Читать онлайн Жертва, автора - Карлтон Гарольд, Раздел - ГЛАВА 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жертва - Карлтон Гарольд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жертва - Карлтон Гарольд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жертва - Карлтон Гарольд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлтон Гарольд

Жертва

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 13

Без двух минут восемь Санти подъехал к отелю на небольшой оранжевой машине. Марчелла ждала у стойки администратора. Она видела, как он осторожно подъехал к остановке, затем, взглянув в зеркало заднего обзора, пригладил волосы, аккуратно уложенные и зачесанные назад, отчего его темные глаза казались еще крупнее. Когда он вышел из машины, Марчелла бросилась бегом к дивану, где сидела Эми, а перед ней стояла бутылка шампанского во льду.
— Никогда в жизни я так не боялась, — призналась она Эми, выпив залпом большой бокал шампанского. — Ты не забудешь условного слова?
Они договорились между собой, что если Эми упомянет в разговоре кока-колу, это будет означать, что Санти «парень что надо».
— Думаешь, он отыщет нас здесь? — спросила она Эми, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть входные вращающиеся двери.
— Расслабься! — рассмеялась Эми. — Он тебя найдет! Санти вошел в холл отеля, и Марчелла, поднявшись со своего места, помахала ему рукой, видя его нерешительность. На нем был блейзер, надетый поверх серых брюк, и безукоризненно чистая рубашка с расстегнутым воротом. На Марчелле был костюм цвета свежей зелени и туфли на низком каблуке. Она заторопилась навстречу ему, он взял ее руку и поцеловал. Затем она повела его к Эми.
— Это моя очень хорошая подруга, Эми Джаггер, — представляя его, сказала Марчелла. — А это мой новый друг, Санти Рока.
— Вы не родственник Альмонду? — бросила вызов Эми.
Санти коснулся губами руки Эми.
— Прошу прощения? — спросил он. Эми скороговоркой проговорила:
— Не обращайте на меня внимания. Я переполнена шутками!
— Некоторые из них я читал, — сказал Санти. — В вашей книге под названием «Застежки-«молнии». Очень интересно, очень смешно и очень здорово написано.
Глаза Эми раскрылись от изумления.
— Я знала, что книга переведена на испанский, но не думала, что кто-нибудь действительно читал ее, — сказала она.
Эми краем глаза взглянула на Марчеллу.
— Давай закажем немного кока-колы, — предложила она.
— У нас есть шампанское! — сказала Марчелла, затем остановилась и, улыбнувшись, взяла Санти за руку, обменявшись взглядами с Эми.
— Вы читали книги Марчеллы, Санти? — спросила Эми.
— Это удовольствие меня еще ожидает, — ответил он.
Губы Эми дрогнули, с них был готов сорваться какой-нибудь глубокомысленный комментарий. Марчелла поймала ее взгляд, желая, чтобы она воздержалась от замечаний. Они присели на диван, и Эми наполнила всем бокалы шампанским.
— Давайте выпьем за то, что уготовила для нас эта ночь! — предложила Эми, высоко поднимая бокал. Она посмотрела на Марчеллу через край бокала и закатила глаза, словно у нее не было слов.
Они попрощались с Эми. Машина Санти была довольно скромной, но очень чистой, а когда он очень осторожно перекинул ей через плечо и закрепил ремень безопасности, она поняла, что отправляется в сказочное путешествие.
Спускаясь вниз по дороге от отеля, Санти рассказывал:
— Мы направляемся в Вальдемоссу. Зимой тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года там останавливался Шопен. К несчастью, он выбрал очень неудачную зиму, и его туберкулез обострился. Жорж Санд была его любовницей и жила вместе с ним. Несмотря на болезнь, он сумел написать там несколько превосходнейших произведений.
— Мой сын учится играть на фортепьяно, — сказала Марчелла. — Он будет поражен, когда я расскажу ему об этом.
— У вас есть и другие дети? — спросил Санти.
— Соня, ей семнадцать, а Марку восемнадцать.
— Они живут вместе с вами? — спросил он. Немного поколебавшись, она сказала:
— Да, — понимая, что ей будет трудно объяснить, почему Соня уехала от них.
Они ехали по равнинной местности, между оливковых рощ, прежде чем начался петляющий подъем на другой холм, похожий на маленькую гору. Было восемь часов пятнадцать минут, солнечный свет приобрел розовато-золотой оттенок. Солнце сияло сквозь дым от костра, в котором горели сухие ветки, освещая ландшафт, затянутый бледно-лиловой таинственной дымкой.
— Мы приближаемся к Вальдемоссе, — объявил Санти, и после поворота впереди показался городок, раскинувшийся высоко над ними. Под этим углом зрения и при таком освещении он казался прилепленным к небу.
— Боже мой! — с восхищением сказала Марчелла. — Я и представить не могла такого!
Улицы со старыми, прекрасно сохранившимися домами и церквами напоминали свадебный слоеный пирог, самые высокие строения кичились своими шпилями или колокольнями, красочно устремленными в небо. Невысокие кипарисы окружали дома, а сами дома были построены из той же самой розоватой породы, из которой состояли окружающие городок горы. Все здания выставляли напоказ одинаковые поношенные крыши, выложенные розовой черепицей.
Сумерки были еще прозрачными, когда Санти припарковал машину около монастыря, и они прошли под аркой в благоухающий розовый сад, в котором когда-то прогуливался Шопен. Виднелось несколько запоздавших одиноких туристов, однако создавалось впечатление, что они хотели сохранить для себя красоту этого места. Подойдя к стене, окружавшей сад, они смотрели на раскинувшуюся под ними долину: аромат дыма костра, перемешанного с благоуханием роз и запахом елей, висел в воздухе. Марчелла, закрыв глаза, глубоко дышала, наслаждаясь запахами. «Я никогда не захочу забыть этот запах, — сказала она сама себе, — или само это мгновение». Открыв глаза, она увидела, что смотрит прямо в глаза Санти.
— Это самая прекрасная сцена изо всех, когда-либо виденных мною, — прошептала она. — Как восхитительно пахнет! Я бы никогда не увидела этого, если бы ты не привез меня сюда. Спасибо!
Его улыбка говорила, насколько горд он был своим островом. Они прогулялись вокруг небольшого сонного городка, глядя, как солнце катится к горизонту, а группки людей выносили на улицу стулья, чтобы посидеть на улице и подышать прохладным вечерним воздухом.
— Большинство посещающих Майорку считают, что она состоит в основном из отелей, ресторанов и дискотек, — сказал Санти. — В шестидесятых годах туристический бум уничтожил огромные участки побережья, однако нам удалось спасти половину острова для нас самих, и эту половину я покажу тебе!
