Читать онлайн Жертва, автора - Карлтон Гарольд, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жертва - Карлтон Гарольд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жертва - Карлтон Гарольд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жертва - Карлтон Гарольд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлтон Гарольд

Жертва

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Сентябрь 1970 года
Держа в руках новорожденного сына, Марчелла чувствовала невиданный до сих пор эмоциональный подъем. Она смотрела на его крошечное личико и крепко закрытые глаза, не спешившие познать буйство красок окружающего мира. Она уже принесла одну жертву: ее безупречное до сих пор тело было располосовано следами кесарева сечения. Теперь более важно, чтобы тельце ребенка было здоровым и чистым. Она баюкала младенца, поддерживая его за тяжелую, маленькую головку, и буквально умирала от умиления. Даже нося его в животе, Марчелла относилась к нему как к чему-то особенному, поэтому рождение ребенка задвинуло на последний план все события, предоставив главное место в ее жизни новорожденному. Она назвала его Марком, потому что три первые буквы его имени были такими же, как у нее: ведь он являлся частичкой ее самой.
В этот день, гордый рождением сына, Гарри подарил Марчелле розы и золотой браслет в виде цепочки. Приехавшие в этот день родители Гарри долго восхищались своим внуком и стали относиться к Марчелле, доказавшей, что она чего-то стоит, с большим, чем прежде, теплом. При виде гордой улыбки Гарри Марчелла чувствовала горькую обиду, потому что ей казалось, что, подобно другим мужчинам, он видит в рождении сына лишь доказательство собственной мужской зрелости. Она с трудом сдерживала себя от того, чтобы не подстраховать Гарри, который брал на руки ребенка.
В больнице, где она пролежала четыре дня, ее навещали родители и некоторые школьные друзья. В глазах девчонок, смотревших на ребенка с благоговейным трепетом, Марчелла выглядела значительно более зрелой, далекой от их девичьих интересов женщиной. Им даже чудно было вспоминать о том, как она когда-то рассказывала им сексуальные истории.
Целые месяцы ушли на то, что вернуть своему телу прежнюю форму. Изменились также привычки и жизненный уклад Марчеллы. Кормление грудью новорожденного Марка иногда утомляло ее.
Когда возобновились интимные отношения между нею и мужем, появились кое-какие препятствия на пути к любовным удовольствиям: сосредоточив свое внимание на спящем ребенке, она ловила каждый шорох и поэтому не могла хорошенько расслабиться. От Гарри требовалось особенное умение опытного любовника, чтобы настроить Марчеллу на определенный лад. Но он, как всегда, спешил в постели так, будто старался побыстрее наверстать упущенное за эти месяцы сексуального воздержания. Он по-прежнему отказывался изучать расположение и реакцию эрогенных зон своей супруги. Поэтому вместо того, чтобы умолять его оттянуть момент своего оргазма, она, наоборот, желала, чтобы Гарри как можно быстрее закончил свое дело. Теперь их занятия сексом имели очень непродолжительный характер. Ложась спать, она постоянно думала над тем, сколько же на свете жен, которым приходится терпеть то же, что и ей, переключая свои интимные интересы на совершенно другую сферу. Единственным успокоением для нее теперь была мысль о сыне, в котором заключен весь смысл ее нынешней жизни. Марк, как счастливый солнечный лучик, озарит всю ее жизнь.
Как только Гарри уходил на занятия, Марчелла включала на полную громкость радиоприемник, надеясь на то, что звучащая на волнах «ФМ-радио» классическая музыка зародит в сознании Марка любовь к этому красивому виду искусства. Ей очень хотелось, чтобы Марк вырос интеллигентным, любящим искусство молодым человеком.
Когда Марку исполнилось девять месяцев, Марчелла приняла участие в церемонии окончания школы одной своей давней подруги, которая состоялась в солнечный июньский день на территории украшенного гирляндами и знаменами школьного двора. Марка она одела в белые штанишки, белую рубашечку и белую бейсболку.
Пришедшая на церемонию Ида помогала держать Марка во время торжественных речей и вручения наград. На Марчелле было красное, сшитое из тонкой шерстяной ткани платье, слишком теплое для такого солнечного дня, которое к тому же сильно облегало ее теперь уже округлившиеся женские формы.
По окончании торжественной части церемонии друзья и родители выпускников толпились во дворе школы, позируя фотографам и оставляя автографы в личных ежегодниках друг друга. Двигаясь по школьному двору с Марком на руках, Марчелла неожиданно столкнулась с какой-то знакомой фигурой.
— Марчелла! — приветствовала ее мисс Вульф. Поцеловав учительницу в щеку, Марчелла принялась извиняться.
— Прошу прощения за то, что так долго не звонила. Это все из-за него, — сказала Марчелла, кивая головой на Марка. — Марк, поздоровайся с мисс Вульф.
Мисс Вульф покорно потрепала малыша за подбородок.
— Очаровательный малыш, — сказала она, — но как обстоят дела на писательском фронте?
Марчелла, тяжело вздохнув, сменила затекшую руку, усаживая Марка поудобнее.
— В ответ на отправленные мною рукописи я получила целую коллекцию уведомлений об отказе, — ответила Марчелла. — Знаете, мисс Вульф, я так опечалена этим фактом.
— И много ли таких отказов? — поинтересовалась мисс Вульф.
— Я не считала. Двадцать, а может, даже тридцать… — уточнила Марчелла. — Получая эти отказы, я чувствую себя таким ничтожеством и бездарностью. Вы просто не представляете себе, что это такое.
— Боюсь, что мне тоже очень знакомо это состояние. Не только тебе одной отказывали!
Глаза Марчеллы расширились от удивления.
— И вас тоже отказывались печатать?
Покачав головой, мисс Вульф продолжала:
— У мне накопилось более трехсот произведений. Каждый новый отказ является стимулом для написания нового, еще более интересного по содержанию произведения. Не могут же они постоянно игнорировать хорошие работы!
Подошла Ида и забрала у Марчеллы Марка, чтобы показать его одной своей знакомой, тоже бабушке. Марчелла пригласила свою собеседницу отойти чуть подальше от толпящихся людей.
— Мои работы отказываются печатать даже бесплатно, — пожаловалась она учительнице. — Но я все равно не могу бросить это дело.
— Послушай меня, Марчелла, — обратилась к ней мисс Вульф. — У тебя есть все данные, чтобы стать писательницей. Ты вкладываешь в свои рассказы душу, и кроме того, тебе есть о чем поведать читателям. А это самое главное в писательском деле! Не бросай это дело! Я уверена, однажды тебя обязательно напечатают.
Марчелла с нежностью, блестящими от слез глазами смотрела на свою учительницу. В последнее время с ней только и разговаривали, что о ее прелестном ребенке.
— Вы даже не представляете, что значат для меня ваши ободряющие слова, — прошептала она, пожимая руку мисс Вульф.
— А ты хорошие книги читаешь, Марчелла? — поинтересовалась мисс Вульф.
Улыбнувшись, Марчелла ответила:
— Думаю, вы бы назвали эту литературу обычной чепухой. Посоветуйте, мисс Вульф, какие книги мне лучше читать. По крайней мере, я хотя бы займусь самообразованием.
Мисс Вульф, порывшись в висевшей на ее плече плетеной сумочке, достала переснятый на ксероксе лист бумаги.
— Это список литературы на следующий учебный год, — сказала она. — Читай по одной книге в неделю, и через пару годков ты можешь считать себя достаточно образованной женщиной.
Откуда-то послышался детский плач, и Марчелла инстинктивно повернула голову в сторону хныкающего Марка. Потрепав Марчеллу по плечу, мисс Вульф сказала:
— Ну иди, поищи своего сыночка. Я вижу, что теперь он для тебя свет в окошке. Только все равно не бросай писать.
