Читать онлайн Цветок Прерий, автора - Кармайкл Эмили, Раздел - ГЛАВА VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок Прерий - Кармайкл Эмили бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок Прерий - Кармайкл Эмили - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок Прерий - Кармайкл Эмили - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кармайкл Эмили

Цветок Прерий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА VI

Кэл внимательно наблюдал за Тони Геррерой, чтобы не пропустить первого удара. Их окружала толпа зрителей, жаждущих развлечения.
В ушах Кэла до сих пор звучал тот пронзительный крик девушки в голубом ситцевом платье, находившейся сейчас шагах в двадцати. На вид ей было шестнадцать, по лицу разметались спутавшиеся каштановые волосы. Ее пыталась увести другая девушка чуть постарше – взяв младшую за плечи, она старалась протиснуться с ней через стену зевак.
– Проклятый убийца! Чертов апач! Я научу тебя, как соваться туда, куда не просят!
Лицо Тони горело от возбуждения, он кружил вокруг Кэла, выискивая слабое место, чтобы нанести сокрушительный удар.
– Похоже, что ты так ничему и не научился. Кэл был абсолютно спокоен. Он умел прекрасно концентрировать внимание на сопернике и в то же время замечать все, что происходило кругом. Он сражался так, как его учили отец Даклудж и дядя Джеронимо: нельзя давать волю эмоциям, никакого страха, никаких посторонних мыслей, вся душа и тело должны соединиться в одном желании победить. Тело должно стать каменным, не чувствовать ни боли, ни усталости.
Тони набросился на противника со звериным рыком. Он, как бык, попытался протаранить головой живот Кэла, но тот лишь отступил в сторону. Кэл легко мог дать Тони в грудь коленом, когда делал шаг в сторону, но не стал; не захотел он использовать свое преимущество и тогда, когда Геррера потерял равновесие, не встретив на своем пути ожидаемой преграды. Праздник – не то место, где калечат людей.
Молодой мексиканец тут же развернулся и набросился на Кэла с кулаками. Он нанес мощный удар в подбородок, но Кэл словно не почувствовал его и ответил коротким боковым ударом, от которого Тони пошатнулся, из уголка рта пошла кровь.
– Индеец, жрущий собачье мясо! Возвращайся в свою резервацию!
Кэл слышал подобные оскорбления столько раз, что привык к ним, они давно уже не волновали ни его душу, ни разум. Тони же не умел контролировать свои чувства, и Кэл, видя, что Герера в бешенстве, понимал, что парень, растратив на пустые эмоции все запасы энергии, обязательно наделает ошибок.
– Ты ведешь себя, как ребенок, – сказал Кэл, – а не как мужчина.
Тони с ревом устремился на него, но Кэл ушел от ударов и сжал соперника так, что тот не мог шевельнуться.
– Я думаю, тебе пора извиниться перед девушкой, которую ты оскорбил.
Тони извивался в захвате Кэла и вопил:
– Не хватало, чтобы какой-то недоделанный апач поучал меня! Я покажу тебе, как совать нос не в свое дело!
Наконец, ему удалось вывернуться из рук Кэла. Тони быстро наклонился, вытащил из сапога нож и приготовился нанести «желтоволосому апачу» смертельный удар в живот. Но Кэл моментально перехватил его руку и вывернул запястье так, что нож сам упал на землю. Затем нанес сильный удар в челюсть – Тони закачался и повалился без чувств лицом вниз на колючий кустарник.
Кэл ногой перевернул его.
– Глупый мальчишка, – сказал он лежащему без сознания мексиканцу, – если бы я был настоящим апачем, ты бы давно уже был мертв.
Пробившаяся через толпу Маккензи следила за поединком, затаив дыхание. Она сама не знала, за кого больше волнуется – за Тони или за Кэла, и не могла взять в толк, почему так переживает. Когда Тони упал, она издала глубокий вздох облегчения.
Не успела Маккензи прийти в себя, как Лу пробралась сквозь толпу зрителей, подбежала к сыну и встала перед ним на колени. Доктор Гилберт приступил к осмотру пострадавшего. Маккензи тоже подошла к ним и, пытаясь утешить, обняла за плечи мачеху.
– Лу, – тихо сказал Кэл, – прости меня.
Лу тряхнула головой, отказываясь от его извинений.
– Ты не виноват. Мне остается только надеяться, что хотя бы теперь его дурацкая башка начнет немного соображать. Боже! Как от него воняет спиртным!
– Что здесь происходит? – Израэль Поттс растолкал зрителей, которые уже начинали расходиться, так как спектакль закончился.
Поттс пришел, как всегда вовремя, чтобы показать, что закон не дремлет, и достаточно поздно, чтобы что-то предпринимать. Он пристально посмотрел на Кэла.
– На празднике драки запрещены, мистер Смит. Мне придется взять Вас под охрану.
– Но минуточку, Израэль! – Маккензи подскочила от возмущения.
Кэл удивленно взглянул на нее – Маккензи и сама от себя такого не ожидала.
– Почему Вы не хотите разобраться в случившемся прежде, чем предъявлять обвинения?
