Читать онлайн Жертва, автора - Карлтон Гарольд, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жертва - Карлтон Гарольд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жертва - Карлтон Гарольд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жертва - Карлтон Гарольд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлтон Гарольд

Жертва

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Ноябрь 1978 года
Марчелла была настолько потрясена свалившимся на нее несчастьем, что почти не помнила, как прошли похороны отца. Больше всего ее смущал тот факт, что абсолютно все окружавшие ее люди отнеслись к ней с большим чувством, даже не подозревая, кто же является истинным виновником гибели ее отца. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Марчелла сосредоточилась на одежде своих детей так, как будто чистота и безукоризненность их туалета являлись показателем степени уважения к дедушке. Следуя долгой дорогой к кладбищу, которая пролегала мимо бюро ритуальных услуг, она никак не могла избавиться от одной навязчивой мысли: что ее отец никогда уже не увидит своих внуков взрослыми людьми, которые, возможно, станут пианистами или танцорами — продолжателями шутливо называемой им «традиции семейства Балдуччи».
После окончания похорон Марчелла, оставив детей с Гарри, снова помчалась в больницу, посидеть с матерью. Ида, которая пока еще ничего не знала о смерти мужа, большей частью спала. Когда Марчелла, совершенно обессиленная, вернулась домой в тот вечер, она застала Гарри на кухне.
— Дети уже спят, — сказал он, обратившись к ней.
— А ты поужинал?
Он отрицательно покачал головой. Марчелла пошла разогревать суп себе и мужу. В момент, когда она вытаскивала из шкафа сухое печенье, он взял ее за руку и произнес:
— Я любил твоего отца даже сильнее, чем своего, Марч.
— Мне это известно, — покачав головой, сказала она, ставя первое на стол. — Он ведь тоже тебя очень любил и относился к тебе, как к родному сыну.
Она ела суп, совершенно не чувствуя его вкуса. Время от времени они встречались взглядами, но ей было нелегко выразить словами свои спутавшиеся мысли. Ей не хотелось делать ничего, только сидеть, уставившись в телевизор, ни о чем не думая.
Оказавшись поздно вечером в кровати, Марчелла думала о том, почему происходят разводы: «Это случается преимущественно потому, что супруги не общаются друг с другом. Иногда мне хочется помолчать, а в другой раз Гарри не расположен к беседе. Никогда еще не было так, чтобы они вместе чувствовали одно и то же, момент, когда обоих одновременно одолевает желание поделиться друг с другом своими мыслями или заботами». Гарри выключил свет и, стараясь не беспокоить убитую горем Марчеллу, отодвинулся на край кровати. Ей очень хотелось сказать ему о том, что пришел тот момент, когда ее, взяв на руки, надо защитить, уверить в том, что теперь, с потерей отца, он заменит его ей. Она очень хотела сказать ему это, но не смогла. Как же она ненавидела свою супружескую жизнь! Как она все-таки обманулась в ней! Марчелла тихо уговаривала себя уснуть, а на сердце скребли кошки.
Единственным выходом из создавшегося положения было одно: проводить как можно больше времени в больнице с матерью, ожидая ее скорого выздоровления. В течение уже первой недели посещения больницы Марчелле с трудом, но все-таки удавалось уклониться от вопросов Иды по поводу состояния здоровья Альдо.
— Тебе надо поправиться, а потом мы поговорим о папе, — отвечала Марчелла.
— Но почему я не могу встретиться с ним? Он что, очень сильно ушибся? — спрашивала Ида.
Наконец Марчелле пришлось соврать и сказать, что врачи пока все еще борются за его жизнь. Когда же доктора пришли к выводу, что Ида достаточно окрепла, чтобы узнать горькую правду о муже, Гарри собрался быть первым, кто сообщит ей эту новость. Но Марчелла считала своим долгом взять на себя эту скорбную роль. Сидя днем у постели своей матери, Марчелла, взяв Иду за руку, начала:
— Мам, я должна сообщить тебе очень печальную весть о нашем отце. Ты готова выслушать меня?
Глядя Марчелле в глаза, из которых ручьем лились слезы, Ида еще крепче сжала руку дочери.
— Он умер, да? — спросила она.
В ответ Марчелла утвердительно покачала головой. Как бы заставляя себя поверить в случившееся, Ида тоже несколько раз покачала головой из стороны в сторону. Обе женщины, мать и дочь, горько заплакали.
— Я никогда не была с ним достаточно нежна, — всхлипывая, причитала Ида, отворачивая при этом лицо. — Я никак не могла ему простить…
— Простить чего, мам? — тихо спросила Марчелла. Но Ида ничего не ответила и только плотнее сжала губы.
— Наверное, была какая-то другая женщина. О чем еще могла идти речь? — высказала свое предположение Эми, которая спустя четыре месяца после случившегося несчастья сидела напротив Марчеллы в расположенной на территории больницы оранжево-розовой кафешке, ярко-зеленая замшевая обивка которой смотрелась так же нелепо, как и весело-розовый интерьер. Дотронувшись до руки Марчеллы, Эми продолжала: — Дорогая моя, я знаю, как это чертовски больно терять родителей, но ты, похоже, уж слишком близко к сердцу приняла эту потерю. Вы с отцом были очень дружны?
Марчелла, покачав головой, ответила:
— Очень. Он был блестящим отцом и очень милым человеком. — Взяв предложенную Эми сигарету, Марчелла закурила ее со словами: — Но не это мучает меня, Эми.
— А что же тогда? — удивилась Эми.
Марчелла, бросив взгляд на сидевшую рядом подругу, посчитала ее присутствие очень важным сейчас. Эми поддерживала ее все эти долгие месяцы дежурств в больнице, когда Иде сделали три операции ног, после чего ей пришлось навсегда позабыть о своей буйной молодости, проведенной в провинциальном маленьком городишке.
— Дела идут на поправку? — поинтересовалась Эми.
— Доктора говорят, что да, — ответила Марчелла.
— Доктора! — поморщившись, сказала Эми, оглянувшись вокруг. — Упаси Боже мне попасть сюда, если вдруг я заболею. Все врачи ходят с таким важным видом! Полагаю, мне нечего сообщить Скотту? — попыталась спросить Эми. — Я имею в виду твою книгу.
Марчелла пожала плечами.
— Он прислал мне такой роскошный букет, а я ему послала в ответ благодарственное письмо. Что же касается моего нового романа, то я пока не смогла написать ни строчки, — призналась Марчелла. — Он что-нибудь спрашивал обо мне?
— Он задавал самые обычные вопросы. А что? — Нагнувшись вперед, Эми нетерпеливо спросила: — Между вами что-нибудь было?
Марчелла сосредоточила свой взгляд на сигарете.
— Ты что, не собираешься мне ничего рассказывать? — спросила Эми.
Снова пожав плечами, Марчелла наконец ответила:
— Ну почему же нет? Мне иногда кажется, что все это происходило не со мной. Да, мы занимались Любовью со Скоттом в его офисе, в день нашего первого знакомства, сразу после ленча.
— Бог мой! — воскликнула Эми. — Тебе было хорошо?
— Да! — восторженно ответила Марчелла, повернувшись к Эми. — Пойми, это было просто потрясающе! Боже мой, Эми, я никогда в жизни не получала большего удовольствия от секса, чем в тот день! И хотя у него своя манера поведения в постели, он так сильно желал меня, что одного этого было достаточно, чтобы…
— Я знаю, — покачав головой, ответила Эми. — Ну а в чем же тогда проблема? Ты не смогла в него влюбиться?
Крепко держа Эми за руку, Марчелла внимательно посмотрела на нее:
— Ты не будешь считать меня идиоткой, если я кое-что расскажу тебе? То, во что я свято верю?
— Ну конечно же, я не подумаю о тебе ничего дурного, — раздраженно ответила Эми.
— Тогда поклянись!
Устав от ожидания ответа, Эми ответила:
— Ну ладно, клянусь, если ты так сильно этого хочешь! Клянусь, что не буду считать тебя идиоткой! А что ты мне хотела рассказать?
Марчелла молчаливо смотрела на образовавшуюся на дне чашки кофейную гущу.
— Когда я впервые изменила Гарри, я поплатилась за это, — ответила Марчелла, переходя на шепот. — Тем, что потеряла ребенка. Второй раз я изменила со Скоттом и потеряла отца. Может, это обычное чувство вины, но если что-нибудь случится с моими детьми… я…
— Марчелла, — сказала Эми, обняв подругу за плечо. — Хватит казнить себя такой несусветной ерундой. Я что-то никак не возьму в толк, от кого я слышу такую околесицу? От Билли Грэхем или от чувственной земной женщины, которая мастерски описывала сексуальные сцены, лучше, чем это делала я?
