Читать онлайн Цветы для бога любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Цветы для бога любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Когда они добрались до Лакхнау, Рекс уже совершенно точно знал, что влюблен: влюблен так, как никогда прежде за всю свою жизнь.
Он понял это в тот момент, когда, стоя в спальне Квинеллы, вдруг заметил, что на ней лишь прозрачная ночная рубашка, а сам он — голый до пояса. Это случилось в ту беспокойную ночь, когда к ним явился истекающий кровью человек номер Е.17.
Как и она, Рекс был в эти минуты настолько взволнован и полон решимости поскорее изменить внешность пришельца и дать ему возможность уйти, пока не тронулся поезд, что думал тогда о Квинелле лишь как о помощнице, исполняющей все его приказания.
Но когда они остались одни и он по выражению ее лица понял, что ее смущает то, что он видит ее неодетой, он вдруг сразу почувствовал в ней женщину.
Ему с трудом удалось сдержать внезапное побуждение привлечь ее к себе и страстно поцеловать. Он почувствовал, как в висках гулко застучала кровь, и по всему телу молнией пронеслась острая волна желания.
В тот момент он хотел ее так сильно, так неистово… И теперь, вспоминая об этом, понимал, почему тогда, на корабле, впервые сравнил ее с тигровой лилией.
Под чистотой цветка скрывался настоящий огонь, возбуждающий мужчину настолько, что он совершенно терял голову, и ему оставалось лишь действовать так, как поступил тогда принц.
Но поскольку Рекс привык жить, полностью контролируя себя и скрывая свои чувства, то он деланно безразличным голосом пожелал Квинелле спокойной ночи, чтобы ни в коем случае не испугать ее.
Проведя остаток ночи без сна, страстно желая быть с нею вместе, опаленный огнем, охватившим не только его тело, но и разум, он тогда окончательно понял, что влюблен — влюблен безоглядно и безоговорочно.
Это завладело им неожиданно — когда в своем желании спасти жизнь раненого Квинелла вдруг забыла о своей ледяной холодности и о том кольце безразличия и ненависти, которым она себя окружила.
Вместо этого он увидел испуганную, полную жалости и сострадания женщину, которая взволнована и потрясена кровавыми происшествиями, свалившимися на нее так неожиданно.
Думая об этом, он пришел к выводу, что именно такой хотел бы видеть свою жену: бесстрашной, находчивой, но прежде всего — женщиной со всеми ее добродетелями.
Квинелла влекла его как женщина, и все его тело и разум томились и тосковали о ней.
На следующий день, когда они с утра встретились в гостиной между своими двумя спальнями, Рекс заставил себя вести себя так же, как и накануне.
С чувством легкой иронии он думал о том, что из всех ролей, которые ему пришлось играть в жизни, эта, пожалуй, будет самая трудная. Он все обдумал предыдущей ночью. и пришел к выводу, что если Квинелле когда-нибудь суждено полюбить его, а он, видит Бог, больше всего на свете хочет этого, то он будет добиваться ее, как не добивался еще ни одной женщины.
Он понимал, что, пытаясь сломать существующие между ними преграды, он лишь создал бы много новых.
Первым шагом здесь было бы убедить ее доверять ему и, как он надеялся, заинтересовать ее — ведь он отличался от других мужчин, которых она встречала.
Но до этого было еще далеко, и он был уверен что даже одно поспешное слово, один неосторожный жест могут возродить прежний страх в ее глазах, и она опять замкнется в себе.
Когда она появилась в их общей гостиной в тонком белом платье из муслина, он удивился — и как это он мог вообразить, что она его не привлекала как женщина!
Теперь он понимал — это потому, что ей удалось тогда скрыть от него свою сущность, как он проделывал это сам, когда заставил целое племя свирепых горцев поверить в то, что он факир, перед которым они должны благоговеть.
Он как бы закрывал дверь в свой реальный мир, и точно так же смогла это проделать Квинелла.
Теперь он знал, что она не похожа ни на одну из всех знакомых ему женщин и что он будет бороться за нее, даже если это потребует всей его жизни.
Никогда раньше Рексу Дэвиоту не приходилось завоевывать женщину.
Они всегда сами преследовали его и падали в его объятия даже раньше, чем он был готов ответить им взаимностью.
И он не мог не признать, что завоевание Квинеллы обещало быть не менее захватывающим, чем любая из тех ролей, которые ему приходилось играть в Большой Игре.
Каким-то неуловимым образом он чувствовал, что, хотя Квинелла и не осознавала этого, между ними уже возникло духовное родство, и теперь его задачей было убедить ее, что они должны принадлежать друг другу: это их кармы, божественное предопределение.
Когда она села на свое обычное место у окна, он увидел, что глаза ее светятся, а на губах улыбка.
Они были одни, но, оглянувшись на всякий случай, Квинелла произнесла тихим шепотом:
— Я молилась за то, чтобы ему удалось уйти! А мы когда-нибудь узнаем конец этой истории?
Рекс покачал головой:
— Я не сомневаюсь, что он ушел, но никогда не нужно задавать вопросов.
Она слегка вздохнула:
— Это было так невероятно, и теперь я все время буду бояться за вас.
— За меня?
— Я ведь вполне могла повести себя глупо и не открыть дверь, когда он просил меня сделать это.
