Читать онлайн , автора - , Раздел - ЗАГОВОР в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЗАГОВОР

Отослав обратно внука Джефро с посланием, я решила, что еще до конца недели отправлюсь в Эверсли, чтобы повидать дядюшку.
Жан-Луи хотел поехать со мной, но, к сожалению, Тим Паркер не был столь сведущ в делах управления имением, чтобы его можно было оставить одного. Кроме того, мы оба знали, что для Жан-Луи это путешествие слишком утомительно.
— Пусть Сабрина или твоя матушка сопровождает тебя, — предложил Жан-Луи.
Но со времени несчастья с Хэтти мои отношения с ними изменились. Они не могли забыть моей неприязни к Дикону, которую воспринимали как личную обиду. Хотя, быть может, истинной причиной моего нежелания ехать с ними была боязнь, что Джесси и Эвелина станут сплетничать обо мне. Но, в любом случае, мне было необходимо поехать в Эверсли, и я хотела это сделать в одиночку.
После спора с Жан-Луи, который переживал, что я путешествую одна, мы решили, что мне следует, как и в прошлый раз, взять с собой шестерых сопровождающих и слугу, который бы присматривал за вьючной лошадью.
Вновь наступила весна. Дни стали длиннее, и вот после недолгого путешествия ранним утром мы прибыли в Эверсли. Джесси ждала нас. Она была радушна, но немного волновалась. Ее бледно-серое платье выглядело скромно и лишь слегка подчеркивало фигуру.
— Я так рада, что вы приехали. Я в растерянности и уже много раз говорила вашему дядюшке, что вам следует сообщить о происходящем, но он и слушать об этом не желает. Он не хочет вас беспокоить, я же не знаю, что делать, и, когда вы прислали письмо, что приедете, я очень обрадовалась. Ваш дядя не смог бы прочесть его сам, он не здоров, вы увидите. Должно быть, вы устали с дороги? Не желаете ли отдохнуть?
— Нет, — ответила я. — Сначала я хочу увидеть дядюшку.
— Я не уверена, что вы сможете сразу пройти к нему, это зависит от врача.
— В доме живет врач?
— Его светлость не доверял местному доктору и поэтому послал за собственным врачом. К счастью для нас, доктор Кэйбл и его светлость дружны уже много лет. Доктор приехал, когда у вашего дядюшки случился припадок, и остался у нас, опасаясь осложнений. Так он и живет в Эверсли, с того самого дня.
— Я бы хотела повидать дядю.
— Его нельзя беспокоить. Видите ли, он спит большую часть суток и его нельзя волновать. Может быть, вы подождете, пока не вернется врач? Сейчас он ненадолго отлучился. Как только он вернется, я скажу, что вы уже приехали. А сейчас я провожу вас в вашу комнату, чтобы вы смогли привести себя в порядок. Позже, я думаю, доктор Кэйбл позволит вам навестить дядю.
— Я чувствую, что дядя Карл очень плох.
— Моя дорогая, я думала, это конец, и очень испугалась. Но позвольте проводить вас в комнату. Это та же комната, в которой вы жили раньше, и когда вы смоете дорожную пыль и перекусите, то почувствуете себя лучше.
Слова Джесси звучали достаточно логично, но послание Джефро содержало намек на некие странные происшествия, поэтому я решила повидать дядю как можно раньше.
Я удалилась в свою комнату, умылась, переоделась в темно-синее платье, затем спустилась в зимнюю гостиную, где для меня подали вино и пирожные.
— Я не знала, насколько вы голодны, — сказала Джесси, — но думала, что неплохо бы вам перекусить до ужина.
— Я не голодна. Мне хотелось бы узнать о самочувствии лорда Эверсли.
— Вы увидите его, как только появится доктор Кэйбл. Он сможет рассказать вам больше меня.
— Как давно болен лорд Эверсли?
— Прошло почти два месяца со дня припадка.
— Столько времени! Вам следовало бы известить меня.
— Я собиралась сообщить вам об этом. — Джесси отвела глаза, и мне захотелось крикнуть ей: «Тогда отчего же не сообщили?», — но я сдержалась.
Глаза Джесси остановились на пирожных, машинально она взяла одно и начала есть.
— На вас лежит очень большая ответственность, — сказала я.
Джесси оставила пирожное и возвела глаза к потолку:
— Боже мой, как вы правы! Я ведь так люблю его и хочу устроить его жизнь наилучшим образом. Он был так добр ко мне! Заботиться о нем — моя святая обязанность!
Как всегда в компании этой женщины, я почувствовала отвращение. Но более всего тревожило то, что внешне все выглядело нормально.
— Прогуляюсь по саду, — сказала я. — Я постараюсь увидеть доктора Кэйбла, как только он вернется.
— Он тоже захочет увидеться с вами. Я вышла в сад, обошла его, а затем скользнула в кустарник.
Джефро знал о моем приезде. Я думала, что он будет искать меня, и оказалась права.
— Наконец-то вы здесь, госпожа Сепфора! — воскликнул он. — Как я рад видеть вас!
— Благодарю за то, что ты прислал внука. Что происходит в Эверсли?
— Это как раз то, что мне тоже хотелось бы знать. Все выглядит несколько странно… простите за такие слова.
— Что ты имеешь в виду, говоря «странно»?
— Я не видел его светлости с тех пор, как он заболел, то есть почти два месяца.
— Но ведь ты мог пробраться к нему в дом, не правда ли?
— К сожалению, не мог. Там теперь почти постоянно находится Эймос Керью.
— Что? Ты хочешь сказать, что он переехал?
— Нет. Он все еще занимает дом управляющего, но бывает там редко, чаще его можно увидеть в доме Эверсли.
— Значит, он и ночует там?
— Да, госпожа Сепфора. Я видел, как он выходил оттуда утром.
— И это началось после припадка лорда Эверсли?
— Именно так. И они никогда не вызывали доктора Форстера.
— Доктора Форстера? — повторила я, так как это имя показалось мне смутно знакомым.
— Это новый здешний доктор, — уточнил Джефро. — Он лечит местных жителей год или два. Всем он пришелся по душе, говорят, что он хороший врач. Но в поместье его не приглашали, его светлость посылал за своим приятелем.
— За доктором Кэйблом, — уточнила я. — Но появлялся ли этот врач в Эверсли раньше?
— По-видимому, нет, но я слышал от служанок в имении, что доктор Кэйбл старый друг его светлости, и поэтому он послал именно за ним. Говорят, лорд Эверсли больше никому не доверяет.
— Это как раз то, о чем мне рассказывала Джесси Стирлинг. Но что же в этом странного, Джефро? У лорда Эверсли был удар, как и у многих людей его возраста, и он послал за своим доктором.
— Я не знаю, как сказать это, госпожа Сепфора, но нечто странное в этом есть. Например, с тех пор мне никогда не дозволяли увидеть его светлость.
— Мне сказали, что ему необходимы покой и тишина.
— Но я бы не побеспокоил его. Мне кажется, он с удовольствием бы повидал меня, он всегда любил поболтать со мной. Он ведь часто спал днем, но никогда не беспокоился, если его разбудят. Он, бывало, говорил: «Приходи, когда можешь, Джефро, и, если я дремлю, разбуди меня». Я старался повидаться с ним, пробовал пробраться в дом, когда знал, что Джесси и доктора Кэйбла не было, но так и не смог войти в его комнату и увидеть его светлость, хотя и пытался.
— Ты хочешь сказать, что добирался даже до его комнаты?
Джефро кивнул:
— Дверь была заперта. Думаю, это очень странно, госпожа Сепфора. А одна из горничных, подружка моего внука, сказала мне, что Джесси сама убирает в комнате его светлости и никому не разрешает входить туда.
— Может, он так болен, что она не хочет, чтобы его беспокоили?
— Может, и так, но Джесси не тот человек, который станет пачкать руки, я сомневаюсь, что она «дружит»с метлой. — Джефро нахмурился. — Теперь, когда я рассказываю вам об этом, госпожа Сепфора, мне самому кажется, что во всем этом нет ничего необычного. Но, когда я размышлял об этом, мне казалось, что здесь скрыто что-то дурное. Но я надеюсь, что не нарушил ваших планов, пригласив вас сюда?
— Ты поступил правильно, Джефро. Очень хорошо, что я приехала и смогу расспросить доктора Кэйбла, каково в действительности состояние дяди.
Джефро повеселел. Я стала расспрашивать, что еще произошло за последнее время. Кажется, дела в имении идут нормально, за исключением серьезной болезни лорда Эверсли и того, что в доме теперь постоянно живет врач. Кроме того, в поместье зачастил Эймос Керью.
— А про Эвелину вы знаете?
— А что с ней случилось? Разве ее здесь нет?
— Она вышла замуж.
— И уехала?
— Недалеко. Вы, конечно, помните Грассленд?
— Конечно, это довольно большой дом близ Эндерби.
— Верно. Видите ли, она устроилась экономкой к старине Эндрю Мэйферу и спустя несколько месяцев вышла за него замуж.
— Так Эвелина теперь хозяйка Грассленда! — воскликнула я.
— Она теперь настоящая маленькая леди. Разъезжает в собственном экипаже. Говорят, Эвелина задурила голову старикашке, согрела его постель и теперь вертит им, как хочет. Она научилась этому от своей матери.
— А как дела в Эндерби?
— Там живут Форстеры.
— О, я припоминаю. Я встречалась с ними однажды, когда была здесь в прошлый раз.
— Доктор Форстер, практикующий в этом городе, их родственник. Он подолгу живет в Эндерби, хотя и имеет дом в городе.
— Действительно, так много произошло с тех пор, как я гостила здесь в последний раз. Я буду держать с тобой связь, и, если ты обнаружишь что-нибудь, достойное моего интереса, пожалуйста, сообщи мне. Но прежде всего я должна повидать доктора Кэйбла. Я рассталась с Джефро и, вернувшись в дом, прошла в свою комнату. Вскоре раздался стук в дверь. Это была Джесси.
— Доктор Кэйбл уже здесь. Он весьма рад вашему приезду. Не спуститесь ли вы к нему?
Я поспешно последовала за Джесси в одну из гостиных, где ждал нас доктор Кэйбл. Когда мы вошли, он поднялся и поклонился. Это был высокий властный мужчина. Он был отнюдь не молод, но для своих лет хорошо сохранился. Мне показалось, что он на пять — десять лет моложе моего дяди.
— Госпожа Рэнсом, — сказал он, взяв меня за руку, — как я рад, что вы приехали! Я не раз говорил, что необходимо пригласить родственников.
— Как здоровье дяди? Он действительно так серьезно болен?
Доктор Кэйбл развел руками:
— И да, и нет. Если вы имеете в виду, может ли он в любой момент умереть, я отвечу да, но это относится и ко всем нам. Если вы спрашиваете, проживет ли он еще полгода, год, два, даже три года — так и это возможно. У него был, вы знаете, удар. Он не молод. Но он выжил, и есть шанс, что он еще поживет.
— Но, мне кажется, вы не слишком уверены в этом.
Доктор Кэйбл покачал головой.
— Запомните, — сказал он, — вы увидите, что ваш дядя очень изменился. Я надеюсь, что вы готовы к этому, моя дорогая. Одна сторона у него парализована, что часто случается при ударах. Левая рука не действует. Он не может сделать даже несколько шагов. Речь его прерывиста, и вы обнаружите изменения в его внешности. Я боюсь, вы будете потрясены при виде больного. Скройте это, его бы это расстроило. Временами его сознание проясняется, порой он бредит. Ему нужен заботливый уход, к счастью, у него есть миссис Стирлинг.
— Я просто исполняю свой долг, — ответила Джесси, потупив взор. — Он так изменился… — Ее голос дрогнул. — Он привык быть таким…
— У него большая воля к жизни, — быстро сказал доктор, — он доказал это тем, что прошел через такие тяготы. Мы должны быть осторожны и не волновать его. Если вы позволите, я первым войду в его комнату и, если все будет в порядке, дам вам знать.
Доктор Кэйбл поднялся и вышел.
— Он хороший человек, — сказала Джесси. — Но помните, что ему нравится командовать. Иногда он не пускает даже меня в комнату вашего дяди. Но ведь он врач. Мне кажется, мы должны выполнять его предписания.
Я молчала. Доктор Кэйбл дал мне почувствовать, что мой дядя находится в хороших руках.
Он вернулся, качая головой.
— Ваш дядя спит, — сообщил он, — он обычно спит в это время. Я зайду к нему еще раз минут через десять. Я хочу, чтобы он сам проснулся.
Сумерки вползали в комнату. Некоторое время мы сидели молча, затем доктор спросил:
— Как долго вы намерены оставаться здесь, госпожа Рэнсом?
— Не знаю. Мой муж неважно себя чувствует, и мы недавно поменяли управляющего. Кроме того, моя маленькая дочь…
— Конечно, конечно. Я понимаю, у вас масса обязанностей. Я буду информировать вас о состоянии здоровья лорда Эверсли. Он может находиться в таком состоянии очень долго.
— Я понимаю, кроме того, я вижу, что мало чем могу помочь.
— О, я уверена, что вашему дядюшке доставит удовольствие увидеть вас, — сказала Джесси, улыбаясь мне.
— Конечно, если он узнает вас, — сказал доктор Кэйбл.
— Вы думаете, он может и не узнать меня? Доктор опять развел руками:
— Ну, мы ведь знаем, каково его состояние, не так ли, госпожа Стирлинг? Я думаю, бывают помрачения, когда он не узнает даже вас?
— Это правда, — ответила Джесси. — А я, глупая, иногда даже обижаюсь на это.
Доктор Кэйбл склонил голову к плечу и вопросительно посмотрел на меня. Он зачастую выражал свое отношение жестикуляцией, и, хотя я была поглощена мыслями о здоровье дяди, я все же заметила это. Доктор Кэйбл излучал комфорт и покой. Он сказал, что снова зайдет к дяде. Было уже темно, и он захватил подсвечник, чтобы освещать ступеньки лестницы.
— Он заставляет нас придерживаться определенного распорядка, — сказала Джесси, когда доктор вышел. — Временами начинает казаться, что он — владелец имения. Но я закрываю на это глаза, так как понимаю, что он делает это во благо лорда Эверсли.
Доктор Кэйбл спустился и кивнул мне.
— Пойдемте, — сказал он.
Я последовала за ним по лестнице, Джесси шла следом. Перед дверью дядиной комнаты доктор Кэйбл повернулся ко мне:
— Вам не стоит оставаться там, я дам вам знак, когда увижу, что больному лучше остаться одному. Тогда вам нужно будет потихоньку выйти.
Он тихо открыл дверь, и мы на цыпочках вошли. На полке камина горели два канделябра, занавеси вокруг большой кровати были наполовину задернуты, заслоняя свет. Доктор Кэйбл мягко отдернул одну из занавесок и кивнул мне. Я подошла к кровати. Дядя Карл лежал с закрытыми глазами, на нем был ночной колпак, надвинутый на лоб. Кожа его была пергаментного цвета, сухой и морщинистой. Хотя меня и предупреждали, я была потрясена. Я вспомнила, как он выглядел раньше, особенно его живые карие глаза.
Рука его лежала поверх покрывала, и я узнала тяжелое с печаткой кольцо, которое он всегда носил.
— Возьмите его за руку, — прошептал доктор Кэйбл. Я взяла руку и почувствовала легкое пожатие.
— Дядя, — прошептала я. Его губы шевельнулись, и раздался шепот, мне показалось, что он произнес:
«Карлотта».
— Он пытается говорить с вами, — сказал доктор Кэйбл.
— Он принимает меня за прабабушку, с ним такое случалось.
— Скажите, что вы пришли повидать его, что вспоминали о нем.
— Дядя Карл, — сказала я, — я приехала повидать вас. Надеюсь, пока я здесь, мы сможем поговорить.
Я подняла его руку и поцеловала ее. Я заметила коричневое пятно у большого пальца, однажды он обратил мое внимание на него и назвал его цветком смерти: «Когда у стариков появляются такие пятна, — говорил он, — это значит, что их молодость прошла».
Чувства захлестнули меня. Доктор Кэйбл слегка тронул мою руку и многозначительно кивнул. Он имел в виду, что я должна уйти.
Я повернулась и вышла из комнаты. За дверью доктор Кэйбл поднял свечу так, чтобы свет упал на мое лицо.
