Читать онлайн Брак поневоле, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Брак поневоле - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.8 (Голосов: 99)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Брак поневоле - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Брак поневоле - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Брак поневоле

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Камилла поднялась на палубу, чувствуя, что, несмотря на повое платье и отделанную страусовыми перьями шляпку, которые очень шли ей, выглядит плохо. Лицо ее было белым, под глазами легли глубокие тени. Прошедшей ночью она долго плакала, пока не заснула, испытывая щемящую тоску по дому и полный упадок духа. Но она ни за что не призналась бы себе, что в этом виновата ее стычка с Хьюго Чеверли.
Утром она проснулась с распухшими глазами. Здравый смысл подсказывал ей, что она делает из мухи слона. Разве имеет значение, что думает о ней какой-то безвестный англичанин? Он был послан лишь для того, чтобы сопровождать ее к жениху, и его поведение по отношению к ней с самого начала было достойно всяческого порицания.
Камилла была уверена, что и ее будущий муж не одобрил бы такого поведения со стороны человека, который к тому же даже не был гражданином Мелденштейна. Но она знала, что не расскажет князю о случившемся, а просто постарается в будущем не замечать капитана Чеверли и не обращать внимания на его странное отношение к ней.
«Какое он имеет право, – спрашивала она себя, – убеждать меня не выходить замуж, а вернуться назад, когда я уже приняла решение?»
Конечно, она понимала, что Хьюго Чеверли не могли быть известны ужасные обстоятельства, в которых оказались ее родители. Он лишь видел дом, полный лакеев в парадных ливреях, роскошный обед, такой же, как подавали в лучших лондонских домах. Как и задумывал сэр Гораций, у Хьюго Чеверли сложилось впечатление, что они богаты, и он не мог знать, насколько это впечатление обманчиво.
Но даже это, думала Камилла, никак не оправдывало его враждебного отношения к ней, холодного презрения в глазах и насмешки на лице.
«Я просто постараюсь не замечать его до конца путешествия», – пообещала себе Камилла, но все равно, выйдя на палубу, почувствовала странное облегчение, увидев, что он уже ждет ее.
Он был одет в военный мундир, который сидел на нем как влитой. Камилла прежде не видела его в форме и нашла, что она очень ему к лицу. Она подумала, что они вдвоем составляют очень элегантную пару. Хьюго Чеверли помог ей сойти вниз по сходням на причал, где, как заранее известила ее баронесса, их прибытия ожидала депутация жителей города во главе с мэром.
Среди встречавших присутствовал также молодой, взволнованный консул британского посольства, который, держа в руках громоздкий свадебный подарок, принес нижайшие извинения за отсутствие самого посла. Он отдал подарок Камилле, которая после слов благодарности вручила его баронессе. Баронесса передала сверток морскому офицеру, тот, в свою очередь, отдал его рядовому матросу, который после долгих безуспешных попыток избавиться от него навязал его Розе.
– Ну вот, господин нахал, у меня и без вашего груза все руки заняты! – услышала Камилла ее сердитый голос.
Она не могла сдержать улыбки, а по дрогнувшей руке Хьюго Чеверли поняла, что он тоже с трудом удерживается от смеха.
Мэр начал свою речь, в которой, как она догадывалась, прозвучали те же чувства и пожелания, что и в речи мэра Дувра, но на этот раз она не понимала ни слова из сказанного. Хорошенькая девочка, одетая в национальный голландский костюм и деревянные сабо, вышла вперед и вручила Камилле букет розовых тюльпанов, который прекрасно сочетался со светло-зеленым цветом ее нового платья.
Камилла была рада, что баронесса посоветовала ей надеть что-нибудь понаряднее. На ней было восхитительное платье с маленькими буфами, расшитыми розовым шелком, который по цвету гармонировал с оборками на ее юбке и с лентами на шляпке. Одобрительные возгласы и восклицания, зазвучавшие в толпе при ее появлении, в немалой степени относились к ее туалету.
Камилла была горда тем, что, едва вступив на территорию чужого государства, она создала такое благоприятное впечатление о себе. Время от времени она украдкой бросала взгляд на капитана Чеверли, надеясь увидеть блеск восхищения в его глазах.
Но он был мрачен, и, глядя на презрительные складки в уголках его рта, Камилла странным образом потеряла присутствие духа. Несмотря на всю свою решимость не обращать внимание на его поведение, она сбилась, произнося ответное слово мэру, и ее речь была не столь гладкой, как в Дувре.
Тем не менее, когда она закончила говорить, раздались громкие аплодисменты. Держа букет в одной руке и легко опираясь другой на руку капитана Чеверли, Камилла направилась мимо приветствовавшей их толпы к экипажу.
Это была самая большая и самая впечатляющая карета из всех, когда-либо виденных ею. В нее была впряжена четверка великолепно подобранных лошадей. Их серебряная сбруя ярко сверкала на солнце, а пышные плюмажи развевались на ветру. На козлах сидели два кучера в алых ливреях, расшитых золотыми галунами, два лакея стояли на запятках. Карету сопровождали четверо верховых, багажная коляска и запряженный четверкой лошадей экипаж, такой же внушительный, как и карета. Камилла также заметила, что конюх держал под уздцы еще одну лошадь.