– Я все видел, шериф, – произнес выступивший вперед Джон Слотер, – и закон должен не обвинять, а благодарить мистера Смита: он заступился за девушку, которую пытались оскорбить.
Из вежливости Слотер не стал рассказывать подробно, как и какая девушка пострадала, но это было очевидно и без объяснений – неподалеку на плече своего отца рыдала Летиция Грин. Ее сестра – девушка, которую заметил Кэл, когда она старалась увести Летти – все еще смотрела на неподвижно лежащего Тони.
– Ну, тогда, – изрек Израэль, – можно считать, что мистер Смит внес свою лепту в общее дело.
Он поднял глаза на Кэла, который был выше шерифа на целую голову.
– Теперь я вспомнил, где слышал это имя – Калифорния Смит. Ты был тем ребенком, который жил у проклятых индейцев, – он внимательно посмотрел на Тони. – Он там не умер? – спросил Израэль, будто то, что Кэл был связан с апачами, существенно уменьшало шансы Тони выжить.
– Он скоро придет в себя, – сказал доктор Гилберт. Оставшиеся немногочисленные зеваки стали живо обсуждать случившееся между собой. Они слышали, какие ругательства выкрикивал Тони, и сочли их за обычную пьяную брань – в конце концов, как еще назвать своего врага, как не апачем? Но, оказывается, эти ругательства не были случайными. Кто-то вспомнил газетные публикации четырнадцатилетней давности и то, что слышал в те времена из других, менее надежных источников информации.
– Дикарь всегда останется дикарем, – сказал какой-то мужчина своей жене. Она глубокомысленно кивнула, согласившись с ним; ее примеру последовали многие другие.
Маккензи видела, что осуждающие взгляды были устремлены не на Тони, совершившего скотский поступок, а на Кэла. Только теперь она впервые поняла, что пытался втолковать ей отец много лет назад: люди ненавидят все, что связано с апачами. За последние годы Маккензи тоже стала ненавидеть и бояться апачей. А если бы у нее не было никаких других причин, боялась бы она Калифорнии Смита только потому, что он вырос среди апачей? Она не знала, что ответить на такой вопрос.
Израэль произнес официальным тоном:
– Что бы тут не произошло, я думаю, что порядочные граждане не будут приветствовать появление на их пикнике родственника апачей. Тебе лучше уйти отсюда для собственного же блага, сынок.
– Черт! Израэль, подождите минуту! – Тэд Грин оставил свою плачущую дочь на попечение сестры и быстро подошел к помощнику шерифа.
– Этот негодяй, – он указал на Тони, – в пьяном виде оскорбил мою бедную Летти и собирался продолжить свои издевательства, когда Смит остановил его. Мне кажется, он заслужил от Вас, Израэль, только благодарности, а не оскорбления. Во всяком случае я не побоюсь поблагодарить его.
Грин повернулся к Кэлу, бесстрастно наблюдавшему за происходящим.
– Благодарю Вас, мистер Смит! Вы показали себя настоящим мужчиной и вступились за мою дочь. Я в долгу перед Вами.
Он протянул Кэлу руку – Кэл удивленно взял ее в свою. Грин крепко пожал его руку и похлопал Кэла по плечу.
– Спасибо, друг! – оскорбленный отец обвел окружающих испепеляющим взглядом, позвал дочерей и гордо зашагал прочь.
– Я тоже считаю, что поступок мистера Смита достоин всяческих похвал! – воскликнула Миллисент Бигли, возмущенно глядя на Израэля; ее двойной подбородок трясся от возбуждения.
Миллисент была основательницей тумстоунского музыкального общества и оплотом местного духовенства. Несмотря на ее напыщенность, Маккензи относилась к ней с симпатией – она была одной из немногих уважаемых дам, которые встали на ее защиту, когда пять лет назад Маккензи чуть не отлучили от церкви.
– Тумстоун нуждается в мужчинах, которые не оскорбляют женщин, а защищают их. Вы совершили благородный поступок, сэр!
Кэл, привыкший хладнокровно переносить любые оскорбления, почувствовал себя неуверенно, он не привык выслушивать похвалы в свой адрес.
– Израэль, поблагодарите этого человека! – велела Миллисент.
Поттс откашлялся и подозрительно посмотрел на женщину. Надувшаяся, как рассерженная курица, Миллисент не уступала ему ни в решимости, ни в габаритах. Израэль решил отступить с честью.
– Хорошо. Теперь я могу отпустить Вас, сделав предупреждение…
– Поблагодарите его, Израэль, – настаивала Миллисент.
– Конечно, мы благодарим за то, что Вы вступились за мисс Грин, но раз уж Вы работаете управляющим на «Лейзи Би», Вам следует получше смотреть за своими людьми, миролюбивые жители графства не желают неприятностей.
– Люди с «Лейзи Би» больше не побеспокоят ни Вас, ни городское начальство, мистер Поттс, – пообещал Кэл.
Миллисент удовлетворенно кивнула, а Израэль вздохнул с облегчением.
– А теперь расходитесь, – скомандовал он оставшимся любопытным.
Эймос призвал нескольких мужчин на помощь, чтобы доставить Тони в свой кабинет, Лу последовала за ними. Маккензи все еще была под впечатлением той враждебности, с которой толпа отнеслась к Кэлу.