— У него был удар, — прошептал он, — я говорил вам, что нужно быть готовой к худшему. Джесси похлопала меня по руке:
— Надеюсь, завтра ему будет лучше, — успокаивающе сказала она. — А что вы думаете об этом, доктор?
— Может быть. Ему сказали, что вы здесь. Завтра он может вспомнить об этом. Мне кажется, ему приятно видеть вас, ваше присутствие благотворно влияет на него.
— Он сжал мою руку, — сказала я.
— И он пытался говорить. Это — хороший признак, в самом деле, даже если он ошибочно принял вас за другую. Он мысленно возвращался в прошлое, это хорошо, очень хорошо.
— Я рада, что увидела его, — ответила я, — пойду к себе отдохну, я очень устала.
— Конечно, — сказала Джесси. — Я провожу вас, чтобы посмотреть, как вы устроились.
В разных местах дома были расставлены свечи на случай, если они понадобятся. Слуги расставляли их за час до сумерек и убирали по утрам. Мы нашли две свечи на сундуке в коридоре, и, пожелав спокойной ночи доктору Кэйблу, мы с Джесси прошли в мою комнату.
Джесси зажгла четыре свечи, поставленные в моей комнате, и оглядела ее.
— Выспитесь хорошенько, — сказала она. — Вы ведь изрядно устали за день, не говоря уже об утомительном путешествии. А что вы думаете о дяде? Ожидали ли вы увидеть его в таком состоянии?
— Вы ведь предупредили меня, — ответила я.
— Когда я вспоминаю о том, каким он был, и каким он стал теперь… Это трагедия. — Джесси заморгала, стараясь скрыть слезы, и я подумала: «Как же ей нелегко! Если бы он умер, ее комфорту пришел бы конец».
— Может, вы желаете что-нибудь? — спросила Джесси.
— Спасибо.
Она пожелала мне спокойной ночи и вышла. Я взглянула на дверь и увидела в ней ключ. Я распаковала некоторые из вещей. Комната, казалось, была полна жуткими, даже угрожающими, тенями. Мне живо вспомнился первый приезд сюда, ночь, проведенная здесь с Жераром…
Я заперла дверь, разделась и попыталась заснуть, но мне это не удалось. Слишком много образов прошлого теснились рядом, волновалась душа, и я не могла отогнать мысль о том, что неподалеку лежит бедный старик, о произнесенном им имени Карлотта.
Когда я проснулась, солнце было уже высоко. Почти сразу же вошла горничная с горячей водой. Она сказала:
— Миссис Стирлинг велела дать вам выспаться. Она считает, что вы очень устали прошлым днем.
— Который час?
— Восемь часов.
Обычно я вставала в семь. Я оделась и спустилась по лестнице. В холле Джесси беседовала с доктором Кэйблом.
— Как самочувствие лорда Эверсли? — тихо спросила я.
— Оставляет желать лучшего, — ответил доктор. — Думаю, он был слишком взволнован вашим приездом.
— Мне очень жаль…
— Вы не должны извиняться. Он обрадовался, но всякое волнение вредно для него. Проявим осторожность, не будем беспокоить его сегодня. Теперь он спит. Я дал ему успокоительное.
— Я, наверное, даже не стану убирать в его комнате, — сказала Джесси, обращаясь ко мне, — ведь я прибираю там сама: не хочу, чтобы кто-то другой тревожил его.
— Не нужно этого делать сегодня, — сказал доктор.
— Может быть, позавтракаем вместе? — предложила мне Джесси, и я последовала за ней в зимнюю гостиную. Там нас ждали овсяный хлеб, пиво и холодный бекон.
— Вы, должно быть, проголодались? Вам нужно хорошенько подкрепиться, я знаю, что значит путешествовать. Никто, кроме вас самой, не позаботится о еде в таверне.
Я съела немного бекона с хлебом.
— Что вы собираетесь делать сегодня? — спросила Джесси.
— Думаю сходить на прогулку. Днем, может быть, проедусь верхом, моей лошади следует размяться, но я не собираюсь уезжать далеко, хочу быть поблизости на случай, если дядя проснется и захочет видеть меня.
— Прекрасная идея. Хотя он может вспомнить о последнем вечере, а может и нет.
— Тем более мне нужно прогуляться. Заодно навещу несколько памятных для меня мест.
Я нашла Джефро, и он очень обрадовался, когда я рассказала, что видела дядю.
— Почему ты так радуешься? — спросила я. — Ты что, думал, что дядю таинственно похитили?
— Я ведь так долго не мог повидать его, госпожа Сепфора.
— Но он очень болен. Мне кажется, доктор Кэйбл — весьма знающий специалист. Мне ненадолго позволили повидать дядю. Надеюсь, сегодня мне удастся побыть с ним подольше. Может быть, я смогу немного побеседовать с ним. Он пытается говорить.
— Я очень рад этому, госпожа Сепфора. Надеюсь, я правильно поступил, пригласив вас сюда.
— Да, Джефро, и хочу сказать тебе, мне спокойнее, зная, что ты здесь.
Он был очень польщен. Он рассказал, что дела в имении идут обычным ходом. Эймос Керью отлично руководит хозяйством, поэтому лорду Эверсли не о чем беспокоиться.
Я попрощалась с Джефро и вернулась в дом. Пообедав, мы с доктором направились в конюшню.
— Лорд Эверсли, вероятно, захочет повидать вас позднее. Он еще спит, и я хочу дать ему поспать, пока он не проснется сам. Я рад вашему приезду, миссис Рэнсом. Присутствие члена семьи служит мне поддержкой.
Он взглянул на меня, как бы прося о помощи:
— Понимаете, всем здесь заправляет Джесси Стирлинг, — продолжал доктор Кэйбл, — положение которой довольно двусмысленно, хотя боюсь, что именно лорд Эверсли способствовал этому. Мне кажется, что его светлость очень привязан к ней и она хорошо справляется с делами. Она благотворно влияет на него, а это потому, что Карла нельзя беспокоить. Ему необходим покой. Знаете, я чувствую, что при правильном уходе он может прожить еще долго.
— К тому же поблизости всегда есть вы…
— Да, он рад этому… но я лишь выполняю врачебные обязанности. Говорят, в городе есть очень хороший доктор. Я не могу делать больше, чем он, но я нахожусь здесь, потому что я старый друг…
— Спасибо вам, доктор Кэйбл.
— А которая из лошадей ваша?
— Вот эта гнедая кобыла. Она хорошо слушается меня.
— Вам много приходится ездить верхом, миссис Рэнсом?
— Да.
— Что же, удачной прогулки. Подошел один из моих грумов, который собирался возвращаться в Клаверинг.
— Хозяин не найдет себе места, пока я не вернусь и не расскажу о вашем благополучном прибытии в Эверсли-корт, — сказал он.
Я улыбнулась:
— Оседлай мне лошадь, Джим. Я собираюсь прогуляться. Когда ты отправляешься домой?
— Выезжаем меньше чем через час.
— Вам очень скоро придется сопровождать меня обратно.
— Я передам это хозяину и обрадую его. Доктор, стоявший у ворот, с улыбкой наблюдал, как я вскочила на лошадь и выехала из конюшни. Моя лошадка как будто сама знала дорогу, и очень скоро я увидела башни Эндерби. Я ехала знакомой дорогой, вспоминая день, когда встретила Жерара. Я знала, что люди, с которыми я познакомилась в Эндерби, все еще живут там и решила навестить их. Я спрыгнула с лошади и в этот миг увидела мужчину. Сердце мое учащенно забилось, показалось, что это Жерар, но, приглядевшись, я поняла, что это не он.
Мужчина был так же высок, как Жерар, но более тонок в кости и далеко не так элегантен. Он носил парик — волосы, связанные на затылке черной лентой. Его широкий сюртук доходил почти до колен, под которым были надеты жилет и белый галстук. На ногах — темно-коричневые чулки и ботинки с пряжками. У него было приятное лицо, чуть суровое. Эта серьезность и отличала его от Жерара.
— Добрый день, — поздоровался незнакомец. Я кивнула в ответ.
— Вы направляетесь в этот дом? — спросил он.
— Да, я собираюсь посетить его.
— Вы дружны с кем-то из Форстеров?
— Я соседка… Я на некоторое время остановилась в Эверсли-корте.
— В самом деле? — Мужчина заметно заинтересовался.
— Лорд Эверсли — мой дядя, — объяснила я.
— Кажется, он очень болен?
— Да, — ответила я.
— Я тоже направляюсь в Эндерби, — сказал незнакомец.
Я привязала свою лошадь к забору, и мы вместе пошли к дому.
— Надеюсь, хозяева вспомнят меня, — сказала я.
— Уверен, что вспомнят. Они часто говорили о вас.
— Вам?
— Да, — ответил он. — Я часто бываю здесь, я — брат Дерека Форстера.
— О, так вы…
— Его брат — доктор.
Я улыбнулась:
— Я слышала о вас.
— Надеюсь, только хорошее?
— Ничего, что могло бы повредить вашей репутации.
— Это как раз то, о чем так всегда печется врач.
— Когда я раньше бывала здесь, мне рассказывали о вас. Но вас тогда не было в Эндерби.
— Конечно, ведь я обосновался здесь всего пару лет назад.
Эндерби заметно изменился. На месте срубленных деревьев расстилалась лужайка, что делало дом менее сумрачным. Я подумала, что, видимо, так выглядело имение, когда хозяйкой его была Дамарис, тетка моей матери. Дом не выглядел больше мрачно-угрожающим, как прежде.
Дверь распахнулась, и женщина, уже знакомая мне, удивленно воскликнула:
— Чарльз! И…
— Я привел гостью, — сказал он.
— Вы меня, наверное, не помните, — поспешно вмешалась я. — Я — Сепфора Рэнсом.
— Конечно, я помню вас. Вы навещали нас прежде… О, это было так давно! Вы — родственница лорда Эверсли. Дерек будет очень рад видеть вас. Ну, а ты, Чарльз, как дела у тебя?
Она чмокнула родственника в щеку, искоса поглядывая на меня. Мы вошли в холл. Да, конечно, дом выглядел менее мрачным.
— Дерек! — позвала хозяйка. Увидев ее мужа, сбегающего по лестнице, я вспомнила его. Они были такой гостеприимной парой.
— Вы помните, конечно, помните друг друга, — сказала хозяйка.
Дерек Форстер вгляделся в мое лицо, и я сказала:
— Сепфора Рэнсом.
Его лицо расплылось в улыбке, он протянул руку.
— Какой приятный сюрприз! Входите. Уверен, вас мучит жажда.
— Вовсе нет, — ответила я.
— О, вы должны доставить Изабелле удовольствие и отведать ее вино из бузины, — сказал Дерек. — Она очень расстроится, если вы не сделаете этого.
— В самом деле, попробуйте, — попросила Изабелла с невинным видом, и я вспомнила наш с Сабриной предыдущий визит в Эндерби и то, как мне понравилась его молодая хозяйка.
— Не откажусь, — ответила я.
— Так я прикажу принести вина? — спросил доктор Форстер.
— Дорогой Чарльз! — воскликнул Дерек. — В этом нет необходимости. Когда приходят гости, им всегда предлагают бузиновку, вино из одуванчиков или терновый джин.
— Он преувеличивает, — заметила Изабелла. — А как вы находите наш дом, госпожа Рэнсом? Заметили ли вы изменения?
— Он стал светлее и… счастливее. Изабелла тепло улыбнулась мне:
— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.
Вскоре мы сидели в маленькой гостиной, так хорошо запомнившейся мне, пили вино и лакомились пирожными, которые, я полагаю, тоже всегда подавали гостям.
— А как дела в Эверсли-корте? — спросил Дерек.
— Я приехала только вчера.
— И ваш первый визит — к нам. Мы тронуты этим, — сказала Изабелла.
— Я помню ваше гостеприимство.
— Нам нравится принимать гостей. К сожалению, у живущих по соседству эта традиция потеряна, не так ли, Дерек?
— Согласен с тобой, дорогая, — ответил он. — Было бы совсем иначе, если бы в Эверсли, Эндерби и Грассленде, как прежде, из поколения в поколение жили большие семьи. Кстати, как дела у лорда Эверсли?
— У него был удар. К сожалению, я видела его не долго.
Доктор Форстер кивнул:
— Я слышал, в имении есть врач.
— Да, доктор Кэйбл, его старый друг. Дядя попросил приехать его, когда почувствовал себя плохо. А потом случился удар.
— Мне кажется, ваш дядя очень стар, — заметил Дерек.
— Да. Он не покидал своей комнаты уже очень давно.
— Мы изредка встречаем его управляющего, и, мне кажется, он — деловой человек.
— Да, вы правы, — ответила я.
— Должно быть, приятно сознавать, что имение в надежных руках, — сказала Изабелла, а потом добавила:
— Говорят, дочь экономки из Эверсли вышла замуж за Эндрю Мэйфера.
— Да, очень хитрая семейка, — продолжил Дерек.
— И тебе не стыдно так говорить? — спросила Изабелла.
— А что, все знают, экономка в Эверсли фактически хозяйка, а ее дочь юридически хозяйка Грассленда.
— Дерек! — возмутилась его словам Изабелла. Она повернулась ко мне:
— Вы должны простить его. Он часто говорит, не подумав.
— Понимаю, — ответила я. — Просто дядя Карл очень привязан к Джесси Стирлинг, ведь она ухаживает за ним. Я надеюсь, что и Эвелина ведет себя так же по отношению к своему супругу.
— Ему, должно быть, все семьдесят, — сказал Дерек. — А ей? Всего шестнадцать?
— Я думаю, чуть больше. Я видела ее, когда бывала здесь прежде.
— Эндрю Мэйфер пребывает в добром здравии и рассудке. Могу поручиться за это, — сказал доктор Форстер.
— Тогда зачем нам судачить об этом? — спросила Изабелла. — Давайте поговорим о приятных вещах. Разве не славно, что у короля с королевой родился сын? Мне кажется справедливым, что первенцем монарха стал сын. Говорят, что маленький принц Уэльский — здоровенький крепыш и мать бережет его как зеницу ока.
— Если уж говорить о приятных вещах, — подхватил доктор Форстер, — то нужно упомянуть и мирный договор, подписанный в ноябре в Фонтенбло. Должен сказать, что мы заключили его на выгодных условиях.
— В самом деле, — согласился Дерек. — Мы получили Канаду от Франции и Флориду от Испании.
— Да, но уступили наши владения в Вест-Индии.
— Зато мы удержали Сенегал и ряд островов.
— Я огорчена, что в наши дни люди не слишком ценят мистера Питта, первого министра, — сказала Изабелла, — а как его любили раньше! Люди всегда полагались на него, а теперь столько недовольства из-за того, что он принял эти деньги… Но ведь ему надо на что-то жить…
В этой семье знали обо всем, что происходило в мире. Я поняла, что они периодически бывают в Лондоне, и почувствовала, что слишком уединилась в деревне. Я многое почерпнула из разговоров с ними, они обсуждали все, даже стоимость королевской кареты — семь фунтов четыре шиллинга и три пенса. Изабелла ужасалась этой цене и говорила, что такие деньги можно было бы потратить разумнее.
Я узнала о волнениях в театрах Друри Лейн и Ковент-Гарден из-за того, что их директора отказались впускать людей в конце третьего акта за полцены, и что лорд Бьют ушел в отставку, а мистер Фоке стал лордом Холлээдом, и что Джон Уилкс посажен в Тауэр.
Мне очень понравились Форстеры, и особенно привлекало их добродушие.
— Вы должны бывать у нас и впредь, — сказала Изабелла, когда я поднялась, собираясь уходить. Я поблагодарила за приглашение.
— Ты тоже уходишь, Чарльз? — продолжила хозяйка. — Я думала, ты останешься поужинать.
— Я провожу госпожу Рэнсом до Эверсли-корта и вернусь.
— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала я, — но в этом нет необходимости.
— Дело не в необходимости, а… в удовольствии, — ответил доктор, улыбаясь мне.
Его лошадь стояла в конюшне, и он вывел ее к тому месту, где была привязана моя.
— Вы придете снова повидать нас, не так ли? — спросил он.
— Вы имеете в виду, приду ли я в Эндерби? Да, конечно. Я получила большое удовольствие сегодня. Ваш брат и его жена просто очаровательны.
— Прекрасный пример идеального супружества, — заметил Чарльз как бы случайно.
