Читать онлайн Черная пантера, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черная пантера - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 120)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черная пантера - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черная пантера - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Черная пантера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Несмотря на суматоху, последовавшую за моей помолвкой, несмотря на то, что все наши знакомые во что бы то ни стало хотели заполучить нас с Филиппом в гости, несмотря на многочисленные примерки, я не забывала об Элизабет, хотя так ни разу и не виделась с ней.
На следующий день после нашей помолвки я написала ей письмо, в котором сообщала, что выхожу замуж за Филиппа, и просила ее не принимать это событие так близко к сердцу и пожелать мне счастья. В ответ я получила открытку с традиционными поздравлениями — и больше ничего. Я поняла, что Элизабет подавлена не столько известием о женитьбе Филиппа, сколько моим, как она наверняка считала, вероломством.
В тот день, когда мы с Филиппом собрались съездить в Мейсфилд повидаться с моими родителями, я обнаружила, что у меня есть два часа, свободных от примерок, которые назначала Анжела, и сразу же позвонила Элизабет. Назвав, имя дворецкому, я забеспокоилась, подойдет ли она к телефону, когда узнает, кто звонит. Но через довольно продолжительное время — у Батли всегда не сразу подходили к телефону — я услышала ее голос.
— Привет, — сказала она. — Это ты, Лин?
— Я. Ты сердишься, что я не позвонила раньше? — спросила я. — Поверь мне, у меня не было ни минуты свободной! Послушай, ты уже одета? Ну конечно же, одета — это мне должно быть стыдно, что я все еще валяюсь в постели.
— Да, я уже встала, — сказала она. — А в чем дело?
— Бери такси и приезжай ко мне! — потребовала я. — Только быстро, а то у нас не хватит времени побыть вместе. Поднимайся ко мне в спальню, и мы поговорим, пока я буду одеваться. Мне так много надо рассказать тебе.
Возникла пауза, во время которой, как я поняла, Элизабет размышляла над тем, как отказаться.
— Ну, пожалуйста, — взмолилась я. — Я очень хочу видеть тебя.
Элизабет была настолько мягкосердечна, что не смогла не откликнуться на мои мольбы.
— Хорошо, — проговорила она. — Я сейчас приеду.
Десять минут спустя она уже была у меня. Я обняла ее и поцеловала. Я заметила в ее глазах слезы.
— Не плачь, — попросила я. — Не сердись на меня. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я должна о многом рассказать тебе. Ведь ты единственный на свете человек, с кем я могу говорить открыто.
— Ты счастлива? — тихо спросила она.
— Счастлива, — ответила я. — Но дело в том, Элизабет, что Филипп любит меня не больше, чем тебя.
Она изумленно взглянула на меня.
— Тогда почему он решил жениться на тебе? — спросила она.
— Его собираются назначить вице-королем, — объяснила я. — А для того, чтобы получить этот пост, он должен был жениться.
Я намеренно ничего не утаивала от нее: мне хотелось уничтожить все барьеры, которые возникли между нами за последние дни. Элизабет мне нравилась, я нуждалась в ее дружбе. И больше всего я переживала из-за того, что вынуждена причинить ей боль. Она была мягким и нежным существом. Жестоко заставлять ее страдать — это все равно что мучить животное. Я почувствовала, что ее возмущение и обида немного улеглись, лицо стало менее напряженным. Повинуясь охватившему ее порыву, она протянула мне руки.
— О Лин, — проговорила она. — Ты уверена, что правильно поступаешь?
— Я люблю его, — твердо ответила я. Она тихо всхлипнула, встала и прошлась по комнате. Она боролась с собой, всеми силами старалась остановить текущие по бледным щекам слезы.
— Ты — моя подруга, — поспешно сказала я, — поэтому тебе придется помочь мне. Меня окружает так много непонятного, что временами мне становится страшно. Мне больше не к кому обратиться за помощью, не с кем откровенно поговорил, о Филиппе.
Думаю, в Элизабет был заложен очень сильный материнский инстинкт, который заставлял ее бросаться на помощь всем, кто в ней нуждался.
Она вытерла слезы, и, приблизившись ко мне, сказала:
— Расскажи с самого начала.