Импульсивно нагнувшись, Марчелла поцеловала в щеку пожилую учительницу, а затем побежала прочь разыскивать своего сына.
Когда Марку исполнился год, глаза его оставались такого же интенсивно-голубого цвета, а характерные для итальянцев густые черные волосы с пышной челкой над бровями придавали ему осмысленное, как у взрослого, выражение лица. На два часа в день Марчелла оставляла ребенка обожавшей его бабушке Иде для того, чтобы отправиться за покупками на рынок. Она никогда не заглядывала в тот отдел, где они с Анджело занимались любовью, не замечая мужчин и не думая о сексе. Она не придавала никакого значения своим габаритам и внешности. Такою она стала исключительно по вине Гарри. Он никогда не обсуждал их совместную жизнь и семейные отношения, и Марчелла чувствовала себя нелюбимой. Гарри тоже стал прибавлять в весе, превращаясь в неуклюжего громилу, по выражению лица которого нетрудно было догадаться, что он не является объектом женской страсти. Очевидно, ей придется прождать пять, десять, а может, и пятнадцать лет, до тех пор, пока не вырастет сын, который будет беседовать с нею и понимать ее. Она проводила все свое время с ребенком, читая ему рассказы, занимаясь с ним музыкой, обнимая и целуя его.
— Хватит тискать малыша, Марч, — ворчливо одергивал ее Гарри. — Хочешь вырастить из него маменькиного сыночка?
Отдавая ребенка мужу, Марчелла думала, что лучше быть маменькиным сыночком, чем бесчувственным чурбаном.
Когда осенью 1971 года Гарри наконец получил диплом бухгалтера, его отец связался с бизнесменом, который обещал сделать что-нибудь для сына мистера Уинтона. Он выполнил свое обещание, предложив кандидатуру Гарри одной расположенной на Уолл-стрит брокерской конторе, в которой он был неучаствующим партнером.
«Столлмэн», «Уэллер», «Файн» и «Теллерман» были самыми крупными и процветающими фирмами в городе. Согласно программе обучения, подготовленной этими фирмами, самые одаренные молодые стажеры, попрактиковавшись на ниве бизнеса, могли быть приняты на конкурсной основе для работы по имеющимся специальностям непосредственно в перечисленных фирмах. Претенденты должны были выдержать суровый конкурсный отбор. По наблюдениям Марчеллы, Гарри не был слишком уж одаренным учеником, но, даже несмотря на это, она ни на минуту не сомневалась в том, что его настойчивость и заслуживающие доверия человеческие качества помогут ему прорваться в этот мир жестокой конкуренции и честолюбия. Сидя утром за чашкой кофе во время своего первого перерыва, Гарри чувствовал себя достаточно неуютно в новом, сшитом из грубой шерстяной ткани костюме, купленном на распродаже накануне, в воскресенье, в секции «Для молодых клерков». Оглядываясь на молодых, преимущественно женского пола продавцов, Гарри вдруг отчетливо понял, что он потерял по причине своей ранней женитьбы: свидания и ухаживания за молодыми, привлекательными женщинами.
Сначала он, согнув палец, подсознательно прятал свое кольцо, а потом уже смотрел на него вопросительно, раздумывая, смеет ли он отправляться каждое утро без обручального кольца.
— Не бери в голову, — услышал Гарри позади себя гнусавый голос. — Все уже давно заметили твое кольцо.
Обернувшись, Гарри увидел коллегу Бернарда, нервного и преждевременно полысевшего молодого человека, который сидел рядом с ним утром на брифинге.
— Ты разве не знал о том, что, завидев нового молодого человека, девушки первым делом обращают внимание на наличие или отсутствие обручального кольца на его пальце? — спросил Бернард, указывая на стоящий напротив секретарский стол. — Стоит ли беспокоиться о таких пустяках? От наличия обручального кольца твои шансы не уменьшатся. Жена у тебя красивая? И дети есть? А где ты живешь?
Залпом выпив кофе, Гарри промолчал, не ответив ни на один поставленный вопрос.
— Я эксперт по женским вопросам, — сообщил Бернард. — Если хочешь знать, с кем здесь завести роман, обращайся ко мне.
— Кажется, ты тоже работаешь сегодня первый день? — вопросительно глядя на Бернарда, поинтересовался Гарри.
— Да, это так. Но я умею читать по глазам, — хвалился Бернард. Указывая на сидящую за соседним секретарским столом худенькую шатенку с пришпиленной к костюму карточкой, на которой было написано имя, он воскликнул: — Например, она! На что поспорим?
Девушка заулыбалась, наблюдая за тем, как Гарри читал ее имя на бирке: Глория Дефрис.
Слегка толкнув локтем Гарри, Бернард сказал:
— Ну что я тебе говорил? Я был не прав?
— Ладно, хватит, — проворчал Гарри. — Сам знаешь, что я женатый человек.
— Да, но многое зависит от того, как женат, — пояснил Бернард. — В этом есть отличия.
Перед тем как уйти, Гарри, оглянувшись, увидел, как Глория повернулась на стуле, ожидая его прощания. Между смотревшими друг на друга молодыми людьми установился невидимый контакт, который уже в течение двух лет не удавалось установить Гарри. Во время ленча он, оторвавшись от своего нового приятеля, встал поближе ко входу, ожидая, что Глория тоже явится на ленч. Когда она наконец появилась, Гарри шел за нею целый квартал. Подождав, пока она скроется в кафетерии, он вошел следом за ней и увидел, как она встала у пустого столика, углубившись в меню.
Она подобрала свои шатеновые волосы и обтянула ноги черными чулками. Вид у нее был какой-то дешевый и довольно доступный. На зеленом платье по-прежнему висела карточка. Гарри подошел к той же стойке.
— Можно? — спросил он.
Подняв на него глаза и улыбнувшись, она покачала головой:
— Конечно.
Он встал напротив, и между ними завязался разговор, в основном о работе.
— Я сразу тебя заметила, — призналась Глория, садясь за стол, на котором стояла порция сандвича с беконом, салата-латука и томатов. — Что-то особенное есть в твоей походке и манере держаться.
— Неужели? — удивился Гарри.
— Да-да, — подтвердила она. — Ты какой-то самоуверенный. Но тебе здесь это очень пригодится. С волками жить — по-волчьи выть. Я, например, тоже ношусь по всем отделам и делаю все, о чем бы меня ни попросили. Только не думай, что мне это очень нравится. Вначале я вообще очень пожалела, что устроилась сюда. Мне хотелось иметь постоянного начальника, как это положено во всех учреждениях. А сейчас уже привыкла, потому что в курсе абсолютно всех дел в фирме. Ведь мне приходится поддерживать связь со всеми отделами. Если не удастся познакомиться с таким парнем, у которого будут честолюбивые стремления, тогда держись у меня! — притворно ударяя кулаком по столу, захихикала она.
— И что тогда будет? — поинтересовался он, прожевывая гамбургер. — У тебя что, есть какой-то секрет?
Она смотрела на него, хлопая ресницами. Подумать только, ему и в голову не приходило, что она такая деловая!
— А ты честолюбивый? — спросила она.
— Мне приходится им быть, но каким бы ты ни был, тебе все равно надо вставать утром на работу.
Пожав плечами, она стала вытирать свои губы бумажной салфеткой.
— Уолл-стрит — место, где можно заработать много денег. По-настоящему много! Я знала многих парней, которые, заработав много денег, потихонечку убираются из страны. Ты женат?
Гарри утвердительно кивнул.
— Счастлив? — продолжала она.
На этот вопрос Гарри неопределенно пожал плечами. Изобразив на лице сочувственную гримасу, она, разувшись под столом, пальцами ноги стала щекотать ему под коленкой. Вопросительно посмотрев на Гарри, она продолжила это занятие. Гарри тут же начал возбуждаться.