Камилла догадалась, что этот горячий конь с примесью арабской крови предназначался для капитана Чеверли. Значит, он не будет ехать в карете вместе с ней и баронессой.
Когда девушка подошла к карете, приветственные восклицания стали громче, и Хьюго Чеверли впервые с момента ее появления на палубе обратился к ней.
– Горожане, вне всякого сомнения, оценят, если вы сделаете одолжение и помашете им рукой, мисс Лэмберн, – сухо сказал он.
Он говорил тихо, но Камилле в его голосе послышалась насмешка. Вспыхнув, она последовала его совету. Взмахами руки она вновь и вновь приветствовала собравшихся людей, а затем, сопровождаемая баронессой, села в карету.
Лакей закрыл дверцу, и экипаж сразу же тронулся с места. Камилла выглянула в окно и в последний раз взглянула на собравшихся, которые оказали ей столь радушный прием. Как бы ей хотелось испытать радость от этой встречи, но вместо этого взгляд ее устремился туда, где синее-синее море сливалось с безоблачным небом.
Она была на другой стороне Ла-Манша. Только корабль мог бы перенести ее назад в Англию к родителям, но она знала, что пройдет много-много времени, прежде чем это произойдет.
Скоро море скрылось из виду, и, бросив взгляд на не виденный ею доселе дом и канал с узеньким мостиком, через который они проехали, Камилла откинулась на подушки и обратилась к баронессе.
– Как вы себя чувствуете сегодня? – спросила она. Однако, посмотрев на лицо баронессы, торопливо воскликнула: – Но вы же совершенно больны! Вам не следовало вставать с постели!
– Со мной скоро все будет в порядке, – слабым голосом ответила баронесса. – Это морская болезнь. Теперь, когда я на берегу, слабость и тошнота пройдут.
– Вы слишком больны, чтобы путешествовать! – настаивала Камилла. – Я очень ругаю себя за то, что не зашла проведать вас сегодня утром. Розе понадобилось слишком много времени, чтобы причесать меня, и я боялась опоздать. Почему вы не послали за мной? Нам следовало бы хоть на день задержаться здесь.
– Как бы я посмела нарушить заранее подготовленные планы? – спросила баронесса. – Я надеюсь, что в течение дня мое самочувствие улучшится. Капитан Чеверли был очень внимателен ко мне и настоял, чтобы перед отъездом я выпила маленькую рюмку коньяка. Если бы не это, мне кажется, я не смогла бы сойти со сходней!
– О, простите меня! – снова воскликнула Камилла. – Конечно, это ужасно так страдать от морской болезни, но я слышала, что на твердой почве выздоровление наступает очень быстро.
– Я молю Бога о том, чтобы это было так, – ответила баронесса и закрыла глаза.
Она была такой бледной и измученной, что Камилла подумала, не следует ли ей настоять на том, чтобы они остановились в какой-нибудь гостинице до тех пор, пока баронессе не станет лучше.
Камилла взволнованно выглянула в окно, размышляя, не лучше ли обсудить это с Хьюго Чеверли, но увидела лишь всадников, сопровождающих карету. Очевидно, капитан Чеверли воспользовался возможностью ускакать от них, потому что ему было скучно ехать медленно на таком горячем жеребце.
«Очень непредусмотрительно с его стороны», – сердито подумала Камилла, однако решила, что вряд ли бы он откликнулся на ее просьбу разрушить все намеченные заранее планы, остановившись в Амстердаме.
Она прекрасно знала, что все их путешествие было продумано заранее, и еще утром вместе с чашкой шоколада Роза принесла ей памятную записку:
«9 часов 05 минут – прибытие в Амстердам, встреча с мэром и делегацией почетных горожан.
9 часов 15 минут – отъезд в Цутнеген».
Прочитав записку до конца, Камилла выяснила, что на час дня у них запланирован завтрак в гостинице в Цутнегене. С облегчением она обнаружила, что предстоящую ночь они проведут также в гостинице.
– Фрейлейн Йоханн говорит, что сегодня вечером мы устроимся не слишком шикарно, – сказала ей Роза, – но зато мы можем быть уверены, что завтра все будет просто блеск.
– А кто такая эта фрейлейн Йоханн? – поинтересовалась Камилла, улыбнувшись появившейся у Розы новой манере говорить.
– Камеристка баронессы, – ответила Роза. – Жалкое существо, мисс, только и печется о своем удобстве и вечно жалуется на то, что любая пища вызывает у нее несварение. Она ненавидит море, хотя желудок у нее луженый, и она не страдала от морской болезни. В каюте, где мы спали, она нашла массу недостатков, хотя я лично думаю, что там было очень уютно.
– По-видимому, фрейлейн Йоханн живет в Мелденштейне, – сказала Камилла.
