Читать онлайн Черная пантера, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черная пантера - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 120)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черная пантера - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черная пантера - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Черная пантера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Я была тронута огромным количеством писем от наших старых слуг. Удивительно, как долго они иногда могут испытывать теплые чувства к своим бывшим хозяевам, которые, без сомнения, забыли о них в тот самый момент, когда они, упаковав свои вещи, переступили порог дома и ушли.
Мама отличалась поистине гениальной способностью поддерживать связь с людьми. Ежегодно к Рождеству она отправляла подарки экономкам, которых не видела более двадцати пяти лет. Мама переписывалась почти со всеми, кто родился в нашем поместье, жили ли они в колониях или в других городах.
Мне писали десятки мужчин и женщин, которые когда-то работали в Мейсфилде. Я даже не всех могла вспомнить. Они рассказывали о моем детстве. Их небольшие подарки, нередко сделанные своими руками, вызывали у меня слезы, так как знала, что они изо всех сил старались доставить мне удовольствие.
Однажды утром мне принесли почту, среди которой было письмо, подписанное «Этель Гендерсон». Так как всю ночь я не спала, читая «Свидетельства переселения душ», мне было трудно сосредоточиться. Я налила себе чашку крепкого кофе и, швырнув всю корреспонденцию, на которой была марка за полпенса на пол, заставила себя вникнуть в смысл этого письма. Оно было написано на дешевой линованной бумаге крупным круглым почерком. Обратив внимание на множество грамматических ошибок, я решила, что оно пришло от бывшей служанки, которую я забыла. Но меня насторожила одна фраза, и я, заинтересовавшись, решила прочитать его еще раз.
Оно начиналось так:
«Дорогая леди Гвендолин. Я чувствую, что должна написать вам и пожелать счастья в семейной жизни. Я знаю, что вы не помните моего имени, возможно, даже ваша матушка забыла его. Девятнадцать лет назад, в июне, я, будучи акушеркой, помогла вам появиться на свет. Я уже давно бросила свою работу и сейчас живу недалеко от Лондона. Вы сделали бы мне огромное одолжение, если бы нашли время и согласились встретиться со мной. Я понимаю, что вам не так-то легко выбраться. Я нередко вспоминаю вашу семью и с интересом разглядываю в разделах светской хроники фотографии вашей сестры. Пожалуйста, напомните обо мне вашей дорогой матушке. Я от всей души желаю вам долгих лет счастья с Филиппом Чедлеем и здоровых и красивых детишек.
Элен Гендерсон».
«Я обязательно встречусь с ней», — подумала я и, схватив ручку и бумаги, написала записку, в которой приглашала ее заехать часов в пять в следующую пятницу.
Мне предстояло ответить еще на целую кучу писем. Но после первых же строк я обнаруживала, что пишу всякую чушь, рвала листок на мелкие клочки и брала новый.
Я прочитала «Свидетельства переселения душ» от корки до корки, не пропустив ни единого слова. Книга были построена очень логично и описывала явления, которые можно было бы считать неопровержимыми доказательствами. Но я не могла оставаться беспристрастной. Все время я пыталась применить описываемые примеры к себе, выискивая некую связь между тем, о чем говорилось в книге, и событиями своей жизни, старалась получить подтверждения своим догадкам, в то же время страшась быть излишне легковерной. Неужели можно на полном серьезе утверждать, что я — это Надя? Я сотни раз задавала себе этот вопрос. Идея продолжала упорно внедряться в сознание. Самым убедительным доводом была моя любовь к Филиппу, которая с его стороны не подпитывалась ни нежностью, ни страстью. Я была уверена, что это чувство спало во мне до момента нашей встречи. Но это не может служить свидетельством. Мне нужны более веские доказательства.
Я была настолько измотана мучившими меня противоречиями, что просто не могла оставаться одна. Я чувствовала, что должна поговорить с кем-нибудь — естественно, не о своих сокровенных мыслях, а о себе и о Филиппе, обо всем, что касалось моего замужества. Единственным человеком, с которым я могла обсуждать подобные темы, была Элизабет. Я позвонила ей днем, но она сказала, что сможет встретиться со мной только вечером.