— Может, расскажешь о своей женитьбе? Ерзая на стуле, он опустил взгляд на колени.
— Особо не о чем рассказывать. Она забеременела, и мы поженились.
— О, да ты джентльмен, — хлопая ресницами, сказала Глория. — У меня даже настроение испортилось после твоего рассказа.
— Ты же сама просила рассказать, — обиделся он.
— Надеюсь, ты не жалеешь об этом? — спросила она.
— Не жалею ли я? — многозначительно глядя на нее, повторил вопрос Гарри. Он заглянул ей в глаза, и она не отвела от него своего взгляда, продолжая медленно тереться носком об его ногу.
Призывно вздохнув, Гарри позвал официантку.
— Если можно так выразиться, — начал он, помешивая ложкой кофе и снова заглядывая ей в глаза. Между Глорией и Гарри определенно установился какой-то контакт. — Моя жена меня не понимает, — сообщил он своей собеседнице.
Несколько раз качнув головой, Глория сказала:
— Ну вот, еще один непонятый объявился.
Марчелле нравилось, каким рос ее Марк. Ей доставляло огромное удовольствие водить ребенка в расположенный на центральной части улицы парк железобетонных конструкций, где она, радостно раскачивая качели с малышом, с упоением наблюдала за тем, с каким любопытством разглядывал он окружающих детей. В полдень, когда сын укладывался спать, она приступала к написанию своих рассказов.
Она писала о молодых матерях, живущих на улицах Маленькой Италии, и о замужних женщинах, живущих со своими мужьями без всякой любви. В рассказах фигурировали задиры мужья и их жены, осмелившиеся им прекословить. Сама бы она решилась на поступки своих персонажей лишь после того, как могли быть опубликованы ее рассказы и после официального признания ее писательницей. Все блокноты были исписаны ее идеями, мыслями, фантазиями. Конечно, было совсем неплохо иметь такую вот тетрадь для записей. Но ей нужно знать реакцию своих читателей. Снова и снова она доставала из почтового ящика уведомления с отказами, стараясь найти в них хоть одну утешительную фразу. Если ее рассказы попадали не в те руки, то, по крайней мере, тешила она себя надеждой: меня будет несложно разыскать. Поэтому Марчелла решила выслать еще одну порцию рассказов, на этот раз значительно подработав сопроводительное письмо.
Нужно было как-то сэкономить деньги для расходов на фотокопии, конверты, почтовые отправления, поэтому она перестала покупать себе цветы, экономила на ленчах, завтракая у матери перед тем, как оставить у нее Марка, и не тратилась на покупку книг, а брала их в библиотеке. Теперь она решила по-новому отнестись к отказам: она будет сортировать самые грубые и короткие, чтобы однажды, став известнейшей писательницей, можно было обнародовать имена тех редакторов, которые были настолько слепы, что не смогли заметить ее дарование.
Настроение ее изменилось при виде вернувшегося вечером Гарри, который вовремя еды читал газеты «Уолл-стрит джорнел» и «Нью-Йорк таймс».
— Как это ты умудряешься читать сразу две газеты? — однажды вечером спросила она Гарри.
— Когда работаешь с деньгами, не так уж много времени остается на чтение, Марч, — ответил он.
— Расскажи мне о том, чем ты занимался сегодня на работе, — попросила она.
Гарри принялся рассказывать ей, какие большие деньги можно получать на паях с кем-то, если оперативно использовать информацию, полученную из достоверных источников. Он с восхищением рассказывал, как некоторые работники зарабатывают таким образом свыше миллиона долларов в год. Он также отметил, что познакомился с нужными ребятами и старшим управляющим, который, проявив к нему интерес, дал несколько советов относительно того, как сделать себе карьеру. Он азартно рассказывал о своей работе, а когда касался вопросов возможности высоких заработков, глаза его начинали гореть.
— Знаешь, тебя сейчас возбуждает одна лишь тема — разговор о деньгах, — сказала Марчелла. — Мне бы хотелось, чтобы ты проявлял не меньше радости, услышав, как начинает произносить свои первые слова Марк. Повосхищайся своим сыном! Да, Гарри, поудивляйся хоть немножко!
— Уолл-стрит, где я работаю, как раз то место, где постоянно чему-нибудь удивляешься, — отрезал Гарри. — Работая в таком месте, нельзя не думать о деньгах!
Он снова уткнулся в газеты, а она пошла мыть посуду. Хотя Марчелла сказала ему повосхищаться своим сыном, но на деле ей очень хотелось крикнуть: «Повосхищайся мною! Поводи меня по каким-нибудь интересным уголкам! Побеседуй со мной о моих грезах!»
Поставив посуду в раковину, Марчелла подумала, как трудно заставить кого-либо жить своими интересами. А что такого интересного она теперь собой представляла, чтобы вызвать чей-нибудь интерес? Она была заурядной, располневшей домашней хозяйкой, воспитывающей обожаемого ею сына. Так она мыла тарелки, погрузившись в свои невеселые мысли. Но вдруг какой-то внутренний голос напомнил ей: «Ведь ты же писательница, Марчелла. С каким интересом слушали твои рассказы школьные подруги. Да и мисс Вульф говорила, что у тебя есть талант!..»
Да, это так, но почему же тогда многочисленные журналы продолжали настойчиво отказываться от ее рассказов? В чем причина?
«Все равно твое предназначение — писать, — звучал в ушах чей-то голос. — Именно это будет твоим спасением».
«Интересно, — думала она, — а других преследует такой же внутренний голос? Или это случилось только со мной?»
Несколько вечеров они провели с проходившими учебную практику друзьями Гарри. Марчелла, принарядившись, изо всех сил старалась получить максимум удовольствия от этих вечеров. Ведь на них присутствовали мужчины, взгляды которых ей было так необходимо поймать на себе только для того, чтобы утешиться, что она, как и прежде, вызывает восхищение у мужчин. Но присутствующие мужчины вовсе не заинтересовали ее. Все они были какими-то скучными, увлеченными лишь своими честолюбивыми стремлениями. Удивительно, что их жены были еще более честолюбивыми, чем мужья. Они снисходительно отнеслись к тому, что Марчелла провела свое детство в районе Маленькой Италии.
Марчелла написала рассказ о застолье честолюбивых жен, о том, как в процессе трапезы они не забывали время от времени, якобы случайно, упомянуть марку своего автомобиля, должность мужа и некоторые детали занимаемого им положения. Хорошо бы вырастить Марка таким, чтобы он был выше всех этих мелочей и находил радость в более существенных и прекрасных вещах!
Раз в неделю, оставив Марка матери, Марчелла отправлялась на метро в район «Коламбия сёркл». Направляясь от Пятьдесят седьмой улицы в сторону Пятой авеню, ты как будто попадаешь в другой мир. Сначала, словно совершая какое-то запретное действие, она украдкой и бегло рассматривала прилавки таких знаменитых фирм, как «Бергдорф Гудмэн» и «Бонвит Теллер», но через некоторое время решила, что имеет точно такое же право находиться здесь, как и другие покупатели. Вскоре она привыкла к зазывающим улыбкам приветливых продавцов, спешащих оказать тебе любой вид услуг. Марчелле доставляло огромное удовольствие трогать руками прекрасную дорогую одежду, которая была ей далеко не по средствам. Пробежав по всем этажам магазинов модной одежды, она отправлялась в книжный магазин «Даблдэй» на Пятой авеню, где с изумлением перелистывала страницы ярких, потрясающе красивых обложек новых романов и автобиографических повестей, жалея только об одном, что у нее нет достаточной суммы для того, чтобы купить это все.
— О, Марчелла! — восхищенно воскликнула Ида. — У тебя самый красивый сыночек в округе, а дочь будет еще прелестнее, — уверенным тоном заявила Ида.
