Читать онлайн Цветы для бога любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветы для бога любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Цветы для бога любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

— До чего же интересно! — воскликнула Квинелла.
— Вы имеете в виду — ехать в поезде? — спросил ее Рекс, сидящий напротив.
— Нет — путешествовать вот так через всю страну. Я все время мечтала об этом.
Они направлялись на северо-запад — в Лакхнау, и вице-король с необычной щедростью предоставил им два вагона своего личного поезда.
Насколько было известно Рексу, поезд этот был изготовлен еще в 1875 году — специально к приезду в Индию принца Уэльского — и сейчас, несмотря на внешний блеск и великолепие, начинал уже, что называется, разваливаться на части.
Он состоял из двенадцати кремовых с золотом вагонов, которые тащили два паровоза, и этого едва хватало, чтобы вместить всех, кого вице-король обычно брал с собой в путешествие. Здесь были и многочисленные гражданские и военные секретари, врачи, и около сотни человек различного персонала.
Впереди поезда обычно пускали паровоз-лоцман, по всей длине линии выстраивалась охрана рекрутов из ближайших деревень.
Так что эти два великолепных и удобных вагона, прицепленные к обычному поезду, который состоял из вагонов, битком набитых пассажирами, были данью уважения заслугам Рекса Дэвиота и его новому положению.
Рексу была привычна сумятица индийских железнодорожных станций, но на Квинеллу толпа в Хауре произвела незабываемое, прямо-таки завораживающее впечатление.
Люди целыми семьями жили на платформах: спали, готовили пищу, ели, дожидаясь своей очереди влиться в пестрые ревущие толпы, набивающиеся до отказа в вагоны третьего класса.
Казалось, все вокруг сошли с ума: оглушительно кричали разносчики воды, мальчики с газетами, продавцы риса и засахаренных фруктов, сквозь толпу протискивались, изрыгая проклятия, лакеи, разносящие чай, и все эти голоса сливались с детским плачем, выкриками грузчиков и свистками локомотивов.
Это был ад кромешный.
— И при всем этом, — заметил Рекс, — поезл отходят точно по расписанию.
Для восточного человека все двадцать четыре часа в сутки одинаковы — исходя из этого принципа составляется расписание движения поездов в Индии
Их провожали многочисленные чиновники и, конечно же, личная прислуга вице-короля в красных с золотом ливреях.
Проходя к своим вагонам, возле которых стояла специальная охрана, они слышали непрекращающиеся и яростные споры между индийскими пассажирами и евразийцами, проверяющими билеты.
Рекс объяснил Квинелле, что местные жители считают купленные ими билеты магическими амулетами и возмущаются, зачем чужестранцы пробивают в них дырки — ведь их чудесная сила может от этого уменьшиться!
И уж конечно, Квинелла удивилась, когда к ним подошел кондуктор и спросил Рекса, можно ли ему уже отправлять поезд. Когда Рекс дал официальное разрешение, в глазах Квинеллы заплясали веселые искорки.
— Это что — всегда так происходит? — спросила она.
— Всегда, если в поезде едет какой-нибудь важный англичанин.
Оба весело рассмеялись.
— Не могу себе представить, чтобы такое могло учиться в Англии или где-нибудь еще на Западе.
— В Индии англичане считаются победителями, к ним относятся с соответствующим уважением, — ответил Рекс.
Но это было сказано с нескрываемым сарказмом.
Выпуская огромные клубы пара и заглушая своим свистом вокзальный шум, поезд тронулся, и когда они проехали пригороды Калькутты, Квинелла, которая не могла оторваться от окна, смогла наконец насладиться видами страны — той, которую ей так не терпелось изучить…
Сразу за городом Квинелла увидела довольно скучную, почти полностью заболоченную равнину, белых волов и позади них — крестьян, тяжело налегающих на соху, буйволов, неподвижно стоящих в водоемах возле каждой деревни.
Иногда на фоне безоблачного синего неба мелькал одинокий силуэт верблюда.
— Я именно так и представляла себе Индию, — вскоре сказала Квинелла, как бы ни к кому не обращаясь.
— Почему? — спросил Рекс.
Девушка некоторое время молчала — ему показалось, что она подбирает слова. И наконец, решившись сказать правду, ответила:
— Мне кажется я вернулась… домой.
Он удивленно взглянул на нее.
— Почему вы так говорите?
— Потому что… кажется, это то, что мне… бдиа ко. Я всегда хотела попасть на Восток. А теперь знаю, что меня… тянуло именно к Индии.
Ей показалось, что он смотрит на нее недоверчиво, и она добавила:
— Когда я читала книги, что вы мне дали, меня не покидало ощущение, что я уже знала все это… раньше, и все… о чем там говорится — уже как бы есть… во мне.
