любезно… со стороны вашего высочества, — запинаясь, проговорила она. — И, конечно, это большая честь для меня… но я же сказала вам… Я выхожу замуж за маркиза. — При этих простых словах лицо девушки озарилось таким светом, что князь все понял.
— Проклятье! Как можно быть такой наивной! Неужели вы не понимаете, в чем дело?
Айна посмотрела на него в замешательстве. Она не могла взять в толк его слова. Она только ощущала неловкость от того, что он удерживал ее, и от сознания, что они одни в оранжерее.
— Пожалуйста… позвольте мне уйти… ваше высочество, — попросила она. — Нам действительно… не о чем больше говорить.
— Очень о многом, — решительно заявил князь, — и я не отпущу вас, пока вы не выслушаете меня. Я хочу жениться на вас! Это ничего для вас не значит?
— Но как вы можете! Ведь я уже сказала вашему высочеству, я выхожу замуж за маркиза. Я люблю его, и он любит меня!
— Он признался, вам в этом вчера вечером в присутствии вашей тети?
Его голос, казалось, врезался в мозг Айны. До нее вдруг стал доходить смысл того, что он так упорно пытался ей сказать.
— Вы… вы… хотите сказать?
— Посмотрите фактам в лицо. Маркиз не любит вас, он влюблен в вашу тетку. Неужели вы настолько слепы, что не заметили этого?
— Нет… не правда! — Голос девушки сорвался на шепот.
— Это правда, — настаивал князь. — Весь этот прием был задуман ради леди Уимонд. Ваша тетка появилась у вас в спальне вчера ночью с известием о желании маркиза жениться на вас, потому что, держу пари на все, чем владею, неожиданно вернулся Джордж, который мог вот-вот обнаружить, чем она занималась в его отсутствие.
Теперь, наконец, Айна поняла все намеки князя. Она уже собралась сказать ему, что смешно предполагать, будто маркиз влюблен в жену ее дяди, но вдруг припомнила то, о чем раньше даже не задумывалась.
Перед ее глазами возникла открытая дверь в комнату дяди, красавица тетя Люси на ее пороге. На тетке необыкновенной красоты синий пеньюар, из-под которого виднеется голубая, почти прозрачная ночная рубашка. Айна восхищалась ею, еще когда горничная тети разбирала вещи.
Айна чувствовала руки князя на своих плечах, и ей казалось, что это его руки заставляют ее перелистывать картины того, что произошло ночью.
Тетя Люси в своем прелестном неглиже стремительно приближается к кровати, а за ней значительно медленнее входит маркиз.
Маркиз… Подумав о нем, Айна вспомнила, как что-то в нем показалось ей странным… И, как будто руки князя заставляли ее переживать все заново, она вспомнила… его галстук был сдвинут набок.
Затем тетя Люси присела на кровать, забрала у нее книгу и сообщила о предложении маркиза. Айна вспомнила, что почувствовала в тот момент!
Потолок исчез. Она видела небо, и звезды, и неземной свет, разлившийся вокруг.
Она вспомнила, как все это поразило ее! Как счастье, словно сказочное покрывало, окутало ее. Как все вокруг исчезло. Остались только глаза маркиза, которые неотрывно смотрели на нее.
Потом дядя Джордж появился в дверях своей туалетной комнаты, и тетя Люси удивленно воскликнула при его появлении.
Они не ожидали его приезда, да он и сам не собирался возвращаться раньше следующего дня, но вот Приехал. И это всего через несколько минут после того, как тетя Люси и маркиз появились у нее в спальне!
Князь наблюдал за ней и, словно догадавшись, о чем она думает, сказал:
— Ну, теперь вы понимаете? Теперь вы видите, что были обмануты, вас использовали? Выходите за меня замуж, Айна, и оставьте вашей тете ее драгоценного маркиза. Пусть дурачит вашего дядю, если хочет, но не вас.
Но эта картина показалось Айне еще ужаснее, она вскрикнула от ужаса, и крик этот эхом отозвался в оранжерее.
Девушка вырвалась из рук князя, и, хотя он пытался остановить ее, умоляя: «Не уходите, Айна, выслушайте меня!», она пробежала между апельсиновыми деревьями к выходу из оранжереи.
Не останавливаясь, Айна пересекла холл и бросилась вверх по лестнице, не замечая, что слуги провожают ее удивленными взглядами.
Если бы ей и встретился кто-нибудь на пути, она никого не заметила бы.
Она только бежала, бежала изо всех сил к единственному своему убежищу.
С силой толкнув дверь, девушка увидела Ханну, которая упаковывала ее вещи.
Услышав, как хлопнула дверь старая служанка выпрямилась, увидела лицо Айны…
— Что с вами? Что случилось?.. — начала было она, но Айна упала в ее объятия, обняла Ханну за шею и закричала:
— Увези меня, Ханна! О… увези меня! Я не могу оставаться… здесь! Я должна уехать… куда-нибудь… навсегда… чтобы не видеть его никогда больше!
Когда Ханна обняла ее, девушка разрыдалась, но и сквозь слезы она повторяла:
— Увези меня… спрячь меня! Я не могу вынести этого… не могу здесь оставаться! О… Ханна… Ханна… увези меня!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Горизонты любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 7

Ваши комментарии
к роману Горизонты любви - Картленд Барбара



не такой уж и захватывающий роман. но один раз можно прочитать.
Горизонты любви - Картленд Барбараназира
28.05.2013, 18.24





Хороший роман,мне понравился настолько,что перечитываю его во второй раз.
Горизонты любви - Картленд БарбараОльга м
1.12.2014, 10.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100