Читать онлайн Цветы для бога любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Цветы для бога любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Покинув Квинеллу, Рекс медленно, без всякой спешки направился в свой кабинет.
Он открыл дверь, вошел в комнату и замер на мгновение. Потом громко, с раздражением в голосе произнес:
— Черт возьми!
Затем возвратился к двери, громко хлопнул ею, но остался в комнате.
Несколько секунд он не двигался, оценивая обстановку.
Квинелла была права в своих догадках — стол стоял напротив окна, и камин был слева от него.
Рекс предположил: кто бы ни подстерегал его здесь, в кабинете, он должен находиться в левой части комнаты, так как оттуда можно наблюдать за тем, кто сидит за столом.
Комната была довольно большая, и после короткого раздумья Рекс стал бесшумно передвигаться вдоль стены, которую невозможно было видеть из того угла, где был камин.
Первое, чему учили участников Большой Игры, — умению двигаться бесшумно.
Это было очень легко усвоить индусам, постоянно ходившим босиком, но намного труднее англичанам, носившим туфли или ботинки.
К счастью, Рекс овладел искусством двигаться без малейшего шума в любой обуви, и через несколько секунд он уже достиг выступающего края мраморной каминной доски.
Не торопясь, он вынул из кармана маленькую монетку и бросил ее так, что она со звоном покатилась в дальний конец комнаты.
Это был старый прием, но он сработал.
Человек, притаившийся в камине, выглянул, чтобы увидеть, откуда идет этот шум, и в следующее мгновение цепкая, как клешня, рука схватила его мертвой хваткой за шею, а нестерпимая боль в запястье правой руки заставила выпустить отточенный узкий нож, который он сжимал.
Когда Квинелла, задыхаясь от бега, ворвалась в комнату адъютантов, она застала там только капитана Андерсена, бывшего однополчанина Рекса.
Он спокойно читал, и если бы Квинелла не была так взволнована, то наверняка с интересом заметила бы, что книга была о Тибете.
Она стояла в дверях, с трудом переводя дыхание, и щеки ее еще были мокры от слез. Капитан Андерсен застыл от неожиданности, но тут же вскочил с места.
— Ваше превосходительство!.. — начал он.
— Вы должны немедленно послать… двух солдат к выходу из… погреба, чтобы… никто не убежал, — торопливо проговорила Квинелла. — Торопитесь! Торопитесь! Нельзя терять… ни секунды!
Капитан Андерсен, не задавая никаких вопросов, быстро отдал необходимые распоряжения — он знал, что это приказ губернатора.
Рекс подобрал себе прекрасных адъютантов.
Капитан Андерсен быстро прошел мимо Квинеллы, и она прислонилась к дверному косяку, чувствуя неимоверную слабость, и все же каждый нерв ее тела был как натянутая струна, потому что Рекс был в опасности.
Могла ли она предполагать, что любовь заставит ее пережить терзания и муки, совершенно не похожие на все ее прежние страдания?
Она была в страхе за жизнь любимого, и ей хотелось позвать стражу, стоявшую у главного входа, крикнуть слуг на помощь.
Но, подобно капитану Андерсену, она знала, что должна делать только то, что приказано, и единственное, чего нельзя делать, — это ослушаться приказа.
Медленно, чувствуя, что ноги не желают ей повиноваться, она пошла обратно по длинному коридору.
Подойдя к двери кабинета, Квинелла прислушалась, чувствуя, как каждый звук в доме мешает ей услышать самый теперь желанный для нее голос.
Она боялась, что за дверью будет тишина — ведь мертвые не говорят.
И вот, когда ей уже показалось, что в комнате — ни звука и она представила себе Рекса, распростертого на полу и истекающего кровью, вдруг послышался его голос.
Она не могла понять слов, расслышала только, что он говорит с кем-то холодным суровым тоном, и один только звук его голоса снова вызвал у нее поток слез.
Рекс продолжал что-то говорить, и неожиданно к его голосу присоединился другой — плачущий, умоляющий о пощаде.
«Почему он не убил его?» — со злобой подумала Квинелла и тут же сама удивилась своей кровожадности.