Я быстро взглянула на него и, как мне показалось, заметила циничную улыбку. Мне стало любопытно узнать о нем больше. Есть ли у него жена? Он был немолод, должно быть, лет сорока с небольшим… на несколько лет больше, чем мне.
— Но ведь это очень хорошо, — заметила я.
— Да, Дереку повезло, Изабелла — милая женщина.
— Вы правы. Удивительно, как они преобразили Эндерби. Он был запущен и угрюм. Теперь совсем другое дело.
— Да, у него была дурная репутация, и сначала они даже не могли нанять слуг, но Изабелла вскоре сказала всем, что Эндерби — прекрасное место.
— Вы любите ее?
— А разве можно не любить Изабеллу?
— А у вас есть дом в городе?
— Да, с врачебным кабинетом.
— Нравится ли вам здесь? Чарльз колебался с ответом.
— По правде сказать, это не лучшее место для практикующего врача. Местность слишком неравномерно заселена, но есть и преимущества — рядом госпиталь да и Дерек с Изабеллой живут поблизости.
— И мне кажется, что вы большую часть времени живете в Эндерби.
— Вы правы, я провожу там много времени. Меня всегда хорошо принимают, и, если я не появляюсь у родственников несколько дней, мне делают выговор.
— Но это доставляет вам удовольствие.
— Конечно, — подтвердил он.
Так за беседой мы подъехали к Эверсли-корту. Я попрощалась с доктором Форстером, и он выразил надежду, что мы вскоре встретимся вновь.
Направляясь к конюшне, я увидела Джесси и догадалась, что она возвращается со свидания с Эймосом Керью. Она проследила взглядом за доктором Форстером, который возвращался в Эндерби, потом последовала за мной. Лицо ее раскраснелось, возможно, от быстрой ходьбы.
— Я видела, как вы ехали с… вашим другом?
— С моим другом? О, вы имеете в виду доктора Форстера?
— Я и не догадывалась, что вы с ним знакомы.
— До сегодняшнего дня я не встречала его. Я заметила, что руки Джесси слегка дрожат, казалось, у нее сбилось дыхание.
— О! — воскликнула она. — Так вы встретились с ним впервые?
Мне не понравился этот допрос с пристрастием. Я спрыгнула с лошади, отдала поводья слуге и, холодно улыбнувшись Джесси, быстро направилась к дому, чтобы она не смогла догнать меня.
Когда я входила в холл, одна из горничных поспешно спускалась по лестнице.
— У нас гость! — воскликнула она.
— Кто именно? — спросила я. Подоспела запыхавшаяся Джесси, и горничная повторила свои слова для нее.
— Он прибыл к нам ненадолго, — добавила она.
— Да кто же он? — спросила Джесси. Я никогда не видела ее такой взволнованной. В этот момент на верхней площадке лестницы появился Дикон и, крикнув: «Привет!»— бегом спустился к нам.
Я уставилась на него, не менее ошеломленная, чем Джесси.
— Ваша матушка и тетя настаивали, чтобы я приехал, — ухмыльнувшись, сообщил он, — кажется, они думают, что за вами необходим присмотр.
Я была потрясена и раздосадована, моя неприязнь к Дикону была велика, как никогда. Джесси пришла в себя:
— Я должна пойти распорядиться приготовить комнату для вас. Вы голодны?
— Очень, — ответил Дикон, ухмыляясь. Он понимал мои чувства и наслаждался ситуацией. За ужином, поданным в шесть часов, Дикон был чрезвычайно разговорчив. К нам присоединились доктор Кэйбл и Джесси. Она оправилась от смущения и была очень любезна с Диконом. Казалось, и доктор был рад видеть его.
— Меня просто заставили приехать, — сказал Дикон. — Мать Сепфоры беспокоилась за свое единственное сокровище, странствующее в одиночку.
— Едва ли возможно путешествие в одиночестве с семью грумами.
— Но она считает одиночеством, если с вами нет никого из членов семьи. Она говорила, что у нее не будет ни минуты покоя до тех пор, пока она не будет уверена, что я нахожусь в Эверсли и присматриваю за ее дочуркой.
— Дикон, ты говоришь сущую чепуху.
— Я только передаю ее слова, — сказал он. — Поэтому мне ничего не оставалось, как собрать багаж и отправиться в путь. Но, вы знаете, ее желания совпадали с моими. Мне так хотелось снова побывать здесь. Я жажду осмотреть окрестности. Как звали здешнего управляющего?
— Эймос Керью, — ответила я.
— Ах да, старина Эймос. Надеюсь, он еще здесь?
— Да, — ответила Джесси, — он еще здесь.
— В прошлый раз мы с ним очень подружились, — продолжал Дикон. — Завтра я схожу повидать его, чтобы вместе пройтись вокруг Эверсли.
— Он будет польщен этим, — сказала Джесси.
— А бедняга лорд Эверсли сильно болен?
— Он чувствует себя, как всякий человек после удара, — ответил доктор Кэйбл.
— И ему очень повезло, что вы здесь, доктор Кэйбл, — Я рад сделать все, что в моих силах, для старого друга.
— Вы, в самом деле, старые друзья? Кстати, я не вижу вашей дочери. — Дикон повернулся, улыбаясь, к Джесси.
Она зарделась, как мне показалось, от удовольствия.
— О, у Эвелины все в порядке. Она теперь замужняя дама.
— В самом деле?
— Да, это так. Она теперь хозяйка Грассленда.
— Это один из тех трех больших домов в нашей округе?
— Да, — ответила я. — Эверсли, Эндерби и Грассленд.
— Два последних не столь известны, как Эверсли, — заметил Дикон, — но, тем не менее, вполне достойны упоминания. Так ваша очаровательная дочь теперь хозяйка Грассленда?
— Да, хозяйка, и славно там устроилась.
— Интересно узнать, приятно ей было бы мое посещение?
— Уверена, что да.
Я почувствовала отвращение, увидя улыбку на его губах, и мне сразу вспомнилась сцена в сарае. Дикон взглянул на меня и понял все. Достигнув зрелости, он стад весьма неприятным человеком.
Начинало смеркаться. Мы уже встали из-за стола, когда доктор Кэйбл подошел ко мне и сказал:
— Лорд Эверсли проснулся. Не хотите ли повидать его?
— Да. В прошлый раз я нанесла ему визит в этот же час, — заметила я.
— Да, — подтвердил доктор Кэйбл, — можно проследить определенную периодичность. Все это может продолжаться день-два, а затем цикл может измениться, и его лучше будет навещать по утрам. Итак, вы готовы?
Доктор зажег свечу, поскольку уже было очень темно.
На лестнице мы встретили Дикона.
— Мы идем к лорду Эверсли, — сказал доктор. Дикон кивнул и посторонился. Мы вошли в комнату. Доктор поставил свечу на камин. Джесси уже стояла у изголовья постели. Она приложила палец к губам.
— Он спит? — спросил доктор Кэйбл.
— Нет. Дремлет.
— Не будет вреда, если вы скажете ему пару слов, — сказал мне доктор. — Думаю, он помнит ваш визит прошлой ночью.
Я подошла к кровати. Голова дяди была повернута от меня, и, как и прошлой ночью, его ночной колпак был надет криво, а рука с надетой на палец печаткой лежала на покрывале. Я наклонилась, чтобы взять его за руку, но в этот момент кто-то подошел к изголовью кровати.
Это был Дикон.
Джесси и доктор резко повернулись к нему. Доктор подошел к Дикону и что-то прошептал.
Джесси сказала мне:
— Ваш дядя хочет, чтобы вы взяли его за руку. Он знает, что вы здесь.
Я взяла руку дяди и поцеловала ее. Я думала о дерзости Дикона, решившегося войти в комнату дяди, хотя было ясно, что он здесь лишний.
Я почувствовала, как пальцы дяди Карла обхватили мою руку, хотя он и не изменил своего положения, так что я по-прежнему не видела его лица, его губы шевелились, и мне показалось, что он произнес:
— Сепфора.
Я наклонилась к нему.
— Я здесь, дядя Карл. Вам, наверное, лучше. Нам нужно о многом поговорить.
Его глаза были закрыты. Доктор снова подошел к кровати, он убедил Дикона выйти.
Врач казался немного возбужденным. Он поднял брови и кивнул мне:
— Теперь лучше идите. — Он сказал это подчеркнуто громко.
Я вышла следом за ним из комнаты. Джесси присоединилась к нам.
— Он очень разволновался, — сказал доктор Кэйбл.
— Вы имеете в виду, что это из-за появления Дикона?
— Да, мы должны быть предельно осторожны.
— Но мой дядя не мог узнать об этом.
— Он что-то понял. Я почувствовал в нем перемену. Мы должны быть осторожны. Поэтому я хочу, чтобы вы поговорили с ним в другой раз, когда он будет чувствовать себя получше.
— Все произошло так быстро… и тихо, как он мог узнать?
Доктор Кэйбл улыбнулся мне, как будто не ожидал, что я пойму его объяснения. Затем сказал Джесси:
— Пожалуй, я пойду к нему. Возможно, нужно будет дать ему что-нибудь успокоительное.
Я попрощалась с доктором и пошла к себе в комнату. Я решила немного почитать.
Я считала, что Джесси и доктор Кэйбл напрасно так беспокоятся, хотя мне тоже не понравилось, что Дикон так бесцеремонно вошел в комнату больного, когда ему ясно дали понять, что его там не ждут. С другой стороны, я не могла поверить, что дядя Карл, который, по-видимому, еле узнал меня, мог бы узнать о появлении Дикона.
Я пошла к себе в комнату, но читать не могла. Я была взволнована. Прежде всего, появлением Дикона. Я вспоминала о милом вечере, который я провела в Эндерби, но теперь тревожные мысли перебивали эти воспоминания. Сегодня вечером все в комнате больного внезапно показалось мне странным, хотя он лежал почти в той же позе. Единственной его реакцией было то, что он сжал мои пальцы и пытался произнести мое имя. Жаль, что я не встретилась с ним наедине. Хотя, возможно, произошло бы то же самое. Но сегодня в комнате было что-то странное, что беспокоило меня.
Нужно пойти спать. Может быть, завтра я снова нанесу визит в Эндерби. Они так приглашали меня.
Мне очень нравилась Изабелла Форстер. Она была, из тех женщин, кому можно довериться. Странно, но моя судьба, похоже, связана с Эндерби. Одновременно он манил меня и пугал. Находясь в Эндерби, я не могла не вспоминать тот день, когда Жерар предложил показать мне этот дом. Интересно, сохранились ли еще в комнате, где кровать с балдахином, парчовые занавеси или Изабелла Форстер также изменила все и внутри дома? Я чувствовала, что если засну, то мне приснится тот самый день в Эндерби, когда, лежа рядом со своим возлюбленным, я прислушивалась к звукам ярмарки. Мне захотелось вернуться в то незабываемое время.
Так я лежала, думая о давних делах, о моей милой дочурке, в которой временами мне виделось сходство с Жераром. О, все это было так давно. Я пыталась не думать о Жераре. Мне захотелось домой, ведь я мало чем могла помочь здесь. Дядя Карл был в надежных руках доктора Кэйбла, и, если дяде станет хуже, доктор даст знать мне. Дядюшка может еще очень долгое время пробыть в таком состоянии, я не сомневалась, что Джесси сделает для этого все возможное.
Я задремала, затем проснулась. Интересно, что сейчас делает Дикон? Вряд ли он спит. Наверняка он попытается встретиться с Эвелиной. Могу себе представить, что тогда будет. Меня раздражало, что он посмел приехать за мной сюда не по своей воле. Как будто Дикона можно было заставить делать то, чего он не хотел.
Нет, его интересовало Эверсли, а возможно, он хотел снова увидеться с Эвелиной. Но я была уверена, что ее замужество мало отразится на его планах.
Я снова задремала и с криком проснулась.
Во сне я видела все как наяву. Я находилась в комнате больного ранним утром. Джесси и доктор Кэйбл стояли у изголовья кровати. Я смотрела на своего дядю.
Я внимательно разглядывала его руку, на пальце которой была печатка с изображением герба Эверсли. Но не кольцо, а рука дяди, бледная, бесцветная приковала мое внимание. Но теперь на ней не было следов смерти, а лишь чистая белая кожа.
Я села на кровати.
Сон был настолько реален, что в первые минуты я не понимала, где нахожусь. Я была уверена, что эту руку видела не только во сне, но и наяву.
Нет, это только мои фантазии.
Я легла и снова попыталась уснуть, но мне это удалось не сразу.


Когда я проснулась, все мои ночные видения показались мне не заслуживающими даже минутного раздумья. С Диконом мне видеться не хотелось. Я совершила прогулку до моря и обратно, надеясь увидеть кого-нибудь из Эндерби.
За полдником Дикон был в превосходном настроении. Он рассказал, что во время конной прогулки он и Эймос Керью объехали поместье, от которого Дикон был в восторге.
— Эверсли! — восклицал он. — Это просто сокровищница! Но, к своему сожалению, я не обнаружил кое-каких вещей. Я подозреваю вас, госпожа Джесси. — Дикон указал на нее пальцем. Джесси побледнела, и я увидела, как ее рука сжала край скатерти. — Да, — продолжал Дикон. — Я подозреваю вас в этой женской привычке все вокруг изменять.
Джесси немного расслабилась.
— Ну, я люблю это делать время от времени.
— Да, мы все это любим, — сказал Дикон. — Это вносит разнообразие в нашу скучную жизнь. Когда я был здесь в последний раз, меня очаровала коллекция нефритов. Дядя Карл много путешествовал, и кое-что ему удалось сохранить. Я считаю, его нефриты немало стоят.
— Перед тем как его хватил удар, ваш дядя вел себя странно, — заметила Джесси.
— Да, да… — вмешался доктор. — Мне кажется, вы говорили, что у него возникла навязчивая идея продать свои вещи, поскольку ему, якобы, не хватало денег…
— Ну да, — сказала Джесси. — Он приглашал в дом гостей, а потом, бывало, пропадала какая-нибудь вещь. Просто вы замечали, что ее нет. К тому же его светлость имел привычку прятать вещи.
— Очень жаль, — сказал Дикон. — Я попытаюсь найти некоторые вещи из нефрита, которые не обнаружил. Вероятно, дядя Карл куда-то их спрятал. Я очень надеюсь, что он не продал курительницу фимиама. Это была необычная вещь, одна из моих самых любимых.
— Вполне возможно, что она спрятана, — сказала Джесси. — Вы должны мне ее описать, и я велю горничным поискать. Вероятно, она спрятана в таком месте, которое вам и в голову не придет.
— Это будет наша новая игра, — сказал Дикон. — Кстати, я надеюсь, что больной не очень расстроился вчера вечером?
— Он был немного взволнован, — заметил доктор.
— Тем, что я появился, вы хотите сказать? Но он даже не взглянул на меня. Он не смог бы меня увидеть из-под этого колпака, надвинутого прямо на глаза.
— Я не думаю, что он действительно знал о вашем присутствии, — сказал доктор. — Но, ощутив что-то необычное, он мог почувствовать неудобство. Поверьте мне, его состояние настолько опасно, что я не могу допустить этого. Я полагаю, будет лучше, если я установлю контроль за посещениями, чтобы он чувствовал себя спокойно.
— Не слишком ли много посетителей сразу, а?
— Я думаю, это можно понять.
— Здесь был старый сундук, который меня весьма интересовал, — сменил тему разговора Дикон. — Не очень хороший, но с изумительными медными вставками. Правда, дерево местами подгнило, а кое-где поедено жучком. Думаю, он изготовлен во времена Тюдоров. Я ведь всегда интересовался мебелью, правда, Сепфора? Мой недостаток в том, что я всегда интересуюсь не тем, чем надо, но это неважно. Как любят говорить в моей семье, я до сих пор еще ребенок.
— Так что с этим сундуком? — спросила я.
— О, я только пытался найти его, вот и все. Я думал, он в зимней гостиной, но, очевидно, ошибся, потому что на его месте увидел сундук гораздо более позднего времени. Возможно, я видел его не здесь. Сепфора, что вы собираетесь делать сегодня после обеда? Наверное, вы не собираетесь навещать дядю Карла?
Мы оба посмотрели на доктора Кэйбла.
— Не о чем говорить, — произнес он. — Я вообще не уверен, что вы сможете сегодня его увидеть. Он сейчас не в состоянии кого-либо принимать.