— Все это было когда-то, — прервала ее Марчелла. — Но я вовсе не уверена в том, что смогу продолжить работу дальше.
— Почему ты так говоришь? — сверкая глазами, спросила Эми. — Боишься, что тебя поразит гром небесный? Не так ли? — Эми так негодовала, что Марчелла отвела глаза. — Бог вовсе не собирается тебя наказывать, ты собственноручно казнишь себя.
— А почему я это делаю? — спросила Марчелла. — Потому что я считаю, что женщина имеет полное право на сексуальное равенство, свободу выбора и тому подобное.
— На твоем мировоззрении сильно сказывается католическое воспитание, дорогая, — сказала Эми. — Не надо себя ни в чем винить. Что бы ни произошло, я все равно буду верить в тебя.
Марчелла пожала Эми руку.
— Спасибо, Эми, — сказала она, теребя свое платье. Затем, потупив взгляд, добавила: — Мне нужно постараться все это преодолеть, после чего я закончу роман. Я найду в себе силы взяться за дело сразу после того, как моя мать выпишется из больницы и мне не придется бегать туда-сюда.
Эми подала ей свою пудру «Шанель», которой Марчелла припудрила свой нос.
— Да, это запах состоятельных людей, напоминающий о совершенно другой жизни! — вздохнула она.
— И ты будешь жить такой же жизнью, — ответила Эми. — Тебе всего-то и надо написать одну книгу. Господи, да если бы Бог захотел наказать всех, кто когда-либо изменил своему супругу, на земле просто бы не осталось ни одной живой души, и прирост населения равнялся нулю. Твоего отца сбил пьяный водитель, Марчелла. Объяснение хотя и очень трагическое, но очень простое.
Выписавшись из больницы через несколько недель, Ида поселилась в доме своей дочери, потеснив внуков, вынужденных на время пребывания бабушки устроиться в одной комнате. Ида могла перемещаться по дому только при помощи костылей или инвалидной коляски. Поход на рынок вместе с матерью отнимал у Марчеллы целое воскресенье, но отменить его было просто невозможно, потому что это было единственной прогулкой за весь день, во время которой Ида могла повидаться с соседями. Поэтому Марчелла никогда не отказывалась вывозить мать на эти прогулки.
Через несколько недель Марчелла перевезла все пожитки Иды к себе домой, раздав одежду Альдо Балдуччи жившим в округе беднякам. Свободную комнату, которую Марчелла надеялась в перспективе сделать своим рабочим кабинетом, заняла ее мать. Но Марчелла не роптала. Чувство тяжелой вины за случившееся с ее родителями несчастье тяжелым гнетом давило на ее душу, поэтому она сочла за счастье возможность искупить свой грех страданиями во имя благополучия своих детей.
Марчелле приходилось водить обоих детей в школу и ухаживать за Идой, поэтому у нее совершенно не оставалось времени, чтобы снова взяться за написание книги. Постоянно расстроенная, Ида, не переставая, принимала траквилизаторы, проводя свое свободное время у телевизора, а Марчелла прикладывала максимум усилий, чтобы как-то приободрить ее. Вскоре Марчелла так привыкла проводить свое время, ухаживая за больной Идой, а поздним вечером готовить ужин для Гарри, что иногда ей казалось, будто она и не покидала родительский дом.
На следующий год Марчелла снова взялась за роман, возвращаясь к своим персонажам как к хорошим, но надолго забытым друзьям. Пораньше закончив работу по дому, Марчелла, поставив пишущую машинку на кухонный стол и отпивая маленькими глоточками кофе, энергично стучала по клавишам машинки. Иногда Марчелле приходилось прерывать свою работу. Это случалось, когда Ида неожиданно забирала ее стул, чтобы поставить его в узком проходе гостиной, или просила, чтобы Марчелла помогла ей выбраться из ванной. По утрам Ида проводила время у телевизора, поглощая одну «мыльную оперу» за другой или просматривая бесконечные спортивные программы. Единственным спокойным местом была церковь, в мрачной тишине которой она находила себе прибежище. Поприветствовав кивком головы отца Кармелло, который уважительно относился к тому, что молодая женщина пришла в церковь для того, чтобы побыть наедине со своими мыслями, Марчелла тихо садилась на скамью и думала о своей книге.
В таких условиях больше, чем когда-либо, Марк стал для нее еще роднее. В отличие от Сони, поглощенной только своими заботами и оставшейся сдержанной по отношению к своей матери, Марк, обычно внимательно глядя ей в глаза, брал за руку Марчеллу, поддерживая ее духом, не хуже взрослого.
Гарри купил сыну пианино, чтобы Марк мог практиковаться в музыкальной игре. Не успев вернуться из школы, он сразу же усаживался за пианино. К пяти часам вечера, оставив на плите поспевающий ужин, приняв теплый душ и одевшись в длинную мужскую рубашку, Марчелла ложилась на кровать Марка. Вбегая в квартиру, Марк так крепко сжимал ее в своих объятиях, что Марчелла с трудом отрывала его от себя, чтобы отдохнуть. Он с удовольствием играл для нее музыку Дебюсси, Баха и несложные шопеновские ноктюрны. Обычно после окончания маленького концерта Марчелла обнимала Марка, нашептывая ему в ухо, что он всегда был, а сейчас еще больше, чем прежде, остается самым светлым лучиком в ее жизни.
Марк не любил вечерние прогулки своей матери, поэтому каждый такой вечерний поход Марчеллы вместе с Гарри в кино или на встречу с коллегами отца сопровождал беспомощным плачем. Каждое такое прощание с матерью превращалось в настоящую драму, когда Марчелла пыталась оторвать от себя сына, а в это время в коридоре, озлобленно поджав губы, ее нетерпеливо поджидал Гарри. Марку исполнилось уже девять лет, и Марчелла понимала, что поведение сына было совершенно неадекватно его возрасту. Она не осмелилась рассказать Гарри о том, что однажды Марка даже вырвало на нервной почве, так как понимала, что, несмотря на неоднократные предупреждения Гарри, она была во всем виновата сама.
— Я боюсь, что только порчу Марка своей чрезмерной любовью, — призналась Марчелла Эми, сидя за традиционным ежемесячным ленчем, который проходил в стеклянном и душном кафе, расположенном в районе авеню Коламбус холодным апрельским днем.
— Неужели любовь к ребенку может быть чрезмерной? — спросила Эми. — Ты же знаешь, мне этого не понять, потому что у меня никогда не было детей.
Марчелла, накручивая немного макарон на вилку, смотрела на Эми.
— Обязанностью матери является позволить ребенку дотронуться до свежеокрашенного полотна, чтобы он мог понять, что оно еще сырое. Ты должна дать ребенку обжечься, чтобы он понял, что плита горячая. Ты должна спокойно воспринимать то, как твой сын, споткнувшись и разбив в кровь нос, горько плачет безутешными слезами…
Отрицательно покачав головой, Марчелла сказала:
— А я не хочу, чтобы мой ребенок разбил себе нос, я должна предупредить его падение. И кроме того, между мною и сыном установилась такая тесная и надежная связь, что он уже не сможет без меня…
Облокотившись на спинку стула с висящей на нем собольей шубой, Эми произнесла:
— Как хорошо, что у меня нет детей. — Вздохнув и посмотрев на официанта, который принес заказанный кофе, Эми поинтересовалась: — Похоже, что написанием книги ты сейчас совсем не занимаешься?
Отрицательно покачав головой и закуривая сигарету, Марчелла ответила:
— Для меня сейчас самое главное — чтобы мама поправилась. Я постоянно ухаживаю и беседую с ней. Вы бы смогли написать хоть строчку, если бы ваша мать постоянно находилась рядом?
Эми засмеялась:
— Одно только воспоминание о том, как моя живущая на Майами мать ждет, когда ей рано утром привезут спецеду, приводит меня в полное бешенство.
Официант положил рядом с огромным куском торта две десертные вилки. Эми, отрезав вилкой кусочек десерта, закрыла глаза.
— М-м-м… — Возбужденно нагнувшись вперед к Марчелле, Эми, переходя на шепот, сообщила своей собеседнице: — Один умопомрачительный клуб открылся через улицу от моего дома. Называется «Партнеры». Он простой по интерьеру, очень уютный и очень дорогой. Но в нем имеется абсолютно все: спортзал, ресторан, диско-бар и кинотеатр. Там можно провести целый день!