Но ведь речь шла о жизни Рекса, и вопрос о выборе для нее не стоял.
И будь то один или тысяча — все должны умереть, лишь бы Рекс остался жив!
Через несколько минут она увидела приближающегося капитана Андерсена, и в это время открылась дверь, и на пороге кабинета появился Рекс.
Он стоял темным силуэтом на фоне светлого проема двери, и все, что Квинелла собиралась сказать ему, застыло у нее на губах.
Она лишь молча смотрела на мужа, словно он был видением, посланным с неба, чтобы рассеять ее страх.
— Входите, Андерсен! — сказал Рекс адъютанту, и капитан Андерсен прошел в комнату. Квинелла последовала за ним.
На полу кабинета лежал поверженный злоумышленник, и вид у него был самый жалкий — Рекс связал ему руки его собственным тюрбаном и заткнул рот носовым платком.
Рекс указал на лежащего.
— Уберите отсюда этого человека и заключите под стражу, — отрывисто сказал он. — Ему, а также леснику, которого вы найдете в подвале, будет предъявлено обвинение в попытке кражи. Двух садовников — Дауда и Хари — арестовать, их тоже будут судить, как замышлявших кражу. Все четверо должны сидеть отдельно друг от друга.
— Понятно, ваше превосходительство, — ответил капитан Андерсен.
— Об их аресте по возможности никто не должен знать, — продолжал Рекс, — и распорядитесь подать двух лошадей к черному ходу. Я возьму с собой Азима.
Квинелла в немом изумлений смотрела на Рекса. Азим был его личным слугой — человеком, который жил с ним вместе в течение многих лет.
Куда он собрался ехать и почему берет с собой Азима?
Вопрос вертелся у нее на языке, но она не отваживалась произнести его вслух. Тем временем капитан Андерсен, быстрым взглядом оценив, крепко ли — связан человек, лежащий на полу, повернулся и вышел из комнаты.
И лишь тогда Рекс взглянул наконец на Квинеллу и улыбнулся.
Она ждала от него каких-то слов, но он быстро увлек ее за собой из кабинета и притворил дверь.
— Куда вы… собираетесь? Зачем вам… лошадь? — начала она, но он перебил ее.
— Я постараюсь обернуться как можно скорее, но могу опоздать к обеду. Прошу вас, будьте такой же умницей до моего возвращения — никому ни слова. Никто не должен догадаться, что меня нет в доме.
— Рекс! Рекс! — отчаянно вскричала Квинелла.
— Я же просил вас довериться мне, как я доверяю вам, — терпеливо, как ребенка, стал уговаривать ее Рекс. — Вы же сами хотели принять участие в Большой Игре.
Она хотела возразить; «Я хотела не этого!» Ведь она не знает ничего, только чувствует: он опять идет на риск и оставляет ее одну, в полном неведении!
Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, он уже отвернулся и торопливо зашагал по коридору.
Она видела, что он скрылся в комнате, которая обычно никак не использовалась, но через нее, как ей было известно, он мог проникнуть на другую лестницу, а затем — в свою спальню, не попавшись никому на глаза.
На какое-то мгновение ей показалось, что она этого не вынесет.
Нет! Невозможно выполнить то, что он просит! Она сейчас побежит за ним, будет умолять взять ее с собой или хотя бы рассказать, куда он едет.
Как он может оставить ее одну теперь, в полной неизвестности и страхе! Это как острый нож в сердце, и это выше человеческих сил!
Но тут она вспомнила: ведь Рекс доверился ей, и она не хочет его разочаровывать. И медленно и с достоинством она направилась в главный холл и поднялась в свою гостиную. Она не встретила никого по дороге и не нашла никаких следов Рекса вблизи апартаментов, занимаемых вице-губернатором и его женой.
Там была большая спальня, которую занимала она сама: прохладная светлая комната в три окна — из них был виден сад и открывалась далекая прекрасная панорама гор.
Спальня Квинеллы соединялась дверью с ее гостиной, всегда полной цветов, а гостиная, в свою очередь, — со спальней губернатора, которую она никогда не видела.