Этот разговор состоялся накануне Рождества 1971 года, когда Марчелла сидела на выцветшей софе в гостиной у матери. И как это произошло, что она снова забеременела? А может, ей просто захотелось, чтобы у Марка был братик или сестричка? Или, может быть, это был день, когда она, перестав считать себя писательницей, думала о себе как о. безнадежной бездари, которая лишь тешила себя тем, что является великой писательницей. Скорее всего, она забеременела в один из тех дней, когда, находясь в состоянии какой-то депрессий, не побеспокоилась воспользоваться своим обычным противозачаточным средством — пенной жидкостью.
— Наверное, ты рада тому, что снова забеременела? — поинтересовалась Ида. — Но что случилось? — спросила она, внимательно глядя на дочь. — Ты сидишь такая безучастная ко всему, как будто бы тебе все абсолютно безразлично. Может, ты заболела?
— Со мною все в порядке, мама, — спокойно ответила Марчелла, наблюдая за играющим на ковре в гостиной матери Марком. — Я просто не… — не закончив фразу, остановилась она. Сейчас она отчетливо видела перед собой лицо Иды. Чем можно было объяснить такой калейдоскоп чувств, отразившийся на ее лице: разочарование, гордость и негодование? Теперь она поняла, почему так тянула со своим сообщением о беременности. — Ты счастлива, мама, только потому, что твоя дочь идет по проторенной колее, — наконец сказала Марчелла. — Тебе очень нравится, что я такая же, как и все обычные женщины…
Недовольно ворча и тряся головой, Ида спросила:
— По-твоему, Марчелла, быть обычной женщиной — грех? Что плохого в том, чтобы иметь прекрасную семью, где все любят друг друга? Ты никогда не задумывалась над тем, что ты, может быть, и есть одна из тех обычных женщин?
— Боже упаси! — ответила Марчелла.
Эта беременность разительно отличалась от предыдущей, когда Марчелла носила Марка. Марчелла не относилась к предстоящему рождению ребенка как к чему-то особенному. На этот раз она не вдавалась в глубокие размышления по поводу того, какой у нее родится ребенок. Несмотря на известные женские приметы, когда живот во время беременности торчит горкой вперед либо круглый, у Марчеллы вовсе не было никакой уверенности в том, что у нее родится девочка. Гарри очень хотел назвать девочку Шейлой. Но Марчелле не нравилось это имя, и она больше склонялась к имени Соня, которое, на ее взгляд, подходило для любой шикарной женщины.
Соня родилась в июне, после десяти часов болезненных схваток, которые пришлось выдержать Марчелле. Тогда Марчелла поклялась, что это будет ее последний ребенок.
— Боль быстро забывается, — твердила Ида. Но эта боль приобрела слишком затяжной характер, чтобы ее можно было так легко и просто забыть. Боль была настолько сильной, что Марчелла, впав в какое-то оцепенение, стала просить чего-нибудь болеутоляющего. Когда наконец роды кончились и рядом с ней положили крохотную дочурку, Марчелла вдруг почувствовала к ней какой-то бешеный любовный порыв. И как она только могла так долго не выпускать на свет маленькое чудо? Девочка родилась просто превосходной: миленькая, без единого красного пятнышка, с которыми обычно рождаются все младенцы. Длинные, темные ресницы оттеняли гладкую кожу на пухлых щечках. Даже спустя много лет Марчелла рассказывала своей дочери о том, что она была прекрасна с самого момента рождения. Гарри с первого взгляда полюбил свою дочь. Соня была папиной дочкой, а Марк был маминым сынком.
Когда Марчелла принесла ребенка домой, она тут же расстроилась из-за того, что девочка не желала сосать материнскую грудь.
— Она выплевывает мою грудь! — жаловалась Марчелла матери по телефону.
— Попробуй накормить ее детским питанием, — посоветовала Ида. — Некоторые дети предпочитают его материнскому молоку. Я сейчас подъеду.
Соня жадно высасывала смесь из бутылочки, а Марчелла, склонившись над младенцем, с удивлением спрашивала стоявших рядом Гарри и Иду:
— Почему она не хочет сосать мою грудь?
— Ну не расстраивайся так сильно, — похлопывая по плечу, успокаивала ее Ида. — Некоторые детишки не так легко поддаются кормлению.
Расстраивая Марчеллу с первых дней своей жизни, это маленькое существо как бы потихоньку начинало развязывать невидимую войну между матерью и дочерью.
Когда Марка познакомили с его сестричкой, он потянулся, чтобы поцеловать маленькую ручку новорожденной, не выразив при этом ни малейшего сожаления или ревности.
— Это замечательно, милый, — говорила ему Марчелла. — Я хочу, чтобы ты присматривал за ней. Будь ее старшим братом и надежным другом.
С серьезным видом рассматривая через решетчатую кроватку премилое лицо своей сестренки, Марк, утвердительно покачав головой, согласился с матерью.
Однажды в воскресенье, когда Соне, взращенной на искусственном кормлении, исполнилось пять месяцев, Марчелла, оказавшись в доме своих родителей, демонстрировала отцу, как Марк, реагирует на музыку, которую он слушал по каналу «ФМ-радио». В возрасте всего двух лет он уже наслаждался музыкой и проявлял тонкий музыкальный слух, размахивая руками и подпрыгивая в такт музыке.
— Уверяю тебя, этот дар перешел к нему по наследству от прабабушки, — заверил ее довольный Альдо. — Какой у нее был голос! Она могла по праву занять достойное место на сцене «Ла Скала». Может, хоть Марк станет музыкантом. Дай мне слово, что, если так и случится, он будет выступать под фамилией Балдуччи.
— Как это может случится, папа? — с восхищением глядя на отца, спросила Марчелла. — Ведь его фамилия Уинтон. Я обещаю тебе, что, если когда-нибудь напечатают мои рассказы, я выпущу их под именем Марчелла Балдуччи-Уинтон.
— О каких рассказах идет речь? — вопросительно глядя на нее, спросила Ида.
Гарри, державший на руках Соню, тоже перевел свой взгляд на Марчеллу.
— Покажи своей маме рассказ о том священнике, который венчал нас, Марч, — посоветовал Гарри. — Он наверняка ей понравится!
— Ты написала рассказ об отце Кармелло? — спросила Ида. — Дай мне его почитать, Марчелла!
Марчелла, грозно взглянув на Гарри, произнесла:
— Он шутит, мам.
— Да нет, вовсе не шучу, — настойчиво повторил Гарри, посмеиваясь. — Вам, Ида, стоит почитать о том, до чего докатился святой отец!
— Ты хочешь сказать, Марчелла, нет, этого не может быть!.. — Остановившись возле Марчеллы со стопкой посуды, Ида сказала: — Женщине, имеющей двоих детей, писать о такой гадости?
Послышался тяжелый вздох Марчеллы.
— Послушайте, вы, — произнесла она, оглядывая всех собравшихся в доме родственников. — Я все равно стану писательницей, даже если на опубликование хотя бы одной моей книги уйдет целая жизнь! Некоторые рассказы будут весьма романтическими, другие сексуальными, а что тут такого! Вы хоть когда-нибудь читали последние публикации?
— Я не желаю этого читать! — воскликнула Ида. — Мир просто сошел с ума. Эти хиппи и вообще все как будто помешались на сексе!
Под впечатлением разговора с матерью и Гарри Марчелла написала новый рассказ о том, как сексуально неудовлетворенная женщина, посетив рынок, отдалась продавцу прямо у мясного прилавка. Произошедший с Марчеллой на рынке случай был практически без изменений перенесен в рассказ, дополненный очень пикантными подробностями интимной близости, которую она испытала тогда с Анджело. Атмосфера начала семидесятых годов располагала к тому, чтобы описанные в романе события были как можно больше приближены к жизни. На этот раз она послала свой рассказ в журнал «Космополитэн», уверенная в том, что читатели по достоинству оценят натурализм и юмор написанного ею рассказа.