Рекс прекрасно понял, что она пытается объяснить ему, и, помедлив, сказал:
— Могу вас успокоить: сейчас, в качестве вице-губернатора, я должен выполнять совершенно другое задание. Правда, после того, что произошло этой ночью, все это может показаться вам довольно скучным и банальнам.
— Я, конечно же, не думаю, что вся жизнь в Индии состоит из этого, — ответила Квинелла, — но мне хотелось бы помогать вам и тоже участвовать в Большой Игре.
Рекс улыбнулся:
— Боюсь, для женщины в вашем положении это совершенно невозможно. Правда, иногда все-таки приходится нам помогать — как это случилось с вами прошлой ночью.
— Расскажите мне про Большую Игру, — попросила она. — Теперь, когда я увидела, как это опасно, я понимаю, что под этим таким типично британским названием скрывается что-то гораздо более серьезное, чем просто игра.
— Это верно, — ответил Рекс.
Тихим голосом он стал рассказывать ей о соперничестве англичан и русских в Центральной Азии и о шпионаже, возникшем на этой почве.
На самом деле он не рассказывал Квинелле ничего сверх того, что было известно не только большинству старших армейских офицеров, но, к сожалению, и многим совершенно посторонним лицам.
Тем не менее благодаря своему живому воображению Квинелла поняла, что люди, которых специально вербовали, тренировали и обучали, как в случае необходимости следует распорядиться своей жизнью, были необходимы для защиты Индии и для мира на Востоке.
Когда Рекс впервые попал на северо-западную границу, он обнаружил, что Большая Игра охватывает всю огромную территорию Индии и в ее сети вовлечены не только англичане, но и многие, многие индийцы.
В книге, хранящейся под замком в Отделе отчетов по Индии, есть список номеров: шифры самых разных людей и секретных сведений, против которых, в случае неожиданного разоблачения, часто оказывались бессильными русские или другие шпионы. Обычно номер Р.32 не имел представления, кто такой М.14, с которым он был в постоянной связи, точно так же, как Д.7 ничего не знал о номере Г.12. Но всегда был кто-то, к кому они могли обратиться в случае самой крайней необходимости — в минуты отчаянной опасности, как это случилось в прошлую ночь с номером Е.17, — и тот приходил к ним на помощь. Рекс и понятия не имел, откуда номер Е.17 смог установить его личность. Он был уверен, что никогда раньше не встречался с этим человеком и едва ли увидится с ним когда-нибудь еще.
Но сам факт, что агент рассчитывал на его помощь, говорил о том, что в будущем ему следует быть более осмотрительным, чем прежде.
Сэр Теренс был совершенно прав, когда уговаривал его на какое-то время покинуть Северо-Запад и другие места, где он так успешно поработал.


Рекс проговорил с Квинеллой до самого ленча — слуга внес свежую еду, полученную на станции, где они сейчас стояли и откуда доносился привычный шум вокзальной суеты. И Квинелла встала, подошла к окну на другой стороне вагона и подняла штору.
Она смотрела в окно, и Рекс понимал, что сейчас она смотрит на толпу совершенно иначе, чем раньше, — как бы под другим углом зрения.
Кто же из этих толкающихся, орущих людей, нагруженных багажом или прижимающих к себе плачущих младенцев, был вовлечен в тайные интриги, где считалось обычным бросить на обочине дороги убитого или замучить до смерти человека из-за сведений, которые он не хотел выдавать?
Она стояла у окна вполоборота к Рексу. Он увидел мягкую линию ее груди, стройный стан и безупречные, почти греческие черты ее лица на фоне калейдоскопа яркой движущейся толпы за окном, и снова кровь бросилась ему в голову, а сердце бешено заколотилось в груди.
Рекс заставил себя отвернуться и стал смотреть в окно напротив. Интересно, долго ли еще сможет он играть эту выбранную им роль?
Удастся ли ему и дальше изображать безразличие и безукоризненную вежливость — ведь он питает к Квинелле совсем другие чувства!
«Если у меня хватило ума и сил, чтобы расстроить все честолюбивые замыслы и самые изощренные планы русских, — думал он, — то неужели я не смогу внушить любовь молодой женщине? »
Но Квинелла была весьма необычной молодой женщиной!
И тут, как это бывало у него всегда в минуты растерянности и неуверенности в себе, он увидел перед своим мысленным взором двух золотых орлов, парящих в небе над Наини-Таль.
Он видел их так ясно, будто сам летел туда, в небо, чтобы соединиться с ними. Они парили неподвижно, а потом со скоростью пули и с неподражаемой грацией упали вниз, в залитую солнцем долину.
Теперь Рекс уверился, что обрел необходимую ему силу.
Они добрались наконец до Лакхнау. Квинелла была поражена красотой страны, по которой они проехали: кругом были голубые поля цветущего льна, желтой горчицы, а вдали, до самого горизонта, заросли сахарного тростника.
У подножия горных цепей, увенчанных снежными вершинами, тянулись тропические джунгли и топкие наносные равнины.
Ей нравилось смотреть на странные горизонтальные полоски дыма, тянущиеся над деревнями на закате солнца, на коров, медленно бредущих домой в клубах бледно-золотой пыли.
И вот теперь она увидела город, который должен был стать ее родным домом.
Рекс уже рассказывал ей, что город Лакхнау первоначально был столицей королей Удх. Это был город, где соседствовали нищета и великолепие, город удовольствий, порока и место любовных встреч, куда стекались искатели приключений со всей Азии.