— Тогда у нас ничего не получится, — проговорила я, — потому что я ужинаю с Филиппом. Мы с ним идем на какой-то прием. Не помню, кто устраивает его, но думаю, что один из его коллег.
— Прости меня, Лин, — сказала она, — но сейчас я иду в клуб. Честно говоря, я была уже у двери, когда ты позвонила. По вторникам я сижу с детьми. За ними приходят только в пять. После этого у нас состоится нечто вроде вечеринки — ты знаешь, что это такое: чай с булочками и выступление самодеятельности. Меня уговорили спеть.
— Я даже не представляла, что ты так талантлива, — поддразнила я ее.
— О, ты еще не то узнаешь! — рассмеялась она. — Временами я сама себе удивляюсь.
Без сомнения, что Элизабет довольна жизнью, она стала живее и энергичнее.
— Ну ладно, не буду отвлекать тебя от твоих обязанностей, — сказала я. — Позвоню тебе завтра утром. Может, нам удастся встретиться на этой неделе.
— Хорошо, — ответила она. — Мне жаль, что сегодня так получилось. Ты же не сомневаешься, что мне хотелось увидеть тебя?
Положив трубку, я тоскливо уставилась на гору писем, на которые должна была ответить. Внезапно я поняла, чего бы мне хотелось. Мне хотелось увидеть могилу Нади.
Я вспомнила, что среди фотографий, собранных в портфеле мадам Мелинкофф, был снимок надгробия.
— Это могила вашей дочери? — спросила я. Она выхватила у меня фотографию.
— Ее прислал мне Филипп, — ответила она. — Я там никогда не была. Я ненавижу кладбища. Я хотела, чтобы мою доченьку похоронили отдельно, но мне не удалось настоять на своем.
Понимая, что у нее нет желания говорить об этом, я взяла другой снимок. Сейчас же я жалела об этом. Я знала, почему меня так тянет взглянуть на могилу Нади: мне было страшно любопытно увидеть, где покоится моя первая оболочка — если то, во что я уже почти поверила, правда. Оболочка, которую когда-то любил Филипп и которая успела превратиться в прах.
Я направилась в небольшой кабинет, где печатала секретарша Анжелы. Этой комнатой, окна которой выходили на задний двор, больше никто не пользовался.
— Мисс Дженкинс, — спросила я, — какое самое большое кладбище в Лондоне?
Она подняла на меня свои ясные и умные глаза.
— Какой странный вопрос, леди Гвендолин, — проговорила она. — Кажется, Хайгейтское, но я не уверена.
— А в последние годы оно тоже считалось самым крупным? — продолжала я. — Я хочу сказать, что мне нужно такое кладбище, которое было популярным лет двадцать назад.
Она взяла один из справочников, которые лежали на низенькой полочке.
— Хайгетское действительно самое большое, — сказала она, — следовательно, как мне кажется, оно открылось раньше других. Еще есть кладбища Кенсал Грин и Сен-Мерилебон.
— Спасибо, мисс Дженкинс, вы очень помогли мне.
Я направилась в холл, чтобы занять у дворецкого фунт, — мы всегда так делали, когда у нас не было мелочи. Тут ко мне подошел лакей и сообщил, что сэр Филипп освободится без четверти четыре и надеется встретиться со мной.
— Передайте сэру Филиппу, что я заеду в Чедлей Хаус после обеда и буду там дожидаться его, — ответила я.
— Вы вернетесь к обеду, миледи? — поинтересовался дворецкий.
— Нет. Скажите леди Анжеле, что я буду дома после чая.
При одном упоминании о еде мне делалось плохо. В течение последней недели мне кусок в горло не лез, и Анжела с Генри поддразнивали меня, говоря, что у них наконец появилась надежда увидеть меня стройной.
Сначала я думала, что мое воздержание объясняется любовью, — утверждают, что человек, пребывающий в эмоциональном возбуждении, не испытывает голода. Но потом я поняла, что все дело в охватывавшем меня беспокойстве и постоянном состоянии неопределенности, возникшем из-за того, что я была не в состоянии решить, кто я такая. Когда же наконец, спрашивала я себя, мне будет открыт доступ к пониманию? Иногда мне казалось, что начинаю осознавать микроскопическую долю того процесса, который происходил во мне, но в большинстве случаев подобный оптимизм сменялся глубокой депрессией, лишавшей меня уверенности.
