Читать онлайн Доллары для герцога, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Доллары для герцога - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.87 (Голосов: 45)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Доллары для герцога - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Доллары для герцога - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Доллары для герцога

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Магнолия приложила ухо к двери и прислушалась.
В маленькой комнатке герцог, лежа на спине, обеими ногами размеренно бил по стене.
Он объяснил ей свой замысел, и она понимала, что если их поймают, то второго шанса на побег им не представится, так как скорее всего их свяжут.
Она вслушивалась и молилась; молилась так усердно, что ей казалось, будто не только слух ее обострился, но и мысли значительно прояснились.
У герцога был спокойный и уверенный вид, но Магнолия понимала, что на самом деле он очень встревожен, и от одной мысли об этом страх, который она усердно скрывала, грозил вырваться наружу.
А ведь ей так хотелось выглядеть храброй, показать герцогу, что она полностью владеет собой, и поэтому вплоть до наступления темноты Магнолия вполне успешно скрывала страх.
Она понимала, что либо они совершат побег, либо останутся в тюрьме и, если преступников в Афинах повесят, их скорее всего убьют.
Неожиданно раздался громкий раскатистый звук, от которого Магнолия вздрогнула, но спустя мгновение поняла, что герцогу все же удалось разрушить часть стены и это гремят камни, скатываясь по склону.
Она затаила дыхание.
Если разбойники тоже услышали этот звук, то с минуты на минуту они ворвутся сюда.
Около двух часов назад тюремщики принесли им грубого черного хлеба, полголовы сыра и бутылку местного вина, но среди людей, которые вошли в камеру, не было главаря, и, когда Магнолия попыталась заговорить с ними, ответа не последовало.
Вместо этого они с любопытством рассматривали ее: взгляды их были настолько омерзительны, что Магнолия в ужасе прижалась к герцогу.
Разбойники бросили ей несколько, вне всякого сомнения, дерзких, а может, и грубых, слов, которые она, к счастью, не поняла, и вышли, громко хлопнув дверью.
Магнолия напряженно ждала, но разбойники не появлялись. Внезапно она почувствовала, что герцог где-то рядом.
Она пошла к нему, шаря в темноте руками, пока не коснулась его.
— А теперь выслушайте меня… — произнес он низким серьезным голосом.
Впоследствии Магнолия не могла вспоминать без содрогания, как, повинуясь указаниям герцога, она пролезла сквозь отверстие в стене и увидела прямо под ногами склон, уходящий вниз на тысячи футов.
— Не смотрите вниз, — приказал герцог. — Медленно выпрямитесь, встаньте лицом к стене тюрьмы и держитесь за нее обеими руками.
Он объяснил ей, как надо медленно, очень медленно, передвигаться по узенькому выступу, где любой неверный шаг означал неминуемую гибель.
Еще до того, как они выбрались наружу, он велел ей снять туфли, чтобы не поскользнуться на камнях.
Казалось, на то, чтобы вслед за герцогом шаг за шагом обогнуть стену тюрьмы, ушли часы, хотя на самом деле это заняло не более четырех-пяти минут.
Уступ, по которому они передвигались, постепенно становился шире, но обрыв под ним был все так же страшен.
— Не останавливайтесь! — шепотом приказал герцог. — И не смотрите вниз. Прижмитесь к стене как можно крепче. Нам осталось пройти совсем немного.
Голос его был настолько властным, что Магнолия повиновалась, хотя сердце ее неистово билось от страха, а во рту пересохло.
Когда выступ закончился, герцог приказал ей не двигаться, а сам спустился на несколько футов ниже.
Хотя он и велел Магнолии не смотреть вниз, но при свете луны она увидела, что им предстоит перебраться через расселину, образовавшуюся в результате оползня. После этого они были бы уже в сравнительной безопасности.
Она почувствовала, как герцог осторожно поднимает ее и ставит на уступ перед собой. Затем, так тихо, что она едва расслышала, он сказал:
— Я собираюсь нести вас на плече. Это немного неудобно, но зато гораздо безопаснее. Доверьтесь мне.
Она хотела ответить, но поняла, что не может заговорить, не стуча зубами от страха.
Герцог, не мешкая, поднял ее и, положив на плечо, как это делают пожарные, начал спускаться в расселину, цепляясь за выступы свободной рукой.
Только один раз за все это рискованное путешествие Магнолия решилась открыть глаза, но, увидев под собой пропасть, с трудом сдержала крик ужаса, уже готовый сорваться с ее губ.