Поэтому Квинелла уже ожидала чего-то необыкновенного, но она не могла себе представить и половины тех чудес, что предстали ее взору.
Лакхнау славился лучшими розами во всей Индии, а также лучшими профессиональными танцовщицами.
Но первое, что увидела Квинелла, — это бесконечный лабиринт грязных лачужек и улицы, запруженные людьми всех сословий и оттенков кожи. Там можно было встретить даже диких зверей — например, тигров на цепи.
Были там дворцы, мечети и надгробия, всякие дешевые архитектурные фантазии и, конечно же, комплекс правительственных зданий, расположенных на вершине холма и окруженных широким кольцом деревьев, что выглядело очень по-английски. Старую резиденцию, выдержавшую ужасную осаду во время восстания сипаев, восстанавливать уже не стали.
Это было почти полностью разрушенное здание — без крыши, испещренное бесчисленными вмятинами от ядер и пуль. В нем тогда были убиты две тысячи укрывавшихся там женщин и детей европейского происхождения. На эти развалины никто не мог смотреть без содрогания, и их оставили как памятник британской доблести.
В жаркие июньские дни 1857 года почти пять тысяч человек находились в этом практически незащищенном лагере. Таким ожесточенным и непрерывным был огонь тяжелых пушек и бесчисленных мушкетов, стрелявших из соседних домов, что здание резиденции местами обвалилось.
Но те, кто выжил, выдержали еще восемьдесят семь дней жары, болезней, мух, лишений и вражеских атак, пока двадцать пятого, сентября их не освободил сэр Генри Хейвлок.
После мятежа главный комиссар поселился в доме в северо-восточной части города, известном как Хайат-Бакш-Котхи, или «Дом, дарующий жизнь».
Название звучало несколько иронически, так как изначально дом служил пороховым складом.
Британцам времен восстания сипаев этот дом был известен просто как «Бунгало-где-играют-в-карты».
Поскольку дом располагался в очень удобном месте, то он просто расширялся и перестраивался каждым последующим губернатором.
Тростниковые крыши были снесены, надстроены верхние этажи, добавлены веранды, и сейчас «Бунгало-где-играют-в-карты» превратилось в большой, удобный и красивый Дом правительства.
Новые кухни, бальный зал и порт-кошер (Крытые въездные ворота для кареты или коляски) сделали его очень внушительным, и Квинелла восхищалась большими величественными комнатами, стенами, украшенными белыми панелями, и мраморными полами.
Особый ее восторг вызвала каминная доска в восточном стиле, обнаруженная в одной из гостиных — она была сделана из камня, и на ней были высечены изображения хризантем, русалок и рыб.
Но прежде чем Квинелла успела обойти весь дом, ей и Рексу была устроена официальная церемония встречи и возведения его в должность в бальном зале. Главный судья и другие высокие лица города собрались в конце зала, а на галерее играл полковой оркестр.
Квинелла и Рекс вошли в зал под торжественные звуки фанфар, и Рекс сел в золотое кресло, заняв, таким образом, официально свой высокий государственный пост,
Когда церемония была окончена и с улицы донесся оглушительный гром салюта из семнадцати орудий, он и Квинелла под звуки марша «Звезда Индии» проследовали по красному ковру во главе всех собравшихся в соседнюю комнату, где их уже ждали закуски и шампанское.
Но больше всего Квинеллу поразили сады.
Она, конечно, предполагала, что в Лакхнау она увидит цветы, но не ожидала такого изобилия, такой потрясающей красоты и такого богатства форм и красок.
Когда она впервые попала на базар, у нее просто глаза разбежались от обилия товаров: разноцветные сари, золотая и серебряная парча, керамика, глиняные фигурки, причудливые кальяны… Все это так завораживало ее, что она приходила туда снова и снова.
Но для этого нужно было заставить себя оторваться от кустов благоухающих роз, от оранжево-красных цветов дерева асока, наполняющих воздух неповторимым ароматом, — эти яркие, даже несколько кричащие цветы использовались здесь для украшения храмов.
Газоны пропалывались и поливались целой армией садовников, а огромное количество разнообразных цветущих кустарников и деревьев приводило Квинеллу в полнейший восторг. Она могла часами смотреть на них, признаваясь себе в том, что никогда не сможет до конца насладиться их совершенной красотой.
А Рекс обнаружил в саду совсем другой цветок.
Европейские женщины всегда сажали в Индии привычные для Англии цветы, напоминающие им о доме: анютины глазки, астры, флоксы, настурции, бархатцы — но все они как-то неохотно росли в Индии.
Они всегда выглядели какими-то хилыми и болезненными, будто им тяжко было противостоять пышности и изобилию своих собратьев, для которых эта местность была родной.
Но англичанки упорно продолжали сажать их, и в садах Лакхнау часто можно было встретить маргаритки, астры и нарциссы, привезенные сюда леди Хайел, женой последнего губернатора, или леди Купер, ее предшественницей.
И неожиданно среди этих цветов Рекс обнаружил куст тигровых лилий.
Один Бог знает, как вообще могли оказаться здесь эти выходцы из Южной Америки, если в Англию-то они попали только в начале девятнадцатого столетия.
Но это были они: огненно-красные, дерзкие чужестранки — их оранжевые лепестки в черных крапинках живо напомнили Рексу о том, какие чувства он испытал, впервые увидев Квинеллу, и что может скрываться под холодной, снежной белизной ее сдержанности.