При этом она прижала руки к груди и сказала:
— Может быть, вы и не поймете меня, это трудно объяснить словами.
— Нет, я понимаю, — ответил он, — мне тоже всегда казалось, что я здесь уже был.
Она посмотрела на него серьезным, изучающим взглядом, будто пытаясь оценить, можно ли верить его словам.
Потом отвернулась и снова стала смотреть в окно
Вечером, отправляясь на покой в свое отдельное спальное купе, она спросила:
— Нам дали те самые вагоны, которыми пользуется сам вице-король?
— Нет, — ответил Рекс, — у него в вагоне спальня, салон и ванная, и точно такой же вагон у вице-королевы. А такие вагоны, как у нас, обычно предоставляются важным гостям, которые едут вместе с ними.
Их купе были явно меньше и располагались в одном вагоне, но они были прекрасно оборудованы и обставлены, а служанка сказала Квинелле, что на некоторых станциях для таких пассажиров запасают горячую воду для ванн — ее заранее нагревают там в огромных чанах.
Это, конечно, нужно было иметь в виду на будущее, потому что стояла страшная жара. Квинелла разделась, легла на роскошную постель и стала думать, но не о себе, а об… Индии.
Какое-то странное возбуждение овладевало ею при мысли, что скоро они окажутся в Лакхнау.
Могла ли она представить, себе всего месяц назад, что выйдет замуж и займет, как она теперь понимала, высокое положение в той стране, о которой она без волнения не могла даже думать.
Но, как бы там ни было, это действительно случилось, они здесь, а она вот лежит и думает о великом множестве людей, живущих в Индии, каждый — определенной касты, определенных верований, и каждый — частица огромной многонаселенной страны, которая и без британцев была бы великой державой,
Граница проходила от Бенгальского залива до Памира и дальше до Карачи. Океанское побережье растянулось на три тысячи миль. Одна десятая часть всей торговли Британской империи осуществлялась через индийские порты.
Все вокруг казалось ей восхитительным лоскутным ковриком, которые мастерили старушки в английских и американских деревнях, составляя из сотен маленьких пестрых кусочков различных тканей сложный неповторимый узор.
Она приняла ванну, стараясь не думать о том, каких неимоверных трудов стоило ее приготовить и сколько разного народу принимало в этом участие, и надела элегантное, свободного покроя платье для чая — они только что начали входить в моду в Лондоне у богатых светских дам.
Такое платье было создано специально для отдыха между пятичасовым чаем и обедом, к которому обычно переодевались во что-нибудь более изысканное.
Сначала эти платья стали надевать дамы, приглашавшие к себе на чай принца Уэльского. Женщины, которых принц удостаивал чести почтить своим присутствием, обычно принимали его, лежа на кушетках, заваленных подушками, в комнатах, затененных шторами и сильно опрысканных дорогими духами.
Много сплетен ходило об этих чаепитиях, на которых единственным гостем был наследник престола, а хозяйка была достаточно красива и обольстительна, чтобы он мог увлечься ею.
И хотя дамы, не вошедшие в этот привилегированный круг, относились к таким приемам с достаточной долей скепсиса, платье, оказавшееся очень удобным, тем не менее быстро завоевало симпатии женщин и вошло в моду.
Действительно — могли ли женщины отказаться от такой соблазнительной возможности сбросить наконец туго зашнурованный корсет и хоть пару часов подышать свободной грудью? Платье Квинеллы было просто великолепным — | из бледно-сиреневого шифона, с пышной оборкой по подолу, а к нему она надела длинную нитку бледных аметистов, оправленных в бриллианты.
Когда она вошла в гостиную, Рекс, поднявшийся при ее появлении, отметил про себя, что никогда еще она не выглядела столь прелестной, но самое главное — на ее лице не было того сурового выражения, к которому он уже успел привыкнуть.
Он едва смел поверить в это, но одно было несомненно — исчезла ее неприступность и ледяная сдержанность и появилось оживление и даже некоторая страстность, которых он никогда не замечал в ней раньше.
— Мне нужно очень, очень о многом спросить вас! — воскликнула она. Глаза ее блестели.
Она уселась в кресло у стола, за которым они собирались обедать, и, раскрыв книгу, сразу приступила к интересующим ее вопросам о боге Вишну — Хранителе Вселенной.
Рекс начал с цитаты из самого Вишну:
Я сущность, я стержень всего,
что приходит на свет.
Я есть начало, жизнь
и конец всего мирозданья…
— Я все время пытаюсь понять это, — тихо проговорила Квинелла.