Продолжая спорить с собой, я села в такси и велела ехать на Хайгейтское кладбище. Как оказалось, гораздо проще винить во всем свое воображение, смеяться над своими фантазиями, убеждать себя, что впала в истерику и начинаю выдавать желаемое за действительное, чем верить в новое рождение. Моя любовь к Филиппу подталкивала меня к тому, чтобы узурпировать то положение, которое другая женщина занимала в его сердце. Как несерьезны, думала я, мои попытки оправдать свою ревность. Но я не могла полностью перестать верить в свою интуицию. Я слепо следовала за неугасимой надеждой, ведущей меня к свету, который в настоящее время был для меня только слабой искоркой.
Когда машина остановилась возле кладбища, я попросила шофера подождать. Это было довольно дорого, но я боялась потерять связь с внешним миром. В этом бесконечном нагромождении надгробий было нечто жуткое. Я понимала, почему мадам Мелинкофф не пожелала увидеть могилу своей дочери. На мгновение меня охватило сожаление от того, что я вообще отправилась сюда. Остановившись в нерешительности у ворот, я попыталась решить, стоит ли мне развернуться и уехать. — Это превращается в навязчивую идею, — сказала я себе. — Чего я добьюсь тем, что увижу ее могилу?
Однако я заставила себя направиться в контору и выяснить, где похоронена Надя. Получив указания, я побрела по ухоженным дорожкам, вдоль которых стояли мраморные кресты, ангелы, урны и прочие совершенно фантастические надгробия, которыми люди украшают последнее пристанище тех, кого они когда-то любили.
— Когда я умру, — решила я, — я хочу, чтобы меня кремировали и мой пепел развеяли над самым обыкновенным полем. На кладбище, вроде этого, я чувствовала бы себя, как в тюрьме.
Но я тут же посмеялась над своими страхами. Если я — Надя, то какой может быть разговор о тюрьме! Какая разница, где лежать мертвой оболочке, если душа свободна?
Я нашла тот участок, на который меня направили в конторе. Я взглянула на длинный ряд надгробий. Мое внимание привлек очень простой памятник. Он отличался от остальных в первую очередь тем, что был сделан из необычного изумрудно-зеленого камня. Буквы, такие глубокие, что и не так-то легко было прочитать, оказались не черными, а серебряными. На могиле, которая своей простотой выделялась из общего ряда, не было цветов.
Я подошла поближе и, наклонившись, прочитала:
«В память о Наде Мелинкофф, которая покинула этот мир 29 июня 1920 года. Да упокоится она с миром».
Вот и все. Несколько мгновений я пристально смотрела на надпись. Что-то в этих словах показалось мне знакомым, что-то, чего я не могла вспомнить. Я еще раз прочитала дату — 29 июня было днем моего рождения! Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошел смысл прочитанного. Оглушенная, я замерла. Надя умерла в тот же день, когда я родилась.
Не трудно было понять, что все мои фантазии просто смешны. За пять месяцев до самоубийства Нади я уже была живым существом и ворочалась в материнской утробе. Даже в своих самых смелых рассуждениях я не могла допустить, душа и жизненная сила зарождаются в человеке не одновременно. Таким образом, я была, по крайней мере, на пять месяцев, старше Нади.
Кажется, я рассмеялась вслух. К своему удивлению, я обнаружила, что по моим щекам текут слезы. Я стояла перед зеленым надгробием и тщетно пыталась сдержать рыдания. Думаю, мое поведение ничем не удивило посетителей кладбища, так как это была обычная картина. Я повернулась и опрометью бросилась к воротам, где меня ждало такси.
— Поезжайте в Вест Энд, — приказала я.
Я вытерла слезы и принялась пудриться. Потом я сняла шляпку и, откинувшись на сиденье, прикрыла глаза.