Обычно почту приносили в промежуток времени, когда Гарри был на работе, а по субботам Марчелла сама бегала вниз проверить почту в то время, как ее муж принимал в ванной душ. Письмо из редакции «Космополитэн» прибыло через месяц. Когда она, распечатав конверт, обнаружила в нем даже неразвернутые и непрочитанные страницы своего романа, из ее груди вырвался вздох разочарования. Как она привыкла к этой ненавистной формулировке отказа, всегда начинавшийся словами «Редакция сожалеет…», без какого-либо намека на похвалу.
— Может, я опять погорячилась? — громко крикнула Марчелла на всю кухню. — Неужели я не заслуживаю более приличного ответа? Неужели все, что я пишу, — сплошная ерунда?
Но лежавшая на столе полоска бумаги не отвечала, а говорила лишь о том, что редакция не нуждается в рассказах такого рода.
Апрель 1973 года
Стояла весна, и Гарри небрежной походкой направлялся на свидание с Глорией для того, чтобы за ленчем отпраздновать свое второе повышение по службе на восемнадцатый месяц пребывания в фирме. Он чувствовал себя совершенно другим человеком, когда каждое утро, пройдя три квартала, добирался до подземки. Оставляя позади свои сомнения, несбывшиеся надежды и имидж неразговорчивого мужа, он, надев маску самоуверенного человека, направлялся туда, где отчетливо знал свои обязанности. И если он правильно рассчитал все ходы, то Глория, по его предположениям, должна была помочь ему заработать миллион долларов! Иногда, когда у него не было сил ехать в переполненном вагоне метро, он останавливал такси и тогда, заплатив всего лишь два доллара за транспортные услуги, чувствовал себя комфортно на протяжении целого дня. К тому времени, когда он добрался до Уолл-стрит, где находилось любимое Глорией кафе «Брассери», он чувствовал себя элегантным эстетом.
Быстро продвигаясь по служебной лестнице, Гарри намеренно умалчивал об этом дома, не желая делиться своими успехами с Марчеллой, найдя в лице Глории лучшего для обсуждения своей карьеры сподвижника. Гарри интуитивно чувствовал запросы рынка и, кроме того, считал он тоже неплохо. Но только благодаря Глории он, так быстро пройдя стажерский курс, добился должности помощника управляющего отделом по изучению потребностей рынка. Немаловажное значение сыграли и личные качества Глории, которая ни на минуту не теряла Гарри из виду.
В настоящий момент они держали свои свидания в строгом секрете, никто в фирме не должен был знать об их дружеской связи. Глория охотно спешила ему на помощь, сообщая Гарри о том, к какому директору лучше всего обращаться для того, чтобы занять только что освободившееся хорошее местечко. Специфика ее работы, состоявшая в постоянном общении с другими подразделениями фирмы, давала ей возможность быть в курсе всех дел различных отделов, поэтому она раньше других знала обо всех увольнениях, отставках и перемещениях сотрудников по службе. Она досконально знала иерархию корпорации, держала в секрете дела фирмы и старательно рядилась в одежды, которые помогали ей создавать неповторимый имидж очень сексуальной женщины. Это была та хорошо известная всем Глория, которую некоторые сотрудники даже побаивались. Тогда, при первой их беседе с Гарри, она призналась, что хотела бы подружиться с каким-нибудь очень целеустремленным в делах карьеры парнем. И сейчас она делилась с ним своими знаниями о том, как нужно действовать и вести дела в офисе, чтобы добиться успехов в карьере.
— Когда молодой, честолюбивый парень приходит в офис к новому боссу и начинает его о чем-то просить, — объясняла она, — боссу это нравится. Даже если у парня очень большие запросы, боссу непременно захочется, чтобы этот парень работал у него. Понимаешь, вся хитрость в том, чтобы стать толстокожим и не пугаться никаких трудностей.
— Это как раз про меня, потому что я никогда ничего не боялся, — похвалился Гарри.
— Фантастика! — выдала Глория один из своих самых громких комплиментов с таким взглядом, при котором ему всегда хотелось нравиться ей еще больше.
— И хочешь знать почему? — поинтересовался он у нее. — Потому что четыре года назад я считал себя никому не нужным человеком. Я правильно поступил, что женился, но тогда я был, как мертвец. А сейчас я снова ожил. Глория, я никогда не думал, что работать на Уолл-стрит так интересно!
А сейчас он был помощником управляющего целого отдела!
— Дай слово, что ты обратишься только ко мне, если тебе когда-нибудь понадобится секретарша, — улыбнулась Глория. — Только прошу не злоупотреблять моими возможностями!
После этого они чокнулись бокалами шампанского.
— Это просто восхитительно, что ты мне помогаешь, — сказал он ей в конце ленча. — Если бы не ты, я вряд ли добился таких успехов.
Тихонечко ударив Гарри по коленке под скатертью, Глория рассмеялась:
— Я знала, что буду нужна тебе.
— Да, да, ты действительно мне нужна, — сказал Гарри.
— А что она, не помогает тебе? — спросила Глория. Встретив вопросительный взгляд своей собеседницы, Гарри недоуменно пожал плечами.
— Ну разве можно ее сравнить с тобой, Глория? Ее совершенно не волнует моя карьера. Она вся поглощена заботами о детях и написанием своих книг. Деньги для нее не имеют никакого значения.
— Ну, да это до тех пор, пока ты их приносишь, — закончила за него фразу Глория. Улыбнувшись, она продолжила: — Слушай, парень, я хорошо знакома с таким типом женщин. Они смущаются при виде денег, но тратят их не меньше других женщин. А как она отреагировала на то, что ты стал помощником управляющего?
Глядя на нее своими честными, ярко-голубыми глазами, он сообщил ей:
— Моя жена пока ни о чем не знает, Глория. Мне очень хотелось сначала отпраздновать свое повышение с тобой.
Подняв бокал шампанского, она сказала:
— Итак, давай отметим это событие. — Отпивая маленькими глотками вино, она не сводила с него своего внимательного взгляда. — Тебе нужно получше одеваться, Гарри, — посоветовала ему Глория. — Мне кажется, ты ежедневно, начиная с самого первого дня нашего знакомства, не снимаешь этот костюм. Если ты будешь выглядеть немного лучше своих коллег, они, сами не зная почему, предпочтут твою кандидатуру всем остальным. Мне бы хотелось видеть тебя в более изящных и дорогих костюмах. Они должны быть полегче и не сковывать тебя, потому что в настоящее время жизненный стиль Уолл-стрит слегка расслабленный, Гарри. Ближе к Жоржу Армани!
— Ну, ты тоже скажешь, Жоржи Армани! — засмеялся он. — Ты знаешь, сколько стоит такой фирменный костюмчик!
— Такой костюмчик будет хорошим применением твоему капиталовложению, — заверила его Глория. — Потратившись на себя, ты выиграешь гораздо больше!
— Но если я начну хорошо одеваться, она же может заметить, — сказал он.
Подняв на него глаза, Глория высказалась:
— Если женщина не любит мужчину, думаешь, она замечает, во что он одет? В костюмы от Сен-Лорана или «Брукс бразерс»? Видела я, как эти жены, заходя в химчистку, держат на расстоянии вытянутой руки костюмы своих мужей, как будто бы от них дурно пахнет!
— Хорошо, — сказал он, пожав ей руку под белой льняной скатертью. — Я, пожалуй, пройдусь с тобой по магазинам поздно вечером…
Прищурившись и задумчиво глядя на него, она начала:
— Я вижу тебя в костюме светло-серого цвета. Будешь в нем смотреться, как голубь, который выделяется среди безликой толпы.
