Читать онлайн Знамя любви, автора - Карнеги Саша, Раздел - Глава II в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Знамя любви - Карнеги Саша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Знамя любви - Карнеги Саша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Знамя любви - Карнеги Саша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карнеги Саша

Знамя любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава II

Павел Миронович Секретов сидел на своем обычном месте – у печки в трактире «Красный петушок». Трактир, помещавшийся на узкой улице в тени Казанского собора, пользовался большой популярностью среди казаков, приезжавших в Санкт-Петербург, да и других сословий, стоявших выше крепостных и городских рабочих, а также солдат, особенно из знаменитых отборных гвардейских полков – Семеновского, Измайловского и Преображенского. Это было небольшое помещение с закопченными от масляных фитилей стенами и потолком и посыпанным грязными опилками полом.
– Сказываю вам, это так же верно, как то, что я сижу здесь, – повторил Павел, с видом бывалого человека вглядываясь в своих собеседников сквозь облако табачного дыма. Острые слегка раскосые глаза Павла выдавали его монгольское происхождение. Длинные на казацкий манер, усы, перепачканные табаком, почти скрывали тонкую линию рта. Он родился лет сорок назад в станице Зимовецкая на Дону и совсем юным явился в Петербург искать удачу.
И он нашел ее – в настоящее время Секретов был главным конюхом ее императорского величества и великой княгини Екатерины Алексеевны.
Что ни вечер, в «Красном петушке» вокруг Павла Мироновича собирался кружок любопытных слушателей – главный конюх обладал не только острым глазом, но и острым слухом, а уж запоминал услышанное просто замечательно. Неудивительно, что запас его рассказов о придворной жизни был совершенно неисчерпаем. – Еще рюмку нашему другу, – потребовал молодой человек в поношенном старомодном костюме. Висевший вокруг его шеи рожок с чернилами выдавал в нем писца. Он часто заходился в кашле. Павел, испытывая терпение слушателей, не спеша выпил дешевую самогонку и тщательно слизнул ее капли с усов.
– Расскажите еще раз об этой женщине, которая получила в подарок от Екатерины бриллиант с ее шляпы и ускакала с ним. – Павел сердито взглянул на молодого человека.
– Попрошу вас, милостивый государь, более почтительно говорить о ее императорском величестве. – Павел ненавидел этих умников, книжных червей.
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – насмешливо произнес молодой человек.
– Эка важность! – нетерпеливо вмешался солдат. – Не тяни, валяй, рассказывай!
Павел очень охотно снова начал свой рассказ. Итак, на днях его царственная госпожа перед обедом ехала верхом за городом по берегу Финского залива в сопровождении лишь его одного, Павла Секретова. О, она часто так ездит, без своих фрейлин, потому как они ее задерживают, а она любит быструю, бешеную скачку, так что даже ему, Павлу Мироновичу, чуть ли не с пеленок сидящему в седле, невмоготу за ней угнаться. Так вот, в этот день они трусили по снегу вдоль замерзшего болота, и она беседовала с ним, с Павлом Мироновичем, хоть он и незнатного происхождения. Она такая, великая княгиня, слуги для нее тоже люди, не то, что ее супруг, который приберегает хорошие манеры только для своих драгоценных голштинцев.
– Вишь ты, она какая! А это, правду гуторят, будто он отказывается говорить на нашем языке и лопочет только по-немецки? Шел бы он себе в свою Голштинию или куда еще, откуда явился, а нас бы оставил в покое.
– И то верно! – Подхватили два-три солдата из присутствующих.
– Да-да, я тоже слышал речи, по казармам слух идет. – О чем слух, человек так и не решился сказать, но мрачно вздохнул.
– И не срамно вам так говорить о наследнике, которому суждено стать нашим батюшкой-царем? – спросил старик с кустистой седой бородой.
– А ты, дедуля, откеля знаешь, что царем будет он и никто другой? Али императрица что нашептала тебе на ухо? – Замечание было встречено общим громовым хохотом.
