Читать онлайн Черный лебедь, автора - Карр Филиппа, Раздел - ТИХАЯ СВАДЬБА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Карр Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.2 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Карр Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Карр Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карр Филиппа

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ТИХАЯ СВАДЬБА

Путешествие шло без приключений. Роланд провез нас по Парижу, и мы успели на поезд, отправлявшийся в Кале.
Все это время я сознавала, как трудно мне пришлось бы без моих спутников.
Потом нужно было попасть на паром. И какое же облегчение я почувствовала, когда на горизонте появились белые скалы Дувра!
Фицджеральды говорили, что в Лондоне у них есть пристанище, которым Роланд пользуется во время деловых поездок; но чаще он проводил время в своей штаб-квартире в Бредфорде.
Когда мы прибыли в Лондон, Роланд сказал, что вначале они завезут меня и только потом отравятся к себе домой. Ко мне они решили не заходить, поскольку меня дома не ждали и мне лучше было явиться одной и дать все необходимые разъяснения. Фицджеральды обещали зайти на следующий день и удостовериться, что со мной все в порядке.
Они проводили меня до самой двери, где был выгружен мой багаж. Кеб не отправлялся, пока камердинер не открыл дверь.
Камердинер был изумлен:
— Мисс Лэнсдон, мы не ожидали… мы не получили сообщения…
— Все в порядке, — ответила я. — У меня не было времени послать о себе весточку. Миссис Лэнсдон дома?
— Да, мисс Лэнсдон. Я сообщу ей. И пошлю кого-нибудь отнести наверх ваш багаж.
— А где миссис Лэнсдон? — спросила я.
— Наверное, в гостиной, мисс.
— Я найду ее. Если вы позаботитесь о багаже…
— Разумеется, мисс.
Я прошла мимо него к лестнице.
Селеста, услышавшая какой-то шум, вышла на верхнюю площадку, чтобы выяснить, в чем дело.
— Люси! — воскликнула она.
— Ах, Селеста, я так рада видеть тебя!
Она обняла меня и крепко прижала к себе.
— Но что случилось? — спросила она. — Где Белинда и мой брат?
— Они остались во Франции. Я вернулась вместе с друзьями.
— Наверное, ты очень устала.
— Пожалуй, да. Однако в данный момент я так рада возвращению домой, что не чувствую усталости.
— Что-то произошло… — Поколебавшись, она продолжила:
— Прости. Дело, конечно, в Джоэле. Надеюсь, я поступила правильно, сообщив тебе. Я сомневалась, не стоило ли изложить это как-то мягче. Но мне казалось, что ты должна знать.
— О да, дорогая Селеста, ты поступила правильно.
Как… как это восприняли Гринхэмы?
— Тяжело. Я видела их только один раз. Я зашла к ним, но им сейчас не нужны визитеры. Это понятно.
Конечно, сэр Джон держится, но леди Гринхэм не в силах скрыть своих чувств. Наверное, мне не следовало к ним заходить. Это обостряет их горе, хотя, с другой стороны, они и так постоянно помнят об этом.
Я пробыла у них очень недолго.
— А Джеральда ты видела?
Селеста покачала головой:
— Это так трагично. Все радовались, когда Джоэль уезжал Считалось, что это важно для его карьеры.
Тогда все складывалось удачно, и вдруг такие перемены. Давай сейчас не будем об этом. Я очень рада видеть тебя. Без тебя и Белинды здесь было скучновато.
— Белинда собирается замуж.
— Да, я знаю.
— Все произошло очень быстро. Ее отец доволен сэром Робертом во всех отношениях. Представляешь — любовь с первого взгляда. И, видимо, будет роскошная свадьба.
— Да, — несколько встревоженно сказала Селеста. — Ее будут справлять здесь.
— Ты прекрасно все устроишь, — уверила ее я.
— А ты, Люси?
Поколебавшись, я решила рассказать ей.
— Тут есть некоторые сложности. Твой брат просил моей руки.
— Не может быть!
— Это так. А я, Селеста, не могла принять его предложения. Судя по всему, он надеется, что я передумаю, но этого не будет. Этого никогда не будет.
— Да, я понимаю тебя.
— Так вот, в сложившейся ситуации я просто не могла оставаться в его доме и, встретив людей, которые возвращались сюда, поехала вместе с ними.
— Французы?
— Нет, англичане. Довольно любопытное стечение обстоятельств. Впервые я познакомилась с ними на пароме по дороге туда — просто перебросились парой слов. Выяснилось, что они будут жить неподалеку от нас. Там мы сдружились. Знаешь, как это бывает, когда встречаешь соотечественника за границей. Несколько раз я виделась с ними, а когда узнала, что они возвращаются, решила, что следует воспользоваться этой возможностью и уехать с ними. Они зайдут завтра, и ты с ними познакомишься.
— Как хорошо, что ты вернулась, — сказала Селеста.
— Здесь чудесно, — ответила я.
— Но без тебя здесь довольно одиноко.
— Милая Селеста, тебе надо было поехать вместе с нами. Этот замок такой красивый. Ты, должно быть, знаешь там каждый уголок.
— Да, там я родилась и провела свое детство. Но теперь у меня новая жизнь. Мой дом — здесь.
Я подумала, что ее жизнь складывается не менее трагично, чем моя.
В мою комнату мы поднялись вместе. Багаж находился там.
— Я пришлю служанку, чтобы она помогла тебе разложить вещи, — сказала Селеста.
— Нет, я предпочитаю сделать это сама.
— Может, тебе принести что-нибудь поесть, а потом ты ляжешь в постель?
— Сначала горячей воды, чтобы помыться с дороги. А потом — поесть.
— Сейчас все будет готово. Мы еще успеем поболтать.
— Спасибо, Селеста. Приятно, когда дома о тебе так заботятся.
Я умывалась, когда в комнату внесли поднос.
К своему удивлению, я обнаружила, что голодна.
Спать мне не хотелось, поэтому я написала письмо Ребекке. У меня было большое желание поехать к ней в гости, и некоторое время я лелеяла мысль завтра же отправиться в Корнуолл. Потом я вспомнила, что не могу этого сделать. Завтра сюда зайдут Фицджеральды, да и бросать Селесту, так обрадовавшуюся моему возвращению, было бы нехорошо.
По крайней мере, неделю придется прожить в Лондоне, а пока я смогу утешиться тем, что пошлю Ребекке письмо.
Я написала ей довольно пространное письмо, сообщив, что нахожусь уже дома. О Жан-Паскале в письме не упоминалось: говорить о нем с сестрой я могла лишь с глазу на глаз.
Отправление письма я отложила на завтра.
Служанка забрала поднос и спросила меня, не нужно ли еще чего-нибудь. Я сказала ей, что все в порядке.
Как здесь было спокойно! Как это отличалось от комнаты в замке, возбуждавшей во мне столь дурные предчувствия! Казалось, будто она меня о чем-то предупреждала. Против брака с Жан-Паскалем? Одна мысль об этом заставила меня содрогнуться. Но чего бы мне бояться? Никого нельзя заставить вступить в брак против его желания.
Здесь я была защищена от Жан-Паскаля. Здесь не нужно запирать дверь.
В эту ночь, перед тем как лечь в постель, я подошла к окну и посмотрела в сторону садовой ограды и уличного фонаря. На секунду мне показалось, что я заметила в тени какую-то фигуру. Это оказалось всего лишь игрой света и тени, но неприятно поразило меня.
Неужели это будет преследовать меня всю жизнь?


На следующий день пришли Фицджеральды. Живость Филлиды и спокойное обаяние Роланда произвели на Селесту хорошее впечатление.
Филлида забавно рассказывала о своих приключениях во Франции и о том, как она попадала впросак с французским языком; при этом Селеста много смеялась, что бывало с ней редко.
Перед уходом Фицджеральды охотно приняли приглашение пообедать с нами завтра. Селеста сказала:
— Мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы позаботились о Люси.
— Мы делали это с удовольствием, — ответил Роланд.
— Путешествие было таким веселым, — добавила Филлида, — особенно когда мы подумали, что опаздываем на поезд в Париже. Потом мы сообразили, что не правильно поняли время. Знаете ли, очень сложно улавливать смысл, когда французы разражаются потоком слов, а числительные особенно трудны.
Селеста улыбнулась.
— Они так очаровательны, — сказала она, когда гости ушли, — С подобными людьми быстро становишься на дружескую ногу. Я с нетерпением жду их завтрашнего прихода.
Меня порадовало, что, кажется, все друг другу понравились.
В этот же день я нанесла визит Гринхэмам. Я знала, что это будет болезненным испытанием, но мне было необходимо выяснить все подробности о Джоэле, и я полагала, принимая во внимание мои взаимоотношения с ним, что ко мне отнесутся как к члену семьи. Меня провели в гостиную. Леди Гринхэм там не было, сэр Джон находился в одиночестве. Он взял меня за руки и сказал:
— Как у вас дела, Люси?
— Со мной все в порядке, — ответила я.
— Моя жена очень плоха, — сообщил он. — Она даже не в состоянии кого-либо принимать.
— Я понимаю. Это было для нее ужасным потрясением.
— Для всех нас. Боюсь, — она восприняла это исключительно болезненно.
— Я хотела бы узнать, выяснились ли какие-нибудь подробности. Джеральд…
— Джеральд вернулся на службу. Мы знаем столько же, сколько и вы. Ничего больше выяснить не удалось.
— Все это весьма загадочно.
— Такое случается, Люси.