Улочки были вымощены камнем, крутые и довольно скользкие. Когда Марчелла, надевшая новые туфли, поскользнулась, рука Санти нежно поддержала ее. Локоть Марчеллы, зажатый в его руке, ощущал его теплоту, струившуюся спокойно и тихо, такую непохожую на тепло рук других мужчин, которых ей доводилось встречать.
Когда опустились густые сумерки, он подвел ее к маленькому старомодному бару, отделанному деревом, со столиками с круглыми мраморными крышками, на которых лежали газеты.
— Ты пробовала наш ликер «Пало»? — спросил он, когда они присели. — Его можно найти только на Майорке. Напиток довольно странный. Гостям острова он либо нравится, либо вызывает отвращение. Если он тебе не понравится, я выпью его сам! — заверил ее Санти.
Когда принесли напитки, он поставил свой, намного больший, бокал напротив ее.
— Почему тебе подали его со льдом и лимоном? — спросила Марчелла.
— Потому что «Пало» можно пить двумя способами. Советую отведать оба.
Марчелла сделала глоток из своего крохотного бокальчика. Жидкость, налитая в нем, была густой, темно-красного цвета, терпкой и сладкой. Она вызвала теплое ощущение, растекавшееся по животу.
— М-м-м, мне нравится, — сказала Марчелла. — Хотя он довольно крепкий.
Он придвинул ей свой бокал, к которому вежливо не прикасался.
— Теперь отведай моего!
— Твой мне больше нравится! — заявила она. — Он не такой сладкий и не такой густой.
Лицо Санти сияло.
— Это и есть подлинно майорканский рецепт.
Он довольно кивнул головой, а Марчелла почувствовала себя так, словно удачно прошла испытание. Санти возвратил напиток Марчеллы официанту с соответствующими инструкциями, как его улучшить.
Марчелла оперлась на стол, глядя в его суровое, прекрасное лицо. Она могла часами наблюдать, как меняется выражение этого лица с наивностью и искренностью ребенка и в то же время с серьезностью взрослого человека.
— Почему ты становишься таким довольным, когда мне нравится что-то майорканское? — поинтересовалась она.
— Мне кажется, что я в большей степени майорканец, нежели испанец, — смеясь, заявил он. — Может быть, потому, что моя мать была майорканкой и в юности я проводил здесь много времени: все лето, каникулы, рождественские и новогодние праздники. Мне кажется, что остров таит в себе волшебство.
— А что именно делает майорканцев непохожими на испанцев? — спросила Марчелла.
Он задумался.
— Это непросто объяснить, не произведя при этом впечатления кичливости и стремления показать превосходство, — начал он. Он сдвинул брови, поигрывая красной жидкостью, налитой в бокале, поворачивая его то одной, то другой стороной.
— Мы — люди острова. Я думаю, мы спокойнее, уравновешеннее и в большей степени контролируем себя, чем испанцы. Всегда мы были более либеральными и шли немного впереди. Майорканцы весьма терпимо относятся к жизни и живут очень скромно.
— Да, — сказала она. — Я заметила, какие замечательные люди майорканцы. Официанты у меня в отеле всегда…
— Ну, это не майорканцы! — быстро перебил ее Санти. — Уверен, что я первый настоящий майорканец, которого ты встретила!
Марчелла удивленно подняла брови.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что в индустрии туризма заняты преимущественно испанцы с материка, — сказал он. — Майорканцы не заметны. Ты могла их видеть в их магазинах. Но большинство из них профессионалы и работают в банках или конторах или же врачами или юристами. Семьи продавали свои земли, когда тридцать лет назад начался строительный бум. Но они всегда оставляли себе свои дома и фруктовые сады, где продолжают спокойно жить.
Когда они двинулись обратно в Пальму, было уже больше десяти вечера.
— Ты проголодалась? — спросил он.
— Вовсе нет.
Вернувшись в город, он остановился на тихой улочке. Провел ее через входную дверь небольшого современного здания в отделанное мрамором фойе. В лифте он стоял рядом, но не прикасался. Так они поднялись на верхний этаж.
— На острове у меня два дома, — объяснил Санти, открывая дверь. — Дом в Дее на зиму закрыт и пустует. Мне хочется, чтобы ты побывала в нем, но это лучше сделать днем. Тут я останавливаюсь, когда приезжаю по делам.
Шаги эхом отзывались, когда они шли по белым каменным плитам. С любопытством Марчелла оглядывалась по сторонам. Она думала, что квартира Санти окажется сходной с теми тремя, где проводила ночи на этой неделе, может быть, немного почище. Но когда вспыхнул свет, она вскрикнула от изумления. Убранство комнаты говорило о вкусе и воспитании, беззвучно ответив на последние мучившие ее вопросы. Это было жилище человека, у которого было чему поучиться. А когда Санти поднял жалюзи белого цвета, распахнул двери на балкон и включил внешнее освещение, высветившее несколько плетеных из прутьев стульев и столиков, то Марчелла сглотнула комок, внезапно подкативший к горлу. Они вышли на балкон и стали смотреть на панораму раскинувшейся внизу Пальмы.
Вдали, на краю черной полосы моря, возвышался залитый огнями собор. Его белые шпили вонзались в темное ночное небо.
— Подумать только, в этом крохотном здании мы с тобой встретились, — сказала Марчелла, указывая на собор.
Санти скрылся на кухне, и до Марчеллы донесся звон бокалов и бутылок. Он вернулся с подносом, на котором стояли оливки, орехи и бутылка охлажденного вина. Пока Санти откупоривал бутылку, Марчелла рассматривала его комнату. Все было просто и без претензий. От огромных картин абстрактной живописи, висевших и прислоненных к стенам, исходил удивительный свет. Большинство картин были чисто абстрактными работами, хотя кое-где виднелись полотна с вольным изображением пейзажей, а на одном большом прекрасном холсте, исполненном в живых розовых и черных тонах, была изображена пальма, гнущаяся под натиском ветра.
Длинный диван, пара кресел, кофейный столик из стекла и два торшера завершали в общем-то аскетичное убранство комнаты. Причудливая коллекция небольших скульптурок, раковин, шлифованных камней и окаменелостей украшала развешанные по стенам полки. Центральную полку занимали книги по искусству и романы.
Марчелла, указав на картины, спросила:
— С этими художниками ты ведешь дела?
— Да, с большинством из них! Нравится?
Пока Санти разливал вино, она внимательно рассматривала каждую картину. Они вернулись в комнату, держа бокалы с вином.
— Они все мне нравятся! — рассмеялась Марчелла. — У тебя хороший вкус. Почему ты решил заняться картинами?
Санти улыбнулся:
— Передо мной стоял выбор: искусство или религия. А что бы предпочла ты? — рассмеявшись, ответил он. — Я решил, что искусство более религиозно, более духовно, чем церковь!
Марчелла с удивлением посмотрела на него.
— Ты всерьез подумывал о вступлении на религиозную стезю?
