Читать онлайн Подмененная, автора - Карр Филиппа, Раздел - « ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОРОНА « в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подмененная - Карр Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подмененная - Карр Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подмененная - Карр Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карр Филиппа

Подмененная

Читать онлайн


Предыдущая страница

« ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОРОНА «

Ощущение приподнятости странно смешивалось с ужасными предчувствиями. Над нашим притихшим домом как будто нависло зловещее облако, которое не собиралось исчезать, пока не выяснится, что произошло с Селестой. Однако мои взаимоотношения с отчимом чудесно изменились, и то, как он сумел уладить мои дела, наполняло меня нежностью и восхищением.
Всегда находившийся на периферии моей жизни, Бенедикт переместился в ее центр. Он смел все препятствия на моем пути к счастью. В нем всегда чувствовалась сила, но при этом он оказался и очень проницательным: узнав о случившемся, он тут же угадал правду и умело раскрыл ее.
Мне хотелось как-то отблагодарить его.
Я написала Патрику о случившемся и, по совету Бенедикта, постаралась подчеркнуть, что первое письмо я написала еще до того, как тайное сделалось явным.
Потом я написала бабушке с дедушкой, Пенкарронам и Морвенне с Джастином. Я сообщила им о всем происшедшем. Я знала, что у всех это вызовет радость.
Мы вновь сможем быть вместе в согласии. Я просила их не очень сердиться на Белинду, ведь она — всего лишь ребенок и для нее стало настоящей трагедией то, что она потеряла мать, даже не успев узнать ее. Мы должны постараться войти в ее положение.
« Я говорила об этом с Бенедиктом, — написала я. — Он стремится сделать все, чтобы наша семейная жизнь стала счастливой. В данный момент, конечно, он ужасно обеспокоен этой таинственной историей, гнетущей нас всех. Но я убеждена, что вскоре все выяснится.
Хотела бы я знать, сколько времени мое Письмо будет добираться до Патрика и когда я получу ответ, ведь письму предстоял неблизкий путь — на другой край света.
А пока нужно было ждать. Я не могла даже подумать о том, что Патрик не вернется ко мне. Впрочем, он тоже не мог поверить, что я сочту его виновным в таком чудовищном преступлении. Конечно, он был глубоко оскорблен этим. Неужели эта рана останется незаживающей?
Бабушка с дедушкой ответили мне радостным письмом. Как хорошо они все понимали! Они даже проявили некоторое сострадание к Белинде, вопреки ее разрушительному воздействию на нашу жизнь.
«Мы должны помнить о том, что она всего лишь дитя, — писала бабушка, — и совершила все это, думая о твоем и о своем счастье. В простоте своей и невинности она решила, что может играть роль Господа Бога, изменяя наши судьбы. Как дорого это обошлось бедному Патрику! Будем надеяться, что скоро он вернется домой и вы обретете счастьем.
И все это благодаря Бенедикту! Если бы не он, я не написала бы Патрику письмо. Только он мог заставить Белинду сознаться, Как мне хотелось помочь ему!
Некоторое время меня мучили угрызения совести, потому что я не рассказала о том случае, когда видела Селесту и Оливера Джерсона выходящими из» Судьи-вешателя «. Имело ли это какое-нибудь значение?
Как знать? В подобных случаях любая мелочь может оказаться важной. Кто знает, какой кусочек головоломки необходим для того, чтобы завершить картину?
Я не могла заставить себя рассказать Бенедикту про Оливера Джерсона. Он ненавидел этого человека и прогнал, когда тот попытался шантажировать его.
Возможно, Оливер Джерсон несет ответственность за некоторые газетные публикации. Я хорошо представляла, с каким удовольствием он поставляет порочащую информацию. Безусловно, он был рад доставить Бенедикту неприятности.
Мне не верилось в смерть Селесты. Однажды утром я проснулась оттого, что увиденный мною сон показался мне вещим. Во сне я видела злобное лицо Оливера Джерсона и слышала его голос:» Не думайте, что это сойдет с рук «.
У меня сложилось твердое убеждение, что Оливер Джерсон мог бы многое пояснить.
Ради Бенедикта он не шевельнул бы пальцем. А ради меня? Он всегда был любезен и предупредителен со мной. Конечно, он считал меня хорошей партией и собирался получить долю в предприятии моего отчима, женившись на мне. Таковы были мотивы его поведения. Многие девушки были бы счастливы получить от него предложение.
Но был ли он таким уж плохим? Бенедикт тоже женился на своей первой жене ради золотого рудника.
Взрослея, начинаешь понимать, что людские характеры состоят из множества разных граней.
Оливер Джерсон был очень добр к детям, с удовольствием играл с ними. И Люси, и Белинда обожали его, но Белинда проявляла свои эмоции более горячо.
Она и любила и ненавидела со всей страстью. Для Люси он был милым мистером Джерсоном, в то время как Белинда обожествляла его.
Если бы я могла повидаться с ним… но каким образом? Я не знала, где он живет. Он Как-то связан с этими клубами и должен занимать там значительный пост.
Я слышала названия некоторых клубов:» Зеленая лампа «, » Желтая канарейка «, » Шарада»и «Дьявольская корона».
Нетрудно было бы выяснить, где расположены эти клубы. Я знала, что все он и находятся в лондонском Уэст-Энде. Как только эта идея пришла мне в голову, я решила осуществить ее.
Давно я не чувствовала себя такой счастливой. Я верила, что скоро придет известие от Патрика… и за это мне следовало благодарить Бенедикта. Именно он заставил меня совершить правильный поступок, затем доказал, что лучше всего для меня — знать правду. Он дал мне возможность вновь стать счастливой, и теперь я стремилась помочь ему.
Вполне вероятно, что Оливер Джерсон знает, где находится Селеста. Мне даже пришло в голову, что она могла бежать вместе с ним. Возможно, они выехали за границу. Я должна попытаться выяснить это.
Кто-нибудь из его клубных приятелей наверняка все знает.
Я решила поехать в Лондон. У меня был предлог: надо было встретиться с Морвенной, которая очень обрадовалась, что нам удалось установить истину и очистить ее сына от подозрений.
Обычно дети осаждали меня просьбами взять их с собой. Люси и сейчас была не прочь поехать, но я сказала ей, что буду очень занята и вскоре вернусь.
Белинда же не выразила никакого желания сопровождать меня. После своего памятного признания она была очень подавлена.
Ли сказала мне, что я могу без колебаний оставить детей. После того как открылась правда, Белинде явно стало легче.
— Ее это очень тяготило, мисс Ребекка, — сказала Ли, добавив в защиту своей любимицы:
— Она ведь хотела, как лучше.
— Да, — ответила я. — Благими намерениями вымощена дорога в ад.
— Бедная крошка! Это все ее отец. Вы представляете, как это ранило ее. И именно он все из нее выудил. Она его боится.
— В данном случае это оказалось полезным.
— Не беспокойтесь, мисс Ребекка. Я присмотрю за ней, пока вас нет.
— Я уверена в этом, Ли.
Она улыбнулась, и я припомнила слова миссис Эмери, которая описывала изменения, происшедшие с Ли. Бедняжка стала выглядеть гораздо лучше. Как все-таки влияет на детей отношение к ним родителей!
Взять хотя бы Белинду: ведь она вела себя так именно потому, что обижалась на равнодушие отца. А Ли? Что за жизнь была у нее в этом сияющем чистотой доме под присмотром благочестивой миссис Полгенни?
Неудивительно, что она стала скрытной, замкнутой, Но теперь, судя по всему, она изменилась. Теперь на ее лице появлялась улыбка не только при виде Белинды.
Морвенна обрадовалась, узнав, что я собираюсь погостить у них недельку-другую. И вот я покинула Мэйнорли и отправилась в Лондон.
Родители Патрика тепло встретили меня, и вся натянутость отношений, существовавшая в течение последних месяцев, мгновенно исчезла, Морвенна поцеловала меня и сказала:
— Спасибо за твои письма, а особенно за то, которое ты послала Патрику…
Я улыбнулась. Да, я была в огромном долгу перед Бенедиктом.
— Мы надеемся, что он скоро вернется, — добавила Морвенна.
Это было похоже на счастливое воссоединение семьи.
Целый вечер мы говорили о Патрике. Австралия показалась ему интересной, но Морвенна предполагала, что он скучает по Корнуоллу.
— Мой отец так рад его скорому возвращению домой, — сказала она.
— А он сообщил, что возвращается?
— Для ответного письма еще рано, но он вернется… непременно вернется.
Я молилась, чтобы он вернулся и простил мне мои сомнения. Иногда я с тревогой думала о том, что слишком глубоко его ранила и если даже раны затянутся, то все равно останутся шрамы.
Мы старались не говорить об исчезновении Селесты и об ужасном положении, в котором оказался Бенедикт. Однако тема эта все равно витала в воздухе.
Морвенна спросила меня:
— Ты, конечно, захочешь сделать кое-какие покупки, пока гостишь у нас?
— Разумеется.
— Я бы очень хотела сопровождать тебя, но не смогу. Я назначила несколько встреч.
— Я все понимаю и прекрасно справлюсь сама.
Интересно, что бы они сказали, узнав о том, что завтра я намереваюсь посетить «Желтую канарейку»?
Утро следующего дня я провела с Морвенной.
Джастин ушел в свою контору, где он занимался поставками олова в различные части страны и на континент.
Во второй половине дня Морвенна, извинившись, отправилась по своим делам. Я заверила ее, что со мной все будет в порядке.
День был ясный, солнечный, и, как только Морвенна покинула дом, я вышла, остановила кеб и попросила доставить меня в «Желтую канарейку». Кебмен был немало удивлен, услышав такую просьбу от респектабельной молодой дамы.
Мы подъехали к зданию, расположенному на довольно узкой боковой улице. На стене возле двери была изображена желтая канарейка, из чего я сделала вывод, что попала по нужному адресу.
Я вышла из кеба, подошла к двери и позвонила в колокольчик. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на меня уставилась пара глаз.
— Да? — спросил мужской голос.
— Могу ли я поговорить с управляющим? — спросила я.
— Мы закрыты.
— Я знаю. Мне нужно задать ему несколько вопросов.
— Вы из прессы?
— Нет. Я друг мистера Оливера Джерсона.
Похоже, это произвело на него впечатление. После паузы он сказал:
— Я могу сообщить ему, что вы заходили.
— А когда он будет здесь?
— Я не знаю. Подождите немножко.
Он открыл дверь, и я вошла в небольшую темную прихожую. Рядом оказалась лестница.
— Мистер Джерсон знал, что вы придете?
— Нет. Но я должна связаться с ним. Это важно.
Несколько секунд мужчина оценивающе рассматривал меня.
— Я скажу вам, — решился наконец он. — Мистер Джерсон должен быть в «Зеленой лампе». Да, вернее всего, он там.
— «Зеленая лампа»? Где это?
— В нескольких кварталах отсюда. Все клубы расположены поблизости друг от друга. Это район клубов, знаете ли. Я объясню вам, как туда добраться.
Это очень просто. Когда выйдете, поверните направо и идите до конца улицы, там перейдете через дорогу и увидите Лоури-стрит. «Зеленая лампа», по правой стороне. Вы не ошибаетесь. Там снаружи зеленая лампа.
— Как у вас — желтая канарейка.
— Совершенно верно. Скорее всего, в такое время вы застанете его там.
Поблагодарив его, я вышла на улицу. Он дал мне точные указания, и найти «Зеленую лампу» не составило труда.
Дверь была открыта, и я вошла. Тут была такая же темноватая прихожая с лестницей. Из боковой двери вышла женщина.
— Добрый день, — сказала я.