— Я подумала, возможно…
— Мы пытаемся пережить это. Вы понимаете, что я имею в виду. Все кончено. Мы больше ничего не можем поделать.
Мы оба помолчали.
— Может быть, рюмочку шерри? — спросил сэр Джон.
— Нет, благодарю вас.
Я понимала, что этот разговор для него не менее болезнен, чем для меня, и мне хотелось как можно быстрее покончить с ним, — Думаю, мне уже пора идти, — сказала я. — Передайте леди Гринхэм мои самые лучшие пожелания.
— Непременно, — ответил он с явным облегчением.
Я была несколько обижена тем, что меня достаточно холодно встретили.
Это было странно. В прежние времена Гринхэмы относились ко мне очень дружелюбно. Они вели себя так, будто я была членом их семьи. Конечно, эта дружба опиралась на их взаимоотношения с моим отцом, но всякий раз, приходя туда, я встречала теплый прием, а учитывая характер моих отношений с Джоэлем, я действительно чувствовала себя близким для них человеком. Меня огорчило и в то же время удивило то, что со мной обращались как с чужим человеком, вмешивающимся в дела семьи, хотя они, конечно, знали, что я разделяю их горе, По пути домой я размышляла об этом и постепенно поняла, что встреча со мной вновь пробуждала в них трагические воспоминания.
Я рассказала об этом Седеете. Она ответила:
— Значит, ты тоже заметила это. Я даже не видела леди Гринхэм. Мне сообщили, что она плохо себя чувствует и не выходит из комнаты, но сэр Джон… что ж, он тоже не проявил особой радости, увидев меня.
— В каком-то смысле я их понимаю. Они очень дружили с моим отцом, и он погиб… а теперь Джоэль.
Попробуем встать на их место. Они не хотят встречаться с людьми, пробуждающими в них воспоминания.
У меня такое чувство, что я не знаю всей правды.
— Что же там знать? Он выезжал, полный надежд, а конец его был ужасен. Это чудовищная трагедия для его родителей.
— Нет, их чувства мне понятны, но я надеялась узнать какие-то подробности. Как случилось, что Джоэль отправился пешком, а потом… исчез?
— Ну, так уж случилось. Я думаю, Люси, тебе нужно постараться забыть Джоэля. Нам обеим пора покончить с прошлым. Нужно смотреть в будущее.
Взять хотя бы этих приятных людей, с которыми ты познакомилась. Мне кажется, они могли бы стать нашими хорошими друзьями. Девушка очень живая, а он весьма серьезен… и это производит благоприятное впечатление.
— Я рада, что они тебе понравились. Мне тоже.
— Хорошо, а теперь посмотрим, как пройдет обед.
Он прошел превосходно, и после этого Фицджеральды стали частыми гостями в нашем доме. Они пригласили нас пообедать в ресторане, заявив, что их скромная квартирка не позволяет должным образом принять гостей.
Наша приятная дружба продолжала развиваться.


К моей большой радости, нас посетила Ребекка.
Получив мое письмо, она немедленно отправилась в Лондон. Я могла быть с ней откровенной как ни с кем другим и вскоре рассказала ей о том, что произошло между мной и Жан-Паскалем.
Выслушав меня, она помрачнела.
— Ты совершенно Правильно поступила, покинув его, Люси. Это абсолютно правильное решение. И тебе повезло, что эти милые люди как раз уезжали на родину.
— Вообще-то я не думаю, что они собирались уезжать именно в это время. Им пришлось уехать на неделю раньше, чтобы сопровождать меня.
— В таком случае, они мне нравятся еще больше.
— Скоро ты с ними познакомишься. Мы подружились. К моей радости, Селеста прониклась к ним любовью, и, надеюсь, с тобой будет то же самое.
Я написала тебе из замка, однако не отправила письмо.
В нем я просила тебя приехать туда. Но на следующее утро мы с Фицджеральдами встретились, и я поняла, что могу уехать вместе с ними.
Когда я рассказала Ребекке о том, как Жан-Паскаль; пытался проникнуть в мою спальню, она вновь помрачнела.
— Какое счастье, что ты заперла дверь! Этого человека следует опасаться. Я и без того волновалась, когда узнала, что ты собираешься вместе с ним во Францию. Впрочем, мне казалось, что в основном он заинтересован Белиндой.
— Мне тоже так казалось. По-моему, он гордится своей дочерью. Во многом она похожа на него и, конечно, очень привлекательна.
— Неужели он действительно сделал тебе предложение?!
— Я сама была этим поражена. Конечно, он вел себя очень благопристойно по отношению ко мне… но потом случилось это, и мне сразу же захотелось бежать.
Она кивнула, потом медленно сказала:
— Мне кое-что пришло в голову, Люси. Вероятно, тебя теперь можно считать богатой невестой.
— Ты думаешь…
— Месье Бурдон из тех, кого называют реалистами. Когда-то он собирался жениться на девушке, имевшей связи в королевских кругах… Но потом во Франции такое вышло из моды. Мне всегда казалось, что именно поэтому он вначале тянул с браком, а потом вовсе отказался от него. Возможно, теперь он охотится за состоянием. С другой стороны, ты молода, а мужчин его возраста может тянуть к молодым.
— Он сказал, что любит меня.
— Для него говорить это так же естественно, как дышать. Для него это всего лишь мимолетный каприз.
Но предложение о браке… знаешь, это мне не нравится. Не могу тебе сказать, как я рада, что у тебя хватило здравого смысла не принять все это всерьез.
— Я чувствовала к нему отвращение.
— Это понятно. Я чувствую к нему то же самое.
Когда-то он делал намеки и мне. О нет, речь шла не о браке. Он имел смелость или бесстыдство намекнуть, что готов обучить меня искусству стать более привлекательной для мужа. Я была взбешена этим. А потом — это было в Хай-Торе — он пытался изнасиловать меня, то есть дать мне вкусить тех самых сладостных утех, на которые он такой мастер и от которых я имела глупость отказаться.
— Какой наглец! Он может быть вежливым, воспитанным, вести себя как благородный человек — и одновременно строить грязные планы. Он напоминает мне того лебедя.
— Лебедя?
— Да. На озере, возле замка. Такой красивый, такой величественный. Он мирно скользил по поверхности воды, а потом вдруг впадал в ярость. Одна из служанок в результате стычки с ним потеряла глаз — это рассказал мне сам Жан-Паскаль.
— Как ужасно! До чего все-таки хорошо, что ты вернулась домой. Теперь, Люси, тебе нужно подумать о будущем. Хватит переживать, нельзя вечно жить прошлым. Ты потеряла двух любимых людей, погибших насильственной смертью. Но в мире осталось еще много хорошего. Ты должна искать именно это.
— Я знаю, Ребекка. Я попытаюсь.
Она наклонилась и поцеловала меня, и я, как всегда, ощутила около нее спокойствие.


Мы знали, что пребывание Ребекки здесь будет кратким, поскольку она не могла надолго оставить семью. Мы могли рассчитывать максимум на две недели.
Она сказала, что, уезжая, надеется забрать меня к себе. Я чувствовала, что мне будет только полезно немного пожить в Хай-Торе.
Познакомившись с Фицджеральдами, Ребекка прониклась к ним симпатией. Мы виделись сними каждый день, и между нашими семьями продолжала крепнуть дружба.
Они приходили к нам на ленч или на обед, а в качестве ответного жеста приглашали нас в театр или в оперу. Ребекка сказала, что с их стороны было очень благородно вернуться домой вместе со мной, избавив меня от тягот путешествия в одиночку. Это стало испытанием дружбы, а ведь в то время я знала их гораздо меньше, чем теперь. Чем больше мы узнавали их, тем больше росло наше уважение к ним.
Было так приятно видеть столь любящих друг друга брата и сестру; было очень трогательно наблюдать за тем, как они заботятся друг о друге. Конечно, так сложилось, потому что они потеряли своих родителей при трагических обстоятельствах. В общем, очень милые люди — таков был общий приговор.
Я уже почти решилась уехать с Ребеккой, когда пришли письма. Одно из было Селесте от Жан-Паскаля, другое — мне от Белинды.
« Дорогая Люси!
Через шесть недель я выхожу замуж. Правда, здорово? На этом настаивает Бобби. Он очень спешит.
Он приехал в замок, как и обещал, и мы официально объявили о помолвке и торжественно отпраздновали это событие. Было просто великолепно.
Музыканты играли в большом холле и в саду. Толпа знатных людей и топ реге, с гордостью представляющий меня в качестве любимой дочери. Никто не задавал скользких вопросов о том, где я была все это время. Во Франции в таких делах разбираются. Так или иначе, в центре внимания были его милая дочь и ее возлюбленный жених.
Бобби просто чудо. Он делает все, о чем я его прошу. Он очень сожалел о том, что с нами нет тебя, а я рассказала ему, как ужасно ты поступила — как свинья. После всего, что мы, сделали для тебя, носились вокруг тебя, заботились о тебе, ты вдруг сорвалась с места только потому, что эти люди уезжали домой. Бобби сказал, что, по его мнению, свиньи бывают довольно милыми. В его поместье их полным-полно. Но такой уж Бобби. Ему все нравится. Это потому, что он сейчас так счастлив.
Самое главное — мы возвращаемся домой. Моn реrе дает Селесте указания, потому что замуж я буду выходить в Лондоне. Мне хотелось бы сделать это в замке, но топ реге не согласен. Он говорит, что нужно принимать во внимание интересы Бобби, для которого не слишком удобно жениться во Франции.