– Она охотнее жила бы в каком-нибудь другом месте, – презрительно ответила Роза. – Вы бы только слышали, что она рассказывает о тех местах, где они останавливались с хозяйкой! Ее послушать – они ничем не лучше свинарника! Она сказала мне, мисс, что княгиня очень старалась подыскать роскошный дворец или замок, где бы вы могли остановиться на ночь. Но, к сожалению, все они находятся слишком далеко от дороги. Поэтому нам придется устраиваться в обычной гостинице.
– Что касается меня, то я очень этому рада, – заявила Камилла, подумав, что после длинной дороги было бы слишком утомительно знакомиться с новыми людьми и поддерживать с ними светскую беседу.
– Завтра вечером мы все приглашены в гости к какому-то высокородному дворянину, – объявила Роза. – Я не в состоянии произнести ни его имени, ни названия его страны. Фрейлейн Йоханн говорит, что у него великолепный дворец, но все же он не идет ни в какое сравнение с княжеским дворцом в Мелденштейне.
– А что она тебе рассказывала о Мелденштейне? – с любопытством спросила Камилла.
– Ее послушать, мисс, так можно подумать, что Мелденштейн больше Англии, – с презрением заявила Роза. – Камердинер капитана Чеверли, мистер Харпен, говорит, что Мелденштейн – это совсем маленькое государство и вовсе не такое уж значительное.
Камилла рассмеялась:
– Да, безусловно, у тебя была возможность выслушать самые противоположные мнения!
– Лично я скорее поверю мистеру Харпену, – продолжала Роза. – Он очень приятный человек и говорит, что он слишком стар, чтобы какие-нибудь иностранцы могли пустить ему пыль в глаза. И еще он говорит, что не одобряет, когда английские женщины выходят за них замуж.
Роза говорила, не задумываясь, но вдруг спохватилась и прижала руку к губам.
– О, простите меня, мисс, я вовсе не собиралась этого говорить! Мне не следовало повторять подобные высказывания.
– Ты можешь говорить мне все, что угодно, Роза, – успокоила ее Камилла. – И не бойся, что какие-нибудь твои слова могут меня обидеть. Я взяла тебя с собой, потому что мне очень хотелось, чтобы рядом со мной был человек, который будет прям и откровенен и с которым я могла бы поговорить по душам.
– Ну да! Моя мама всегда говорила, что я слишком много болтаю, не думая, – сказала Роза. – Поэтому вам придется прощать мне, мисс, если я скажу что-то не то. Мистер Харпен прежде бывал в Мелденштейне, и, естественно, я расспросила его о том, что это за государство и какие там люди.
– И что же он ответил? – поинтересовалась Камилла.
– Он сказал, что люди здесь довольно приятные и дружелюбные, – ответила Роза. – Когда он прежде был здесь, государством правила княгиня. Властная, как королева, говорит он, но не сумасбродная. Ну, конечно, она же англичанка, а мистер Харпен настроен очень патриотически.
– А что он говорил о князе? – задала вопрос Камилла. Она уже начала догадываться, благодаря кому так изменился словарный запас Розы.
Камилла знала, что ее мать сочла бы достойной порицания болтовню со слугами, но про себя решила, что Роза – это исключение. После заданного вопроса последовала небольшая пауза, и, к своему удивлению, Камилла обнаружила на лице своей горничной следы замешательства.
– Мистер Харпен не очень-то много рассказывал о князе, – в конце концов, пробормотала Роза.
Камилла забеспокоилась, что девушка что-то от нее скрывает. Пока она размышляла, стоит ли дальше обсуждать этот вопрос и уговаривать горничную, чтобы она рассказала ей все, что слышала, Роза, словно желая уйти от щекотливого предмета, быстро добавила:
– Мистер Харпен не встречался с его высочеством, и вообще он только что и говорит о своем хозяине. Он очень высокого мнения о капитане. И по его словам, мисс, этот джентльмен на поле битвы показал себя настоящим героем.
– Я думаю, Роза, мне уже пора одеваться, – сказала Камилла, и ей самой показалось, что ее голос прозвучал очень холодно. – Было бы чрезвычайно невежливо опоздать на встречу с мэром.
– О да, мисс, на улице уже собрались толпы народу. Мистер Харпен еще рано утром сошел на берег и теперь говорит, что все только и ждут, чтобы хоть одним глазком взглянуть на вас.
– Все почему-то любят глазеть на невест, – уныло ответила Камилла.
– Это всегда такое волнующее зрелище! – восторженно щебетала Роза.
Она вылила кувшин горячей воды в таз и, держа мягкое белое полотенце в руках, ждала, пока Камилла умывалась.
Как бы хотелось Камилле испытать хоть чуточку волнения и радости, но когда Роза стала укладывать ей волосы, из зеркала на Камиллу смотрело совершенно удрученное лицо.
– Мистер Харпен говорит, что здешняя суматоха ни в какое сравнение не идет с тем, что ждет нас в Мелденштейне, – болтала Роза, укладывая золотые волосы Камиллы в длинные блестящие локоны, обрамлявшие ее маленькое личико, и закалывая остальную массу волос в модный пучок на макушке.
– О Роза, я так надеюсь, что толпа будет не очень большая! – воскликнула Камилла.