Квинелла присела на минуту, потом поднялась, подошла к окну и долго стояла, глядя на цветы и деревья, которые так заворожили ее своей красотой с первых дней ее жизни в Наини-Таль, но видела она только Рекса, скачущего без охраны навстречу опасности.
Она и без рассказов Рекса поняла, что он уехал, чтобы найти человека, который разработал план его убийства.
Им мог быть либо какой-нибудь русский, либо кто-то, кому хорошо заплатили и для кого смерть Рекса означала бы моральную и физическую победу.
Терзаясь этими мыслями, она молча, без слез закрыла лицо руками. Ну зачем она так умоляла бога Кришну дать ей любовь?
Она еще не знала тогда, что любовь может быть обоюдоострым оружием.
И это оказалось совсем не тем, что она предполагала, — это был вовсе не душевный восторг, возносящийся к сияющим вершинам, а совсем-совсем другое.
Теперь она действительно поняла, что имел в виду саддху, когда произнес:
— Ты должна спускаться и вниз, в долину.
Как раз там она сейчас и находилась. Измученная страхом, тревогой — земными человеческими страданиями — и любовью, совсем не похожей на вспышку страсти.
Она ощутила дрожь от сознания силы собственных чувств. И вдруг ей послышался голос Рекса — трезвый, спокойный и уверенный: «Доверьтесь мне, как я доверяюсь вам».


Мужчина из племени патанов, приехавший на рикше, которого он нанял на окраине города Наини-Таль, вошел в дверь грязного обветшалого дома, где сдавались меблированные комнаты.
Из-под пыльного синего тюрбана смотрели острые ястребиные глаза. Его длинный, грязный, когда-то белый халат был надет поверх узких штанов, доходящих до лодыжек, и заскорузлой от грязи туники, украшенной талисманами и браслетами, надетыми выше локтей.
Он двигался со спокойной грацией пантеры, выслеживающей свою жертву.
Широкий пояс из хлопчатобумажной ткани поддерживал штаны и тунику патана, а кроме того, служил хранилищем для огромного кремневого пистолета, двух ножей и длинной кривой индийской сабли, украшенной резьбой, — такая сабля может рассечь надвое летящее перышко.
За ушами его красовались две красные розы, но им никоим образом не удавалось рассеять впечатление, что главной целью и удовольствием жизни их обладателя было отправлять на тот свет своих ближних, и по возможности долгим и мучительным путем.
Он подошел к владельцу этой захудалой гостиницы — толстому ленивому бабу (Индиец, получивший образование в английской школе), вложившему все свои сбережения в это ветхое здание, и, коверкая слова, спросил невероятно вульгарным, грубым голосом:
— Каком комнате чужой сагиб?
Хозяин окинул его подозрительным взглядом. В то же время он моментально проникся грозным видом ножей и длинной сабли.
— Он ждать вас? — спросил он пришельца на том же невероятном английском.
Патан сделал какое-то почти неуловимое движение головой, и хозяин поспешно указал на шаткую деревянную лестницу.
— Номер два.
Патан окинул взглядом маленький грязный холл и начал взбираться по лестнице той развязной самоуверенной походкой, которая характерна для людей его племени.
После ста лет общения с патанами британцы так и не смогли поладить с ними.
«Жестокие, трусливые разбойники, хладнокровные и вероломные убийцы — писал один офицер из пограничного района. — Ничто не в состоянии изменить этих бессовестных и безжалостных дикарей».
Но другой оценивал людей этого племени иначе:
«Патан смел, рассудителен, религиозен в меру своих возможностей, имеет острое чувство юмора и обожает спорт».
Каково бы ни было мнение хозяина об этом посетителе гостиницы, он не собирался высказывать его или преграждать путь человеку, поднимающемуся на второй этаж.
Патан вошел в спальню номер два без стука.
На кровати лежал иностранец — примерно такого он и ожидал увидеть. Это был человек, очевидно, более образованный, чем предполагала его внешность, с чертами лица, явно принадлежащими не индийцу и не афганцу.