И я поведала ей о вечере в Лонгморе, о том, как Филипп сделал мне предложение и как я приняла его. Я рассказала ей и об изуродованных альбомах с фотографиями, и о том, что из спальни Филиппа исчез портрет Нади.
— Он старается забыть ее, — заключила Элизабет.
— Конечно! — с горечью проговорила я. — Но у него это плохо получается.
— Что же тебе делать? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я. — Мне остается только смотреть правде в глаза. Просто принять, что он все еще любит ее, что я ни капли не потеснила ее в его привязанностях. Но в одном я уверена, Элизабет: так или иначе, но я все о ней выясню. Я не смогу выпутаться из этой ситуации, если ничего не буду знать об их отношениях.
— Но как ты можешь что-либо выяснить? — поинтересовалась Элизабет.
— Вот в этом мне и понадобится твоя помощь, — объявила я.
Я рассказала ей о своем разговоре с леди Моникой.
— Если я для тебя хоть что-нибудь значу, — продолжала я, — если ты все еще желаешь Филиппу счастья, тебе придется попытаться понять меня. Я не могу выйти за него, когда меня повсюду преследует эта тень, этот, как ты говоришь, призрак. Я очень хочу стать его женой, но при нынешнем положении вещей наша семейная жизнь превратится в ад.
— Не делай этого, Лин, — в отчаянии взмолилась Элизабет. — Сбеги, оставь его, пока еще не поздно.
— Нет, — ответила я. — Не оставлю! Я все выясню — еще не знаю, каким образом — и выиграю. Но ты должна помочь мне!
— Я сделаю все, что в моих силах, — заверила меня Элизабет. — Начну прямо сегодня. Возможно, теперь, когда у меня нет шансов выйти замуж за Филиппа, родственники расскажут мне о Наде побольше — если, конечно, им что-то известно. Но я сомневаюсь, что в те годы, когда она была с ним, Филипп кому-то рассказывал об их отношениях, — Естественно, нет, — согласилась я. — Но дай мне слово, что сделаешь все возможное.
— Обещаю!
Мне было так жаль ее, что, когда мы прощались, я еще раз попросила ее:
— Не держи на меня зла, Элизабет. Прости меня, ладно?
— Конечно, — ответила она. — Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке. Кстати, я последовала твоему совету и нашла себе работу. Я помогаю в клубе «Роза Англии». Ты же знаешь, какую огромную работу они ведут среди безработных и детей. Клубом руководит одна из маминых приятельниц, и я работаю там по вечерам три раза в неделю.
— Отлично! — воскликнула я. — Все лучше, чем сидеть дома и страдать.
— Действительно, — проговорила Элизабет. Из-за нашей встречи я задержалась и заставила Филиппа ждать почти двадцать минут. Наконец мои вещи были погружены в машину. К моему облегчению, Филипп не сердился. Он начал поддразнивать меня, сказав, что мои недостатки потихоньку вылезают наружу.
— Я надеялся, что твое деревенское воспитание послужит тебе защитой, — заметил он, — но ты опустилась до того, что превратилась в лентяйку. Это первый шаг в пропасть!
— Сцена «на Дороге к Руинам»! — засмеялась я. — Сэр Галахад предупреждает деревенскую девушку!
— А она не обращает внимания на его слова! — вздохнул Филипп, умело лавируя по запруженной машинами Оксфорд-стрит.
— Кто знает? — проговорила я. — Ученые утверждают, что ничто не исчезает — может, в другом поколении или в другом измерении кто-то будет руководствоваться твоими мудрыми советами.
— Ученые не говорят ничего конкретного, у них только гипотезы, — заметил Филипп, и я услышала в его голосе сожаление.
— А что еще, кроме науки, может дать такую обильную пищу для размышлений? — весело проговорила я.
Однако он ответил совершенно серьезно:
— Больше ничто, хотя это должна делать церковь. Думаю, мы сами виноваты. Разве мы на самом деле заинтересованы в том, чтобы познать себя? Если даже так, уверены ли мы, что идем по правильному пути?
Мне нечего было сказать ему, однако сознание, что и Филиппа одолевают вопросы, на которые он не может найти ответ, принесло мне некоторое облегчение: я почувствовала себя менее одинокой.