— Добрый день. Чем могу служить?
— Я ищу мистера Оливера Джерсона. Он здесь?
— Простите, как вас зовут?
— Мисс Мэндвилл.
— Позвольте спросить, по какому вы вопросу?
— Я по личному делу.
Она подозрительно осмотрела меня:
— Боюсь, его здесь нет.
У меня упало настроение:
— А не могли бы вы сообщить мне адрес, по которому его можно отыскать?
— Ну, этого я сделать не могу, но, если вы оставите свои имя и адрес, я дам ему знать.
— Я остановилась у друзей и, вероятно, не смогу надолго задержаться в Лондоне. Скажите ему, пожалуйста, что это очень важно.
В этот момент я услышала возглас:
— О, Господи! Какой сюрприз, Ребекка!
По лестнице спускался Оливер Джерсон.
— Все в порядке, Эмили, — сказал он девушке, — Эта молодая леди — мой друг.
— Ах, как я рада, что нашла вас! — воскликнула я.
— Я обрадовался не меньше, услышав, что вы ищете меня.
— Я решила, что вы продолжаете заниматься Клубами.
— Да, когда здесь появились новые владельцы, они попросили меня остаться и заняться вопросами управления. Я согласился с некоторыми условиями. Но здесь неподходящее место для молодой дамы. Тут за углом есть чайная. Давайте посидим там, и вы расскажете, чему я обязан удовольствию видеть вас.
Он вывел меня из «Зеленой лампы», и мы пошли по улице. По пути он успел сообщить, что я все такая же красавица и даже стала еще прекрасней. Это была привычная для Джерсона болтовня, в которую я не верила. Впрочем, следовало признать, что слушала я его не без удовольствия и, как всегда, разговаривать с ним было легко.
Мы перешли дорогу, и за углом обнаружилась небольшая чайная. Столики здесь были расположены поодаль друг от друга. Посетителей уже обслуживали, хотя их было немного.
— Добрый день, мистер Джерсон. Столик для двоих?
— Только не на самом виду, Марианна.
— Понимаю, сэр.
Она лукаво улыбнулась и пристально, но дружелюбно поглядела на меня. Нам был отведен столик в нише, немного в стороне от остальных.
— Великолепно, — сказал Оливер, — А теперь принеси нам чаю и вашего превосходного ячменного печенья.
Она взглянула на него почти с нежностью, и, я подумала, что он может быть шантажистом или жуликом, но он умеет делать людей счастливыми.
Когда чай был подан, девушка получила от Джерсона ласковую улыбку, и я заметила, что она обслуживает его так, будто это доставляет ей особое удовольствие.
— Расскажите мне теперь, в чем дело, — попросил он.
— Вам известно что-нибудь о Седеете Лэнсдон?
Его губы скривились в улыбке.
— Я знаю, что она наделала переполоху. Это ни для кого не секрет. Бедный мистер Лэнсдон! Нельзя не пожалеть его. Несомненно, он оказался в очень неприятном положении.
— Вы ненавидите его?
Джерсон пожал плечами:
— Он раздражает меня.
— Он сильно пострадал из-за этого.
— Это не принесет ему особого вреда, вот увидите. Он вновь воспрянет.
— Но он потерял шансы стать членом кабинета.
— Что ж, он проигрывал на выборах… из-за своей первой жены, пережил это и вновь оказался на коне.
Все это — неотъемлемая часть жизни, по крайней мере, жизни такого человека, как он. Он падает и вновь встает. Способность подниматься после падения — черта сильных людей.
— Вас, кажется, радуют неприятности мистера Лэнсдона. Я надеялась хотя бы на некоторое сострадание.
— Боюсь, не все так добры, как вы.
— Вам известно что-нибудь об исчезновении Селесты Лэнсдон?
— Почему мне должно быть об этом известно?
— Я видела вас вместе. Вы выходили из «Судьи-вешателя».
— Я вас не видел. А жаль.
— Я знаю, что вы общались с ней.
— Бедная женщина! Лэнсдон очень дурно относился к ней, правда? Он не обращал на нее внимания. Она была несчастна. Нельзя слишком долго испытывать терпение людей. И какой из этого получился скандал!
Особенно если принять во внимание его прошлое. К счастью для себя, он вовремя выбрался из этих дел с клубами.
— Но вы продолжаете ими заниматься.
— Дорогая моя Ребекка, я не собираюсь становиться членом кабинета министров. Я живу своей собственной скромной жизнью и до тех пор, пока не нарушу закон, могу быть совершенно спокоен.
— При условии, что не будете увлекаться мелким шантажом?
На мгновение, он опешил, а я продолжила:
— Случайно я кое-что услышала. Вы предполагали жениться на мне в обмен на какое-то партнерство. Вы помните это?
— Тот, кто подслушивает, не всегда получает полное представление о предмете. Женитьба на вас не была необходимым-условием, но я подумал, что семейные связи с Бенедиктом Лэнсдоном могут иметь особое преимущество, тем более когда речь идет о самой очаровательной из дам, которых мне доводилось встречать.
— Вы расточаете слишком много комплиментов.
— Они искренни. Вы мне очень нравитесь. К тому же у вас сильный характер. Вы способны отправиться даже в ночной клуб… Это не место для молодой дамы.
— Я понимаю. Однако вы должны знать, что Бенедикт страдал и продолжает сильно страдать.
— Да, вероятно, ему нелегко. Но отчего это так вас волнует? Насколько я понимаю, вы к нему испытываете не самые нежные чувства.
— Положение изменилось. Он многое сделал для меня. Я хочу помочь ему, если смогу.
— Многое… для вас?
— Да, он помог мне уладить конфликт «между мной и человеком, за которого я надеюсь выйти замуж.
— И этот счастливчик…
Я сделала нетерпеливое движение, и Джерсон продолжил:
— Я имел в виду, что он самый счастливый человек на земле. Это Патрик Картрайт?
— Да.
— И Лэнсдон совершил подобное чудо? Какая ему польза от этого?
— Никакой. Вы ничего не понимаете. Он не может заставить себя забыть о прошлом… о смерти моей матери. Мы с ним…
— Все это очень трогательно, — сказал Джерсон с оттенком цинизма.
Я поднялась:
— Я вижу, этот разговор бесполезен.
— Но это не так. Послушайте, я и в самом деле хочу, помочь вам.
— Вы говорите серьезно?
— От всего сердца.
— Вы всегда исключительно предупредительны.
Только не знаю, насколько вам можно доверять.
— Поверьте, я готов сделать все, чтобы помочь вам. — Он посмотрел на меня так открыто, что я действительно начала верить ему. — Расскажите мне о Патрике, — попросил он.
К своему удивлению, я выложила ему все о случившемся в Корнуолле, о той роли, которую сыграла Белинда, пытавшаяся перекроить наши жизни и вполне преуспевшая бы, если бы не вмешательство Бенедикта.
— Вот это ребенок! В общем-то, из-за вас она и совершила этот чудовищный поступок.
— У нее, конечно, богатое воображение, но меня поражает то, что она зашла так далеко… пусть даже ради меня.
У меня вдруг мелькнула догадка;
— А не она ли случайно помогла вас раздобыть ключ от запертой комнаты?
Джерсон улыбнулся, но промолчал.
— Конечно она! — воскликнула я. — И почему я раньше не подумала об этом? Она украла ключ у миссис Эмери, не так ли?
Он продолжал молча улыбаться.
— И принесла этот ключ вам. Вы сделали с него дубликат. А потом она вернула ключ в комнату миссис Эмери.
— Звучит правдоподобно, а?
— Как вы могли так поступить! Использовать ребенка для своих махинаций!
— До чего же велика преданность этого; юного существа… Видите ли, мне нужно было взглянуть в те бумаги, удостовериться кое в каких фактах.
— И вы выяснили, что ведутся переговоры по поводу» Дьявольской короны «.
— Вы очень умны. Нет необходимости что-то рассказывать вам, потому что вы уже все знаете. О да, мисс Белинда была готова для меня на все.
— Ее чувства весьма поверхностны, — не без злорадства заметила я. — Сейчас она перенесла их на другого гостя. Это австралиец, который ведает золотым рудником. Своими рассказами об Австралии он полностью вытеснил ваш светлый образ.
— Что ж, наверное, это к лучшему. А Бенедикт, значит, докопался до сути? Зачем?
— Ради того, чтобы видеть меня счастливой.
— Значит, он начинает жизнь с новой страницы?
— Все мы время от времени начинаем жизнь заново. И это хорошо. Возможно, помогая людям, можно выиграть больше, чем делая мелкие пакости. Так вы поможете мне?
— Вы считаете, что я замешан в этом?
— Я сама слышала, как вы обещали отомстить Бенедикту.
— Знаете, моя зависимость от него кончилась.
— И вы получили удовлетворение, узнав, что для него не нашлось места в кабинете министров.
— Он очень расстроился?
— Вы же сами сказали, что он умеет выносить удары судьбы. Так произошло и на этот раз. Но он изменился. Если бы нашелся ответ на эту загадку… возможно, он был бы счастлив.
— При условии, что это будет подходящий ответ.
Я слышал, что в районе усадьбы велись какие-то земляные работы.
Я кивнула:
— Кому-то показались, что там недавно копали землю, и это навело на некоторые соображения…
— Но ничего не нашли?
— Нет. Я не верю в то, что она мертва. Ах, если бы она вернулась!
— Вы думаете, что, произойди это, они могли бы жить счастливо?
— Думаю, если бы они постарались… Да, это вероятно. Я уже говорила вам, что он изменился.
Оливер взял мою руку, лежавшую на столе, и пожал ее.
— Вы очень милая девушка, Ребекка, — сказал он. — Я был бы счастлив, если бы все пошло в соответствии с моим планом.
— Я никогда не вышла бы за вас замуж. У меня всегда был…
— Счастливчик Патрик.
— По-моему, пока ему не слишком-то везет. Когда он вернется, все пойдет по-другому.
— Я завидую ему все больше и больше. Вы знаете, мне действительно хотелось бы помочь вам.
— Теперь вы понимаете, почему я старалась разыскать вас. Я подумала, что раз вы встречались с Селестой, то можете что-то знать о ней.
— Где вы остановились?
— У Картрайтов.
— В доме родителей счастливчика Патрика? Я знаю этот дом. И долго вы здесь пробудете?
— Не более недели.
— Вы приехали в Лондон, чтобы навести справки.
Вы хотите разгадать тайну исчезновения Селесты ради Бенедикта, потому что он оказался к вам так добр. Он начал новую жизнь и теперь станет любящим отцом и отчимом. И все вы станете одной счастливой семьей.
— Пожалуйста, не смейтесь надо мной.
— Я и не смеюсь. Я исполнен благоговения. Это ведь много для вас значит, не правда ли?
— Очень много.
— Мне кажется, с вашей стороны было чрезвычайно благородно отправиться в это странствование с целью расследования. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.
— Каким образом? Вы считаете, что это возможно?
— Как знать?
— Пожалуй, мне пора идти, — сказала я.
— Вы расстроены?
— У меня была слабая надежда. Мне подумалось, что Селеста, быть может, что-то говорила вам.
Джерсон оторвал взгляд от чашки и улыбнулся мне.
— Благодарю вас за чай и за то, что вы выслушали меня, — сказала я.
— Сейчас я рассчитаюсь с Марианной, а потом я провожу вас домой. — Он выдержал паузу и, улыбнувшись, сказал:
— Не волнуйтесь. Я не буду нарушать запрет и не попытаюсь проникнуть в дом.
Мы вышли на улицу и вскоре поймали кеб.
— Боюсь, вы несколько разочарованы мной, — сказал Джерсон. — Как бы мне хотелось оказаться полезным вам!
— Если бы вы могли, то помогли бы мне, — ответила я.
Значит, вы считаете меня не таким уж жуликом?
Нет.
А шантаж? Поиск обходных путей…
Я убедилась, что многие люди, не вполне честные в одном, могут быть весьма достойными в другом.
— Какой прекрасный взгляд на человеческую натуру! Хотелось бы, чтобы вы сохранили его.
Некоторое время мы ехали молча, а затем он сказал:
— Вот вы уже и приехали. Я останусь в кебе.
Думаю, что вы не желаете афишировать нашу встречу.
— Просто…
Он поднял руку:
— Я все понимаю. Я благоразумно исчезаю.
— Вы очень милы и предусмотрительны.
Он взял мою руку и поцеловал ее.
— До свидания, милая Ребекка.
Я вошла в дом.