– Меня бы обидело, если бы это было так, – отозвалась Роза. – А кроме того, мисс, они будут радоваться не только потому, что увидят вас, но и потому, что их князь наконец женится. Мистер Харпен говорит, что еще перед войной все пытались убедить его жениться, и это понятно, ведь стране нужен наследник престола.
Камилла на мгновение задержала дыхание. Ей не хотелось думать, какой смысл заключается в этих словах. Ей не хотелось заглядывать так далеко в будущее. Через несколько минут она должна будет исполнить свой общественный долг, но она не могла не понимать, какой переполох поднялся бы здесь сегодня утром, согласись она на предложение Хьюго Чеверли вернуться в Англию.
– В этом платье вы выглядите просто прелестно, – услышала она голос Розы и очнулась от своих грез, обнаружив, что горничная уже одела ее в новое платье и пристроила на голове модную шляпку, купленную на Бонд-стрит.
Камилла надела длинные белые перчатки и взяла в руки сумочку.
– Я готова, – проговорила она. – Смотри не отстань, Роза.
– Ни в коем случае, мисс, – улыбнулась Роза. – Этого никогда не произойдет. Только сегодня утром капитан Чеверли приказывал мистеру Харпену ехать как можно быстрее, чтобы мы не доставили вам неудобств, заставляя дожидаться. Очень он был сердит по этому поводу. Но разве вина мистера Харпена, что лошади для перевозки багажа не могут ездить так же быстро, как лошади, снаряженные для господ?
Камилла ничего не ответила. Она думала о том, что Хьюго Чеверли торопится добраться до места назначения, сбыть ее с рук и знать, что его обязанности на этом закончились.
«Он будет счастлив избавиться от меня», – прошептала Камилла и подумала, почему же она не испытывает радости от того, что ей не нужно будет больше терпеть его общество.
Теперь, когда баронесса заболела и могла понадобиться его помощь, Хьюго Чеверли повел себя по отношению к ним крайне невнимательно, умчавшись вперед. Камилла даже решила, что ему будет хорошим уроком, если она сейчас остановит карету и заставит его ждать и беспокоиться.
Она почти решила так и сделать из простого желания досадить ему, но потом вспомнила, что у баронессы наверняка будут неприятности, если произойдет сбой в заранее намеченных планах. Камилла вспомнила слова матери о строгом протоколе, принятом при дворе для фрейлин и других должностных лиц.
– Они должны стоять часами, бедняжки! – сказала как-то леди Лэмберн, описывая Камилле какой-то иностранный двор, при котором ее отец находился в качестве посла. – Клянусь, твой папа часто к вечеру был измучен не столько выполненной за день работой, сколько посещением одного из многочисленных приемов. А фрейлины? Мое сердце просто кровью обливалось, когда я видела, как они стоят, такие уставшие, не имея возможности присесть ни на минуту в течение многих часов.
– Но королева наверняка знала об этом? – спросила тогда Камилла.
Леди Лэмберн рассмеялась.
– При иностранных дворах короли и королевы редко беспокоятся о благополучии тех, кто несет службу при дворе, – ответила она. – В Англии все по-другому. Королева Шарлотта всегда так внимательна и любезна, и все окружающие безмерно преданы ей. У иностранцев не так развито сочувствие к окружающим, как у англичан. Твой папа рассказывал мне, что при дворе испанского короля женщины часто падали в обморок от изнеможения и, едва оправившись, вынуждены были снова возвращаться к своим обязанностям.
– Это бесчеловечно! – сердито воскликнула Камилла.
Леди Лэмберн вздохнула и ответила:
– Несмотря на все трудности и неудобства, знатные господа и дамы – в особенности последние – изо всех сил бьются за право быть допущенными к королевскому двору. Для них это означает все, и если по какой-то причине их отлучают от двора, они считают, что жизнь на этом закончилась.
– У тебя не было такого чувства, правда, мама? – спросила Камилла, глядя широко раскрытыми глазами.
Леди Лэмберн улыбнулась:
– Боюсь, дорогая, я никогда не верила во всемогущество королевской власти. Я всегда чувствовала, что какое бы положение человек ни занимал в жизни, он все равно остается просто мужчиной или женщиной – он страдает, волнуется, переживает или радуется так же, как и все.
Она вдруг рассмеялась, и Камилла спросила:
– Что тебя рассмешило, мама? Скажи мне, ну пожалуйста!
– Я вспомнила кое-что сказанное однажды твоим отцом. И хотя все, что он сказал, было чистой правдой, подобные заявления были для него совершенно не характерны.
– А что он сказал? – поинтересовалась Камилла.
– Когда мы жили в Париже, там был один очень напыщенный вельможа, который считал короля чем-то вроде божества. Он был готов буквально лечь на пол и позволить королю пройти по нему, если бы его величество пожелал. Он частенько читал твоему отцу проповеди о королевских привилегиях и прерогативах, очевидно полагая, что папа, как британский подданный, не проявлял должного смирения в присутствии короля. Но в один прекрасный день папа больше не выдержал его нравоучений. Когда этот государственный муж заявил: «Я уверен, господин посол, что вы понимаете, какой выдающейся личностью является его величество!», твой папа тихо ответил: «О да, но я также при этом не забываю, что, если он уколется булавкой, у него выступит кровь».