Значит, в Лондоне. Мне понадобится твоя помощь в подборе приданого. Я уже решила, каким будет свадебное платье. Оно будет… нет, я не скажу тебе.
Ты это не заслуживаешь за свое поведение. Моn реrе напишет Селесте, что следует сделать. Это будет самая выдающаяся свадьба года. Таковы наши намерения.
Ты, просто глупая курица, раз уехала отсюда. По словам топ реге, ты, решила, что мешаешь нам. Какая чепуха! Он говорит, что ты ошибалась, но он понимает твои чувства и прощает тебе твой поступок.
А я — нет. Впрочем, ладно. Ты поможешь мне подготовиться.
Разве не забавно? Мы приезжаем домой на следующей неделе, и к тому времени, как ты получишь письмо, мы будем уже в пути.
До встречи.
Белинда.»
Прочитав свое письмо, Селеста была несколько обескуражена.
— Они собираются устроить свадьбу с большой помпой, — сказала она. — Мой брат хочет, чтобы этим занялась я.
— Я поняла это из письма Белинды. Кажется, она совершенно счастлива.
Селеста кивнула все с тем же озабоченным видом.
— Ведь ты поможешь мне, Люси?
Я подумала о тихой и мирной жизни с Ребеккой в Корнуолле, жизни, о которой я мечтала… Но в глазах Селесты была мольба.
— Если я принесу какую-нибудь пользу, то конечно.
Наградой мне было огромное облегчение на ее лице.
Фицджеральдов очень заинтересовали эти новости.
— Вы думаете, нас пригласят на свадьбу? — спросила Филлида. Роланд был шокирован, но Селеста тут же сказала:
— Вы уже приглашены.
Филлида захлопала в ладоши.
— Как все-таки удачно, что мы встретились на этом пароме! — воскликнула она.
Ребекка поняла, что я не поеду вместе с ней в Корнуолл.
— В таком случае, приезжай позднее, — сказала она. — Мы будем с нетерпением ждать тебя.


Белинда приехала домой в сопровождении Жан-Паскаля. Я не была готова к встрече с ним, но он был чарующе любезен и ни разу не упомянул о моем поспешном отъезде из замка. Тем не менее, я обрадовалась, что он не остановился в нашем доме, хотя и предчувствовала, что в течение следующих недель он будет посещать нас ежедневно.
Белинда находилась в состоянии эйфории Она без устали болтала, а тема всегда была одна — грядущая свадьба Программа медового месяца менялась уже пять или шесть раз.
Вначале она собиралась в Рим.
— Эти катакомбы, идее в таком роде. Колизей. Мы увидим место, где римляне отдавали христиан на растерзание львам.
Несколькими днями позже я услышала:
— Просто не знаю. Не думаю, что мне захочется без конца осматривать все эти руины. Говорят, правда, там очень милый фонтан. Бросаешь в него монетку, и это значит, что ты вернешься туда. Мне бы это, наверное, понравилось, но все-таки Флоренция…
После этого в течение нескольких дней мы выслушивали перечисление достоинств Флоренции, пока ее мысль не перескакивала в Венецию.
— И везде каналы. Потрясающе! Плывешь себе в гондоле с красивым гондольером.
— Тебя должны интересовать не красивые гондольеры, а твой муж.
— Но надо же время от времени давать ему повод для ревности, как ты думаешь?
— Нет, я так не думаю.
— Конечно, ты не думаешь. Да что ты вообще знаешь обо всем этом?
— Достаточно, чтобы понимать, что невесте не следует начинать медовый месяц с планирования интрижек с другими мужчинами.
Она показала мне язык, как обычно делала это в детстве.
В конце концов, фавориткой стала Венеция.
— И у бедняжки Бобби нет выбора? — спросила я.
— Он хочет делать то, чего хочу я.
— Я вижу, он решил доставить тебе радость.
Белинда любила это легкое подтрунивание, которое было возможно только со мной. Полагаю, по-своему она любила меня — точно так же, как я ее. Что бы ни происходило, между нами существовали некие узы, которые нельзя было разорвать.
Дни полетели один за другим. Нужно было так много сделать, и все казалось таким важным, что случались периоды, и достаточно длительные, когда я полностью забывала о своем отце и Джоэле.
Селеста подметила это и сказала, что с нею происходит то же самое. Она заявила мне:
— Эта свадьба идет на пользу, Люси.
И я понимала, что она имеет в виду.
— Это первый признак того, — продолжала она, — что в свое время мы сможем избавиться от прошлого.
Жан-Паскаль решил устроить все на широкую ногу.
Похоже, Белинда всерьез нравилась ему. Она развлекала его, а ему нравились развлечения. К тому же она действительно была очень привлекательной, и он, вероятно, гордился ею. Интересно, что сказала бы Ли, увидев сейчас свою дочь?
Доставили свадебное платье, прекрасное платье из валенсийских кружев и атласа. На голове у невесты должен был красоваться веночек из флер-д'оранжа, а в руке — букет гардений.
— Все будет белым, — сказала Белинда.
— Это знак чистоты, — напомнила я.
Меня удивил эффект, который произвели эти слова.
Она метнула на меня огненный взгляд:
— К чему ты это сказала?
— Потому что это правда, разве нет?
— Я подумала, что ты…
— Что? Что ты подумала?
— Ах, ничего — — Кажется, ты разозлилась.
— Я решила, что ты смеешься надо мной.
— Мы всегда посмеиваемся друг над другом.
— Да, но тут другое дело.
— Что же именно тебя задело?
— Ничего. Просто я нервничаю перед свадьбой.
— Ты? Нервничаешь перед свадьбой? Ты шутишь!
— Конечно, идиотка.
Но что-то на уме у нее было. Некоторое время я размышляла об этом, а потом забыла.
Настал день свадьбы. Собралось множество гостей, и, конечно, присутствовали и репортеры. Белинда была представлена как племянница Бенедикта Лэнсдона.
Пресса заинтересовалась этим. Припомнили, что Белинда выходит замуж в том самом доме, возле которого было совершено убийство.
Заголовок одной из газет гласил:
« СЧАСТЛИВЫЕ ДНИ
Привидения прошлого изгнаны. Сегодня из той же двери, из которой Бенедикт Лэнсдон в тот роковой день шагнул навстречу своему убийце, вышла очаровательная невеста. Мисс Белинда Бурдон, племянница миссис Селесты Лэнсдон, сегодня сочеталась браком в том же доме, возле которого менее двух лет назад был застрелен Бенедикт Лэнсдон.»
К сожалению, все это вновь вызвало у нас воспоминания.
Итак, Белинда стала леди Денвер. Из нее получилась очаровательная невеста. Никогда не забуду, как она стояла возле Роберта и разрезала торт. Вид у нее был ослепительно счастливый, и это наверняка так и было.
Мы с Селестой помогли ей переодеться в то, что она назвала своим» выездным костюмом «. Он был переливчато-синеватого цвета и отделан горностаем. Белинда прелестно выглядела в небольшой шляпке, украшенной синими — в тон костюму — перьями.
Она горячо расцеловала нас и заявила, что очень нас любит. Было очень трогательно слышать это из уст Белинды. Затем мы помахали им на прощание, и молодожены отправились в Венецию.
Мы с Роландом и Филлидой немножко посидели вместе.
— Это была чудесная свадьба, — сказала Филлида с легкой завистью. — Как прекрасно быть такой счастливой!
Роланд согласился с ней.
— В такие моменты всегда наступает какая-то разрядка, — сказала я, — Жених с невестой уехали, а мы остались здесь.
— С друзьями, — сказал Роланд, взглянув на меня.
— Да, конечно, с друзьями, — ответила я.
После свадьбы действительно наступила какая-то опустошенность. Мне не хватало словесных баталий с Белиндой, которые как-то скрашивали мое существование. Жан-Паскаль оставался в Лондоне, поэтому мне хотелось уехать куда-нибудь.
Ребекка готовилась к возвращению в Корнуолл и приглашала с собой меня. Я колебалась. Мне очень хотелось побыть с ней и ее семьей, но в этот момент мне нужно было что-то другое. Я внушала себе, что нужна Селесте. И еще одно я поняла: уехав, я не смогу видеться с Фицджеральдами, а их дружба стала много значить для меня.
Тогда я вспомнила о Мэйнорли. Я любила дом своего детства. Он был полон тайн, и жизнь в нем текла интересная и разнообразная. На выгоне мы с Белиндой когда-то учились ездить верхом на своих пони. Там был заколдованный сад с дубом со скамьей, на которой Белинда в свое время сыграла роль привидения. Теперь это был мой собственный дом, и оттого он становился еще привлекательней.
Я сказала Ребекке, что не прочь провести там недельку-другую — Хорошая мысль, — согласилась она. — Ты уедешь из, Лондона и все равно будешь поблизости.
— Я приглашу Селесту приехать туда на несколько дней в любое удобное для нее время. Мне кажется, ей будет очень одиноко, если я уеду.
Ребекка согласилась со мной.
Селеста сказала, что с удовольствием съездит в Мэйнорли.
— Как только захочешь, Селеста. Это твой дом в такой же степени, как и мой.
Я проводила Ребекку в Корнуолл и, должно быть, ощущала бы при расставании сильную грусть, если бы в это время уже не строила планы поездки в Мэйнор — , ли.
Когда зашли Фицджеральды, я сообщила им, что на некоторое время уезжаю, и с удовольствием заметила разочарование на их лицах.