Он утвердительно кивнул:
— Когда я стал подрастать, родные начали поговаривать, что неплохо было бы иметь в семье священника. Отец работал на правительство Барселоны. Думаю, моя мать мечтала, чтобы я стал епископом. Мне же хотелось стать художником. Но для получения художественного образования в семье не было денег, поэтому я убедил себя, что религия мне подойдет. Когда я уже был готов вступить в лоно церкви, умерла моя тетя, завещав все свои земли мне — своему единственному племяннику. Землю я продал, оставив только дом в Дее. Так совершенно неожиданно я получил возможность изучать искусство в университете.
— Замечательно! — всплеснула руками Марчелла. Санти, соглашаясь с ней, кивнул:
— Затем, закончив курс обучения, я понял, что никакой я не художник. Но мне хотелось остаться в мире картин, поэтому я открыл художественную галерею.
— Где? — заинтересованно спросила Марчелла. — В Барселоне?
Он отпил глоток вина и вновь кивнул.
— В самой немодной ее части, — рассмеялся он, — но зато помещение светлое и довольно просторное. Чтобы основать галерею, пришлось много потрудиться. Признаюсь, что нет ничего более волнующего, чем открыть нового художника и создать ему репутацию и положение.
— Как тебе это удается? — спросила Марчелла.
— О, если я верю в художника, то могу быть достаточно убедительным, — улыбнулся Санти. — Теперь у нас в Испании появилось множество людей, желающих жить на широкую ногу. Многие из них начинают коллекционировать картины. Здесь и отели, банки, рестораны — короче, все те места, где могут понадобиться картины. Я также выставляю картины своих художников на художественной ярмарке в Мадриде.
Санти опустился рядом с ней на софу и взял за руку.
— Мне хочется послушать о твоей жизни! — попросил он.
Марчелла оперлась спиной на подушку и, не пытаясь освободиться от его руки, сказала:
— Господи, Санти, разве расскажешь об этом кратко? Иногда у меня такое ощущение, что живу в одном из своих романов.
Тем не менее она рассказала ему о своем замужестве, о Гарри, о детях. О тех трудностях, которые ей пришлось вынести, чтобы выкраивать время для написания первого своего романа, о том невероятном моменте, когда ей предложили первый в ее жизни контракт. Она не упомянула о миллионе долларов, не желая ставить его в неловкое положение. Слушал он очень внимательно, сжимая ей руку всякий раз, когда она делала акцент на каком-либо моменте. Лицо его выражало живейшее участие, когда она рассказывала, как Гарри забрал у нее детей. Никогда еще Марчелла с такой легкостью не беседовала ни с одним мужчиной. Разговоры с мужчинами за обеденным столом у Эми скорее напоминали пикировку и правильное выполнение заранее известных движений. Она попыталась описать Санти различие между американскими мужчинами и европейцами. Затем они вместе обсудили преимущества жизни в Нью-Йорке, Барселоне и Мадриде, словно уже решили жить вместе.
— Марчелла, — сказал Санти, поднося к губам кончики ее пальцев, — до сегодняшнего дня я не мог представить тебя на Майорке. Где ты была? Чем занималась? Например, прошлым вечером?
Он весь подался вперед, выражая неподдельный интерес. Марчелла сдвинула брови, делая вид, что пытается вспомнить. Прошлой ночью они с Эми вновь ходили в «Омар».
— Я, о… — запнулась она. — О, что за чертовщина, Санти, я могу сказать тебе. Мы ходили в клуб, называемый «Омар». Ты слышал о нем?
Он озадаченно улыбнулся:
— Не то ли это место, куда мужчины приходят подыскать себе подружек на ночь?
Она согласно кивнула.
— Эми хотелось туда сходить, поэтому я… — Марчелла остановилась и, глядя ему прямо в глаза, сказала: — Мне хотелось туда пойти!
На глаза Марчеллы навернулись слезы.
— Почему ты пошла в подобное заведение? — с удивлением спросил он.
— Может быть, потому, что надеялась встретить там тебя, — просто ответила она.
Санти усмехнулся:
— Но я ни разу не бывал там! Скорее я пойду в пальмский собор.
— Итак, религия продолжает иметь для тебя большое значение? — спросила она.
Он неопределенно пожал плечами:
— Я такой же, как и все: когда мне плохо, я обращаюсь за помощью к Господу.
Марчелла громко рассмеялась:
— Совсем как я! Что же, чем ты был недоволен сегодня?
Санти сделался очень серьезным.
— А чем была сегодня расстроена ты? — спросил он. — Почему вчера ты отправилась в «Омар», а сегодня ходила в собор?
Марчелла сделала недовольное лицо.
— Возможно, потому, что в «Омаре» я неудачно провела время! — со смешком проговорила она.
По выражению лица Санти она поняла, что эта тема мало годится для шуток.
— Ладно, — согласилась она. — Я расскажу тебе, но при условии, что сначала обо всем расскажешь ты.
Он налил еще немного вина в оба бокала, сделал небольшой глоток.
— Я не боюсь одиночества, Марчелла… — начал он. — У меня есть хорошие друзья. Я как отец для некоторых из моих молодых художников. Я получаю удовольствие от книг и музыки…
Марчелла понимающе кивнула:
— Я тоже, но я так устала заниматься всем этим в одиночку!
— Несколько последних лет, — продолжал он, — когда я приезжаю на Майорку, что бывает обычно весной и летом… — Он замолк, подняв глаза на Марчеллу. — Я спрашивал себя, смогу ли я позволить себе влюбиться снова.
Голос его был тих и серьезен.
— Развод причинил мне сильную боль. Я очень любил свою жену. Она была прекрасным человеком и внутри и внешне. Как ты!
— Санти! — протестуя, воскликнула Марчелла.
— Нет, не спорь! Я чувствую эти вещи, — он дотронулся рукой до сердца, — вот этим.
Санти сделал рукой жест, словно стряхивая прошлое.
— Развод был много лет назад. Пора бы позабыть, так? Марчелла кивнула. С нежностью он взял ее лицо в ладони.
— Вчера вечером ты искала мужчину, зачем? — потребовал он. — Красивая, умная женщина, как ты…
— Не говори так! — оборвала его Марчелла. — Как раз сегодня утром я поняла, что всю свою жизнь жила неправильно. Я размышляла над этим в церкви и увидела тебя. Мне было так стыдно…
— Нет! — он заключил ее в свои объятия. — Не надо стыдиться! Теперь мы вместе, и ты никогда больше не будешь испытывать стыда, отчаяния или одиночества! Неважно, как мы встретились, может быть, Бог помог нам. Я слишком горд, чтобы ходить в бары, на дискотеки, — это не мой стиль. Кроме того, у нас в Испании говорят: «Не ищи любовь — любовь сама найдет тебя!»