Склонившись над столом, он спросил Глорию:
— Может быть, ты меня поцелуешь ради такого случая?
Оглянувшись по сторонам, она осторожно заметила:
— Успех сильно вскружил тебе голову. Не хватает только того, чтобы кто-нибудь выследил нас и рассказал…
Он первый поцеловал ее, не дав закончить начатую фразу.
— Не понимаю, — начал он, откинувшись на стуле, — когда мы с тобой познакомились, очень многие ребята хотели с тобой подружиться. А ты выбрала меня — почему?
— Я предпочитаю творческий подход во всех делах! — сказала она, пожимая под столом его руку. — Есть своеобразный шарм в том, что женщина подстраховывает мужчину. В тебе я вижу сырой материал. Мне доставляет истинное наслаждение лепить из тебя человека.
— Получается, что я вроде пластилина в твоих руках, — ухмыльнулся он.
Покачав головой, она еще раз подтвердила:
— Да, ты нуждаешься во мне! Рассмеявшись, он признался:
— Вот смешно! Если бы Марчелле сказали о том, что я нуждаюсь в ней, она бы ни за что в это не поверила! Нет, должно быть, ты нашла во мне что-то особенное, Глория.
— Именно это я и хотела сказать, — прошептала она своим детским голоском. Опустив вниз глаза и легонько толкнув его в грудь, она начала: — Видишь, какая я мастерица! Если я направлю тебя в нужное русло, ты действительно начнешь пользоваться накопленными мною знаниями и тем, что мне приходится слышать. Ты удивишься, узнав, что люди говорят в моем присутствии. Они настолько привыкли ко мне, что порой не замечают меня! Я давно решила, что лучше останусь на своем прежнем месте, пока не дождусь нужного мне парня.
Покинув зал и оказавшись в темном вестибюле, они еще раз поцеловались. Отношения их не заходили дальше поцелуев за ленчем. Время от времени она продолжала гладить ногой его ногу, возбуждая его ещё больше при помощи своих рук. Он очень хотел интимной близости с ней, но между ними воцарилось своего рода негласное соглашение о том, что им следует еще немного подождать. Он безусловно хотел ее, но это желание пока не переросло в какую-то безумную взаимную страсть, и их отношения напоминали ровное, спокойное восхождение на гору.
На следующей неделе они поехали покупать Гарри новый костюм. Глория советовала ему выбрать светло-серый, считая, что этот цвет лучше других сможет выигрышно оттенить цвет его лица и волос. Никто до этого не говорил ему о приятном цвете его лица, и никогда раньше ему не приходилось слышать комплименты по поводу своей внешности. Однажды, занимаясь любовью в постели с Марчеллой, он представил, что под ним лежит Глория. Но он также хорошо понимал и то, что этой его фантазии не скоро удастся сбыться.
Любимым автором Марчеллы была Эми Джаггер, рыжеволосая острячка, которую часто можно было увидеть в телепередачах с участием сексопатологов, где она заверяла неудовлетворенных замужней жизнью женщин в том, что ответы на их проблемы можно найти в ее последнем романе. Ее нашумевший роман «Застежки-«молнии», проданный несколько лет назад тиражом в пять миллионов экземпляров, явился предвестником сексуальной революции семидесятых годов. Этот роман описывал судьбу одной одаренной здоровьем женщины по имени Эми, которая всю свою дневную и даже часть ночной жизни посвятила поиску путей достижения наивысших сексуальных удовольствий.
Главная тема ее книг о том, что женщины должны быть более раскрепощенными, приятно возбуждала всех жительниц Америки. Когда эта книга появилась на прилавках супермаркета, Марчелла сунула ее в тележку с бакалейными товарами, купленными в магазине, и два дня подряд с любопытством поглощала страницу за страницей. Сексуальные сцены были настолько близки ее собственным фантазиям, что в первую же ночь после прочтения романа Марчелла получила оргазм от близости с Гарри только благодаря новой книге Эми Джаггер, а не по причине стараний своего мужа. С этого времени Марчелла не пропускала ни одного нового произведения Эми Джаггер. Многие героини романов Эми Джаггер страдали от неудовлетворенности своих желаний, отчего Марчелле становилось еще более одиноко.
Когда Соне исполнилось три года, Марчелла определила своих детей в местный детский сад, а сама поступила на писательские курсы Образовательного центра для взрослых, расположенного в Гринвич-Виллидж. Гарри она сказала, что учится на курсах машинописи и стенографии, и поэтому еженедельно на каждое занятие ей приходилось таскать с собой собственную портативную пишущую машинку.
Новая учительница Марчеллы Нэнси Уорнер была некрасивой полной женщиной. Ей было пятьдесят, и ее постоянное хихиканье иногда перерастало в истерический смех. Вскоре Марчелла стала ее любимой ученицей, которая вслух читала перед всем классом отрывки из своих новых рассказов, выбрасывая те сексуальные сцены, которые было неприлично читать вслух. Работы других студентов были настолько скучными, что из них трудно было выудить что-либо интересное; в основном это были рассказы о семейной жизни, воспоминания детства, и только однажды появился научно-фантастический рассказ, написанный одиноким мужчиной, вечно краснеющим от смущения программистом ЭВМ.
Обычно в перерыве между занятиями Марчелла пила кофе вместе с Нэнси, обсуждая различные писательские новинки.
— Эми Джаггер? — брызгая слюной, повторила Нэнси имя любимой писательницы Марчеллы. — Но это же не настоящая литература, Марчелла. Это же… примитивная мыльная опера.
— «Застежки-«молнии» разошлись тиражом в пять миллионов экземпляров, — напомнила Марчелла Нэнси. — Значит, в ней есть что-то интересное!
— Может быть, поэтому я и не люблю эту писательницу, — проворчала она. — Я в течение долгих лет охотилась за своими издателями с тем, чтобы опубликовали мой роман, получая от них лишь очень вежливые отказы.
— О чем же повествует ваш роман? — поинтересовалась Марчелла.
— Мой роман о том, как талантливая женщина, призвание которой стать знаменитой писательницей, вынуждена всю свою жизнь ухаживать за матерью-инвалидом, — сказала Нэнси. — В конце романа мать умирает, освободив свою дочь от тяжкого ярма, предоставив ей в пятидесятилетнем возрасте полную свободу для творческой деятельности.
— Тема звучит довольно занимательно! — сказала Марчелла, невольно познакомившись с подробностями жизни своей новой учительницы. Бок о бок она вошла вместе с Нэнси в классную комнату. — Мне кажется, я поняла, о чем хочется читать всем женщинам, — сказала она. — Каждой женщине хочется поделиться своими мыслями с другими такими же женщинами и увериться в том, что они не одиноки. Если я возьмусь за написание нового романа, то он будет обо всех моих чаяниях и стремлениях.
— Если ты действительно напишешь такой роман, я обеспечу тебя по-настоящему честной критикой, — пообещала Нэнси.
— Некоторые журналы сейчас печатают по четыре, а то и пять рассказов в номере, — рассказывала Нэнси своим студентам на вечерней лекции. — А теперь прикиньте, реально ли в таких условиях нам прорваться на книжный рынок. — Нэнси очень любила оперировать профессиональными терминами и фразами типа «рынок», «продажа рукописей». Создавалось впечатление, что ее аудитория — сплошные писатели-профессионалы с огромным количеством напечатанных авторских работ. — Мы напишем рассказ специально для какого-нибудь определенного издания. Предложим свои работы и посмотрим, клюнет ли кто-нибудь на них. Марчелла, — обратилась она, — ты должна написать рассказ для журнала «Космополитэн».