Какой же я была дурой! Самой настоящей идиоткой! Это послужит мне уроком, чтобы я не давала волю своему воображению. Слава Богу, что я ничего не сказала Филиппу, — ведь теперь я ясно видела, насколько бредовы были мои идеи. Простое сходство голосов — вот единственный довод, который мог бы поддержать мою теорию. Три строчки, которые я совершенно неожиданно для себя прочитала вслух, не имели никакого значения. Мне стало страшно стыдно, и я готова была еще раз поклясться себе держать в узде свое воображение. Я надеялась, что по ночам буду спокойно спать, а не пытаться разрешить проблемы, которые существовали только в моем воспаленном сознании.
Я попросила шофера остановиться возле чайной на Бейкер-стрит. Расплатившись, я направилась в кафе и заставила себя поесть: яйца-пашот, салат, рогалики с маслом и кофе. После этого я провела довольно много времени в дамской комнате, где пыталась привести себя в порядок. Я умылась, с помощью помады и пудры ликвидировала последние следы своего эмоционального взрыва и надела шляпку.
Было уже три часа. Я направилась по Бейкер-стрит, миновала Портман-сквер и вышла на Парк Лейн. Часы на башне пробили четверть четвертого, когда я подошла к дому Филиппа.
Он ждал меня внизу, в библиотеке.
— У меня плохие известия, Лин, — сказал он.
— В чем дело? — спросила я.
— Моя тетка, — объяснил он, — которую я не видел уже тысячу лет, потребовала, чтобы мы пришли к ней сегодня на прием. Я попробовал отказаться, но безрезультатно. Она так настаивала, а я не смог придумать никакой отговорки. Пришлось согласиться. Ты простишь меня?
— Конечно, — ответила я.
В какой-то мере это известие обрадовало меня. У меня не было настроения оставаться наедине с Филиппом. Наш разговор мог бы принять личностный характер, а я к этому была неготова.
— Знаешь, — обратился он ко мне, когда мы садились в машину, — у меня складывается впечатление, что ты с каждым днем все сильнее отдаляешься от меня. Я вижу тебя в редкие минуты, когда отвожу тебя домой после приема.
Его слова прозвучали для меня как комплимент.
— Не беспокойся, — весело проговорила я. — В скором времени я буду полностью в твоем распоряжении.
— Мне это кажется маловероятным, — сказал он. — Ты боишься? Я покачала головой.
— У меня такое чувство, — ответила я, — что у нас не получится так уж много видеть друг друга. Ты будешь занят на работе, а у меня, если верить предостережениям твоих родственников, совсем не будет свободного времени.
— Бедная Лин! — промолвил он. — Ты уверена, что у тебя не возникнет желания сбежать, пока не поздно, вернуться в Мейсфилд и проводить все дни в мечтаниях, сидя в саду?
— Я уже давно перестала мечтать, — не задумываясь резко ответила я. Он поднял брови.
— С каких это пор? — удивился он.
— Как приехала в Лондон, — ответила я. — Я обещала маме, что не дам своему воображению возобладать над здравым смыслом. Это долгая история, мне стыдно рассказывать ее, но мне все же удалось избавиться от своего недостатка.
— А мне нравится твое воображение, — сказал Филипп. — Не будь так жестока по отношению к этому потрясающему качеству.
— Я и не предполагала, что ты знаешь о его существовании, — удивленно воскликнула я.
— Любой после непродолжительного общения с тобой, — ответил он, — понял бы, что тебе открыт доступ в сферы, недоступные простому смертному.
Его замечание настолько изумило меня, что я не удержалась и посмотрела на него.
— Ты издеваешься надо мной? — спросила я.
— Нет, даже не думаю, — сказал он. — Какая же ты смешная, Лин. Ты проявляешь чудеса проницательности, когда дело касается других людей, и удивляешься, когда окружающие подмечают что-то в тебе самой.
— Наверное, дело в том, что я привыкла к тому, что меня не замечают, — потупив глаза, промолвила я.
Меня охватило неудержимое желание взять его за руку, рассказать, что он думает обо мне. Но я испугалась — испугалась услышать ледяные нотки в его голосе, увидеть маску отчужденности на его лице. «Осторожнее, — приказала я себе. — Ты начинаешь нравиться ему, он заинтересовался тобой. Ради Бога, не спеши, ты можешь спугнуть его!»