Когда герцог начал взбираться на противоположный склон, ей казалось, что они вот-вот упадут и найдут здесь свою смерть. Но когда она снова решилась открыть глаза, они уже стояли под сенью деревьев на противоположной стороне.
Герцог бережно опустил Магнолию на землю и, не давая ей отдышаться, сказал:
— Нужно как можно быстрее выбираться отсюда! Хотя это может вызвать у вас прилив крови к голове, но мне придется нести вас таким же образом, пока мы не достигнем места, где вы сможете идти босиком, не опасаясь поранить ноги.
Она не ответила, потому что не в состоянии была найти слов, а герцог, вновь положив ее на плечо, крепко прижал к себе левой рукой и помчался вперед.
Она даже не подозревала, что он такой сильный и может так быстро бежать с грузом на плече.
Она раскачивалась из стороны в сторону, но все это были пустяки по сравнению с тем, что побег их удался и, если им повезет, они будут на яхте еще до того, как разбойники обнаружат их бегство.
Герцог бежал, иногда спотыкаясь, иногда поскальзываясь на выскакивающих из-под ног камнях, и вдруг неожиданно остановился.
— Что… случилось?
Она с трудом выговаривала слова: голова у нее кружилась, в глазах потемнело от крови, прилившей к голове. Но мысль о том, что возникла новая неожиданная опасность, пугала ее больше, чем собственное состояние.
— Как вы себя чувствуете? — с беспокойством спросил герцог. — Такой способ передвижения, должно быть, чертовски неудобен.
— Со мной… все в порядке, — задыхаясь, выговорила Магнолия, — пожалуйста… пожалуйста… не останавливайтесь… вдруг… они гонятся за нами.
Герцог инстинктивно обернулся через плечо, вглядываясь в темноту за спиной; в лунном свете была хорошо видна крыша тюрьмы, торчащая между деревьями.
Она казалась довольно далекой, но и от яхты их отделяло немалое расстояние.
— Пожалуйста… поторопимся, — молила Магнолия. — Я… я уже могу бежать.
— Местность тут пока еще слишком каменистая, — ответил герцог.
Он взял ее на руки, но теперь просто крепко прижал к груди.
Магнолия хотела возразить, сказать, что с ней все будет в порядке, но от близости герцога, от того, что щекой она ощущала тепло его тела, ею вдруг овладело непонятное и никогда еще не испытанное чувство.
Крепко держа ее на руках, герцог вновь пустился бежать, и Магнолия вдруг поняла, что теперь ей ничто не угрожает, потому что она рядом с ним. Страх исчез без следа, уступив место ощущению счастья.
Оно было таким сильным, что она инстинктивно обвила шею герцога левой рукой, чтобы ему было легче нести ее.
А он, решив, что Магнолия испугалась, весело произнес:
— Не бойтесь. Мы победили, и теперь им нас уже не догнать.
Но еще не закончив фразы, он услышал мужские голоса, кричащие что-то у него за спиной. Поняв, что слишком рано расхвастался, герцог помчался еще быстрее, а Магнолия, ощутив прилив ужаса, прижалась к нему.
Неужели они проиграют сейчас, в последний момент! Неужели их снова схватят после жуткого спуска по губительному карнизу!
В панике ей казалось, что голоса приближаются; потом послышался выстрел, за ним еще два или три.
Герцог что-то сказал, и, взглянув вперед, Магнолия увидела лучи двух фонарей. Фонари приближались, и вскоре стало видно, что их держат матросы с яхты.
Герцог подбежал к ним, и чей-то голос по-английски сказал:
— Мы беспокоились о вашей светлости. Боялись, вдруг вы заблудились где…
— Дело гораздо хуже, — ответил герцог. — Как можно быстрее доставьте нас на борт яхты. Нельзя терять ни минуты.
Один матрос поспешил вперед, освещая фонарем извилистую дорожку между утесов, а другой шел в арьергарде.
Шлюпка ждала их в песчаной бухте, и герцог, усадив в нее Магнолию, помог матросам оттолкнуть лодку от берега. Силуэт яхты на фоне ночного неба показался Магнолии самым желанным зрелищем в ее жизни, но, когда матросы взялись за весла, со скал наверху послышались крики.
Обернувшись, Магнолия вскрикнула от неподдельного ужаса: на фоне скал она различила темные тени. Это были разбойники.
— Быстрее, — приказал герцог. — Они могут открыть огонь!
Едва он это произнес, раздался выстрел. Пуля просвистела мимо, а через несколько минут шлюпка обогнула яхту и оказалась вне поля зрения разбойников.