По одежде, несомненно, подобранной обдуманно, его вполне можно было принять за туриста.
На столе лежали несколько холстов и ящик с красками. Это была старая проверенная уловка, чтобы беспрепятственно путешествовать по предгорьям Гималаев, а за словом «художник» могло скрываться множество других интересов.
Патан закрыл за собой дверь, и человек испуганно приподнялся на кровати.
Все было кончено очень быстро, и хозяин гостиницы, обеспокоенный тем, что постоялец долго не требует никакой еды, еще до наступления следующего утра вошел в его комнату и обнаружил того мертвым в постели — скончавшимся от «сердечного приступа» .
На его теле не было никаких признаков насилия, как не было нигде и следа патана, который определенно не спускался обратно по лестнице в холл.
Но ведь второй этаж низенького здания находился не очень высоко от земли!


Квинелла потом никак не могла припомнить, что она говорила гостям, которые приехали и были представлены ей капитаном Андерсеном.
Городок Наини-Таль, как она уже поняла, пользовался репутацией замечательного места для отдыха: засахаренные фрукты, подаваемые перед обедом, были великолепны, нравилось гостям и губернаторское вино.
Она переоделась к обеду как во сне, предоставив служанке самой выбрать платье и драгоценности, которые послушно позволила надеть на себя.
Она сидела за туалетным столиком, глядя невидящими глазами в зеркало. Перед ее мысленным взором стояло только лицо Рекса.
Он прикоснулся к ней сегодня губами, но, конечно же, это был лишь утешительный жест — так можно поцеловать ребенка.
Она хотела гораздо большего от его губ и от… него самого.
В гостиной она никак не могла сосредоточиться на теме разговора, а поскольку гости веселились и явно чувствовали себя непринужденно, она действовала совершенно автоматически и отвечала на вопросы так, как этого от нее ожидали.
Она пыталась заставить себя не смотреть поминутно на большие, бронзовые с позолотой часы, стоящие на каминной доске.
И почему это время движется так медленно!
Она знала, что ужин уже запаздывает на целых четверть часа, но хитмагары (Слуги-мужчины, прислуживающие за столом) в белых, красных и золотых одеждах продолжали наполнять бокалы.
Она не делала попыток встать и пригласить всех в столовую, где их уже ждал длинный стол, накрытый камчатной скатертью, с рядами сверкающих тарелок и салфетками, искусно уложенными в виде вееров или экзотических птиц.
«Рекс! Рекс!»
Это сердце Квинеллы отчаянно призывало его к себе.
Что там случилось? Почему он не возвращается?
И как она могла отпустить его, не зная, куда он отправился и что собирается делать?
На сердце у нее словно лежал тяжелый камень — он становился все больше и больше, пока наконец ей совсем нечем стало дышать. И вдруг хитмагар распахнул дверь, и Квинелла увидела его — одетого как обычно, при орденах и улыбающегося.
Все гости встали, приветствуя губернатора, — дамы сделали реверанс, а мужчины поклонились.
Квинелле показалось, что все огни вдруг ярко вспыхнули, подобно сигнальным ракетам в небе, и комната залилась ослепительным сиянием.
Глаза Рекса и Квинеллы встретились на мгновение, и она поняла, что все хорошо.
После того, как все гости были ему представлены, он подал ей руку, и они впереди всей процессии проследовали в столовую.
Хитмагары, по одному на каждого гостя, вытянулись в один ряд, отдавая честь, как это было принято в Доме правительства Северо-западных провинций.
Рекс ничего не сказал ей, но лишь на миг положил ладонь на ее руку, лежащую на сгибе его локтя, отчего она вся затрепетала.
После этого Квинелле стало казаться, что она или очень остроумно шутит или говорит необычайно умные вещи, потому что все, с кем бы она ни говорила, начинали смеяться.
После появления Рекса время как бы убыстрило свой бег, и когда вечер закончился, Квинелла подумала, хотя не могла припомнить ни единого слова из того, о чем там говорили, что это был, пожалуй, самый удачный званый обед.