– Тебя были готовы растерзать за то, что просто недопустимо ставить человеку в вину, – с болью сказала она.
Кэл в удивлении посмотрел на нее, а Маккензи продолжила:
– Человек не может нести ответственность за то, что его увезли с собой апачи, когда он был еще ребенком.
Кэл невесело усмехнулся.
– Любой нормальный верящий в Бога малыш, по их мнению, должен был благопристойно скончаться.
Они побрели к тому месту, где Маккензи оставила расстеленное одеяло. Их провожали любопытные и осуждающие глаза, были и восхищенные взгляды, но совсем мало.
– Это так несправедливо, – заметила Маккензи.
– Пусть они ненавидят меня, тебя это не должно заботить.
– Я и не забочусь, – обронила она скорее для себя, чем для него. – Если бы ты не был воспитан апачами, ты, наверное, убил бы того индейца в конюшне. Тогда бы мой отец был жив и сегодня.
– Не обманывай себя, Мак. Если бы я не умел бороться так, как научили меня апачи, Йаноза обязательно убил бы меня, и ничего другого не могло быть, – он горько усмехнулся. – А если бы он убил меня, ты, может быть, оплакивала бы меня не один месяц.
«Или не один год», – подумала Маккензи, вспоминая, как любила его шесть лет назад.
– Сеньор! – к ним незаметно подошла Кармелита. Она вела за руку неугомонную Фрэнки. – Сеньор, все уже кончилось?
– Да, Кармелита, – Кэл вытер кровь со щеки.
– Малышка ничего не видела, – поспешила заверить Кармелита, – я увела ее к палатке с выпечкой, и она успела съесть три печенья.
Маккензи сделала изумленные глаза.
– Только три?
– Калифорния! – Фрэнки произнесла это имя с каким-то ликованием; гордясь, как четко она выговаривает каждый звук.
Девочка вырвала ручку у Кармелиты, подбежала к Кэлу и обхватила его ногу.
– Мы ели мороженое, – сообщила она, задрав голову, чтобы видеть его реакцию, – и Лита принесла мне печенье и маленькие булочки, и еще мы разглядывали пирог, который испекла Лита, он стоял на столе, где выставлены пироги. А скоро будут скачки! Лошади помчатся по полю и вокруг всего города, а потом снова вернутся сюда. Ты будешь участвовать в скачках?
– К сожалению, нет. У меня прекрасный конь, который может скакать без передышки весь день, но он не очень быстрый.
– Мне нравятся быстрые лошади, – сообщила Фрэнки, – а ты разве не любишь быструю езду?
Кэл присел на корточки.
– Когда я был чуть постарше тебя, я тоже любил быстрых коней. У меня был конь, который мог поспорить с молнией! Его копыта стучали по земле, как раскаты грома!
Фрэнки широко раскрыла глаза.
– Правда? Я уверена, что дикая кобылица такая же быстрая! Могу поспорить, что она победила бы на скачках.
– Может быть и так. В следующем году она победит наверняка.
Фрэнки завизжала от восторга, а Маккензи сердито посмотрела на Кэла и взяла девочку на руки.
– Как насчет состязаний в беге? – спросила она. Каждый год в этот день устраивались шуточные соревнования – в одном забеге участники бежали к финишу, держа в руке ложку с сырым яйцом; в следующем они бежали, спотыкаясь и скользя на разбитых яйцах, и кое-как добирались до стартовой линии. Когда стали приглашать желающих принять участие в третьем забеге, Фрэнки запрыгала от возбуждения.
– Я знаю, что будет! Я знаю! Они будут связывать людей веревками! Мамочка, ты же выиграла в этом соревновании в прошлом году вместе с дядей Джеффом!
Кэл с интересом взглянул на Маккензи.
– Забег «на трех ногах», – объяснила Маккензи, – нам посчастливилось.
– Мамочка, иди опять!
– Но дяди Джеффа здесь нет, малышка.
– Ты можешь пойти с Калифорнией.
– Но, Фрэнки…
– Вы бы выиграли! Правда, Калифорния?
Он улыбнулся.
– Конечно, Фрэнки!
– Это несерьезно, – сказала Маккензи.
Но Кэл взял ее под руку и потащил к линии старта.
– Ты же не хочешь огорчить свою дочь, а, Мак?
Сжатая Кэлом рука Маккензи покраснела, а лицо вспыхнуло от гнева – по крайней мере, так она объяснила причину самой себе.
– Пусти меня! – Маккензи вырвала руку, но, оглянувшись на дочь, поняла, что попалась. – Ты за это поплатишься! – пригрозила она Кэлу.
Он лишь улыбнулся ее хмурому лицу.
На линии старта им выдали кусок веревки, чтобы связать ноги. Только Кэл опустился на колени, чтобы привязать ее лодыжку к своей, как Маккензи выхватила у него веревку и принялась за дело сама, не желая, чтобы его руки дотрагивались до ее юбок и ног. Ей не понравилась его глупая улыбка.
Невысокий человек, в котором Маккензи узнала продавца из «Торгового дома Фистера», выстрелил из стартового пистолета, и участники забега бросились вперед, как неуклюжие чудовища.