— Самое главное олицетворение Вишну — это Кришна, — сказал Рекс.
Квинелла не ответила, и он продолжал:
— Кришна — несомненно, воплощение человеческой любви в индусской религии. Девушки думают о нем как об идеальном мужчине и возлюбленном, он вдохновляет художников, музыкантов и артистов.
«Интересно, — подумал Рекс — сейчас, наверное, Квинелла постарается привлечь мое внимание к другой теме — ведь она не терпит разговоров о любви!»
Но вместо этого она задумчиво сказала:
— Да… ведь Кришна — танцующий бог, и его всегда изображают играющим на свирели.
— Верно, — согласился Рекс.
— В вашей книге рассказывается, как страстно все ему поклоняются.
— Я думаю, что каждый человек, кто бы он ни был, стремится к любви.
Наступило молчание. Потом Квинелла проговорила:
— Кришна, конечно же, олицетворяет собой совершенную любовь. Но разве можно вообще найти ее?
— Наверное, ее ищут все люди. Каждый мечтает встретить свой идеал — ту мечту, которую он носит в своем сердце.
— И вы тоже… искали? — спросила Квинелла.
Он чувствовал, что ей стоило большого труда произнести эти слова, и нарочно ответил безразличным тоном:
— Конечно. Я нисколько не отличаюсь от остальных людей. Я всегда искал любовь, которая так пре красно описана на санскрите, и надеялся, что когда-нибудь Кришна подарит мне женщину моей мечты.
Он почувствовал, что его слова задели ее; несколько мгновений Квинелла сидела молча, а потом ответила:
— Я тоже… мечтала.
— Вы бы не были человеком, — согласился Рекс, — если бы не верили, что однажды сбудутся волшебные сказки вашего детства, и вы найдете своего принца и будете жить счастливо до конца своих дней.
— Это же… только сказка.
— Но так ведь тоже может случиться!
— Мы-то знаем, что… с нами этого уже… не случится.
И, прежде чем он успел что-то ответить, Квинелла добавила:
— То есть это еще может случиться… с вами. По крайней мере леди Барнстэпл говорила…
— Надеюсь, вы понимаете, — перебил он ее, — что мы с вами говорим сейчас не о той любви, о которой рассуждала леди Барнстэпл и о которой постоянно сплетничают светские дамы.
— Вы уверены, что это что-то другое?
— Совершенно уверен! — ответил Рекс. — Ухаживания, ревность — все это только часть отношений между мужчиной и женщиной, всего тень настоящей любви.
Она посмотрела на него испуганными глазами, а он продолжал:
— Это похоже на предгорья Гималаев — они, как вы сами увидите, очень красивы, но, когда попадаешь туда, сразу понимаешь, что там, наверху — на недосягаемой высоте, — нечто более прекрасное: величественные пики, нетронутые снега, — и они манят каждого, кто их видит.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — тихо сказала Квинелла, — но ведь до сих пор никто не покорил самую высокую вершину Гималаев.
— Я использовал это только для сравнения; но чем больше вы читаете, чем больше изучаете человека, тем больше понимаете, что для некоторых невозможное вполне может стать возможным.
По выражению ее лица он понял, что она именно к этому и стремится. Глядя на нее, он подумал, что большинство знакомых ему женщин были вполне удовлетворены предгорьями и не имели никакого желания подниматься выше.
Когда обед завершился, Квинелла поднялась и сказала:
— День сегодня был такой длинный, а вчера мы легли очень поздно. Наверное, нам стоило бы сегодня разойтись пораньше.
— Мне еще кое-что нужно сделать, — ответил Рекс, — но вам я желаю хорошо выспаться.
— Я обычно так и делаю в поезде, — ответила Квинелла. — Перестук колес навевает сои.
— Тогда спокойной ночи, Квинелла. Надеюсь, завтра вам будет так же интересно, как и сегодня.
— Я уверена в этом.
Прекрасно сохраняя равновесие, она прошла через дверь, ведущую в ее спальню.
Рекс посмотрел ей вслед. И открывая свой портфель с документами, он подумал, что ему сейчас будет очень трудно сразу перейти к бумагам, которые требовали его неотложного внимания.
Да, она, несомненно, изменилась: это уже не т замкнутая холодная женщина, на которой он женился и которая вся напрягалась от страха и ненависти всякий раз, как он к ней приближался.
Сегодня вечером Квинелла разговаривала с ним совершенно спокойно, и у него было чувство, хоть он и не был в этом до конца уверен, что, когда они говорили о любви, эта тема уже не вызвала у нее привычного отвращения, связанного с воспоминанием о принце.
Может быть, она стала немного забывать его, а может, ужас, возбужденный в ней этим животным, стал понемногу отступать.