— И вам это удается? Пожав плечами, Эми ответила:
— Я начала ходить туда для того, чтобы немного позаниматься гимнастикой. Пару раз я посещала небольшой кинозал. Это продолжалось до тех пор, пока я не привыкла к тому, что происходило там.
— И что же там происходило? — нахмурившись, спросила Марчелла.
— А там парень терся коленкой о мою ногу. — Опустив глаза, Эми продолжала: — Вот такие-то дела. И это были не какие-нибудь ублюдки, а красивые и богатые члены этого клуба. Когда он стал уже во второй раз тереться коленкой о мою, я не стала дергаться и вдруг обнаружила на своем колене его ладонь.
— Эми! — воскликнула Марчелла. — Я просто ушам своим не верю!
— И вдруг он начал гладить меня своей рукой, — продолжала Эми, не спуская с Марчеллы пристальный взгляд своих зеленых глаз. — И знаешь что? Он так сильно меня взбудоражил! Представь себе, этот парень, которого я никогда прежде не видела, сидя рядом со мною, возбуждал меня прикосновениями своих опытных рук…
— Эми! — перебила ее Марчелла. — Эта история будет даже похлеще тех сюжетов, о которых ты рассказывала в своих романах!
Невинные глаза Эми расширились.
— Тогда я не стану продолжать свой рассказ, — сказала она, переводя свой взгляд на шоколадный торт. — Мне просто очень хотелось встряхнуть тебя. Я сочла несправедливым тот факт, что, получив столько удовольствия, я оставила молодого человека без всякого внимания, поэтому тоже положила ему на колено свою руку! Я чувствовала себя школьницей, сидящей с мальчиком на заднем сиденье автомобиля. Мы обменялись так называемыми ласками, после чего он ушел, даже не назвав своего имени и не показав своего лица.
Не веря своим ушам, Марчелла с удивлением воскликнула:
— Получается, что вы позволили абсолютно незнакомому мужчине гладить себя в кинотеатре?
Скривив губы, Эми ответила:
— Только не говори об этом эпизоде, как о чем-то непристойном. Не забывай, что это роскошный и очень дорогой клуб, который не посещают какие-нибудь отбросы общества. Все стулья обиты бархатом, посетители курят гаванские сигары, а воздух пропитан запахом изысканного мужского одеколона. Руководство клуба обеспечило много укромных уголков, где люди могут… получше познакомиться друг с другом. Это просто восхитительно, Марчелла! Я там была уже несколько раз.
Две подруги молча доели десерт.
— Я бы никогда, никогда на это не пошла! — отрезала Марчелла.
Эми улыбнулась:
— Я уверена, что смогла, если бы тебе хорошенько наставили рога. Я все-таки выпишу тебе членскую карточку просто так, на всякий случай, Марчелла.
Покинув ресторан, Эми, накинув шубу, вышла на проезжую часть и подняла руку, чтобы остановить такси.
— Я поехала в клуб! — засмеялась она. — Пока я рассказывала тебе о том, что там творится, сама так завелась, что просто не дождусь того момента, когда доберусь до него. — Как только подкатило такси, Эми шепнула Марчелле на ухо: — Хватит казнить себя, дорогая. Ты красива, талантлива, и ты уже выполнила свой долг. Пожалуйста, Марчелла, мне далеко не безразлична твоя судьба, и у меня сердце разрывается на части, глядя на твой теперешний вид. Позвони мне, ладно?
Такси тронулось, и Марчелла проводила взглядом прощальный жест руки своей приятельницы, отъезжающей в таинственный, неповторимый мир секса. Оказавшись в душном вагоне подземки, Марчелла с ненавистью смотрела на отражение своего усталого лица в окне накренившегося вагона.
Эми была права, сказав, что это не что иное, как чувство вины и самобичевание. Интересно, произошло бы это несчастье с ее родителями, если бы она устояла перед Скоттом? А что, если этот водитель напивался каждый субботний вечер и ее родителям так не повезло с ним на улице именно в такой момент? «Я наделена особым даром, — убеждала себя Марчелла, — и мне нельзя растрачивать зря свой талант. Ведь это так легко сделать, превратившись затем в самую обыкновенную посредственность».
Здесь, в грязном вагоне метро, Марчелла поклялась во что бы то ни стало закончить начатую книгу, даже если это будет стоить ей сверхчеловеческих усилий.
Пройдя по улице и завернув за угол, Марчелла увидела в окне Марка, ожидающего ее прихода. Она помахала сыну рукой. Марк находился в доме под присмотром Иды, потому что Гарри в это время повел Соню на субботнее представление. Только Соня могла вытащить отца на балетный спектакль: для нее он готов на любые подвиги.
Марчелла занялась приготовлением кофе для себя и матери, одновременно слушая Марка, делившегося с ней впечатлениями о просмотренном только что по музыкальному каналу концерте. Как бы ни была обаятельна и удачлива Эми, но у нее не было таких очаровательных деток и близких отношений с матерью. При такой мысли Марчелле вдруг захотелось обнять Марка и Иду. Сознание ее озарила новая мысль: деньги не главное, важнее, чтобы ее признали писателем, хотя бы для того, чтобы у Марка была мать, которой можно гордиться.
Этим летом Глория позволила Гарри вступить с ней в интимную связь, кроме того, она научила его добывать деньги. Используя связи с другими маклерскими фирмами, обмениваясь с ними информацией, оказывая им услуги, давая им советы, Глория познакомила Гарри с миром Уолл-стрит, где за услугу платили услугой.
Их первый доход составил пятьдесят тысяч долларов, которые они поделили поровну между собою. Но Глория настаивала на том, чтобы он помог ей оплатить годовую ренту за квартиру, которую она снимала в многоэтажном доме, расположенном в местечке Гринвич-Виллидж. Единственным предметом мебели этой квартиры являлась огромная кровать, глядя на которую Глория, посмеиваясь, говорила: «А больше нам ничего и не нужно».
— Это только начало, — пообещала она ему, лежа в объятиях своего нового друга одним жарким июльским днем.
Увидев, как Гарри беспокойно смотрит на часы, Глория окинула его недовольным взглядом.
— Боишься опоздать? Интересно, что она предпримет в случае, если ты опоздаешь: разложит тебя на своих коленках и отшлепает?
— Я обещал забрать Соню после занятий в танцевальном классе, — ответил Гарри, сурово глядя на Глорию. — Школа находится за два квартала отсюда.
При этих словах Глории пришлось поумерить свой пыл. Находясь рядом с Гарри, она четко усвоила одно правило: с благоговением выслушивать все, что касается дел его дочери Сони. Глория закурила сигарету, а Гарри, отодвинувшись, лежал, подложив руку под голову, и смотрел вверх на белый потолок, с которого свисала голая электрическая лампа.
— Что думает владелец нашей квартиры относительно того, как мы обставили свою комнату? — с усмешкой спросил Гарри.
— Он думает, что мы два нищих молодожена, спасающихся от режима Фиделя Кастро, — усмехнулась Глория, перевернувшись на живот и упершись подбородком в грудь Гарри.
Наблюдая за простой манерой курения Глории, Гарри тут же вспомнил Марчеллу, которая курила очень женственно и элегантно. Поняв разницу между двумя женщинами, он пришел к выводу, что нуждается в них обеих. При соблюдении мер предосторожности ему это может удаться. Одна женщина будет для таких вот минут уединения, а другая — матерью его детей.
— Тебе нравится, как мы зарабатываем с тобою деньги? — дразнящим голосом спросила Глория, легонько покусывая ухо Гарри.
— А кому же это может не понравиться? — лениво улыбаясь, ответил Гарри. Ему и в голову не приходило раньше, что, зарабатывая деньги, можно получить еще и массу сексуальных наслаждений. Находясь в постели с Глорией, он сделал одно величайшее открытие в области интимных отношений. Ему было приятно осознавать, что он может возбудить женщину до такого состояния, что она начинает кричать от удовольствия, заставить смотреть на себя с таким огромным вожделением в глазах, которое вдохновляло его на новые любовные ласки. А иногда, когда оставались считанные минуты до момента кульминации, Глория, проявляя выносливость и замедляя скорость его реакции, достигала желаемого результата, когда, слившись в экстазе и охваченные волной невообразимого блаженства, они кончали вместе.