— В общем-то, это совсем близко от Лондона, — объяснила я. — Мэйнорли был избирательным округом моего отца. Из-за этого и был куплен Мэйнор Грейндж.
А теперь этот чудесный старинный дом мой, и я давно там не бывала. Хочу немного пожить в нем.
— Возможно, мы сумеем вас там навестить, — сказал Роланд.
— Конечно, именно этого я и хочу. Я уезжаю в понедельник. Почему бы вам не приехать туда на уикэнд? К тому времени я все улажу и подготовлю слуг.
Если вас устроит, приезжайте в пятницу.
Роланд взглянул на Филлиду, чьи глаза горели от удовольствия.
— Мы обязательно приедем, правда, Роланд? — воскликнула она.
Он пристально посмотрел на меня:
— В этом вы можете быть уверены.
Итак, я выехала в Мэйнорли в сопровождении Селесты, которая сказала, что вернется уже во вторник. Ей просто хотелось удостовериться, что я хорошо устроилась.
Мистер и миссис Эмери, служившие у нас многие годы, поджидали нас в холле вместе с горничной, двумя служанками и поварихой миссис Грант.
Сначала все были несколько скованы. Они знали меня еще ребенком, чужим ребенком, которого их любимая мисс Ребекка решила приютить в этом доме.
Тогда, они, конечно, не могли знать, что я была дочерью Бенедикта Лэнсдона, и, кажется, до сих пор не сумели привыкнуть к этой мысли.
Миссис Эмери обожала Ребекку. Она была бы, конечно, рада, если бы дом унаследовала моя единоутробная сестра, тем не менее, наследницей стала я.
Будучи главными среди прислуги, мистер и миссис Эмери очень ценили свое положение в доме и побаивались, что оно может быть каким-то образом подорвано. Видимо, сейчас они пытались понять, почему я так неожиданно решила приехать сюда.
Мы расположились в своих комнатах. Моя комната находилась рядом с комнатой Ребекки. Ее окно выходило на дуб с деревянной скамьей под ним — то самое место, где, говорят, собирались привидения.
Некоторое время я стояла и смотрела в окно, вспоминая прошедшие годы. Я знала, что в этом доме воспоминания нахлынут на меня.
Проснувшись на следующее утро, я сразу вспомнила, что скоро приедут Фицджеральды. С каким удовольствием я буду показывать им этот дом!
После завтрака миссис Эмери спросила, не могу ли я уделить ей минутку.
— Мисс Ребекка всегда так делала, — сказала она, — На мне да на ней весь дом держался. Какая замечательная молодая женщина! Надеюсь, у них с мистером Картрайтом все в порядке.
— У них все прекрасно, миссис Эмери. Моя сестра очень хотела приехать сюда и погостить несколько дней, прежде чем вернуться в Корнуолл после свадьбы, но решила, что и так слишком надолго оставляла семью.
— Да уж конечно.
— Мистер Картрайт и дети не любят, когда она уезжает.
— Ясное дело, он этого не любит. А что касается малышей, Господь благослови их. Пока она здорова и счастлива…
— Так оно и есть, — миссис Эмери.
Она озабоченно взглянула на меня:
— Вы пережили ужасное время, мисс Люси.
Я кивнула.
— Мне нужно забыть все это, миссис Эмери.
— Я все думаю, мисс Люси, есть ли у вас какие-то планы…
— Планы?
— Я хочу сказать, насчет дома. Мы с Эмери думаем…
— А, я понимаю, что вы имеете в виду. Я хочу, чтобы вы оставались здесь, вы и мистер Эмери. Нет, никаких планов у меня нет. Я была слишком потрясена всем происшедшим. Потом я съездила во Францию, а после этого почти сразу отпраздновали свадьбу Белинды.
— Ладно, что было, то было, — сказала миссис Эмери. — Так значит, она — леди Денвер. Я хорошо ее помню, хоть лет прошло немало. Наверное, она изменилась.
— Она стала взрослой, но осталась прежней Белиндой.
— Понятно, — сказала миссис Эмери с глубокомысленным видом. — Так вы собираетесь здесь жить, мисс Люси?
— Пока я еще не уверена. Видимо, теперь это мой дом. Думаю, миссис Лэнсдон захочет, чтобы я была рядом с ней. Скорее всего я буду жить то здесь, то в Лондоне, а иногда ездить в Корнуолл, как в старое доброе время.
— Ясно. Надеюсь, все утрясется. Вы и раньше любили Мэйнорли, а теперь он ваш! Это замечательный дом. Эмери и я, ну, мы прочно прижились здесь, если вы меня понимаете.
— Понимаю, миссис Эмери. Даже и не думайте, что я собираюсь что-то менять. У меня такое чувство, что этот дом станет мне родным. Кстати, на уик-энд у нас будут гости.
Она оживилась:
— О, это хорошо. А сколько, если не секрет?
— Двое, брат и сестра. Я познакомилась с ними во Франции.
— Они французы, мисс Люси?
— Нет, англичане. Они отдыхали во Франции недалеко от того места, где я жила. Я познакомилась с ними, когда мы пересекали Ла-Манш. Потом оказалось, что они поселились поблизости. Теперь они часто навещают нас в Лондоне, и я хочу показать им этот дом.
— Брат и сестра. Я думаю, для дамы подойдет синяя комната, а насчет того, куда поместить джентльмена, поговорю с Эмери.
— Значит, в пятницу… наверное, к ленчу, верно?
— Скорее всего, да.
— Хорошо, когда дом оживает, — сказала миссис Эмери. — Просто выразить не могу, как я рада, что вы приехали. Мой Эмери тоже.


Селеста вернулась в Лондон. Я ждала прибытия Фицджеральдов с неожиданным для меня самой нетерпением.
Они приехали утром. Было так приятно увидеть их, и мое настроение сразу же поднялось. Я проводила их наверх, в подготовленные для них комнаты. Затем я показала дом, который привел их в восторг.
Филлида желала узнать историю про сад, населенный привидениями, и внимательно слушала мой рассказ о молодой жене, умершей при рождении дочери и вернувшейся с того света, чтобы утешить ее; о том, как дочь выросла и стала странной женщиной, которая часто сидела на заколдованной скамье под дубом, разговаривая с покойной матерью.
По мнению Филлиды, это была восхитительная история.
— И вы в нее верите? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я, — а вы?
— Да, пожалуй, — сказала она. — Я думаю, люди могут возвращаться с того света… в особых ситуациях.
Например, если они неожиданно покинули этот мир, вроде той женщины, оставившей ребенка. Это объясняется любовью, верно? А некоторые могут возвращаться из ненависти.
— Филлида — укоризненно сказал Роланд.
— Предположим, кто-то был убит, так разве он не будет чувствовать необходимость вернуться и преследовать того, кто послал его в могилу?
— Или ее, — заметил Роланд.
— Ну да, конечно. Ты надо мной насмехаешься. Вы знаете, Люси, он все время смеется надо мной. Вероятно, у меня слишком богатое воображение. По крайней мере, так считает мой любимый брат. Однако я не уверена, что все это — только фантазии. Вы-то понимаете, что я имею в виду, Люси? Мне кажется, вы тоже достаточно восприимчивы.
— Надеюсь, что так.
— Что за мрачный разговор, — сказал Роланд, — да еще в таком прекрасном доме.
— Именно в этом прекрасном доме все и началось, — подхватила его сестра. — Эти люди под деревом, и все прочее.
Роланд взглянул на нее с нежным упреком и сказал:
— Я вижу, у вас здесь неплохие конюшни, Люси.
Вы много ездите верхом?
— Да. Я всегда любила верховую езду. Для меня это одна из главных привлекательных черт Мэйнорли.
— Тогда, наверное, и мы сможем покататься?
— Это будет чудесно.
— Мы найдем какой-нибудь из этих знаменитых постоялых дворов, — сказала Филлида. — Вы понимаете, о чем я говорю? Они существовали три столетия назад. Там были большие подвалы, где грабители разбитых судов прятали контрабанду, ввозимую в страну; ложными огнями заманивали корабли на скалы и обрекали моряков на смерть; тех, кто остался в живых, вешали, а тела закапывали в подвале.
— Все это так, — сказала я, — за исключением того, что мы находимся за много миль от моря, и я сомневаюсь, чтобы эти ваши грабители могли здесь заниматься своим грязным делом.
— Вы сами начали, — рассмеялся Роланд, — Вы пробудили в Филлиде ее нездоровое стремление к сверхъестественному.
— Это правда, — настаивала Филлида. — По ночам здесь слышны стоны тех, кто погиб насильственной смертью.
Как мы веселились в тот уик-энд! Мы исследовали весь дом. За столом у нас постоянно шли споры, темы для которых всегда находились. Мы объездили всю округу, посещая маленькие деревушки, где в свое время Селеста и я помогали отцу вести избирательную кампанию. Мы нашли постоялый двор, который понравился Филлиде, но его хозяин выглядел очень прозаично и не был склонен к разговорам, чем разочаровал ее.
Это был замечательный уик-энд, и я опечалилась, когда он подошел к концу.
— Может быть, останетесь еще на денек? — спросила я в понедельник утром.
— Ах, как бы я хотела! Давай останемся, Роланд! — воскликнула Филлида.
Он грустно взглянул на нее и сказал:
— Мне уже очень скоро нужно быть в Йоркшире.
Вероятно, по моему виду можно было понять, как я расстроилась, потому что Филлида подошла ко мне и положила мне на плечо руку.