Рекс был уверен, что если что-то и могло способствовать ее освобождению от кошмара, то это, несомненно, была Индия.
Странно, но Квинелла, оказывается, думала о своей неразрывной духовной связи со страной, столь близкой ему.
Скажи ему об этом любая другая женщина — и он заподозрил бы ее в намерении специально привлечь к себе его внимание или, что было бы еще более хитро, польстить ему.
Квинелла же говорила с ним так, что у него не оставалось сомнений в ее искренности.
В отличие от Китти и других женщин, бывших с ним в близких отношениях, она никогда не делала ни малейших усилий привлечь к себе его интерес.
«Какие бы чувства она ко мне ни питала, — подумал он, — мне она кажется хоть и непонятным до конца, но очень интересным, необычным человеком — не столько как женщина, сколько просто как человеческое существо».
В своем купе Квинелла попросила служанку помочь ей раздеться и надела тончайшую муслиновую ночную сорочку с кружевными вставками.
Но как бы ни была легка эта ткань, она не спасала ее от нестерпимой жары и духоты вагона. Совершенно бесполезным казался непрерывно работающий электрический вентилятор.
Квинелла с сочувствием подумала о пассажирах, едущих третьим классом: упакованные как сардины в банке, они, наверное, едва могли дышать, не говоря уже о том, чтобы спать.
«Человек никогда не ценит того, что уже имеет», — вспомнила она слова своего отца.
И, ложась в свою постель, опираясь спиной на мягкие подушки, она почувствовала, какое это на самом деле огромное удобство.
Она включила лампу и обложилась со всех сторон своими любимыми книгами.
У нее накопилось уже множество вопросов, которые ей хотелось бы задать Рексу, но она боялась надоедать ему, ведь он и так потратил на нее столько времени, обучая урду, пока они плыли в Индию.
Жаль, но теперь, наверное, занятия языком закончатся, а ведь из всех ее прежних учителей, которых было немало, ему одному удавалось превращать занятия в увлекательные беседы.
Кроме того, Рекс всегда вносил в каждый урок что-то свое, личное, и это всегда запоминалось.
Вечерами она старалась припомнить все их разговоры на уроках, и из-за того, что он был ее учителем и рассказывал ей именно то, о чем она так страстно хотела узнать, она перестала бояться его как мужчину.
«Папа, наверное, сказал бы, что мне повезло с замужеством», — пришло вдруг ей в голову.
На какой-то момент она снова с ужасом вспомнила о принце, и его искаженное лицо вновь возникло перед ней в полумраке купе.
Но тут же Кришна, бог любви, пришел ей на помощь: ей показалось, что он здесь, рядом!
Она ясно увидела его грациозную фигуру, необыкновенно выразительные руки, держащие флейту, улыбающиеся губы.
Кришна, бог любви!
И почти бессознательно она обратилась к волшебному видению с мольбой:
— Кришна, дай мне любовь. Бог Кришна, дай мне любовь!


Квинелла проснулась оттого, что поезд с грохотом въехал на станцию, и на платформе началась обычная суета, которую она уже много раз слышала.
Ее служанка опустила черные шторы, но Квинелла знала, что в тот момент, когда поезд остановился, солдаты сопровождающей их охраны встали напротив купе ее и Рекса. Крики за окном, казалось, усилились, и ей показалось, что среди общего шума выделялись несколько голосов, кричавших громче остальных. Ей захотелось выглянуть в окно, но, зная, что поднимать черную штору было бы неосторожно, она поднялась с постели и перешла на другую сторону вагона. На ходу поезда было невозможно открыть окна из-за пыли, которая мгновенно покрыла бы все в вагоне толстым слоем. Но сейчас ничего не мешало ей хотя бы несколько минут подышать свежим воздухом, а не той душной смесью, которая бесконечно взбалтывалась внутри вагона электрическим вентилятором.
Квинелла подняла штору и открыла сначала сетку, а потом застекленное окно. Она увидела пути а за ними другую платформу, где не было никакой суматохи, а только лежали горы багажа и темные неподвижные фигуры, похожие на свернутые ковры. Она знала, что это спящие люди.
Подняв глаза, она увидела небо, усыпанное яркими звездами.
Воздух был тяжелый и влажный, и она чувствовала, что он не приносит облегчения, хотя она и пыталась вдыхать как можно глубже.
И вдруг откуда-то снизу до нее донесся шепот — кто-то сказал по-английски:
— Откройте дверь! Ради всего святого — откройте дверь!
Она стала вглядываться, кто там внизу, но в темноте ничего невозможно было рассмотреть.