Он придвинулся вплотную к Марчелле и нежно поцеловал. От этого нежного прикосновения она крепко зажмурилась, чтобы подавить слезы, готовые брызнуть из глаз. Ей хотелось вечно оставаться в его объятиях. Санти чувствовал, как Марчеллу бьет дрожь, а зубы ее выстукивали дробь, словно в лихорадке.
— Все хорошо, — прошептал он, успокаивая. — Мы нашли друг друга, Марчелла…
Он не разжимал объятий, пока дрожь не унялась. Марчелла справилась с нахлынувшими слезами, но ей казалось, что внутри ее готов взорваться вулкан отчаяния.
— Уже поздно, — наконец сказал Санти, вставая с софы. — Твоя подруга будет волноваться.
Он взял Марчеллу за руку, помогая подняться на ноги. Рассеянно она смотрела, как он закрыл дверь на балкон, как взял ключи от машины.
— Ты хочешь отвезти меня в отель? — чувствуя себя довольно глупо, спросила она. Ей и в голову не приходило, что Санти может предложить что-то иное, кроме как пройти в спальню и заняться любовью. Тело ее было готово, и от его слов она почувствовала себя почти разочарованной. В молчании он довез ее до отеля. Марчелле уже было не по себе от беспокойства, что он может не позвонить ей завтра, подобно остальным встреченным здесь мужчинам. «Если он не позвонит, — поклялась она, — то будет последним мужчиной, с которым я пыталась завязать отношения». Она удовлетворится случайными связями и кончит мечтать о том, что, кроме секса, мужчины и женщины разделяют в обычной жизни.
— Я заеду за тобой завтра в десять утра, — сказал Санти, прерывая ход ее грустных мыслей. — Мне предстоит так много показать тебе. Пожалуйста, будь готова!
— Да, — сказала она. — Я буду готова.
Когда они подъехали к отелю, он вышел из машины проводить ее до входной двери. На прощание он поцеловал ее в губы долгим поцелуем. У него были мягкие, чувственные губы, и его поцелуй будил в ней новые, неведомые доселе чувства. Ей хотелось ощутить во рту его язык, но он, в отличие от многих прежних ее мужчин, не торопился. Сама мысль о том, как он возьмет свое, когда они наконец предадутся любовным утехам, вызывала у нее слабость, от которой подгибались ноги. Мысль о сексе с ним казалась какой-то неуместной, их отношения были настолько пронизаны романтикой любви, что половое влечение, хоть и было довольно сильным, отходило на задний план. Санти неторопливо отстранился от нее, глядя прямо в глаза своим горящим темным взором.
— Захвати с собой что-нибудь из одежды, — сказал он. — На случай, если мы заночуем в Дее. Надеюсь, что тебе там понравится, так как я…
— Спасибо, что ты показал мне этот сказочный городок, Санти, — сказала Марчелла. — Этот вечер был самым прекрасным в моей жизни.
Она была совершенно искренней. У себя в комнате она автоматически разделась, набросив рубашку, в которой обычно спала по ночам, хотя и знала, что вряд ли сможет уснуть. Из-под двери Эми не пробивалось ни полоски света, поэтому Марчелла повесила на ручку двери своего номера табличку «Прошу не беспокоить» на случай, если Эми взбредет в голову вломиться к ней часа в четыре утра поинтересоваться, как прошел вечер. Эми нередко поступала подобным образом. Внезапно Марчелла поняла, что ей совершенно не хочется выслушивать ни одного из циничных замечаний Эми по поводу мужчин, секса или любви. Все, что произошло с ней, произошло благодаря Эми, благодаря той вере, которую Эми питала к ней, поэтому она старалась не осуждать подругу за негативные аспекты своей новой жизни. Тем не менее сегодня она переросла Эми; теперь она смотрела на образ жизни, которым жила Эми, как на нечто такое, следовать чему она не имела ни малейшего желания. Марчелла выключила свет и лежала на спине с открытыми глазами. Мозг ее не переставал работать до тех пор, пока вершины гор и город не окрасились первыми лучами рассвета. Тогда она провалилась в забытье, наполненное неизвестностью и романтикой будущего.
Санти позвонил в девять часов, разбудив ее от этого глубокого сна.
— Я просто хотел убедиться, что ты уже встала, — сказал он.
Марчелла сонно зевнула:
— Рада, что ты позвонил. Начинаю собираться… Чтобы избежать вопросительного взгляда Эми, она заказала кофе в номер. Она улыбнулась сама себе, представив, что скажет Эми о мужчине, который не затащил ее в постель в первый же вечер их знакомства. Затем, уложив чемодан с вечерней одеждой, она подсунула под дверь ее номера записку, в которой предупреждала, что может отсутствовать пару дней.
В десять часов к дверям отеля подъехал Санти, он выглядел так, словно только что вышел из-под душа. Выйдя из машины, он устремился к ней с раскрытыми объятиями. Марчелла поняла, что ничего она не придумала, что все случившееся прошлой ночью было реальностью: он был тем самым мужчиной! Именно тем, встретить которого она надеялась всю свою жизнь.
— Хочешь взглянуть на мой дом в Дее? — спросил он. — Мы поедем в Дею?
— Да! — Она крепко прижала его к себе. — Да, конечно!
Дея красочно расположилась на склоне горы: другая, более высокая гора, возвышалась позади селения. Деревня была старой, единственный отель — в прошлом элегантный деревенский жилой дом — превратился в роскошный постоялый двор. Не было высоких зданий, рекламных щитов, неоновых вывесок; деревня выглядела очень ухоженной, и запросто можно было поверить, что ты оказался лет на двести-триста в прошлом, если бы не современные лица немецких и английских туристов.
— Здесь родилась моя мать, — объяснил Санти. — До того, как в сороковых годах нынешнего столетия это местечко открыли некоторые из английских писателей и художников, оно было тихим уголком. Они-то и превратили деревню в нечто вроде элегантной колонии художников. Теперь мой дом стоит значительных денег, но я никогда его не продам!
Чтобы добраться до дома, пришлось свернуть на боковую дорогу, поднимавшуюся за деревней круто вверх так, что Марчелла могла взглянуть вниз на потемневшие от времени крыши домов. Под лучами полуденного солнца сильный запах цветущих апельсинов смешивался с запахом сосен, создавая великолепный и неповторимый аромат. Дома стояли, утопая в окружавших их садах.
— Взгляни, инжир, миндаль, апельсины, лимоны! — гордо показывал Санти.
Когда Санти распахнул ворота, пропуская ее вперед, послышался дребезжащий звук старинного колокола. Он закрыл дверь и поежился. Несмотря на теплый день, внутри дома было холодно. Санти бросился открывать ставни, впуская в дом теплый воздух, потирая ладонь о ладонь.