— Это прекрасно, что мы познакомились с вами, — тихо сказала она. — Я до сих пор удивляюсь, как мне повезло в тот день на пароходе, когда я заговорила с вами. Роланд твердит, что такие вещи делать не принято, и всегда ругает меня, но я его не слушаюсь, и на этот раз все оказалось к лучшему. Признайся, Роланд, что я была права, ведь, если бы я вела себя по-другому, мы никогда не познакомились бы с Люси.
— Придется признать, что в одном-единственном конкретном случае ты оказалась права, — вздохнул Роланд.
— Подтверди искренность своих слов и задержись еще на денек, — сказала Филлида.
Он заколебался:
— Ну… я не знаю…
Я вмешалась:
— Пожалуйста. Это доставит мне такое удовольствие.
— В таком случае…
Итак, они остались.
Филлида сразу же стала любимицей поварихи миссис Грант. Она осыпала ее похвалами за превосходно приготовленные блюда и признавалась в том, что и сама любит поэкспериментировать на кухне с какими-нибудь необычными рецептами.
В воскресенье на ленч миссис Грант подала суфле.
Филлида пришла от него в восторг и пожелала выяснить точный рецепт.
Миссис Грант была совершенно очарована. Эта словоохотливая женщина была потомственной поварихой: ее мать и бабка в свое время тоже готовили на кухне нашего дома. Именно она первой рассказала Ребекке историю о заколдованной скамье.
В конечном итоге миссис Грант пообещала сделать суфле на ленч в понедельник и показать Филлиде весь процесс изготовления, если та придет на кухню.
Филлида с радостью приняла это предложение.
— Значит, ты собираешься покинуть нас, — сказал Роланд. — А я-то думал, что мы в понедельник с утра предпримем длительную прогулку верхом. Я бы хотел еще раз увидеть ту деревушку, где стоит церковь норманнских времен.
— Почему бы тебе не поехать туда с Люси?
Роланд вопросительно взглянул на меня.
— Никаких возражений, — сказала я.
— Да будет так, если Филлида предпочитает находиться на кухне, а не на свежем воздухе, — заключил Роланд.
Вот так получилось, что мы с Роландом отправились на прогулку вдвоем.
Мы посетили церковь норманнских времен и зашли на старинное кладбище при церкви. Кладбище заросло старыми тисами, каменные надгробия были такими же древними. Большинство надписей едва можно было прочесть, некоторые даты были почти неразличимы.
Очевидно, многие из этих каменных плит лежали здесь более двух веков.
— Как спокойно вокруг! — заметил Роланд.
— Здесь чувствуется присутствие мертвых, — сказала я.
— И это печалит вас?
— Нет, скорее я чувствую умиротворенность.
Мы прошли вдоль дорожки мимо колодца, откуда посетители кладбища брали воду, чтобы поливать цветы на могилах. Недалеко от колодца стояла деревянная скамья.
— Может быть, присядем ненадолго? — предложил Роланд. — Я хотел бы кое-что сказать вам.
— Да, конечно.
Мы сели.
— Как здесь тихо! — произнесла я.
— Все работают, ведь сегодня понедельник. Полагаю, по воскресеньям здесь бывает много народу. Люси… мне хотелось бы поговорить с вами.
— Да?
— Мне трудно… — начал Роланд. — Я знаю, через что вам пришлось пройти.
— Вы с Филлидой во многом помогли мне.
— Филлида очень жизнелюбива. В ее присутствии трудно ощущать себя несчастным. Это вовсе не значит, что она бесчувственна.
— О, я понимаю. Замечательно, что вы оба встретились на моем пути.
— Мы чувствуем то же самое. Именно поэтому я и хотел бы поговорить с вами. Вы многое изменили в нашей жизни. Я знаю, что Филлида вас любит.
И, Люси… я тоже.
Я молчала, не зная, к чему он клонит.
Тот факт, что он поставил любовь Филлиды и свою в один ряд, говорил о том, что они любят меня, как сестру. Это я уже знала. Но, может быть, он имел в виду, что влюблен в меня?
Роланд продолжал:
— За последние месяцы мы близко узнали друг друга. Я понимаю, что вы перенесли ужасную трагедию и что старого образа жизни уже не вернуть. Но нельзя продолжать жить в прошлом, Люси. Вы должны порвать с ним. Я знаю, что вы чувствуете неуверенность. Я хорошо понимаю вас. Но я люблю вас, Люси, думаю о вас чуть не с первого дня знакомства…
— Вы делаете мне предложение?
— Да. Это мое самое сокровенное желание. И мне. кажется, что для вас это было бы хорошей возможностью начать новую жизнь, покончить с прошлым.
Я молча обдумывала услышанное. Нельзя было сказать, что я влюблена в него. Он мне очень нравился, и я чувствовала грусть при мысли, что вскоре они с Филлидой уедут в Йоркшир.
Роланд, конечно, почувствовал мои колебания.
— Люси, о чем вы думаете? — спросил он озабоченно.
— Я не знаю, что сказать.
— Мы ведь нравимся вам — Филлида и я…
— Несомненно. Я счастлива, что познакомилась с вами.
— Обещаю, что все будет очень хорошо Он взял меня за руку, крепко сжал ее и нежно поцеловал меня в щеку.
— А вы сказали Филлиде о том, что хотите сделать мне предложение? — спросила я.
Роланд кивнул.
— Филлида очень чуткая. Она сказала мне:
« Я знаю, что ты влюблен в Люси. Сделай ей предложение. Это единственно правильное решение «. Филлида надеется, что ответ будет положительным. Вы же ее знаете. Она сказала, что уедет и оставит нас вдвоем, потому что женатые люди должны жить отдельно. Она прекрасный человек, Люси. Мы всегда были вместе, как я уже говорил, а после смерти наших родителей… впрочем, вы понимаете, что это такое. Не знаю, что она намеревается делать, но…
— Я ни за что не решилась бы разлучить вас.
— Тогда мы будем жить вместе, втроем. Ах, Люси, что это будет за жизнь!
— Вы и вдвоем счастливы, — сказала я. — Что же касается меня…
— Я должен был подождать, — сказал он. — Но так как мне приходится уезжать в Йоркшир, я понял, что не смогу уехать, не сделав предложения.
— Долго ли вы пробудете в Йоркшире?
Он пожал плечами:
— Трудно сказать. В последнее время я в основном нахожусь в Лондоне, но время от времени мне просто необходимо посещать Йоркшир, и я никогда не уверен, на какой срок уезжаю. Именно поэтому мне и хотелось поговорить с вами сегодня утром.
Я подумала о том, как будет выглядеть моя жизнь после их отъезда. Селеста осталась в Лондоне. Я могла бы поехать туда, но там меня будут преследовать воспоминания. Каждое утро мне придется проходить по тому месту, где упал мой отец, сраженный пулей.
А вечером я буду выглядывать из окна, ожидая увидеть под фонарем мужчину в плаще и цилиндре.
Можно, конечно, жить в Мэйнорли. Однако здесь слишком многое изменилось. Если бы сюда приехала Белинда… Но она теперь леди Денвер. А я осталась одна. Мне этого вовсе не хотелось.
И все-таки я не была влюблена в Роланда, хотя он мне нравился. В общем, наверное, я была очень привязана к нему. Мне доставляло удовольствие быть в его обществе… и в обществе его сестры. Оглядываясь на последние месяцы, я понимала, что они сделали мою жизнь вполне сносной. Я не забывала, что они сократили свое пребывание во Франции ради того, чтобы проводить меня домой.
Что произойдет, если я откажу Роланду?
Он уедет в Йоркшир, и некоторое время я не буду видеть его. Возможно даже, что я уже никогда не увижу их. Мысль об этом угнетала меня.
Он ждал моего ответа.
— Простите, Роланд.
Я повернулась к нему, и меня поразило выражение отчаяния на его лице. Я поняла, как много значу для него. Мне очень нравились он и его сестра. Ее живость, его сила и хладнокровие — все это помогло мне выдержать в те дни во Франции. Мне не хотелось терять их. Я заговорила вновь:
— Видите ли, Роланд, я чувствую себя опустошенной. Все случилось так неожиданно.
— Понимаю. Прекрасно понимаю.
— Я чувствую, что до сих пор не оправилась от удара.
Он кивнул.
— Дело не» только в моем , отце. Было и еще кое-что.
— Пожалуйста, расскажите, Люси.
— Я ожидала объявления помолвки.
— Вашей помолвки?
— Да. С человеком, которого я давно знала. Наши родители дружили семьями. Он занимался политикой.
Он поехал в Буганду… и там был убит.
— О, моя бедная Люси! Я и понятия не имел об этом. Да, я что-то припоминаю: это группа парламентариев, отправившаяся с миссией.
— Да. Мы с Джоэлем собирались объявить о помолвке после его возвращения.
— И вы его любили?
— Да.
Он обнял меня и прижал к себе. Меня охватило чувство умиротворенности.
— И теперь вы думаете, что не способны полюбить никого другого, — с горечью сказал он.
— Я… я не знаю.
— Вы были очень молоды.
— Что же, это случилось не так давно, но с тех пор, видимо, я очень повзрослела.
— Я понимаю вас. Вы еще не оправились от этого удара. Но ведь вы любите нас — меня и Филлиду?
— Конечно. Вы оба мне очень нравитесь.
— Да, вы тяжко пострадали. Вначале отец, а потом этот молодой человек… и все за такой короткий период времени.
— Такова жизнь. Беда никогда не приходит одна.