— Это уже гармония, — дыша над его ухом, говорила она. — Настоящая сексуальная гармония между нами, Гарри. Зачем ты только женился на ней? Зачем?
— Ну, понимаешь, я был тогда совсем молодым, — пробормотал он шепотом, обращаясь больше к себе, чем к своей спутнице. — Я был в том возрасте, когда дети еще слушаются своих родителей, а сексуальная революция не добралась еще до границ Маленькой Италии. А сейчас уже поздно задавать такие вопросы.
— Почему? — поинтересовалась Глория. Тяжело вздохнув, Гарри сказал:
— Эй, подруга, давай немного отдохнем от вопросов. Можем мы хоть раз расслабиться так, чтобы не думать о каких-то сложностях?
— Да, но мне просто интересно знать, почему же ты все-таки не можешь уйти от нее? — угрюмо спросила Глория. — Она смотрит на тебя свысока и учит этому детей.
— Мою дочь трудно чему-либо научить! — проворчал Гарри.
— Она убивает в тебе мужское начало, Гарри! — закричала Глория.
— Никто ничего во мне не убивает, — парировал Гарри. — Разве я говорил тебе когда-нибудь о том, что свободен? По крайней мере, до тех пор, пока не выросла моя дочь? А она станет взрослой только через десять-двенадцать лет. Я не хочу, чтобы мои дети росли без отца, и кроме того, я не настолько богат, чтобы иметь две семьи. Вот если бы я занимал должность заместителя директора с окладом, исчисляемым шестизначной суммой, тогда совсем другое дело…
— И в этом основная загвоздка? — фыркнула она, загасив окурок в купленной ею дешевенькой пепельнице. Прочертив длинным ногтем линию на его груди, она продолжила свой допрос: — Значит, дело лишь в этих дурацких бумажках?
— Да, по-видимому, они не такие уж дурацкие, если ты так радовалась, получив сумму в пятьдесят тысяч долларов! — возразил Гарри.
— Я радовалась, что мы заработали эти деньги совместными усилиями. Неужели ты не понял? — спросила она. — Именно это меня обрадовало. И я в тысячи раз преумножу наши с тобой доходы, но только при условии, что ты не будешь тратить их на укрепление своего семейного очага. Помнишь, что я сказала тебе тогда, в день нашей с тобою первой встречи? Мне нужен человек с далеко идущими планами.
— Выходит, я не отношусь к этой категории мужчин? — пожал плечами Гарри.
Стараясь как-то приободрить его, Глория ответила:
— Нет, относишься, и тебе это хорошо известно! Покачав головой, Гарри поинтересовался:
— Как тебе удается ориентироваться во всех этих хитросплетениях, Глория?
Выпрямившись, она уселась на кровати, прислонившись голой спиной к холодной стене.
— Я очень наблюдательна и обладаю феноменальной памятью, — сообщила она Гарри. — По-видимому, я действительно понравилась тому парню, который занимался вопросами анализа рынка. Он раскрыл мне такие секреты, о которых я раньше и не слышала. Мне стоит лишь раз показать что-либо, как я уже запомнила это навсегда.
— Ну и что такого он тебе показал? — спросил Гарри.
Пожав плечами, Глория ответила:
— Он рассказал мне о том, как получить доступ к компьютеру и как можно подслушивать телефонные разговоры и всевозможную информацию, оседающие в стенах кабинетов, — ответила Глория. — Разговаривая по телефону, люди иногда распаляются так, что забывают о том, что их может кто-то подслушивать. Нацелившись на чужой разговор, ты можешь с огромной выгодой для себя использовать каждое случайно оброненное слово.
— И я тот первый парень, с которым ты взялась сотрудничать? — спросил Гарри.
— Нет, не первый, — не спуская с него глаз, ответила Глория. — Я и до тебя зарабатывала понемногу, только с другими компаньонами.
— Неужели? — вопросительно поднял брови Гарри. — Что же с ними произошло? Они что, все сидят за решеткой?
— Да нет, — отрицательно покачав головой, ответила Глория. — Напугавшись, они перебрались работать в другие фирмы.
— Чего именно они так сильно испугались? — поинтересовался Гарри. — Ты же сама говорила, что в этом деле нет никакого риска.
— Ну, пожалуйста! — начала она, выискивая глазами свое нижнее белье, которое затем стала быстро натягивать на себя. — Риск есть в любом деле, даже если ты просто переходишь улицу или отправляешься в путешествие на самолете, — говорила Глория, натягивая через голову хлопчатобумажный свитер, плотно обтянувший ее плоскую грудь. — Наибольший риск состоит лишь в том, что нас могут уволить. Но, соблюдая излишнюю осторожность, мы можем загрести такую уйму денег, что… — Взглянув на него, она спросила: — Сколько денег тебе понадобится, чтобы ты смог бросить свою жену?
— Я должен оставить себе дочь, — ответил Гарри.
— Тебе хорошо известно, что этого никогда не произойдет! — изобразив гримасу на лице, выпалила Глория. Достав из сумочки небольшое зеркальце, она подкрасила помадой губы. — Почти всегда дети остаются с матерью. Решить вопрос в твою пользу может только очень хороший адвокат. В противном случае тебе остается лишь исчезнуть вместе со своими детьми.
— Исчезнуть? Куда? — полюбопытствовал Гарри. Тяжело вздохнув, он поднялся и начал собирать свою разбросанную на полу одежду.
— Ну, я не знаю куда… — натягивая туфли, говорила Глория. — В Южную Америку, на Гавайи…
— Сначала нужно заработать большие деньги, а уж потом думать о побеге. — Ему очень хотелось, чтобы это сокровенное его желание прозвучало как шутка.
Приблизившись к сидевшему на низкой кровати Гарри, Глория ткнула его пальцем в грудь.
— Сколько тебе нужно денег, Гарри? — спросила она. — На какую сумму ты рассчитываешь в следующий раз?
Оторвавшись от зашнуровывания ботинок, Гарри поднял на нее глаза:
— Может, замахнемся на пару миллионов? И снова разделим эти деньги поровну?
Четыре тяжелых года Марчеллу не покидало страстное желание закончить роман. Все свое время ей приходилось тратить на воспитание детей и уход за матерью. Большая часть времени уходила на детей и мать, оставшееся — на написание романа и мужа.
Пагубная привычка к чрезмерному употреблению болеутоляющих средств привела к тому, что с Идой стало нелегко общаться. Но Марчелла стойко выносила все трудности. Ухаживая за матерью, она выполняла свой посильный дочерний долг, усыпляя щемящее чувство вины, напоминавшее ей о том, что на ней лежит высокая ответственность за здоровье матери.
В то же самое время Гарри все больше и больше преуспевал на работе. Очевидно, неумение Гарри удовлетворить свою жену в постели привело к тому, что Марчелла усомнилась и в других способностях своего мужа, в отличие от его боссов, которые разглядели в Гарри хорошего работника, обладающего тонкой интуицией в сфере денежного обращения, что способствовало его продвижению по службе.
Марчелле было очень нелегко воспринимать своего мужа в новой роли начальника, удобно устроившегося в собственном кабинете, на пороге которого встречала посетителей тощая секретарша по имени Глория, нагло разглядывавшая Марчеллу и детей. Неожиданно Марчелле пришла мысль, что, возможно, эта секретарша и есть «другая женщина», являвшаяся причиной его поздних визитов домой и нетребовательных сексуальных притязаний. Но Марчелла вовсе не ревновала своего мужа. Их совместная жизнь достигла той стадии, когда жена была рада тому обстоятельству, что муж нашел возможность реализовать свои сексуальные порывы на стороне. Между супругами установилось негласное соглашение, что они будут продолжать оставаться вместе из-за детей.
Гарри просил ее подыскать большую по размерам квартиру в каком-нибудь более респектабельном районе. Всякий раз, найдя подходящий вариант для переезда на новую квартиру и начиная взвешивать «за» и «против», Марчелла в конечном итоге отказывалась переезжать. Ида привыкла к окружавшим ее улочкам с разбросанными на них мелкими магазинчиками, ежедневно скрашивавшими ее скромную жизнь. Когда Марчеллы не было дома, Ида проводила время в компании своих друзей и соседей. В случае же переезда на новую квартиру трудно было ожидать от своих знакомых частых визитов. Дополнительно заработанные деньги Гарри она потратила на ремонт квартиры и добавочные визиты медицинской сестры, которая купала и массировала Иду. Это давало возможность Марчелле использовать свободное время для написания книги. Так или иначе она ежедневно находила силы и время, чтобы вернуться к своей книге, на страницы которой она выплескивала весь пыл накопившихся страстей и эмоций.