Камилла расхохоталась:
– Неужели папа действительно так сказал?
– Да, он сказал именно так, – ответила леди Лэмберн. – Этот вельможа так разгневался, что грозился сообщить о папином поведении английскому двору. Но потом понял, что будет выглядеть очень глупо, и замял этот вопрос.
Вспоминая теперь эту историю, Камилла подумала, что баронесса с ее преклонением перед княгиней не только не оценила бы юмора, но просто не поверила бы в то, что это правда. Баронесса готова была принести любую мыслимую жертву ради благополучия царствующей семьи, перед которой она просто трепетала, и если бы даже теперешнее путешествие стоило ей жизни, Камилла нисколько не сомневалась, что она все равно с готовностью взялась бы за это поручение.
– Могу ли я чем-нибудь вам помочь? – спросила Камилла, услышав, как баронесса застонала.
– От коньяка мой желудок, кажется, успокоился, – ответила баронесса. – Но моя голова! Она просто раскалывается от боли, и движение кареты так же невыносимо, как качка на море.
Было очевидно, что баронесса очень страдает. Поэтому Камилла, в конце концов, уговорила ее прилечь на заднем сиденье кареты, а сама села напротив. Затем она смочила носовой платок лавандовой водой, которую Роза так предусмотрительно дала ей с собой, и положила его на лоб баронессе.
Через некоторое время баронесса задремала, и Камилла снова погрузилась в свои мысли, глядя в окно. Лошади мчались так быстро, что из-под колес поднимался столб пыли, но несмотря на это, девушка решила не закрывать окна.
Когда они добрались до гостиницы, где им предстояло позавтракать, капитан Чеверли уже ждал их у дверей. Взглянув на часы, он выразил недовольство их опозданием и поинтересовался, что их задержало.
Однако, увидев серое лицо баронессы, которая с трудом передвигалась с помощью Камиллы, капитан изменил тон. Он бросился к ним и буквально внес бедную женщину в гостиницу.
– Нам лучше перенести ее наверх, – сказала Камилла капитану. – Ей следует прилечь. Пока мы будем завтракать, она хоть немного спокойно отдохнет. Она все еще чувствует себя, как на море.
Поднялась целая суматоха. Баронессу, сняв с нее шляпку и туфли, уложили на постель, а капитан Чеверли послал людей за бокалом коньяка, горячими кирпичами и холодным компрессом.
«Он, безусловно, знает, что нужно делать», – с благодарностью подумала Камилла.
Горничные с готовностью повиновались ему, и коньяк принесли почти в ту же минуту, как он отдал распоряжения.
– Вы должны хоть немного поесть, – убеждал капитан Чеверли баронессу. – Вы почувствуете себя лучше, обещаю вам, если что-нибудь съедите. Поэтому прошу вас, сделайте над собой усилие, иначе днем вам станет еще хуже.
Глотая коньяк, баронесса невольно застонала.
– Я останусь с вами, – предложила Камилла.
– Нет, дорогая, мне лучше побыть одной, – отозвалась баронесса. – Прошу вас, идите вниз и хорошенько поешьте. Никто не заметит моего отсутствия. Я не могу пошевелиться, мне слишком нездоровится.
Камилла уступила просьбе баронессы и направилась вниз в сопровождении капитана Чеверли, который проводил ее в уединенную гостиную.
– Баронесса слишком больна, чтобы ехать дальше. Я думаю, будет лучше, если мы задержимся здесь, пока она не поправится.
– Вы знаете, что это невозможно, – ответил капитан Чеверли. – Все уже подготовлено к вашему прибытию в Мелденштейн. В будущем вам придется очень нелегко, если сейчас вы заставите толпы народу ждать или хотя бы немного измените планы.
– Но это просто жестоко заставлять баронессу ехать дальше в таком состоянии! – сердито воскликнула Камилла.
Хьюго Чеверли пожал плечами.
– Будем надеяться, что она найдет силы взять себя в руки!
– Вы просто чудовище! – возмутилась Камилла. – Это ведь какая-то средневековая пытка заставлять больную женщину ехать с такой скоростью!
– Эти толстые, перекормленные клячи вряд ли в состоянии ехать по-настоящему быстро, – ответил капитан Чеверли. – В Мелденштейне на каждом постоялом дворе нас будут ждать свежие лошади из княжеской конюшни. Княгиня настоятельно требовала, чтобы вы провели в пути лишь две ночи.
– Я бы предпочла не трястись по этим ужасным дорогам, словно молоко в маслобойке, – заявила Камилла. – К тому же я беспокоюсь за баронессу. Я полагаю, вы не хотите, чтобы мы прибыли в Мелденштейн с бездыханным телом в карете?
– От морской болезни еще никто не умер, – резко ответил Хьюго Чеверли.
– Баронесса может оказаться первой, – парировала Камилла.
Неожиданно ей пришло в голову, что они препираются, словно школьники.