Возбужденно шагая домой этим вечером, Марчелла набрасывала в голове план своего нового романа, основанного на событиях, которые недавно произошли с ней в магазине «Бонвит». Молодой человек привлекательной наружности попросил ее помочь выбрать сумку в подарок своей жене. Пока продавщица упаковывала ему купленную сумку, он слегка пофлиртовал с ней, а Марчелла задержалась чуть-чуть у прилавка, поддразнивая его и себя перед тем, как сдержанно распрощаться с незнакомцем. А что, если бы она ответила на его явно проявляющийся к ней интерес? В ее новом романе будут описаны события, которые при желании могли произойти с нею. А почему бы ему не позвонить жене, предупредив ее о том, что он задержится в городе допоздна, а Марчелле не сделать то же самое, предупредив Гарри? В ее рассказе эта парочка, забронировав предназначенный для супружеской четы гостиничный номер, отправилась вверх в лифте, чтобы в уединенном номере провести сладкие часы блаженства. Она донесет до читателя все мельчайшие подробности того вечера: чувственную прохладу атласных покрывал на кровати, прикосновение мужской волосатой груди к нежной женской, ощущения женщины, которую гладят новые мужские руки. Она писала так, будто бы находилась рядом со слитыми воедино любовниками. Проживая сцены описываемых ею событий, она возбудилась так, что даже вспотела. Отправившись в ванную, она, приподняв блузку, стала рассматривать свои вздыбленные соски. «Быстро садись за машинку и излей свой сексуальный порыв на бумагу!» — приказала она себе.
— Марчелла! — крикнула Нэнси Уорнер, встретившись со своей студенткой неделю спустя в столовой учебного центра. Она покраснела до кончиков ушей, возвращая Марчелле работу. — Я возвращаю тебе твою работу без свидетелей, потому что это уж слишком!
Нэнси пребывала в таком сильном смущении, что через минуту у Марчеллы тоже запылали щеки. Хотя она и попыталась убедить себя в том, что не следует относиться серьезно к мнению Нэнси, сейчас она поняла, что очень рассчитывала на ее похвалу.
— Может, мне порвать этот рассказ? — спросила она у Нэнси.
Уставившись на Марчеллу широко открытыми от удивления глазами, Нэнси воскликнула:
— Не смей этого делать! — Затем, перейдя на шепот, она поведала Марчелле: — Невероятно сексуальная история! Я даже пожалела о том, что прочитала ее. Она дала мне понять, как много я потеряла в жизни!
Рассмеявшись, Марчелла постаралась ее утешить:
— Не всегда секс бывает настолько приятным занятием.
— Я тоже так думаю, — быстро согласилась с ней Нэнси. — Рассказ, наверное, является плодом твоих фантазий? Но написано все очень колоритно, Марчелла. Можно просто обалдеть от того, как ты описываешь эти лоснящиеся половые члены! — Поразившись собственной смелости высказываний, она опять залилась краской стыда.
— Но в рассказе говорилось только об одном члене! — возразила Марчелла.
— Да, но к его описанию ты возвращалась слишком уж часто, — утверждала Нэнси. Обмахиваясь бумажными листками, она поинтересовалась: — Ведь это было с тобой, не так ли? — А затем, пронзая Марчеллу почти умоляющим взглядом, она снова спросила: — История написана так правдоподобно, как будто это все было на самом деле! Неужели в действительности существуют такие мужчины, которые пускаются на все, лишь бы доставить женщине наслаждение? Марчелла засмеялась:
— Нэнси, мы же писатели-романисты, не правда ли?
— Ну, тогда получается, что ты еще талантливее, чем я предполагала, — заявила Нэнси. — «Космополитэн» просто уцепится за этот рассказ, потому что это как раз их тема.
— Вы действительно так думаете? — затаив дыхание, спросила Марчелла. — Но мой муж прибьет меня, если его опубликуют.
— Это будет убийством при смягчающих вину обстоятельствах, — успокоила ее Нэнси. — При условии, что описанный в рассказе мужской персонаж является прототипом собственного мужа. — Она вопросительно смотрела на Марчеллу, которая в ответ лишь загадочно улыбалась.
Все студенты отправили свои работы в различные редакции, а Марчелла даже попросила Марка поцеловать конверт на удачу.
По случаю очередного повышения по службе Гарри купил себе новый костюм. Марчелле показалось, что он не очень соответствовал привычному для Гарри стилю одежды, да и тот факт, что он не попросил помочь ему выбрать костюм, тоже навел ее на размышления. Слушая за обеденным столом его разговоры о работе, Марчелла нашла их какими-то нездоровыми, насквозь пронизанными духом соперничества. Даже такие слова, как «убийственный», «акулы», «покончить с конкуренцией», звучали грубо и агрессивно.
В выходные вместе с женой и детьми Гарри отправился подышать свежим воздухом в Центральный парк. Стояла поздняя осень, и Марк наслаждался тем, что пускал кораблики на небольшом озере рядом с Пятой авеню. Марчелле доставляло огромное удовольствие наблюдать за Марком, который терпеливо играл со своей сестрой с видом покровителя и более сведущего в познаниях окружающего мира человека.
Потом Гарри стал играть с Марком в мяч, иногда сильно швыряя его в сына. Изо всех сил Марк старался показать свою радость, но Марчелла догадывалась, что ему не доставляет никакого удовольствия играть с отцом.
Вдруг мячик сильно ударил по щеке малыша, и он, заревев, кинулся к матери.
— Не обязательно так резко ударять по мячу, — сказала Марчелла, обращаясь к Гарри.
— Я хочу вырастить из него мужчину, — попробовал оправдаться Гарри, — а мужчины не должны быть неженками.
Как это было похоже на Гарри! Если уж он в постели не мог проявить к ней хоть немного нежности, то что говорить об обращении с сыном?
Соня сидела, старательно нанизывая бусы на нитку, время от времени проверяя, хорошо ли они смотрятся. Она росла очень серьезной девочкой, а красота ее подчас казалась просто волшебной. Гарри называл ее маленькой принцессой, и она вела себя в соответствии со своим «титулом». Марчелла прилагала максимум усилий, чтобы не обделить вниманием дочь, чувствуя себя немного виноватой за то, что полюбила Марка какой-то безумной любовью на полтора года раньше, чем появилась на свет Соня. Марчелла осознавала, что между ней и Марком существует гораздо более тесная связь.
Когда Гарри называл Соню «моя маленькая принцесса» и «малютка», Марк смотрел на мать, как бы ожидая, что она скажет: «А Марк — маленький мамин сыночек».
Однажды ноябрьским утром зазвонил телефон. Соня тогда болела, и во избежание распространения вируса по квартире Марчелла взялась мыть пол в ванной. На ходу снимая резиновую перчатку, она, схватив и зажав между плечом и ухом телефонную трубку, постаралась освободить от перчатки и вторую руку.
— Это Марчелла Уинтон? С вами говорит Ширлей Ригер, ассистент Элены Фэрел, — раздался голос в трубке. — Мисс Фэрел очень понравился ваш рассказ, и она бы хотела опубликовать его в июльском номере журнала «Космополитэн». У вас есть агент? Вы не сообщили его имя.


— Я? Нет… ну да… Я не знала… — заикаясь, попыталась ответить Марчелла.
— Это ваша первая работа? В вашем письме не было никакой рекомендательной бумаги.
— Да, я не… ну конечно, я… — старательно подбирая слова, пыталась сформулировать свою фразу Марчелла. Она была настолько взволнована неожиданным звонком, что не могла поверить в реальность происходящих событий.
— Хорошо. Сейчас с вами будет разговаривать Элен.
В ожидании разговора с главным редактором журнала Марчелле все-таки удалось снять с себя вторую перчатку. Не успела она бросить ее на пол, как тут же услышала плач Сони. Разрываясь между телефоном, по которому предстояло говорить с редактором «Космополитэна», и плачущей Соней, Марчелла, кинув трубку и быстро сбегав за ребенком, подбежала к телефону, уже с девочкой на руках. Элен Фэрел говорила очень тихим голосом, поэтому Марчелле пришлось сильно прижать трубку к уху.
