Читать онлайн До скончания века, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - До скончания века - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.89 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

До скончания века - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
До скончания века - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

До скончания века

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава первая

1818
– Простите меня, – произнесла леди Вернем.
Маркиз Стоу ничего не ответил. Он безучастно смотрел куда-то вдаль, не видя ни витража в высоком проеме, ни дивно расписанный экран за алтарем.
Маркиз думал о предстоящем скандале, об унижении, через которое ему придется пройти, и эти мысли заставили его содрогнуться. «Как же, – спрашивал он себя, – как же я мог оказаться столь слепым и наивным, чтобы не понять: лорд Вернем, давний мой недруг, непременно воспользуется малейшей возможностью отомстить?» Будучи членами одного Клуба, они оскорбляли друг друга при каждом удобном случае. И делали это умно и тонко. Каждый пытался одержать верх над противником на скачках. Они не пропускали ни одного состязания. Маркиза также тешило то обстоятельство, что он завел тайную affaire de coeur
type="note" l:href="#__f_1">1
с женой лорда Вернема. А вот теперь его светлость держит в руках оружие, которое он не преминет направить против маркиза.
– Я не знаю, как это могло случиться, как они могли так незаметно выследить нас, – сказала леди Вернем со слезами в голосе.
Она была очень хороша собой, и в иной ситуации ее огорчение и приглушенные короткие всхлипывания вызвали бы у любого мужчины непреодолимое желание утешить ее. Однако маркиз не отвечал, с каменным выражением лица и крепко сжатыми губами, он продолжал смотреть перед собою, ничего не замечая вокруг.
– Я не спала всю ночь, пытаясь догадаться, кто бы мог рассказать об этом Джорджу, – промолвила леди Вернем. – Я всегда считала, что слуги относились ко мне лучше, чем к нему, он бывал резок с ними.
Поскольку маркиз по-прежнему безмолвствовал, она продолжала, говоря как бы сама с собой:
– Должно быть, он нанял кого-то шпионить за нами, но почему мы никого не заметили. А может быть, это был кто-то из ваших людей?
Маркиз подумал, что, действительно, могло быть и так. В конце концов, как бы он ни доверял своим слугам, обязательно найдется такой, которого можно подкупить, если пообещать достаточно много.
– Что сказал ваш муж о своих намерениях? – спросил он, чувствуя, что ему приходится с трудом выдавливать из себя слова. Они оба говорили вполголоса, как и приличествовало там, где они находились.
Рано утром маркиз получил записку и с трудом поверил ее содержанию:
«Произошло нечто ужасное. Я должна немедленно видеть Вас. В течение часа Вы найдете меня в часовне Гроувенор!»
Сперва он принял это за шутку, но потом обратил внимание на то, что почерк действительно принадлежит Леони. Более того, камердинер сказал; что записку принесла та самая женщина средних лет, которая и прежде доставляла письма от леди Вернем. Маркиз понял, что приходила горничная, которой Леони полностью доверяла. Больше никто не знал о тайных встречах.
Прийти в часовню – значило отказаться от привычной верховой прогулки в Гайд-Парке, тем не менее маркиз внял призыву леди Вернем и, преисполненный самых скверных предчувствий, направился в условленное место.
Часовня располагалась на Саут-Одли Стрит, как раз позади элегантного особняка на Парк-Стрит, который занимали супруги Вернем. Данное обстоятельство позволяло ей сказать мужу, что она идет в церковь, и обойтись при этом без сопровождения лакея.
Он оглянулся вокруг в надежде, что все это розыгрыш, и вдруг увидел Леони, сидящую поодаль в скромном одеянии, делающем ее похожей на тень. Маркиз направился к любовнице и по одному только выражению ее глаз понял: стряслось непоправимое.
Он догадался, что именно случилось, еще до того, как было произнесено первое слово. И, словно ожидая услышать хотя бы что-то обнадеживающее, маркиз ждал подробного рассказа о том, что же произошло.
– Я поняла, как только увидела Джорджа, что он рассержен, – рассказывала леди Вернем. – Но в том не было ничего необычного, но, когда он отказался поцеловать меня, я по его глазам догадалась, что здесь что-то не так.
Она еще раз всхлипнула, вытерла скатившуюся слезу и продолжала:
– Он встал возле камина и сказал: «Ну что же, теперь, когда я вас поймал, вы можете передать этой заносчивой свинье, что я намерен обратиться в Парламент!»
И несколько несвязно, она добавила:
– Мне кажется, я вскрикнула. Я помню только, что попросила объяснить, что он имеет в виду. «Уж вам-то прекрасно известно, о чем я говорю, – сказал Джордж: И, если вы полагаете, что я позволю ненавистному мне человеку наставлять себе рога, то жестоко ошибаетесь! Я развожусь с вами, Леони, а его привлеку к судебной ответственности».
Маркиз молчал. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние. Только тогда, когда леди Вернем уже нечего было добавить, и она разрыдалась, зажимая платочком рот, маркиз спросил:
– Я надеюсь, вы отвергли подобные обвинения?
– Конечно же, – ответила она – Я сказала Джордж, что он сошел с ума, если верит в подобные россказни обо мне, но он, похоже, не слушал. «Я располагаю неопровержимыми уликами, – сказал он – И вы со Стоу не сможете их отрицать».
Повисло тягостное молчание. Затем она заговорила вновь:
– Мне очень жаль Квинтус, очень, очень жаль!
Маркизу тоже было жаль: ему было жаль и себя, и Леони Вернем. Он прекрасно понимал, что если развод состоится, то свет отвернется от нее. Ему придется жениться на ней, а он, несомненно, обязан будет поступить именно так, как джентльмен. Но он будет принят и в спортивных, и в некоторых светских кругах, для нее же двери решительно и бесповоротно закроются.
Разумеется, это несправедливо, но неписанные законы света жестоки по отношению к женщине. К мужчине же они снисходительны: ему простительна неразборчивость в любовных делах.
– Какими уликами располагает ваш муж? – спросил он после продолжительной паузы. Тишину часовни нарушали только приглушенные рыдания Леони.
– Единственное, что он может знать – время наших встреч и места, где мы виделись, – ответила леди Вернем срывающимся голосом. – Любовных писем вы мне никогда не писали, а ваши записки, в которых не упоминалось никаких имен я, едва прочитав, сжигала.