Обнаружив лилии, он долго стоял над ними в молчаливом раздумье.
Пробудится ли когда-нибудь в Квинелле то чувство, которое Китти Барнстэпл так точно назвала «огнем любви»?
Он видел, как ее ум стремится к вершинам знаний и как она инстинктивно пытается постичь глубочайшие истины, которые, он был в этом убежден, необходимы для совершенствования души.
Но в женщине, как в боге Кришне, Рекс прежде всего видел воплощение единства любви духовной, божественной и любви земной, человеческой.
Настанет ли тот счастливый миг, когда они с Квинеллой почувствуют наконец восторг любви — как люди и как боги?
Он боялся ответить себе на этот вопрос. Но, вернувшись домой, приказал срезать несколько тигровых лилий и поставить в вазе на столе в своем рабочем кабинете.
Квинелла вскоре поняла, что увидеться с Рексом в Лакхнау гораздо труднее, чем она предполагала.
Когда они плыли на корабле, они постоянно были вместе, когда они ехали в поезде, она всегда имела возможность поговорить с ним.
Но здесь, в Доме правительства, все время находились какие-то люди, которых нужно было принимать и развлекать. Постоянно в доме присутствовали многочисленные адъютанты, а слуг было так много, что Квинелла оставила попытку пересчитать их.
Когда они выезжали, их карету сопровождал кавалерийский эскадрон, и каждый раз в конце поездки устраивалась небольшая церемония, в которой они обязательно должны были принимать участие.
Она понимала: поскольку Рекс — новый губернатор, все важные персоны города должны нанести ему визит, и всех их нужно принять и развлечь.
И неожиданно для себя она обнаружила, что тоскует без ставших уже привычными разговоров наедине, и пришла к невеселому выводу, что, наверное, губернатор и его жена имеют возможность побыть наедине только в той большой белой кровати, что стоит в ее спальне.
Там они могли бы по крайней мере поговорить без свидетелей и по душам, что было совершенно невозможно в другом месте и в другое время.
При этой мысли она почувствовала, что краснеет.
Интересно, что сказал бы Рекс, если бы она попросила его прийти в ее будуар после того, как они разойдутся по своим спальням на ночь.
Она, конечно же, хотела бы лишь поговорить о книгах, которые прочитала, или, может быть, опять послушать его рассказы о тайнах индийских религий, в которые он начал посвящать ее во время их путешествия в Индию.
«Ему, наверное, совсем не интересно беседовать со мной», — уныло подумала Квинелла.
Она знала, что каждую ночь он допоздна сидит в своем кабинете в противоположной стороне дома на первом этаже.
Там он мог работать совершенно спокойно, и, хотя ей страстно хотелось прервать его занятия, она была слишком робкой, чтобы даже попытаться сделать это.
Каждое утро адъютант стучал в дверь ее личной гостиной, чтобы ознакомить ее с распорядком дня.
Однажды она внезапно почувствовала желание зачеркнуть одно из мероприятий и вместо этого вставить:
«Его превосходительство и леди Дэвиот будут одни с пяти до семи вечера!»
Или лучше:
«С десяти вечера до полуночи!»
Квинелла представила себе удивление на лице адъютанта, но, конечно же, она сама прекрасно понимала, что никогда не пойдет на подобный риск унижения: ведь Рекс может и не одобрить ее самоуправства, и тогда те, кто им служит, узнают о его отказе.
При встречах он был неизменно учтив и весел, и когда приветствовал ее или объявлял, с кем им предстоит встретиться, она чувствовала, что небезразлична ему.
Ей давно хотелось предложить ему утром завтракать вместе, пока еще не начиналась эта ежедневная суматоха.
Но она была уверена, что, если бы Реке хотел видеть ее, он давно нашел бы способ остаться с ней наедине так, чтобы это не казалось странным или необычным.
Но неожиданно все изменилось.
К изумлению Квинеллы, хотя с ее стороны было просто глупо не догадаться об этом, она узнала, что через два дня они выезжают из Лакхнау в Наини-Таль, летнюю столицу Северо-западных провинций.
Конечно, она могла бы сообразить, что раз вице-король выезжает из Калькутты в Симлу, точно так же губернатор Северо-западных провинций должен иметь более прохладную летнюю резиденцию.
Рекс как-то сказал ей:
— Мне кажется, вам понравится в Наини-Таль. Я так просто жду не дождусь, когда мы туда попадем.
— Наини-Таль? — с удивлением повторила она.
— Мы выезжаем туда в среду. А разве вы не знаете?
— Никто не говорил мне об этом. Где это?
Он недоуменно посмотрел на нее.
— Простите, ради Бога, простите! С моей стороны это просто небрежность. Как я мог не сказать вам об этом! Вы должны простить меня!
— Что я должна простить?
— Что я такой недогадливый! И как я не мог сообразить: вы же не знаете, что Наини-Таль — это место, где губернатор провинции живет все время летней жары, с начала апреля!
— А где же это? — повторила она свой вопрос.
— Это замечательное место, я уверен, вы будете от него в восторге! — ответил Рекс. — Что до меня — то это лучшее место на всей земле!
Неудивительно, что Квинелла сгорала от нетерпения и, когда они прибыли в Наини-Таль, поняла, почему Рекса сюда так тянуло,
В 1839 году британцы обнаружили озеро, запрятанное среди лесистых холмов гималайских предгорий. Согласно местному преданию, оно образовалось на месте ямы, вырытой богиней Наини.