Через два дня я получила от Оливера Джерсона письмо. Его доставил посыльный, бросивший конверт в почтовый ящик. К счастью, я была одна, так что мне не пришлось давать объяснений по поводу этой переписки. Джерсон просил меня встретиться с ним в три часа дня в» Дьявольской короне «. Предполагаемое место встречи несколько пугало меня, но я подавила это чувство, надеясь услышать что-либо о Седеете.
Я приехала туда в условленное время и несколько боязливо подошла к дому.
Расположенный неподалеку от» Желтой канарейки»и «Зеленой лампы», он не слишком отличался от них. Это было высокое обшарпанное здание, на стене которого был намалеван знак — дьявол с раздвоенными копытами и рогами, увенчанный короной.
Я заметила большой бронзовый дверной молоток с каким-то украшением. Приглядевшись, я поняла, что это голова дьявола с короной. Я постучала, и через несколько секунд дверь открыл Оливер Джерсон.
— Я знал, что вы будете точны, — сказал он, — Проходите.
Я вошла в небольшую комнату, лишенную какой бы то ни было мебели. Джерсон открыл дверь и провел меня в другую комнату. Как и первая, она была пуста.
Я стала побаиваться. Почувствовав это, он сказал:
— У меня были причины пригласить вас сюда. К сожалению, здесь не слишком красиво, правда? Дом практически пуст. Мы лишь недавно вступили в права владения и собираемся полностью все переделать.
— Почему же вы пригласили меня именно сюда?
— Сейчас объясню. Я вижу, вам не по себе. Не волнуйтесь. Со мной вы в полной безопасности и, мне думается, будете рады тому, что я привел вас сюда.
— Это… довольно странное место.
— Вы говорите про дьявола у дверей? Это для того, чтобы входящие сюда люди слегка вздрогнули.
Он положил свою руку на мою, и я инстинктивно отдернула ее. Я тут же вспомнила Жан-Паскаля и подумала, не совершила ли я глупость, вторично позволив заманить себя в ловушку?
— Не можем ли мы куда-нибудь пойти? — предложила я. — В ту же чайную?
Джерсон покачал головой:
— Необходимо, чтобы вы оказались именно здесь, Не надо меня бояться. Я понимаю, что я жулик и авантюрист. Я сумел достичь нынешнего положения, но пути, ведущие сюда, далеко не всегда прямы и праведны. В свое время мною заинтересовался дедушка Бенедикта. Он заметил мои таланты и сказал, что сумеет использовать их. При нем я уже занимал ответственные должности и продолжал занимать Их, когда дело досталось Бенедикту.
— Я все это знаю… и что вы рисковали этим своим положением. Это, конечно, было неразумно.
— О, Лэнсдон ничего не мог со мной сделать. Я надежно устроился. Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения. Он с нами порвал, а я остаюсь здесь. Но, похоже, мы напрасно теряем время, правда?
Вы ведь хотите знать, зачем я привел вас сюда.
— Надеюсь, вы что-то расскажете мне о Седеете.
— Я хочу постепенно подготовить вас. Мне не хочется наносить вам удар. Вы видели нас возле «Судьи-вешателя». Да, я встречался с ней. Но вы не угадали.
Это не было любовной интрижкой. Я жалел ее. Не настолько уж я плох. Даже в самом худшем из нас есть капелька добра, знаете ли. Я способен пожалеть человека, оказавшегося в беде, а это в полной мере относилось к Седеете. Она мне доверилась. Она хотела поговорить с кем-нибудь, кто мог ей посочувствовать и был достаточно опытен, чтобы оценить ситуацию.
Мы поговорили, а затем время от времени встречались.
Потом… Бенедикт пригрозил уничтожить меня. Я был в бешенстве. Но ему пришлось убедиться, что избавиться от меня нелегко. Другие люди были заинтересованы в том, чтобы я остался. Я вспомнил эту давнюю историю про его первые выборы, когда он провалился из-за скандала с женой. Я был в ярости и думал лишь о том, чтобы рассчитаться с ним. Это стало моей навязчивой идеей.
— Продолжайте.
— Я задумал испортить ему карьеру. Я знал, как он хочет занять место в кабинете, и решил, что если пропадет его жена, то это может ему навредить.
— Значит, это вы устроили…
— Она должна была исчезнуть. Не просто убежать из дома — это не произвело бы должного эффекта. А вот когда она исчезнет, ничего не взяв с собой… Не будет ли это похоже на убийство?
Я недоверчиво посмотрела на него:
— Вы… вы спрятали ее. Вы знаете, где она, . Она жива.
Он кивнул, — Где она?
— Скоро узнаете.
— Как дурно вы поступили!
— А он не поступал дурно? Разве не он сделал свою первую жену несчастной? Он мало внимания уделял своей дочери, и этот ребенок стал маленьким монстром. А разве он был все эти годы хорошим отчимом для вас?
— В этом виновата и я сама. Он мог бы быть совсем другим, если бы я пошла ему навстречу.
— Я вижу, вы полны решимости защищать мистера Лэнсдона. Ему следует понять, что, кроме него, в мире существуют еще и другие люди. О да, я помню, он начал жизнь с новой страницы. Что ж, он был наказан.
Вы считаете, что он наказан достаточно. Возможно, вы правы.
— Я прошу вас сейчас же рассказать мне все.
— Вы пришли в нужный момент, Ребекка. Вы знаете, как я отношусь к вам. Желание стать партнером было не единственной причиной. Я хотел вас… а теперь хочу что-нибудь для вас сделать. Я хочу сделать вас счастливой. Надеюсь, ваш любимый вернется к вам и удастся установить семейную гармонию в Мэйнорли и Лондоне. Надеюсь, вы сможете утешить отчима, потерявшего пост в кабинете. Я отомстил ему, и теперь мы в расчете. Теперь я готов покончить с этим делом, и вы поможете нам выбраться из довольно затруднительной ситуации. Селеста находится здесь.
— Здесь? Прямо здесь?
Он кивнул:
— Она была здесь все время. Это оказалось самым удобным местом. Наверху расположена квартира. Ее сделали там, когда клуб работал, и она предназначалась для управляющего на тот случай, когда ему приходилось задерживаться здесь надолго Именно это нам и было нужно. Селеста полагала, что, если она уйдет, исчезнет на некоторое время, Бенедикт захочет вернуть ее. Она думала, что его чувства к ней оживут.
Это стало у нее навязчивой идеей. Я помог ей…
— Убедив ее действовать, вероятно. Это совпадало с вашим планом мести.
— Как вы все хорошо понимаете! Да, естественно, я был захвачен этой мыслью.
— И вы помогли Селесте решиться. Вы объяснили ей, как это можно сделать.
Джерсон пожал плечами.
— Поначалу она страстно верила, что его отношение к ней изменится Только этого она хотела и была готова на все, чтобы достичь своей цели. Я предложил ей «Дьявольскую корону»в качестве убежища. Селеста с энтузиазмом отнеслась к этой идее. Она сумела вынести из дома некоторые необходимые ей вещи, а я привез их сюда и подготовил в порядок жилье для нее.
— Как все это ужасно!
— Да. Однако блестяще сработано. Но теперь все кончено, и мы должны вывести Селесту на волю, только нужно выдумать какую-то правдоподобную историю Это нелегко, но с вашей помощью нам все удастся. Я знаю, что вам можно довериться Я уже разработал план и уверен, что, ознакомившись с ним, вы его одобрите. Надо подумать и о прессе, которая займется этой историей. Селеста больше не может оставаться здесь, поскольку мы начинаем строительные работы.
— Когда я смогу увидеть ее?
— Вы сейчас остановились у Картрайтов. Как только я изложу вам план, отправляйтесь в дом Бенедикта и переночуйте там. Скажите, что в этом доме у вас есть дела, например, отыскать какие-нибудь вещи. Утром туда вернется Селеста. Она будет ошеломлена и растеряна. Она не будет знать, что с ней произошло, потому что она потеряла память. В тот вечер она вышла из дома, но не сознавала, куда идет В кармане у нее было немного денег, чтобы купить железнодорожный билет до Лондона. В поезде она разговорилась с женщиной, содержавшей меблированные комнаты.
Селеста сказала ей, что не знает, куда идет Ее вид свидетельствовал о том, что она из хорошей семьи, и женщина решила, что будет в свое время вознаграждена, да и Селеста пообещала ей это Она нуждалась во временном убежище, чтобы постараться вспомнить, кто она такая. Она бродила по улицам, пытаясь узнать свой дом, так как знала, что он где-то здесь И вот, проходя мимо городского дома Бенедикта, Селеста узнала его и кое-что вспомнила Она постучалась, и совершенно случайно там оказались вы. Вы вне себя от радости. Вы укладываете ее в кровать и посылаете за доктором. Он приезжает. Счастливое воссоединение Селеста вновь в кругу семьи, а проклятая тайна исчезает.
Недоверчиво выслушав его, я сказала — Все это довольно дико. Никто в это не поверит.
— Вы постараетесь придать истории достоверность.
— Конечно…
— Это единственный выход, Ребекка Представьте себе, как в этом начнет копаться пресса Хватит Бенедикту скандалов Потеря памяти объясняет все.
Сыграйте все роли как можно старательнее. Селеста была больна Да, возможно, кто-то скажет, что это было спровоцировано его отношением к ней, но все пройдет, когда Бенедикт покажет себя преданным мужем. Все очень просто любящие взгляды на виду у людей, нежные пожатия рук…
— Проводите меня к ней.
— Следуйте за мной.
Он вывел меня к лестнице, и мы начали подниматься наверх Путь оказался долгим На самом верху была площадка Оливер подошел к двери и постучался Дверь тут же открылась, на пороге стояла Селеста Она казалась бледной, похудевшей и очень встревоженной. Мы бросились друг к другу и обнялись.
— Ах, Селеста, я так счастлива видеть тебя! — воскликнула я.
— Ребекка… это так ужасно. Мне не следовало делать этого.
— Ничего, — сказала я, — все же кончено. Оливер объяснил мне, что делать.
Он молча наблюдал за нами.
— А теперь давайте наконец перейдем к практическим вопросам, — сказал он и повернулся к Седеете. — Ребекка согласилась помочь нам.
Селеста улыбнулась мне так жалобно, что я почувствовала к ней глубочайшее сострадание. Мне очень хотелось, чтобы ее жизнь сложилась счастливо. Я не знала, сумеют ли они с Бенедиктом забыть прошлое.
Неизвестно, возможно ли это вообще, оставалось только надеяться.
— Оливер рассказал мне, как и почему ты ушла из дома. Мы должны позабыть об этом, Селеста. Тебе пора возвращаться. В газетах пишут ужасные вещи.
Оливер прервал меня:
— А теперь нам нужно разработать план детально.
Все должно выглядеть правдоподобно.
Он достал из кармана бутылку.
— Посуда здесь есть, — сказал он и, подойдя к «буфету, достал оттуда три стаканчика. — Нам будет полезно хлебнуть по глотку бренди. Да и вам тоже, Ребекка. Вы тоже пережили потрясение.
Мы сели за стол, и он налил всем понемножку бренди.
— Селеста, — сказал он, улыбаясь мне своей обворожительной улыбкой, — Ребекка собирается помочь нам выбраться из этого. Я считаю, что вы должны вернуться в дом своего мужа, где вас ждет счастливое воссоединение. Теперь слушайте внимательно. Ребекка отправляется в дом вашего мужа. Завтра я отвезу вас туда на кебе и высажу в двух кварталах от дома. Когда вы войдете в дом, Ребекка уже будет ждать вас. Вы должны выглядеть растерянной и сказать, что этот дом знаком вам.
— Будем надеяться, что это сойдет, — сказала я. — На мой взгляд, это неестественно.
— Мы должны сделать так, чтобы это сработало.
Ваши роли не слишком трудные. Очень важно, чтобы все звучало достоверно. Если пресса узнает правду, то разразится ужасный скандал, будут крупные неприятности.
— Неприятности для вас? — предположила я. — Бог знает, какое наказание грозит тому, кто скрывает человека, разыскиваемого полицией.
— Думаю, я смогу как-нибудь выкрутиться. Провал памяти — очень удобная штука. В общем, нужно побеспокоиться, чтобы в прессу попало как можно меньше.
— Селеста! — воскликнула я. — Как я рада, что нашла тебя!
— Я и сама Не знала, хочу я это сделать или нет, — призналась Селеста. — Временами я его ненавидела, мне хотелось ему отомстить… а потом это проходило.
А что пишут в газетах?
— Тебя разыскивает полиция, Селеста.
Она вздрогнула.
— Вот что, — вмешался Оливер. — Хорошенько поразмыслив, я пришел к выводу, что выезжать лучше в сумерках. И никакого кеба: кебмен может запомнить нас. Поначалу я не подумал об этом. Я сам подгоню свой экипаж и буду управлять им. Селеста подъедет к дому, когда начнет темнеть… сегодня вечером.
Немедленно возвращайтесь назад, Ребекка. Скажите, что вам необходимо переночевать в доме Бенедикта, и как можно скорее отправляйтесь туда. Вы должны оказаться там раньше Селесты, чтобы помочь ей сыграть эту роль. Просто уложите ее в кровать и пошлите за Бенедиктом. Она вам скажет, что желает, чтобы вы остались с ней. Очень важно, чтобы вы безошибочно сыграли ваши роли.
— Тогда мне пора идти, — сказала я. — Надо подготовиться к переезду в другой дом, а у меня осталось не так много времени до возвращения Селесты.
Оливер кивнул. Я обратилась к Седеете:
— Все будет в порядке. Я буду там, когда ты придешь. Не волнуйся.
— Бенедикт…
— Он обрадуется твоему возвращению.
— Я не нужна ему.
— Он изменился, — сказала я. — Он совсем иначе относится ко всем нам. Последние события сильно повлияли на него.
Она прижалась ко мне, и я не сразу смогла высвободиться из ее объятий.
— Сейчас я вас выведу, — сказал мне Оливер, а затем обратился к Седеете:
— Готовьтесь, осталось всего несколько часов.
Мы спустились по лестнице. Повернувшись к Оливеру, я сказала:
— Мне придется рассказать Бенедикту правду.
— Почему?
— Иначе ничего не получится.
— Но…
— Это необходимо, — настаивала я. — Он поймет, что это единственный способ избежать крупного скандала. Возможно, в нашей истории не будут сходиться концы с концами. Все это звучит несуразно. Только узнав правду, он сможет помочь нам.
— А что он будет думать обо мне?
— В конце концов, вы помогли нам.
— Значит, вы замолвите за меня словечко?
— Да, несомненно… И спасибо вам. Я действительно очень благодарна вам.
— Я на многое готов ради вас, Ребекка.
— Значит… я скажу ему.
— Если считаете необходимым. Представляю, как он будет выслушивать эту выдумку.
Мы покинули» Дьявольскую корону «, и вскоре я уже ехала к дому Картрайтов. Нельзя было терять времени. Я прошла в свою комнату и быстро уложила сумку. Спустившись вниз, я увидела возвратившуюся Морвенну.
— Морвенна, я хочу поехать в наш лондонский дом. Мне надо там взять кое-какие вещи, которые я хотела бы забрать в Мэйнорли. Думаю, что останусь там на одну или две ночи.
— Ты уже уходишь?
— Да, немедленно. Я хочу успеть все сделать, потому что скоро мне пора возвращаться в Мэйнорли.
— Но как же так? Ведь там нет никого из твоих родных?
— Нет-нет, все в порядке.
Итак, это удалось мне легче, чем я думала.
Я прибыла домой и сообщила слугам, что останусь на один или два дня.
Этот день тянулся необыкновенно долго. Я думала, что он никогда не кончится. Наконец послышался стук в дверь. Я спустилась вниз по лестнице и стояла на последней ступеньке, пока служанка открывала дверь.
Услышав, как она вскрикнула от удивления, я поспешила вперед.
— Селеста! — воскликнула я. — Ах, Селеста!
Бросившись к ней, я обняла ее. Она была бледна и казалась растерянной.
— Ребекка… — пробормотала она.
Я повернулась к служанке.
— Миссис Лэнсдон вернулась домой! — воскликнула я. — С ней все в порядке.
В холле собрались слуги. Все смотрели на Селесту так, будто она была привидением. Появились экономка и дворецкий. Я обратилась к ним:
— Она больна, — сказала я. — Я уложу ее в постель. Подготовьте грелки и принесите их в спальню.
Она вся дрожит. Вызовите доктора и пошлите за мистером Лэнсдоном. Я скажу вам, что передать ему.
Я написала записку:
« Приезжайте немедленно. У нас потрясающие новости. Вам совершенно необходимо быть здесь.»
— Пока никому не надо знать о возвращении миссис Лэнсдон, — сказала я. — Мы должны подождать и выяснить, что собирается предпринять мистер Лэнсдон.
Они почтительно выслушали меня.
Величественный дворецкий слегка поклонился. Он был не из тех людей, которые открыто проявляют свои чувства. Очевидно, он оценил мудрость моего решения. Никто не хотел, чтобы до прибытия мистера Лэнсдона сюда проникли репортеры. В такой ситуации можно сказать много такого, о чем впоследствии будешь сожалеть.
Я проводила Селесту в ее комнату. Слуги засуетились с грелками. Когда они вышли, я помогла ей раздеться и лечь в постель.
— Говори поменьше, Селеста, — сказала я. — Ты хорошо держишься. У тебя был совершенно растерянный вид.
— Именно так я себя и чувствую, — ответила она. — Ребекка, я очень боюсь.
— Все уладится. Только поменьше говори. Не отвечай на вопросы, если не знаешь, как выпутаться. У нас все получится.
— Бенедикт…
— Он поймет. Я заставлю его понять.
— Ах, Ребекка! — зарыдала она в моих объятиях.
— Послушай, Селеста, — сказала я, — ты пережила ужасное время, но все уже позади. Теперь у тебя все будет в порядке, я уверена в этом.
Селеста доверчиво взглянула на меня, и я слегка смутилась. Я и сама нуждалась в подбадривании, поскольку боялась не меньше, чем она.
В дверь постучала экономка. Я вышла в коридор, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз.
— Письмо в Мэйнорли уже отправлено. А доктор придет с минуты на минуту.
— Спасибо вам, миссис Крейвс, — сказала я. — Ужасно неприятное дело. Миссис Лэнсдон определенно потеряла память.
— Слыхала я о таких случаях, мисс Ребекка.
— Она обязательно поправится. Кое-что ей уже удалось вспомнить. Как я поняла, она узнала наш дом, и это хороший признак.
— Бедная женщина! Должно быть, она много пережила.
— Да, но мы выходим ее. Когда мистер Лэнсдон приедет…
— Конечно, мисс Ребекка. А, кто-то вошел в дом.
Наверное, доктор.
Я спустилась вниз. Этот доктор был мне знаком, потому что несколько раз уже был в нашем доме. Я сообщила ему:
— Произошло совершенно невероятное событие. Я уверена, что мистер Лэнсдон не пожелает огласки до тех пор, пока сам во всем не разберется. Вскоре он приедет, так как мы послали ему письмо. Вернулась миссис Лэнсдон.
Доктор был ошеломлен.
— Да, — продолжала я, — кажется, она потеряла память.
— Этим многое объясняется.
— Доктор Дженнингс, я знаю, что мы можем на вас положиться. Очень важно, чтобы ее возвращение осталось для всех тайной до появления мистера Лэнсдона.
Принимая во внимание его положение и уже поднятую по этому поводу шумиху, нужно думать, что без него мы не управимся с прессой.
— Понимаю, — согласился доктор — Да, конечно.
— Очевидно, по прибытии он захочет повидаться с вами. А сейчас вы, наверное, захотите осмотреть миссис Лэнсдон. Она очень слаба, и расспросы выводят ее из равновесия.
— Понятно. Позвольте я пройду к ней. Я дам ей успокоительного. Полагаю, в первую очередь она нуждается в отдыхе.
— Я провожу вас.
Мы вошли в спальню. Селеста испуганно взглянула на меня. Я сказала:
— Это просто доктор, Селеста. Он даст тебе успокоительного, чтобы ты могла заснуть. Теперь тебе не о чем беспокоиться. Ты дома, ты в безопасности.
Я осталась в комнате, так как побаивалась, что доктор начнет задавать ей вопросы, на которые она в тот момент действительно была не в состоянии отвечать.
Между тем он вел себя тактично и ненавязчиво. Он дал ей лекарство, от которого она, по его словам, должна была заснуть. В коридор мы вышли вместе.
Прикрыв дверь, доктор сказал мне:
— У нее помутненное сознание, не так ли? Какое счастье, что она добралась до дома! Совершенно явный случай потери памяти.
— Надеюсь, память вернется?
— Постепенно. По прошествии некоторого времени.
— Я так рада ее возвращению!
— Это было тяжкое испытание для всей семьи. Но в данном случае можно сказать, что все обошлось благополучно. Физически она вроде бы не пострадала.
Это только нарушение памяти. Такое может произойти.
— Полагаю, у вас есть опыт в этой области!
— Однажды у меня был подобный случай.
— И ваш пациент полностью поправился?
— Да, со временем.
— Это меня утешает. Надеюсь, скоро приедет мистер Лэнсдон.
— Думаю, ей это очень поможет. Чем больше знакомых лиц вокруг, тем лучше. Привычное окружение — лучшее лекарство.
Когда он ушел, у меня как гора свалилась с плеч.
Первое испытание мы прошли.
Я вернулась в спальню Селесты. Она сонно взглянула на меня. Я присела у ее изголовья. Селеста потянулась к моей руке и прижалась к ней щекой.
Через несколько секунд она уже крепко спала.
Кажется, я провела там целую вечность, поджидая Бенедикта.