— …работа требует очень тщательной редакции, — резким голосом говорила Элен. — А концовку нужно сократить, не стоит столько места уделять угрызениям совести и раскаяниям героини. Название «Поздним вечером в городе» не очень годится для рассказа. Оно звучит как название радиопостановки сороковых годов. Может быть, назовем его «Сексуальный коктейль»? Ведь встреча действующих лиц произошла за коктейлем.
— Ну уж нет! — крикнула Марчелла. — Мне это совсем не нравится!
— Начинающим писателям мы платим пятьсот долларов, — не обращая внимания на возражения Марчеллы, продолжала Элен. — Я высылаю вам копии вашей рукописи с редакторскими поправками. Мне кажется, вы согласитесь со многими исправлениями, и тогда…
Соня снова принялась хныкать.
— Моя маленькая дочка заболела, и я с ней сижу сейчас дома, — извинилась Марчелла. — Можно вам перезвонить?
— Не нужно! — коротко оборвала ее Элен. — Я отсылаю вам вашу работу, и познакомившись с поправками, вы должны как можно быстрее вернуть ее нам. А уже потом мы поговорим. А еще вот что, Марчелла. Наш журнал может купить у вас еще какие-нибудь рассказы такого же содержания.
— Я просмотрю свои бумаги! — выпалила Марчелла.
В трубке раздался щелчок, возвестивший об окончании разговора и о вступлении Марчеллы в новый мир литературной деятельности.
Голова шла кругом. Пять сотен долларов! Это первые деньги, заработанные ее собственным трудом. А редактор журнала разговаривала с ней как с настоящим писателем! Вот это да! Наливая яблочный сок для Сони, Марчелла решила поделиться своей радостью с Нэнси. Гарри ничего не должен знать. Ведь он наверняка подумает, что в основу рассказа легли события, которые произошли с ней в действительности. И он будет недалек от истины.
Когда Марчелла получила копию своей рукописи, она была похожа на экзаменационный лист, исправленный на редкость Дотошным и умным профессором. Почти после каждого предложения стояла пометка «почему?» или «каким образом?», а также вопросы относительно каждой детали рассказа.
— Она действительно знает толк в своем деле! — сказала Нэнси, просматривая рассказ Марчеллы, сидя после занятий за бокалом вина в баре. Отправившись сюда, Марчелла сказала Гарри о том, что идет в пиццерию со своими сокурсниками.
Когда Марчелла вернулась домой поздним вечером, Гарри начал подозрительно обнюхивать ее.
— Мы немного выпили, — пробормотала Марчелла, не дожидаясь комментариев Гарри.
Взглянув на нее, Гарри начал:
— Я разрешил тебе посещать курсы машинописи, а не бары.
Сегодня она молчать не будет.
— Послушай, — начала она, резко повернувшись в его сторону. — Я вовсе не нуждаюсь в твоих разрешениях.
— Ну, тогда развлекайся на свои деньги! — отрезал Гарри. Они стояли лицом к лицу, и Марчелла почувствовала, что ярость, захлестнувшая их обоих, была подобна электрическому току.
Он так сильно разозлил ее, что она, не сдержавшись, выпалила ему все.
— А, ты о деньгах? — спросила она. — Знаешь, я и сама могу зарабатывать деньги. Вот только устроюсь на работу. Сейчас я очень хорошо печатаю. Отводя глаза в сторону, Гарри сказал:
— Детям нужно, чтобы мать была с ними целый день дома. Это теперь твоя работа!
Едва сдерживая себя, чтобы не проболтаться, она закусила губу, думая о том, что скоро станет известной писательницей и будет зарабатывать столько, сколько Гарри и не снилось.
— Это мамин рассказ! — закричала Марчелла, потянув Марка в спальную комнату для того, чтобы Соня ничего не увидела. Предварительная копия работы, которую должен был опубликовать журнал «Космополитэн» и которую так долго, в течение всей холодной зимы, ожидала Марчелла, была прислана. Это произошло в конце марта.
— Ничего не говори отцу, — предупредила она Марка, вскрывая конверт. — Пусть это станет нашей маленькой тайной, — сказала она, нетерпеливо перелистывая страницы.
Наконец она отыскала двойной титульный лист своего рассказа с цветной иллюстрацией, на которой героиня, стоя в телефонной будке, пыталась настойчиво дозвониться до своего мужа еще до того, как на улице разразится ураганный ливень. Под новым названием рассказа «Счастливый час» жирным шрифтом следовало имя автора. Оформление было выполнено на высоком профессиональном уровне, и даже текст ее рассказа, набранный печатными буквами, выглядел важно и солидно. Марк с любопытством наблюдал за матерью, пока она внимательно рассматривала все страницы.
— Ты довольна, мама? — спросил он.
— Я никогда в жизни не была так счастлива, — ответила она, прижимая к себе сына, и слезы покатились из ее глаз.
— Почему же ты тогда плачешь? — поинтересовался он.
— Я и сама не знаю! — засмеялась она в ответ.
В июле в журнале «Космополитэн» был напечатан ее рассказ, и Марчелла, купив целую дюжину номеров, запрятала их в чулане. Теперь, когда ее рассказы попали в печать, вся группа обучающихся с нею студентов с каким-то подобострастием смотрела на нее. Даже этот заядлый любитель жанра научной фантастики поинтересовался у нее, сколько раз ей пришлось править рукопись своего рассказа.
Нэнси выписала ей чек. С десятью пятидесятидолларовыми бумажками в сумочке Марчелла, подкатив на такси к магазину «Бергдорф Гудмэн», сразу же отправилась в отдел детской одежды, чтобы купить обновы детям. Гарри она соврет, что приобрела эту одежду в центральном магазине оптовой продажи. Для себя она купила незатейливые универсальные черные туфли-лодочки, о которых давно мечтала. Затем она купила платье фирмы «Пуччи», низ которого был отделан купоном любимого ею розово-голубого сочетания, три куска очень дорогого французского мыла — для себя, мамы и Нэнси. В книжном магазине «Дабблдэй» она купила несколько книжек в мягкой обложке и одну книгу в твердом переплете — последний роман Эми Джаггер. Сидя в такси, направлявшемся к дому матери, где находились Марк и Соня, она насчитала всего девяносто оставшихся долларов в кармане.
В тот же вечер она обернула газетой обложку новой книги Эми Джаггер под названием «Покинутая», для того чтобы Гарри не стал ее расспрашивать о том, зачем она потратила двенадцать долларов на покупку книги. На обложке помещалась фотография одетой в белые меха авторши книги, которая, озорно улыбаясь, кидала взгляд на читателя через линзы очков. На фотографии весь город пестрел афишами «Покинутая Эми Джаггер». «Хотела бы и я иметь такую славу!» — подумала Марчелла. В этот момент она представила, как сотни тысяч обложек журнала «Космополитэн» будут пестрить именем Марчеллы Уинтон, которое будет набрано жирными печатными буквами. Когда на прилавках магазинов появится ее первый роман с ее именем на обложке, она непременно, как бы невзначай, приведет Гарри в магазин, чтобы продемонстрировать ему это. Интересно будет посмотреть на его вытянутое от изумления лицо!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жертва - Карлтон Гарольд



Для ГГ-ни брак - это ЖЕРТВА. Отсюда и название романа. Гг-ня выходит замуж без любви, что называется "по залету". Что из этого вышло, читайте... Очень много откровений и эротики. Рекомендую и молоденьким девочкам, которые, что называется "в начале жизненного пути", так и более зрелым дамам.
Жертва - Карлтон ГарольдТ
30.08.2015, 13.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100