В Мейсфилд мы приехали к чаю. Папа с мамой вышли встречать нас на лестницу. Я знала, что они стояли в холле и прислушивались, не послышится ли вдали шум мотора. Мы тепло расцеловались, и я представила Филиппа.
Меня переполняла гордость и за человека, за которого я выходила замуж, и за своих родителей! У них у всех был благородный вид, им с неподражаемой легкостью удавалось поддерживать учтивую и оживленную беседу, сильно отличающуюся от тягучих многозначительных разговоров, которые я слушала в доме Генри.
Чай мы пили под деревьями на лужайке. Хотя старый и дряхлый Грейсон в потертой ливрее не шел ни в какое сравнение с элегантными слугами Филиппа, мне не было стыдно за него. Пусть мы не богаты, даже скорее бедны, но в нашем старом доме царила та же атмосфера достоинства, традиций и покоя, которую я ощутила в Лонгморе.
Думаю, я впервые взглянула на Мейсфилд со стороны. Я увидела, какое это замечательное место, сколь естественным фоном являются серые камни, из которых построен дом для его обитателей, моих родителей. Папа в своем стоячем воротничке — реликвии времен короля Эдуарда — и с длинными усами был истинным аристократом. Мама, бедняжка, была очень бедно одета. На ней было платье из серого крепдешина, сшитое деревенской портнихой. Оно сидело просто ужасно, снизу, как обычно, выглядывала нижняя юбка. Один чулок по рассеянности был одет наизнанку, туфли давно требовали ремонта. Но ее одежда ничего не значила: ничто не могло скрыть классический профиль или разрушить ее светлый и спокойный облик, — то, что служило неопровержимым доказательством ее благородного происхождения.
Я сразу заметила, что мои родители и Филипп понравились друг другу. Их встрече был обеспечен полный успех с того мгновения, когда Филипп переступил порог дома и своим глубоким и приятным голосом поблагодарил маму за приглашение приехать в Мейсфилд.
Незадолго до приезда я написала родителям и, рассказав, какая у нас напряженная жизнь в Лондоне, попросила их не устраивать больших приемов в нашу честь, в особенности, в первый вечер. Поэтому ужинали мы вчетвером. Кухарка превзошла себя, приготовленные ею блюда были столь же изысканы, сколь старое виноградное вино, которое отец достал из погреба.
Перед ужином я надела одно из своих новых платьев, и когда я спускалась по широкой дубовой лестнице, я поняла, что оно создано именно для такого дома, а не для лондонских особняков с тесными лифтами. В один прекрасный день, подумала я, точно так же я буду ступать по широкой лестнице с резными перилами в Лонгморе, спускаясь навстречу, к примеру, членам королевской семьи, — я стану хозяйкой, которая будет принимать сотни гостей. И почему-то мне стало страшно. Я вспомнила наш сегодняшний разговор с Элизабет. Может, она была права, когда уговаривала меня не выходить замуж за Филиппа при нынешней ситуации? Неужели я своими руками готовлю себе несчастную жизнь?
Во время ужина и после него я наблюдала за родителями. Как же идеально они дополняют друг друга, насколько полное у них взаимопонимание. Часто им было достаточно мельком взглянуть друг на друга, чтобы выразить свои мысли. В отличие от них, мы с Филиппом были очень далеки. Пока нас разделяет его любовь к давно ушедшей женщине, между нами не может промелькнуть ни понимающая улыбка, ни мимолетный взгляд, которых достаточно, чтобы почувствовать поддержку.
Папа принялся рассуждать о политике. Я встала и через открытые стеклянные двери вышла в сад.
Я медленно брела по зеленой лужайке к пруду. Еще не стемнело. Бледный сумеречный свет превратил все вокруг в пейзаж из сказки или романа. Мне были видны восковые лепестки лилий, четко выделявшиеся на фоне зеленых плоских листьев. То тут, то там раздавался всплеск — это лягушки спрыгивали в спокойную воду. Вокруг царили тишина и покой. У меня возникло впечатление, будто мир на мгновение застыл в ожидании какого-то грандиозного события, которое произойдет со мной.