– Вы в этом уверены?
– Совершенно уверена!
Маркиз про себя отметил, что не был настолько глуп, чтобы доверить собственные чувства бумаге, и это оказалось в его пользу. В то же время он вспомнил, что когда лорда не было в городе, он несколько раз приводил Леони в Стоу-Хаус через черный ход со стороны сада. Происходило это, правда, поздними вечерами. В тот момент он был полностью убежден, что никто их не видел, но, очевидно, ошибался.
Так как не в его принципах было заниматься любовью в постели другого мужчины, он никогда не позволял себе посещать с этой целью Вернем-Хаус. Однако они не раз бывали зваными гостями на различных праздниках. При этом их спальни оказывались неподалеку друг от друга. Несколько раз они обедали в отдельных кабинетах тех заведений, что давали приют желавшим остаться неузнанными. Лицо Леони всегда было закрыто вуалью. Входили они через потайные двери. В этих ресторанах придерживались неписанного правила: именами клиентов не интересоваться.
Но, с другой стороны, кто мог поручиться за то, что официанту не заплатили золотыми гинеями за описание примет леди и джентльмена, которых он обслуживал? Или за то, что швейцар не разоткровенничался с располагающим к себе незнакомцем, который его как-то угостил вином?
Все выглядит безупречным, когда смотришь на себя собственными глазами, а не глазами неумолимого преследователя. И маркиз проклинал себя за то, что не был достаточно осторожен, имея дело с заклятым врагом.
– Что нам делать? – спросила леди Бернем. – И можем ли мы что-нибудь?
– Пытаюсь придумать, – ответил маркиз.
– Спасите меня, пожалуйста, спасите меня, Квинтус! – умоляюще произнесла она: – Вы же знаете, как я люблю вас, вы самый притягательный мужчина из всех, что мне доводилось видеть за всю жизнь. Что же со мной будет, когда все они станут называть меня потаскухой?
Слова застревали у нее в горле, голос еще больше задрожал:
– И никогда, никогда меня не пригласят ни на бал, ни на прием, ни ко двору, не включат в королевскую свиту во время присутствия Их Величеств на скачках в Эскоте.
Голос леди Вернем перешел в шепот:
– И вам я скоро надоем, как все мои предшественницы. А тогда останется только одно – умереть! Жизнь потеряет всякий смысл.
Леони была просто убита горем, маркиз почувствовал ее состояние и впервые с начала разговора взглянул ей в глаза. Несмотря на заплаканное лицо, она все же была прелестна. На мгновение он представил себя на ее месте.
– Не плачьте, Леони, – сказал он мягко. – Давайте лучше вместе подумаем, как нам быть.
– Вы полагаете, что удастся выйти из положения?
– Мне кажется, я смогу найти путь спасения из той трясины, в которую мы столь неосмотрительно угодили.
– Ах, Квинтус, если бы вы только могли! Я была бы вам признательна.
– И все-таки, что вы ответили мужу после того, как он заявил, что намерен развестись?
– Я продолжала настаивать на том, что ни в чем не виновна, сказала, что вы были только другом, и что мы с вами ничего худого не совершили.
– А он вам, конечно, не поверил.
– Разумеется. Им безраздельно завладела идея отомстить вам, лишить высокого положения в свете. «Я, – сказал он, – преподам этому выскочке Стоу такой урок, какой он запомнит на всю жизнь».
– И что же вы сказали в ответ?
– Я сказала: «Если вы даже хотите причинить зло маркизу, Джордж, то зачем же причинять зло мне? Ведь я не совершила ничего дурного».
– И что же он?
– Он злорадно рассмеялся и вышел вон.
– Вы виделись с тех пор?
Леди Вернем отрицательно покачала головой:
– Он уехал из дома, а я бросилась в постель и заплакала.
Наступила долгая пауза. Затем маркиз сказал:
– Похоже, я кое-что придумал.
– И что же это? – безнадежно вздохнула она, подняв на него глаза полные слез.
Леди Вернем слыла первой красавицей Лондона. Все прочие претендентки на престол королевы красоты поблекли по сравнению с ней. Но сейчас, в этот миг она выглядела какой-то потерянной, жалкой, даже убогой.
Напряженно застыв, с высоко поднятой головой и сосредоточенным суровым лицом, маркиз словно приготовился к смертельной схватке, столкнувшись лицом к лицу с атакующим неприятелем.
– Мне кажется, – сказал он медленно, как бы размышляя вслух, – единственный способ убедить вашего мужа в том, что он совершил ошибку – это немедленно объявить о моей женитьбе.
Леди Вернем приоткрыла от удивления рот:
– Но, Квинтус, вы, кажется, не собирались жениться. Вы же всегда говорили, что...
– Не будьте ребенком, Леони. Если я объявлю о своей помолвке до того, как ваш муж подаст прошение о разводе, то станет гораздо труднее доказать, что у меня была любовная связь с вами.
Леони, которая не отличалась особенной сообразительностью, понадобилось некоторое время, чтобы уследить за его мыслью:
– Ну, конечно же! Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Теперь я могу сказать, что во время наших встреч вы просили совета, а я помогала вам выбирать невесту! – наконец вскликнула она.
– Именно так!
– Но есть ли у вас, кто-нибудь на примете? И, даже если есть, то вы не успеете посвататься.
Маркиз и сам понимал, что не успеет.
Ему давно был известен характер лорда Вернема, еще со времен совместной учебы в Итоне. Лорд отличался импульсивным, подчас даже взрывным темпераментом. И если он располагает уликами, которые считает достаточно вескими, то не станет мешкать и представит свое дело на рассмотрение в Парламент. Тогда остается лишь одна надежда: на нерасторопность законодателей. Подготовка дела поверенными и чиновниками займет много дней, а то и недель. За это время маркиз надеялся выпутаться из затруднительного положения, в которое попал. Его мозг в критических ситуациях работал быстро и безукоризненно. В данном случае маркизу приходилось драться насмерть за все самое дорогое, что у него было в жизни.
Он, глава и гордость семьи, пользовался безграничным уважением у своих родственников. Трудно себе представить более низкое падение, чем оказаться героем грязных газетных комментариев шумного бракоразводного процесса. Когда нечто подобное случалось с кем-нибудь из людей его круга, то маркиз испытывал к ним сочувствие. Но, в то же время, он считал такие ситуации столь недостойными, что ему и в голову не приходило представить в таком же положении себя.