– Пожалуйста, не надо ссориться, – невольно вырвалось у Камиллы, на мгновение забывшей свою досаду на него. – Я действительно беспокоюсь о бедной женщине.
– А я беспокоюсь о вас, – ответил Хьюго. – Войдите в мое положение – я должен доставить вас в Мелденштейн, и если вы появитесь там на день позже без достаточно серьезных причин, только вообразите себе, что станут говорить!
На мгновение глаза Камиллы расширились, но потом вопреки ее желанию губы начали подрагивать от сдерживаемого смеха.
– Я думаю, что следовало бы в качестве сопровождающего послать какого-нибудь престарелого, напыщенного джентльмена с толстым животом, – сказала она.
Камилла знала, что ее слова рассмешили Хьюго Чеверли, и хотя в какой-то момент он пытался справиться с собой, но, в конце концов, не выдержал и расхохотался.
– Вы неисправимы, – заявил он. – Да, я согласен, что выбор был сделан недостаточно мудро, особенно при наличии у нас на руках компаньонки, которая слабеет на глазах и едва способна продолжать путь.
– Далеко ли отсюда гостиница, где мы должны остановиться на ночь? – поинтересовалась Камилла.
– Я планировал, что мы будем там в пять часов вечера, – ответил Хьюго Чеверли. – Но если из-за баронессы карета будет ехать медленнее, то мы попадем туда значительно позже. Конечно, это очень утомительно для вас, но что я йогу поделать?
– Ничего, – ответила Камилла. – Я не против присмотреть за баронессой. По дороге сюда я заставила ее лечь на сиденье кареты, и это, видимо, немного облегчило ее страдания. Предлагаю вам купить у хозяина гостиницы еще пару подушек. Баронессе станет удобнее ехать, и она, возможно, уснет. Я могла бы даже дать ей ложку настойки опия.
– Думаю, это неплохая идея, – согласился Хьюго Чеверли. – Мы не можем оставить ее здесь, вы сами это понимаете, а завтра вечером нам нужно быть в Мелденштейне. Вашим гостеприимным хозяином будет маркграф.
– Так вот каков его титул! – воскликнула Камилла. – Неудивительно, что Роза не смогла произнести его.
Хьюго Чеверли поднял брови.
– Роза?
– Моя горничная. Она знает все сплетни от камеристки баронессы и вашего камердинера.
– Слуги всегда в курсе происходящих событий, поэтому мы должны быть очень осторожны. Все, что мы делаем во время путешествия, станет известно в Мелденштейне.
Камилла сразу стала серьезной и сказала:
– Я знаю это.
Хозяин гостиницы, суетясь, внес в комнату завтрак, который заказал Хьюго Чеверли. Все, что Камилла съела, она нашла очень вкусным, но изобилие еды вызвало у нее некоторое замешательство.
– Вы выглядите утомленной, – сказал Хьюго Чеверли, и в его голосе прозвучало беспокойство. – Не лучше ли будет, если о баронессе позаботится ее камеристка? Я не могу допустить, чтобы вы истощали свои силы, еще не приступив даже к выполнению своих обязанностей.
– Нет, со мной все в порядке. Я просто не очень хорошо спала.
Произнеся эту фразу, Камилла опустила глаза. Она не хотела, чтобы Хьюго Чеверли услышал в ее словах упрек, и была рада, что он не сердился на нее.
– Я тоже, – неожиданно проговорил он. – Я поднялся на палубу и наблюдал, как корабль пришвартовывается. Это давалось нелегко, потому что после шторма было все еще сильное волнение. Но капитан управлял судном очень умело, и мы прибыли в порт точно по расписанию.
Последовала легкая пауза, а затем, будто он уже давно собирался сделать это, Хьюго Чеверли наклонился к Камилле и произнес:
– Я должен извиниться, мисс Лэмберн, за то, что я сказал вам вчера вечером. Это было непростительно с моей стороны, и у меня нет никаких оправданий. Я могу лишь просить у вас прощения.
Он произносил традиционные в подобном случае фразы, но у Камиллы было ощущение, что за его словами скрывается какое-то более глубокое чувство, которого она не могла понять.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, голубые глаза вглядывались в серые, словно Камилла взглядом пыталась убедить Хьюго не быть больше ее врагом. Когда ей показалось, что он готов сдаться, Хьюго поспешно встал из-за стола.
– С вашего позволения, мисс Лэмберн, я вас покину. На этой остановке мы меняем лошадей, и я должен проследить за тем, чтобы новая упряжка была хорошо выезжена.
Не взглянув на нее, капитан Чеверли вышел из комнаты. Камилла знала, что это был лишь предлог, чтобы оставить ее. Невольно она подняла руку, словно хотела остановить Хьюго, его имя трепетало у нее на губах. После того как он вышел из комнаты, Камилла обнаружила, что он даже не закончил свой завтрак, а бокал коньяка так и остался нетронутым. Она подождала несколько минут, надеясь, что он вернется, потом медленно поднялась наверх. Баронесса чувствовала себя немного лучше. Хьюго Чеверли оказался прав, заставив ее немного поесть. А может быть, коньяк оказал на нее благотворное действие, но, как бы то ни было, баронесса уже без труда могла встать на ноги, хотя и цеплялась нервно за столбик кровати, уверяя, что вся комната кружится у нее перед глазами. Но, несмотря на это, она без посторонней помощи спустилась вниз, и через несколько минут они тронулись в путь. Баронессу устроили на заднем сиденье кареты, подложив ей под голову несколько подушек. Приняв ложечку настойки опия, она заснула.