Квинелла и Рекс бок о бок поднялись к себе на второй этаж в полном молчании, и только когда дошли до своих покоев, она быстро проговорила, боясь, что он может попрощаться с ней на ночь:
— Я должна… знать… вы должны… рассказать мне.
— Разрешите мне только снять свой наряд, — сказал он, — и я уверен, что вам тоже будет гораздо удобнее без своего парадного платья.
— Да… конечно, — согласилась она. Она пошла в свою комнату, а он в свою.
Служанка уже ждала ее. Уроженка Бенгалии, специально подобранная для нее в Калькутте, она обслуживала и других губернаторских жен и, как было записано в ее рекомендации, хорошо справлялась со своими обязанностями.
Она сняла с Квинеллы платье и драгоценности.
— Расчесать вам волосы, ваше превосходительство? — спросила она.
— Нет, сегодня не нужно, — ответила Квинелла. Служанка достала из гардероба халат из атласной ткани на подкладке — белый, отделанный кружевом и маленькими бантиками из голубого бархата. Квинелла надела его.
— Вы можете идти, Налини, — сказала она. — Я сегодня лягу позже.
Служанка выключила все светильники, кроме лампы у постели, и вышла из комнаты.
Квинелла опустилась на колени на белую пушистую меховую полость перед камином.
Поленья, сложенные высоким колодцем, начинали разгораться — пламя еще не охватило всю поленницу, но веселые и резвые огоньки уже пробивались на самый верх.
«По крайней мере в этой комнате уже никто не сможет спрятаться в камине», — подумала она.
Но сейчас ей уже совершенно не было страшно.
Она ждала. Ее сердце возбужденно колотилось в груди, а губы пересохли.
Открылась дверь, и вошел Рекс. На нем был длинный, типично английский халат, отделанный шнуром по воротнику и бортам, и это создавало впечатление, что он еще не успел переодеться.
Он направился к ней, и она быстро вскочила на ноги. Не дожидаясь, пока он подойдет, она спросила:
— У вас все… хорошо? Вы… не ранены? Он улыбнулся:
— Как видите — я вернулся к вам целый и невредимый, как и обещал.
— А тот… человек? Вы… нашли его?
— Да, я его нашел!
— И… что?
— Неужели это так важно? — спросил он. Она встретилась с ним глазами и уже не могла больше думать ни о чем, а только купалась в тепле его нежного, ласкового взгляда.
Он подошел к ней совсем близко.
— Вы спасли меня, Квинелла, и прежде всего я должен поблагодарить вас за это.
— Это случайность… чистая случайность, — сказала она. — Если бы я… не заблудилась… Если бы я… не услышала, как разговаривали… садовники…
— А разве не случайность, что мы встретились? — спросил Рекс. — Разве не случайность, что мы поженились и что вы, хоть я этого сначала и не осознавал, — именно та женщина, которую я искал всю жизнь?
Она смотрела на него широко открытыми глазами.
— Это… правда?
— Неужели вы думаете, что я смог бы сказать вам неправду так, чтобы вы бы этого не заметили?
Они молча посмотрели друг на друга. И Реке произнес:
— Нам нужно так много сказать друг другу, но сначала я хочу еще раз поблагодарить вас: не только за мое спасение, но и за слезы, которые увидел в ваших глазах, когда уходил.
Он сказал это очень мягким и проникновенным голосом, но в нем прорывалось какое-то более глубокое, сдерживаемое чувство, отчего Квинелла вдруг задрожала и опустила темные ресницы.
— Я боюсь, — неожиданно сказал Рекс.
— Боитесь? — искренне удивилась Квинелла.
— Боюсь испугать вас, если скажу, что у меня на сердце.
— Вы… не должны… бояться.
— Вы в этом уверены?
Квинелла не знала — то ли она сделала шаг к нему, или это Рекс притянул ее к себе. Она только поняла, что они совсем рядом друг с другом, и он сейчас почувствует, как бешено колотится ее сердце.
— Тогда, в коридоре, это был поцелуй просто в благодарность… — еле слышно сказал Рекс, — но сейчас мне хочется поцеловать вас совсем по-другому.