При мысли о том, как его будут жалеть друзья или какие злорадные усмешки и хихиканье вызовет его положение среди недоброжелателей, в душе маркиза все переворачивалось.
Подобно всякому, оказавшемуся в западне, он пытался отыскать малейшую возможность спасения. Его интуиция, никогда не подводившая в трудную минуту, подсказывала, что избранный путь – единственно верный способ избежать катастрофы.
Леди Бернем смотрела на него глазами напроказившей девочки, в её взгляде таилась надежда, что в последний миг удастся избежать обещанного наказания.
– Кто же примет ваше предложение без приличествующего тому ухаживания? – спросила она.
На этот вопрос маркиз не мог пока ответить и самому себе:
– Мне кажется, молоденькие девушки не выбирают себе мужей. За них это делают отцы.
– По крайней мере, так принято в благородных семьях. Папа был счастлив, когда Джордж спросил его позволения добиваться моей руки. Однако, прежде чем он сделал предложение, мы виделись много раз и он успел недвусмысленно продемонстрировать свои чувства.
– Ваш случай особый: вы ослепительно красивы, – маркиз постарался придать комплименту звучание констатации факта.
– Разумеется, вы занимаете высокое положение, Квинтус, – произнесла задумчиво леди Вернем: – И я уверена, что отец любой юной особы будет в восторге видеть вас своим зятем.
И это в действительности было так. С тех пор как он завершил свое образование, ему льстили, вокруг него расставляли сети, за ним охотились все желающие устроить будущее собственных дочерей отцы Beau Monde
type="note" l:href="#__f_2">2
.
Он не только принадлежал к одному из самых знатных семейств, но был очень богат и наделен многими природными талантами, отличался красивой внешностью и славился спортивными достижениями. Его завистники, а их было не так уж мало, считали маркиза надутым индюком. Они называли его тираном, и деспотом. Их бесил сам факт того, что маркизу есть чем гордиться.
Леди Вернем мысленно перечислила все достоинства маркиза и поняла, что его быстрое и неожиданное сватовство не вызовет ничьих подозрений.
– Конечно же, – быстро сказала она, – любая девушка будет без ума от радости выйти за вас замуж. Но кто она?
– Я уже знаю кто.
– Ну кто? Кто же? – она подумала, что вопрос может показаться продиктованным ревностью, но сочла его уместным, ибо речь шла об их совместном спасении.
– Пока не хочу говорить, – ответил маркиз. Он взял ее руку в свою:
– А теперь послушайте, Леони. Если мне удастся найти выход для нас обоих, об всем будем знать только мы и никто более.
– Да... конечно.
Пальцы леди Вернем вцепились в руку маркиза, как в спасательный круг.
– Теперь идите домой и постарайтесь поговорить со своим мужем. Расскажите, что провели бессонную ночь, несчастная и убитая его обвинениями.
– Я понимаю. Надеюсь. он согласится меня выслушать.
– Вы должны его заставить! Расскажите ему, что причиной наших встреч было мое желание получить совет относительно будущей невесты.
– Я уверена, что Джордж не поверит ни единому слову.
– Не беспокойтесь. Если даже и не поверит, настаивайте на своем. Скажите, что я собрался жениться под давлением со стороны моей семьи, желающей видеть наследника, что, впрочем, соответствует истине. Наконец я уступил, и официальное извещение об этом появится в «Газетт» через три дня.
– Через три дня! – воскликнула леди Бернем. – Но это невозможно?
– Возможно! – уверенно сказал маркиз. – Все что от вас требуется – упросить маркиза выждать три дня. Скажите ему, что если он поторопится с началом бракоразводного процесса, а потом появится официальное известие о моей помолвке, то люди не только засомневаются в надежности его улик, но и подумают, что все это он делает со зла, его лошади проиграли моим на двух последних скачках.
Леди Вернем всплеснула руками:
– Это сможет убедить Джорджа, это сможет! Он думает, что само солнце встает только для его лошадей.
Маркиз знал об этом. Частые отлучки лорда Вернема из дому были связаны со скачками, происходившими в различных частях страны.
– Постарайтесь, чтобы лорд понял, его друзья сочтут поступок, разрушивший счастье молодой девушки, только что обручившейся со мной, крайне неджентльменским.
– Я скажу ему! Ну конечно, я скажу ему! – оживилась леди Бернем. – Как это умно, Квинтус! Это единственное, к чему Джордж прислушается.
– Я надеюсь, – произнес маркиз с оттенком некоторого самодовольства. Он посмотрел на нее долгим взглядом и поднес ее руку к своим губам.
– До свиданья, Леони. Спасибо Вам за то счастье, что вы мне доставили. Очень жаль, что я стал причиной стольких ваших неприятностей.
– Я люблю вас, Квинтус! – ответила леди Бернем. – Никогда и никого больше я так не полюблю! – Она еще раз всхлипнула и продолжала уже более уверенно:
– Но если Джорджу это удастся, и мы с вами поженимся, мы возненавидим друг друга.
– Мы должны надеяться и молить Бога, чтобы этого никогда не случилось. – Он еще раз поцеловал её руку и добавил:
– А теперь идите. Сделайте все то, что я вам сказал и не предпринимайте попыток связаться со мной.
– Конечно, не буду. Спасибо Вам, мой дорогой Квинтус, за все спасибо, а больше всего за то, что вы есть на свете.
Леди Вернем встала, надела темную накидку и долго смотрела в глаза маркиза. Потом, не говоря ни слова, повернулась и пошла к выходу. Через секунду маркиз услышал, как за ней затворилась дверь. Он опустился на прохладную скамью. Разумно было выждать некоторое время, перед тем как покинуть церковь, хотя бы потому, что за Леони могли следить. О многом поразмыслить тоже нелишне. Задуманное должно осуществиться в трехдневный срок.
Спустя два часа маркиз выехал из Стоу-Хауса в своем новом фаэтоне, запряженном самыми лучшими лошадьми. Фаэтон был одним из наиболее быстрых экипажей того времени, маркиз немало потрудился, прежде чем понял, за счет чего именно удалось достичь увеличения скорости и комфорта. Маркиз оделся с необычайной элегантностью. Его высокая шляпа сидела слегка набок, ботфорты сияли, как полированное черное дерево, галстук, завязанный особым узлом, стал источником зависти и огорчения всех денди, встреченных по дороге вдоль Парк-Лейн.