— Слишком много посторонних в доме, — заметил Дикон.
— Откуда бы он мог это узнать? — спросила я.
— Загадка, — сказал Дикон, ухмыляясь.
Мне было приятно выйти из-за стола. Я хотела покинуть этот дом, чтобы не видеть Дикона. Мой сон стал беспокоить меня. Я совершила длительную прогулку верхом, на этот раз не к морю. И, когда я решила, что пора возвращаться, был уже пятый час. Я повернула на дорогу, ведущую к Грассленду, — симпатичному поместью, окруженному лужайками с высокой травой, от которых, я думаю, оно и получило свое название.
Около ограды я увидела привязанную лошадь. Я узнала ее — это была лошадь Дикона.
«Дикон не теряет времени даром», — подумала я. Моим первым желанием было уехать прочь как можно скорее. Я не хотела видеть Эвелину, но потом подумала, что, может быть, мне следует наставить Дикона на путь истинный. В конце концов, он член нашей семьи, хотя совсем еще ребенок. Одно дело развлекаться с незамужней девушкой, но, если у нее есть муж, Дикон может навлечь на себя серьезные неприятности.
Хотя, я думаю, он просто по-дружески зашел в гости и мои обвинения напрасны.
Я привязала лошадь, быстро подошла к входной двери и позвонила.
Дверь открыла горничная и вопросительно взглянула на меня.
— Госпожа Мэйфер дома? — спросила я.
— Да.
— Пожалуйста, передайте ей, что здесь госпожа Рэнсом.
— Прошу вас войти, — сказала горничная. Я прошла в зал, немного меньший, чем в Эндерби, и без галереи менестрелей.
— У госпожи сейчас гость, — сказала горничная, — но я доложу о вас.
Вскоре она вернулась:
— Прошу вас, следуйте за мной.
Я поднялась за служанкой по широкой лестнице и» прошла в гостиную.
Эвелина пошла мне навстречу, раскрыв объятия. На ней было модное розовое платье, ее лицо было искусно подкрашено, волосы аккуратно убраны в прическу. Она вся светилась от удовольствия. Безусловно, ей нравилось играть роль хозяйки дома. Увидев мужчину, расположившегося в одном из кресел, я догадалась, что это Эндрю Мэйфер, а в кресле напротив, вытянув ноги, развалился Дикон.
— Какая радость! — возбужденно проговорила Эвелина. — Пожалуйста, проходите и познакомьтесь с моим мужем. Я очень много говорила Эндрю о вас.
Мне показалось, что я уловила скрытый смысл в ее словах, но сделала вид, что ничего не заметила. Эндрю Мэйфер поднялся и, опираясь на трость, подошел ко мне.
— Очень рад познакомиться с вами, — сказал он. Я смотрела в его добрые голубые глаза. Его улыбка была приятной и действительно доброжелательной.
— Моего второго гостя вы знаете, — продолжала Эвелина.
Дикон встал и отвесил мне шутовской поклон.
— Да, я заметила его лошадь и…
— Какое разоблачение! — пробормотал Дикон, подняв глаза к потолку. — Вы знаете, меня послали сюда, чтобы присмотреть за ней, но, кажется, это она присматривает за мной.
— Но всюду успеть за тобой совершенно невозможно, — сказала я.
Эвелина усмехнулась. Затем обратилась к мужу.
— Ах, Эндрю, милый, садись, — сказала она. — Ведь тебе тяжело стоять.
Она взяла его за руку и бережно подвела к креслу.
— Она слишком беспокоится обо мне, — сказал Эндрю Мэйфер.
— Не больше, чем ты заслуживаешь. Эвелина насильно заставила мужа сесть, поцеловав его в лоб.
Он выглядел очень счастливым.
— Пожалуйста, садитесь, госпожа Рэнсом. Я мечтаю услышать ваш рассказ о поместье. Я слышал, лорд Эверсли серьезно болен, — сказал Эндрю.
— Моя мама хорошо заботится о нем.
— Просто изумительно, — пробормотал Дикон, взглянув на Эвелину.
— Она всегда о нем заботилась, как я о моем Эндрю.
Эвелина улыбнулась своему мужу, и он тоже ответил ей улыбкой.
«Она переигрывает, — подумала я. — Поэтому поневоле заподозришь, что тут что-то неладно. Как она похожа на свою мать».
— Держу пари, вы удивились, когда узнали о моей свадьбе.
— Не знаю, почему я должна удивляться.
— Ну, нашему счастливому супружеству, — сказала Эвелина, с обожанием взглянув на мужа.
— Мне приятно видеть, что вы так счастливы, и, кстати, вам должно быть удобно жить так близко от своей матери, — сказала я.
— Ну да, это тоже, — сказала она. — Не хотите ли лимонада?
— Нет, спасибо. Я зашла только поздравить вас.
— Очень мило с вашей стороны, — сказал Эндрю Мэйфер.
Он казался очень счастливым, и я подумала, что и дядя Карл был доволен жизнью с Джесси. Я не знала, что делает избранников этих женщин счастливыми, даже сознавая, что они платят очень высокую цену за свой комфорт. Хотя, может быть, я несправедлива к Эвелине и она действительно предана мужу. Но потом я вспомнила Джесси. Она проявляла заботу и внимание к дяде Карлу, но исчезала, чтобы провести время с Эймосом Керью.
Хотя, возможно, я настраивала себя против Эвелины. Может быть, она изменилась и это уже не та девушка, которая шантажировала меня и развлекалась с Диконом в амбаре.
— У вас прекрасный дом, — сказала я.
— Мы очень любим его, правда, Эвелина? — сказал Эндрю. Он повернулся к Дикону:
— Вы тоже хвалили его.
— Я сказал то, что чувствую, — заявил Дикон, — а именно: этот дом очаровывает. Ваша супруга показала мне все… Это было очень интересное путешествие, полное открытий…
Дикон с усмешкой взглянул на Эвелину, и я все поняла. Немолодой, любящий муж, молодая жена, свободная от морали, и беспутный донжуан, ищущий удовлетворения своим низменным потребностям.
— Я просил вашего кузена… — продолжил Эндрю Мэйфер. — Он ведь вам кузен?
— В нашей семье очень сложные родственные связи, — сказала я. — Мать Дикона — двоюродная сестра моей матери.
— Так вот, я говорил вашему кузену, что хочу показать ему сундук в спальне западного крыла. Я уверен, он изготовлен в тринадцатом столетии, очень простой, украшенный резными ронделями. Настоящая готика.
— Мне было бы очень интересно, — подтвердил Дикон.
— Эндрю увлекается старинными вещами, — объяснила Эвелина, слегка надув губки. — Думаю, он и меня любил бы больше, будь я старой.
Муж с обожанием улыбнулся ей.
Дикон вздохнул:
— Увы, люди не становятся красивее с возрастом.
— Они могут становиться интереснее, — предположила я.
— Госпожа Рэнсом! — воскликнула Эвелина. — Вы хотите сказать, что я — маленькая дурочка. Я думаю, что вы, возможно, правы, но Эндрю любит меня именно такой.
Я почувствовала, что меня все это раздражает, и быстро спросила:
— Вас интересует только старая мебель, господин Мэйфер?
— В основном, — ответил он. — Я вообще интересуюсь искусством: картинами, скульптурой… предметами старины.
— Думаю, у вас прекрасная коллекция, — заметил Дикон.
— Ну, не такая обширная, как мне бы хотелось. Вижу, что вы хорошо разбираетесь в этом, поэтому взгляните все-таки на сундук.
Эвелина вскочила.
— Я сейчас отведу нашего гостя, — сказала она. — Тогда он сможет сразу высказать свое мнение. Вы извините нас, — продолжала она. — Это ненадолго, правда?
Она игриво взглянула на Дикона.
— Мы быстро, — сказал он.
Я оказалась наедине с Эндрю Мэйфером. Я представляла себе ушедшую парочку и думала, о чем они будут говорить, осматривая сундук. Я была уверена, что Дикон без зазрения совести будет предлагать Эвелине встретиться и что она это предложение примет.
— Удивлена, — сказала я, — что вы считаете Дикона специалистом по старинной мебели. Не могу представить, где бы он мог получить эти знания.
— У него есть чутье на это. Я это ощущаю по тому, как он говорит. Конечно, он очень молод и ему не хватает опыта, но у него есть интуиция. Я хотел бы узнать его мнение по поводу этой вещи.
— Видно, вас это очень интересует.
— Да, очень. Когда ты — калека, хорошо иметь увлечение, не требующее слишком больших физических усилий. Я всегда любил искусство. В молодости я некоторое время провел в Италии. Там я и встретил лорда Эверсли.
— О, я и не знала, что вы знакомы.
— Мы жили там несколько месяцев. Мы оба интересовались искусством, а Флоренция — Мекка для таких людей, как мы. Он то и рассказал мне об имениях близ Эверсли, и я захотел купить одно из них. Эндерби было уже занято, поэтому я купил Грассленд.
— Вы приобрели его очень давно?
— Задолго до болезни лорда Эверсли.
— Вы видели его после удара?
— Нет. Его доктор не любит посетителей. Раньше я иногда заходил к нему, но при нашем состоянии здоровья это было нелегко. Он не мог из-за болезни выйти из дома, а я мучился ревматизмом. Я гуляю с тростью, но меня не тянет уходить далеко отсюда. Доктор говорит, что мне нужна небольшая разминка, но нельзя слишком напрягаться.
— Вы знаете давнего друга моего дяди доктора Кэйбла?
— Нет, я никогда его не встречал. Я слышал, что сейчас он не практикует и поэтому может уделять так много внимания лорду Эверсли. Но у меня очень хороший врач. Доктор Форстер.
— Доктор Форстер! — воскликнула я, — Я знакома с ним.
— Я считаю, он превосходный человек. Честно говоря, я хотел бы, чтобы он осмотрел лорда Эверсли.
— Не будет ли это неэтично?
— Видимо, да, раз у него есть собственный врач. С другой стороны, доктор Кэйбл на пенсии, а доктор Форстер сравнительно молод. Может быть, он лучше знаком с современной медициной.
— Я… я бы этого очень хотела, но не знаю, как лучше это сделать.
— Да, я понимаю. Доктор Форстер мне очень помог. Специальные таблетки, знаете, и потом он проявляет большое участие ко мне. Он внушает мне доверие.
— Лорд Эверсли почти не приходит в сознание. Мне кажется, он узнает меня, но в последний раз он сумел произнести только мое имя.
— Ну, я думаю, ему повезло, что он еще жив. Многие люди умирают от приступа. Но я доверяю доктору Форстеру. Вы знаете, он хороший человек. Я только несколько недель назад узнал, что он содержит приют для брошенных детей.
— О, неужели, я и не знала. Я с ним так мало общалась. Кажется, он говорил еще о какой-то больнице. Я часто проезжаю мимо Эндерби, где живет его брат. Я познакомилась с доктором Форстером во время одного из моих визитов.
— Да, доктор Форстер вкладывает много сил в этот госпиталь, и это очень приятно. А к детям у него особое отношение.
— А свои дети у него есть?
— Не думаю. Кажется, он был женат, но что-то случилось. То ли жена умерла, то ли еще что-то… и тогда он оказался здесь. По-моему, он проводит часть времени в Эндерби, потому что у него мало практики.
— Это все очень интересно, — сказала я. — Доктор Форстер показался мне необычным человеком, хотя, как я уже сказала, наша встреча была короткой.
Появились Эвелина с Диконом. Ее лицо пылало, и я заметила, что одна из пуговиц на ее платье была расстегнута. Дикон, как всегда, вел себя спокойно и уверенно. Я догадалась, что между ними произошло, и, чувствуя симпатию к Эндрю Мэйферу, мое отвращение к этой парочке еще больше усилилось.
— Как вам понравился сундук? — спросил Эндрю.
— Замечательный, — заявил Дикон. — Просто замечательный. Сделан довольно грубо, и потому это наверняка тринадцатый век. Резные детали показались мне великолепными. Кстати, эта прелестная вещица, которая в нем лежит, почему вы убрали ее в сундук да еще завернули? Вы боитесь, что ее украдут?
— Какая вещица? — спросил Эндрю.
— О, ничего особенного, — сказала Эвелина. — Просто одна из тех вещей, которые обычно держат в сундуках.
— Я и не знал, что там что-то лежит.
— Ну как же, это ведь настоящее сокровище. Эндрю озадаченно посмотрел на Дикона, и тот произнес:
— Я пойду принесу ее. Я хотел расспросить вас о ней.
— Может быть, лучше в другой раз? — воскликнула Эвелина. — Я так устала от этих разговоров о старых вещах.
Но Дикон улыбнулся ей и вышел из комнаты. Эвелина нахмурилась, потом довольно резко сказала:
— О, как мне надоели все эти пустые беседы, как бы мне хотелось участвовать в чем-то более значительном!
— В чем? — ласково спросил Эндрю.
— Ну, устроить бал или банкет.
— Посмотрим…
— Пожалуй, мне пора, — сказала я.
— Очень мило, что вы зашли, — сказал Эндрю.
— Да, было приятно вас снова повидать, — промолвила Эвелина. — Я помню нашу последнюю встречу…
В глазах Эвелины сквозили злорадство и вызов.
— Кажется, это было так давно… Вернулся Дикон. Он держал в руках бронзовую статуэтку, которую и протянул Эндрю.
— Где вы нашли это? — вскрикнул Эндрю.
— В сундуке.
Эндрю осторожно взял статуэтку и, осмотрев ее, пробормотал:
— Клянусь, это она. Я уже видел ее раньше во Флоренции много лет назад. Как она прекрасна! Говорят, это работа ученика Микеланджело.
— Вполне возможно, — ответил Дикон. — Обратите внимание, какое изящество линий.
— И она находилась в моем сундуке? Невероятно! Как она туда попала? Эта вещь принадлежит лорду Эверсли. По крайней мере, принадлежала, когда я видел ее в последний раз… если это она. Мы оба хотели ее приобрести, но он предложил за нее больше, чем я… и она досталась ему. Я не понимаю…
Эвелина села на скамеечку и положила голову на колени мужа.
— Я признаюсь лучше, — сказала она. — Хотя я поклялась маме, что никому не скажу. Это ее вещь. Я храню ее по просьбе мамы.
— Здесь? — спросил Эндрю. — Но это один из тех предметов, которые лорд Эверсли ценит больше всего.
— Я знаю, — сказала Эвелина. — Поэтому он и отдал ее маме. Он хотел подарить ей что-нибудь ценное. Я думаю, он считал, что она сможет дорого продать эту статуэтку после его смерти. Мама считает, что, если статуэтка останется в доме, а лорд Эверсли умрет, маме не позволят взять ее. Я извиняюсь. Я что-то сделала не правильно?
Эндрю нежно погладил жену по голове.
— Конечно, нет. Я думаю, что ты, наверное, права. Джесси пришлось бы доказывать, что его светлость подарил ей эту вещь.
— Как она сможет это доказать? Мама же не может попросить его написать дарственную на нее. Он отдал ей пару вещей, которые она попросила припрятать здесь. Ведь в этом нет ничего плохого, правда?
— Конечно, ничего плохого. Но это очень ценная вещь. Я не думаю, что твоя мать понимает, насколько ценная.
— О, она понимает, что лорд Эверсли никогда не предложил бы ей безделушку. Но не все вещи она отдает мне, некоторые она оставляет в Эверсли.
Эндрю любовался статуэткой.
— Изумительно! — промолвил он. — Мне приятно, что эта вещь находится в моем доме, пусть даже ненадолго.
Эвелина отобрала у него статуэтку.
— Я думаю, эту вещицу лучше завернуть и убрать, — сказала она. — Я обещала маме присмотреть за ней.
Все время, пока длился этот разговор, я чувствовала явное напряжение. Эвелина бросила на Дикона неприязненный взгляд. Ей не понравилось, что он нашел бронзовую статуэтку, а затем показал ее мужу, но лицо Дикона оставалось непроницаемым.
Я сказала, что мне действительно пора, и поблагодарила хозяев за гостеприимство.
Дикон сказал, что пока останется. Он хотел поговорить о сундуке и получше рассмотреть бронзовую статуэтку.
Я вышла из дома и медленно поехала в Эверсли.