С палубы спустили трап, и капитан помог Магнолии подняться на борт.
Она стояла в нерешительности, дрожа от страха, пока к ней не присоединился герцог. Он вновь взял ее на руки, сказав капитану:
— Капитан Бриггс, немедленно поднимайте якорь! На борту есть оружие?
— Только несколько спортивных ружей, ваша светлость.
— Пусть их принесут! — велел герцог.
Он отнес Магнолию в салон и положил на первую попавшуюся софу.
Когда он уходил, она протянула к нему руки с криком:
— Нет… нет… не оставляйте меня! Они могут…
Но эти слова были сказаны в пустоту. Герцог уже выбежал из салона, и Магнолия услышала его голос, требующий дать ему ружье.
Внезапно она осознала, что разбойники могут попасть в герцога до того, как яхта выйдет за пределы досягаемости ружей.
При свете палубных фонарей он станет легкой мишенью, а если его убьют…
От одной мысли об этом Магнолия закричала. Потом она услышала выстрелы с берега и ответный огонь с яхты.
— Его убьют… я знаю… его убьют! — еле слышно прошептала она и потеряла сознание…


Когда Магнолия пришла в себя, ей показалось, что прошло ужасно много времени: она не слышала никаких выстрелов, только размеренное бормотание мотора.
Они плыли, плыли прочь от разбойников, и ее герцог был цел и невредим, как сообщил ей Джарвис.
Именно Джарвис нашел Магнолию, лежащую без сознания, и, как она вспомнила уже потом, перенес ее в каюту, привел в чувство с помощью бренди, помог раздеться и лечь в кровать.
Она так испугалась за герцога, была так измучена пережитым, что не сопротивлялась и не возмущалась; временами ей даже казалось, что перед ней не Джарвис, а ее старая добрая няня.
Только услышав голос герцога в коридоре, она тревожно спросила:
— Его светлость… что с ним?
— Все хорошо, ваша светлость. Я только что его видел. Мне кажется, он собирается искупаться и переодеться. Как только он примет ванну, я сообщу, что ваша светлость желает его видеть.
Не дожидаясь ответа, лакей вышел из каюты.
Лежа на подушках, Магнолия думала о том, что голос герцога, доносящийся из соседней каюты, — самый успокоительный звук, который она когда-либо слышала.
Он жив, ему ничто не грозит — и значит, нечего больше бояться, можно закрыть глаза и отдыхать, отдыхать…
«Он жив!»
Эти слова едва не срывались с ее губ, она заново чувствовала, как он прижимает ее к себе, слышала, как стучит его сердце, когда он бежит, унося ее от опасности.
Она запомнила силу его рук и ощущение безопасности, овладевшее ею, когда он взял ее на руки, — несмотря на страх, Магнолии не хотелось расставаться с этим чувством.
Услышав, как герцог рассмеялся в соседней каюте, она поняла, что любит его!
Это открытие было таким волнующим и таким неожиданным, что на мгновение она оцепенела, не в силах поверить в его реальность.
Потом она вспомнила, что похожее чувство ис-пытала в Нью-Йорке, когда после танца с молодым англичанином ей вновь захотелось его увидеть. Только сейчас оно было во сто крат сильнее и наполняло ее всю, от кончиков пальцев ног до макушки.
— Я… люблю… его! — повторяла она, пытаясь доказать себе, что это правда, а не чудесный сон.
Но как это произошло? Как она могла полюбить человека, которого ненавидела и презирала?
Впрочем, ее разум услужливо говорил, что это вполне объяснимо.
Герцог был не только самым красивым из всех мужчин, которых она видела в жизни, но и самым добрым, самым нежным и самым надежным защитником.
Магнолия понимала, что ни один человек, включая отца, не смог бы уговорить ее пройти по карнизу в несколько дюймов шириной, не закричав от страха, когда любой неверный шаг означает неминуемую смерть.
Герцог заставил ее поверить ему, и, как думала сейчас Магнолия, любовь к нему не позволила ей ни на секунду в нем усомниться.
— Он… чудесный! Великолепный! — повторяла она снова и снова, чувствуя, как безумно бьется ее сердце — совершенно иначе, чем билось оно во время побега.
Дверь каюты открылась, но, с нетерпением повернув голову, Магнолия увидела, что это вовсе не герцог, а Джарвис.