— Эти толстые каменные стены не пропускают внутрь жару, — объяснил он, — я разожгу огонь в камине.
Марчелла огляделась вокруг в восхищении. В воздухе висел запах, напоминавший ей о детстве, — так пахло в квартире ее тети в Бруклине. Стены в комнатах были выбелены, а полы выстелены настоящими каменными плитами. Комоды и настенные шкафчики были украшены инкрустацией; огромные зеркала в массивных рамах из красного дерева висели под углом к стене, их серебряная, постаревшая от времени поверхность, отражала плиты пола. «В комнате царит тот деревенский дух, привнести который в свои творения стремились сотни американских декораторов, — невольно подумала Марчелла, улыбаясь, — но который могут создать только любимые фамильные предметы мебели и время».
Как взволнованный мальчишка, Санти провел ее по другим комнатам дома.
— Посмотри на эту кухню, — взяв за руку, он вел ее за собой, — самая настоящая печь, никакого газа. Кладешь дрова и разжигаешь. Что бы на это сказали в Америке, Марчелла?
— Там бы понравилось, — ответила она.
«Это благодаря его замечательному вкусу дом так прекрасен», — поняла Марчелла. Несколько современных кушеток были подобраны таким образом, чтобы не внести диссонанса с остальной мебелью; покрытые покрывалами нейтральных оттенков, они были практически незаметными, как бы выставляя напоказ старинную мебель с ее деревянными обводами. Санти захватил с кухни бутылку оливкового масла и потащил Марчеллу за собой через боковую дверь в сад. Около первого инжирного дерева он остановился, налил на ладонь немного масла.
— Вот что мы делаем, чтобы инжир вырос сочным, — сказал Санти, втирая масло в зеленый незрелый плод. — На, — он протянул Марчелле бутылку с маслом, — давай тоже!
Она налила немного масла на ладонь и стала втирать его в инжир, чувствуя себя немного странно и посмеиваясь.
— Ты должна смазать их все! — смеясь, предупредил он.
Когда она натерла маслом еще пять плодов, он протянул ей полотенце вытереть руки. Затем повел по саду, показывая каждое дерево. В саду был восхитительный заросший пруд размером с бассейн с огромным деревом, росшим на берегу, которое было опоясано грубо сколоченным столом. Кованые металлические стулья, выкрашенные в белый цвет, стояли вразброс, рядом возвышался декоративный торшер, свет которого освещал вечерние трапезы.
— Санти! Санти! — раздался тонкий слабый голос, и Марчелла стала оглядываться по сторонам, чтобы увидеть, кто это обнаружил их.
— О, это моя соседка, — объяснил Санти, устремляясь на дорожку, где стояла и махала рукой согнутая старая женщина, лицо которой было изборождено морщинами, как персиковая косточка. Он помахал рукой, призывая Марчеллу присоединиться к ним и представляя друг другу. Старуха взяла руку Марчеллы и, крепко сжимая, стала с любопытством рассматривать. Затем лицо ее расплылось в беззубой улыбке и она что-то быстро сказала Санти по-испански, посмеиваясь, словно добрая маленькая колдунья.
— Она знает меня с пеленок, — объяснил Санти. Старуха разразилась еще одной тирадой на быстрой испанской скороговорке, указывая при этом на Марчеллу, отчего Санти рассмеялся и покраснел. Он, словно защищая, обнял Марчеллу рукой и повел по направлению к дому.
— Что она сказала?
— Она сказала, что мы выглядим так, будто созданы друг для друга, — ответил он, глядя искоса на Марчеллу и сдвигая брови.
Она прижала его к себе:
— Мне тоже так кажется.
Санти разжег огонь из сухих оливковых и сосновых веток, и скоро в комнате стало теплее. Он включил электрообогреватели, установленные в других комнатах. Марчелла вдыхала запах горящих поленьев, помогая Санти ворошить угли в печи.
— Ты не против провести здесь ночь? — спросил он, поднимая брови.
Вопрос был задан столь невинно, что она не сомневалась, потребуй она — и они проведут ночь в разных комнатах. Сегодня Санти проведет ночь с ней, и она будет знать наверняка то, что знает и без того: сама судьба предназначила их друг для друга.
— Да, мне хотелось бы провести ночь здесь, — улыбаясь, кивнула Марчелла.
Он подбрасывал дрова в огонь и через плечо смотрел на нее.
— Здесь все живут очень простой жизнью, — сказал Санти, будто предупреждая ее.
— Да, — согласилась она, — простой и прекрасной.
Санти повел ее прогуляться по маленькой неторопливо-сонной деревушке. В ней была лишь одна главная улица, на которой было несколько магазинов и два художественных салона. Они перекусили в типичном ресторанчике, где пожилые женщины и очень молодые юноши принесли им толстые ломти хлеба и овощной суп.
— Это блюдо называется «сопа по-майоркански» — крестьянский суп, — объяснил Санти, глядя, как Марчелла поднесла ложку ко рту. — Он готовится из самых простых продуктов, но мне кажется одним из восхитительнейших блюд в мире, а если есть немного денег, то в него можно добавить яйцо! — Санти рассмеялся. — Теперь этот суп снова становится модным.
Крестьянская пища, похоже, пробудила в Марчелле старинную тягу к итальянской кухне, к которой она привыкла в детстве. Санти усмехался, глядя, как она пытается опустошить огромную тарелку. На десерт подали кусочек белого сыра с горным медом, за которым последовала чашечка крепкого черного кофе. Марчелла откинулась на спинку стула, наблюдая за мимикой Санти во время разговора. Им нужно было так много рассказать друг другу о своем детстве, о своих супругах, о друзьях и родителях. Днем они отправились дальше по побережью осмотреть большой дом, построенный австрийским герцогом сто пятьдесят лет тому назад, выходивший на прекрасную девственную береговую линию и к темно-синим волнам моря. В саду имелось маленькое странное строение из белого мрамора, под куполообразной крышей которого они постояли несколько минут, прежде чем приступить к осмотру имения.
— Тебе нравится готовить? — спросил Санти, когда наступающим вечером они возвращались в Дею.
Марчелла повернулась к нему.
— Разумеется, — ответила она. — А что мы приготовим? Я неплохо готовлю спагетти, вермишель и тому подобное!
— Как насчет курицы? — спросил он.
— Без газовой плиты? — рассмеялась она. — Запечем целиком?
— Конечно! — ответил он. — Я куплю курицу в Дее и немного картошки. Еще немного вина. Как тебе нравится?
Она взглянула ему в глаза, прежде чем он вновь стал следить за дорогой.
— Мне это понравится, — сказала Марчелла.