— Как — по-другому?
Не в состоянии произнести больше ни слова, почти задыхаясь, она молча подняла к нему свое лицо.
Она думала, что сейчас он поцелует ее, но почувствовала, как его пальцы нежно пробежали от подбородка к щеке, коснулись уха и спустились внив к шее.
Это было еще неведомое ей ощущение» огнем пронизавшее все ее тело. Губы ее открылись сами собой, а дыхание стало частым и прерывистым.
— Вы так прекрасны! — прошептал он. — Но меня восхищает не только ваше лицо.
— Я… восхищаю вас?
Ей необходимо было услышать его ответ.
— Больше, чем я могу выразить словами, — ответил Рекс. — За эти недели, что мы здесь, я чуть с ума не сошел, что не могу обнять вас, прижать к себе, как сейчас.
— Я тоже… желала этого. Эти слова вырвались у нее непроизвольно, но, стремясь быть до конца честной, она добавила:
— Но… я раньше… не понимала этого, а сегодня… когда я подумала… что вас могут убить, а я не смогу… предупредить…
Она сказала это с болью, и Рекс понял, как она страдала. Он еще крепче обнял ее.
Он посмотрел в ее глаза долгим взглядом и прижался губами к ее губам.
Едва коснувшись их, он почувствовал, что под снегом действительно бушует огонь — огонь такой невероятной, неистовой силы, что он может поглотить все вокруг, но только не их стремление друг к другу.
Они наконец нашли друг друга, встретились после многих веков разлуки… Пламя разгоралось все ярче и ярче, и уже невозможно было думать — можно было только чувствовать…
Много позже, когда поленья в камине рассыпались и превратились в золу, Квинелла сказала:
— Мне казалось — я уже никогда… не буду с тобой одна… здесь все время народ… и я завидовала… прежним губернаторам и их женам, что они… могли быть вместе… в этой постели.
Рекс нежно поцеловал ее в лоб.
— Ну уж что-что, а это у нас с тобой никто и никогда не отнимет, и как мне кажется, любовь моя, — у нас есть право на нечто большее.
— Что ты имеешь в виду?
— В Англии, перед отъездом, сэр Теренс обещал нам медовый месяц в Лакхнау. Я думаю, мы вполне можем провести его в Наини-Таль.
— Медовый… месяц?
И хоть вопрос был едва слышен, прозвучал он с восторгом — как ликующая песнь.
— Я думаю, тебе это понравится.
— Мне понравится все, только бы я могла быть с тобой, говорить обо всем, и чтобы ты мог… любить меня.
Последние слова она произнесла с дрожью в голосе, и эта дрожь эхом отозвалась во всем его теле.
— Мы потеряли так много времени, — сказал Рекс, — но уж теперь я хочу, чтобы моя жена была рядом со мной.
— А тебе… разрешат? — робко спросила Квинелла.
— Разрешат? Кто должен мне разрешать? — удивился Рекс. — Или я не губернатор этой провинции? Здесь я отвечаю только перед самим собой!
Она весело рассмеялась.
— Ну тогда, ваше превосходительство, вы, может быть, расскажете мне, что бы вы… хотели, чтобы мы… делали?
— Весьма прискорбно, — медленно произнес Рекс, пряча искорки смеха в глазах, — но мы с тобой в следующие две недели будем страдать весенней лихорадкой, что убережет нас от необходимости выполнения служебных обязанностей!
Квинелла сильнее прижалась к нему.
— А эта… лихорадка — она что: как… огоньки… которые вспыхивают… во всем теле? — спросила она, едва сдерживая смех.
— Точно!
— И у больного… постоянно… комок в горле, и… трудно говорить… и можно только шептать?
— Действительно, так! — согласился Рекс.
— И он чувствует, что веки у него… тяжелеют, и губы… распухают?
— Да — это неизбежный симптом! Какие еще ощущения я вызвал у тебя?
— О-о, еще много, много всего!
И уже совсем другим тоном Квинелла продолжала:
— Я почувствовала — будто ты поднял меня на самую высокую вершину, где… раньше никто и никогда не бывал и где живут… только боги.