– Ах так, вы еще надсмехаться, озорники! – Не на шутку рассердился старик. – Раз уж вы такие умные, скажите, не таясь, кто же взойдет на престол после – не дай Бог! – смерти ее величества императрицы? Да, да, вот скажите, охальники, дурачье вы молодое.
– Я знаю, кто это будет, – сказал Павел.
– Ага! – многозначительно молвил один из солдат.
– И я знаю: его величество Петр III, – уверенно заявил старик.
– Коль настанет такой день, спаси Бог Россию, – пробормотал солдат в свою пивную кружку.
– Что это будет за царь, который заставит нас всех лопотать по-немецки? Возьми, к примеру, великую княгиню: родом она не то из Саксонии, не то из Ганновера, а не погнушалась, наш язык выучила.
– Да, она, наша великая княгиня, как есть русская. Все замолчали, тишину нарушал только звук льющегося в глотки пива.
– Ну да ладно, Павел. Давай рассказывай, пока не запамятовал, что там дальше было, – произнес безмолвствовавший раньше солдат, высокий, широкоплечий, медведь медведем, по фамилии Левашов. Сержант Преображенского полка, он служил в личной охране императрицы. Его нафабренные усы заканчивались тонкими остриями, голову плотно облегала треугольная шляпа.
– Так что же произошло, когда появилась молодая женщина? – спросил молодой человек.
– Сначала вижу – скачет вниз по холмам, черные волосы выбились из-под меховой шапки и развеваются по ветру, а она кричит во всю глотку: «Фике, сойди с лошади! Фике!»
– Сами раскиньте мозгами – так обращаться к великой княгине! Сичас, думаю, княгиня задаст ей перцу! Когда соблаговолят, очень даже умеют характер свой выказывать! Но нет, вижу великая княгина слезает с коня, улыбается во весь рот, обе слезьми обливаются, но и смеются, как безумные, тоже. И тут великая княгиня мне и сказывает: «Павел, это, вишь, моя подруга детства, Казя Раденская».
– Представляю! – насмешливо прервал его молодой человек. – И вас пригласили на бал? – Он зашелся в приступе кашля, на щеках у него появились красные пятна.
Глаза Павла сузились.
– Ничего-то ты не смыслишь! – заявил он и вернулся к своему рассказу. – А тут откеле ни возьмись Орлов. Он с седла смотрит, как они милуются, и удивляется не меньше мово.
– Какой Орлов? – поинтересовался Левашов. – Григорий?
– Нет, Алексей.
– О, да. Я в его роте, – сообщил другой солдат. – Ему все нипочем. Смелостью всех своих братанов за пояс заткнет! Ребята за него в огонь и в воду пойдут.
– Да, да, – согласился Левашов, – отчаянная семейка.
– Был, был у нас в станице один такой человек, – сказал Павел. – Емельяном Пугачевым кликали. Отчаянная голова! Ни лошадь, ни баба перед ним не устоит – Так у нас говорили.
– Так значит, он завел себе новую любовь? – спросил Левашов.
– Слышал я ихние разговоры, – ответил Павел. – Исподтишка, конечно, вроде бы и не слушаю, а все же слышал.
– А я-то думал, ты член семейства. – Павел глянул на молодого человека, энергично жующего мундштук своей трубки.
– Ну оно, конечно, они или уже любятся с Алексеем, или скоро будут. Как посмотришь на них – и все сразу ясно. А ехали они из «Красного кабачка», – продолжал Павел, повернувшись спиной к молодому человеку, на губах которого играла презрительная улыбка.
– «Красный кабачок» стоит на пути к царским дворцам, – пояснил Павел. – Мы, едучи в Петергоф или Ораниенбаум, частенько туда заезжаем... винца испить, отдохнуть маленько.
– Эти Орловы невысокого полета птицы, – с вызовом сказал молодой человек. – Дед их был всего-навсего рядовым в гвардии Петра и...
– О, вот это был человек! – с восторгом вскричал старик. – Я своими глазами видел, как он после стрелецкого бунта собственной рукой рубил головы на Красной площади, – они так и отскакивали от тел, словно торопились поскорее в ад!
– Все они не лучше нас, несмотря на роскошные одежды и позолоченные кареты. – Новый приступ кашля заставил молодого человека замолчать.