— Его светлость шлет вам привет, ваша светлость, но шеф-повар с минуты на минуту должен приготовить питательнейший бульон, и его светлость спрашивает, может ли он выпить его здесь вместе с вами.
— Да… конечно! — с восторгом воскликнула Магнолия.
Джарвис исчез, и появился через минуту с подносом, на котором стояла супница с бульоном и чашки; рядом с ними, в ведерке со льдом, покоилась бутылка шампанского.
Он поставил все это на стол перед кроватью, и Магнолия решила пить бульон как можно медленнее, чтобы муж оставался с ней как можно дольше.
— Его светлость принимает ванну, — как-то на удивление по-домашнему сказал Джарвис и вышел из каюты.
Когда дверь открылась в следующий раз, в каюту вошел герцог.
Он снял испачканную во время бегства одежду, и теперь на нем был длинный халат из темно-синего шелка, а на шее — шелковый платок, который, по мнению Магнолии, не слишком ему шел; волосы герцога были еще немного влажными.
Магнолия была так рада видеть его, что совсем забыла о том, как выглядит сама.
Она даже не подозревала, что, лежа на покрытой розовым покрывалом кровати с распущенными светлыми волосами, раскиданными по плечам, и глазами, которые, казалось, занимали все лицо, могла свести с ума любого мужчину, хотя и выглядела при этом нереальной.
— Вы уже полностью пришли в себя? — обычным глубоким голосом спросил герцог, подходя к кровати.
— Да… благодарю вас.
— Джарвис сказал мне, что вы потеряли сознание.
— С моей стороны… это было, наверное, глупо… но я боялась, что вас… могут застрелить.
После недолгой паузы герцог спросил:
— Значит, вы беспокоились обо мне?
— Да… я была просто уверена, что они… захотят убить вас… потому что вы оказались умнее… и сбежали от них.
— Да, они отступили! — с удовольствием сказал герцог. — И мы точно ранили, если не убили, двоих из них.
Говоря это, он налил бульона Магнолии, а потом и себе.
Магнолия не чувствовала голода и пила бульон только потому, что этого хотел герцог. Она сделала всего несколько глотков и поставила чашку на столик возле кровати.
Герцог пил бульон, не спуская с Магнолии глаз, и она вдруг почувствовала какое-то странное смятение.
И одновременно, только потому, что он был рядом, был в безопасности, она ощущала непонятную радость, от которой вся каюта преобразилась, словно была залита солнечным светом.
Герцог допил бульон и произнес:
— Я даже вообразить не мог… даже в кошмарном сне не мог представить, что мы попадем в такую жуткую ситуацию! Но мы выбрались из нее, и, осмелюсь сказать, с честью; теперь мы должны выпить за наше здоровье.
И тут же появился Джарвис, который унес супницу с чашками, оставив только шампанское.
Герцог наполнил бокалы и протянул один Магнолии, а другой взял в правую руку и высоко поднял.
Их взгляды встретились, и он очень тихо сказал:
— За самую храбрую женщину, которую я когда-либо знал!
Магнолия почувствовала, как кровь приливает к ее щекам, но ответила:
— За самого… храброго мужчину… который… спас нас!
Глаза ее сияли, а черные ресницы подчеркивали белизну щек; она отпила шампанского, и сердце ее вспорхнуло, как птица, когда герцог присел на краешек кровати и посмотрел ей прямо в лицо.
— Я хотел сказать вам, — начал он, — что вы были великолепны. Мне кажется, в мире не найдется другой женщины, которая в столь жутких обстоятельствах не издала бы ни стона, ни крика, и даже ни одного протеста или жалобы.
Он говорил с такой непривычной для нее интонацией, что Магнолия почувствовала, что на глаза у нее набегают слезы.
Ей было необыкновенно приятно, что он так думает о ней, хотя только благодаря ему им удалось бежать и именно он нес ее на руках, потому что сама она не смогла бы бежать. Если бы он не был таким сильным, их бы легко схватили и сейчас они находились бы в совершенно ином положении.
— Нет, это вы… были великолепны! — повинуясь порыву, воскликнула она.
Герцог поставил бокал на столик.
— Трудно найти верные слова, чтобы передать вам мои чувства, — сказал он. — Я очень боюсь опять испугать вас, Магнолия.
— С сегодняшнего дня… мне кажется, — прерывисто произнесла она, — мне… никогда не будет страшно… пока вы со мной.
— Мне хотелось бы верить, что это правда, — отозвался герцог, — но я говорю не о страхе перед разбойниками, а о страхе передо мной!