Ей хотелось озаглавить свою книгу «Во имя любви», для того чтобы показать, какие хорошие и даже не очень хорошие поступки совершаются во имя любви. Марчелла обожала главную героиню своей книги Мануэллу, случайно убившую мужа за то, что он попытался изнасиловать ее. На судебном разбирательстве она влюбляется в адвоката, видного седовласого мужчину, при виде которого ей еще больше хочется доказать свою невиновность. Его притягательная защитная речь в пользу Мануэллы предрешила успешный исход судебного разбирательства, в конце которого он сам безоглядно влюбляется в обвиняемую.
Марчелла долго ждала, когда ее посетит вдохновение, что поможет ей ярко и красноречиво описать любовную сцену, которая произошла в тюремной камере после освобождения Мануэллы. Марчелле очень хотелось вложить в эту сцену, завершившуюся страстным экстазом влюбленных, свой высочайший эротизм. Ей хотелось излить на страницы книги свою душу, выплеснуть наболевшие страсти и желания, которые, как она надеялась, будут поняты всеми ее читательницами.
Июль 1984 года
Наконец книга была дописана, и Марчелла, сгорая от нетерпения, ждала ответа Эми. Она смогла устоять против уныния, которое обычно одолевает всех писателей, окончивших работу над книгой и навсегда простившихся как с лучшими друзьями с героями своих произведений. По дороге в местное бюро ксерокопирования Марчелла сочиняла в уме содержание стандартного примечания, которое должно было сопровождать рукопись для Скотта. Прошло шесть лет со дня их первой встречи. Шесть лет с того дня, когда она испытала истинное наслаждение от секса!
Скотт время от времени позванивал, справляясь о ее делах, но истинную заботу о ней проявляла Эми, которая, подобно крестной матери, постоянно приглашала ее на ленчи, непременно воодушевляя и подбадривая Марчеллу. Именно Эми сделала Марчеллу «пожизненным членом» клуба «Партнеры», хотя последняя ни разу не воспользовалась своей серебряной членской карточкой.
Раздумывая над тем, как лучше озаглавить написанное для Скотта примечание, Марчелла обратилась по телефону за советом к Эми.
— Никаких примечаний! — командирским тоном сказала Эми. — Я сейчас же пошлю своего шофера за обеими рукописями, которые я прочту еще раньше Скотта! И после того как я познакомлюсь с ними сама, я отошлю их ему. О Боже, Марчелла, я просто не могу поверить в то, что ты наконец закончила книгу! В эти выходные я отменю все назначенные деловые встречи и займусь чтением твоего романа!
Предстоящие выходные показались Марчелле целой вечностью. В субботний полдень Гарри увел детей в кинотеатр, а Марчелла, одиноко бродившая по пустой квартире, смотрела на кухонный стол, за которым она писала свою книгу, и ее не покидало странное чувство какой-то утраты. Выпив две чашки кофе одну за другой, Марчелла начала прибираться в шкафу спальной комнаты, где не было ничего, кроме дорогостоящей новой одежды, некоторые предметы которой были сшиты на заказ и спрятаны Гарри от нее. «Так живут совершенно чужие люди», — подумала она.
Не будь эта мысль такой грустной, она бы могла стать названием ее новой книги. Интересно, почему Гарри чувствует себя виноватым, купив для себя очередную обновку? Ведь он сам зарабатывал деньги и имел полное право распоряжаться ими по своему усмотрению. Он был щедрым по отношению к ней и детям. Соне исполнилось двенадцать, и она по-прежнему посещала балетную школу. А Марк, необычайно красивый в свои четырнадцать лет, брал частные уроки музыки на дому, поражая всех необычайной музыкальной одаренностью.
Небольшая порция вина помогла Марчелле скоротать время, и уже под вечер, чтобы как-то отвлечься, она начала готовить, стараясь изобразить какое-нибудь необычайное блюдо. К полудню следующего дня ее уже одолевало неуемное чувство беспокойства и нервозности. Сколько же еще Эми будет сидеть над этой чертовой книгой? Если бы ей действительно понравилась книга, она наверняка прочла бы ее за один субботний вечер. Проводив Гарри вместе с детьми в парк, она стала нервно ходить по комнате, раздумывая, стоит ли звонить Эми.
Наконец в половине шестого вечера Эми позвонила.
— Марчелла, книга просто восхитительна! — возбужденно воскликнула Эми. В эту минуту Марчелла почувствовала такое облегчение, будто огромная тяжесть свалилась с ее плеч. Услышав хвалебный отзыв Эми, Марчелла, закрыв глаза, опустилась в кресло.
— Вам действительно понравился мой роман? Но почему же вы так долго его читали? — с трудом переводя дыхание, спросила Марчелла.
— Мне очень хотелось почитать твою работу не торопясь, как это обычно со мной бывает при знакомстве с работами других авторов, — ответила Эми. — И мне действительно понравился твой роман. Это не тот обычный, переполненный сексуальными сценами роман, хотя, надо признаться, эти моменты тоже присутствуют. Самое замечательное состоит в том, что ты вложила в роман всю свою душу и сердце. Поэтому и герои такие симпатичные. Мне бы хотелось познакомиться с таким адвокатом!
— А как вам понравился тот эпизод, когда они наконец отдались друг другу? — спросила Марчелла.
Эми взвизгнула в ответ:
— О, да мне бы следовало читать эту сцену, сидя под холодным душем! Больше ты не услышишь ни одного моего отзыва до тех пор, пока не прочтет Скотт. Давай-ка условимся встретиться в «Ле Серке» ровно через неделю. Будем пить шампанское до тех пор, пока оно не польется у нас из ушей. Конечно же, за счет редакции «Вольюмз». И приведи наконец своего мужа. Нам уже давно пора с ним познакомиться. Встретившись с нами, он узнает, что его жена стала настоящей писательницей, да и ты сама можешь заявить ему об этом во время обеда.
— Он ни за что не согласится встретиться в понедельник, — заявила Марчелла. — Он в туалет-то боится отлучиться, чтобы не пропустить известия о состоянии дел на валютном рынке. Может быть, перенесем встречу на субботу, Эми?
— Значит, в субботу встретимся за ленчем, во время которого главный редактор будет угощать автора книги и его агента! — крикнула Эми. — Вот здесь-то я действительно разнесу его в пух и прах!
Скотт, сославшись на нехватку времени, отказался прийти на субботний ленч, отложив это мероприятие на сентябрь, одновременно пообещав познакомиться с книгой во время уик-энда в Хамптоне.
Марчелла долго собиралась с духом сказать Гарри о приглашении на ленч. Но накануне, в пятницу, улучив минуту, когда Гарри сидел у телевизора, Марчелла как бы невзначай произнесла:
— Знаешь, Гарри, мы приглашены завтра на ленч в «Ле Серк». У меня появилась новая подруга по имени Эми Джаггер, очень известная писательница. Однажды я попала на лекцию, которую она читала слушателям писательских курсов, и…
Услышав последнюю фразу, Гарри привстал:
— Когда это ты посещала писательские курсы?
— Ты же помнишь, я ходила на курсы машинописи и стенографии, — неистово завирала Марчелла. — Так вот, когда отсутствовал наш преподаватель, нас объединили в одну группу со слушателями писательских курсов, и нам приходилось слушать эти лекции. Эми была одним из лекторов, и вот там-то мы и подружились…
В глазах Гарри сверкнул огонек подозрения.
— Я написала роман, — быстро продолжила Марчелла. — Эми согласилась стать моим агентом и заняться реализацией книги. Ее собственный редактор желает встретиться со мною и с тобой!
— А мне-то зачем с ними встречаться? — нахмурившись, спросил Гарри.
Марчелла засмеялась в ответ.
— Я думаю, ты мне понадобишься, чтобы привести меня в чувство, когда я хлопнусь от радости об пол, если он вдруг предложит напечатать мою книгу, — пошутила Марчелла. — Я уже договорилась с соседкой, которая присмотрит за мамой и детьми. Соглашайся, пожалуйста.
— Где состоится эта встреча?
— В «Ле Серке», — ответила Марчелла. Протяжно присвистнув, Гарри удивленно спросил:
— Знаешь, во сколько нам обойдется ленч в таком ресторане?
Пожав плечами, Марчелла ответила:
— Я уверена, что такое издательство, как «Вольюмз», в состоянии оплатить этот ленч. Они уже продали миллионы экземпляров книг, автором которых является Эми.