Он повернул на север. За полтора часа до этого выехал его конюх. Маркиз подумал, что через четыре часа тот должен добраться до замка Долиш. Это позволит герцогу приготовиться ко встрече нежданного, но приятного гостя.
Еще в часовне маркиз вспомнил свой, двухмесячной давности, разговор с герцогом Долишем. Воспоминание было подобно вспышке, развеявшей мрак отчаяния. Помнится, они беседовали после скачек и маркиз случайно обронил:
– Скажите, герцог, в нынешнем сезоне вы как-то пополнили свои конюшни?
– К сожалению, нет. Мой конюший пытался соблазнить меня парой подающих большие надежды однолеток, но, сказать вам честно, Стоу, я попросту не могу сейчас потратить на лошадей крупную сумму.
Маркиз удивился, но прежде, чем он открыл рот, герцог пояснил:
– В этом году я впервые вывожу в свет младшую дочь. А это означает бал в Лондоне и несметное количество счетов от портных, модисток и Бог знает от кого еще.
Герцог вздохнул:
– Поэтому приходится выбирать между платьями и лошадьми. И, зная, что я женат, нетрудно догадаться, каков будет выбор.
Маркиз рассмеялся, вслед за ним расхохотался и герцог:
– Знаете, Стоу, послушайте моего совета: оставайтесь холостяком как можно дольше! В конце-то концов, и вас взнуздают, но пусть хоть хорошенько побегают за свои денежки!
– Да уж я постараюсь, ваша светлость. Будьте уверены! – ответил сквозь смех маркиз.
Маркиз знал, что герцог примет его в качестве зятя с распростертыми объятиями. Герцогиня, выдавшая замуж двух старших дочерей, разумеется, не станет спрашивать, что за спешка с официальным объявлением помолвки.
С точки зрения маркиза, женитьба обещала быть весьма выгодным делом, Но, видит Бог, он этого не хотел. Он-то собирался походить в холостяках еще лет, эдак, пять – десять, пока, наконец, действительно не возникнет необходимость угомониться и обзавестись наследником. Но даже, когда его, по выражению собственных слуг, «запрягут», то он хотел бы видеть рядом с собой девушку, которая хорошо бы разбиралась в лошадях. Герцог Долиш был признанным спортсменом, не менее известным в кругах публики, посещающей скачки, чем он сам.
Пробираясь в дорожном движении с искусством, снискавшем ему прозвище «коринфянин», маркиз пытался припомнить, не видел ли он где-нибудь младшую дочь герцога и, как ее зовут. Наверняка она присутствовала на каких-нибудь скачках, которые неизменно посещал ее отец.
Он вспомнил герцогиню, туалеты которой, несмотря на ее аристократическую принадлежность, отличались безвкусицей, их старшую дочь, Мэри, отданную замуж за виконта Кэннигтона, молодого человека с бесхарактерным подбородком, наследника титула графа. Но остальных членов семейства припомнить не смог.
Он убеждал себя, что данная партия именно то, что, в конце концов, он хотел. Как дочь своего отца, она прекрасно войдет в роль радушной хозяйки наследного имения в Букингемшире и Стоу-Хауса в Лондоне. До сего дня он, устраивая приемы, всегда пользовался помощью своей матери, чья красота и ум были у всех на устах. Но теперь она, большую часть времени прикованная к постели ревматизмом, вынуждена была отказаться от светской жизни.
Для некоторых вечеринок в Стоу-Хаусе матушкиной заботы не требовалось. Маркиз вспомнил веселые мальчишники, которые он устраивал и которым теперь наступил конец. Так как большинство мужчин на этих приемах были холосты, то представительниц прекрасного пола выбирали особо. Это были женщины, блиставшие в Сент-Джеймсе или лучшие актрисы, которых у дверей Итальянской Оперы и Друри-Лейна каждый вечер осаждали толпы высокопоставленных поклонников.
«Веселые были времена! Увы, были!» – подумал маркиз ностальгически. И решил, что быть его женитьбе или нет, но в его доме в Челси будет жить кое-кто, о ком жена его не будет знать.
Он выехал на тракт. Здесь было мало экипажей, и маркиз подстегнул лошадей. По его расчетам, даже если потратить час на ленч в Постинг-Инне, где его уже должны ожидать, так как конюху поручено было доложить о прибытии его светлости, то часа в четыре он будет уже у цели. Весьма удобное время, так как можно успеть познакомиться с будущей супругой и сказать герцогу о своих намерениях.
Рано утром он отошлет грума обратно в Лондон, с тем чтобы секретарь поместил объявление в «Газетт» вовремя. Оно, несомненно, порадует глаз лорда Вернема, когда тот будет просматривать корреспонденцию в среду утром.
В плане маркиза не было изъянов, разве что Леони не сможет убедить мужа выждать три дня. Маркиз, который любил быть готовым ко всякого рода непредвиденным обстоятельствам, радовался, что есть день в запасе. Это на тот случай, если третья дочь герцога уже помолвлена. Но вероятность такого поворота событий столь мала, что можно о ней и не думать. Однако не в привычке маркиза было надеяться на счастливый случай. Он предпочитал всегда смотреть правде в глаза.
Если произойдет самое худшее, то он вынужден будет жениться на Леони. Но этого так не хочется. Конечно же она, одна из самых прекрасных женщин, которых ему когда-либо приходилось видеть. Впрочем, он не удивился тому, что она уступила его желаниям. Еще ни одна женщина, удостоенная его пристального внимания, не отвечала отказом. Их любовные отношения были страстными, порою экстатическими, но, сказать откровенно, несмотря на все удовольствия, у него не было желания продолжать их. По крайней мере, так не могло продолжаться долго, и тем более всю жизнь. Перспектива союза с леди Вернем пугала маркиза. Фаэтон катился по дороге, а маркиз размышлял, почему все его любовные связи заканчивались столь однообразно: женщина, как бы хороша собою она ни была, скоро надоедала, наступало пресыщение и делалось скучно. Надеяться найти кого-нибудь прекраснее Леони просто глупо. Она нежна и ласкова, и сердце ее без сомнения принадлежало ему.