Краска залила щеки Магнолии, делая ее еще прекрасней, и она вздрогнула, но на сей раз, как показалось герцогу, не от страха.
Он продолжал очень тихо:
— Если бы вы не были богатой наследницей и в данную минуту были еще не замужем, я бы умолял вас, если нужно, даже встав на колени, стать моей женой!
В его голосе звучали страсть и отчаяние заядлого игрока, который поставил все, что имеет, на одну карту и теперь возносит мольбу, чтобы выпала нужная.
Спустя несколько минут, показавшихся герцогу годами, Магнолия ответила:
— Если бы вы… не были… герцогом и у вас не было бы… ревнивой жены… я бы ответила… «Да».
Герцог перевел дыхание.
— А моя жена ревнива?
— Очень… очень ревнива! Она никогда… никуда… вас… не отпустит.
Герцог придвинулся ближе.
— Дорогая моя! Моя любимая! — он задыхался. — Неужели то, что ты говоришь, действительно правда?
Магнолия молчала, не в силах найти слов, и он изменившимся голосом воскликнул:
— Ради Бога, Магнолия, не играй со мной! Я так отчаянно люблю тебя, что в голове у меня все перепуталось. Но я не перенесу, если ты снова со страхом отвернешься от меня. Я сделаю все, что ты захочешь, но умоляю тебя, попробуй поверить мне.
Магнолия взглянула на него; их лица почти соприкоснулись.
— Я… верю тебе… — прошептала она. — И… и… я… я люблю тебя!
Герцог издал нечленораздельный звук, и руки их встретились.
— Это правда? — вопрошал он. — Ты действительно это хочешь сказать? Ах, моя дорогая, когда я бежал, прижимая тебя к груди, мне казалось, что я бегу навстречу нашему счастью.
— Мне… тоже так казалось. Я слышала стук… твоего сердца… и хотела… чтобы ты прижал меня к себе… сильнее и… еще сильнее.
— Это именно то, что я собираюсь сделать сейчас. Он обнял ее, затем медленно, очень медленно, словно все еще боясь испугать ее, отыскал губами ее губы.
Целуя ее, он почувствовал, что губы ее мягки, свежи и невинны, и от этого испытал наслаждение, равного которому он не испытывал ни разу в жизни.
Для Магнолии же этот поцелуй был именно олицетворением того, чего она так страстно желала, к чему стремилась, и, как она думала, стремилась тщетно.
Это была любовь, как не однажды ей говорили, недоступная для нее любовь, к которой ее деньги не имели никакого отношения.
В эту минуту, когда герцог целовал ее, она отдавала ему душу и сердце и знала, что он отвечает ей тем же.
Он был так близко, что Магнолия чувствовала, что перестает быть собой и становится частью его, а он становится ее частью.
Его губы стали требовательнее, и ей показалось, что он унес ее прочь к вершине одинокой горы, что мир отступил и остались лишь звезды, небо и они двое.
Ей хотелось прижаться к нему как можно сильнее, и, когда он наконец поднял голову, Магнолия голосом, звенящим от счастья, воскликнула:
— Я… люблю тебя… я люблю… тебя!
— И я тебя люблю, дорогая, — ответил герцог. — Я люблю тебя, потому что ты — самая очаровательная женщина, которую я когда-либо видел, и мне кажется, что мы были предназначены друг другу с самого начала времен.
— Как я… хотела бы в это верить, — прошептала Магнолия. — И не имеет никакого значения… кто мы… и чем владеем… ведь правда?
Герцог понимал, как важен для нее этот вопрос.
— Я бы любил тебя так же, как и сейчас, — заверил он, — если бы ты родилась в лачуге и не имела ничего, кроме этих восхитительных, очаровательных губ.
Он вновь поцеловал Магнолию — словно унес ее еще выше, с вершины горы к самим звездам, и их окутало божественное сияние.
— Я… люблю тебя, — вновь повторила она, как только смогла заговорить, — и хотела бы, чтобы ты… не был герцогом… тогда мы смогли бы жить в маленькой хижине где-нибудь в горах… я ухаживала бы за тобой… доказывала тебе… что для меня нет никого дороже тебя… такого умного… и такого храброго.
— Ты действительно считаешь меня храбрым? — спросил герцог.
Он заглянул в глубину ее глаз, в которых светилась любовь, и добавил:
— Ты — самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал, и, кроме того, ты — самая храбрая и самая умная. И теперь тебе предстоит стать самой-самой еще на одном поприще.
— И… на каком же?