— Я рад, что вы рассказали мне о нем. Вы очень любили его, правда?
— Да, это так.
— Но вы были очень молоды.
— Я знаю только то, что была счастлива, когда он сделал мне предложение, а теперь его нет в живых.
Вначале отец, а потом — он.
— Я хочу заботиться о вас. Хочу вновь сделать вас счастливой. Хочу доказать вам, что в жизни еще могут быть радости.
Он продолжал обнимать меня. Я сидела, глядя на могилы, и размышляла о жизни и любви тех, кто лежал под этими надгробиями. Им тоже приходилось сталкиваться с трагедиями и самостоятельно принимать жизненно важные решения.
Я осознала, что мне приятно сидеть здесь, рядом с Роландом. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Нужно было воспользоваться возможностью забыть о прошлых бедах. Рядом с ним и Филлидой я обретала способность на время забывать о своем горе и смеяться.
Он был прав. Надо начать жизнь с чистой страницы, и в этом мне не могла помочь даже Ребекка, поскольку она сама была слишком близка к этой трагедии И все-таки я колебалась. Вспомнив 6 Ребекке, я решила, что мне следует поговорить с ней.
— Роланд, я очень полюбила вас и Филлиду, но я пока не уверена. Решение о браке не следует принимать поспешно.
—  — Ни в коем случае. Вы хотите сказать, что вам нужно время подумать. — Это; правильно. Вы должны все, обдумать, ведь именно это вы хотели сказать, Люси?
— Да, — ответила я.
Он прижал меня к себе.
— Тогда я могу продолжать надеяться, — сказал он.
— Когда вы поедете в Йоркшир, я съезжу к своей сестре Ребекке в Корнуолл.
— Это хорошая мысль.
— Ребекка относится ко мне, как мать. Она необыкновенная женщина. Мы оба с Филлидой такого мнения. Мы полюбили ее, узнав, сколько заботы она проявляет к вам.
— Да, — сказала я. — Я поеду к Ребекке.
— И когда вы вернетесь, я получу ответ?
Я кивнула.
Он вновь легко поцеловал меня в щеку.
— Ax, Люси, — сказал он, — вы и не представляете, как для меня важно услышать от вас «да».
Пока мы неспешно шли к лошадям, он держал меня под руку. Я чувствовала искушение сказать «да», но что-то удерживало меня от этого. Вначале я хотела поговорить с Ребеккой.
Домой мы прибыли как раз к ленчу. Филлида уже ждала нас и испытывающе посмотрела нам в глаза. Видимо, она подозревала, что Роланд собирается сделать мне предложение. Меня это не удивляло. Они были так близки, а она относилась к людям, которые чутко улавливают чужие эмоции, и знала о его чувствах ко мне. Судя по выжидательному выражению на ее лице, она очень хотела, чтобы мы поженились. Я вновь подумала, как хорошо было бы нам втроем. Я представляла себе счастливую жизнь вместе с ними.
— Как прошло утро? — спросила она.
— Интересно, — ответил Роланд.
— Эта церковь такая древняя, — сказала я. — Просто удивительно, что здания норманнских времен сохранились до сих пор. А как суфле?
— Об этом судить будете вы.
Я поняла, что она разочарована.


Как было хорошо вновь встретиться с Ребеккой!
В Хай-Торе меня ожидал самый теплый прием. Альвина с Джейком хотели немедленно затащить меня в детскую и показать свои игрушки, а Патрик сказал, что очень рад видеть меня и может упрекнуть только за то, что я недостаточно часто бываю в Корнуолле.
Ребекка, прекрасно знавшая меня, сразу же поняла, что приехала я не просто так, поэтому в первый же вечер она пришла ко мне в спальню, чтобы поболтать, как обычно.
— Что-то случилось, — утвердительно сказала она, — Ты поэтому приехала сюда?
— Я очень хочу поговорить с тобой.
— Итак?
— Роланд Фицджеральд сделал мне предложение.
Я заметила, что Ребекка довольна.
— Очень милый человек. Он мне понравился, как и его сестра. То, что они решили сопровождать тебя из Франции, говорит об их благородстве.
— Да, я знаю.
— Ну что ж, будем готовиться к свадьбе?
— Но, Ребекка, я вовсе в этом не уверена.
— Ты все думаешь о Джоэле?
— Конечно.
Взяв меня за плечи, она взглянула мне в глаза.
— Нельзя вечно горевать, Люси, — сказала она.
— Я знаю. То же самое говорит и Роланд.
— Он знает… о Джоэле?
— Я рассказала ему.
— Люси, чем быстрее ты порвешь с прошлым, тем раньше тебе станет легче.
— Так же считает и Роланд.
— Он прав. Он хороший человек и любит тебя.
— Да, думаю, что любит. Но, понимаешь, есть и еще кое-что.
— Ты хочешь сказать, что не любишь его?
— Люблю… по-своему. Они были так добры ко мне… и он, и его сестра…
— Ах да, сестра. Полагаю, она несколько расстроена?
— О нет. Я уверена, что Филлида знала о намерениях Роланда. Видишь ли, мы отправились на верховую прогулку вдвоем, но я чувствую, что он заранее договорился с ней, и это вполне понятно. Она нашла предлог не ехать с нами. Она ждала нашего возвращения, и, когда мы не сделали объявления о помолвке, мне показалось, что она разочарована.
— О! Так ты действительно думаешь, что она хочет, чтобы он женился на тебе?
— Да, несомненно. Видишь ли, мы втроем прекрасно ладим друг с другом. В нашем трио Филлида играет немаловажную роль. Роланд довольно молчалив, и все разговоры ведет обычно она. Она очень веселая.
— И ты любишь ее.
— Ее трудно не любить. Она очаровательна и добра — словом, превосходный человек.
— Итак, судя по всему, ты хочешь быть частью этого трио, — сказала Ребекка.
— Скорее все-таки да. Но… я не уверена. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я собиралась выйти замуж за Джоэля.
— Пора прекратить думать о Джоэле. Может быть, предложить что-то вроде пробной помолвки.
— Мне кажется, Роланд хочет определенного ответа.
— Естественно. Однако он должен понять, что ты еще не готова.
— По-моему, он это понимает. Дело в том, что я сама не уверена.
— Это прекрасная мысль — начать все сначала, отбросив мысли о прошлом. Ты никогда не оправишься, если будешь переживать его вновь и вновь. Слишком многое вокруг тебя напоминает об этом. Вряд ли тебе полезно жить в лондонском доме. Мне кажется, Селеста должна продать его и куда-то переехать. В конце концов, там ведь все и случилось. И еще Мэйнор Грейдж… ты так часто бывала там вместе с отцом.
— Я никогда не продам Мэйнор Грейндж, Ребекка.
Иначе что будет с Эмери?
— Да, я понимаю. Это разобьет им сердца. Они так привыкли к этому дому и к этому образу жизни! Им пришлось разделить с нами все наши беды.
— Миссис Эмери обожает тебя.
— Мы всегда прекрасно ладили. Мы болтали с не»в ее гостиной за чаем.
— Мне кажется, я тоже ей нравлюсь, но настоящая любовь у нее одна — это ты, Ребекка. Вот видишь, я не в состоянии разрушить ее жизнь.
— Ну что ж, в таком случае ты можешь пожить там и принять окончательное решение.
— Значит, ты считаешь, что я должна выйти замуж за Роланда?
— Конечно, мы не слишком много знаем о нем, но он, безусловно, очаровательный человек и у него есть все необходимые для мужа качества. Мне нравится его отношение к сестре, а она откровенно обожает его. Это дает нам представление о некоторых чертах его характера, не так ли? Когда видишь такую преданность, то чувствуешь, что она заслуженная и в данном случае — взаимная. Да, мне кажется, что лучшим решением для тебя будет брак с Роландом.
— Все это слишком быстро, вот что меня беспокоит.
— Но тебе нужно избавиться от прошлого, и чем раньше, тем лучше. Я так рада, что ты приехала сюда!
— Я хотела поговорить с тобой, Ребекка.
— Хорошо, давай спать. У нас еще будет время все обсудить.
Она поцеловала меня на ночь, и, к моему удивлению, эту ночь я спала спокойно, без снов и не просыпаясь. Ребекка и в самом деле действовала на меня успокаивающе.


Дни летели один за другим. Я проводила много времени с детьми.
Мы с Ребеккой часто ездили верхом и посетили некоторых знакомых на соседних фермах. Нас всегда радушно встречали и обычно чем-нибудь угощали — как правило, домашним сидром и кексом, от чего было невозможно отказаться.
Ребекка любила провинциальную жизнь, но ведь у нее были и Патрик, и дети. , Она призналась, »что разговаривала о моих делах с Патриком и он считает, что Роланд и его сестра — очень подходящее для меня общество. В общем, чем больше я наблюдала со стороны семейную жизнь Патрика и Ребекки, тем больше склонялась к мысли, что выйду замуж за Роланда.
Мне нравился Роланд. Возможно, я даже любила его. Я осознала, какой одинокой чувствовала бы себя, расставшись с ним, какое удовольствие доставляли мне его общество и общество его сестры. Филлида в любой момент могла заставить меня рассмеяться, и рядом с ними мне действительно гораздо легче было не думать о прошлом.
К Джоэлю я испытывала романтическое чувство, но в то время я была молода и неопытна. И хотя сейчас я была немногим старше, ко мне пришло понимание того, что такие трагедии, если они случаются, нужно встречать, не дрогнув, и что это неизбежно ведет человека к зрелости.