Через мгновение мы уже болтали о совершенно посторонних вещах. Вскоре мы подъехали к дому, где устраивался прием.
Как обычно, нам пришлось провести два страшно утомительных часа в разговорах с совершенно незнакомыми мне людьми, которых мне представляли то Филипп, то его тетка. Я выпила немного холодного кофе, из-за чего у меня возникло впечатление, что в моем животе лежит кусок льда. У меня разболелась голова. Когда я почувствовала, что ноги уже не держат меня, ко мне подошел Филипп.
— Может, попробуем сбежать? — спросил он. — Я видел, что моя тетушка только что вошла в дом. Другого случая нам не представится.
— Ради Бога, не упускай этот шанс, — взмолилась я. — Я совершенно без сил.
Подобно двум школьникам, сбежавшим с уроков, мы пробрались к машине.
— Давай поедем домой и выпьем хорошего чаю, — предложил Филипп, опуская специальную подставку, чтобы я положила на нее ноги.
— А когда мы поженимся, то тоже будем обязаны посещать подобные приемы? — спросила я.
— Сотни приемов, — ответил он, — и гораздо более ужасных, чем этот!
— Тогда я расторгаю нашу помолвку, — застонала я.
— Жаль, что ты не можешь вернуть мне кольцо, — заметил он.
Я взглянула на свою руку, на которой не было кольца, и рассмеялась.
— Это было предметом долгих обсуждений моих родственников.
— Я знаю, — сказал он. — Только не думай, что я невнимателен к тебе. Я заказал для тебя нечто особенное. Думаю, ты увидишь, что я тебе приготовил, когда мы приедем домой.
— Жаль, что мне придется отказаться от этого, — с сожалением проговорила я, однако его слова обрадовали меня.
Я сама не раз задавала себе вопрос, почему Филипп так и не подарил мне кольца — факт, о котором Анжела постоянно мне напоминала.
— Это очень плохо, — только вчера сказала она.
— Вы обручились две недели назад, Лин, и за все это время ты получила всего пару орхидей. Не можешь же ты положить их в сейф и хранить там.
— Чего ты от меня хочешь? — сердито проговорила я. — Чтобы я потребовала у него бриллианты?
— Ты могла бы мягко намекнуть ему, — предложила она. — Полагаю, он просто забыл об этом.
К тому моменту, когда мы подъехали к Чедлей-Хаусу, я пребывала в таком возбуждении, что с трудом дождалась, когда нам подали чай и слуги оставили нас вдвоем. Филипп еще некоторое время испытывал мое терпение, заставив выпить чаю. Наконец он подошел к ящику и открыл его.
— Тебе нравится получать подарки? — спросил он. — Как тебе больше нравится: сразу получить его или закрыть глаза и попробовать угадать?
— Не мучай меня, — взмолилась я. — Ты отлично знаешь, что я сгораю от нетерпения.
— Прекрасно, — заявил он. — Получай. Я поспешно открыла плоский футляр, который он протянул мне. Внутри на белом бархате лежали широкий браслет, клипсы и кольцо с изумрудами, окруженными бриллиантами.
— О Филипп! — воскликнула я.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Они прекрасны! — вскричала я. — Я в жизни не видела ничего более красивого!
Я застегнула браслет на запястье и надела кольцо на палец, совершенно забыв, что по традиции это должен был сделать Филипп.
— Тебе еще рано носить серьги, Лин, — сказал Филипп. — Через пару лет я закажу тебе подходящие серьги. У меня давно лежали эти изумруды — я привез их из Индии. А изготовил гарнитур Картье. Мне кажется, он идет тебе.
— Он пойдет кому угодно, — ответила я. — Я, никогда не видела более красивых камней.
Они были темными, внутри них горел огонь, присущий всем драгоценным камням. Изумруд в кольце был величиной чуть ли не с почтовую марку. Кольцо сверкало и переливалось. Когда я поднесла его к окну, оно, казалось, вобрало в себя последние лучи заходящего солнца.
— Мне действительно нравятся эти украшения, Филипп, — сказала я и, подойдя к нему, подняла лицо для поцелуя.