Легенда гласила, что богиня запретила появляться здесь иноземцам, и когда в 1880 году случился оползень, похоронивший под собой гостиницу «Виктория», зал для приемов и библиотеку, что повлекло за собой человеческие жертвы, туземцы стали дружно утверждать, что богиня наказала тех, кто осмелился вторгнуться в ее владения.
Сэр Джон Стрейчи, тогдашний вице-губернатор, не боясь гнева Наини, построил себе новый Дом правительства, расположив его вне досягаемости возможных обвалов на высоте в тысячу двести футов над озером на высокой вершине.
Удивительно, но он построил, в сущности, готический замок с рядом зубчатых орудийных башенок, то квадратных, то восьмиугольных. Сходство с замком придавало ему и то, что он был из желто-серого камня и постепенно весь зарос ползучими растениями.
Дом правительства выглядел поэтому как кусок Шотландии и казался чем-то совершенно чужеродным здесь, в самом сердце Гималаев, где в горах и долинах, согласно поверьям, обитало множество злых духов.
Но Квивелла восхищалась готическими арками, роскошной, освещенной сверху лестницей из темного дерева и панелями в столовой, где рельефно выделялись лишь несколько оленьих голов.
Ей нравилось, что в огромных каминах пылали груды поленьев, потому что здесь днем было тепло, а по ночам холодно.
Она так восторгалась цветами в Лакхнау, но те просто бледнели в сравнении с теми, что росли в Наини-Таль.
Территория, на которой располагался Дом правительства, была примерно с хорошее английское поместье, и цветы там росли даже в окрестных лесах.
Когда они приехали, сад благоухал ароматом ландышей, склоны были красны от рододендронов, розовато-лиловые заросли орхидей вытянулись вдоль дорожек, а дикие белые клематисы покрывали заросли кустарников.
Квинелла прямо задохнулась от восторга, когда увидела покрытые вечными снегами Гималаи, возвышающиеся над Наини-Таль, а внизу, как декорация с бледнеющим задним планом, на добрых шестьдесят миль простиралась равнина.
В первый раз с тех пор, как они приехали в Северо-западные провинции, Квинелла смогла наконец хоть немного бывать наедине с Рексом.
Она поняла, что они обречены и здесь принимать гостей, но теперь, если они устраивали званый обед, бал или прием на открытом воздухе, гости должны были проделать утомительный путь на вершину холма на рикшах, пони или в двухколесных экипажах.
Это казалось ей довольно забавным, на что Рекс заметил:
— Нам повезло. Через несколько лет, я в этом уверен, появятся автомобили, и народ повалит к нам толпами, если мы, конечно, еще будем здесь жить.
— Автомобили? — недоверчиво переспросила Квинелла.
Она видела автомобили в Англии всего несколько раз и как-то не представляла их себе здесь, в Индии.
Ей оставалось лишь надеяться, что Рекс не окажется таким уж мудрым прорицателем.
Наступило время, когда первые приемы закончились и она могла побыть наедине с собой и, что еще более важно, хотя она себе в этом и не признавалась, наедине с Рексом.
— Я хочу вам кое-что показать, — сказал он ей однажды.
И повел Квинеллу через заросли розовых и белых астр, растущих возле дома, мимо пышных облаков гортензий, которые, как только она их увидела, живо напомнили ей привычный парк в Англии.
Там росли дубы, буки и каштаны, но их стволы были покрыты мхом и папоротником, а дорожки, по которым они шли, были окаймлены орхидеями.
— Здесь, наверное, очень большое хозяйство? — спросила Квинелла.
— Да, здесь есть ферма, которая снабжает дом молоком, мясом и птицей, и многие-многие акры леса и джунглей — там даже водятся дикие олени и пантеры.
Они довольно долго шли молча, но вдруг Рекс остановился, и Квинелла увидела почти прямо перед собой огромную трещину в земле: когда-то здесь был оползень.
Они стояли на краю почти вертикального обрыва в сотни футов — он показался ей бездонным, потому что где-то внизу, прямо у себя под ногами, она увидела маленькое кудрявое облачко.
Она глянула вверх — перед ней была потрясающая громада Гималаев, уходящая за горизонт. На фоне голубого неба — вершины, утопающие в облаках, солнце, золотом горящее на девственных снегах.
Квинелла взирала на эту красоту, не в силах вымолвить ни слова, и тут Рекс, стоявший рядом, тихо произнес:
— Однажды я пришел сюда и увидел двух золотых орлов, парящих высоко в небе. Это зрелище так поразило меня, что я стал воспринимать их как часть самого себя. С тех пор, когда я в опасности или должен принять трудное решение, я всегда думаю о них.
— И это… помогает вам? — тихо спросила Квинелла.
— Они подсказывают мне, что делать, — ответил он, — и они еще никогда не ошибались.
Он повернулся и посмотрел на нее. И, опять очень тихо, сказал:
— Они ясно предстали передо мной, когда я решал, идти ли мне на встречу с вами, когда меня пригласил ваш дядя.
— И что они сказали — идти?
Квинелла не понимала, почему ей так трудно говорить.
У нее перехватило дыхание, а в горле будто застрял комок.
— Они сказали: это моя судьба.
— Ах, если бы я… узнала об этом раньше!
— Что же тогда?
— Тогда я… не потратила бы столько времени зря… я боялась и… ненавидела вас.
— Я понимал ваши чувства.