Наконец я услышала, как к дверям подъехал кеб.
Я поспешила спуститься в холл и, увидев Бенедикта, тут же бросилась к нему.
— Ребекка! — сказал он.
— Бенедикт, у нас кое-что случилось. Пойдемте в мою комнату.
Он последовал за мной. Я закрыла дверь и посмотрела на него.
— Селеста здесь, — сказала я.
— Здесь? — с недоумением переспросил он.
— Я нашла ее.
— Как? Где? Что с ней?
— Она в спальне… спит. Я вызывала доктора, он дал ей успокоительного. Он сказал, что Селеста нуждается в отдыхе. Ей пришлось многое пережить.
— Что? Как? — повторял он.
— Я расскажу все с самого начала, — пообещала я.
Он слушал меня недоверчиво, но с растущим облегчением.
— Я должен ее увидеть, — наконец сказал он.
— Она сейчас спит, но мы войдем туда. Я вижу, вам трудно поверить в случившееся.
Я отвела его в спальню. Селеста лежала очень бледная, ее чудесные волосы разметались по подушке.
— Какая она молодая… — сказал он.
— Мне необходимо поговорить с вами, Бенедикт. К тому времени, когда она проснется, вы должны быть подготовлены. Давайте вернемся в мою комнату.
Я никогда не видела его таким. Он был как во сне.
Должно быть, ему с трудом верилось, что все это действительно происходит с ним.
— Я все хорошенько обдумала, — сказала я. — Так же, как Оливер Джерсон. Я знаю, вы ненавидите его, но он умен. Он воплотил в жизнь свои намерения, не дав вам войти в состав кабинета министров. Он этим вполне удовлетворен.
— Его можно преследовать в судебном порядке за участие в этом… за то, что он ее прятал и подстрекал… утаивал от полиции информацию.
— Обо всем этом надо забыть. Если раздражение возьмет в вас верх, впоследствии вы пожалеете об этом. Здесь виноваты все, и ваша вина отнюдь не меньше других. Не обращая внимания на Селесту, вы тем самым толкнули ее на этот поступок. Она слишком любила вас… больше, чем вы заслуживаете. Оставьте вашу злость и мысли о мести. Вы виноваты не меньше Оливера Джерсона, который частично искупил свою вину. Я отыскала Селесту благодаря ему Именно он подал идею симулировать потерю памяти. Это лучший выход для Селесты. Так что забудьте о своих претензиях. Оливер Джерсон ушел из вашей жизни. Сейчас нужно подумать о газетчиках. Они будут ходить за вами по пятам. Я предлагаю объявить им о том, что Селеста вернулась и страдает потерей памяти. Она не помнит, что с ней происходило, а доктор велел не беспокоить ее и не надоедать ей расспросами. Она нуждается в тщательном уходе.
Бенедикт кивнул и усмехнулся.
— Я вижу, у тебя все очень логично выстроено, — сказал он.
— Это необходимо, Бенедикт. Мы должны подумать о Седеете. Нельзя было допускать этого. Не случись этого скандала, вы стали бы членом кабинета министров, не было бы тех ужасных подозрений и страхов, которые мы пережили за последнее время.
— Я все понимаю. Ты права. Это моя вина.
— Но ведь все можно изменить, верно?
Он произнес хриплым голосом:
— Я постараюсь, Ребекка.
— Вы изменитесь, обещайте мне.
Бенедикт взял меня за руки и привлек к себе. Я обняла его.
— Между нами все изменилось. С ней должно быть также, — сказала я.
Он молчал. Думаю, ему мешало волнение.
— Мне кажется, Бенедикт, — продолжала я, — вам удалось вернуть мне счастье. Если бы я могла отплатить вам тем же…
— Ну вот, Ребекка, ты стала моим ангелом-хранителем, — сказал он и как-то неуверенно засмеялся.
Потом слегка отстранил меня:
— Я благодарю за тебя Господа., .
— Мы оба должны благодарить Господа друг за друга, — добавила я.