Кэл, желая помочь Маккензи, подхватил ее за талию, но она моментально отбросила его руку.
– Вперед, Мак! Правой, левой, правой, левой… Черт! Если ты не будешь держаться за меня, ты…
– Заткнись и беги! – рявкнула Маккензи.
Она настолько сосредоточилась на том, чтобы не ухватиться за Кэла, что чуть не потеряла равновесие и не повалила их обоих. Они продвигались маленькими неуклюжими скачками, но их соперники – три мужских пары, пара молоденьких девушек, и еще одна пара, состоящая из мужчины и женщины, – скакали ничуть не лучше.
На половине пути до фишина Маккензи споткнулась, схватилась за Кэла и тут же отпрянула от него, как от раскаленной плиты. Не сумев сохранить равновесие, она упала, увлекая за собой Кэла – он едва не оказался на ней верхом. Только кошачья ловкость Кэла позволила ему удержаться на ногах. Не желая сдаваться, Кэл быстро подхватил Маккензи за талию и потащил дальше. Она даже не успела понять, что произошло, как оказалась в воздухе, а Кэл скакал, волоча одной ногой привязанную ногу Маккензи. Зрители смеялись и гикали, наблюдая за этим смешным подобием бега. Пара «Лейзи Би» финишировала второй.
Смеясь, Кэл поставил Маккензи на землю. От того, что он все еще обнимал ее за талию, у Маккензи бегали мурашки по спине. Она резко отстранилась, не удержалась и упала на бок. Не ожидавший такого Кэл свалился на нее. Их связанные лодыжки образовали какое-то интимное сплетение, а колено Кэла оказалось прижатым к внутренней стороне бедра Маккензи, и она ощутила его тепло даже сквозь ткань юбки. Кэл балансировал на руках, а Маккензи была под ними, как птичка в клетке. Его теплое дыхание ласкало ее лицо. Внезапно увидев в голубых глазах загоревшийся огонек желания, Маккензи почувствовала, что ее тело стремится ответить ему. Все было так, как много лет назад, только тогда под ними была не твердая земля, а жесткая кровать управляющего. Маккензи снова почувствовала, что трепещет от волнующего ощущения, которое возникло, когда он осторожно раздвинул ее ноги бедром и, часто дыша, опустился на нее.
Губы Кэла разомкнулись и очень медленно стали приближаться к ее губам. Маккензи забыла обо всем на свете. На какую-то долю секунды она поверила, что Кэл сейчас поцелует ее при свете дня на глазах у всех. Этот миг длился вечность. Он висел над ней с напряженными мускулами, сверкающими глазами и вздымающейся грудью. И не только от этих дурацких гонок он дышал так часто.
Внезапно Кэл улыбнулся и поднялся.
– Что-то не верится, что в прошлом году ты победила.
Маккензи покраснела и не сумела найти подходящий ответ, потому что очень часто дышала.
Фрэнки бросилась к ним, чтобы помочь отвязать веревку с ног.
– Вы не выиграли, – разочарованно сказала девочка.
Наконец, их ноги отделились друг от друга, и Маккензи почувствовала себя так, будто лишилась чего-то важного и необходимого. У нее сильно билось сердце и дрожали колени. Но самым страшным было то, что Кэл так посмотрел на нее, что сразу стало ясно – он точно знает, что она ощущает.
Фрэнки потянула Кэла за руку.
– Идем, Калифорния! Сейчас будут соревноваться стрелки. Ты можешь победить!
Кэл предложил Маккензи руку, чтобы опереться, но она оттолкнула ее. Маккензи смотрела, как он уходил, держа в большой руке маленькую ручонку Фрэнки. Она все еще не могла успокоиться, испугавшись того безумного желания, которое увидела в глазах Кэла, и предательского поведения своего тела, которое откликнулось на его призыв.


Состязание в меткой стрельбе, которое устраивалось ежегодно четвертого июля, было гораздо более серьезным занятием, чем бег со связанными ногами. Посмотреть на это соревнование собирались чуть ли не все, кто выехал на пикник. Иногда проходили соревнования для женщин. Мужчины состязались в умении быстро вытащить пистолет и выстрелить, а те, кто предпочитал скорости меткость, стреляли из винтовок.
Кэл не послушался Фрэнки и не принял участие в соревновании на реакцию: пистолет никогда не был его любимым оружием. Целиться он умел хорошо, но не учился быстро выхватывать револьвер, потому что такое умение могло понадобиться только в сражении лицом к лицу на близком расстоянии. А Кэл считал, что если мужчинам приходится выяснять, кто сильнее, один на один, то это следует делать при помощи мускулов или, на худой конец, ножей, когда можно проявить и свою храбрость и умение. Револьверы же существуют для налетов или таких сражений, когда гораздо важнее четко прицелиться, чем просто моментально вытащить оружие.