Уложив баронессу, Камилла опустила окно и, сняв шляпку, позволила ветру играть ее волосами. Было очень приятно ощущать на лице солнечное тепло. Единственное, о чем жалела Камилла, это о том, что она едет в карете, а не верхом, и что ей не с кем поговорить.
Собственные мысли пугали Камиллу. Ей чудилось, что она идет по узенькой дощечке через глубокую пропасть и в любое мгновение может поскользнуться и ввергнуться в темную пучину волн. Она знала, что, если это случится, она захлебнется в тех чувствах, в которых не смела разобраться.
Время тянулось бесконечно долго. Камилла чувствовала, что кучер старается ехать очень осторожно. Но даже если бы он гнал лошадей, баронесса, лежавшая неподвижно на заднем сиденье, укрытая роскошным меховым пологом, который, как догадалась Камилла, предназначался ей самой, вряд ли бы проснулась. Девушка не могла удержаться от улыбки, подумав, как бы все в Мелденштейне удивились, если бы увидели, какое заботливое внимание оказывает она своей попутчице, которая к тому же скоро станет ее собственной фрейлиной.
Часы тянулись медленно, пока, наконец, около семи вечера они не въехали во двор очаровательной старой гостиницы. Всю дорогу из Амстердама они ехали по равнинной, безлесной местности. Однако теперь пейзаж изменился, они въехали в лес, где уютно расположилась гостиница, которой было не менее ста лет. Вокруг витал дух гостеприимства и радушия, и Камилла с первого взгляда поняла, что здесь им будет очень удобно.
Разбудить баронессу оказалось очень не просто. Когда же она, наконец, проснулась, то оставалась еще очень вялой от настойки опия. Камилла препоручила ее заботам камеристки, которая, к ее радости, уже приехала вместе с Розой. Когда баронессу проводили наверх, Камилла обнаружила рядом с собой Хьюго Чеверли.
– Я думаю, будет лучше, если мы не станем обедать наедине, – тихо сказал он. – Если вы позволите, я распоряжусь принести вам что-нибудь в вашу комнату. Не хочу, чтобы слуги думали, будто мы в отсутствии баронессы нарушаем каким-либо образом принятые в обществе условности.
– А как же завтрак? – спросила Камилла. – Мы же были тогда одни?
– Все произошло так стремительно, что я не успел всего предусмотреть, – резко ответил Хьюго. – Я не сомневаюсь, мисс Лэмберн, что вы будете только рады избавиться от моего общества.
Слова Хьюго удивили Камиллу, но ей нечего было возразить. С чувством глубокого разочарования она сделала реверанс и покорно направилась в свою комнату.
Не было никакого смысла переодеваться, поскольку она собиралась ужинать в одиночестве, поэтому по предложению Розы Камилла приняла ванну, оделась в одну из новых прозрачных ночных сорочек, купленных леди Лэмберн ей в приданое, и устроилась в постели.
Роза принесла на подносе ужин, но Камилле совсем не хотелось есть. Она вспомнила свой обед с капитаном Чеверли накануне вечером и то, как до своей ссоры они разговаривали о разных вещах, которые интересовали их обоих. Камилла также вспомнила, как много ей хотелось расспросить об Аполлоне, но теперь у нее вряд ли еще будет возможность остаться наедине с ним, да и вообще с каким-либо другим мужчиной, кроме ее супруга.
Камилла не понимала, почему при этой мысли у нее упало сердце. Она сказала себе, что слишком устала, и отослала ужин, почти не притронувшись к нему.
– Если я вам больше не нужна, мисс, – сказала Роза, – я пойду в комнату для слуг и поем. Мне проведать вас?
– Нет, не беспокойся, – ответила Камилла. – Надеюсь, к тому времени я уже буду спать. А где твоя комната?
– Где-то поблизости. К сожалению, здесь нет звонка, чтобы в случае чего вы могли вызвать меня.
– Ничего страшного. Я уверена, что ты мне не понадобишься, – улыбнулась Камилла. – Разбуди завтра в семь утра.
– Комната баронессы справа от вашей, мисс, – сказала Роза, – а комната капитана Чеверли – слева, значит, вы будете под надежной защитой.
Камилла рассмеялась:
– Вряд ли кому-нибудь из нас потребуется защита в этом уютном местечке.
– Конечно, мисс. Мистер Харпен пригласил меня прогуляться по деревне, если вы не возражаете. Он очень воспитанный человек, мисс. Я сказала ему, что вы позволите мне пойти с ним.
– Да, конечно, иди, Роза, – ответила Камилла. – Желаю тебе хорошо провести время, может быть, тебе не представится другой возможности.
– Спасибо, мисс, мне никогда в жизни не было так весело, – заявила Роза, сияя от радости.