Маркиз в своих, несколько циничных, наблюдениях всегда недоумевал, отчего окружавшие его мужчины сплошь женаты на женщинах, коим недоступны музыка и огонь страсти. Вероятно, что-то неладно с мужьями. А вот он не может припомнить ни одну из своих любовниц, которая бы не говорила о любви маркиза, как о чем-то удивительном, таком, чего еще не было ни с мужем, ни с кем иным. «Должно быть я – выдающийся любовник», – не без самодовольства подумал он, взмахивая кнутом. Очевидно, это было еще одно из многочисленных достоинств маркиза, которым он вправе был гордиться.
Он принялся размышлять о том, чем может похвастаться и о том, чего достиг, начиная с детского возраста. Отец как-то сказал ему:
– Мир создан для тебя, сынок, хорошенько помни об этом. Борись и побеждай, всегда добивайся того, что желаешь. И забудь все эти идиотские бредни о «несчастных грешниках», которыми потчуют тебя в церкви! – старый маркиз рассмеялся и добавил: – Если бы я не стал думать о себе лучше, чем окружающие, то упустил бы инициативу!
Они тогда весело смеялись вдвоем. В то же время его восхищал величественный вид отца. Последний же, действительно, жил, как король. Дела в имении шли наилучшим образом, вызывая зависть соседей и являя пример для подражания. Уже тогда Квинтус решил, что будет копировать отца и старался все делать, как он.
Когда он повзрослел и возмужал, сделался полновластным хозяином, то однажды почувствовал, что гордость за все, чем владеет и чего добился в этой жизни сам, все более и более переполняет его.
– Гордыня обыкновенно предшествует краху, Стоу! Не забывайте! – вскричал однажды один из его знакомых во время горячего спора. Тогда, помнится, маркиз не удостоил его ответом. И вот теперь падение, как никогда, близко. Край пропасти. Спасти могут только разум и немного удачи.
Неосознанно маркиз погнал лошадей, как будто спешил укрыться в замке Долиш от надвигающейся беды. После вполне приличного ленча в Постинг-Инне и половины бутылки кларета из собственного дорожного погребка маркиз почувствовал себя лучше. Фаэтон плавно раскачивался на упругих рессорах. До замка оставалось менее двух часов пути. Стоу принялся обдумывать детали разговора с герцогом. Необходимо было объяснить свой внезапный визит. Кроме того, нужно подобрать приличествующие выражения, чтобы предложить его дочери руку и сердце. «Наверняка девушка еще не распростилась с романтическими грезами и желает видеть меня эдаким рыцарем без страха и упрека», – подумал он.
За размышлениями вдруг обнаружилось, что он не знаком ни с одной молоденькой девушкой. Весь опыт разговоров с ними ограничивался фразами «Здравствуйте!» и «До свиданья!» Ни с одной из них он не танцевал по той простой причине, что взял себе за правило никогда не танцевать на балах. По крайней мере, до тех пор, пока это не будет совершенно необходимо по соображениям приличия. Иногда, он с друзьями посещал танцевальные залы, но с единственной целью полюбоваться на хорошеньких кокеток. Танцы неизменно начинались и заканчивались для него за ломберным столом. «Интересно, о чем говорят молодые девушки? Что их интересует?» – спросил он сам себя.
Но маркиз определенно знал, что интересует женщин после того, как на пальце оказывается обручальное кольцо и проходит год-другой после появления на свет младенца. Умение флиртовать развивается в невероятной степени, они делаются привлекательными и остроумными. Перемены происходят крайне быстро, и откуда что берется, не в школе же их учат этому.
Маркиз мысленно вернулся к своим беседам с Леони и с другими милыми женщинами, что были до нее. Но ничего особенного вспомнить не смог. Они смеялись его шуткам, краснели от комплиментов, а потом принимались заманивать его, соблазнять, завлекать, умело используя каждое слово, каждый взгляд, каждое движение. Это ему нравилось, конечно же нравилось. Да и кому из смертных не понравится?
Все было заранее известно. Оглядываясь теперь назад, он понял, что в его отношениях с женщинами появилось какое-то однообразие. Потому-то его любовь, если это было любовью, была столь скоротечна. Поэтому часто менялись и обитательницы дома в Челси. «Чего же я ищу?» – подумал он. Вопрос несколько озадачил, но ответа так и не нашлось.
Он миновал поворот и опять подстегнул лошадей.
– Ваша светлость! Что-то стряслось на дороге, – сказал конюх.
– Вижу, – маркиз натянул вожжи, и кони пошли шагом. Происшествия на дорогах были делом обычным, и это ничем не отличалось от других. Громоздкий перегруженный дилижанс столкнулся с деревенской телегой. Возница наверняка заснул, и кони, не чувствуя повода, вытащили телегу на середину дороги. Все произошло только что, так как лошади все еще бешено метались, а дилижанс, опасно накренясь, стоял двумя колесами в кювете. Пассажиры и багаж, помещавшиеся на крыше почтовой кареты, вот-вот должны были свалиться.
– Бен! Ступай и посмотри, нельзя ли чем помочь, – распорядился маркиз.
– Сию минуту, ваша светлость! Но, вы же знаете, ваша светлость, что у вас это получится лучше.
Конюх, несомненно, сказал дерзость, но он был прав и маркиз не стал делать ему замечания.
– Ладно. Придержи вожжи, покуда я разберусь.
Бен повиновался, а маркиз выпрыгнул из фаэтона и направился к месту происшествия. Там стоял оглушительный шум. Кучер дилижанса, с багровым лицом, кричал на возницу, тот на кучера. Бились почтовые лошади, все еще запряженные в дилижанс. Во время столкновения сломалась клетка с курами. Птицы с громким и кудахтаньем разбежались. Маркиз подошел как раз в тот момент, когда сила криков и выражений достигла предела.
– Ну, болваны, возьмите лошадей под уздцы! Живо! – скомандовал он тоном, заставившим всех замолчать. Почувствовав твердую руку, они быстро повиновались. Неизвестно откуда появились какие-то батраки, подошло еще несколько человек из пассажиров. Маркиз отдавал команды властно и отрывисто. Дилижанс вскоре удалось вытащить из канавы. Женщины, ехавшие в нем, по просьбе маркиза вышли, и теперь, стоя у края дороги, слезно причитали, вспоминая, какого они натерпелись страху.