Она было подумала, что ей это просто послышалось. Но вот снова раздалось:
— Откройте дверь, умоляю! Быстрее! Я не могу ждать!
Так как человек говорил по-английски, Квинелла не долго думая открыла задвижку, на которые изнутри закрывались двери вагонов во всей Индии.
Как только она это сделала, кто-то тяжело протиснулся в купе мимо нее.
Единственным светильником в вагоне была дампа, да и та была закрыта плотным зеленым абажуром, так что Квинелле сразу было трудно рассмотреть пришельца.
Но она увидела, что это был мужчина. Он стремительно, одним движением, закрыл за собой дверь и опустил штору.
Затем он повернулся к Квинелле, и она онемела от ужаса.
На смуглом лице незнакомца, одетого в тюрбан, зияла свежая рана — по щеке струйкой стекала кровь. Вся его одежда, неимоверно грязная и рваная, была уже в кровавых пятнах.
Он молча смотрел на нее, а она пыталась закричать, но от страха не могла произнести ни звука. Внезапно он зашатался, как-то странно согнулся и рухнул у ее ног. Квинелла снова хотела закричать, но тут услышала, как он с трудом произнес:
— Дэвиот… мне нужен Дэвиот!
Услышав английскую речь, Квинелла, несмотря на ужасный вид незнакомца, решила не звать охрану, стоящую рядом, за стенами вагона.
Она посмотрела на человека, лежащего на полу, и увидела, что кровь, сочащаяся откуда-то сбоку из его тела, уже запачкала ковер.
Глаза незнакомца были закрыты, но губы дрогнули, и он снова позвал:
— Дэвиот!
Трясущимися руками Квинелла с трудом открыла дверь в гостиную и очутилась в полной темноте.
Ориентируясь на свет, который проникал в щели между шторами, она, как была, босиком, добралась до двери, за которой было купе Рекса.
Она была так ошеломлена и напугана, что забыла постучать.
Лампа освещала его постель, но Квинелла увидела, что он спит, даже не убрав бумаг.
Он лежал обнаженный до пояса — видно, он тоже пытался как-то избавиться от удушающей жары.
У нее не было времени на раздумье — даже о том, что она впервые видит своего мужа неодетым.
— Рекс!
Голос ее прервался, и она поняла, что он ее не услышал.
Тогда, не задумываясь, она положила ладонь на его руку.
— Рекс, — снова позвала она.
Он спал тяжелым сном сильно уставшего человека, но глаза его тут же открылись, и через мгновение он уже проснулся — так просыпаются люди, постоянно находящиеся в опасности.
Какое-то время он смотрел на нее, не веря своим глазам. Потом удивленно воскликнул:
— Квинелла!
— У меня… у меня в купе… человек.
— Человек?
Рекс резко поднялся, и Квинелла поняла, что он сейчас может позвать с улицы солдат.
— Он звал вас… по имени, — сказала она. — Он ранен и… весь в крови.
Рекс молча вскочил с постели и, завязав потуже набедренную повязку, в которой спал, бросился через гостиную в купе Квинеллы; она с трудом поспевала за ним.
Человек лежал там, где она его оставила, и ей показалось, что он уже мертв. Несмотря на смуглость кожи, лицо его было страшно бледным, а губы казались почти белыми.
Рекс опустился на колени.
— Кто вы? — мягко спросил он.
— Номер Е.17…. сэр. Они чуть не схватили… меня!
Он с огромным трудом шевелил губами. Подняв одной рукой голову раненого, Рекс оглянулся на Квинеллу.
— На столике возле моей постели лежит аптечка.
Квинелла кинулась в его купе, а когда вернулась, Рекс уже успел подложить подушку под голову мужчины и стащить с него грязную рубашку.
Квинелла теперь увидела, что кровь идет у него из ножевой раны в боку и сильного пореза на щеке.
— Воды! — приказал Рекс. — Но сначала откройте аптечку!
Квинелла повиновалась, затем принесла маленьком тазике воду и губку из ванной комнаты.
— Полотенца! Как можно больше! — снова приказал Рекс. — Мои тоже возьмите.
Когда она вернулась с полотенцами, человек уже открыл глаза, и она увидела, как Рекс дает ему что-то проглотить.
Раненый начал невнятно говорить:
— Виноват… сэр. Они… напали на мой след… вчера. Я… убежал и… ехал в телеге… на волах, но на станции… меня поджидали… трое.
Видно было, что он говорит с большим трудом, но постепенно то снадобье, которое дал ему Рекс, начало действовать, и он немного ожил.
— У меня… донесение, я должен… доставить его номеру Б.29 в… Дели, — сказал он.
— Я прослежу, чтобы он их получил. Куда вы это спрятали?