Соревнования же в стрельбе из винтовок носили совсем другой характер. К восторгу Фрэнки Кэл достал свою винтовку и присоединился к остальным мужчинам на линии огня, попросив Кармелиту не спускать глаз с Фрэнки. Уже заняв свое место среди соревнующихся, Кэл заметил, что пришла Маккензи и взяла Фрэнки за руку. Он посмотрел на мишени, расположенные на другом конце поля. Каким-то непонятным образом Кэл ощущал взгляд Маккензи. Он думал о том моменте, когда они оказались лежащими на земле… У Кэла до сих пор все пылало внутри. Ее стройная талия была податливой, а кожа – такой же мягкой и гладкой, как много лет назад. От ее волос пахло солнцем, а пьянящий запах ее тела совсем вскружил ему голову. Это был не тот приторный искусственный запах духов, который исходит от большинства белых женщин, а особый свежий запах поля с небольшой примесью мыла и шалфея.
Кэл втянул Маккензи в бег «на трех ногах», потому что хотел, чтобы она наконец-то потеряла ледяное самообладание. А еще ему хотелось доказать, что ее отрицание всего, что связывало их в прошлом и настоящем, ложно. Однако он сам попал в свою ловушку – оказавшись так близко от нее, Кэл понял окончательно, насколько сильно влечет его к этой женщине.
– Соревнующиеся готовы?
Десять участников встали на линию огня. На дальнем конце поля их ожидали десять консервных банок.
– Цельсь!
Это было до смешного просто. Кэл поднес винтовку к плечу и, не торопясь, прицелился. Он по-прежнему чувствовал на себе взгляд Маккензи. Неужели это была игра воображения, когда ему почудились неуверенность и смущение в ее взгляде.
– Огонь!
От десяти одновременно прозвучавших выстрелов на прилавке с лимонадом и на столе с пирогами зазвенела посуда. Восемь консервных банок взлетели в воздух, две остались на месте – двое участников соревнований покачали головами и отошли в сторону.
Кэл посмотрел на Фрэнки – она прыгала и хлопала в ладоши. Стоявшая рядом Маккензи улыбалась и гладила смешные косички дочери, выражение ее лица было теплым и ласковым. «Интересно, может ли мать, так любящая своего ребенка, не испытывать никаких чувств к его отцу?» – подумал Кэл.
– Приготовиться!
Банки отодвинули на пятьдесят шагов. Детские игры. Кэл вспомнил то время, когда в форте Бьюкенен сержант Джош Камерон заставлял его стрелять по едва заметным прутикам, крошечным комочкам грязи, брошенным в воздух, ведерку, привязанному к лошади, которая быстро мчится вдали.
– Прицелиться!
Кэл выполнил команду. Давно он не вспоминал о Джоше Камероне. Старый грубоватый солдат сержант был почти таким же отверженным, как и сам Кэл. Когда он «усыновил» Кэла на время стоянки в форте, он лишился уважения сослуживцев, но Джоша это не волновало. В течение шести месяцев, которые Кэл провел среди белых, он успел побывать в трех семьях, пытавшихся стать ему родными. Кэл был угрюмым, непослушным и опасным юношей. Джош взвалил на себя почти непосильную задачу по его воспитанию. Старый сержант применил ту единственную тактику, которую Кэл уважал и которой подчинился: железная дисциплина в сочетании с заботливым отношением. Джош сумел вбить в голову Кэла некоторые манеры цивилизованных людей, научил его понимать ход мыслей и образ жизни белых, а это было очень нелегко. Он же научил юношу стрелять из винтовки.
Старику Джошу Маккензи понравилась бы, Кэл почти слышал его слова: «Она – крепкий орешек. Как раз подходит для такого чудака, как ты».
– Огонь!
Раздались выстрелы. Пять консервных банок упали с шестов – еще трое участников выбыли.
Банки отодвинули снова, затем еще раз и еще. Их отодвигали до тех пор, пока Кэл не остался вдвоем с каким-то мужчиной. Две банки висели на нитках, привязанных к веткам можжевельника, и покачивались. После двух раундов Кэл остался один. Побежденный пожал ему руку.
– Я никогда не думал, что такой день придет, – сказал он грубовато, но дружелюбно. – Я выигрывал эти состязания пять лет подряд. Мистер, Вы – лучший стрелок из всех, кого я когда-либо видел. Надеюсь, что Вы научились так великолепно стрелять не у проклятых апачей? Иначе мы находимся в более серьезном положении, чем предполагали.
– Меня научил стрелять один пожилой сержант, – ответил Кэл.
– Господи, благослови нашу армию! – мужчина улыбнулся, зубы его были испачканы табаком. – Эти слова заставили меня вздохнуть с облегчением.
Еще несколько человек пожелали поздравить Кэла с победой, пожали ему руку и похвалили его умение. Фрэнки вырвалась от Маккензи и обхватила колени Кэла, чуть не свалив его с ног от радости. За девочкой побежала Кармелита, но смотрела она только на Кэла.
– Ты выиграл! – визжала Фрэнки в восторге.
– Да, – он широко улыбнулся ей в ответ.
– Что ты получишь?
– Думаю, мне дадут один из конкурсных пирогов.
– Выбери пирог Литы! Он самый лучший!
– А ты их все пробовала?
– Нет, не все! Я кое-что оставила для тебя!
– Тогда все в порядке – мы выберем пирог Кармелиты.
Услышав это, Кармелита зарделась.