Он наклонился ко мне, и на мгновение его губы коснулись моих. Но даже это легкое прикосновение вызвало во мне трепет. Я отдала бы все изумруды мира за то, чтобы иметь возможность обнять его, прижаться к нему и сказать, как сильно я люблю его. Но вместо этого я ограничилась спокойным «Спасибо»и отвернулась.
— Когда мы поженимся, — сказал он, — я подарю тебе украшения моей матери. Большинство из них нужно перебрать, но камни очень красивы. Это, естественно, фамильные драгоценности, и сейчас они лежат в сейфе в банке.
— Сомневаюсь, что мне захочется иметь какие-либо другие украшения, кроме этих, — проговорила я, разглядывая свои изумруды.
Филипп улыбнулся.
— Ты передумаешь, — заявил он. — Через несколько лет ты будешь говорить: «Как, только изумруды? Мой дорогой Филипп, неужели ты считаешь, что мне их хватит? Мне нужны рубины, сапфиры, жемчуг и бриллианты».
— Посмотрим, — ответила я. — Мои запросы легко удовлетворить.
Было почти шесть часов, когда я собралась уходить, и Филипп сказал, что отвезет меня домой. Мы ехали по Парк-Лейн, когда мы увидели направляющиеся в нашу сторону пожарные машины. Они ехали не спеша, как будто возвращались домой.
Филипп открыл окно и заговорил со своим шофером.
— Где-то пожар, Ходжкинс? — спросил он.
— Да, где-то горело, сэр Филипп, — ответил тот. — Три или четыре машины проехали час назад, когда вы и ее светлость были в доме.
— Жаль, что мы не знали, — заметила я. — Я бы хотела посмотреть на пожар, это, должно быть, впечатляющее зрелище.
— Интересно, где был пожар? — проговорил Филипп. Вскоре мы доехали до моего дома.
— Зайди ненадолго, — попросила я. — Меня весь день не было дома, и я боюсь, что Анжела будет сердиться на меня. А твое появление может улучшить ее настроение.
— Хорошо, — ответил он. — Но я не могу долго задерживаться: перед тем как переодеваться к ужину, я должен увидеться с одним человеком.
Как я и ожидала, Анжела не стала возмущаться в присутствии Филиппа. Она пришла в полный восторг от драгоценностей и могла говорить только о них.
— Это самые красивые изумруды, которые я видела, — множество раз повторяла она. — Серьезно, Лин, тебе ужасно повезло.
— Мне казалось, что изумруды приносят несчастье, — сказал Генри, который был потрясен подарком не меньше Анжелы, чтобы поддразнить меня.
— Это все суеверия, — запротестовал Филипп, — которые основаны на том факте, что, как и опалы, изумруды очень легко поддаются обработке. Если бросить изумруд на твердую поверхность, то он трескается.
— Какой ужас, — сказала я, обеспокоенно взглянув на кольцо. — Я все время буду бояться ударить его обо что-нибудь.
— Тебе придется пополнить свой гардероб серебряным платьем, — задумчиво проговорила Анжела. — Мерцающее серебро, зеленые туфли и мазок зеленого на талии.
— Чувствую, сейчас начнутся разговоры о туалетах, — с улыбкой заметил Филипп. — Прошу прощения, но я вынужден покинуть вас. Я уже сказал Лин, что у меня назначена встреча.
— Я провожу тебя.
Мы с Филиппом спустились по лестнице и подошли к машине. Шофер разговаривал с полицейским. Завидев нас, он открыл дверцу.
— Констебль сказал мне, сэр Филипп, что пожар был на Андовер-стрит. Очень сильный пожар. Сгорело здание клуба «Роза Англии». Несколько человек пострадали.
Я в ужасе вскрикнула и схватила Филиппа за руку.
— Элизабет! Там была Элизабет!
— Что ты хочешь сказать? — удивился Филипп.
— Элизабет Батли, — объяснила я. — Она работает там. Сегодня утром она сказала, что будет в клубе.
Мгновение мы стояли, уставившись друг на друга, потом Филипп обнял меня за плечи.
— Мы сейчас позвоним, — твердым голосом проговорил он, — но я уверен, что все в порядке.