Мы с Ребеккой постоянно говорили о будущем. Мы вновь и вновь обсуждали одно и то же, но Ребекка не жаловалась. Больше всего она хотела найти правильное решение моих проблем, и, как я поняла, она всерьез склонялась к тому, что мне следует выйти замуж за Роланда.
Я понимала, что, глядя в будущее, она видит меня в уютном доме с Роландом и Филлидой… и с детьми.
Ребекка была убеждена, что дети приносят радость и утешение.
Шли дни, и я начинала верить в то, что она права.
Ко времени отъезда из Корнуолла я приняла решение выйти замуж за Роланда.


Я вернулась в Мэйнор Грейндж, и уже через несколько дней туда приехали Роланд с Филлидой. Как они сказали, в Йоркшире им пришлось нелегко и сюда они возвращались с радостью.
Когда я сообщила Роланду о своем согласии, он засветился от радости, и это тут же подняло мое настроение. Он сжал меня в объятиях и нежно поцеловал.
— Я хочу побыстрее рассказать Филлиде, Люси, — сказал он.
Мы пошли в ее комнату. Роланд постучался, и мы остановились на пороге, держась за руки. В глазах Филлиды засверкала радость.
— Значит, это произошло! — воскликнула она, подбежала и обняла меня. — Я так взволнована! Я все время ужасно боялась. Ах, Роланд, правда, это чудесно? Теперь нас будет трое. — Она запнулась и отпустила меня, перестав улыбаться, — Это ведь так, верно?
Но… возможно, я буду вам не нужна. Двое — это компания, трое — толпа…
— Что за чепуха! — возмущенно воскликнула я, — Мы — не просто трое людей.
— Да, мы — это мы!
Филлида вновь поцеловала меня, и ее восторг передался мне.
— Филлида была несколько обеспокоена, — объяснил Роланд.
— Обеспокоена! — воскликнула она. — Я была в ужасе. Я боялась, что ты упустишь шанс, который дается раз в жизни, отказав самому замечательному в мире мужчине — — Филлида… — с улыбкой запротестовал Роланд.
— Но это правда, и кому же знать об этом, как не мне? Ах, Люси, я счастлива! Извини, если я веду себя глуповато. Так всегда бывает, когда я счастлива. Это лучшее, что могло произойти. Нам так не хватало тебя в Йоркшире. Я сказала Роланду:» Без Люси совсем не то. Чего-то не хватает «. Конечно, я была права. Там не хватало Люси. А вы уверены, что хотите, чтобы я жила с вами? Я не испорчу вам жизнь? Ах, я надеюсь…
Мы с Роландом рассмеялись.
— Конечно, мы захотим жить вместе, — сказала я. — Без Филлиды будет совсем не то. Новость распространилась по дому. Миссис Эмери решила, что это» очень даже подходяще «.
— Надеюсь, жить вы будете в Мэйнор Грейндже, мисс Люси, — сказала она.
— Еще не знаю. Мы пока ничего не решили. Но будьте уверены, в любом случае я сохраню Мэйнор Грейндж.
Селеста была довольна. Я написала ей, и мое письмо заставило ее поспешить сюда.
— Я так рада за тебя, Люси! — сказала она. — Это действительно лучший выход. Тебе нужно забыть прошлое.
— То же самое говорит мне и Ребекка.
— Ты начнешь новую жизнь и, я знаю, будешь счастлива. Роланд — такой хороший, добрый человек.
В ее словах прозвучала легкая зависть. Наверное, вспоминая моего отца, она вспомнила годы разочарований и одиночества. Бедная Селеста! Как бы я хотела, чтобы и она нашла свое счастье! Свадьбу мы решили отпраздновать без шума. Нам не, хотелось поднимать такую суету, которую вызвала свадьба Белинды.
— Слишком мало прошло времени, — сказала Селеста. — С Белиндой — другое дело. Она не была так близка с твоим отцом. Тем не менее, и в ее случае была сделана ошибка, все следовало провести потише.
Роланд сказал, что ему неважно, какой будет свадьба, пусть только она произойдет.
Прознав про то, что я выхожу замуж, Белинда и Бобби нанесли краткий визит в Мэйнор Грейндж.
Брак Белинды, видимо, оказался очень удачным. Она стала еще привлекательней. У нее появилось много модной красивой одежды, она осталась такой же живой и сумела полностью поработить Бобби.
— Этот брак устраивает тебя, — заметила я.
— Я решила, что так должно быть.
— Бобби очарователен.
— Он совсем как ребенок, и это очень забавно. Дом у него самый фантастический во всей округе. Приезжайте к нам в гости с Роландом. Слушай, между нами говоря, провинциальная жизнь скучновата для меня.
Я хочу убедить Бобби купить дом в Лондоне, чтобы проводить там большую часть времени.
— И Бобби согласится?
— Бобби всегда соглашается.
— Тогда я понимаю, почему ваш брак столь удачен.
— Не будь такой язвой Я думала, ты никогда не выйдешь замуж. Но теперь появился этот милый Роланд Селеста говорит, что он прелестный и очень приличный человек. Он из Йоркшира, верно! Вы что, собираетесь жить в Йоркшире? Надеюсь, что нет, — это слишком далеко.
— Роланд в основном находится в Лондоне, и там у них с сестрой есть, как они выражаются, маленькое пристанище. В Йоркшир ему приходится ездить не так уж и часто. Поэтому я надеюсь, что большую часть времени мы будем проводить где-нибудь здесь — Значит, дом в Лондоне и Мэйнор Грейндж в качестве загородной резиденции Так или иначе, теперь этот дом твой. Счастливчик Роланд, он женится на богатой наследнице!
Последняя фраза немного огорчила меня. Я была уверена, что Роланд не думает обо мне как о богатой наследнице. Он почти ничего не знал о моих финансовых делах и не задавал по этому поводу никаких вопросов И все же Белинде удалось заронить в меня искру сомнения. Да, Белинда умела говорить неприятные вещи!
— Наверное, у вас будет роскошная свадьба? — спросила она.
— Нет, очень скромная.
Она состроила гримасу:
— Я-то думала, что с твоими деньгами ты можешь позволить себе нечто грандиозное.
— Не все так любят показуху, как ты, — парировала я.
Белинда рассмеялась.
— Для медового месяца я рекомендовала бы вам Венецию. Там было чудесно. Но вы, наверное, предпочтете Флоренцию, Данте, Беатриче и все такое прочее.
Ведь это было там, верно?
— Мы еще не решили насчет медового месяца.
— И напрасно. Знаешь, как интересно строить планы. Я вот сейчас раздумываю, что надеть на твою свадьбу.
— Это займет тебя на некоторое время.
Она улыбнулась и шутливо подтолкнула меня.
— Правда, Люси, я не думала, что ты выйдешь замуж. Ты никогда не стараешься привлечь мужчин, а они любят, чтобы их заманивали.
— Я всегда считала, что ухаживать должны мужчины — Это только доказывает, как мало ты знаешь свет.
Как всегда, с Белиндой было забавно беседовать, и я была рада ее приезду. К несчастью, вместе с ней в Лондон приехал Жан-Паскаль.
Селеста сказала мне, что он задал целую кучу вопросов о Роланде.
— Это не его дело, — резко бросила я.
— Он говорит, что чувствует за тебя определенную ответственность, как и за Белинду.
— В этом нет никакой нужды.
Я надеялась, что он не будет искать встречи» со мной, но ошиблась. Он сумел застать меня одну'.' — Итак, вы собираетесь замуж!
— Да.
— Завидую удачливому сопернику.
— Вопрос о соперничестве никогда не стоял — Вы ясно дали мне понять это. Я мог бы очень обидеться. Однако я тревожусь за вас, Люси, и хочу удостовериться, что все в порядке.
— В таком случае уверяю вас, что все в порядке.
— Этот человек, ваш жених, похоже, свалился прямо с неба. Он появляется на пароме, а затем оказывается во Франции. Это все, что вам о нем известно?
— Я знаю все, что мне следует знать, — ответила я. — Вам действительно не стоит беспокоиться.
— Но я беспокоюсь. Видите ли, вы падчерица Селесты, и поэтому между нами существуют определенные родственные узы. Так кому же и позаботиться о вас, если не мне? Мужу Ребекки? Но он далеко, в Корнуолле.
— Почему вы считаете, что мне нужен мужчина-покровитель?
— У большинства женщин он есть. Если бы был жив ваш отец…
— Но его нет в живых, и уверяю вас, я не нуждаюсь ни в чьем покровительстве.
Он опустил голову и пожал плечами.
— Я вообще предпочла бы, чтобы вы отказались от попыток, как вы это называете, покровительствовать мне, — добавила я.
— Я, конечно, вынужден смириться с вашим решением. Но помните, что вы не бесприданница. Для некоторых людей это может стать искушением.
Я холодно взглянула на него и многозначительно сказала:
— Я уверена, что такие люди существуют.
Жан-Паскаль цинично улыбнулся, услышав мой намек. Он не казался оскорбленным, и я подумала, что мои подозрения относительно истинных причин, побудивших его сделать мне предложение, не лишены оснований.
Он был мне неприятен. Я сравнила его с Роландом, который был совсем другим и который наверняка не представлял размеров моего состояния, и почувствовала себя счастливой и уверенной.
С каждым днем я все больше и больше думала о том, как хорошо сложится моя жизнь, когда я стану женой Роланда.