Вечером за ужином Дикон вел себя гораздо тише, чем обычно. Когда стемнело, меня снова допустили в комнату дяди. Повторился все тот же ритуал: Джесси и доктор — у изголовья, легкое пожатие руки, и через короткое время просьба покинуть комнату.
Интересно, удастся ли мне когда-нибудь поговорить с дядей?
Я рано пошла к себе, но спать не хотелось. Я долго сидела, глядя в окно и размышляя о событиях дня — о браке Эвелины и Эндрю Мэйфера, об обнаруженной Диконом ценной статуэтке, принадлежавшей моему дяде.
Действительно ли дядя подарил эту статуэтку Джесси? Хотела бы я это знать. Ведь Джесси легко могла сама взять ценные вещи и спрятать их вне Эверсли.
Конечно, эти вещи ей могли быть подарены дядей Карлом, и их, возможно, могли не отдать Джесси после смерти дяди. Что тогда? Я думаю, что Розену, Стиду и Розену были даны четкие указания на этот счет. Появятся ли они в Эверсли после смерти дяди Карла, чтобы оценить его состояние? Узнают ли они о пропаже, ведь дядя имел полное право дарить свои вещи? Джесси будет трудно доказать, что эти вещи — подарок дяди Карла, поэтому она старается вынести их из дома, пока есть такая возможность.
Ситуация была необычной. Мне нужно было что-то предпринять, но я не знала, что. Поэтому я решила посетить контору Розена, Стида и Розена, чтобы посоветоваться с ними.
Тут же я вспомнила Форстеров. Но я сочла, что вряд ли будет удобно обсуждать личные проблемы с людьми, которых я плохо знала.
Моя матушка всегда советовала: «Не торопись, обдумай все хорошенько. Утро вечера мудренее».
Мне всегда плохо спалось в этом доме. Вот и сейчас я не могла уснуть, меня мучили тревожные мысли.
Я проснулась от шума, который доносился с лужайки перед домом, и села в кровати. Было два часа ночи.
Я встала с кровати, подошла к окну и успела увидеть, как кто-то вошел в дом.
Кто бы это мог быть в такое время? Я подумала, что это может быть Эймос Керью, так как старый Джефро говорил, что Эймос иногда по ночам приходит к Джесси. Но это мог быть и Дикон, который допоздна задержался у Эвелины. Я ясно представила себе, как он занимается любовью с Эвелиной, а за стенкой спит ничего не подозревающий Эндрю. Это было приключение в духе Бокаччио, которое, я уверена, позабавило Дикона.
Слишком многое нуждалось в объяснении. Если это возвращается Дикон, то он должен пройти мимо моей двери, чтобы попасть в свою комнату.
Я ждала. Тишина. Вдруг я услышала, как кто-то открыл и тихо затворил дверь.
Похоже, что это не Дикон.
Я заперла дверь и вернулась в постель, уверенная, что это Эймос Керью.


На следующее утро, когда я спустилась вниз, одетая для утренней прогулки, Джесси уже ждала меня в холле.
— Доброе утро, — сказала она. — На прогулку?
— Да, — сказала я, а потом, чуть колеблясь, добавила:
— Не знаю, какая от меня здесь польза. Я уверена, лорд Эверсли не знает, что я здесь.
— Он прекрасно все это знает. Просто у него нет сил это сказать. Но я понимаю, что вы имеете в виду.
— Все без изменений, — сказала я. — И это продолжается уже несколько недель. Джесси кивнула.
— Я думала, — сказала я, — что можно чем-нибудь помочь.
— Мы делаем все, что можем.
— Да, я знаю, но в последнее время в медицине столько открытий, которые творят чудеса.
— Потому-то я так рада, что доктор Кэйбл живет в Эверсли.
— Я думала об этом. Ведь они старые друзья, и дядюшке приятно, что в такой момент доктор рядом. Но после того как он отошел от дел, медицина могла продвинуться вперед. Я не знаю, использует ли доктор новые открытия.
Джесси молча отвернулась от меня. Когда она заговорила, мне показалось, что ее голос слегка дрожит:
— Вы не можете себе представить, как я переживаю, — сказала она, — ведь ваш дядя так много значит для меня. Я знаю, вы думаете, что я держусь за него только ради его денег. Конечно, отчасти это так, но я люблю его… и не представляю, что будет, когда он умрет. Я знаю, вы думаете: «Конечно, Джесси Стирлинг, без него ты окажешься на улице!» Хотя это не совсем так. Я позаботилась о будущем.
«О да, — подумала я, — бронзовая статуэтка припрятана на черный день!»
— Я беспокоюсь за него. Я предлагала ему найти другого доктора, но он говорит, что старый Кэйбл лучше всех, кого он когда-нибудь знал. Он никогда не доверится этим современным шарлатанам. Он так и сказал… шарлатаны.
— Когда он это сказал? — быстро спросила я.
— О, это было до удара. Когда он почувствовал себя хуже, я сказала, что мы должны позвать другого доктора. Но он и слышать об этом не хотел.
— Понятно, — сказала я, — Но теперь он вряд ли поймет, не правда ли? Он даже меня не узнает. Если бы мы позвали доктора Форстера…
— Доктора Форстера! Вы хотите сказать, здешнего доктора?
— Да. Я встречала его в Эндерби. Он очень милый человек, и я не вижу причин, почему бы нам не воспользоваться его услугами.
— Я думаю, что доктор Кэйбл уедет, если мы это сделаем. Доктора любят, когда им доверяют.
— Но ведь это в интересах пациента.
— Ну… я не знаю. Хотя не делайте пока ничего. Может быть, мне удастся уговорить доктора Кэйбла и лорда Эверсли.
— Вы хотите сказать, что вы спросите лорда Эверсли? Он не поймет.
— Я надеюсь, что поймет. Вы ведь так же хотите этого, как и я. Вы мечтаете, чтобы дядя поправился. Доктор Кэйбл считает чудом, что лорд Эверсли до сих пор жив.
— Я хотела бы видеть дядю почаще, — сказала я. — Эти короткие вечерние визиты, когда он уже утомлен…
— Это его желание — видеть людей после наступления сумерек. Он тщеславный человек и очень гордился своей внешностью, но сейчас он так изменился. Он никогда не снимает этот ночной колпак и носит его так, чтобы скрыть свое лицо. Я даже убрала зеркало.
— Все равно, я хотела бы увидеть его при свете дня.
— Вы его почти не узнаете. Это жалкое зрелище.
— Мне кажется, что у доктора Форстера хорошая репутация, — сказала я.
— Вас это тревожит, как и меня. Я понимаю и молю Бога, чтобы ваш дядя поправился.
Джесси перекрестилась и подняла глаза к небу. Мне никогда не приходило в голову, что Джесси религиозна, я всегда считала, что золотой крест, который она носит на шее, больше украшение, чем символ.
Я сказала:
— Пойду на прогулку.
— Вы много гуляете, — сказала Джесси.
— Да, я люблю свежий воздух. Он помогает думать.
Она кивнула, и я направилась к двери. Я обернулась: Джесси смотрела на меня, вертя в руках крест.
Я быстро зашагала прочь от дома. Я долго гуляла, вспоминая, как мы с Жераром ездили в город оформлять завещание дяди Карла. Сегодня я решила не ходить к адвокатам. Более того, я сомневалась в правильности своего решения. Я подумала, что мистер Розен, возможно, сможет воздействовать на Джесси и доктора Кэйбла, но я боялась, что это повредит дяде Карлу.
Мне необходимо было с кем-нибудь посоветоваться. Но с кем? Форстеров я не достаточно хорошо знала, а Дикону не доверяла.
Кажется, мне оставалось только ждать. Я старалась рассмотреть вопрос с нескольких сторон, но всегда при этом колебалась, потому что никогда не знаешь точно, как действовать, чтобы получить наилучший результат. Когда у людей есть определенная цель, они не колеблются. Они уверены, что правы, даже если на самом деле ошибаются. Но я никогда не могла быть абсолютно уверенной.
Джесси представлялась мне совершенно бессовестной особой: она была одновременно любовницей дяди Карла и его управляющего. Но, с другой стороны, она обеспечила дяде такой комфорт, какого он желал. Все трое были счастливы. Если бы она поступила честно и оставила дядю Карла, он бы очень страдал. Такая же ситуация сложилась и с Эвелиной. Нет сомнения, что Эндрю Мэйфер счастлив с ней, но он еще не знает, что у Эвелины есть роман на стороне…
Так и не приняв никакого решения, я вернулась в поместье. За обедом доктор Кэйбл был как никогда любезен по отношению ко мне, из чего я заключила, что Джесси ничего не сказала ему о моем предложении вызвать другого врача. Дикон был оживлен и сказал, что после обеда собирается посетить Грассленд.
— Эндрю нравится, когда я восхищаюсь его сокровищами, — сказал Дикон, иронически взглянув на меня.
После обеда я отправилась по направлению к Эндерби в надежде встретить кого-нибудь из Форстеров. Но мне не повезло. Я некоторое время простояла у ограды, уставясь в землю, и пыталась найти какое-нибудь решение.
После ужина меня снова пригласили к дяде Карлу.
— Ему сегодня немного лучше, — сказал доктор Кэйбл, когда мы поднимались в дядюшкину комнату. — Я думаю, ваш приезд благотворно подействовал на него. Полагаю, что вы можете побыть с ним немного подольше. Посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?
Дядя Карл лежал в кровати, его руки были вытянуты поверх одеяла, и, когда я села рядом, пальцы на его руках слегка зашевелились. Мне показалось, он хочет, чтобы я взяла его за руку, и я нежно сжала его ладонь.
— Дядя Карл, — сказала я, — это я, Сепфора. Его глаза были полузакрыты. Я заметила, что его рот перекошен на одну сторону, нос казался острее, а темные живые глаза закрывали припухшие веки.
Это делало его непохожим на того человека, которого я знала раньше.
— Сепфора… — прошептал он.
— Дорогой дядя Карл! Когда я узнала, что вы больны, я тут же приехала. Теперь вам лучше и вы можете видеться со мной.
Он сжал мою руку и кивнул.
— Хорошо… — сказал он, — добрые люди…
— Да, — сказала я. — За тобой хорошо ухаживают.
— Хороший доктор… друг… Руки дядюшки дрожали.
— Не уходи… Дорогой Ральф… не нужно… — Он попытался поднять голову с подушки.
Похоже, дядюшке кто-то намекнул о моем предложении вызвать другого врача, и я поспешно сказала:
— Нет, нет! Все, кого вы хотите видеть, будут здесь. Все в порядке.
Мне очень хотелось успокоить дядю.
— Отдыхайте, — сказала я.
Передо мной появился доктор Кэйбл.
— Все в порядке, дружище, — сказал он. — Твой старый друг здесь. Ральф все время с тобой. Я не собираюсь покидать тебя. Все хорошо. Держись! Ты ведь мне доверяешь, правда?
Доктор кивнул мне. И я встала.
— Возьмите его за руку, — прошептал доктор. Я взяла руку дяди Карла и поцеловала ее.
— Спокойно ночи, дядя Карл, — сказала я. — Мы завтра увидимся.
Дядюшка снова лежал с закрытыми глазами. Я пошла в свою комнату, но, поднявшись на свой этаж, я услышала, как доктор и Джесси вышли из комнаты. Я услышала, как доктор раздраженно говорит:
— Что вы ему наговорили? Вы сказали, что я собираюсь уезжать? Вам следовало бы быть умнее.
Джесси ответила, чуть не плача:
— Я только сказала, что мы могли бы позвать еще одного доктора… две головы лучше, чем одна. Я не думала, что он понял.
— Вы очень хорошо знаете, что он много понимает. Я бы завтра же упаковал свой чемодан, если бы был уверен, что могу спокойно оставить его — О, доктор Кэйбл, пожалуйста… пожалуйста, не надо. Я только обсуждала это с госпожой Рэнсом. Мне показалось, что это — хорошая идея.
— Очень хорошая идея — не беспокоить его. Я думал, что ему будет гораздо лучше сегодня вечером, и поэтому хотел, чтобы госпожа Рэнсом немного побеседовала с ним. И я прошу вас, госпожа Стирлинг, ради Бога, будьте осторожны, когда что-то говорите в его присутствии.
— Я буду… буду.
Войдя в свою комнату, я закрыла дверь.
Я чувствовала себя виноватой.


На следующее утро я отправилась в город в адвокатскую контору Розена, Стида и Розена. Меня сразу же провели к мистеру Розену-старшему, который приветствовал меня с такой теплотой, на какую, я уверена, только был способен, и предложил мне сесть.
— Очень приятно снова видеть вас, госпожа Рэнсом, — сказал он. — Расскажите мне, как лорд Эверсли?
— Мои визиты к нему очень кратки. Вы знаете, он серьезно болен.
— Я знаю это, но в доме живет доктор, это очень удобно.
— Да, он старый друг лорда Эверсли. Сейчас он удалился от дел и поэтому может посвятить все свое время тому, чтобы заботиться о моем дяде.
— Замечательно! Конечно, я очень сомневаюсь, что это может долго продолжаться. Человек в таком состоянии… Ведь он уже не молод.
— Я хотела кое-что узнать. Вы посещали Эверсли?
— Мой племянник ездил туда… вскоре после того, как у лорда Эверсли случился удар. Племянник говорил с доктором. Так как лорд Эверсли не может вести дела, мы сошлись на том, что будем придерживаться ранее установленного порядка. Лорд Эверсли доверил нам некоторые права, поэтому счета приходят в контору и мы ответственны за их оплату. Дела на сегодняшний день находятся в порядке.
— Вы удовлетворены тем, как ведется хозяйство? Я имею в виду, нет ли перерасходов? — спросила я.
— Безусловно, нет. Эта, э-э-э… экономка, видимо, очень разумная женщина, и ей вполне умело удается вести хозяйство. Доктор совсем отказывается от оплаты. Мне кажется, он состоятельный человек. Он сказал моему племяннику, что знает лорда Эверсли много лет.
— Да, это так. Я только хотела убедиться в том, что вы удовлетворены и не видите ничего… необычного в том, что случилось.
— Это не идеальная ситуация, но я думаю, что в данных обстоятельствах ничего не улучшишь. У меня нет причин сомневаться в честности экономки, ведь счета такие же, как и тогда, когда лорд Эверсли был бодр и весел, как говорится.
— Понимаю.
— Рад, что вы приехали навестить лорда Эверсли. Вы — его наследница, и я рад, что вы удовлетворены состоянием дел в Эверсли.
— Меня смущает, что я не могла перемолвиться словом с лордом Эверсли.
— Я думаю, что удар вызвал паралич и частично повлиял на его речь. Такое часто случается.
— Я хотела узнать ваше мнение о ведении дел в поместье.
— Я был бы больше удовлетворен, если бы кто-нибудь из членов семьи контролировал это. Я уверен, что доктор проследит за ведением дел в Эверсли, да и экономка производит впечатление очень разумной женщины. Она вполне справляется со своими обязанностями. Было бы идеально, если бы вы пожили в поместье, пока все не разрешится. Но я понимаю, что это невозможно, у вас есть семья.
Я согласилась с ним.
Мы немного поговорили, а потом я встала, собираясь уходить.
Розен-старший взял меня за руку и крепко пожал ее.
— Будьте уверены, моя дорогая, если что-нибудь случится, вас немедленно известят.
Я поблагодарила его и ушла, чувствуя некоторое облегчение.
Я изрядно опоздала к обеду. Джесси обедала с нами, как это она иногда делала, за столом были доктор и Дикон.
Я объяснила, что немного заблудилась, но заметила это только на обратном пути.
— Сегодня такой прекрасный день! — неуклюже закончила я.
— Жареную свинину нужно есть только горячей, — сказала Джесси, как мне показалось, чересчур сурово. Она так благоговейно относилась к еде, что считала недостаточный энтузиазм в этом вопросе чем-то вроде государственного преступления.
Дикон был необычайно любезен и разговорчив со всеми. Я подумала, не связано ли это с его возвращением к Эвелине или, может быть, он нашел новую любовь. В любом случае, его обуревала радость. Глаза Дикона сверкали. Он напоминал одновременно и красавца Аполлона светлыми вьющимися волосами, и озорного Пана поразительными голубыми глазами, живыми и искрящимися от скрытой усмешки.
Я спросила, как чувствует себя лорд Эверсли, и доктор ответил, что ночью ему опять стало немного хуже.
— Я очень сожалею, госпожа Рэнсом. Я было уже подумал, что наступило некоторое улучшение.