— Я знаю… и это меня… злило.
— А сейчас?
Она вдруг улыбнулась ему, и лицо ее чудесным образом преобразилось,
— Я рада, что… орлы сказали вам… что делать.
Они еще постояли, любуясь снежными вершинами, сияющими в солнечных лучах.
Рексу казалось, что они без слов разговаривают друг с другом, и он боялся прервать это молчание.
Когда они уже повернули назад и он думал о том, что ему еще так много нужно сказать ей, из-за деревьев вдруг показался один из его адъютантов, спешащий им навстречу.
— Проклятие! — шепотом чертыхнулся Рекс, а у Квинеллы учащенно забилось сердце.
Она поняла — ему не понравилось, что кто-то нарушил их уединение. Солнце уже клонилось к закату, и Квинелла оглянулась, чтобы посмотреть на снежные пики — освещены ли они заходящим солнцем.
Их сияние ослепило ее, и с чувством, не совсем понятным ей самой, которое она боялась облечь в слова, она увидела, как Рекс, нахмурившись, смотрит на адъютанта.
Паж доложил ему, что прибыл важный посетитель, которого следует принять со всеми надлежащими почестями.


В первый же день, как только у нее выдалась возможность уйти из дома, Квинелла снова пошла на то место, куда привел ее тогда Рекс.
Это случилось после скучнейшего завтрака с какими-то совершенно неинтересными людьми, и ей хотелось попросить Рекса, чтобы он присоединился к ней. Но ей сказали, что он на совещании и в ближайшее время не освободится.
Тогда Квинелла пошла одна. Презрев все условности, она не надела шляпы, а взяла с собой только зонтик от золнца.
Она наслаждалась своей свободой, не ограниченной никакими рамками официального протокола, которыми они были связаны в Лакхнау.
Напевая какую-то мелодию, она неторопливо шла среди орхидей и любовалась белыми клематисами, обвивавшими все деревья, оплетавшими их стволы с какой-то почти чувственной силой.
Здесь были ярко-красные цветы дхака, знаменитое дерево семал, стояли все в цвету розовато-лиловые баухинии, и Квинелле пришло в голову, что все это — великолепная, драгоценная оправа.
— Оправа чего? — задала она себе вопрос.
И тут же, будто увидев его танцующим среди жертвенных цветов в храме, она поняла, что нет места, более подходящего для Кришны — бога любви.
Квинелла уже почти дошла до того места, куда привел ее тогда Рекс, когда вдруг поняла, что она здесь не одна. Под древним кедром сидел какой-то человек.
Она не испугалась, только удивилась, потому что на территорию Дома правительства никто из посторонних не допускался.
Но потом рассмотрела, что это саддху (В Индии монах нищенствующего ордена, отшельник). Ей уже приходилось видеть таких отшельников, и она сразу же признала его — желтое одеяние, небрежно обернутое вокруг тела, так что одно плечо оставалось открытым, голова обрита — точно так, как тогда в вагоне Рекс обрил раненого Е.17, — и общее впечатление святости, отрешенности от внешнего мира.
Квинелла была совершенно зачарована; она сошла с тропы и направилась, обходя деревья, к сидящему человеку. Подойдя, она молча остановилась. Казалось, он был полностью погружен в сосредоточенное размышление или молитву, и глаза его были закрыты. Но она ждала, инстинктивно чувствуя, что он знает о ее присутствии, хотя и не подает никакого знака.
На вид ему было лет пятьдесят. Но он вполне мог быть и намного старше. Квинелла знала, что благодаря медитации и аскетическому образу жизни, особенно вблизи вечных снегов, люди, подобные ему, выглядели гораздо моложе своих лет.
Когда ей показалось, что ожидание уже бесполезно, глаза саддху вдруг открылись, и он взглянул на нее.
— Простите, если я помешала вам, святейший, — сказала ему Квинелла на урду, — но мне хотелось бы поговорить с вами.
— Говори, — ответил саддху, — задай вопрос, кторый у тебя в сердце.
— Вопрос? — удивленно переспросила Квинелла. — Мне хотелось бы понять… очень многое.
— Ты найдешь то, что ищешь, только через любовь!
Он сказал это очень медленно, но слова прозвучали как приговор, и не успела Квинелла перевести дух, как он продолжал:
— Ты смотришь вверх, на вершину. Это правильно, но ты должна и спускаться вниз, в долину. Они дополняют друг друга. Таков закон. И это есть путь к познанию.
— Мне… кажется, я… не понимаю, — ответила Квинелла.
— Ты понимаешь, — помолчав, сказал он, — а любовь прогоняет страх.
Он закрыл глаза, и Квинелла поняла, что разговор окончен.
Она постояла в нерешительности. Она знала, что он не забыл о ней, просто он уже все сказал, и она не стала больше нарушать его покой,
Удалившись от саддху, она подумала, что теперь будет перебирать в голове вопросы, которые не успела задать ему, но ей никак не удавалось облечь их в слова. Вместо этого она снова и снова вспоминала, как он сказал ей: «Любовь прогоняет страх!»
Удивительно, но те страхи, что преследовали ее, когда она покидала Англию, прошли. Они исчезли полностью, и она никогда больше о них не вспоминала. Она вдруг поняла, что уже несколько недель, если не больше, не вспоминает о принце.