Телегу, ставшую причиной столкновения, выволокли на обочину. Почтовые лошади успокоились. Пассажиры робко занимали свои места. Внезапно маркиз обратил внимание на то, что симпатичная юная девушка, совсем ребенок, с восхищением разглядывает его. Она была небогато, но со вкусом одета. Маркиз сразу же разглядел в ней леди. Не оставалось сомнений в том, что девушка не желает возвращаться в дилижанс. Она стояла и во все глаза смотрела на маркиза с таким выражением лица, что тот был очень польщен.
– Теперь вы можете ехать дальше, – сказал он, надеясь обрадовать ее своим вниманием, и приподнял над головой шляпу.
– Вы были прекрасны! Прекрасны! – воскликнула она: – Мне показалось, когда мы едва перевернулись, что всех раздавит насмерть!
– Рад, что вас минула сия незавидная участь!
– Только благодаря вам!
Пока они говорили, кучер дилижанса крикнул:
– Все по местам! Отправляемся!
Сделал это он исключительно для девушки, потому что все остальные уже расселись.
– Они ждут вас, – сказал маркиз.
Она обернулась:
– Спасибо, я дойду пешком, – произнесла она ясным голосом, интонация которого обнаруживала образованность.
– Вы живете поблизости? – маркиз удивленно оглянулся и не обнаружил никаких строений в округе.
– Здесь недалеко, что-то около мили, а мне не хочется слушать хныканье и жалобы, – объяснила она.
– Я вас понимаю. Нам по пути, и я осмелюсь предложить свой фаэтон к вашим услугам.
Глаза ее загорелись восторгом:
– Мне можно поехать с вами? Это просто восхитительно!
Маркиз улыбнулся и направился к лошадям. Он помог девушке забраться на сидение, расположенное позади места кучера, затем обошел экипаж с другой стороны и принял вожжи из рук Бена. Через некоторое время маркиз заметил, что девушка неотрывно и восторженно смотрит на него, будто не веря своим глазам.
– Вы всегда пользуетесь дилижансом? – спросил он.
– Да, каждый день: моя учительница живет в соседнем селении, и это самый простой способ добраться до ее дома.
– А чему вы учитесь?
– Французскому. Она несколько лет назад эмигрировала из Франции, и папа говорит, что у нее настоящий парижский выговор.
Маркиз взглянул на нее с удивлением:
– Ваш отец знаток французского?
– Папа знаток многих языков, но особенно французского, итальянского, греческого и, конечно же, латыни.
Она заметила изумление на его лице и рассмеялась:
– Вам это кажется странным?
– Да, немного. Честно говоря, не ожидал встретить полиглота в деревенской глуши.
– Трудно было бы ожидать. Папа пишет книги. Очень умные и скучные.
– Стало быть, вы их не читаете?
– Правду сказать – нет. Но их читает моя сестра и вдохновляет папу продолжить его труды, хотя это не ахти какое прибыльное дело.
Маркиз улыбнулся простосердечию спутницы. Они уже подъезжали к деревне, где над маленькими домами возвышалась серого камня церковь.
– Ваш дом здесь?
– Да, сразу за церковью. Там вы увидите ворота, поверните в них, пожалуйста. Я хочу, чтобы мои домашние полюбовались на ваших лошадей и, разумеется, на вас самого.
Маркиз засмеялся и, когда они подъехали, он свернул в ворота, хотя для того, чтобы их не задеть, потребовались чудеса искусства управления экипажем. Крошечный дворик отделял их от входа в небольшой, но очень симпатичный дом. Он примыкал к церкви и маркиз догадался, что это дом священника. Он уже хотел было попрощаться со своей пассажиркой, как та стремительно, словно птица, влетела через распахнутую дверь в дом с криком:
– Аджанта! Аджанта, иди сюда быстрее! Дэрайс, выйди, взгляни, на чем я сегодня приехала!
Маркиза несколько смутило то, что его появление вызвало переполох. Увидев, что Бен взял лошадей под уздцы, он бросил вожжи на подножку фаэтона и соскочил на землю. Когда он вошел в небольшой холл, отделанный дубовыми панелями, то услышал в отдалении голос:
– О чем ты говоришь, Чэрис?
– Я была спасена, спасена из ужасного крушения блестящим мужчиной с замечательными лошадьми! И с фаэтоном, который лучше всего, что вам приходилось видеть! Ах, Аджанта, ты должна выйти встретить его.
Через некоторое время первый голос произнес:
– Что значит «спасена»? Прошлый раз тебя спасали от быка, еще раньше от привидения.
Через некоторое время маркиз услышал приближающиеся шаги, и появилась девушка, которую он подвез. Она тащила за руку другую, свою копию, но повыше ростом и гораздо более привлекательную. Та, что ехала в экипаже, показалась маркизу прелестной, но при виде ее сестры, маркиз на некоторое время лишился дара речи. Она была в фартуке, должно быть стряпала, но невозможно было не заметить золота ее волос, глубокой, потрясающей синевы глаз, белизны и свежести кожи, при виде которой маркиз сразу вспомнил лепестки цветов. Он почитал себя знатоком женской красоты, как впрочем, и всех остальных мирских утех. Он понял сразу, увидев Аджанту, что не встречал никого прекраснее ни в Лондоне, ни в Париже, ни где-нибудь еще.
При входе в дом он снял шляпу и стоял, держа ее в руках, улыбаясь в знак приветствия. Прежде чем Чэрис заговорила вновь, Аджанта произнесла:
– Со слов сестры я поняла, что она попала в дорожное происшествие и вы ее спасли.
– Дилижанс столкнулся с телегой, было много шуму, но никто не пострадал, – объяснил маркиз.
– Он все привел в порядок, словно волшебник! Потом довез меня до дому в своем фаэтоне. Выйди и взгляни на этот великолепный экипаж, Аджанта! – с жаром выпалила Чэрис. Она схватила сестру за руку и потянула во двор, но та не тронулась с места.
– Прежде я должна поблагодарить джентльмена за то, что он спас тебя, – сказала Аджанта: – Спасибо, сэр. С вашей стороны, было очень любезно доставить сестру домой. У нее склонность попадать в истории, из которых ее приходится вызволять.
– Да, я невольно подслушал ваш разговор. Но данный инцидент не столь страшен, как преследование быка.