Она помолчала и нерешительно спросила:
— А ты тоже… чувствовал… такое?
— Родная моя, наша любовь — это восторг, который я не в силах описать словами. Поверь мне, никогда, никогда в жизни я не был так счастлив!
— Я так рада… так безмерно… рада!
— Это и есть то, что называется любовью!
— Да, я люблю тебя! Люблю!
— Я ведь не испугал тебя и не сделал тебе плохо, правда? — спросил он. — Я старался, я хотел быть с тобой терпеливым и нежным, любовь моя, — чтобы тебе не было страшно.
— Мне совсем не было… страшно, — тихо ответила Квинелла, — я просто еще не знала, что человек может так гореть — как в огне, и что это самое лучшее и… самое чудесное, что… есть на земле!
— Огонь любви!
— Да, это очень… точное название. Он откинул со лба ее волосы и посмотрел на ее лицо сверху вниз, и в свете догорающих углей увидел устремленные на него глаза и ждущие губы.
— Я знаю много-много всего, чему хотел бы научить тебя, мой прекрасный цветок, — сказал он серьезно, — но и ты, наверное, многому научишь меня!
— О чем же мы… расскажем друг другу?
— О наших душах, наших сердцах и о наших телах, — ответил он. — Мы ведь боролись в этой жизни в одиночку. Теперь же мы можем думать и чувствовать вместе и искать свой единственный путь к нашей общей, самой высокой вершине.
— Ты сказал, что… можно достичь… невозможного, — прошептала Квинелла, — и это… правда.
Рекс стал целовать ее нежно и страстно, и она почувствовала, что задыхается от восторга и счастья, а сердце ее неистово стучит в унисон его сердцу.
Наконец, оторвавшись от ее губ, он сказал:
— Ты должна поспать, радость моя. Завтра рано утром мы выезжаем, нам оседлают лошадей.
— А куда мы поедем?
— Я покажу тебе много прекрасных мест — святых мест, о которых не знает никто из обычных гостей Наини-Таль.
— Я знаю, они мне понравятся.
— Туда можно добраться только верхом.
— Мы и правда поедем одни?
— Если ты не боишься и готова встретиться с духами и божествами, которые живут в горах, то, обещаю тебе, нам не нужно будет никакой охраны.
Квинелла от полноты счастья тихонько вздохнула.
— О-о, Рекс, я и не подозревала, что… меня ждет столько… чудесных приключений… но если это для тебя… опасно, то не нужно — даже если мне… будет очень хорошо.
— Так ты беспокоишься обо мне?
— О ком же еще? — спросила она. — У меня никого больше нет. Ты для меня — весь мир: все небо, горы и… долины.
На последнем слове она как бы запнулась, и Рекс спросил ее:
— Почему ты так странно сказала «долины»?
— Потому что так сказал мне саддху.
— Какой саддху?
— Он сидел у нас в саду, и он сказал мне, что я все время… ищу вершины, а надо бы… и в долины спускаться.
Несколько поколебавшись, она сказала:
— Наверное, долины — это тот огонь и все те чувства, что ты подарил мне.
— Я тоже так думаю.
— И еще саддху сказал: вершины и долины… дополняют друг друга и что это… путь к истине.
— Которую мы найдем вместе с тобой.
— О-о, дорогой мой Рекс! — страстно вскричала Квинелла. — Могла ли я даже подумать, когда уезжала из Англии, что это со мной случится!
— Но это случилось! — ответил он. — И это только начало! И нас с тобой еще так много ждет впереди.
Он хотел поцеловать ее, но она, уклонившись от поцелуя, спросила:
— Я… хотела кое о чем спросить… тебя.
— О чем же?
Он знал, что она с трудом ищет слова, и ждал, думая при этом: за что ему такое счастье?
Квинелла заговорила, и голос ее звучал как музыка:
— В тех книгах, что ты дал мне, говорится, что, индусские девушки боготворили своих мужей. Каждая думала, что ее муж — Кришна… Бог любви.
— Да, верно.