– Вот императрица, – с трудом выдохнул он. – Спит с казаком...
– Ну и что в этом плохого? – с угрозой спросил Павел.
– ...а в гардеробе у нее пятнадцать тысяч платьев. Пляшет, пьет и развратничает ночи напролет, а Россия голодает. Оденется матросом и...
– Заткнись, слышь, что ли? Заткнись немедленно. Еще слово, и я проломлю твою паршивую башку, – взревел сержант Левашов. – Вон отсюда! Таким, как ты, здесь не место! Вон, а то я осерчаю и сам вышвырну тебя на улицу. – Он сжимал и разжимал свои огромные кулачищи.
– Я только хотел сказать...
– Знаем, что ты хотел сказать! Бунтовщик ты, проклятый, тебе бы только воду мутить! Пшел отсюда, покуда цел! – Остальные молча проводили глазами молодого человека, худого, согбенного, в жалкой одежде. У самой двери он обернулся на безмолвствующую компанию.
– Настанет день – и вы прозреете. Увидите тогда... – Левашов запустил в него пивную кружку, дверь захлопнулась, раздались звуки шагов по скрипящему снегу.
– Нет, вы только подумайте! – продолжал возмущаться сержант. – Сколько раз я своими глазами видел, как ее величество входят в крестьянскую хату, сидят там с мужиками, не гнушаясь пьют с ними, ругаются, в точности как делал их отец. А что до платьев, так я так рассужу: зачем сидеть на троне, если не можешь иметь немного больше, чем простой народ? А если им вздумается надеть мужское платье, так ведь супротив этого нет закону, а? – Увлекшись обсуждением этой темы, слушатели не вдруг вспомнили, что Павел так и не закончил рассказ о незнакомой женщине, которая называет императрицу Фике и предается с ней вместе воспоминаниям детства.
– И тут их высочество воскликнули: «Посмотрим, так же лихо ты ездишь верхом, как прежде в... – где именно, я не разобрал. – Давай до дуба и обратно. А вы, месье Орлов, будете нам судьей!» Ну, скажу я вам, я-то думал, их высочество всадница, каких не найдешь, так нет же, эта женщина, эта женщина... – он никак не мог подыскать подходящего слова.
– Казаку ее не догнать, – нашелся он наконец. – Дьявол в седле – и только! А красавица какая! Видели бы вы, как на нее Орлов смотрел. Ну прям-таки пожирал глазами! Того и гляди, стащит ее тут же с лошади и на глазах у всех обнимет.
– А великая княгиня была недовольна, что ее обогнали?
– Недовольна? Бог с тобой. Они рассмеялись, отцепили бриллиант со своей шляпы и, разулыбавшись во все лицо, подарили, значит, этой женщине, Раденская ее звать. «Возьми, – сказали великая княгиня. – Как приз и в знак нашей дружбы, Казя». Да, да, Казя. Теперича вспомнил, так они ее назвали. Польское это имя.
– Я дрался с поляками в сражениях под Минском и Смоленском, – с гордостью сообщил старик.
– Затем их высочество поцеловали польку и махали ручкой ей вослед, пока они с Орловым не скрылися из виду. А тогда повернулись ко мне и сказали: «Павел, друг мой, – да, друг, не лакей я им, а друг, вот они какие, их высочество, – Павел, я видела ее последний раз в четырнадцать лет, а вот сейчас она снова вошла в мою жизнь. Чудно ведь, как все бывает, правда?» А я в ответ: «И впрямь чудно».
Эта история еще до наступления ночи облетела все трактиры и пивные в городе, где передавалась из уст в уста.
– Фике! – улыбаясь повторяли завсегдатаи. – Ее, значит, Фике звать!
И всем это было по душе – как бы сближало их с великой княгиней.
Спустя несколько дней после встречи с Екатериной Казя получила письмо. Доставил его во дворец Бубина лакей, судя по ливрее, принадлежавший великому князю Петру.
Льва не было дома – он играл со своими дружками в карты, – и Казя расположилась у камина, сломала тяжелую печать и начала читать, довольная тем, что она одна.