Большинство же зрителей отнеслись к Кэлу с какой-то враждебностью, смешанной с восхищением. Но его интересовало мнение одного человека – Маккензи. По ее глазам невозможно было что-то понять, но он чувствовал ее смущение, как свое собственное, а, может быть, оно и было его собственным.
И когда же он понял, что все еще любит ее? Кэл вернулся на «Лейзи Би», чтобы заплатить долг чести – так ему казалось. Все эти годы он считал, что испытывает к Маккензи только одно чувство – жалость. Ему было жаль, что он обидел ее, жаль, что ушел от нее, не разубедив в той лжи, так ничего и не объяснив. Тяжело было внезапно обнаружить, что страсть не угасла. Каждый раз, когда он смотрел на нее, Кэла окатывало какой-то теплой волной.
– Вы, молодой человек, здорово стреляете.
Кэл мгновенно сосредоточился. Он был настолько увлечен размышлениями о Маккензи, что не заметил, как к нему подошел Натан Кроссби.
«Такой промах может когда-нибудь стоить жизни», – подумал Кэл.
– Вы так же хорошо владеете револьвером?
Кэл внимательно посмотрел на стоящего перед ним человека. Эймос Гилберт показывал ему Кроссби и раньше, но с большого расстояния. Разглядев Натана вблизи, Кэл решил, что ничего хорошего сказать об этом человеке не может. Натан был неряшливо одет и неровно выбрит; взгляд его колючих глаз был проницателен, а подбородок решительно выдавался вперед. Это был серьезный враг.
– Я умею обращаться с револьвером, – уклончиво ответил Кэл.
– Могу держать пари, что умеете, – Кроссби улыбнулся, как старый лис. – Вы не похожи на человека, которому по душе выполнять приказы женщины. Когда Вам надоест работать на «Лейзи Би», приходите на «Бар Кросс» – мне всегда пригодится человек, умеющий обращаться с оружием.
– Я буду работать там, где работаю, – спокойно ответил Кэл.
Кроссби хмыкнул.
– Преданность – хорошая вещь, когда ее правильно понимают. Подумай об этом, сынок! А пока что будь осторожен: эта мисс Батлер – симпатичная бабенка, но ты можешь попасть с ней в неприятную историю, – он взглянул на Фрэнки, все еще прижимавшуюся к ноге Кэла, потом перевел внимательный взгляд на лицо Смита и отошел, довольно усмехаясь.
– Что тебе говорил Натан? – резко спросила Маккензи; она оказалась рядом с Кэлом, как только ушел Кроссби.
Маккензи взяла дочку за руку и мягко отстранила ее от Кэла.
– Он предложил мне работу, – ответил он с насмешливой улыбкой.
Лицо Маккензи побледнело.
– Прекрасно. Пойди поработай у него.
– Не сейчас.
Не сказав больше ни слова, Маккензи удалилась вместе с дочкой. Кэл покачал головой. За прошедшие годы Маккензи научилась, конечно, скрывать свои чувства, но она не хочет, чтобы он ушел.
Кэла тронула за руку Кармелита.
– Идемте, сеньор Калифорния. Пора подкрепиться. Все еще думая о Маккензи, Кэл позволил мексиканке увести себя к жаровням.


– Маккензи Батлер! Ты всю жизнь удивляешь меня!
В небольшую уютную гостиную отеля вошла Нелли Кэшмен, неся в руках две фарфоровые чашечки с блюдцами.
– Давай выпьем чаю, и ты расскажешь мне о твоем новом ковбое, о котором сегодня все сплетничали на пикнике.
– А я и не знала, что ты тоже была на пикнике, – Маккензи устало откинулась на подушки дивана.
– Я была там совсем недолго, – Нелли подала ей чашечку и уселась рядом. – К сожалению, заботы, связанные с моим рестораном и отелем, не позволяют расслабиться даже в такой день. Но не будем менять тему! Расскажи мне об этом человеке.
Маленькое овальное личико Нелли светилось дружеским интересом. Маккензи вздохнула – впервые за весь день она почувствовала себя свободно: Лу ушла обедать с Эймосом, Фрэнки уложили спать, а Кармелита отправилась куда-то с Кэлом. Маккензи видела, как они вместе пошли неизвестно куда после того, как отведали жареного мяса.
– Боже мой! – воскликнула Нелли. – Как ты сморщилась! Неужели сегодня был такой неприятный день?
– Да, денек выдался никудышный. Натан Кроссби предложил мне продать «Лейзи Би», а когда я отказалась, начал открыто угрожать. Выяснилось, что Джефф Морган теперь работает на «Бар Кросс», а сын Лу устроил пьяный скандал, оскорбив Летти Грин.
– И ты проиграла в забеге «на трех ногах», – с улыбкой добавила Нелли. – Это я видела. Теперь расскажи о Калифорнии Смите. О нем ходят какие-то скандальные сплетни. Хорошо ли ты знаешь его?
– Слишком хорошо.
Нелли вопросительно вскинула брови.
– Калифорния Смит – отец Фрэнки.
На лице Нелли не отразились ни удивление, ни осуждение.