Я проводила Бенедикта в их спальню.
— Селеста, — тихо позвала я, — здесь Бенедикт.
Она тут же встрепенулась и села в кровати, испуганно глядя на нас. Бенедикт подошел и обнял ее.
— Я так рад, что ты вернулась, — сказал он.
Она прильнула к нему. Я сказала:
— Не бойся, Селеста. Бенедикт все знает и понимает.
Я вышла и прикрыла за собой дверь.
От радости мне хотелось петь. Я чувствовала, что со временем все будет прекрасно.
ПРИЗНАНИЕ
Течение следующих нескольких дней случилось очень многое Радостно было видеть повеселевшую Селесту.
Она уже знала, что Бенедикт посвящен во все подробности случившегося и ни в чем не упрекает ее. Он признал свою вину и, по всей видимости, намерен был изменить свое отношение к жене.
Что же касается Селесты, то она жила как будто в каком-то счастливом сне.
Доктор был доволен развитием событий и сказал, что лучше не напоминать ей о случившемся до полного излечения. Дело с прессой улаживал Бенедикт, и в газетах, конечно, появились ожидаемые заголовки. Он был изображен восторженным мужем, пережившим ужасные испытания смело и достойно. Я вспомнила дядю Питера, который сказал бы, что это, в конце концов, послужит созданию образа политика. Нет ничего лучше для людей, чем счастливый конец романтической истории.
Жаль, конечно, что это случилось уже после формирования кабинета, но, как философски заметил бы дядя Питер, кабинет формируется не в последний раз и теперь у сокрушенного горем мужа, бурно радующегося возвращению жены, шансы были хороши как никогда.
Я поговорила с Бенедиктом с глазу на глаз и сказала, что хотела бы вернуться в Мэйнорли раньше, чем они. Я собиралась открыть запертую комнату, вынести оттуда вещи мамы и сменить там всю обстановку. Мне могла помочь миссис Эмери.
К моему удивлению и радости, Бенедикт согласился. Они с Селестой собирались задержаться в Лондоне на несколько дней. Он полностью посвятил себя жене, обсуждая с ней вопросы политики и вовлекая ее в орбиту своей жизни. Она откликалась на это, как цветок, раскрывающийся солнцу, и к ней возвращались былая красота и живость.
Я вернулась в Мэйнорли.
Конечно, все чрезвычайно радовались возвращению Селесты. Дети засыпали меня вопросами о ней. Я рассказала им, что она потерялась, так как забыла, кто она такая, и они слушали меня с округлившимися от удивления глазами.
— А потом она очутилась на нашей улице, увидела наш дом и начала вспоминать, — завершила я объяснение.
— Да как же можно забыть, кто ты такой? — удивилась Белинда.
— Такое иногда случается.
— А теперь она снова все помнит? — спросила Люси.
— Начинает припоминать… и вскоре приедет сюда.
Белинда задумалась. Любопытно было бы узнать, о чем она думала.
Вскоре я сидела в комнате миссис Эмери и пила чай.
— Думаю, нам предстоит сделать некоторые изменения, миссис Эмери, — сказала я. — Знаете, мистер Лэнсдон очень страдал.
— Может быть, может быть, — сказала миссис Эмери.
— Это заставило его понять, что жена значит для него гораздо больше, чем он предполагал.
Миссис Эмери кивнула.
— Много же времени это у него заняло, — сурово заметила она.
— Миссис Эмери, я хотела поговорить по поводу запертой комнаты. Я собираюсь вынести оттуда вещи моей матери и надеюсь, что вы поможете мне.
Миссис Эмери облегченно вздохнула.
— А мистер Лэнсдон знает? — спросила она.
— Да. Это я ему предложила. Он все понимает. Я сказала, что к их приезду здесь больше не будет запертой комнаты.
— Это хорошо. Очень мне эта комната не нравилась.
— Я думаю, что мы сменим там и меблировку, может быть, кое-что вынесем. Письменный стол, где хранятся его бумаги, нужно оставить. А вот одежду мы уберем всю. Возможно, пригодится что-нибудь из мебели, стоящей на чердаке. Комната сразу станет выглядеть иначе…
— Я понимаю, что вы имеете в виду, мисс Ребекка.
Вы только скажите, когда начинать.
К концу следующего дня комната совершенно преобразилась. Я упаковала одежду мамы, и ее отнесли на чердак. Ее щетку для волос с инициалами я отнесла в свою комнату Когда мы закончили работу, ничто в этой комнате уже не напоминало о маме. Теперь вей было готово к их возвращению.
Ответа от Патрика пока не было. Я убеждала себя, что ждать его еще рано, но в каком-то уголке сознания оставался страх, что Патрик может не вернуться.
Возможно, усомнившись в нем, я нанесла ему слишком глубокую рану.
Я гнала от себя эти мысли. Слишком рано, внушала я себе. Он вернется, обязательно вернется. Бенедикт и Селеста сумели начать новую жизнь, и я надеялась, что то же произойдет со мной и Патриком.
Я заметила, что Том Марнер несколько подавлен.
Это удивило меня, и я решила поговорить с ним, пока дети занимались с мисс Стрингер. Я спросила его, что случилось. Некоторое время он молчал, а потом сказал:
— Я замечательно провел здесь время. Я не хотел уезжать, когда у вас начались неприятности, но теперь все в порядке, и мне пора думать о возвращении.
— Я полагала, что за вашим рудником есть кому присмотреть.
— Конечно. Но не могу же я пробыть здесь вечность. И теперь, когда хозяйка вернулась, что ж, кажется, мне пора собирать вещи. Но мне этого очень не хочется…
— Нам будет жаль расставаться с вами. Не представляю, что скажет Белинда.
Том Марнер улыбнулся:
— Ха, в том-то и дело. Я и так довольно надолго задержался здесь. Но нужно же было подождать, пока все уладится. Теперь я могу уехать.
— Судя по всему, это вас не радует.
— Здесь у вас хорошо. Уж и не припомню, когда я в последний раз был так доволен — Всегда становится грустно, когда визит подходит к концу и наступает пора расставания. Но я надеюсь, что вы еще приедете к нам.
— Хотелось бы, — сказал он.
Значит, дело было в этом. Его тянуло на родину, но он не хотел расставаться с Англией. Это было понятно. Мы все будем сожалеть о его отъезде, потому что полюбили его.
Я волновалась за Белинду. Вначале Оливер Джерсон, а теперь Том Марнер. Она будет очень расстроена.