— Там… в волосах.
Рекс снял с него грязный тюрбан, и волосы незнакомца, не очень длинные, но такие черные, что, казалось, были выкрашены, упали на выпачканные в крови щеки и шею.
Квинелла видела, как Рекс нашел в его волосах маленький клочок бумаги и убрал куда-то в свою набедренную повязку. После этого он сказал незнакомцу:
— Вам необходимо покинуть этот поезд как можно скорее. Они могут заподозрить, что вы здесь прячетесь.
— Сэр, да я-то… ничего не значу… Самое главное — вы получили… донесение.
— Еще как значите, — строго сказал Рекс. — Мы не можем позволить себе потерять хоть кого-нибудь в Большой Игре.
— Нет, сэр, вы не должны… быть замешаны… в эту историю со мной.
— А я и не собираюсь быть замешанным.
Квинелла в ужасе смотрела на Рекса. Неужели он собирается выпихнуть на улицу истекающего кровью обессиленного человека, зная, что кругом враги и что он тогда будет обречен на неминуемую гибель?
Но ее муж вдруг улыбнулся:
— Я лучше немного изменю вашу внешность. Как вы, сможете уже сидеть?
Человек слабо улыбнулся:
— Мне уже… намного лучше, сколько… опиума вы мне… дали?
— Достаточно, чтобы утолить боль, — ответил Рекс. — Когда вы в последний раз ели?
— Два… а может… три дня тому назад… трудно вспомнить.
Рекс взглянул на Квинеллу.
— Нам нельзя сейчас просить еду, — сказал он, — но, может быть, что-нибудь осталось на столике от обеда.
— Я пойду взгляну, — тут же откликнулась Квинелла.
Она вошла в гостиную, включила один из светильников и стала искать. Там был маленький боковой столик, на который прислуга ставила еду перед тем, как ее подавать. Сейчас на нем не было ничего, кроме белой скатерти.
И вдруг она увидела большой кусок хлеба на полу — видно, во время обеда он скатился со стола, когда вагон сильно тряхнуло.
Квинелла подняла его.
Конечно, не очень-то гигиенично есть хлеб с пола, но это все-таки лучше, чем умереть с голоду.
Вернувшись с хлебом в свою спальню, она увидела, что Рекс с удивительной ловкостью, свидетельствующей о большом опыте, перевязывает рану в боку незнакомца.
— Вам нужно будет попасть к доктору, и как можно скорее, чтобы он обязательно зашил вам эту рану, — сказал ему Рекс.
— Есть один доктор — в соседнем городе… он поможет мне… если я доберусь… туда.
— Вы обязательно доберетесь, — уверенно ответил Рекс.
— Это все, что я нашла, — сказала Квинелла, протягивая кусок хлеба.
Человек на полу выхватил у нее из рук хлеб и жадно впился в него зубами, как оголодавшая бродячая собака.
— Я вспомнил: у меня в дорожной сумке есть шоколад, — обратился Рекс к Квинелле, — а может быть, вы заодно принесете и мои бритвенные принадлежности?
Она удивленно взглянула на него, но повиновалась, ни о чем не спрашивая.
Она нашла его бритвы, уложенные в изящный кожаный футляр, и шоколад в специальной упаковке — такой обычно выдается солдатам во время маневров.
Когда она вернулась со своими находками в спальню, Рекс, к ее удивлению, обстригал волосы незнакомца ножницами, которые он нашел в аптечке. Обрезанные волосы клочьями падали на пол вокруг него.
— Вы у меня сейчас станете буддийским монахом, — объявил Рекс. — Никто не смеет дотронуться до святого человека, и, кстати, у меня на кровати есть покрывало яркого золотистого цвета.
На этот раз Квинелла не стала дожидаться приказа и сама пошла в спальню Рекса. Она нашла там покрывало цвета яркого золота и принесла его.
Раненый уже принялся за шоколад и поглощал его с такой же жадностью, с которой проглотил хлеб.
Рекс начал брить его голову наголо — так обычно ходят буддийские монахи. Квинелла видела их бритые головы и золотые одеяния, мелькающие в людском море на улицах Калькутты.
— Хорошую краску вы применяете, — заметил Рекс, продолжая свою работу.
— Это как раз та… рекомендованная, — ответил Номер семнадцать, — но я накладываю ее более толстым слоем… чем обычно. Теперь, чтобы оттереть ее, нужно… хорошенько поработать.
— Когда вы должны вернуться? — поинтересовался Рекс.
— Через две недели. Командир прекрасно все понимает. Я не знаю, кто меня выследил, — но как об этом узнаешь?
— Действительно, как? — согласился Рекс. Он закончил бритье, и теперь его подопечный разительно отличался от того человека, который час назад появился в спальне Квинеллы.