Он весьма сурово взглянул на Джесси, которая опустила глаза и с еще большим вниманием, чем обычно, занялась едой.
— Но будем надеяться на лучшее, — продолжал доктор. — Утром больной казался более спокойным.
— Сегодня я замечательно провел утро, — сказал Дикон. — Я заехал довольно далеко, где никогда не был раньше, обнаружил совершенно изумительный старый постоялый двор и перекусил там. К сожалению, я забыл его название.
— Ну, и что там подавали? — спросила Джесси, всегда интересовавшаяся этим вопросом.
— Выдержанный сыр с горячим хлебом, видимо, ржаным, — он был темный и крошился.
— Его нужно обильно смазать маслом, — сказала Джесси. — Дать маслу впитаться, а потом положить сверху хороший ломоть сыра.
— Именно так и было сделано, а запивал я еду местным сортом сидра. Восхитительно!
— И вы явились прямо сюда к хорошему обеду. Я не заметила, чтобы у вас испортился аппетит, господин Френшоу.
— Вы же всегда восхищаетесь им. В этом мы с вами очень похожи, Джесси.
— Рада за вас. Я никогда не выносила людей, которые ковыряются в тарелке.
— На постоялом дворе собрались завсегдатаи, — продолжил рассказ Дикон. — Пришли старый кузнец и еще несколько человек. Над кузнецом немного посмеивались, уж больно он был угрюм. Говорили, что на кузнеца Гарри каждый год бьются об заклад. Если кто-нибудь заставит его улыбнуться между Рождеством и Двенадцатой ночью, то получит шесть шиллингов. Но никому еще не повезло. Кузнец — всеобщий любимец, и я понял, почему. У него настоящий дар рассказчика.
— Он рассказал что-нибудь? — спросила я.
— Да так, одну историю.
— Интересную?
— Интересно было слушать. Мастерство рассказчика проверяется тем, что из его уст ты готов слушать даже старую, уже много раз слышанную историю. А кузнеца Гарри все заслушались.
— Ну так что же он рассказал?
— О, я испорчу эту историю. Я — человек действия, а не рассказчик.
— Поразительно слышать, Дикон, как ты признаешься, что чего-то не умеешь, — сказала я.
— Вы, в самом деле, раздразнили наше любопытство, — добавил доктор.
— Ну хорошо, попробую. Но вам бы послушать кузнеца! Так вот. В одной деревне жил вдовый человек с дочерью. Старик был скряга с ужасным характером, и дочке было с ним непросто. Отец выгнал человека, который хотел на ней жениться. Свою бедную жену он еще раньше свел в могилу.
— Действительно, — сказала я, — весьма неприятный человек.
— Точно, — сказал Дикон. — И вот однажды он исчез. Уехал навестить своего брата в Шотландии, как сказала его дочь. Дочка сменила все в доме, повесила новые занавески. Повеселела, вернулся ее возлюбленный. Теперь ничто не могло помешать их свадьбе. Они могли сыграть ее только в отсутствие отца. Итак, подготовка к свадебному торжеству была закончена, и все радовались, что старик поехал навестить брата в Шотландию. Дочка в эти дни была довольна собой. Но потом все изменилось, да так, что вы и не поверите.
— Старик вернулся, — предположила я.
— Да, в некотором смысле.
— О, Дикон, продолжай! — воскликнула я. — Не тяни!
— Он вернулся, но не в человеческом облике.
— Призрак! — воскликнула Джесси, побледнев. Дикон понизил голос:
— Вскоре привидение старика стало появляться у колодца. Сначала никто не верил в это, но потом призрак увидела дочь. Она завопила и, по словам кузнеца, упала, а потом забилась в истерике. Ее едва успокоили. Короче говоря, старик вовсе не ездил в Шотландию. Он упал в колодец, а дочка не помогла ему выбраться. Она призналась во всем: отец кричал, но она ничего не сделала. Она просто оставила его там…
Джесси побледнела и вцепилась в крест на шее.
— Тело старика нашли в колодце, — продолжал Дикон. — Все знали, что у дочки были причины убить отца, но ведь не доказано, что она столкнула его в колодец. Она просто ничего не сделала, чтобы его спасти. Старика по всем правилам похоронили, и больше его призрак никогда не появлялся в деревне. Кузнец считает, что старик понимал, что превратил жизнь своей дочери в ад. Он не хотел ей мстить, все, что ему было нужно, — достойные похороны. Так что тело положили в гроб и прочли над ним заупокойную. И с того дня его призрак больше никогда не видели. — Дикон откинулся на стуле. — Вы бы слышали, как это рассказывал кузнец.


Два дня прошли без происшествий. Я только один раз была у дяди Карла. В первый день доктор Кэйбл сказал, что дядя Карл недостаточно хорошо себя чувствует, на второй день я его видела, и он держал меня за руку и сказал несколько слов.
— Ему лучше, — сияя, сказал доктор Кэйбл. — Я не могу вам передать, как я счастлив, когда в нем проскальзывает что-то от того человека, каким он был раньше.
Я отправилась в Эндерби и испытала разочарование, услышав, что Дерек и Изабелла уехали на несколько дней в Лондон.
На второй день я наткнулась на Джесси, сидевшую в зимней гостиной с поварихой Дейзи Баттон. Это была пухлая женщина без талии, похожая больше всего на бочку, добродушная, обидчивая, увлеченная своими поварскими обязанностями. Я знала, что Джесси иногда бранится с ней, но, тем не менее, они дружили, и, какой бы недовольный вид ни принимала повариха, она всегда прощала человека, который так ценил ее кулинарные шедевры.
Про Дейзи Баттон говорили, что она могла сказать про женщину, беременна ли та, чуть ли не до того, как сама девушка об этом узнает; что Дейзи даже может правильно предсказать пол ребенка. Ее бабушка была ведьмой, и Дейзи Баттон тоже обладала магической силой.
Когда я подошла, Дейзи Баттон встала, довольно неохотно присела в реверансе и сказала, что обсуждает с госпожой Стирлинг сегодняшний ужин и надеется, что сумеет выполнить все пожелания. Дейзи посетовала на то, что большой кусок ее красивого пижмового пудинга после обеда отослали обратно на кухню.
Я сказала, что пижмовый пудинг был совершенно бесподобен, и если он не был съеден с такой жадностью, как того заслуживал, то это только потому, что перед этим все объелись великолепным ростбифом.
Увидев карты в кармане передника Дейзи, я догадалась, что повариха давала Джесси сеанс того, что называла «чтением».
— Я вижу у вас карты, вы предсказывали будущее? — спросила я.
— Да, — ответила Дейзи, — госпожа Стирлинг просила меня раскинуть карты.
— Ну и как, у Джесси все хорошо?
— Лучше и не бывает, — сказала Дейзи. — Прекрасное будущее с деньгами и любовью. Она отправится в путешествие.
— Вы собираетесь нас покинуть, Джесси?
— Пока я нужна, я никуда не уеду, — взволнованно сказала Джесси.
— Нет, это в будущем, — заметила Дейзи. — Она встретит богатого мужчину и найдет мир и счастье с ним.
— Как интересно! — сказала я, отвернувшись. Джесси меня удивила. Когда я впервые ее встретила, я подумала, что она — расчетливая интриганка. Возможно, так оно и есть, но, кроме того, Джесси оказалась религиозна и очень суеверна. Она действительно вся дрожала от ужаса, когда Дикон рассказывал историю про человека, упавшего в колодец. А теперь обещанное ей Дейзи хорошее будущее сделало Джесси совершенно счастливой.
Как же не правильно поспешно судить о характере людей! Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что у человеческой натуры больше граней, чем у хорошо отшлифованного алмаза.


Стемнело. Доктор Кэйбл, Джесси и я собирались идти к лорду Эверсли, но задержались из-за переполоха на кухне.
На кухню прибежала горничная и обратилась к стоящей около доктора Джесси:
— Это Мэй, она что-то видела.
— Что? — спросила Джесси.
— Мы не можем слова из нее вытянуть. С ней истерика.
Джесси взглянула на доктора, и тот сказал:
— Пожалуй, я пойду и взгляну на нее. Мы прошли на кухню. Мэй, одна из служанок, сидела на стуле, уставившись в пространство. Повариха держала стакан бренди и пыталась заставить Мэй выпить его.
— Так что случилось? — спросил доктор Кэйбл, взяв стакан и поставив его на стол.
— Я видела призрак, сэр, — сказала Мэй, стуча зубами.
— Что за чушь?! — резко сказал доктор.
— Я его видела, сэр. Так же ясно, как вас. Он стоял здесь, на лестнице. Я посмотрела на него, и он растворился в воздухе.
— Ну, ну, Мэй, расскажи же нам в точности, что произошло. Должно быть, ты видела кого-то из слуг.
— В шляпе и плаще его светлости.
— Его светлости?
— О да, это точно, на нем были плащ и шляпа лорда Эверсли.
— И призрак исчез?
— Ну да, как и все привидения, сэр.
— Плохой знак, — сказала Дейзи Баттон. — Смерть уже в доме. Я давно это чувствую. Я думаю, это был его светлость. Его дух уже ушел и в своем старом обличьи смотрит, что происходит после его смерти. Так бывает. Помяните мое слово, недолго нам осталось жить с нашим добрым господином.
— Прекратите молоть чепуху, — сказал доктор Кэйбл. — Мэй видела кого-то из слуг, или ей показалось, что она видела. Все в порядке, Май. Тебе необходимо выпить что-нибудь успокаивающее и пойти отдохнуть.
— Вы бы тоже испугались, сэр. Я не хочу его снова увидеть.
— Ты ничего не видела. Это было только твое воображение. — Он наклонился над Мэй. — Святые угодники, ты пьяна?
— Я дала ей стакан тернового джина, — сказала Дейзи Баттон. — Но мы все немного выпили.
— Вполне может быть, что ваш джин крепче, чем вы думаете, миссис Баттон.
— Ну да, наверное, в нем есть кое-какие градусы. Доктор улыбнулся:
— В следующий раз готовьте его маленькими порциями, хорошо?
— Мы всегда готовим его одинаково, сэр.
— Но каждый год напиток получается немного разный, не правда ли?
— Возможно, сэр. Ведь вы знаете, что такое терн…
— Может быть, мы проводим Мэй в ее комнату и доктор даст ей снотворное? — спросила я.
— Пошли, Мэй, — сказала Джесси, и они направились к комнате девушки.
Я заметила, что Джесси очень подавлена. Она сильно испугалась и вела себя совсем не так, как можно было бы от нее ожидать.


Дикон очень заинтересовался случившимся с Мэй. Он был дружен с некоторыми горничными. Мне приходилось замечать, как его взгляд задумчиво останавливался на некоторых из них. Представляю, как он подстерегал их где-нибудь и позволял себе некоторые вольности.
За обедом Дикон долго обсуждал происшедшее с Мэй.
— Служанки очень суеверны, — сказала он. — Я не сомневаюсь, что Мэй все это привиделось.
— Да, — сказала Джесси, — наверняка. Она просто увидела чью-то тень, а остальное подсказало ей воображение.
— Она вся дрожала, — заметила я.
— Конечно, еще бы, — ответил Дикон. — Что видела бедняжка? Прошу прощения, что ей привиделось?
— Мы услышали какую-то путаную историю о человеке в плаще, — сказал доктор Кэйбл.
— И в шляпе.
— Явно пришлый, если он был в шляпе, — сказал Дикон.
— Она говорила, что он походил на лорда Эверсли, — добавила я.
— Возможно, она когда-то видела его светлость в шляпе и в плаще, — вставил доктор.
— Повариха подлила масла в огонь, сказав, что это — что-то вроде ангела смерти, — сказала я.
— Который пришел, чтобы возвестить о каком-то несчастье? — спросил Дикон.
— Дейзи Баттон вся полна разных историй, она всегда такой была, — сказала Джесси. — Наверняка считает себя очень умной. Если бы она не умела так хорошо готовить…
— Хорошим поварам нужно прощать их маленькие слабости, — заметил Дикон. — Расскажите мне еще что-нибудь про ангела смерти.
— Дейзи Баттон считает, — заметила я, — что это дух, который вышел из тела, приняв обличье, в котором он был раньше.
— Это очень сложно, — вздохнул Дикон. — Я не знал, что повариха примешивает к своему кулинарному искусству сверхъестественные познания.
— Все это обыкновенная женская чепуха. Я думаю, мы хорошо сделаем, если забудем все это, — весьма нетерпеливо заявил доктор.
— Вы безусловно правы, доктор, — согласился Дикон. — Но разве не странно, что мы все-таки интересуемся сверхъестественными явлениями, даже те из нас кто должен понимать, что их не существует?
— Девушка пришла в себя. Я дал ей глоток вина, а остальное сделает крепкий ночной сон. Теперь я надеюсь, что мы больше не услышим про эту чушь.
Но надежды доктора не оправдались, поскольку в тот самый вечер призрак появился еще раз.
На этот раз его увидела сама Джесси.
Мы услышали дикий вопль, и все побежали смотреть, что случилось. Когда я появилась, Джесси находилась в обмороке. Перед этим я выходила из дома подышать свежим воздухом, так как только что совершила очередной краткий визит к дяде Карлу.
Джесси лежала на полу. Кровь отлила от ее лица, и румяна неестественно выделялись на нем, что делало Джесси похожей на раскрашенную куклу.
Доктор Кэйбл стоял на коленях возле нее.
— Воздуха! — прокричал он нескольким слугам, столпившимся вокруг.
— Что случилось? — спросила я.
— Госпоже Стирлинг стало плохо, — заявил доктор. — Все будет в порядке. Ничего страшного. Я думаю, это от жары.
На самом деле не было особенно жарко. В этом доме с толстыми кирпичными стенами никогда не было жарко, даже в середине лета.
Джесси уже приходила в себя.
— Где он? Я его видела! — вскрикнула она.
— Все хорошо, — сказал доктор Кэйбл. — С вами все в порядке, вы просто перегрелись.
— Я видела, он был на лестнице… Такой, как всегда… до того… до того, как…
— Я думаю, — сказал доктор Кэйбл, — что мы отведем ее в кровать. Ей нужно лечь. — Он сделал знак одному из слуг, и они с доктором подняли Джесси.
— Теперь, — сказал доктор успокаивающим голосом, — мы отведем вас в кровать. Я дам вам чего-нибудь выпить… это поможет вам заснуть.
— Это было ужасно, — бормотала Джесси.
— Не волнуйтесь, — сказал доктор. На лестнице появился Дикон. На лице Дикона было написано изумление.
— Что случилось? — спросил он, сбежав вниз.
— Джесси стало плохо.
— О, Боже! Она что, больна, или что-то еще? Доктор Кэйбл молча смерил его взглядом. Тогда Дикон мягко отстранил слугу и сам взял Джесси за Руку.
— Давайте лучше я помогу вам, — сказал он.
— Я его видела, — бормотала Джесси. — Я видела его собственными глазами. Я его видела… Я могу поклясться.
— Вы слишком много работаете, — сказал доктор.
— Со мной никогда такого не случалось, — ответила Джесси.
— Пойдемте в вашу комнату.
Я последовала вслед за процессией. В комнате Джесси я увидела распятие, висевшее на стене. Еще один знак, указывающий на ее религиозность. Джесси положили на кровать. Глаза ее были широко открыты, и в них отражался испуг. Было ясно, что Джесси испытала сильное потрясение.
— Теперь, — сказал доктор Кэйбл, — отдыхайте и постарайтесь заснуть после приема снотворного.
— Я боюсь оставаться одна.
— Я останусь с вами, — сказала я, — пока не вернется доктор.
Дикон тоже остался с нами. Он уселся на кровать Джесси и внимательно смотрел на нее.
— Я так ясно видела его, — сказала Джесси. — Это точно был лорд Эверсли. Такой, каким он был раньше.
— Я не представляю, что вы могли видеть, — сказала я, — но свет иногда вытворяет забавные шутки.
— В холле почти не было света.
— Вот почему вы и подумали, что увидели это. При дневном свете вы бы поняли, что там ничего нет.
— Я видела его. Что он здесь делает? Почему? Почему?
Дикон склонился над кроватью и сказал:
— Повариха верит, что кто-то скоро умрет и ангел приходил предупредить нас.
— Это он! Это «хозяйчик»! — воскликнула Джесси.