– Бык не гнался за Чэрис. Ей всего лишь показалось, что он намеревается это сделать. К счастью, мимо проходил один из школьников и проводил ее до дому.
Не было сомнения относительно того, что именно думает Аджанта об очередном «спасении» сестры.
– Рад, что она столь удачлива, или, как вы полагаете, изобретательна.
– Еще раз спасибо, но, наверное, вам пора в путь.
– Пора в путь? – эхом отозвалась Чэрис. – Но ты поступаешь негостеприимно, Аджанта. Нам нужно пригласить джентльмена на ленч.
Приветливое выражение мигом исчезло из глаз Аджанты, и она строго сказала:
– Мне кажется, Чэрис, что ты должна поблагодарить джентльмена за его доброту и идти мыть руки.
– Конечно, я хотела бы поблагодарить вас, – обратилась к маркизу. – Но сейчас время ленча, и не хотите ли вы перекусить с нами, прежде чем ехать дальше.
Он уже хотел отказаться, сообщив, что только что поел, но его удивило выражение лица Аджанты. Маркиз полагал само собою разумеющимся, чтобы эта прелестная деревенская девушка смотрела бы на него восторженными глазами, подобно своей сестре. Но, напротив, та совершенно безразлично отнеслась к его персоне и, более того, казалось, хотела, чтобы он, как можно скорее, уехал. Маркиз был задет:
– Вы очень любезны. Однако я не голоден. Но дорога была очень пыльной, я бы с удовольствием что-нибудь выпил.
– Разумеется, сию минуту, – сказала Чэрис.
– Вопрос, чем мы располагаем, – холодно отреагировала Аджанта, и, уверенная в том, что маркиз откажется, сказала:
– Боюсь, сэр, что вам придется выбирать между сидром и лимонадом.
– Я с радостью выпью стакан сидра, если вас это не очень затруднит.
Он подумал, что она скажет: «Затруднит». Но этого не произошло, и Аджанта несколько вызывающим тоном произнесла:
– Я принесу. Чэрис проводит вас в столовую.
– Пойдемте, сэр, – сказала Чэрис, и сняла свою старомодную шляпку. Маркиз увидел ее волосы, густые и длинные, не такие золотые, как у ее сестры, но, тем не менее, очень красивые. Маркиз попытался представить себе родителей, чьи дети столь прекрасны, и ему захотелось взглянуть на их отца. Аджанта словно прочла его мысли, он услышал, как она говорит кому-то:
– Пойди и скажи папе, что ленч уже готов, пусть приходит немедленно, а то может опоздать на похороны.
Послышался топот бегущих по коридору ног, и через мгновение в комнате показалась еще одна девочка, совсем еще маленькая, но тоже очень хорошенькая. Она секунду смотрела на маркиза, а затем выбежала прочь.
– Это Дэрайс, – объяснила Чэрис: – Пойдемте в столовую. Вы уверены в том, что не голодны?
– Совершенно уверен, благодарю вас. Я удовольствуюсь сидром, который собирается принести ваша сестра.
Столовая представляла собой квадратную комнату с овальным столом посредине под белоснежной, без единого пятнышка, полотняной скатертью. Стол был накрыт на четверых. Чэрис сходила еще за одним стулом и поставила его рядом с местом хозяина.
– Вам лучше сидеть рядом с папой. А с другой стороны от вас сяду я, потому что мне хочется с вами поговорить. Но если папа оседлает своего конька, то мне едва ли удастся вставить и словечко.
– Трудно поверить, что вы в состоянии долго воздерживаться от беседы, – лукаво сказал маркиз, явно желая подразнить свою недавнюю спутницу.
Чэрис засмеялась. Ее ниспадавшие до пояса локоны заструились светлыми ручейками.
В комнату вошла. Аджанта с тяжелым глиняным кувшином в одной руке и большим блюдом в другой. Маркиз принял кувшин с напитком, который фермеры обычно готовят для своих батраков. Аджанта поставила блюдо на стол и вышла. Чэрис принесла маркизу стакан, и, пока тот наливал сидр, появилась Дэрайс, которая вела за руку высокого мужчину. Взглянув на него, маркиз понял, что именно так и должен выглядеть отец столь очаровательных детей.
В молодости священник, очевидно, был удивительно красив. И даже сейчас, несмотря на седину и морщины, внешность его была очень приятной.
– Здравствуйте, сэр! Моя младшая дочь сказала, что вы выручили Чэрис из какой-то неприятности.
– Из крушения почтовой кареты, папа, – сказала Чэрис, прежде чем маркиз успел ответить.
– Дорогая моя! Пожалуйста, не пользуйся больше этими дилижансами! Они несутся по узким дорогам, ничего не разбирая на своем пути. Тысячу раз предупреждал тебя об этом.
– Я согласен с вами, но мне удалось все уладить, и ваша дочь нисколько не пострадала, – сказал маркиз.
– Очень рад этому. Позвольте узнать ваше имя.
– Стоу, – ответил он, в ожидании привычной реакции, когда сперва его узнавали, а затем начинали восхищаться, и был несколько обескуражен ответом священника:
– Огромное спасибо, мистер Стоу! Надеюсь, вы разделите с нами ленч. Меня зовут Тивертон.
В этот момент со стопкой тарелок вернулась Аджанта.
– Папа, мы уже приглашали мистера Стоу к ленчу, однако он сказал, что сыт и только хочет выпить стакан сидра.
– Не очень-то гостеприимно! Я бы предложил вам что-нибудь покрепче сидра, но боюсь, что у меня нет достойного кларета. Если уж и пить спиртное, то самого лучшего качества.
Маркиз улыбнулся:
– Я придерживаюсь того же мнения, но этот сидр мне очень нравится. Видно, ваш, домашний.
– Из собственных яблок. Я думаю...
– Папа, пожалуйста, иди к столу, – прервала его Аджанта.
– Мы и так запоздали с ленчем, пока ждали Чэрис. Ты можешь опоздать на похороны.
– Похороны? Что, сегодня будут похороны?
– Конечно же, папа. Хоронят мистера Джарвиса. Ты не должен забывать о таких вещах.
– Конечно, не должен, – рассеяно сказал священник и сел во главе стола.
Маркиз опустился на стул рядом с ним, поняв из разговора, что глава семейства имеет склонность манкировать службой на похоронах и прочими своими обязанностями.
– Насколько я понял, сэр, вы пишите книги, – сказал он.