Ей казалось, ненависть и ужас будут преследовать ее всю жизнь, но они были теперь совершенно вытеснены новыми переживаниями и впечатлениями, которыми она была полна благодаря Индии и… Рексу. Она думала о нем не только тогда, когда видела, но и когда засыпала вечером и просыпалась утром.
Неожиданно у нее возникло непреодолимое желание немедленно увидеть его, услышать его голос, оказаться вместе с ним.
Это чувство было таким острым, что она не стала ему противиться и, не дойдя до обвала, места, куда она, собственно, и направлялась, повернула назад, к дому.
Она не стала возвращаться по тропе, а пошла напрямик, через лес, и, еще не дойдя до сада, обнаружила, что попала в лабиринт из рододендронов.
В сочетании с белыми храмовыми цветами они представляли собой зрелище, которое в другое время привело бы ее в восторг.
Но сейчас ей хотелось как можно скорее увидеть Рекса, и вдруг она поняла, что заблудилась в диком кустарнике, который шел кольцом вокруг возделанного сада.
Она подумала было, не вернуться ли ей назад, чтобы найти тропинку с орхидеями, но нетерпение ее было слишком велико, и она продолжала пробираться сквозь густые заросли.
И вдруг до нее донеслись голоса.
Она непроизвольно замерла и услышала, как мужчина сказал на урду:
— Можно напасть в любой момент.
Квинеллу заставило застыть не только слово «напасть», но и то, как это было сказано — тихо, полушепотом-полусвистом, причем каждый звук плавно переходил в следующий.
— А как туда попасть?
— Амар будет ждать в погребе.
— Стража может его увидеть.
— Нет, он поможет Садхину притащить дрова, часовые — дураки: не поймут, что там не один лесник, а двое.
— Вот это умно!
— Те, кто заказывал, — умные!
— Да… и платят хорошо.
Они замолчали, и Квинелла перевела дыхание. Тут снова заговорил первый:
— А как Амар проберется к господину?
— Он будет уже там. Все очень просто. Господин придет к себе в кабинет. Когда гости уйдут, камин еще не разожгут — Амар переберется из погреба в камин.
— Это умно придумано, очень умно!
— Ход проделали уже два дня назад.
— Умный план, очень умный план! Говорившие довольно захихикали, и до Квинеллы неожиданно дошел весь ужас того, что она только что услышала.
Это наверняка очередной ход в Большой Игре, и Рекса должны убить! Но на этот раз русские — кто же это может быть, кроме русских — подкупили двоих людей из обслуги Дома правительства.
Тихо-тихо, чтобы не выдать своего присутствия, стараясь ступать так, чтобы не хрустнула ни одна веточка под ногой, она медленно и с великой осторожностью стала выбираться из зарослей рододендронов.
Она думала, двигаясь, как ей казалось, вдоль зарослей, выйти в конце концов на тропинку, заросшую орхидеями.
И только когда она решила, что уже достаточно удалилась от тех двоих и что можно идти быстрее, с ужасом поняла, что заблудилась.
Нигде не было ни малейшего знакомого знака или ориентира, и она совершенно не представляла себе, в какую сторону идти, чтобы выйти к дому.
Она видела огромные деревья — увитые белыми клематисами, они казались совершенно одинаковыми. Кругом были рододендроны — их заросли, казалось, растянулись на многие мили и были совершенно непроходимы.
Она ожесточенно продиралась сквозь плотный кустарник, петляя то в одну, то в другую сторону, а в душе нарастало паническое чувство отчаяния и беспомощности. Неужели она не успеет?
Этим людям, кто бы они ни были, было так же, как и ей, известно, что Рекс отправится в свой кабинет сразу же после трех.
Позже уже зажгут камин, и Амару тогда не удастся спрятаться в большом широком камине и наброситься на Рекса, когда тот будет один.
Она представляла себе, хотя никогда не была в кабинете Рекса, что его письменный стол стоит у окна, а значит, камин располагается справа, слева или позади него.
Как просто можно ударить его в спину ножом или выстрелить!
Но она была уверена: раз они находятся в горах, противник воспользуется ножом, длинным и острым, с помощью которого было убито так много британских солдат и которого они боялись не меньше, чем пуль.
— Рекс! Рекс! Она знала, что должна попасть в его кабинет раньше, чем туда проберется Амар, но она заблудилась — заблудилась в этом цветочном кошмаре, в этих скорее адских, чем райских кущах!
И вдруг, когда она уже была готова кричать, звать на помощь, чтобы ее хоть кто-нибудь услышал, она увидела знакомую дорожку, поросшую орхидеями, а впереди, между деревьями, проглядывали башенки Дома правительства!
Выйдя на дорожку, Квинелла с ужасом увидела, что солнце уже довольно низко, , тени от деревьев вытянуты, и ей стало ясно, что теперь уже минуты решают, успеет ли она спасти Рекса.
Она отбросила свой зонтик и, подхватив обеими руками подол платья, побежала что было сил к дому. Никогда в жизни не приходилось ей так бегать — она должна была успеть добежать до кабинета, где Рекс сидел, склонившись над своими бумагами, не подозревая, что его караулит смерть.
Вдоль всего первого этажа проходил длинный коридор, а кабинет Рекса находился в самом его конце с западной стороны.
Как и в Лакхнау, гостиная, столовая и зал были в другом конце дома.
Чувствуя, что у нее нет времени ни звать на помощь, ни объяснять часовым у главного входа, что случилось, Квинелла ворвалась в холл и, не обращая внимания на изумленных слуг, бросилась дальше.