— Он тяжело болен. Я думаю, доктор Кэйбл боится, что дядя может умереть в любую минуту, — сказала я.
— Кузнец рассказывал, что призрак требует, чтобы тело похоронили. — Джесси начала дрожать.
— Хорошо бы доктор побыстрее пришел со своим усыпляющим напитком, — сказала я.
Дикон взял Джесси за руку и крепко сжал ее:
— Вы не должны так волноваться. Вы же знаете, что вы не сможете следить за всем хозяйством. Ведь вы можете заболеть. Вы должны беречь себя, Джесси.
— Я постараюсь, — ответила Джесси, улыбнувшись.
— Без вас все бы здесь пропали. Она кивнула.
— А вот и доктор со своим снотворным. Выпейте его, Джесси, и отдохните. Утром вам будет лучше. Вы уже будете знать, как со всем этим справиться.
Джесси молчала. Похоже было, что Дикон нашел правильные слова для ее успокоения.
Залпом выпив снотворное, Джесси попросила меня не уходить, пока она не заснет. Ее била дрожь, и я понимала, что она боится возвращения призрака.


Джесси быстро оправилась от испуга и через день-два снова стала самой собой. Я поняла, что мне самое время возвращаться. Поместье действовало на меня угнетающе, и мои посещения дяди Карла не казались мне необходимыми. Я ничуть не продвинулась в общении с ним и не могла поверить, что мое присутствие было для него важным.
Я скучала без Лотти и Жан-Луи и мечтала о милой и спокойной жизни в Клаверинг-холле.
Пару раз я проходила мимо Эндерби, надеясь увидеть Форстеров, но, очевидно, они еще не вернулись. Я полагала, что доктора Форстера нет в Эндерби, поскольку его брат с женой в отъезде. Тем не менее, воспоминания тянули меня туда, и я продолжала гулять в этих местах.
Однажды я проезжала мимо Грассленда и увидела привязанную лошадь Дикона. Я надеялась, что он не причинит зла симпатичному Эндрю Мэйферу. Я бы с удовольствием снова зашла к нему, но это бы, конечно, повлекло встречу с Эвелиной, а видеть ее у меня не было большого желания.
Часто я замечала на себе недобрый взгляд Дикона. Мне пришло в голову, что он замышляет что-то против меня. Когда я смотрела на него, он насмешливо улыбался, но иногда в его глазах мелькало что-то такое, от чего меня охватывало тревожное чувство, Я никогда не любила его и не доверяла ему, потому что знала, какой он бессовестный человек.
Я решила рассказать доктору Кэйблу о своем желании вернуться домой. Почему бы и нет? Я была в конторе Розена, Стида и Розена, которые, по-видимому, полностью удовлетворены состоянием дел поместья. Только вот происшествие со статуэткой. Возможно ли, что Джесси выносит дорогие вещи, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь после того, как ей придется покинуть этот дом? Но, бесспорно, дядя Карл был очень щедр к ней. Когда я впервые увидела Джесси, на ней было много драгоценностей. Я думаю, это были подарки дяди, если она носила их в его присутствии.
«Наверное, — думала я, — нам следует сделать опись всех вещей в доме». Я могла бы попросить об этом Розена-старшего. Джесси может оскорбиться и уехать, и, если мой дядя действительно понимает, что происходит вокруг, это его очень расстроит.
Мне нужно было, как следует все обдумать. Но я твердо решила готовиться к отъезду.
Ноги снова привели меня к Эндерби. Я все еще надеялась, что появится кто-нибудь из Форстеров. Но в доме было тихо. Я отправилась к тому месту, где появлялись призраки. При дневном свете оно выглядело совсем не страшно. Ограда вся развалилась, потому что ее никто не чинил, а жерди просто растащили. Я перешагнула через остаток изгороди и рассеянно пошла по траве. Мои мысли снова вернулись к тому вечеру, когда я стояла здесь в сумерках и внезапно как будто из-под земли появился Жерар.
Я почти явственно слышала, как он говорил: «Я ищу свой брелок».
И вдруг я увидела, что на земле что-то блестит, и сразу подумала: «Это брелок Жерара». Подбежав к этому месту, я увидела что это не брелок, а распятие, воткнутое в землю.
Я опустилась на колени и дотронулась до креста. Он был вкопан в землю и выглядел так, как будто появился здесь недавно: вокруг него не росла трава.
Странно! Интересно, кто поставил его здесь? Я озадаченно стояла перед распятием. Было ли оно здесь, когда мы встретились с Жераром? Едва ли. Конечно, крест могла закрывать трава. Но на этом месте ее как раз росло мало. Может быть, здесь заброшенная могила?
Я почувствовала себя весьма неуютно, и у меня возникло огромное желание поскорее уйти отсюда.
Я пересекла участок, заросший травой, перешагнула через изгородь и прислушалась. Мне показалось, что в кустах что-то шевелится. У меня возникло неприятное ощущение, что за мной следят.
До Эверсли было недалеко, около пятнадцати минут пешком, но я всегда ходила более короткой дорогой через лес. А сейчас, выбрав эту дорогу, я пожалела об этом и подумала, что лучше было пойти в обход. Вид распятия встревожил меня.
Внезапно я почувствовала, что да мной кто-то идет. Зачем? Я испугалась, мурашки побежали у меня по телу. Услышав позади себя шаги, я бросилась бежать.
«Слава Богу, — думала я, — лес невелик и скоро я окажусь на открытом месте». Я бежала изо всех сил и, миновав лес, обернулась.
Из леса появился человек. Моим преследователем был Дикон!
Он не спеша подошел и поздоровался со мной.
— Ты только что был в лесу? — спросила я. Диком кивнул, улыбаясь, и мне показалось, что в его глазах мелькнула странная искорка.
— Ты видел там кого-нибудь? Он удивленно поднял брови.
— Я думала… Люди часто ходят через этот лес, — пробормотала я, запинаясь.
— Может быть, там кто-нибудь и был, — сказал Дикон. — А вы направляетесь в поместье?
— Да, — ответила я.
— Я провожу вас.
Я всем телом ощущала его присутствие и все еще немного дрожала от испуга. Я удержалась от искушения рассказать ему о своем приключении, подумав:
«Быть может, это он преследовал меня? Зачем он меня пугал? Неужели только из озорства?»
Тут я заметила, что внутренний карман его куртки слегка оттопыривается. Дикон в последнее время стал щеголем, и, наверное, поэтому я обратила на это внимание.
Внезапный порыв ветра распахнул полы куртки, и я увидела в кармане его куртки пистолет.
Я вздрогнула. Что Дикон здесь делает с пистолетом? И почему он не подошел ко мне в лесу? В последнее время я заметила в нем перемену, но связывала ее с возобновлением отношений Дикона с Эвелиной или интрижкой с какой-нибудь из служанок из Эверсли. Я знала, что Дикон не отличается постоянством в любовных делах.
Но теперь я ни в чем не была уверена в отношении Дикона. Любовные свидания — его вторая натура. Но мне представлялось, что сейчас он занят чем-то другим.
Зачем он носит пистолет? Чтобы стрелять? В кого? Он получает удовольствие от убийства? Но Дикон человек, который, скорее, предпочтет охотиться дома, чем в лесу.
Где он достал пистолет? Конечно, в Эверсли есть оружейная комната. Возможно, он взял его там или захватил пистолет из дома на случай, если оружие понадобится ему во время путешествия.
Может быть, не было ничего необычного в том, что у Дикона есть пистолет. Возможно, все мои страхи надуманны. Мне пора было возвращаться в Эверсли: мои нервы стали сдавать.
Когда я возвратилась, в дверь моей комнаты постучалась Джесси.
— Надеюсь, я не потревожила вас, госпожа Рэнсом, — сказала она, войдя, — но Эймос Керью спрашивает, не могли бы вы зайти к нему завтра после полудня. Он хочет вам кое-что показать. Эймос будет У себя между тремя и четырьмя часами, но если вам это неудобно, то он просит вас предложить Другое время.
— Разумеется, зайду, — ответила я.
— Значит, решено, — улыбнулась Джесси.
— Мне кажется, что вам уже лучше и вы отошли от того небольшого испуга, — сказала я.
— Я и сама не знаю, что со мной случилось. Очевидно, это была какая-то игра света да еще меня взволновало происшествие с Мэй. Мне очень стыдно. Правда. Это совсем на меня непохоже.
— Все мы иногда удивляемся, — поддакнула я. Джесси кивнула:
— Я передам Эймосу, что вы придете. Ночью я снова ощутила тревогу. Кто-то совершал ночные визиты в поместье. Мне не спалось. Я посмотрела на часы — было два часа.
Я услышала скрип двери и звук крадущихся шагов. «Это Дикон или Эймос, — сказала я себе. — Но их любовные приключения меня совершенно не касаются». Я повернулась на другой бок и попыталась заснуть.


На следующий день я отправилась к Эймосу Керью. Я хорошо знала, где его дом, поскольку в свой первый приезд Джефро показал его мне. Перед домом была лужайка, на крыльце стояли горшки с цветами.
Не успела я постучать, как Эймос Керью открыл дверь.
Он провел меня в гостиную, уютную, но не очень большую, и предложил мне сесть.
— Как приятно, что вы зашли, госпожа Рэнсом! — сказал он.
— Ну что вы! Мне просто любопытно, из-за чего вы хотели видеть меня.
Эймос Керью посмотрел на меня довольно смущенно и произнес:
— Это не так просто объяснить.
— Тем не менее, я уверена, что вы справитесь.
— Это касается дел в поместье.
— Да? Каких же?
— Так не может продолжаться долго. Я хочу сказать, что его светлость становится все слабее, что бы ни говорил доктор.
— Да, мне тоже кажется, что дядя очень слаб.
— Так вот, меня беспокоит, что будет, если его не станет. Прощу прощения за прямоту… Но я думал о своем положении здесь. Оно меня немного беспокоит. Человек должен думать о своем будущем.
— Я понимаю вас.
— Ведь верно, что после смерти лорда Эверсли поместье перейдет к вам?
— Откуда вы это знаете?
— Его светлость рассказал об этом Джесси. Он почти ничего не скрывал от нее, когда был здоров, конечно. Должен сказать, что она тоже не знает, что делать. Это будет тяжело и для нее.
— Понимаю. Но мне кажется, что этот вопрос нужно будет решать позже. Дядя мог и передумать.
— Джесси сказала, что его светлость все завещал вам. И вот поэтому я хочу попросить вас насчет себя…
— Если все будет так, как вы говорите, то я уверена, что мы с мужем не прогоним хороших людей. Но пока я не могу ничего обещать относительно того, что мне еще не принадлежит. Никогда не знаешь, что будет дальше.
Эймос Керью мрачно кивнул.
— Я хочу показать вам, в каком порядке я здесь все содержу и внутри, и снаружи. А в своем саду я просто чудеса творю. Я даже посылал овощи в поместье. Надеюсь, что вы взглянете.
— Я абсолютно уверена, что все в идеальном порядке.
— Но вы посмотрите, не так ли?
Я согласилась.
— Тогда я покажу вам сад.
Мы прошли в сад, и Эймос провел меня к фруктовым деревьям. Меня поразила тишина вокруг.
— Это место кажется очень уединенным, несмотря на то, что оно недалеко от поместья, — сказала я.
Эймос Керью не ответил. Его глаза странно блестели. Внезапно меня пронзила мысль, что он позвал меня сюда не для того, чтобы говорить о своем будущем, и мной овладел безрассудный страх. Этот человек был любовником Джесси, он расчетливо привез ее сюда, чтобы она обольстила дядю Карла и вымогала у него все, что можно. Это непорядочные люди. Меня охватило желание поскорее проститься с ним и вернуться в поместье, а там уложить все вещи и уехать домой к Жан-Луи, Лотти, матушке и Сабрине.
— Пойдемте посмотрим деревья, — сказал Эймос. — Я думаю в этом году получить неплохой урожай. Его голос звучал как-то напряженно. Я колебалась. Что-то подсказывало мне, что надо уходить. Вдруг я услышала какой-то шум. Кто-то постучал в дверь, потом послышался голос Дикона, а через минуту появился и он сам.
— Я постучал, но дверь оказалась не заперта. О, здравствуйте, Сепфора. Эймос, я пришел поговорить с вами.
— Я занят, — сказал Эймос.
— Я подожду. Осматриваете сад? Эймос очень гордится своим садом, Сепфора.
Я заметила, что карман куртки Дикона по-прежнему оттопыривается. Значит, он так и ходит с пистолетом.
— Я хотел задать Эймосу несколько вопросов об арендаторах, — сказал Дикон.
— Ну, тогда побеседуйте, а я пойду домой, — промолвила я.
— Я надеюсь, вы не из-за меня уходите? — ухмыльнулся Дикон.
— Нет, нет, — заверила я его. — Я уже собиралась уходить.
Эймос принял вид человека смирившегося, и было непонятно, был ли он возмущен или, наоборот, чувствовал облегчение. Мне казалось, что Дикон раздражает его.
По пути в поместье я думала о том, как часто Дикон оказывается там же, где и я. Я почти верила в то, что он меня преследует. Тем не менее, в данном случае я была рада его вмешательству. Я сильно испугалась, хотя видимых причин для этого не было. Очевидно, положение дел в Эверсли слишком сильно расстроило мои нервы.
Когда я пришла в поместье, Джесси была в холле. Увидев меня, она вздрогнула и побледнела.
— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила я.
— Да. Вы были у Эймоса?
— Да, была.
— И… все в порядке?
Я подняла брови. Уже не в первый раз меня возмущали допросы Джесси, и я с трудом удержалась от того, чтобы поставить ее на место.
— Да, мы все обсудили, — сказала я и прошла мимо.
Мне казалось, что Джесси смотрит мне вслед.
Я шла в свою комнату, думая об Эймосе Керью. Естественно, что он беспокоится о своем положении, ведь ясно, что дядя Карл не проживет долго. Очевидно, я стала слишком мнительной.
Мне нужно было кое-что зашить. Я могла бы поручить это горничной, но предпочла сделать все сама. Я порвала юбку о куст ежевики — не очень сильно, но ее нужно было срочно починить, пуговица на халате тоже могла скоро оторваться, да и нижняя юбка разошлась по шву. Сегодня вечером я все зашью. Швейные принадлежности находились в комнате Джесси.
Я постучала в дверь ее комнаты, но не получила ответа и вошла. Мой взгляд сразу упал на пустое место на стене. Раньше там висело распятие. Теперь его не было. Конечно, сейчас оно в том месте, где появляются призраки, и это Джесси вкопала его там в землю.
Я забыла про швейные принадлежности и вернулась в свою комнату.
«Что это значит? — спрашивала я себя. — Зачем Джесси сняла распятие и вкопала его на заброшенном клочке земли? Может быть, там все-таки есть могила? Чья?»
Одна безумная мысль в моей голове сменяла другую. Одно было ясно: я оказалась втянутой в интригу. Как мне недоставало помощи! Как мне хотелось, чтобы рядом были Форстеры! Может, мне обратиться к ним? Нет! Куда я должна пойти, так это в контору «Розен, Стид и Розен». Мистер Розен уже знает о довольно необычном положении дел в поместье Эверсли.
Но что я ему расскажу? Что экономка вкопала свое распятие на заброшенном участке?
Мне придется найти более веские доказательства и хорошенько все обдумать.
Подходило время ужина, мне придется встретиться со всеми домочадцами. Потом я зайду в комнату дяди. За мной могут следить. Мне не нужно быть такой доверчивой, потому что я нахожусь среди непорядочных людей, интриганов. А какую роль играет Дикон в этом спектакле? Он — хитрец, и я его враг. Я должна выяснить все и только после этого идти к мистеру Розену.
Что касается распятия, то оно может послужить ключом к разгадке. Необходимо раскопать тот участок, где стоит крест.
Я точно помнила место на стене, где торчал гвоздь и где раньше висело распятие, но я должна была проверить, посмотреть еще раз. Я решила прокрасться в комнату Джесси, когда ее там не будет.
Такая возможность представилась мне за полчаса до ужина, поскольку Джесси в это время уже была на кухне и следила за последними приготовлениями к трапезе.
Я проскользнула в ее комнату, быстро и бесшумно открыла дверь и обомлела. Распятие висело на привычном месте.
В это невозможно было поверить. Я была уверена, что несколько часов назад распятия здесь не было.