— В этой твоей книге опять какие-нибудь сексуальные фантазии? — поинтересовался Гарри.
— Да нет же, в этой книге ничего такого нет, — сказала Марчелла. — Секс, убийство, в общем, всего понемногу…
— Я полагаю, мне придется надеть галстук? — спросил он.
Гарри снова вернулся к чтению, и Марчелла ликовала. Уговорить его было не так уж сложно. А может, он по-своему, в свойственной ему манере, гордился ею? Пока Гарри находился в ванной, Марчелла позвонила Эми, попросив ее предупредить Скотта, чтобы он вел себя так, будто они с Марчеллой не были раньше знакомы.
В субботний вечер зал ресторана «Ле Серк» был наполовину пуст. Марчелла и Гарри прибыли в ресторан раньше намеченного времени. Гарри, неумело обращаясь к метрдотелю, проворчал:
— Я понятия не имею, на чье имя заказан стол, мы можем присесть куда угодно, у вас же много незанятых мест…
— Заказ сделан на имя Скотта Макэвоя, — быстро сказала Марчелла.
Супружескую пару проводили к уютному столику, предложив коктейль. Гарри не вписывался в стиль окружающей обстановки. Одетый в дорогой, как с чужого плеча костюм, Гарри чувствовал себя скованно и неловко. Марчелла же выбрала для этой встречи шерстяное платье цвета клюквы, которое было ей немного тесновато. Интересно, обратит ли внимание Скотт, как она располнела? Вспоминая то, как деликатно и умело с ней обращались в этом ресторане тогда, когда она появилась здесь впервые, ее охватило чувство неловкости и злости за то неумелое обращение Гарри к метрдотелю.
Как бы там ни было, с тех пор она стала лучше: фигура сохранила пропорциональные формы, а ее каштановые, слегка вьющиеся и уложенные в модную прическу волосы еще больше подчеркивали выразительность глаз.
Посмотрев на цены, указанные в ресторанном меню, Гарри протяжно присвистнул.
— Пожалуйста, не надо здесь свистеть, — предупредила его Марчелла.
— Впервые в жизни я попробую гамбургер стоимостью восемнадцать долларов, — ответил он. — Они должны быть очень заинтересованы в публикации твоей книги, иначе эта встреча будет слишком дорогим для них удовольствием. Может быть, ты все же расскажешь, о чем твоя книга?
— Основное действие романа разворачивается в зале суда, где проходит судебный процесс над женщиной, убившей своего мужа…
— Ну и сюжет! — прервал ее Гарри. — Может быть, он навеян твоим собственным желанием?
Марчелла прервала его вопросы, поскольку в этот момент увидела вошедших в зал ресторана Эми и Скотта. На Эми были черные брюки и объемный красный блейзер, из-под которого виднелся воротник белой кофты из ангоры. Скотт протянул в знак приветствия руку, и Эми, довольно успешно разыграв сцену первого знакомства, поспешила представить Скотта присутствующим.
— Я очень рад познакомиться с вами, миссис Уинтон, — отчеканил Скотт, на минуту задержав свой взгляд на Марчелле.
— Пожалуйста, называйте меня просто Марчеллой, — сказала Марчелла, опуская глаза.
— А вы, наверное, мистер Уинтон, — торжественно обратился к Гарри Скотт.
— Гарри, — пробормотал молодой человек.
Скотт выглядел так же, как и в день их первого с Марчеллой знакомства. «Это несправедливо», — подумала про себя Марчелла, увидев Скотта таким же, как раньше, красавцем. Этот человек знал, как нужно носить дорогую одежду. На нем был костюм темно-синего цвета фирмы «Армани», тонкая голубая рубашка и изысканный галстук темно-зеленого цвета. По сравнению с одеждой Скотта одеяние Гарри выглядело образцом моды пятилетней давности.
— Мы просто приятно поражены талантом вашей супруги, Гарри, — обратился к молодому человеку Скотт после того, как был сделан заказ.
Наблюдая за реакцией мужа, Марчелла заметила, каким холодным и колючим стал его взгляд: ему не нравилось, когда чужие люди расхваливали его жену.
Собравшиеся выпили шампанского, и Скотт, расслабившись, чувствуя себя в своей тарелке, шутил, уделяя особое внимание обеим женщинам и поддерживая деловой разговор с Гарри.
Эми смеялась и флиртовала с Гарри так, как будто находила его неотразимо сексуальным, каждый раз пожимая ему руку, когда он пытался произнести какие-то невнятные звуки. Нельзя сказать, что ей особенно удалось развеселить Гарри. Время от времени то Скотт, то Эми терлись или сжимали колени Марчеллы. С каждым глотком вина Марчелле все больше и больше хотелось сбросить напряжение, которое воцарилось за их столом благодаря присутствию ее мужа.
Ей казалось, что трое присутствующих разыгрывают какую-то глупую сцену, смысл которой Гарри все равно никак не мог постичь. Эми была, как всегда, весела: она возбужденно щебетала, смеялась, пила шампанское, произносила тосты, подкладывала в тарелку Гарри лакомые кусочки. Но Гарри продолжал свою трапезу в свойственном ему размеренном темпе.
С особой церемонией прошел процесс кушанья десерта за чашкой кофе. Скотт выпрямился, будто сигнализируя о том, что настало время поговорить о деле.
— Марчелла, я прочитал роман «Во имя любви», — начал Скотт, переводя глаза с Марчеллы на Эми, затем на Гарри и опять на Марчеллу. — Дважды, чтобы убедиться в том, что не ошибся и мое хорошее впечатление не является результатом сытного обеда, съеденного до первого прочтения книги. — В ответ послышался дружный смех собравшихся. — Марчелла Балдуччи-Уинтон, — притворно-официальным тоном начал Скотт. — Вы обладаете истинным талантом рассказчика. Ваш роман является самым увлекательным и захватывающим, которые мне когда-либо доводилось читать… исключая, конечно, «Застежки-«молнии» Эми Джаггер!
Эми одобрительно тихонько крякнула. Охватившее Марчеллу чувство приятного блаженства теплой волной разлилось по телу.
— И если уж такой большой и суровый дядя, как Скотт Макэвой, пустил слезу при прочтении заключительной главы книги, то можно представить себе реакцию обычного, неискушенного читателя. — Передернув плечами, он добавил: — Это книга, читая которую необходимо вооружиться десятью носовыми платками.
— Скотт! — воскликнула Эми и, нагнувшись вперед, сомкнула руки на его шее, изображая, что душит его. — Если ты сейчас же не скажешь, какую сумму предлагает издательство «Вольюмз» за книгу, я просто написаю от нетерпения в штаны!
В ответ Скотт весело рассмеялся:
— Мисс Эми Джаггер хочет поскорее прибрать к рукам мои денежки, и я очень хорошо понимаю ее. — Сказав это, он полез в нагрудный карман пиджака.
Марчелла закрыла глаза. Прошли минуты, которых хватило бы на то, чтобы сжечь фотографию в пламени огня. И неважно было то, какова сумма гонорара, предоставляемая редакцией за ее книгу. Самым главным для нее сейчас было то, что ее писательский талант наконец признан. Даже те унизительные отказы напечатать ее работы тоже сыграли свою положительную роль! «Потому что все это время я знала, была уверена, что у меня есть тот особый писательский дар». Открыв глаза, она увидела, как Скотт достал из кармана длинный листок бумаги.
— Пожалуй, это будет самым лучшим выражением нашей признательности по поводу выхода в свет новой книги «Во имя любви», — сказал он, складывая чек.
Вскочив со стула, Эми, взглянув через плечо Скотта на сумму, указанную в чеке, завизжала так громко, что все присутствующие в зале гости посмотрели на них. Марчелла никак не могла сосредоточиться на сумме чека, величина которой исчислялась многими нулями.
— Мы выписываем чек, сумма которого составляет лишь одну треть аванса, — сказал Скотт.
— Триста тридцать три тысячи долларов! — воскликнула Эми. — Попросту говоря, гонорар за книгу составляет миллион долларов. Ты только вдумайся, Марчелла, миллион!
Сердце Марчеллы забилось, как отбойный молоток. На минуту ей показалось, что она теряет сознание от радости. Когда Марчелла снова подняла глаза, то увидела Гарри, державшего в руках чек и внимательно его изучающего.
— Марчелла! Скотт! О Господи! Гарри! — выкрикивая имена, Эми бегала вокруг, как заводная кукла, по очереди обнимая каждого присутствующего за столом гостя, пока наконец обессиленная не рухнула на стул.