К разочарованию Белинды, свадьба была очень скромной. Мы решили устроить ее в Мэйнорли, чтобы уменьшить вероятность того, что о ней пронюхает пресса.
Я и думать не могла о том, чтобы в подвенечном платье выходить из лондонского дома и ступать на то самое место, где упал смертельно раненный отец. Мэйнор Грейндж как место проведения свадебного торжества предложила Селеста. Она жила там целую неделю, занимаясь подготовкой к свадьбе.
Ребекка и Патрик приехали с детьми, потому что это был, по их словам, совершенно особый случай; мы решили, что Альвина будет подружкой невесты, а Джейк — пажом. Патрик должен был «выдавать меня», Жан-Паскаль вызвался быть шафером Роланда.
— У Роланда здесь нет других знакомых, — объяснила Селеста, — и Жан-Паскаль полушутя предложил на эту роль себя.
Казалось иронией судьбы, что человек, совсем недавно делавший мне предложение, берет на себя такую роль, но я подумала, что подобная ситуация вполне в духе Жан-Паскаля.
Белинда с Робертом тоже остановились в Мэйнорли. Было приглашено несколько гостей.
— В общем, только близкие люди, — сказала Селеста.
Миссис Эмери подготовила для нас то, что она настойчиво называла «покоями для новобрачных». Эти «покои» располагались этажом выше моей комнаты и занимали одну из самых больших комнат дома с примыкавшей к ней гардеробной. В комнате были огромные окна, выходившие на дуб и на «заколдованную» скамью, — такой же вид, что и из моей нынешней комнаты.
В «покоях» были повешены новые шторы и вычищен ковер. Здесь стояла большая кровать с балдахином, на которой некогда возлежали сэр Рональд Фламстед и его юная жена — та самая леди Фламстед, которая, как говорили, возвращалась с того света, чтобы побыть со своим ребенком, рожая которого, она умерла.
После свадебной церемонии мы должны были остаться здесь на одну ночь, а потом уехать в Амальфи, где после долгих дебатов решили провести медовый месяц.
Нам предстояло выехать рано утром после свадьбы, а Филлида хотела задержаться в Мэйнор Грейндже с Селестой. Они стали добрыми друзьями, хотя были такими разными: Селеста — тихая и сдержанная, а Филлида — пышущая энергией. Дружба, возникшая между ними, удивила меня, но и порадовала. Я сказала об этом Роланду.
— О, Филлида полна решимости подружиться со всеми, — сказал он. — Она счастлива за нас и готова полюбить каждого, кто связан с тобой.
— Какой чудесный у нее характер! Должно быть, ей легко живется.
Он нежно взглянул на меня и сказал:
— С момента смерти наших родителей ей не пришлось переживать никаких несчастий. Мое самое заветное желание — чтобы так продолжалось и впредь.
Того же самого я желаю и тебе, моя милая Люси, и ради этого буду делать все, что в моих силах.
Я подумала: да, я поступила правильно, сказав ему «да».
Свадьба завершилась. Я стала миссис Роланд Фицджеральд, и золотое кольцо на безымянном пальце левой руки свидетельствовало об этом.
Я сделала первый шаг в сторону от всех своих бед.
Конечно, время от времени что-то будет напоминать мне о них. Такие важные события невозможно забыть разом. Но я уже свернула со старого пути. Я собиралась начать новую жизнь.
Меня немножко пугала неизбежность близких отношений с Роландом. Я чувствовала свое невежество в этих вопросах. Мне вспоминался Жан-Паскаль. А что если бы я вышла замуж за него! О, этот мужчина внушал бы мне ужас. Но, разумеется, я никогда бы не вышла за Жан-Паскаля, и теперь моим мужем стал Роланд, милый добрый Роланд, чьей единственной заботой было утешить меня и сделать счастливой.
Мне не нужно было бояться. Роланд был нежным и понимающим человеком. Он чувствовал мою скованность и уважал мою невинность.
Взглянув на большую кровать под балдахином, я вдруг захотела, чтобы это происходило в другой комнате. У меня из головы не шла прекрасная леди Фламстед, и я не хотела, чтобы в первую брачную ночь меня преследовали привидения.
Я подошла к окну и взглянула на дуб и скамью.
Роланд встал рядом со мной.
— Бояться нечего, — сказал он. — Единственное мое желание — сделать тебя счастливой. А почему это место в саду так притягивает тебя?
Я рассказала ему о привидении, сидевшем на скамье, и, рассказывая, вспомнила о своей матери, которая, по словам Ребекки, явилась к ней (хотя Ребекка и не видела ее) и настояла на том, чтобы Ребекка забрала меня в свой дом.
Возвращаются ли люди после смерти? Если так, то мужчина, которого я помогла приговорить к виселице…
Я отбросила эту мысль. Во всяком случае, попыталась Очень уж это был неподходящий предмет для размышлений в брачную ночь.
Я повернулась к Роланду, который обнял меня.
— Милая Люси, — сказал он, — ничего не бойся. Все будет так, как ты пожелаешь. С сегодняшнего дня я возьму на себя все твои заботы.
Он проводил меня к кровати. Некоторое время я уютно лежала в его объятиях, а позже он мягко и нежно овладел мной. Больше я ничего не боялась.


Я часто вспоминала эти две недели, проведенные в Амальфи. Что ни говори, это был прекрасный медовый месяц.
Выбор оказался очень удачным. Думаю, мало в мире столь же прекрасных мест. Было тепло, но не слишком жарко. Мы остановились в очаровательном отеле возле собора, и с балкона нашего номера открывался вид на необыкновенно синее море. Все относились к нам дружелюбно и приветливо. Мы ходили на долгие прогулки, отыскивая великолепные виды — глубокие долины и маленькие белые домишки на склонах гор. Мы могли сидеть часами, говоря ни о чем, просто наслаждаясь своим счастьем. После смерти отца я впервые ощущала такое умиротворение.
Я была переполнена благодарностью к Роланду за то, что он сделал для меня. Его очень тронуло, когда я сказала ему это. Он взял мою руку и поцеловал ее.
— Я никогда не был так счастлив, — сказал он. — Спасибо тебе, Люси.
— У меня такое предчувствие, что теперь для меня все изменится, — ответила я. — Я собираюсь стать счастливой. Еще недавно это казалось мне невозможным.
Это было ужасно, Роланд. Мой отец играл такую важную роль в моей жизни, и его так безжалостно отняли у меня. Если бы он долго болел, то, наверное, я как-то сумела бы подготовить себя к этому. Но это случилось именно так. А потом еще суд…
Он сжал мою руку:
— Не думай об этом. Все уже закончилось, Люси.
— Да, но я не могу не думать об этом. Видишь ли, дело в моих показаниях. Этот человек…
— Он мертв, — тихо сказал Роланд.
— Он убил моего отца. Чего еще он мог ожидать?
Роланд ничего не отвечал. Он смотрел на синее море, и на его лице застыло какое-то странное выражение. Затем он с улыбкой повернулся ко мне и поцеловал меня, вначале легко, а потом страстно.
— Роланд… — удивилась я.
— Дорогая Люси, пожалуйста, не тревожься, — сказал он и медленно добавил с каким-то необычным и непонятным оттенком в голосе:
— Чему быть, того не миновать.
После этого мы еще долго сидели, глядя на море.
Я любила гулять по городу. Тут было так много интересного. Мы с Роландом увлекались прошлым и обожали делать новые открытия. Раньше Амальфи был для нас всего лишь названием на карте. Теперь мы узнали, что этот небольшой городок играл очень важную роль в шестом веке в составе Византийской империи, а позже стал центром одной из первых морских республик в Италии.
Я любила посещать собор Святого Андрея с прекрасными бронзовыми дверями, которые, как мы узнали, были установлены в одиннадцатом столетии.
Поблизости от собора стояли колокольня и небольшой монастырь. Хотелось увидеть как можно больше, и я с удовольствием ходила по узеньким улочкам, иногда присаживаясь под сине-белыми навесами уличных кафе и выпивая рюмку вина или чашечку кофе.
Мы обсуждали увиденные места и строили дальнейшие планы.
К концу нашего пребывания в Амальфи Роланд сказал, что неплохо бы съездить в Неаполь. Мы оставались там несколько дней, и каждое утро начиналось с того, что, выглянув в окно, мы смотрели на грозную вершину Везувия. Волнующий день мы провели в Помпеях, осторожно прокладывая путь по расчищенным руинам того, что в свое время было кипящим жизнью городом, пока раскаленный пепел из гигантского вулкана не уничтожил его. Это заставляло осознавать, сколь случайно наше существование, как легко чья-то смерть или природная катастрофа может изменить весь ход человеческой жизни.
— Мне кажется, Помпеи заинтересовали тебя, но и заставили загрустить, — сказал Роланд.
— А как можно не опечалиться, видя разрушения такого масштаба? — возразила я. — Как можно ходить по этим мостовым, где когда-то были улицы и не думать о том ужасном дне, когда разразилась катастрофа?
Роланд, конечно, понял, что я думала о другой катастрофе, разразившейся, возможно, еще более неожиданно.
В этот вечер, вернувшись в Неаполь, мы были не так веселы, как обычно, и, пока мы оставались в этом городе, у меня не исчезало ощущение того, что, куда бы я ни взглянула, над всем нависает зловещая тень вулкана.
Мы вернулись в Амальфи, прекрасный, спокойный Амальфи, и там провели последние дни нашего медового месяца.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Карр Филиппа


Комментарии к роману "Черный лебедь - Карр Филиппа" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100