К девяти часам вечера Санти разводил огонь на черном пятачке земли около дома, нанизывал части курицы, приправленные луком, солью и маслом, на шампуры и раскладывал над огнем. Марчелла нарезала салат, очистила авокадо, приготовив блюдо, по возможности максимально приближающееся к тем, к которым привыкла. Торшер был зажжен, а на металлические стулья положены подушечки. Вино поставили в морозильную камеру холодильника рядом с бутылкой шампанского. На десерт была тарелка ярко-красных вишен.
После обеда они выпили яблочного шнапса, глядя на пламя костра, вдыхая запах горящих углей, смешивающийся с ароматом цветущих апельсинов, которые по вечерам, подобно жасмину, пахнут особенно сильно.
— Мы останемся на ночь здесь? — вопросительно взглянул на нее Санти.
Марчелла почти рассмеялась, потому что он не имел ни малейшего понятия о флирте. Она посмотрела на свои часы.
— Надо же, уже больше часа ночи, — сказала она, — а ты этот вопрос уже задавал мне сегодня днем. И тогда я ответила «да»!
— Ты уже насмехаешься надо мной? — спросил он. Санти смотрел на нее, и в его взгляде было столько любви, что Марчелла встала, наклонилась и прильнула к его губам.
— Никогда, дорогой.
Она многозначительно посмотрела на него, затем прошла в дом и разобрала постель, которую он застелил днем. Марчелла разделась и, опрыскав тело духами, улеглась на немного влажную простыню, ожидая его прихода. Это была брачная ночь, какой она рисовала ее себе в воображении, хотя и в несколько другой обстановке! Она слышала, как Санти вышел в сад и закрыл ставни.
Войдя в спальню, он присел на кровати, глядя на нее так ласково, что почти сразу же у нее потекли слезы. Сняв одежду, Санти скользнул в кровать рядом с ней. Когда он сжал ее в своих объятиях, их тела растворились одно в другом. Ничто в его теле не казалось ей чуждым, словно они множество раз занимались любовью прежде. Теперь она наконец могла испытать то, что представляют собой любовь и секс одновременно.
— Я искал тебя всю свою жизнь, Марчелла, — прошептал он.
— А если бы я описала портрет идеального, с моей точки зрения, мужчины, он не был бы так хорош, как ты, — сказала она.
Проникавший сквозь щели в ставнях лунный свет отражался в его глазах. «Так вот как все это происходит, — подумала она. — Как раз тогда, когда ты уже сдалась, когда ты отреклась от секса и от любви, встречается мужчина, подобный Санти». Секс перестал был чем-то срочным, за что нужно скорее хвататься; ей приятно всю ночь вот так оставаться в его объятиях. Каждый раз, когда она глядела в его блестящие глаза, каждый раз беря в руки его голову, подобно слепому, стремящемуся запечатлеть образ в своей памяти, ее глаза увлажнялись. Он держал ее так, словно она была самой желанной, самой бесценной женщиной на свете, как если бы ему вручили приз, на который он не рассчитывал. Ей нужен был именно такой, как он, мужчина, чтобы почувствовать себя значимой.
Они творили любовь так, словно были рождены в противоположных углах мира только для того, чтобы слиться воедино в этот самый миг. Ее томительное, откладываемое наслаждение было таковым, какого она ни разу не испытывала прежде: почти чрезмерно интенсивным, его нужно было растянуть во времени, нужна была эта новая любовь, нужно было пройти весь этот путь, чтобы найти его.
Все чувства, копившиеся внутри ее на протяжении последних лет, казалось, всколыхнулись, требуя высвобождения. Она вспомнила, как ребенком поранила в школе колено и как весь день терпеливо сносила боль, пока не приехал отец. Один взгляд на его любящее лицо, и она разразилась слезами. Так же она чувствовала себя с Санти, плача с облегчением.
— Ты никогда меня не бросишь? — услышала она свой всхлипывающий голос, прижимаясь к нему.
Его теплая рука погладила ее по спине.
— Мы с тобой не расстанемся, — пообещал он глубоким грудным голосом.
Еще долгое время она плакала в его объятиях, наконец, он спросил:
— Скажи мне, Марчелла, дорогая, почему ты плачешь? — заставляя ее рассмеяться и покачать головой.
— Не знаю! — ответила Марчелла.
Целый час, пока она плакала, Санти держал ее в своих руках. Наконец выплакавшись полностью, она уснула.
Она проснулась посреди ночи от замечательного чувства, что Санти обнял ее сзади, его губы прижаты к ее шее и его теплое дыхание овевает плечи. «И так будет всегда, — подумала она. — Я встретила его!» Наслаждаясь всплеском этой радости, сонно, она повернулась, чтобы обнять его, вдохнуть запах солнца, исходящий от их тел. Она нашла мужчину, у которого хватит нежности, чтобы ласкать ее часами; его прикосновения отдаленно напоминали ей прикосновения отца, который ласкал ее в детстве.
Утром она проснулась посвежевшая и легкая, словно с нее свалилась огромная тяжесть. Она слышала, как за окнами пели петухи и лаяли собаки. Санти храпел во сне. Накинув халат, она вышла в сад, мокрый от росы; в голове роились мысли о будущем, о том, как она сможет войти в его, а он в ее жизнь. Ей открывалась новая жизнь. Она могла представить, как живет в этом тихом местечке, ежедневно отправляясь в деревню купить хлеба, томатов, яиц, как она пишет новую книгу, задуманную здесь, на Майорке, о тридцатипятилетней женщине, встретившей мужчину, похожего на Санти, и оставшуюся жить с ним на этом острове.
Вдыхая утренний горный воздух, в соседнем саду она заметила согнутую старую соседку, осматривавшую деревья, за которой следовало несколько любопытных кошек. Женщина оторвала взгляд от деревьев, приветливо помахала рукой Марчелле, блеснув беззубой улыбкой, и продолжила свой обход.
В восемь часов Марчелла приготовила кофе для Санти и принесла его ему. Несколько минут она смотрела на него, затем осторожно разбудила.
— Оставайся со мной навсегда, — сразу же сказал он. — Я тебя люблю.
— О, я могла бы, дорогой. — Она поставила поднос на край кровати и устроилась рядом. — Но вечность это очень большой срок.
— Возможно, — сказал он, целуя ее, — но для нас с тобой вечность начинается сегодня.
Он нежно поцеловал ее в лицо, в шею, а она вновь плотно закрыла глаза, потому что слезы опять грозили брызнуть из глаз. «Вечность начинается сегодня! Только человек, не владевший английским в совершенстве, мог придумать нечто такое прекрасное», — подумала Марчелла. Как только он произнес эти слова, она поняла, что они станут заглавием ее нового, самого романтичного романа. Последние сомнения, последние тревоги наконец-то оставили ее. «Итак, он действительно существует, — блаженствовала она, — он существует, этот мир, который я выдумала! Теперь, в этот самый момент, я сама живу в этом мире!» Марчелла прильнула к нему, и пока он снимал с нее халат, впервые за всю свою жизнь, она знала, что отдает всю себя целиком, а не только свое тело.