— Скотт! — задыхаясь, крикнула она. — Я не буду морочить тебе голову! Мы принимаем твои условия! Боже мой, мне следовало заняться деятельностью агента много лет назад, раз у меня так успешно идут дела на этом поприще! Целый миллион за первый роман!
— А какое отношение ко всему этому имеет Эми? — неожиданно спросил Гарри.
— Гарри! — с упреком в голосе воскликнула смущенная Марчелла.
— Ничего страшного, это закономерный вопрос, — успокоила ее Эми. Повернувшись лицом к Гарри, она объяснила ему: — Будучи агентом вашей жены, я имею право на проценты от издательской цены книги, а вся остальная сумма денег принадлежит автору.
— Может быть, я все это вижу во сне? — засмеялась Марчелла. — Пожалуй, я ущипну себя, Эми, чтобы убедиться в том, что не сплю.
— Ну вот еще, терять время на такую ерунду! — возразила Эми. — Лучше уж отправиться за покупками. — Подняв бокал с вином, Эми произнесла тост: — За тебя, дорогая! Я пью за успешную реализацию всех десяти миллионов экземпляров твоей книги с названием «Во имя любви»!
В тот момент, когда Эми поднесла свой бокал к бокалу Марчеллы, Гарри, вскочив с места и пристально глядя на собравшуюся за столом компанию, крикнул:
— Нет!
Усмехнувшись, Эми спросила:
— Что с тобой, Гарри? Тебе, наверное, и в голову не приходило, что жена может пополнить семейный бюджет этакой уймой денег?
Пробормотав какую-то непристойность и выхватив чек из рук Марчеллы, он разорвал его на мелкие кусочки, высыпав их в пепельницу.
— Этот чек в равной степени является и моей собственностью, — закричала Эми. — Ты не имел никакого права поступать таким образом!
Поднявшийся со стула Скотт, перегнувшись через стол, спросил:
— Ты в своем уме? Этот чек не является твоей собственностью. Будет не так-то просто восстановить его! Мы…
— Не беспокойтесь об этом, потому что Марчелла не примет от вас этот чек, — сообщил им Гарри. — Я-то знаю, о какой мерзости она пишет в своих книжках. Почему, вы думаете, она не давала мне читать их? — Бросив презрительный взгляд на троих собравшихся за столом, он крикнул: — Ведь это гадость, не так ли? И именно от этой мерзости вы приходите в такой неописуемый восторг! Она всю жизнь пишет на эту тему! Она просто жить не может без этих гадких рассказиков!
— Нет! — кричала Марчелла, стараясь остановить его. — Ты же не читал моего романа, поэтому не можешь судить! Конечно, ты бы с радостью разрушил все, что нравится мне. Но здесь, Гарри, ты бессилен, и ты не сможешь остановить меня. Это моя книга!
Гарри, бросив на стол скомканную накрахмаленную салфетку, повернулся и зашагал прочь.
В зале ресторана воцарилась мертвая тишина. Сидевшие за соседним столиком посетители — свидетели произошедшей сцены, — забыв о еде, внимательно рассматривали Марчеллу. Немного погодя в зале появился официант, который убрал со стола тарелки из-под десерта и снова налил в крошечные чашки кофе.
— Да, — вздохнул Скотт. — Ну чем не сцена из книги «Во имя любви»? Можно ли после этого сомневаться в том, что работа нашей писательницы не автобиографична?
— Замолчи, Скотт, и дай ей бренди! — тихо сказала Эми, обнимая Марчеллу. — Ее трясет. Мне никогда не доводилось…
— Извините меня, — прошептала Марчелла. Поднявшись из-за стола, она побежала к выходу и выскочила на улицу. Пробежав полквартала, она увидела Гарри уже на Мэдисон-авеню.
— Гарри! Подожди!
Ей удалось догнать Гарри на перекрестке Шестьдесят третьей улицы и Мэдисон-авеню.
— Не убегай от меня! — Повернув его к себе лицом, Марчелла крикнула: — Это очень важно! После того, что произошло сегодня, у нас будет совершенно разная жизнь. Давай постараемся не омрачать нашу жизнь хотя бы ради наших детей.
Усмехнувшись, с гордым видом Гарри ответил:
— А ты что думаешь, дети будут гордиться тем, что мать пишет грязные романы? Соня как раз в том возрасте, когда…
— Но они не грязные, Гарри! — закричала Марчелла. — Ты можешь прочесть их. В них присутствуют секс и любовь, но они не…
— Они бы не заплатили тебе столько денег просто так, — раздувая от злости ноздри, возразил Гарри. — Наверняка вся книга от начала до конца — одно сплошное траханье.
— Нет! — крикнула она снова, глядя в его разгневанные глаза, неожиданно осознавая, что больше не боится его. — А может быть, это деньги так на тебя подействовали? — вопросительным тоном спросила она, внезапно почувствовав радостное ощущение свободы. — Да тебе просто поперек горла встал заработанный мною миллион долларов! — сказала она ему. — Именно этого ты не можешь вынести!
Отрицательно покачав головой, он приблизился к Марчелле, глядя ей прямо в глаза.
— Каждый, кому доведется читать твой роман, будет думать, что он написан о нас с тобой. А если не о нас, то первый вопрос, который придет на ум читателю, будет такой: «Откуда, интересно, у писательницы такой опыт в области секса, особенно в паре с совершенно посторонними мужчинами?»
Горько усмехнувшись, Марчелла ответила:
— Мне пришлось многое выдумать, Гарри! Ведь я так долго жила с тобой без этих вот фантазий в постели, потому что тебе вовсе не интересно было знать, чего я хочу! Именно ты толкнул меня к писательской карьере, потому что мне приходилось включать всю силу разыгравшегося воображения, чтобы получить с тобой в постели ту радость, которую ты ни разу не доставил мне.
Сверкнув глазами, он отвел от нее взгляд, скривив уголки губ в какое-то подобие зловещей усмешки, которую ей никогда не приходилось видеть раньше.
— Это твое собственное мнение, — прохрипел он. — Существуют другие женщины, которые в отличие от тебя не разделяют эту точку зрения.
— Прекрасно! — воскликнула Марчелла. — Тогда найди хотя бы одну такую женщину!
— А я уже нашел, — выпалил Гарри.
Марчелла повернулась, чтобы уйти, но в этот момент Гарри схватил ее за руку, задержав на минуту.
— Ты всегда старалась дать мне понять, что являешься слишком уж дорогим подарком для меня. Ты всегда изображала из себя интеллигентную даму, которая вышла замуж за тупого сынка ирландского полицейского. Но ты все-таки скажи мне, в чем состоит твое превосходство надо мной? Твой отец был обычным поваром, который готовил спагетти. Может быть, звание повара делает членов его семьи более…
— Не смей говорить плохо о моем отце! — сказала она, стиснув зубы. — Я оставалась с тобой только из-за детей. Я выполняла свой долг…
— Да, и ты всегда давала мне почувствовать, что ты просто исполняешь свой долг!
— Ты помнишь, что это мои родители заставили меня выйти за тебя замуж? — спросила она.
— Да, я это хорошо помню! — с горечью в голосе ответил Гарри. — И мои родители тоже заставили меня жениться на тебе. С той поры я не переставал жалеть об этом!
— Я тоже все время жалела о том, что вышла за тебя замуж! — закричала Марчелла, заливаясь горючими слезами.
У Гарри было такое выражение лица, будто она ударила его чем-то. Он поднял руку, словно хотел замахнуться на нее.
Марчелла уклонилась от удара, а Гарри, разжав свою руку, пошел прочь. Еще с минуту она стояла неподвижно, закусив губу и чувствуя, как льются по щекам горячие слезы.
Когда Марчелла снова появилась в дверях ресторана, Эми, изогнувшись, сидела на стуле, внимательно рассматривая входивших посетителей.
— О, моя бедная крошка! — подбежала к ней Эми, провожая Марчеллу к столу. — У тебя самое настоящее потрясение! Я уж думала, что никогда больше не увижу тебя! Быстренько выпей немного бренди!
Плюхнувшись на стул, Марчелла начала маленькими глотками потягивать ярко-желтый напиток, так почитаемый Скоттом.
— Что он тебе сказал? — наконец спросила Эми.