Дверь за ней закрылась, и Камилла осталась в одиночестве. Она немного почитала, потом помолилась и попыталась уснуть. Но удивительное дело, она больше не чувствовала усталости и лежала без сна, беспокойно ворочаясь на жесткой кровати.
Потом Камилла вспомнила, что ее мать, рассказывая о своих поездках с сэром Горацием в Европу, как-то заметила, что, если на кровать не клали перину, матрац обычно бывал жестким, как доска. Тогда она придумала маленькую хитрость: укладывала одну из подушек в центр кровати, а потом ложилась на нее.
В комнате Камиллы стояла большая двойная кровать. На ней было четыре подушки, и одну из них Камилла поместила в центр кровати и легла на нее, а две другие положила под голову. Стало гораздо удобнее, заметила она, но все равно никак не могла уснуть.
Прежде чем лечь, Камилла раздвинула шторы на окнах, как обычно делала дома. Ей нравилось, когда утром ее будило солнце, касаясь первыми лучами ее лица. Сейчас в окно был виден бледный серп луны, медленно плывущей по небу. Это был молодой месяц, и Камилла внезапно испугалась, увидев его сквозь стекло.
«Это дурной знак», – с тревогой подумала она и тут же устыдилась своей детской суеверности. Тем не менее, она семь раз наклонила голову перед этой луной и подумала, не стоит ли вылезти из кровати и перевернуть монету. Это было нелепо, но страх не отпускал Камиллу, и она чувствовала, что ей отчаянно нужна удача.
Смеясь над собственным ребячеством, она все-таки встала с постели. Зажигать свечу не было необходимости: свет луны, хотя и бледный, проникал в комнату. Она подошла к туалетному столику и вынула из ящика сумочку, в которой на всякий случай она носила две-три золотые монеты.
Она положила монеты в руку и перевернула их, а потом снова семь раз наклонила голову, на этот раз с большим смирением и глядя на луну не через оконный переплет, как в первый раз, а в открытое окно.
– Принеси мне удачу, – прошептала она, – принеси мне удачу и счастье.
Девушка положила сумочку на туалетный столик и решила выпить стакан воды перед тем, как лечь. Возможно, это поможет ей уснуть, подумала она.
Умывальник находился в дальнем конце комнаты, в углу. Было темно, но Камилла помнила, где стоят кувшин и стакан. Она подошла к умывальнику, нащупала стакан и, держа его в одной руке, другую руку протянула за кувшином. Вдруг ей показалось, что лунный свет в комнате потускнел. Она повернула голову и остолбенела. На фоне неба в окне был виден силуэт человека.
Окаменев, не в состоянии выдавить из себя ни звука, Камилла смотрела, как он пробирается в комнату. Быстро и совершенно бесшумно человек оказался возле ее кровати. Потом он поднял руку, и что-то зловеще блеснуло в лунном свете. Камилла увидела, как он изо всех сил нанес удар, и стакан со звоном упал из ее обессилевших пальцев.
Даже не оглянувшись, человек с невероятной быстротой бросился к окну, соскользнул с подоконника и исчез. Камилла попыталась закричать, но звук застрял у нее в горле.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Брак поневоле - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Брак поневоле - Картленд Барбара



Обычный роман Картленд (другое название «Невеста поневоле»)- надуманные несчастья, розовые сопли, нежданное богатство и титул. Не хватает только постоянных напоминаний о божественности любви: 4/10.
Брак поневоле - Картленд БарбараЯзвочка
15.03.2011, 11.06





рррр
Брак поневоле - Картленд Барбарарррр
22.09.2011, 0.54





ерунда!!!!!
Брак поневоле - Картленд Барбаралия
24.09.2012, 17.07





Да что вы все ерунда, ерунда? Может сами лучшее напишите?
Брак поневоле - Картленд БарбараЛапочка
9.08.2013, 22.37





Я не читала=)
Брак поневоле - Картленд БарбараАлександра
16.10.2013, 16.37





Я не читала=)
Брак поневоле - Картленд БарбараАлександра
16.10.2013, 16.37





А вот теперь прочитала. Да, не очень классно=(
Брак поневоле - Картленд БарбараАлександра
16.10.2013, 16.38





Классный роман,мне очень понравился
Брак поневоле - Картленд Барбаражади
30.03.2014, 20.41





Сопли.
Брак поневоле - Картленд БарбараKotyana
4.04.2014, 6.38





Мне роман понравился своей легкостью, никаких заморочек...
Брак поневоле - Картленд Барбарамарина
19.05.2014, 0.05





Легкий на восприятие роман и мозги даже себе не заморачиваешь. Приятная и красивая сказка о настоящей любви.
Брак поневоле - Картленд БарбараАнна
22.06.2015, 17.54





Начала читать,а на рейтинг не посмотрела,а он соответствует действительности по моему мнению. 7б.
Брак поневоле - Картленд БарбараНа-та-лья
24.06.2015, 5.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100