Санти был великолепным гидом. Они еще раз съездили в отель забрать кое-что из одежды. Марчелла заверила Эми, что находится в надежных руках, и затем следующие три дня она непрестанно знакомилась с островом.
Он показал ей похожую на игрушечную железную дорогу, которая прогрызла себе путь среди гор, протянувшись от Пальмы до порта Соллер, расположенного на другом конце острова. В Польенсе они взошли по захватывающей дух лестнице, состоящей из трехсот шестидесяти пяти ступеней — по одной на каждый день года, взбирались на утесы и смотрели в темно-синее море с мыса Форментор.
Находясь на людях, Санти редко прикасался к Марчелле, но когда они в одиночестве стояли на вершине обветренного утеса в безлюдном и прекрасном уголке этого острова, он обнял ее рукой. Всюду, куда они приезжали, воздух был насыщен ароматом апельсинов, а оливковые и миндальные рощи, казалось, взирали на них с одобрением. Она неоднократно говорила себе: «Я не привыкла к такому счастью. Я продолжаю думать, что вот-вот проснусь!»
Еще три ночи они провели в Дее. Марчелла подумывала о том, чтобы продлить поездку. У Санти были дела в Пальме, и она воспользовалась этим в качестве предлога, чтобы вернуться в отель и встретиться с Эми. Санти довез Марчеллу до отеля, договорившись встретить ее в половине третьего в Пальме, в том самом кафе, где они встретились в первый раз.
В отеле Марчеллу ожидало послание от Марка, просившего позвонить ему в Нью-Йорк. В ее душе шевельнулось угрызение совести: впервые со времени его рождения она не вспоминала о своем сыне. Она подумала, сильно ли он расстроится, узнав, что она останется еще на неделю. Марчелла подождала до двух часов, поскольку в это время в Нью-Йорке было восемь утра. Из-за звонка ей придется немного опоздать на ленч с Санти. Реальность жизни уже звала ее обратно.
Эми сидела на краю бассейна и от нечего делать флиртовала с шестидесятипятилетним бразильцем. Он плохо говорил по-английски, и у них были некоторые трудности в общении.
— Я думала, что мы договорились — никаких розовых очков, — сказала Марчелла, появляясь у нее за спиной.
— Марчелла! — вскочила на ноги Эми, заключая подругу в объятия. — Боже мой, я так без тебя скучала! Познакомься, Рамон Рамирес, а это моя близкая подруга Марчелла Уинтон. Как твои дела, замечательно? Умереть от счастья? — спросила Эми, широко раскрыв глаза от любопытства.
— Все было просто восхитительно, пока я не получила вот это!
Марчелла протянула Эми послание. Эми взглянула на записку.
— Может быть, он просто хочет спросить, где лежат его чистые носки? — сказала она.
Казалось, что время до двух часов тянулось целую вечность. Марчелла заполнила его тем, что описала Дею, как она втирала масло в плоды инжира, рассказала про маленькую сгорбленную старушенцию и сырую кровать. Эми слушала ее с присущим ей остекленевшим выражением глаз, словно Марчелла рассказывала ей о жизни на Луне.
— Он водил тебя в приличные рестораны? Ночные клубы? — спросила она.
Марчелла отрицательно покачала головой:
— Мы проводили время у него дома и ходили в небольшие ресторанчики, где подают майорканские блюда. Очень приятные и простые…
Эми пожала плечами.
— Да, он настоящая находка, — произнесла она наконец.
Она продолжала вопросительно глядеть на Марчеллу, немой вопрос застыл на ее лице. Марчелла старалась не рассмеяться. Она знала, что Эми не терпелось узнать про секс, но она никак не могла заставить себя прямо спросить об этом. Если она спросит, то Марчелла много не расскажет. Ей нравилось, когда Санти сжимал ее в своих объятиях, нравились его поцелуи, нравилось заниматься с ним любовью. Но после самого первого мгновения, когда все было восхитительным, в ней возникло некое подобие барьера — в ней самой, — лишая ее последнего наивысшего наслаждения, жестоко удерживая ее на некотором, но недосягаемом расстоянии, от полного удовлетворения. Она решила скрыться от вопросительного взгляда Эми и отправилась в номер взять кое-что из вещей. Она была слишком напугана тем, что происходило у нее внутри, чтобы высказать Эми свои опасения, что ее визиты в клуб «Партнеры» уничтожили в ней способность получать удовлетворение от секса, сопровождаемого любовью.
Марчелла стояла на балконе своего номера и смотрела вниз на бухту Пальмы, такую голубую и чистую в лучах полуденного солнца. Под лучами сияющего солнца ее опасения казались преувеличенными и странными.
В два часа телефонистка отеля соединила ее с Нью-Йорком.
— Мам? — сквозь треск раздался в телефонной трубке голос Марка. — Надеюсь, не помешал тебе отдыхать? Как ты там, весело?
— Здесь как в раю, Марк! — воскликнула она. — Мне хочется, чтобы ты тоже взглянул на эту красоту! Мы посещали монастырь, в котором Шопен сочинил несколько своих произведений. Там до сих пор стоит пианино, за которым он писал, и ощущается его присутствие!
— Здорово! Мне хотелось бы быть там с вами. Передай от меня привет Эми.
— Хорошо, обязательно передам. У тебя все в порядке, дорогой? — спросила она. — Почему ты позвонил? Поинтересоваться, как у меня дела?
— Нет, я хотел сообщить тебе новость, — сказал он. — Она тебе не понравится, но постарайся порадоваться за меня. Со следующей недели я буду замещать Кола в выступлениях в «Карлайле»! Кол организовал прослушивание, и мое исполнение понравилось! Это не надолго, всего на две недели, пока он отвезет свою мать в Палм-Спрингс. Мне не хотелось, чтобы ты считала, что я прокрутил это у тебя за спиной, потому что…
— Ну что ты, это замечательно, Марк.
Если она поймет его, возможно, он поймет ее в отношении Санти. Затем она невольно подумала, почему в ней жило ощущение необходимости оправдывать Санти.
— Я выступаю через три дня после твоего возвращения домой! — сказал Марк. — Соня пообещала пригласить на концерт своих знакомых из мира моды, и я подумал, что вы с Эми могли бы пригласить кого-нибудь из литераторов. Так, чтобы поаплодировали и крикнули «браво!» и «бис!».
— Разумеется! — воскликнула Марчелла, тем временем как сердце ее упало, от осознания невозможности продлить здесь свое пребывание.
— Я попрошу Эми прямо отсюда позвонить Норману Мэйлеру! Ты очень волнуешься, дорогой?
— Да, я просто парализован! — рассмеялся Марк. — Может быть, это поможет мне преодолеть страх перед выступлением?