Рекс приложил к его ране на лице целебную мазь, и кровотечение прекратилось, а опиум расширил зрачки и совершенно изменил выражение глаз.
— Проверьте, сможете ли вы подняться на ноги, — предложил ему Рекс.
Не дожидаясь слов и зная, что ей следует оставить их одних, Квинелла вышла из спальни в гостиную.
Через несколько минут появился Рекс и торопливо прошел мимо нее в свою спальню.
— Через четыре минуты поезд трогается, — сказал он. — Если мы не успеем, это будет непростительной ошибкой!
Ей не терпелось задать ему множество вопросов, но она знала, что сейчас не время.
Он тут же вновь появился, держа в руках деньги, и Квинелла, теперь уже сгорая от любопытства, последовала за ним в свою спальню.
Человек, которого она спасла, уже самостоятельно стоял на ногах, но его лишь с большим трудом можно было узнать. Желтое покрывало, перекинутое через одно плечо, и совершенно гладкая, без единого волоска, голова делали его похожим на святых людей — последователей Будды. В Рекс вручил ему деньги и несколько таблеток — Квинелла уже знала, что это опиум.
— Старайтесь расходовать их поэкономнее, — посоветовал он пришельцу, — они должны помочь вам продержаться, пока вы не будете в безопасности.
Он осмотрел комнату и увидел на туалетном столике Квинеллы небольшую серебряную чашу с сухими духами из цветочных лепестков. Он высыпал из нее лепестки и протянул ее номеру Е.17.
— Это вам для сбора подаяний! Человек улыбнулся:
— Я знал, сэр, что если я найду вас, вы меня спасете.
— Никогда не говорите, что путешествие окончено, пока не доберетесь до дому, — ответил Рекс цитируя индийскую пословицу.
Номер Е.17 посмотрел на Квинеллу.
— Спасибо, мэм. Надеюсь, я не очень сильно вас напугал. Простите, но у меня не было выбора — когда вы выглянули из окна, я понял, что это мой единственный шанс.
— Я рада, что смогла помочь вам, — ответила Квинелла.
— Вам пора уходить? — сказал Рекс.
Он поднял штору и запер дверь, через которую номер Е.17 проник в купе.
Потом он выглянул в окно, будто желая подышать свежим воздухом.
Посмотрев на небо, он глянул направо, потом налево и открыл дверь.
— Благослови вас Бог! — тихо сказал номер Е.17, когда проходил мимо Квинеллы.
Он очень осторожно спрыгнул на рельсы, видимо, опасаясь, как бы рана вновь не начала кровоточить, пересек пути, почти не видимый в темноте, и взобрался на противоположную платформу.
На какой-то момент он, казалось, остановился в нерешительности, но потом, увидев, что они наблюдают за ним, опустился и лег между спящими.
— Это очень благоразумно с его стороны, — прошептал Рекс.
— Но почему он не уходит сразу? — спросила Квинелла.
— Потому что те, кто его разыскивает, караулят его у выходов из вокзала и в течение ближайших нескольких часов будут тщательно проверять всех, кто покидает станцию.
— Действительно! Теперь я понимаю, — воскликнула Квинелла.
Она подняла глаза на Рекса, стоящего рядом, и спросила:
— Что вы будете делать с тем донесением, которое он передал вам? И как вы сможете передать его тому человеку в Дели?
— Какое донесение и какой человек? — спросил Рекс.
Он сказал это с деланным удивлением, как бы поддразнивая ее, и она поняла, что он без слов предлагает ей забыть обо всем, что здесь произошло.
Он стал собирать с пола черные волосы, грязную одежду, снятую с номера E.I 7, перепачканные кровью комки ваты — и свернул все это в один сверток.
Потом он с сожалением посмотрел на пятна крови, оставленные нежданным гостем на светлом ковре.
— Я смою их, — уверенно сказала Квинелла.
— Каким образом? — спросил он.
— Холодной водой, — ответила она.
— Ах да, конечно, — сказал он, — не беспокойтесь, я сделаю все сам.
Он намочил полотенце и принялся энергично тереть ковер. Вскоре пятна исчезли, но полотенце превратилось в грязную тряпку.
Будто отвечая на молчаливый вопрос Квинеллы, он сказал:
— Не беспокойтесь! Ехать на север нам еще долго — я вполне успею избавиться и от полотенец, и от всего остального.
Он осмотрел все вокруг, проверяя, не осталось ли еще каких-нибудь следов пребывания их гостя.
— Как жаль, что мы не смогли накормить его как следует, — посетовала Квинелла.