— Быть самой любимой! Мне нужна твоя любовь, Магнолия! Я не могу представить своего существования без тебя!
— Я… твоя… полностью твоя, — со страстью в голосе ответила она. — Я хочу… принадлежать тебе… быть с тобой… всегда… чтобы ты защищал меня… как тогда… когда переносил меня через эту ужасную пропасть!
— В будущем я буду защищать тебя куда лучше, чем до сих пор, — уверенно пообещал герцог.
— Возможно… все… что произошло… было к лучшему… из-за этого я поняла, что… я люблю тебя. Когда я подумала, что разбойники… могут тебя убить… я почувствовала… что, если ты умрешь… жизнь для меня… потеряет всякий смысл.
— Моя драгоценная! Моя дорогая! — воскликнул герцог. — С моей стороны было очень глупо и безответственно не подумать, что в таких диких местах непременно должны быть бандиты, которые только и ждут честных людей.
— Я… не боюсь их… когда со мною ты.
— Я никогда больше не допущу, чтобы ты чего-нибудь испугалась, — сказал герцог. — И меня в том числе.
— Я… испугаюсь… только если ты… рассердишься на меня.
— Как я могу рассердиться на такую прелестную женщину!
— Тебя… например… могут расстроить… еще тысячи роз.
Герцог расхохотался:
— Тогда я заставлю тебя заплатить за них тысячи поцелуев!
— Мне это понравится.
Магнолия обвила его руками и привлекла к себе, но вместо поцелуя в губы, которого она ожидала, он поцеловал ее в шею и почувствовал, как дрожь, рожденная новым, неизведанным ощущением, пробегает по ее телу.
Он целовал ее, пока дыхание ее не стало прерывистым, ресницы не отяжелели и она не откинулась на подушки.
Магнолия уже перестала думать о том, что она чувствует, она лишь ждала его поцелуев, волнующих, странных, превышающих все, что она рисовала себе в мечтах.
— Я люблю тебя, Магнолия! — воскликнул герцог низким охрипшим голосом. — И я хочу тебя, дорогая, я хочу, чтобы ты стала мне настоящей женой! Но я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.
— Я… я хочу быть… ближе к тебе, — прерывисто шептала Магнолия. — Намного… намного ближе… пожалуйста… дорогой… любимый Сэлдон… сделай меня своей женой… своей настоящей женой.
Герцог разразился ликующим криком. Он погасил все свечи, кроме одной, и, скинув халат, нежно обнял Магнолию.
— Теперь уже поздно спрашивать, моя ненаглядная, — сказал он, — но я обещал, что не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не попросишь.
Магнолия рассмеялась счастливым смехом, и остатки робости окончательно покинули ее. Прижавшись к герцогу еще сильнее, она прошептала:
— Прикоснись ко мне… пожалуйста, прикоснись ко мне… только, Сэлдон…
— Только… что?
— Это чувство… оно так необычно… Это желание…
— Я очень хочу, чтобы ты его испытывала, — ответил герцог. — Но если я пробуждаю в тебе желание, моя прекрасная маленькая женушка, то ты доводишь меня просто до безумия.
Его голос был низким от страсти, но он достаточно владел собой и добавил:
— Я буду очень нежен. Но если тебе станет страшно, ты должна мне сразу об этом сказать.
Говоря это, он спустил с плеч Магнолии ночную рубашку и осторожно коснулся ее груди.
— Я люблю… тебя! — воскликнула Магнолия. — Я люблю тебя… и все… что ты сделаешь… будет прекрасно… будет… божественно.
— Я люблю тебя! Я тебя обожаю! Я боготворю тебя! — шептал герцог.
И сердца их слились в одно, и его поцелуи были поцелуями бойца, завоевателя, вступившего в бой с несметными полчищами и одержавшего победу над ними.
И еще он был очень нежен, нежен, но настойчив, и она подчинялась велениям его губ, его рук, его тела.
И любовь вознесла их на волнах упоения к звездному небу, и казалось, что в мире не существует более ничего, кроме мужчины и женщины, соединившихся сейчас, чтобы оставаться вместе во веки веков.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Доллары для герцога - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Доллары для герцога - Картленд Барбара



Как всегда у Картленд – неплохое начало и приторно-слащавый конец: 3/10.
Доллары для герцога - Картленд БарбараЯзвочка
28.03.2011, 23.09





Это не роман получился, а рассказ о любви ''в монтаже''
Доллары для герцога - Картленд Барбараелена:-)
29.03.2014, 18.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100