Вернулись Селеста и Бенедикт. К их приезду все слуги собрались в холле. Это была волнующая сцена.
Селеста светилась от радости. Она была красива как никогда. Я понимала, что все это, несомненно, благодаря Бенедикту. Я искренне надеялась, что он не просто играет роль любящего супруга, пытаясь искупить грехи, а действительно испытывает к ней глубокое чувство.
Получился настоящий праздник Я попросила мистера Эмери принести из погреба шампанское, чтобы все в доме выпили за счастливое возвращение миссис Лэнсдон. Селеста обратилась к собравшимся и поблагодарила за теплую встречу.
— Мне кажется, я уже почти поправилась, — сказала она.
Раздались аплодисменты.
В этот же день должен был состояться званый обед, на который были приглашены многие местные жители, сотрудничавшие с Бенедиктом.
Раньше Селеста настороженно отнеслась бы к такой перспективе, но теперь она изменилась. Она стала более доверчивой Бенедикт сказал ей, что любит ее, и она была горда тем, что помогает ему делать карьеру.
Я никогда не подумала бы, что люди могут так быстро меняться. Это было похоже на чудо.
Званый обед прошел прекрасно.
Селеста и Бенедикт были счастливы. По крайней мере, я надеялась на это, хотя время от времени мне казалось, что он играет заранее разученную роль Иногда мы встречались взглядами, и между нами пролетала искра понимания. Я знала, что моя мать навсегда останется в его сердце, что он будет вечно оплакивать ее, но рядом с ним была Селеста — живая, любящая, способная поддержать его.