Я не удивилась, когда, повернувшись, увидела направляющегося ко мне Филиппа. Я стояла и ждала его приближения; мое сердце учащенно билось. Он молча подошел и встал рядом со мной. И я поняла, что хочу почувствовать, как меня обнимают его сильные руки, как его губы ищут моих губ, хочу, чтобы он целовал меня так же страстно, как в тот вечер, когда мы стояли у окна в Чеддей Хаусе. Не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, я шагнула к нему.
— Филипп, — проговорила я. Я дотронулась до его локтя. Я почувствовала, что дрожу, что меня охватывает жаркое пламя.
— Как же здесь прекрасно, — сказал он.
— Ты действительно так думаешь? Мой голос снизился почти до шепота. Я подняла на него глаза, мои губы приоткрылись. Я чувствовала, что он должен знать, должен понять, какие эмоции бушуют во мне.
— Лин! — глухо проговорил он. Его голос прозвучал на удивление громко в царившей вокруг нас сказочной тишине. — Ты уверена?
— Уверена? — переспросила я.
— Что хочешь выйти за меня замуж?
По моему телу прошла дрожь; мне показалось, что на меня дохнуло холодом, что ледяной ветер отнял у меня тепло и потушил снедавший меня пожар.
— Тогда почему же, по твоему мнению, я приняла твое предложение? — спросила я.
Он повернулся ко мне. Я догадалась, что он пытается сквозь ночной сумрак заглянуть мне в глаза. Он не ответил, но я знала, о чем он думает: он старался решить для себя, почему я сказала «да»— потому, что его высокое общественное положение давало мне огромные преимущества и открывало передо мной необозримые возможности, о которых мечтает любая женщина, или потому, что я действительно — и этого он боялся — люблю его. Он считал меня слишком юной и неопытной девушкой, для которой преимущества подобного замужества будут иметь решающее значение и которая, ослепленная открывающейся перед ней перспективой, не заметит его равнодушия. Но сейчас впервые он засомневался в правильности своего вывода. Он должен знать, что я от него хочу, он должен знать, какую страсть вызывает во мне. И все же он не был до конца уверен в себе, он колебался, его охватывал некоторый страх и стыд от того, что он пошел на подобную сделку.
«Почему я так хорошо понимаю его?»— спросила я себя.
Иногда я так четко представляла, о чем он думает, как будто это были мои собственные мысли. Меня спасала моя интуиция, которая управляла моими чувствами и охлаждала мой пыл. Мне хотелось во всеуслышание кричать о своей страсти, броситься в его объятия, молить его о любви, попытаться заставить его дать мне то, что был не в силах дать. Но вместо этого я, успокоившись и отдалившись от него, сказала:
— Почему сегодня ты так серьезен? Я так счастлива, что оказалась дома. Надеюсь, ты не будешь портить мою встречу с родными местами?
Я знала, что мой голос звучит спокойно и размеренно. Я нашла в себе силы побороть дрожь, которая все время грозила вырваться наружу. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я заставила свое сердце биться ровно. Мне так хотелось в это мгновение прикоснуться к Филиппу, что я боялась поднять на него глаза.
— Здесь холодно. Может, пойдем в дом? — предложила я.
Я поняла, что мои слова принесли ему облегчение, и все же он чувствовал себя неловко, его все еще охватывал страх перед той силой чувства, которую он только что обнаружил во мне.
— Расскажи, что ты думаешь о папе и маме, — проговорила я, когда мы двинулись к дому. — Одно мне ясно — ты навсегда покорил их.
— Они очаровательны, — вежливо проговорил он, думая о чем-то другом.
— Жаль, что не было Дэвида и что ты с ним не познакомился, — продолжала я. — Он очень похож на папу — такой же представительный и высокий. Мужчина должен быть высоким, правда?
Продолжая болтать о ничего не значащих вещах, я почувствовала, что мои щеки перестали гореть и сердце забилось ровнее. Мы вернулись в дом через дверь в гостиной. Мама встретила нас приветливой улыбкой. Я знала, что она решила, будто мы воспользовались возможностью уединиться в укромном уголке сада и отдаться радости поцелуя — ведь именно к этому стремятся все влюбленные.