– Ты, Нелли, единственный человек, которому я могу это сказать, кроме Лу, конечно; хотя Джефф Морган давно уже обо всем догадался, а теперь это известно и Натану Кроссби. Да и вообще… Любой, кто увидит их стоящими рядом, поймет все без лишних слов.
Нелли немного помолчала. Как-то раньше Маккензи поведала ей историю о том, как человек, которого она любила, предал ее отца. Она говорила об этом с болью и гневом, но только однажды; с тех пор подруги не возвращались к этой горестной теме.
– Значит, это он и есть, – сказала Нелли мягко. – Они действительно очень похожи.
– Так чего ты прикидываешься незнайкой, если сама обо всем догадалась? – обиделась Маккензи.
– Успокойся, Маккензи! У меня была кое-какая информация. Джон Слотер как-то говорил о том, что Смит раньше работал у твоего отца. Почему ты снова приняла его, Маккензи? Мне казалось, что этого человека ты готова столкнуть с обрыва.
– Я наняла его, потому что так хотела Лу, и потому что мне нужен человек, способный заставить моих ковбоев заниматься тем, чем нужно. Пока Кроссби преследует нас, ни один нормальный человек не захочет работать на «Лейзи Би», – она вздохнула и рассеянно поправила выбившуюся прядь волос. – Уже прошло столько времени, как мой папа умер… Я думаю, тот день был для Кэла не менее ужасным, чем для меня. Не знаю, почему я так легко поверила, что все случилось по его вине, – она нахмурилась. – Я была неправа. Сама не знаю, почему обвинила Кэла, но в любом случае это не делает мне чести. Теперь я понимаю, что он не виноват в смерти отца, он не желал ее, поэтому у меня нет права сбрасывать его с обрыва. Но если бы появился какой-нибудь другой человек, способный управлять на ранчо, я сразу же выгнала бы Кэла из своей жизни и – что намного важнее – из жизни Фрэнки.
– А Фрэнки знает?
– Конечно же, нет!
Нелли улыбнулась смущенному виду подруги.
– Мне он показался хорошим человеком, хотя люди перестают дышать, едва завидев его.
Маккензи встряхнула головой и невесело засмеялась.
– Я уже сказала, что больше не обвиняю его в убийстве отца, но не собираюсь наделять его положительными качествами, – Маккензи опустила голову и принялась изучать дно своей чашки, потом невинно подняла глаза на подругу. – Почему ты решила, что он хороший человек?
– Я видела, как он смотрел на тебя, – Нелли сделала глоток чая и серьезно посмотрела на Маккензи, – и я видела, как он смотрел на Фрэнки. Люди здесь настолько привыкли ненавидеть апачей, что не думают о том, что для выживания среди такого дикого племени ребенок должен обладать необыкновенной силой и храбростью. Они забыли и о том, что мистер Смит порвал с жизнью индейца и возвратился в цивилизованный мир. Думаю, сделать это было очень трудно – у него должен быть сильный характер.
Когда Маккензи ставила чашку на блюдце, рука ее дрожала. Она поднялась с дивана и медленно подошла к большому пустому камину, облокотилась на деревянную полочку, хмуро рассматривая холодную сажу на решетке.
– И Лу, и Эймос, и ты теперь, – произнесла она со вздохом, – почему все хотят, чтобы я поверила, что Калифорния Смит – образец совершенства?
– Лу любит тебя. Возможно, она боится, что ты останешься одна до конца своих дней.
– С помощью Кэла эту проблему не решить. Он никогда по-настоящему не любил меня. Ведь он собирался покинуть ранчо еще до нападения апачей, хотя накануне мы провели ночь вместе, – Маккензи слегка порозовела.
Нелли взглянула на нее с участием.
– А ты уверена в том, что он собирался сделать это потому, что не любил тебя?
Маккензи почувствовала, что сомневается. Она вернулась к дивану и упала на него со стоном.
– Если он даже любил меня тогда, он не сможет любить меня теперь – после того, как я поверила в те выдумки и оскорбила его.
– Любовь – странная вещь. Она часто удивляет нас.
Маккензи начала раздражаться. Когда-то она считала, что любовь способна победить все на свете, но больше она не верила в это так же, как и в чудеса.
– Что плохого в том, что женщина не хочет усложнять себе жизнь заботами о мужчине? – Маккензи пристально посмотрела на Нелли. – Ты же живешь одна, без мужчины.
Нелли рассмеялась.
– Но я же не ты! Я всего-навсего ирландка, страстно любящая путешествовать. Я приезжаю вслед за землекопами в те города, в которых кипит жизнь, потому что мне нравится чувствовать себя необходимой, а им всегда требуется такой человек. До Тумстоуна была золотая лихорадка в Касьяре в Британской Колумбии. Скоро я покину Тумстоун и поеду опять за землекопами куда-нибудь еще, чтобы кормить их и выслушивать их рассказы, а когда потребуется, лечить их раны. Эти люди только делают вид, что могут все, на самом деле они нуждаются в добром участии и квалифицированной помощи. Мне не нужен один мужчина, когда у меня их так много.
– Ты потратишь на них всю свою жизнь и ничего не получишь взамен, – заметила Маккензи.