Оказывается, никто в доме не предполагал, что Том Марнер вскоре собирается покинуть нас. Все были огорчены. Он был очень веселым человеком, всегда готовым уделить внимание любому человеку в доме.
— Весьма приятный джентльмен, — определила миссис Эмери, — пусть даже не с самой верхней полки.
Я рассмеялась и сказала, что мне и в голову не приходило раскладывать людей по полкам — Так уж принято говорить, — как бы оправдываясь, пояснила миссис Эмери.
Мисс Стрингер сказала.
— Обе девочки очень расстроены, но особенно Белинда. Она спрашивает, далеко ли до Австралии.
Я слышала, как она рассказывала Люси про людей, путешествовавших на кораблях тайком, и, полагаю, представляла себя в этой роли. У этого ребенка богатое воображение.
Белинда всегда была несдержанна в проявлении своих чувств. Разве она не пыталась разрушить нашу с Патриком жизнь из-за своего слепого увлечения Оливером Джерсоном?
Я попробовала выяснить, насколько глубоко она привязана к Тому Марнеру Она все время задавала вопросы насчет золотых рудников.
— Повезло тебе там родиться, Ребекка, — сказала она. — Ты счастливая!
— Я не считаю это каким-то особенным везением.
Уверяю тебя, это не самое подходящее место для младенцев.
— Вот было бы здорово, если бы я родилась на приисках А до Австралии далеко?
— Она как раз на другой стороне света, — вызвалась объяснить Люси.
— Туда плывут на больших кораблях, которые перевозят множество людей, и некоторые едут» зайцем «.
— Что ты знаешь про» зайцев «?
— Это те, кто ездит без билетов. Они пробираются на корабль, когда он стоит в порту, и прячутся там.
А когда корабль выходит в море, они вылезают, потому что их уже не смогут высадить.
— Их высаживают в ближайшем порту.
— Ну, самые хитрые прячутся до тех пор, пока не приедут в Австралию.
— Нельзя так долго прятаться.
— Можно, если сумеешь, — и она испытующе посмотрела на меня.
— Уж не собираешься ли ты сама попутешествовать? — спросила я.
— Это было бы здорово, — сказала она, сверкая глазами.
— Тебе бы там не понравилось. Если бы тебя нашли, тебе пришлось бы работать до тех пор, пока не высадили бы.
— Ну и что? Я бы работала, правда, Люси?
— Я бы тоже.
— И ты стала бы чистить овощи, мыть камбуз, драить палубу? — спросила я.
— Я бы драила палубу, — сказала Белинда. — А Люси пусть моет и чистит овощи.
— Чепуху вы мелете, — сказала я.
На самом деле Белинда обеспокоила меня. Она была склонна воплощать свои фантазии в реальность.


С Ли что-то происходило. Она стала очень задумчива. Несколько раз я не получала от нее ответа на свои вопросы. Она смотрела на меня так, словно понятия не имела, о чем я только что разговаривала с ней.
Я поднялась в детскую в то время, когда девочки занимались с мисс Стрингер, решив поговорить с Ли в спокойной обстановке. Я застала ее за разборкой одежды. Она держала в руках ночную рубашку Белинды и, видимо, была готова расплакаться.
— Ли, — сказала я, — с тобой что-то случилось.
Почему ты не хочешь рассказать мне? Я могла бы тебе помочь.
Она молчала, — покусывая губы и едва удерживаясь от слез. Я сказала наугад:
— Это оттого, что мистер Марнер уезжает?
Она взглянула на меня, и я поняла, что была права.
— Бедная моя Ли! — проговорила я, — Должно быть, ты влюбилась в него?
Она кивнула.
— Ах, Ли, как мне жаль! Я уверена, что он не собирался обманывать тебя… Видишь ли, он ко всем относится очень дружелюбно.
— Я знаю. Но ко мне он относится особенно дружелюбно.
— Мне очень жаль. Думаю, он огорчился бы, узнав, что ты восприняла это именно так.
— Он не огорчен, мисс Ребекка. Он просит меня выйти за него замуж и уехать с ним в Австралию.
Я удивленно уставилась на нее, а потом бросилась к ней и расцеловала ее.
— Ну так почему же ты печалишься? Ведь ты любишь его, правда?
— О да, люблю. Я очень люблю его. Он самый чудесный из всех людей. Я и не думала, что он обратит на меня внимание…
— Ли, ты ведь очень красива и к тому же очень добра. Конечно же, он полюбил тебя. Но отчего ты так печальна?
— Из-за Белинды. Я не могу оставить ее.
— Милая Ли, я знаю, как ты привязалась к ней.
Это естественно. Ты ухаживала за ней с самых первых дней ее жизни. Однако ты должна подумать и о себе.
Такое иногда случается: люди, ухаживающие за детьми, так привязываются к ним, что не в силах с ними расстаться. Но рано или поздно это все равно приходится делать.
— Я не могу оставить ее. Просто не могу…
Как странно, что именно Белинда, эта несносная девчонка, вызывала у нее такие чувства.
— Получается, что надо выбирать, — сказала она. — И я не знаю, что делать.
— Ты говорила об этом мистеру Марнеру? — спросила я.
Ли покачала головой:
— Говорила. Я не знаю, что делать. Он думает, это потому, что я не уверена в своих чувствах. Он сказал, что даст мне время… только это время уже кончается.
Ему надо возвращаться, и он хочет, чтобы я поехала с ним.
— Но ты должна ехать, Ли. Ты ведь любишь его, правда? Речь идет о твоем будущем.
— Я не могу выбирать между ними. Как ни выбирай, мне будет плохо.
— Ах, Ли, у вас с Томом Маркером впереди целая жизнь. Я уверена, он будет превосходным мужем. Ты чудесно заживешь с ним, а Белинда… она непредсказуема, у нее семь пятниц на неделе. Кроме того, скоро у нее сложится своя собственная жизнь, Ее лицо исказилось, как от боли.
— Рассуди спокойно, — продолжала я, — подумай, что это значит для тебя. Твое будущее, твой брак, твои собственные дети… Нельзя отказываться от всего этого ради чужого ребенка.
Мне показалось, что Ли готова разрыдаться.
— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Просто не знаю.
— Подумай хорошенько. Надеюсь, ты примешь правильное решение.
Я ушла от нее в полной уверенности, что она не откажется от брака с Томом Марнером ради чужого ребенка.