Могу ли я доверять сама себе? Или меня обманывает собственное воображение? Я была в полной растерянности.
«Завтра, — обещала я себе, — я пойду на заброшенный участок. Если распятие там, значит, его поставила не Джесси и я, очевидно, вообразила, что видела пустую стену в ее комнате. Как это могло случиться? Что со мной происходит? Почему мне показалось, что меня кто-то преследовал в лесу? Почему я вижу что-то порочное в поведении Дикона из-за того, что он в последнее время оказывался там же, где и я? Почему я ощущаю все возрастающее чувство опасности только потому, что Дикон носит с собой пистолет?»


Была ночь — тревожная, бессонная ночь. Вечер прошел без особых происшествий. Хотя доктор Кэйбл заметил за ужином:
— Вы сегодня очень задумчивы, госпожа Рэнсом. Я ответила, что немного устала и рано лягу спать. В этот вечер мне не удалось навестить дядю Карла. Доктор Кэйбл сказал, что ему не хуже, но он очень устал и так глубоко спит, что было бы неразумно будить его, даже ради того, чтобы повидаться со мной.
— Должно быть, что-то в воздухе, — сказал доктор. — Вы оба сегодня устали. Это погода. Она может оказать такое сильное воздействие.
Я извинилась и удалилась.
В половине второго ночи я еще не спала и снова услышала шаги в доме. Встав с кровати, я подошла к окну и стала ждать. Вскоре из дома вышел человек. Это был мужчина в длинном плаще, но не Эймос и не Дикон. Тогда кто?
Я смотрела, как он идет по лужайке. Вдруг меня осенило. Надев халат, я открыла дверь и секунду постояла, прислушиваясь. Затем я спустилась по лестнице и прошла в тот коридор, где была комната дяди Карла.
Я поспешно подошла к ней, повернула ручку двери и вошла. Луна светила достаточно ярко, чтобы можно было рассмотреть мебель и кровать под балдахином с полуопущенными занавесками.
Я подошла к кровати. Я была почти уверена в том, что увижу. Кровать была пуста!
Все мои подозрения оказались справедливыми. Человек в кровати не был моим дядей.
Я осмотрела комнату, открыла один из комодов. Там лежала одежда. На одной из полок стояли различные баночки, грим, кисточки — все то, что используют актеры.
Актеры! Они разыгрывали здесь драму… комедию… фарс, и Джесси это знала. Она была одной из них.
Теперь у меня были доказательства, которых мне не хватало. Я могу завтра пойти с этим свидетельством к мистеру Розену.
В другом комоде лежали игральные карты. Я мрачно усмехнулась. Так вот как они убивали время в ожидании того момента, когда им нужно будет сыграть свою маленькую сценку для меня.
Но пока я не встречусь с мистером Розеном, они не должны знать, что я открыла их маленький заговор. Это очень изобретательные люди, и, они пойдут на все.
Скоро фальшивый лорд Эверсли вернется. Я поняла, почему он выходил по ночам, ведь он не мог выйти из дома днем.
Если кто-нибудь обнаружит меня здесь, я окажусь в большой опасности. Если у них хватило дерзости придумать столь хитрый план, то как далеко они могут зайти в его осуществлении?
Меня охватила паника, я тихо подошла к двери и выглянула в коридор. Все было тихо.
Я прошла через коридор и подумала, что занавеси на нем достаточно большие, чтобы я могла за ними спрятаться.
Я попыталась сделать это. Теперь я могла быть спокойна, что меня не увидят. Нужно было подождать возвращения актера, играющего в пьесе роль дяди Карла.
Мне было холодно и тесно в моем укрытии, но я была вознаграждена за эти неудобства.
Вскоре после двух часов ночи я услышала знакомый скрип двери, за которым последовали звуки шагов по лестнице.
Напряженно всматриваясь в темноту, я увидела, как какой-то человек открыл дверь в комнату и исчез внутри.
Я прокралась в свою комнату.
«Какое колоссальное мошенничество! — подумала я. — И что случилось с дядей Карлом?» Теперь я была уверена, что он умер и похоронен на том самом месте, где обитают призраки.
Я знала точное место погребения. Там было установлено распятие.
Мной овладело такое неудержимое желание все выяснить, что я чуть было не взяла лопату, чтобы раскопать могилу.
Но это было бы неразумно. Я не смогу сделать это сама. Мне необходим помощник.
Как бы я хотела, чтобы здесь был кто-нибудь, у кого можно было бы спросить совета. Я хотела сходить к доктору Форстеру. Но могу ли я втянуть его в это дело? Я сама не понимала, почему так много думаю о нем. Наверное, из-за того, что он связан с Эндерби, и еще потому, что я впервые увидела его на том же месте, что и Жерара.
Нет. Мне нужно встретиться с доктором Розеном, хотя я не могла себе представить его реакции на ту фантастическую историю, которую мне придется рассказать ему.
Я не могла уснуть и лежала в кровати, с нетерпением ожидая приближения утра.


Поднявшись на рассвете и взяв халат, я увидела, что пуговица, которую вчера собиралась пришить, оторвалась.
Ужасная мысль пронзила меня. Что если я потеряла ее в том месте, которое называют комнатой больного? Мошенники поймут, что я была там, и тогда я определенно окажусь в опасности.
Не подавая вида, что мне что-либо известно, я спустилась к завтраку. Дикон уже был за столом. Он снисходительно улыбнулся мне, и я подумала, что если бы он был другим человеком и ему можно было бы довериться, то я рассказала бы ему все.
К сожалению, я не могла этого сделать. Иногда мне приходило в голову, что Дикон тоже участвует в заговоре.
— Вы сегодня куда-нибудь спешите? — спросил он.
— Нет.
— И как будто озабочены чем-то… Я пожала плечами.
— Готов поклясться, что вы обдумываете планы на день.
Дикон говорил так, как будто что-то знал.
— Не думаю, что мои дела могут быть такими же интересными, как твои. Дикон рассмеялся.
— Сепфора, — сказал он, — иногда мне хочется хоть немного нравиться вам. И вашу, и мою маму огорчает, что вы меня не любите.
— Уважение нужно заслужить.
— Знаю, — сказал он насмешливо. — Увы! Я встала.
— Так быстро? — спросил Дикон. — Вы почти ничего не ели.
— Мне достаточно.
— До встречи.
Я не ответила и вышла из комнаты.
Поскольку я собиралась отправиться в город к мистеру Розену, мне нужна была лошадь. Я решила, что по пути заеду к предполагаемой могиле, чтобы взглянуть, есть ли там распятие.
Теперь, начав действовать, я почувствовала себя спокойнее и стала обдумывать известные мне факты.
Мой дядя умер. Помогли ли ему умереть? Наверное, нет, ведь Джесси понимала, что дядюшка полезнее для нее живой, чем мертвый. Поэтому она и пригласила своих дружков-актеров. Но зачем им это нужно? Чтобы пожить с удобствами в Эверсли и украсть из поместья все, что можно. Я подумала о статуэтке в Грассленде.
Надеюсь, мистер Розен сумеет разобраться во всем.
Подъехав к месту погребения и спешившись, я привязала лошадь к кусту и, перешагнув через изгородь, пошла вперед. Но что это?! Крест исчез!
Теперь все встало на свои места. По-настоящему испугавшись призрака, Джесси поставила распятие, но потом, решив, что поступила глупо, убрала его.
Я должна немедленно ехать к мистеру Розену.
Я вскочила на лошадь. Все тихо. Между Эндерби и Эверсли очень глухие леса. Вот и короткая дорога через чащобу. Я придержала лошадь.
Внезапно я услышала шорох. Я не поняла, что это было, — может быть, упал камешек, но меня это испугало, и я почувствовала, что дрожу. Мне показалось, что кто-то прячется среди деревьев. Я ощутила, как меня охватывает ужас. Инстинктивно я почувствовала опасность. Я заколебалась, ехать ли мне в город или вернуться. Но не успела сделать ни того ни другого, потому что передо мной возник человек, ружье которого было направлено прямо на меня. Сквозь прорези в маске блестели глаза, на лоб была надвинута треуголка.
— У меня с собой мало денег, — прошептала я. Разбойник не ответил, он поднял ружье, и я поняла, что смотрю в лицо смерти. Бандиту не нужны были деньги, ему нужна была моя жизнь. Это конец.
Я услышала выстрел и сползла с лошади. В ушах стоял гул, и я видела кровь, забрызгавшую деревья. Постепенно я приходила в сознание. Я была жива. Рядом на траве лежало тело. Появился еще кто-то. «Этого не может быть», — подумала я, потому что передо мной стоял Дикон с пистолетом в руке.
— Все в порядке. Я вмешался как раз вовремя. В первый раз в жизни мне пришлось застрелить человека. Либо он, либо вы, Сепфора.
— Ты… — начала я.
Дикон склонился над мертвецом, лежащим на траве.
— Отличный выстрел. Прямо в сердце. И вовремя, — сказал он.
— Кто?.. Почему?..
— Разве вы не заметили, что происходит? Наверное, нет, — ответил он. — Но пойдемте. Мне нужно многое вам объяснить.
Итак, Дикон спас мне жизнь.
Первое, что мы сделали, это поехали в город в адвокатскую контору «Розен, Стид и Розен». Мистер Розен-старший внимательно выслушал историю, которую рассказал ему Дикон.
— Я застрелил Эймоса Керью, — сказал Дикон. — Он был переодет разбойником… у меня не было другого выхода.
Мистер Розен вздернул брови, и по мере рассказа Дикона брови его поднимались все выше и выше.
— Вы защищались, — сказал он, — Вполне понятно, что вам не может быть предъявлено никаких обвинений.
— Я почувствовал что-то неладное с того момента, как приехал в Эверсли, — продолжал Дикон. — Все эти тщательные приготовления перед посещением старика. Когда я случайно вошел в его комнату, они пришли в дикую панику. Так, что я стал поглядывать по сторонам. Экономка держала в своих руках слишком многое, чтобы по своей воле расстаться с этим. Потому она разыграла спектакль, но лорд Эверсли не умер. Ее дружок согласился играть роль хозяина. Я догадался об этом.
— Очень хитро, — сказал мистер Розен.
— Все это довольно очевидно, ведь она не просто экономка. Она была любовницей лорда Эверсли.
— Я слышал об этом, — сказал мистер Розен.
— Потом я обнаружил, что из дома исчезли дорогие вещи. Я думаю, это главное. Преступники хотели, чтобы экономка оставалась в Эверсли до тех пор, пока они не вынесут из дома все ценное, пока не сколотят себе состояние.
— Вы говорите, они…
— Джесси, управляющий имением, который был ее любовником, и еще два человека, игравших роли доктора и больного.
— Теплая компания.
— Конечно, ровно столько, сколько нужно для осуществления их замысла. Я знал, что Сепфора постепенно приближается к разгадке, хотя это и заняло у нее много времени. Я думаю, что главарем был Керью. Он — отчаянный человек. Рискну предположить, что экономка хотела только пожить некоторое время в комфорте. Но она — его любовница и делала все, что он ей прикажет. Преступники поняли, что Сепфора приближается к разгадке, но они забыли обо мне. У меня репутация человека… не очень серьезного, и я ее поддерживал. Это мне и помогло. Я узнал кое-что от дочери экономки. Она оказалась не столь осторожной, как хотелось бы негодяям. В доме Эймоса Керью немало вещей из Эверсли-корта. Я обнаружил это, когда зашел к нему. Думаю, у них были трудности, потому что они не знали, как сбыть награбленное. Я не имею представления об их планах на будущее, но преступники должны были сознавать, что так не может продолжаться вечно. Но, когда они узнали об истинной ценности украденного, им захотелось получить еще больше. А Сепфора была близка к разгадке, так что они решили сыграть финальный акт пьесы, решив избавиться от нее. Я это понял. Меня послали присмотреть за ней, и я выполнил свой долг.
— Похоже, — сказал мистер Розен, — что она обязана вам жизнью.
Дикон ехидно ухмыльнулся:
— Полагаю, что да. Я спас ее дважды. Первый раз они хотели убить Сепфору, когда она зашла в дом Керью. Он решил инсценировать все так, будто ее убил разбойник. Они здорово умеют морочить всем головы… Но появился я и спас ее. Но во второй раз я уже был наготове… я ждал. Они узнали, что ночью она была в комнате «больного», и решили, что откладывать больше нельзя. Они говорили еще о какой-то пуговице…
— Да, — сказала я. — Ночью я ходила в комнату дяди, но там никого не было. «Больной» совершал прогулки по саду. С моего халата оторвалась пуговица.
Мистер Розен прочистил горло:
— Это необычайная история. Что мы должны теперь сделать, так это найти тело лорда Эверсли. Если это убийство… — Он пожал плечами.
— Я не думаю, что Джесси решилась бы на это, — сказала я. — Нет, это только обман… не убийство, я уверена.
— Вы сделали правильно, придя ко мне. Теперь мы посмотрим, что можно сделать.


Тело дяди Карла было похоронено на том самом месте, где Джесси поставила крест. Оно было в сундуке, исчезновение которого из зимней гостиной заметил Дикон. План негодяев был очень прост, это так и продолжалось бы, пока они не вынесли бы все ценное из Эверсли, если бы не Джефро, который заметил что-то неладное в поместье.
Врачи сошлись на том, что дядя Карл умер от естественных причин, и это было не убийство. Но жизни могла бы лишиться я, если бы Эймос Керью преуспел в своем намерении избавиться от меня. Мне повезло, что Дикон сорвал его планы. Эймос Керью был очень жаден до денег и решил прибрать к рукам богатства дяди Карла и для этой цели он привез Джесси в Эверсли. Джесси была, конечно, хищница, но все же не убийца, и я думаю, что она страшно испугалась, когда поняла, в какую историю ее впутал Эймос Керью. Она-то считала, что все, что ей придется делать, — это угождать старику, который будет баловать ее подарками.
Профессией Джесси было обирать своих обожателей, но это никогда еще не приводило к преступлениям.
Джесси напугал призрак, которым был, конечно, Дикон. Он нашел одежду дяди Карла и использовал ее, думая, что это может принести пользу. Так и случилось, именно поэтому Джесси и поставила распятие на могилу дяди Карла.
Эймос был мертв, а Джесси скрылась со своими друзьями — фальшивыми доктором Кэйблом и лордом Эверсли. Мы нашли много ценностей в доме Керью, а кое-что отдала Эвелина, уверявшая нас, что это было подарено ее матери.
Розен, Стид и Розен взяли все в свои руки; дядя Карл был достойно погребен в усыпальнице Эверсли, а я стала новым владельцем поместья.
Мы с Диконом вернулись в Клаверинг. Дикон был очень доволен собой, и все единодушно признали, что он герой. Правда, он убил человека, но этот человек был разбойником. Более того, Дикон оказался очень проницательным, и его быстрые действия сорвали планы преступников и одновременно спасли мою жизнь.
Когда мы приехали домой, моя мама и Сабрина ликовали. Они снова и снова хотели слушать историю о наших приключениях.
— Это необыкновенная история, — говорила моя матушка.
— Что было бы, если бы не Дикон! — воскликнула Сабрина.
— Мы так гордимся тобой, Дикон, дорогой, — сказали они хором.
Дикон наслаждался их восхищением, поглядывая на меня вопрошающим взглядом.
— Вам придется полюбить меня, Сепфора, — сказал он. — Вы не должны забывать, что я спас вам жизнь.
— Иногда я удивляюсь, почему ты это сделал?
— Хотите, объясню? — спросил он шепотом, подойдя вплотную ко мне. — Если бы вы погибли, Бог знает, кто получил бы Эверсли. Поместье не досталось бы ни Сабрине, ни вашей матушке, и тогда оно досталось бы какой-нибудь дальней родне. Но нам нужно Эверсли для семьи… И потом, если вы получите Эверсли, я получу Клаверинг. Вы видите, все продумано. Но есть еще одна причина.
— Какая?
— Можете не верить, но вы мне симпатичны, Сепфора. Вы не такая, какой стараетесь казаться… не так ли? Мне это нравится… да, определенно нравится.
Я мрачно взглянула на него, уголки его губ насмешливо приподнялись.
Я поняла, он хочет сказать, что знает о моем романе с Жераром.
Мне следовало быть благодарной ему, но я не могла, потому что испытывала к нему неприязнь даже большую, чем раньше.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100