— Он ненавидит все, что я пишу, и всегда ненавидел, — тихо ответила Марчелла, чувствуя, как бренди приятно разливается теплом по телу. — Однажды он прочитал один написанный мною рассказ и ударил меня за это. Естественно, что с тех пор я стала скрывать от него все свои рассказы.
— Замечательно! — воскликнула Эми, залпом выпив бренди. — Побитая жена заработала миллион долларов! Какой замечательный материал для скандальной хроники журнала «Инквайер», Скотт!
Скотт попросил Эми немного помолчать. Обняв Марчеллу за плечи, Скотт сказал:
— Этот парень просто опасен. Я бы даже сказал, что он немного не в себе.
— Простите его, пожалуйста, за то, что он испортил нам такой милый ленч, — извинилась Марчелла. — Он просто не привык к такого рода мероприятиям.
Скотт прижал ее к себе:
— Тебе не стоит за него извиняться. Найди хорошего адвоката, который наилучшим образом решит твое дело о разводе, съезжай с квартиры, улаживай свои дела, а мы будем оказывать тебе содействие. Будешь выступать с интервью на телевидении и радио, распространять подписные издания в книжных киосках, ну и всякие другие вещи. Тебе придется потратить очень много сил на все это!
Марчелла пристально смотрела на Скотта. Мысли ее сейчас не шли дальше того, как ей пережить предстоящую ночь и конфронтацию с Гарри по приезде домой.
— Послушайте, детки, — сказала Эми. — Что мы, сумасшедшие, чтобы рассиживаться тут, выпивая вино, которое стоит бешеных денег, даже учитывая, что пьем за счет редакции «Вольюмз»? Я очень люблю попьянствовать дома.
Пока Скотт подписывал счет за ленч, Эми приводила в порядок свой макияж. Несмотря на одолевшее Марчеллу чувство усталости, ей очень хотелось отметить свою удачу с матерью и детьми.
Уже на улице Скотт поцеловал обеих дам на прощание.
— На следующей неделе мы выпишем новый чек, — пообещал он Марчелле. — Поздравляю тебя! Должно быть, ты очень счастливая женщина!
Бок о бок с Эми, Марчелла шла по Мэдисон-авеню к Пятьдесят девятой улице мимо южных ворот Центрального парка. Оказавшись в сверкающих зеркалами роскошных апартаментах Эми, Марчелла почувствовала облегчение и удобно устроилась на бархатном диване абрикосового цвета, откуда наблюдала за тем, как Эми наливала два полных бокала бренди.
— Выпьем за незамужнюю Марчеллу Балдуччи! Да здравствует жизнь без Гарри! — предложила тост Эми.
Пристально глядя на Эми, Марчелла спросила:
— Что вы имеете в виду?
Эми села, подперев подбородок, и хмуро посмотрела на Марчеллу.
— Неужели ты останешься с ним после этого небольшого представления? Подумать только, разорвать наш чек так, как будто он был его личной собственностью!
Отпивая мелкими глотками вино, Марчелла ответила:
— У него всегда брал верх этот его ирландский темперамент. Однажды он придет, и я объясню ему, что мы…
— Сначала объясни мне! — попросила Эми, накрыв ладонью руку Марчеллы. — Что заставляет женщину с миллионом долларов в кармане жить с человеком, который… — Не закончив фразу, она покачала головой. — Если бы это произошло хотя бы с одним из героев моих романов, то Скотт никогда бы не напечатал ни одного моего произведения!
— Мы вместе пережили потерю нашего первенца, — попыталась оправдаться Марчелла. — Такое горе всегда сплачивает людей. Я никогда не жила одна, поэтому только мысль, что это может случиться в такой важный момент моей жизни…
— Но ты же не останешься одна! — закричала Эми. — Сегодня ты переночуешь у меня. Завтра в ресторанчике «Сохо», где обычно собирается писательская элита, у меня состоится короткая деловая встреча. Мне очень хочется посмотреть, как вытянутся их маленькие личики, когда я объявлю о твоем миллионе баксов! В понедельник утром Скотт нам выпишет новый чек, ты купишь в этом доме однокомнатную квартиру, и все проблемы решены!
Марчелла улыбнулась в ответ:
— Вы забыли, Эми, о двух моих детях и матери, которая наполовину инвалид.
— Ну хорошо, хорошо, — пожала плечами Эми. — Тогда ты купишь квартиру с тремя спальнями. На пятом этаже как раз только что освободилась такая квартира!
Отрицательно покачав головой, Марчелла ответила:
— Я не готова к такому огромному количеству перемен, которые свалились на мою голову на одной неделе. Мы с Гарри наговорили друг другу много всяких оскорблений. Может быть, я тоже была не права по отношению к нему или…
Эми тяжело вздохнула:
— Ты, Марчелла, напоминаешь мне птицу, которая не может выпорхнуть из открытой клетки. Я тебе уже сегодня могу сказать, что ваш брак отвратителен. Посмотри правде в глаза. Все равно, рано или поздно, но ты обязательно расстанешься с ним. Почему же тогда не сделать это пораньше?
«Почему не сделать это пораньше?» Эти слова отдавались эхом в ее ушах, даже когда она заехала в магазин «Бергдорф», чтобы приобрести подарки для всех членов семьи. Одолжив сотню долларов у Эми, Марчелла очень быстро потратила их, купив шелковый галстук для Гарри, кусок дорого мыла для матери и конфеты детям. Взяв такси, она ехала домой и, глядя на часы, думала о том, что теперь уже Гарри несомненно поостыл. Сегодня вечером они обязательно обсудят все проблемы их семейной жизни и вопрос, можно ли еще как-то спасти их брак ради детей. Они обсудят вопрос, где стоит подыскать квартиру и куда вложить полученные деньги. Она сделает вид, что прислушивается к его советам. Даже не получая от него никакого сексуального удовлетворения, Марчелла все равно желала сохранить спокойствие и порядок в своей семейной жизни.


Она смотрела на только что купленные, лежащие в красивой упаковке подарки. Имея деньги, можно будет безбедно прожить несколько следующих лет. А потом она опять что-нибудь придумает.
Войдя в дом, она отметила царившую в нем необычную тишину. Не было слышно ни привычных для раннего вечера звуков пианино, извлекаемых Марком во время музыкальных занятий, ни пляшущей Сони.
— Марчелла! — послышался голос матери. — Это ты? Быстро направившись в комнату матери, Марчелла открыла дверь.
— Куда вы все подевались? — спросила Ида. — Мне нужно было принимать таблетки в полпятого, но я не могла никого дозваться принести мне воды.
Нагнувшись к матери, Марчелла взбила лежавшую под ее боком подушку.
— Может, Гарри вывел детей погулять?
— Прошло много времени, когда они попрощались со мной, — жаловалась Ида. — При этом они так шумели и гремели, будто собирались перевернуть вверх дном весь дом. И одел он их по-праздничному. Куда, интересно, они пошли?
— Понятия не имею, — ответила было Марчелла, но вдруг ее одолело какое-то смутное чувство тревоги. Оставив в комнате мать, Марчелла, рассыпая по дороге купленные подарки, кинулась к узкому коридорчику, который вел в детскую комнату. Острая пульсирующая боль, пронзившая область живота, была сродни той, которая одолевает человека, когда лифт резко тормозит. Еще до того, как открыть дверь, она предвидела, с чем ей предстоит столкнуться. Все опустошенные от одежды шкафы были распахнуты настежь. Случайно упавшая на кровать игрушка и носок на полу говорили о том, в какой спешке происходили приготовления к побегу. Нагнувшись, чтобы поднять плюшевого мишку, с которым так любила спать Соня, Марчелла вдруг увидела на детской подушке адресованный ей конверт, в котором лежала короткая записка:
Не пытайся нас разыскивать. Я позабочусь о детях гораздо лучше, чем это делала ты. Гарри.
Уставившись в записку, она в течение нескольких минут никак не могла понять ее смысла. Когда же наконец до нее дошел смысл прочитанного, она снова ощутила тупую боль в животе. Марчелла слышала голос зовущей на помощь Иды, но в этот момент черные круги замелькали перед ее глазами, и она упала на пол, потеряв сознание.





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жертва - Карлтон Гарольд



Для ГГ-ни брак - это ЖЕРТВА. Отсюда и название романа. Гг-ня выходит замуж без любви, что называется "по залету". Что из этого вышло, читайте... Очень много откровений и эротики. Рекомендую и молоденьким девочкам, которые, что называется "в начале жизненного пути", так и более зрелым дамам.
Жертва - Карлтон ГарольдТ
30.08.2015, 13.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100