«Какая приятная неожиданность – встретить тебя после стольких лет разлуки! Мы должны сесть рядом, вспомнить счастливые годы в Волочиске и все, что произошло потом. А было бы то время счастливым? Помнишь ту ужасную ссору? Помнишь, как все кричали друг на друга и бедная мама тоже (сейчас она в Париже и наделала там кучу долгов). И все же наши родители были счастливы, как ты считаешь?» Далее две большие страницы, исписанные аккуратным почерком Екатерины, были посвящены ее воспоминаниям детства, перемежающимся кое-какими пояснениями и смежными сюжетами.
Письмо выпало из рук Кази на колени, она уставилась в потрескивающие язычки пламени и тоже погрузилась в воспоминания. Вздохнув, она снова взялась за письмо.
«Но сначала ты должна представиться мне при нашем дворе. Я не могу не одобрить твоего выбора, но сопровождать тебя должен, конечно, не месье Орлов, а граф Бубин. Приходите на прием, который состоится в пятницу вечером. А сейчас кончаю – у меня миллион дел». Подпись гласила: «Твоя близкая подруга Фике (но это между нами)».
Казя задумалась. О Станиславе в письме ни звука. «В спешке, верно, запамятовала, – улыбнулась Казя. – На письмо ушло не меньше часа». Она разбила догорающее полено кочергой, от сквозняка взметнулись тяжелые шторы и заколебалось пламя свечей. Казя вздрогнула от холода и придвинулась поближе к огню. Пожалуй, в крестьянской избе в Зимовецкой было теплее, чем в графском замке.
На лестнице раздался голос Льва, по своему обыкновению грубо потребовавшего бутылку вина и халат. Сердце Кази упало, но тут же утешившись мыслью о том, что в воскресенье она снова поедет кататься верхом с Орловым и много всякого ему расскажет, она встретила Бубина приветливой улыбкой.
Он, однако, явился в дурном настроении, пьяный, грубый, и с порога осыпал ее упреками.
– Не иначе как Орлов приходил к тебе, – заявил он, подозрительно осматривая комнату, словно ожидая увидеть пару торчащих из-под штор ботфортов.
– Как только я вышел из дому! – Он со злостью уселся на стул.
– Да что ты, дорогой Лев, – проворковала Казя. – Разве я от тебя что-нибудь скрываю? А кроме того, – добавила она с ледяным спокойствием, – я ведь тебе не жена. – Лев онемел от неожиданности и, не в силах выдавить из себя ни слова, лишь открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.
– Ты не будешь с ним видеться. Понятно? – Казя не отвечала. – Говорю тебе, положение невыносимое. Невыносимое! – закричал он для храбрости во весь голос.
Казя продолжала молчать.
– Хорошо. Или ты прекратишь это безобразие, или... – Он не выдержал ее пристального взгляда и отвел глаза.
– Если ты меня прогонишь, я, конечно, уйду. – Казя спокойно сидела, сложив на коленях руки. Она знала – он не посмеет. После отвратительного скандала со слезами и попреками он примирился с создавшейся ситуацией. Никогда он не укажет ей на дверь, чтобы не стать вторично посмешищем для всего Петербурга.
– Он не сможет тебя обеспечить, – выкрикнул он. Слуга принес вина. Лев снял пальто, облачился в стеганый халат и, зябко поеживаясь, приблизился к огню. – Кто он такой? Жалкий гвардейский офицеришка, без гроша в кармане. Он тебе, Казя, право же, не пара.
Вместо ответа она протянула ему письмо.
– Нас приглашают ко двору.
Он медленно прочел письмо, шевеля губами, и на его лице заиграла улыбка.
– Ага! – воскликнул он, вскакивая на ноги и сразу придя в хорошее настроение. – Видишь, этот мужик не может тебе этого дать.
– Нет, не может, – согласилась Казя, беря со стула свое вышивание. – Он не может дать мне все.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Знамя любви - Карнеги Саша



Очень понравилось. исторический, приключенческий роман. оценка 8
Знамя любви - Карнеги СашаGala
21.05.2014, 19.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100