Через два дня Бенедикт зашел ко мне и сообщил, что Том Марнер хочет переговорить с нами.
— С нами? — удивленно спросила я.
— С тобой, со мной и Селестой, — ответил он.
— По поводу Ли?
— Да, она вместе с ним. Кажется, речь пойдет о чем-то серьезном. Иди в мой кабинет. Скоро они туда придут.
Вслед за нами в кабинет вошла Селеста — новая Селеста. Всякий раз, видя ее, я тихо радовалась.
— Интересно, в чем тут дело? — спросила она.
— Я думаю, Том Марнер и Ли собираются пожениться.
— О, этот брак будет очень… очень… как это сказать?
— Подходящим? — подсказала я.»
— Вот именно.
Наконец они пришли. Ли была очень взволнованна, а Том Марнер — как никогда серьезен.
— Садитесь и рассказывайте, — пригласил Бенедикт.
Наступила пауза Том Марнер взглянул на Ли и улыбнулся.
— Начинай, — сказал он.
Ли собралась с духом.
— Это произошло, когда я поехала в Хай-Тор. Мне впервые пришлось жить вне дома.
— Я помню, как ты приехала, — пробормотала Селеста.
— Да, вы там были, — продолжала Ли. — Для меня все было в новинку, ведь я до этого никуда не уезжала.
Все очень хорошо относились ко мне, а особенно месье Жан-Паскаль.
Я глубоко вздохнула. Невозможно было без содрогания слышать это имя. Я уже предполагала, что она расскажет дальше — Я… я подумала, что у нас с ним любовь. Я думала, что он женится на мне Постарайтесь понять меня. Я ничего не знала о жизни, проводя все время возле матери, которая без конца толковала о грехе, о геенне огненной. Я знала, что грешу… но так уж получилось. Никаких разговоров про женитьбу не было, но я думала, что если люди делают то, что мы, то они должны… со временем..
— Мы понимаем, Ли, — сказала я.
— Потом я закончила эти гобелены и отправилась домой. И тут выяснилось, что у меня будет ребенок.
Мою мать вы знаете.
— Я хорошо знала ее, — подтвердила я.
Мне нетрудно было представить себе сцены, которые разыгрывались в этом доме, ужас Ли и гнев ее матери. Она, отыскивающая грехи во всем, что ее окружало, внезапно узнала о том, что ее дочь станет матерью незаконнорожденного ребенка.
— Она сказала мне, что я проклята, — продолжала Ли, — что я буду гореть в аду. Наша репутация будет подорвана. Она решила прогнать меня, чтобы я сама позаботилась о себе.
— Вот оно, ее христианское человеколюбие, — пробормотал Бенедикт.
— Не судите ее слишком строго, — попросила Ли. — — Она считала, что вправе так поступать. Кое-что выяснилось, когда она говорила со мной… Она была так взволнованна, что проболталась. Ей тоже было нелегко.
Она всегда называла себя миссис Полгенни, но на самом деле никогда не была замужем. С ней случилось нечто похожее. Когда ей было шестнадцать, ее соблазнил сквайр из тех мест, в которых она жила. Родилась я… Родители были потрясены и отослали ее к какой-то тетушке, где она сказала, будто она овдовела. Эта тетушка была акушеркой. У нее моя мать выучилась этому ремеслу, а позже вернулась в Полдери и стала там практиковать. Мне тогда было лет пять. Случившееся подействовало на нее так, что она стала фанатично религиозной. Она полагала, что спасена, зато во всех и в каждом видела только грехи. Представляю ее ужас… да и мне было очень плохо — ведь я принесла ей столько огорчений. Она держала меня запертой в доме, а всем в округе сказала, что я уехала к тетушке в Сент-Ив. Никакой тетушки в Сент-Иве у нас не было.
— Мне однажды показалось, что я видела тебя в окне, — сказала я. — Только тень… ты появилась и исчезла.
— Да, я вас видела, — подтвердила Ли, — и очень испугалась. Я не представляла, что делать, если все об этом узнают, и мое состояние ухудшилось. Моя мать сказала, что у нее есть план. Она была готова на все, что угодно, лишь бы никто не узнал. Вот она и придумала такую вещь. Дженни Стаббс время от времени приходило в голову, что она беременна. Очень уж она хотела ребенка. Моя мать, будучи акушеркой, смогла воплотить свой план в жизнь. У Дженни и в самом .деле когда-то был ребенок. Мать решила осмотреть ее и сообщить всем, что Дженни действительно беременна.
Она будет навещать ее, а потом объявит, что Дженни родила, и выдаст моего ребенка за ребенка Дженни.
Чем больше она об этом думала, тем больше ей нравился ее план: она избавится от ребенка, а моя честь будет сохранена.
— Значит, Люси — твой ребенок! — воскликнула я.
— Но не все пошло так, как было задумано. В то же самое время рожала ваша матушка. Она умерла, а на ребенка поначалу мало обращали внимания. Девочка родилась слабой. Моя мать решила, что жить ей несколько дней, в крайнем случае, несколько недель.
Она всегда любила малышей, и только когда они Подрастали, она начинала замечать в них недостатки.
Тогда она изменила план. Она взяла слабенького ребенка миссис Лэнсдон и отнесла его к Дженни, а моего ребенка положила сюда, в детскую. Моя девочка была крепенькой, здоровой, и моя мать посчитала, что так будет лучше. Моя девочка должна была расти в таких условиях, которых не смогла бы обеспечить Дженни Стаббс… В конце концов, моя мать была ее бабушкой.
Она решила, что все уладила как нельзя лучше. Мы не знали, что Люси выживет.
Я взглянула на Бенедикта. Он был потрясен не меньше меня. Том Марнер сказал:
— То есть, вы понимаете… Белинда — родная дочь Ли.
— Но это значит, что Люси — мой ребенок, — сказал Бенедикт.
Наступило долгое молчание. Я живо припомнила те случаи, когда ощущала присутствие своей мамы и твердое убеждение, что я обязана заботиться о Люси — дочери моей мамы… и Бенедикта.
Первым заговорил Том Марнер;
— Ли рассказала мне все это, и я убедил ее сознаться. Мы очень озабочены, потому что нужно решать, что делать дальше. Вы представляете, что чувствует сейчас Ли…
— Вы правы, — сказал Бенедикт. — Но это огромное потрясение для всех нас.
— Я скажу вам, что предлагаем мы, — продолжил Том. — Мы с Ли хотим забрать Белинду в Австралию.


В этот вечер мы сидели вместе в малой гостиной — Бенедикт, Том Марнер, Селеста и я. Сделав свое признание, Ли настолько расстроилась, что не смогла спуститься с нами вниз.
— Мне все еще трудно поверить в эту историю, — сказал Бенедикт. — Кто бы мог подумать, что эта акушерка способна на такое?
— Я могла бы, — заметила я. — Но это тяжким грузом лежало на ее совести. Теперь я понимаю, почему она, умирая, так хотела поговорить с моей бабушкой. Она собиралась признаться ей. Если бы это произошло, мы давным-давно знали бы обо всем.
— Ли нельзя разлучать с ее ребенком, — сказала Селеста. — Ах, как я желаю ей счастья! Ведь она, оказывается, моя племянница. Я чувствую за нее определенную ответственность.
— Меня всегда влекло к Люси, — задумчиво сказал Бенедикт. — Видимо, существуют какие-то узы между родителями и детьми, даже если они не знают о своих родственных отношениях.
— Мне тоже очень нравится Люси, — согласилась Селеста.
Мы еще разговаривали долго, до поздней ночи. Том Марнер заявил, что хочет забрать с собой Ли и Белинду.
— Странный это ребенок, — сказал он. — С ней нужно обращаться по-особенному, — и он улыбнулся сам себе.
Я подумала, что дружба, возникшая между ним и Белиндой, поможет ему справиться с ней. Более того, Белинда была бы несчастна, если бы они уехали без нее. Я знала, что она испытывает ко мне нежность и привязанность. Однако на первом месте у нее всегда была Ли, а теперь это место с ней разделит Том.
Мы все радовались, что Белинда обрела семью, — теперь у нее есть мать и отец.


Вскоре отпраздновали свадьбу. Том сказал, что нет ни причин, ни времени затягивать с этим. Белинда и Люси были подружками невесты.
Белинда сияла от восторга. Она непрерывно говорила об Австралии и о непревзойденных качествах своего нового отца. Возможно, это было несколько неблагодарно с ее стороны по отношению к тем, кто заботился о ней все эти годы, но она была искренне счастлива и настолько взволнованна, что не могла скрывать своих чувств. Мы все это понимали.
После церемонии бракосочетания мы отправились в Мэйнор Грейндж отпраздновать событие.
Как только я вошла в холл, одна из служанок окликнула меня. Ее глаза сияли, а голос дрожал, когда она говорила:
— К вам пришли, мисс Ребекка. Вас ждут в той маленькой комнате.
Я прошла в комнату, где обычно Бенедикт принимал своих избирателей. Спиной к окну стоял какой-то мужчина. Поначалу он показался мне незнакомым…
— Патрик! — воскликнула я.
Мы бросились друг к другу и обнялись так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я все-таки сумела выговорить:
— Значит, ты вернулся домой. Я так ждала от тебя вестей!
— Я подумал, что лучше приехать самому.
— Наконец-то! Как долго тянулось…
— Ничего. Главное, что мы вместе. Я всегда любил тебя, Ребекка.
— А я — тебя.
— Только никогда не сомневайся во мне.
— Никогда… — сказала я.


Нам нужно было так много рассказать друг другу, так много решить.
Ли, Том и Белинда должны были уезжать вскоре после свадьбы. Настал день прощания. Белинда не могла устоять на одном месте.
— Мы еще приедем к вам, — сказала она. — А вы можете приехать к нам в гости. Так сказал мой папа…
Она подпрыгнула и обняла меня за шею.
— Я правда люблю тебя, Ребекка, — сказала она несколько смущенно, словно извиняясь за свою горячность. — Я приеду повидаться с тобой. — Она еще крепче прижалась ко мне. — А теперь ты можешь выходить замуж за этого скучного Патрика.
— Спасибо тебе. Обязательно выйду, — ответила я.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Подмененная - Карр Филиппа



Ну это не любовный роман, а индийское кино...
Подмененная - Карр ФилиппаКатерина
11.06.2015, 19.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100