— И… поэтому, — шепотом сказала Квинелла, — сам… акт любви считали… божественным. Рекс ничего не ответил, и она продолжала:
— Я… тоже… почувствовала это! Для меня… ты — Кришна… любовь, которую ты… дал мне… священна, и я… боготворю тебя.
Он сжал ее в объятиях так крепко, что она едва могла перевести дух.
— Любовь моя, бесценное мое сокровище, пожалуйста, не говори так. Это я должен боготворить тебя, потому что ты — совершенство!
Порывистым движением она прижала к себе его голову, ища его губы своими губами и прижимаясь к нему всем телом.
И вот уже тот священный огонь, что горел в каждом из них, превратился в бушующее пламя и, поднимаясь все выше и выше, понес их — пылающих неистовой страстью — к сияющим вершинам восторга…
Рано утром, когда солнце еще не успело стать нестерпимо палящим, Рекс помог Квинелле сесть в седло — лошади уже были поданы к парадному подъезду.
Их провожал капитан Андерсен.
— Пусть слуги подвезут еду на вьючных лошадях и оставят ее под деревьями над водопадом Наини, — распорядился Рекс. — Они должны успеть туда к полудню, потом удалиться, а затем подобрать, что останется, через два часа.
Квинелла несколько раз порывалась издать радостное восклицание, но не стала прерывать речь своего супруга.
— Я прослежу, чтобы все было сделано, — ответил капитан Андерсен.
— И объявите всем, пожалуйста, что в течение двух недель я не буду устраивать никаких официальных приемов, — продолжал Рекс, — а все неотложные дела возлагаю на вас.
Немного поколебавшись, адъютант спросил:
— Если у меня возникнут какие-нибудь затруднения — смогу я обратиться по этому поводу к вам сегодня вечером?
— Нет, — категорически отрезал Рекс. — Мы будем обедать в маленькой гостиной ее превосходительства, и нам будет прислуживать Азим. По всем хозяйственным вопросам — нас нет дома. И исключений из правила не будет!
— Все понятно, ваше превосходительство. Капитан Андерсен улыбнулся и добавил:
— Удачи вам, милорд! И, хоть немного запоздалые, но мои самые искренние поздравления!
— Спасибо, Андерсен!
Рекс повернулся, собираясь сесть на коня. В это время к дому подошел один из садовников.
В одной руке он держал огромную корзину только что срезанных роз, а в другой — букет тигровых лилий.
— Дайте мне их, — сказал Рекс и забрал букет из рук садовника.
Затем он вскочил на коня и прикрепил букет впереди седла.
Они тронулись, а капитан Андерсен и двое слуг помахали им на прощание.
И только когда они добрались до поросшей орхидеями тропинки, которая шла через парк, Квинелла с любопытством спросила:
— Зачем ты взял тигровые лилии?
— Эти цветы в моем воображении всегда связывались с тобой, — ответил Рекс. — Для меня они — символ чистоты в сочетании с неприступностью тигра.
Она поняла, что он пытается сказать, и покраснела.
— А что ты… собираешься делать… с ними? — поинтересовалась она после минутного раздумья.
Рекс взглянул на увенчанные снегами горные пики, просвечивающие сквозь ветви цветущих деревьев, а потом на Квинеллу.
— Я хочу, — сказал он немного торжественно, — положить их к храму, посвященному богу любви!
Глаза их встретились. Она была так прекрасна на фоне белых, красных и голубых цветов.
— Я молилась, чтобы бог Кришна дал мне любовь, — нежно сказала Квинелла. — Как мне отблагодарить его?
— Радость моя, мы еще успеем — впереди у нас целая вечность, — ответил Рекс.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Цветы для бога любви - Картленд Барбара



Какие-то наивные рассуждения об Индии, о геополитике, герои просто сверх-человеки какие-то - и красивые, и умные, и мужественные, и всякие местные болячки их не берут. Не думаю, что в те времена Индия была таким раем, а уж климат совсем не для белого человека. Короче, сказка для барышень, пафосно и примитивно:4/10.
Цветы для бога любви - Картленд БарбараЯзвочка
7.03.2011, 11.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100