Нелли Кэшмен, прозванная «ангелом золотоискателей», была, пожалуй, единственной женщиной в городе, которая могла спокойно ходить по улицам Тумстоуна в любое время, не рискуя быть оскорбленной или униженной. Ее душа была так же прекрасна, как и точеное личико. Любой мужчина или женщина, терпящие нужду, могли прийти к ней и получить еду, место для ночлега или дружеское участие человека, умеющего лечить и телесные, и душевные раны. Нелли постоянно занималась сбором средств для церкви и различной благотворительностью. Маккензи завидовала благородству ее души и иногда чувствовала себя грубой и циничной в сравнении с Нелли.
– Взамен я получаю все, в чем нуждаюсь, Маккензи. Мне необходимо быть кому-то нужной. Но ты… – она продолжила раньше, чем Маккензи успела сменить тему, – я не думаю, что ты имеешь то, чего хочешь. Пожалуйста, не позволяй прошлому лишать тебя будущего. Зачем сражаться одной, если рядом с тобой может встать добрый сильный мужчина?
Этот образ вызвал у Маккензи улыбку.
– Если ты думаешь, что этого сильного доброго мужчину зовут Кэл Смит, то могу тебя уверить, что большинство сражений будет происходить у нас друг с другом. Кроме того, я уже говорила, что это невозможно. Чем скорее он уйдет, тем лучше будет и для меня, и для Фрэнки, и для него.
– Ну, ладно, – сказала Нелли с лукавым огоньком в глазах, – предположим, что ты действительно знаешь, как будет лучше для тебя и для дочери – тут мне нет смысла поучать тебя понапрасну. Но ты не можешь винить нас за то, что мы любим тебя и время от времени вмешиваемся в твою жизнь.
В этот момент в отель вошла Кармелита, напевая какую-то песенку на испанском языке. С выражением счастья на лице она прошла прямо в гостиную. Маккензи ощутила жгучую досаду и разозлилась сама на себя, потому что причины для такого чувства у нее не было – что плохого или недозволенного в том, что девушка ушла с пикника, чтобы пококетничать с Калифорнией Смитом.
– Ой, сеньориты, здравствуйте! – воскликнула Кармелита. – Какой чудесный вечер!
Она взлетела по лестнице в комнату, где спала Фрэнки.
Маккензи проводила мексиканку прищуренными глазами, которые стали еще зеленее, чем обычно. Нелли заметила это и лукаво улыбнулась.
Аллен-стрит освещалась газовыми фонарями, но в проходе сбоку от платной конюшни было достаточно темно, чтобы трое стоявших там мужчин оставались незамеченными. О причине этого «собрания» легко было догадаться по звуку жидкости, плескавшейся в бутылке, которая переходила из рук в руки.
– Тише ты, пьяница! Хочешь, чтобы он нас услышал? – отчитывал в темноте Тони Геррера Спита Маккалоха.
– Я не пьян, мексиканский ублюдок! По крайней мере, не настолько, чтобы не смог раскроить пару черепов.
– Заткнитесь вы оба, – хрипло шепнул Билл Дарнелл. – Он выходит из салуна. Идет сюда.
– Собирается улечься рядом со своим мерином! – с издевкой зашептал Тони.
Спит и Билл не стали напоминать Геррере о том, что Кэл будет не единственным ковбоем с их ранчо, которому предстоит провести ночь в конюшне. Один Тони остался сегодня с пустыми карманами, а когда этот парень в плохом настроении, у него есть привычка отвечать на подобные замечания кулаками. Сейчас с ним лучше не ссориться.
Спит и Билл не возражали против того, чтобы поставить на место Калифорнию Смита. Своим наглым, несносным поведением этот апач-недоделок давно напрашивался на нож. Когда Тони ввалился в салун прямо из приемной доктора Гилберта, они с радостью предложили ему свои услуги. «Проклятый желтоволосый апач набросился на меня, – так сказал им Тони, – набросился без всякой причины, просто чтобы отвести на мне душу». Спиту и Биллу хорошо было известно, что значит «отвести душу», но они предпочитали делать это сами и не желали, чтобы кто-то проделывал это с ними.
– Будьте готовы! – предупредил Геррера. – Спит! Убери эту проклятую бутылку. С этим парнем тебе понадобятся обе руки.
– Черт! Я дам ему по голове бутылкой!
– Дьявол! – выругался Тони. – Из оружейной лавки вышел Тэд Грин, они со Смитом разговаривают.
До притаившихся в тени ковбоев долетали обрывки беседы оружейника и их будущей жертвы: заказал Винтовку – еще не готова. Через минуту Грин запер свою лавку.
– Спокойной ночи, мистер Смит. Винтовка будет примерно через неделю, так что заходите.
Обязательно зайду. Дружески помахав друг другу, они расстались.
– Приготовьтесь! – прошипел Тони.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Цветок Прерий - Кармайкл Эмили



Мне очень понравился этот роман. Сильные герои, стойко встречают жизненные невзгоды.
Цветок Прерий - Кармайкл ЭмилиGala
19.05.2014, 21.23





Скучный роман. Еле дочитала. 6
Цветок Прерий - Кармайкл ЭмилиAlissa
24.02.2015, 2.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100