Мы вернулись в дом и прошли в расположенный рядом с холлом кабинет Генри. Филипп быстро пролистал справочник и набрал номер.
— Я звоню домой к Элизабет, — сказал он. — Уверен, что им известно, что с ней.
Он подождал несколько минут, но на том конце не брали трубку.
— Подожди, — проговорила я и через холл выбежала на улицу. Констебль все еще стоял возле нашей машины. — Скажите, пожалуйста, — обратилась я к нему, — куда повезли раненых? В какую больницу?
Он на секунду задумался.
— Наиболее вероятно, что их отвезли в больницу св. Антония, мисс. Это недалеко от Андовер-стрит. Да, скорее всего, больница св. Антония на Китченер-стрит.
Я бросилась к Филиппу.
— Попробуй позвонить в больницу св. Антония!
— крикнула я. — Полицейский считает, что раненых направили именно туда.
Я с нетерпением ждала, пока Филипп набирал номер и просил соединить его с больницей.
— Говорит сэр Филипп Чедлей, — сказал он. — Будьте любезны, дайте мне список тех, кого доставили к вам с пожара на Андовер-стрит. Вы выясните?.. Большое спасибо… Я подожду.
— Они сказали, что раненые были доставлены к ним? — спросила я. Он кивнул.
— Они с большой неохотой дают информацию, — заметил он. Я принялась ходить взад-вперед по комнате.
— Не паникуй, Лин, — ласково проговорил Филипп. — Сто против одного, что с Элизабет ничего не случилось, даже если она оказалась там.
— Я очень беспокоюсь за нее, — ответила я. — Я ничего не могу с собой поделать.
— Да, здравствуйте, — опять он заговорил в трубку. — Да… да., как зовут?., не могли бы вы повторить? Батли… вы уверены, что ее зовут Элизабет Батли? Вы связались с родственниками? Большое спасибо. Будьте любезны, сообщите сестре, что я еду. Да… сэр Филипп Чедлей. Большое спасибо.
— Она ранена? — затаив дыхание, спросила я.
— Она в больнице, — ответил он. — Мы немедленно едем туда.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черная пантера - Картленд Барбара



Переселение душ; 19-летняя героиня, размышляющая как 50-летняя; умный, но страдающий 40-летний герой; ну и, конечно, всепобеждающая вера в бога. Хорошо, хоть не так слащаво, как основная масса романов Картленд: 7/10.
Черная пантера - Картленд БарбараЯзвочка
4.04.2011, 17.12





Хорошо.
Черная пантера - Картленд БарбараАлиса
7.08.2012, 23.40





Прочитала первый роман БК, который не предсказуем с первого листа. Мне роман понравился. А вообще все ее романы похожи на сказку и хороши для отдыха души. Красивая любовь 19-летней девочки и взрослого, мужественного и умного мужчины. "Нам всем хочется, чтобы нас любили те, кого любим мы...". Желаю всем этого!
Черная пантера - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
29.05.2014, 20.01





Растянуто и довольно скучно.
Черная пантера - Картленд БарбараIri
30.05.2014, 0.24





Мне понравилось, даже не заметила, как закончилась книга) легко и не предсказуемо! !
Черная пантера - Картленд Барбарамими
29.07.2015, 8.50





Что-то не пошёл этот роман, на 12 главе бросаю.
Черная пантера - Картленд Барбаранаталья
11.09.2015, 16.41





мне роман понравился, я верю в перевоплощение, в моей жизни случались встречи, которые тревожили что-то невероятное, неведомое, воспоминания, каких не может быть в текущей жизни... потому роман даже помог мне разгадать некоторые таинственные моменты в моей жизни.много лишних слов, как всегда, но хотелось бы продолжения этой истории
Черная пантера - Картленд Барбаралюбовь
17.09.2015, 17.20





Подкупило повествование от первого лица,что не характерно для картленд,но мистическая чушь во второй части романа испортила все настроение и разочаровала,не советую тем,кто ждет от автора логичного и правдоподобного изложения сюжета.
Черная пантера - Картленд БарбараОльга
18.12.2015, 21.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100