Она прекрасно знала, как трудно объяснить им причину такой спешки, а кроме того, они бы и не поняли ее, если бы она, запыхавшись, стала изъясняться на урду, и это только отняло бы у нее драгоценные секунды.
Повернув из холла направо, Квинелла из последних сил понеслась по коридору к кабинету Рекса. Она распахнула дверь — комната была пуста!
Рекса не было! Она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, но тут же усилием воли быстро закрыла дверь и осталась в коридоре.
Если Рекс жив, то нужно поймать человека, который прячется в камине, чтобы они не могли сделать повторной попытки.
Сердце ее стучало так, будто хотело вырваться из груди, губы пересохли: ведь она бежала что было мочи от самого парка. Квинелла лихорадочно думала — кто же были эти двое в саду, кроме Амара и того, кто помог ему пробраться в погреб.
Она стояла, дрожа и тяжело дыша открытым ртом, и вдруг услышала шаги: Рекс как ни в чем не бывало шел ей навстречу вдоль по коридору.
Она рванулась к нему, не думая ни о чем и не рассуждая, как ей себя вести, а только радуясь, что он жив и невредим и она может предупредить его о грозящей опасности.
Он удивленно посмотрел на нее, а она бросилась прямо ему в объятия и прижалась к нему всем телом и щекой — к его щеке.
Она быстро и едва слышно зашептала ему в ухо — он с трудом мог разобрать, что она говорит:
— Они… хотят… убить вас! О-о, Рекс… вас подстерегает… человек, чтобы… убить!
Рекс с недоумением слушал, руки его обвили ее дрожащее тело, а она продолжала торопливым шепотом:
— Он спрятался… в камине… ждет, когда вы… останетесь один… ему… заплатили.
Рекс крепко прижал ее к себе и спокойно сказал:
— Все хорошо. Не надо дрожать — расскажите мне по порядку, что случилось.
Слезы подступили к глазам Квинеллы и побежали по щекам; она плакала от пережитого ужаса и оттого, что в его руках ей было так хорошо, так спокойно, — а еще оттого, что она не могла понять своих чувств.
— Не волнуйтесь, — мягко сказал Рекс, — расскажите медленно и как можно спокойнее, что вам известно.
— Я… заблудилась… в саду, — начала она, — и услышала, как… разговаривали двое мужчин.
— На урду?
— На урду… но я все… поняла.
— Продолжайте!
— Они сказали: кто-то заплатил человеку по имени Амар, и он должен проникнуть в дом с Садхином, когда тот понесет дрова для камина. Он должен… спрятаться в подвале и пробраться в… ваш кабинет через… камин — ход… проделали два дня назад!
Она замолчала — ей было очень трудно дышать, и Рекс тихо сказал ей на ухо:
— Продолжайте! Не спешите.
— Мне кажется… он хочет… убить вас… ножом — вы ведь будете… за столом… Я так боялась… не успеть.
— Но вы ведь успели, — сказал он ей спокойно. — А теперь слушайте: сейчас вы пойдете в комнату адъютантов и скажете, что я приказал срочно послать двух солдат для охраны выхода из погреба.
Он замолчал, а Квинелла подняла голову и посмотрела на него.
— И послать еще солдат… сюда?
— Это позже, — согласился Рекс, — когда я попрошу.
Она широко открыла гдаза и вскрикнула:
— Но ведь вы же… не пойдете туда… один?
— Со мной все будет в порядке.
— Нет! Нет! Она обхватила руками его шею.
— Я не вынесу этого… он убьет вас! Рекс… пожалуйста… пусть пойдут… солдаты… а не вы!
— Я смогу сделать больше, чем солдаты.
— Я могу… ошибиться… у него может быть… револьвер.
— Я буду очень осторожен.
— Это так… опасно… они хотят… убить вас, и если… это случится, я… не вынесу!
Она почувствовала, что он еще крепче прижал ее к себе. И услышала его слова:
— Верьте мне.
— Пожалуйста… пожалуйста, будьте… осторожнее.
— Я постараюсь, раз вы просите меня, — ответил он.
И когда она подняла на него глаза, полные слез, умоляя его не только словами, но и каждой клеточкой своего пробудившегося тела, он встретился с ней взглядом.
Словно не в силах противиться внезапному порыву, он коснулся губами ее губ.
Это длилось всего одну секунду. Потом она почувствовала, что объятия его разжались, и услышала его голос. Это был уже совершенно другой голос:
— Идите в комнату адъютантов, как я вам сказал. Это был приказ. Она видела, что Рекс уже направился в свой кабинет.
Ей хотелось повиснуть на нем и на коленях умолять не делать этой глупости — ну зачем подвергать себя такой опасности?
Но она понимала, что он не будет даже слушать ее, и в отчаянии и тоске пошла выполнять его приказ. Теперь она знала, что любит его и что, если он сейчас погибнет, жизнь для нее потеряет всякий смысл.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Цветы для бога любви - Картленд Барбара



Какие-то наивные рассуждения об Индии, о геополитике, герои просто сверх-человеки какие-то - и красивые, и умные, и мужественные, и всякие местные болячки их не берут. Не думаю, что в те времена Индия была таким раем, а уж климат совсем не для белого человека. Короче, сказка для барышень, пафосно и примитивно:4/10.
Цветы для бога любви - Картленд БарбараЯзвочка
7.03.2011, 11.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100