Тивертон оживился:
– Я как раз сейчас работаю над самым интересным местом и ужасно раздражаюсь, когда меня отвлекают.
– А о чем вы пишите?
– Я сравниваю все религии мира. Это удивительно интересный предмет, удивительно интересный! Я работаю над шестым... простите, седьмым томом!
– Когда папа писал о греках, то меня при крещении нарекли Чэрис, – вставила обладательница этого имени из-за спины маркиза.
– А вашу сестру? – Маркиз посмотрел на Аджанту. Она сидела спиной к окну и ее золотые волосы, казалось, излучали свет. Маркиз подумал, что девушка похожа на одну из греческих богинь, но не мог сообразить на какую.
– Аджанта родилась, когда папа изучал индийские религии, Дэрайс, когда он занимался персами, а Лиль, когда писал о католицизме во Франции.
– Вы поставили перед собой грандиозную задачу, сэр, – сказал маркиз священнику.
– Но она так увлекательна! Уверяю вас!
– Ваш сын пойдет по отцовским стопам?
– К сожалению, нет. Он сейчас обучается в Оксфорде и, судя по письмам, его интересы далеки от академических.
– Я уверена, у Лиля скоро проснется интерес к науке, – сказала Аджанта.
По тому, как она вступилась за Лиля, маркиз догадался, что девушка, очень любит брата.
Аджанта принялась раскладывать приготовленное ею кушанье по тарелкам. Это было кроличье жаркое, приправленное травами, луком и свежими грибами. Вдохнув его аромат, маркиз слегка пожалел о своем отказе. Он потягивал сидр и наслаждался картиной семейного уюта, отметив про себя, что Дэрайс смотрит на него так же восторженно, как и Чэрис. Девочка была очень похожа на маленьких бело-розовых ангелочков работы Буше.
Он улыбнулся ей через стол, и Дэрайс спросила:
– А правда вы очень-очень богаты?
– Такие вопросы задавать неприлично, – резко заметила ей Аджанта.
Маркизу же вопрос показался забавным.
– Ну почему же? Отчего вы решили, что я богат?
– Потому что у вас четыре лошади. А чтобы покупать лошадей и содержать их, нужно много денег.
Маркиз рассмеялся:
– Я это каждый раз и сам вспоминаю, когда приходится подписывать счета.
– Мое семейство, – сообщил Тивертон, – мечтает о верховой езде. Но мы можем позволить себе только одну лошадь под седлом. Еще одна нужна для двуколки, на которой я посещаю паству. Поэтому им приходится ездить по очереди.
– А Дэрайс жульничает. Она всегда заставляет Аджанту уступить ей свою очередь, – сказала Чэрис.
Дэрайс посмотрела на сестру и, глядя на маркиза, произнесла кротким, ангельским голоском:
– А тот, кто ябедничает, тот поступает не просто нехорошо, а подло.
– Дэрайс права, – подтвердила Аджанта. – К тому же мы не должны обсуждать наши семейные деда в присутствии мистера Стоу.
– Но мне интересно, – запротестовал маркиз. Он решил бросить вызов Аджанте, и по тому, как девушка посмотрела на него, можно было понять, что вызов принят.
– Уж не знаю, что здесь может быть для вас интересного, – холодно сказала она..
– Охотно объясню. Мне приходилось много путешествовать, но еще нигде, ни в одной семье я не встречал сразу трех таких столь захватывающе прекрасных женщин, как вы.
Он смотрел прямо в глаза Аджанте. Сперва в них читалось удивление, но оно сменилось выражением неодобрения. Девушка хотела что-то сказать, но тут раздался торжествующий возглас Чэрис:
– Правда?! Вы действительно не видели никого лучше нас?!
– Да, это так.
– Вы просто замечательный! Вы лучший мужчина, которого мне когда-либо приходилось видеть!
– Довольно, Чэрис! – резко оборвала, ее Аджанта. Затем встала, собрала тарелки и отнесла их на буфет. Потом поставила туда же большое блюдо. И, стараясь не глядеть на маркиза, вышла. А маркизу долго еще слышался шелест ее юбок.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - До скончания века - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману До скончания века - Картленд Барбара



Как бы хорошо не начинался роман, концовки у Картленд всегда одинаковы – героини рыдают от счастья, герои стонут от неудовлетворенности и желают срочно венчаться. Эта книга не стала исключением: 5/10.
До скончания века - Картленд БарбараЯзвочка
28.03.2011, 23.14





НЕМНОГО СЛАЩАВО НО ---ДЛЯ ЭТОГО И СУЩЕСТВУЕТ ЛЮБОВНЫЙ РОМАН! ИСТОРИИ ВСЕГДА РАЗНЫЕ! ЧИТАЙТЕ.
До скончания века - Картленд БарбараЛИЛИЯ
3.02.2012, 13.14





Когда прийдешь с работы и сделаешь все дела по дому,и начинаешь читать книги Картленд-то пусть весь мир подождет!
До скончания века - Картленд БарбараЛилия
26.02.2013, 17.32





Когда прийдешь с работы и сделаешь все дела по дому,и начинаешь читать книги Картленд-то пусть весь мир подождет!
До скончания века - Картленд БарбараЛилия
26.02.2013, 17.32





хорошо в начале и приторно в конце. гг плели интриги и в последней главе бац - оказываеться они друг друга любят!а как зарождалась эта любовь,когда? и эти сопли в конце просто испортили все впечатление!
До скончания века - Картленд Барбараанна
26.02.2013, 23.34





согласна с первым комментарием, все концовки одинаковы, но мне понравилось, милая сказка*-*
До скончания века - Картленд БарбараАля
22.03.2013, 15.34





Мне нравится читать романы КартлендrnОни легко читаются и вних много позновательного
До скончания века - Картленд БарбараЛюдмила
5.05.2013, 22.28





Очередная сказка на ночь, только досадно, что всё заканчивается почти одинаковыми словами.
До скончания века - Картленд БарбараЛюбовь
2.03.2015, 14.10





Люблю читать романы Б.Картленд.Хотя всегда хочется более развернутого конца. Однако , много и позновательного о том историческом периоде.
До скончания века - Картленд БарбараСофи
28.01.2016, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100