«Она даже не подозревает о том, что происходит на самом деле», — с горечью подумала я.
Я подошла к пианино. Играла я не очень хорошо, так как у меня никогда не было опытного педагога, однако мне удалось выучить несколько классических произведений, к тому же я импровизировала вполне приемлемо для того, чтобы сделать свою игру приятным фоном для беседы. Я играла с полчаса, пока не настало время идти спать. На Филиппа я не смотрела, хотя знала, что он не раз бросал на меня озадаченные взгляды.
Когда часы пробили половину одиннадцатого, мама встала.
— А вы, дети, еще поговорите? — спросила она. Я покачала головой.
— Я очень устала. Наша веселая жизнь в Лондоне полностью лишила меня сил. Мне хотелось бы выспаться.
— Хорошо, — сказал отец. — А вы, Филипп, что собираетесь делать?
— Я тоже пойду спать, — ответил он. — Лин права, нам трудно пришлось в последнее время — приемы следуют один за другим, и все для того, чтобы я показал свою невесту. Это ужасно утомительно!
Мы взяли серебряные подсвечники, которые теперь, когда в доме провели электричество, были не нужны, но оставались данью традиции.
— Доброй ночи, дорогая, — сказала мама, прощаясь со мной возле моей двери, и поцеловала меня. — Спи спокойно. Мы с папой восхищены твоим женихом. Он очарователен, я чувствую, что ты будешь счастлива с ним.
— Я уверена в этом, — ответила я.
— Мы оба рады, что ты так быстро встретила хорошего человека, — продолжала мама. — Как мне казалось, в последнее время тебе здесь было очень тоскливо, и я боялась, что после возвращения из Лондона, где ты вела такой веселый образ жизни, мы с папой будем угнетать тебя.
— Я выхожу замуж вовсе не потому, что не хочу возвращаться домой, — с улыбкой проговорила я.
— Конечно, нет, — сказала мама. — Я рада, что все так получилось. Спокойной ночи, девочка моя.
Я сняла платье и аккуратно развесила его. Мне больше не надо было притворяться и держать себя в руках, поэтому я уткнулась в подушку и расплакалась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черная пантера - Картленд Барбара



Переселение душ; 19-летняя героиня, размышляющая как 50-летняя; умный, но страдающий 40-летний герой; ну и, конечно, всепобеждающая вера в бога. Хорошо, хоть не так слащаво, как основная масса романов Картленд: 7/10.
Черная пантера - Картленд БарбараЯзвочка
4.04.2011, 17.12





Хорошо.
Черная пантера - Картленд БарбараАлиса
7.08.2012, 23.40





Прочитала первый роман БК, который не предсказуем с первого листа. Мне роман понравился. А вообще все ее романы похожи на сказку и хороши для отдыха души. Красивая любовь 19-летней девочки и взрослого, мужественного и умного мужчины. "Нам всем хочется, чтобы нас любили те, кого любим мы...". Желаю всем этого!
Черная пантера - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
29.05.2014, 20.01





Растянуто и довольно скучно.
Черная пантера - Картленд БарбараIri
30.05.2014, 0.24





Мне понравилось, даже не заметила, как закончилась книга) легко и не предсказуемо! !
Черная пантера - Картленд Барбарамими
29.07.2015, 8.50





Что-то не пошёл этот роман, на 12 главе бросаю.
Черная пантера - Картленд Барбаранаталья
11.09.2015, 16.41





мне роман понравился, я верю в перевоплощение, в моей жизни случались встречи, которые тревожили что-то невероятное, неведомое, воспоминания, каких не может быть в текущей жизни... потому роман даже помог мне разгадать некоторые таинственные моменты в моей жизни.много лишних слов, как всегда, но хотелось бы продолжения этой истории
Черная пантера - Картленд Барбаралюбовь
17.09.2015, 17.20





Подкупило повествование от первого лица,что не характерно для картленд,но мистическая чушь во второй части романа испортила все настроение и разочаровала,не советую тем,кто ждет от автора логичного и правдоподобного изложения сюжета.
Черная пантера - Картленд БарбараОльга
18.12.2015, 21.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100