— Ну, теперь-то он не будет голодать и сам сумеет раздобыть себе деньги, — заметил на это Рекс. — Вообще-то опиум притупляет чувство голода, а кроме того, народ всегда не прочь пополнить список своих добрых дел, накормив святого человека.
— Хорошо, что вы догадались изменить ему внешность. Мне кажется, теперь его и родная мать с трудом узнает. Он англичанин?
— А о ком это мы разговариваем? — поинтересовался Рекс.
Квинелла вздохнула:
— Вы со мной очень нелюбезны. А ведь это я впустила его. И даже не закричала.
— Вы вели себя просто замечательно, — сказал Рекс совсем другим тоном, — и вы поступали так, как я от вас и ожидал.
— Вы говорите это, чтобы сделать мне приятное, или я и в самом деле со всем справилась хорошо?
Квинелла, как ребенок, ждала его похвалы.
— Вы все сделали очень хорошо, — сказал он, — а так как вы моя жена, то такое может с нами случаться и впредь. Завтра, когда у нас будет время, у, я расскажу вам что-нибудь интересное — о чем вам так не терпится узнать.
— Вот это правильно, — улыбнулась Квинелла.
Она встретилась с ним глазами, и впервые за эти несколько часов ей пришло в голову, что на ней ничего нет, кроме прозрачной ночной рубашки, а он обнажен до пояса.
И это не только Индия с ее многообразными религиями и народностями, с ее захватывающей душу красотой, но и что-то еще, очень важное.
Один сильный мира сего борется с другим, а Реке оказался в самом пекле — в самом центре этого противостояния.
«Я помогла ему сегодня, постараюсь помогать и дальше», — решила Квинелла.
Вернувшись в свою спальню, Рекс старательно разрезал грязную одежду, снятую с номера Е.17, на мелкие кусочки.
Было бы большой ошибкой оставлять сверток рядом с железной дорогой, за которой вполне могли установить усиленное наблюдение в связи с прохождением поезда особого назначения.
«Никогда не рискуй напрасно» — это был девиз, который накрепко засел в головах тех, кто участвовал в Большой Игре, как и другой — «никогда не оставляй улик».
Убрать обрезанные волосы не стоило большого труда. Он разделил их на мелкие клочки и через час, когда поезд уже набрал скорость. Открыл окно и стал пускать их по ветру постепенно — чуть ли не по одному волоску.
С полотенцем тоже было, просто. Он разорвал его, повозил по полу, а потом намочил и выбросил наружу — как сделал бы любой ленивый слуга, не желающий утруждать себя стиркой.
И лишь когда он успешно избавился от этих улик, а другие ждали своей очереди, когда поезд пойдет по более глухим местам, — только тогда Рекс вытащил донесение из набедренной повязки.
Он внимательно прочел его, сжег в пепельнице, потом, присев на край постели, написал телеграмму на имя владельца маленького магазинчика в Дели:
«Посылка слегка повреждена в дороге, но дошла нормально. Высылайте еще, как договорились».
Подписи он не поставил. Утром его слуга на ближайшей же остановке передаст телеграмму начальнику станции с распоряжением отправить ее немедленно.
Затем он лег в постель и закрыл глаза.
Но он думал не о номере Е.17, мирно спящем на платформе, и не о его преследователях, которые сейчас лихорадочно снуют в потоке пассажиров, спешащих на поезд или с поезда, в поисках человека с порезанным лицом и с ножевым ранением в боку. Нет, он думал о Квинелле.
При первой встрече с опасностью она вела себя просто безупречно
Другая женщина, такая, как Китти Барнстэпл, наверняка закричала бы или упала в обморок, если бы увидела, что к ней в купе проник мужчина-туземец.
Поведение же Квинеллы было достойно племянницы сэра Теренса.
Но ведь она жила в доме у своего дяди совсем недолго и в своей благополучной, полной роскоши жизни никогда не встречала ничего более опасного, чем этот князек, помешавшийся на ее красоте.
Здесь же было совсем другое: человек, борющийся за жизнь, которого могла спасти или уничтожить женщина, не сумевшая в роковой момент удержаться от крика.
«Я мог бы и раньше догадаться, что она не похожа на других», — подумал Рекс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветы для бога любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Цветы для бога любви - Картленд Барбара



Какие-то наивные рассуждения об Индии, о геополитике, герои просто сверх-человеки какие-то - и красивые, и умные, и мужественные, и всякие местные болячки их не берут. Не думаю, что в те времена Индия была таким раем, а уж климат совсем не для белого человека. Короче, сказка для барышень, пафосно и примитивно:4/10.
Цветы для бога любви - Картленд БарбараЯзвочка
7.03.2011, 11.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100