— Не могу представить тебя в белом галстуке и во фраке, исполняющим Гершвина, Марк, но ни за что на свете я не пропущу твоего представления, — заверила его Марчелла.
Попрощавшись с сыном и повесив телефонную трубку, она ощутила чувство вины.
Несколько последних дней она провела с Санти, находясь на самом краю высочайшего наслаждения. Они практически не обсуждали будущего. Когда же они о нем говорили, то словно подразумевалось, что всю жизнь они проведут вместе.
Он согласился изменить распорядок своих дел так, чтобы через три недели приехать в Нью-Йорк. Там они что-нибудь придумают. Марчелла представила, как проведет лето в Дее, работая над новой книгой. Санти вернется вместе с ней в Нью-Йорк осенью, затем они будут курсировать между Европой и Нью-Йорком так же, как, по ее мнению, курсировали многие.
Последние две ночи они провели в его городской квартире. Она наблюдала, как каждое утро он выходил на балкон проверить свои растения или осмотреть новые листья, затем шел готовить кофе или же сбегал вниз принести из булочной свежих пирожных. На всем, чем он занимался, лежал отпечаток изящности. Она смотрела на него, словно он был танцором или котом, наслаждаясь легкостью его движений. Ей нравилось, как он бросался под холодный душ в жаркую погоду, затем, как пес, тряс мокрой головой, двумя пальцами забрасывая назад свои иссиня-черные волосы, вызывая у нее смех, поскольку он походил на Рудольфа Валентино в течение тех минут, пока сохли его волосы.
Она листала его обширные коллекции музыкальных альбомов, обрадовавшись, найдя такой же, какой был у нее в юности. У него были записи японской и индийской музыки. Множество романов на полках свидетельствовали о его вкусе к серьезным писателям Запада, чьи имена даже не были ей известны. Находясь рядом с Санти, она поражалась его спокойствию, неторопливой размеренности во всем, чем бы он ни занимался: накрывал ли на стол или одевался к выходу в город.
— Испанское чувство времени? — шутя спросила Марчелла.
— Нет, — мягко поправил он. — Майорканское чувство спокойствия. Этот остров также называют островом спокойствия!
Если американец был бы столь же горд своей страной, ей показалось бы это очень старомодным, даже раздражающим, но Санти и его гордость за свой остров казались ей естественными и прекрасными. Когда как-то вечером он пригласил несколько своих майорканских друзей, чтобы они познакомились с Марчеллой, она лучше поняла его характер. Все они были выдержанными, держались гордо, если не сказать, немного формально, как люди, чьи предки оставили им в наследство землю, которую все они продали много лет назад, оставив себе небольшой дом, который они называли деревенским, где-нибудь в горах или на морском побережье. У каждого из них был фамильный деревенский дом-усадьба, где вся семья отдыхала по выходным в жаркие летние месяцы. Большинство из друзей Санти были владельцами художественных галерей, изредка попадались банкиры и доктора. Ей нравились их выдержанность и скромность, но особенно ей пришлось по нраву то, как они с готовностью приняли ее в свой круг, изъясняясь на ломаном английском и пытаясь понять ее испано-итальянскую речь. Она была другом Санти, и если Санти выбрал ее, то их это вполне устраивало. Она испытывала гордость, находясь рядом с ним, помогая готовить напитки, ощущая себя частью супружеской пары.
Последний день совместного пребывания наступил так быстро, что застал ее врасплох. За завтраком на балконе своей квартиры Санти спросил, что бы ей хотелось сделать.
— Давай попрощаемся с Деей, — предложила Марчелла. — Мне хотелось бы сфотографировать тебя в твоем саду и еще раз отведать ленч в небольшом городском ресторанчике, проверить, как растет инжир, и увидеть сгорбленную старушку…
Он счастливо рассмеялся, потому что ей тоже нравилась Дея.
— Хорошо, дай мне два часа, и в полдень мы отправляемся.
День был великолепным, небо безоблачным, когда они въехали в горы. Прежде чем направиться в Дею, Санти сделал небольшой крюк, чтобы показать Марчелле мрачный монастырь, расположенный на холме в двух милях от города.
— Они принимают гостей — людей, которые ищут убежища, — сказал Санти, показывая на монастырь. — Сюда я отправлюсь, если ты оставишь меня.
Марчелла с любопытством посмотрела на монастырь, не уверенная в том, что сказанное Санти не шутка.
— Не спеши бронировать место, — рассмеялась она, целуя его. — У меня нет намерения расставаться с тобой!
Они провели еще один сказочный день: Санти наводя порядок в саду, а Марчелла собирая сухие листья и ветки в пластиковые мешки, чтобы потом выставить их на улицу, где их заберут мусорщики. Они сходили попрощаться с маленькой колдуньей-соседкой. Затем они возвратились в Пальму, и в эту ночь Марчелла испытала чувства, которых она не испытывала прежде. Они охватили ее совершенно неожиданно, она вдруг поняла, как сильно ей станет не хватать его, как сильно привязалась она к человеку, которого знает всего лишь одну неделю.
— Такое Чувство, что ты всегда был частью моей жизни, — прошептала она в ту ночь, лежа в его объятиях. — Эта мысль пришла мне в голову еще тогда, когда я впервые увидела тебя в соборе, Санти. Как будто мы были как-то связаны, словно ты был членом моей семьи!
— Я чувствовал точно так же, — ответил он глубоким голосом.
— Не знаю, как я проживу без тебя следующие три недели, — сказала Марчелла. — Мы будем говорить по телефону каждый день?
— Может быть, по одной минуте каждую ночь, — согласился он. — Звонить в Америку очень дорого…
Она хотела сказать, что сама будет звонить ему и разговаривать по часу каждое утро и каждую ночь, но она была очень осторожна, чтобы не осложнить их отношений намеком на свое финансовое положение. Она поняла, как он был горд, и уже планировала, как бы обыграть «роллс» с личным шофером и дорогую квартиру в престижном районе.
В эту последнюю ночь в Пальме его объятия были такими любящими, такими согревающе-надежными, что секс как-то оказался в стороне. Она чувствовала, что Санти старается доставить ей удовольствие, практически доводя до изнеможения ее тело.
— Извини меня, любимый, — наконец прошептала Марчелла. — Я тоже безмерно люблю тебя, и мне очень жаль расставаться. Просто мне как-то не до секса сейчас.
Когда она подбодрила его, он быстро достиг кульминации, мягко дыша ей в лицо и благодарно целуя.
— Ты будешь довольна мною, Марчелла, — пообещал он ей позднее. — Мое тело знает это. Нам так хорошо вдвоем. Секс между нами еще не начался — настоящий секс. Такой чувственной натуре как ты требуется время, чтобы привыкнуть к мужчине.
— Да, — прошептала она, поглаживая его по голове, чувствуя, как он засыпает.
«Если бы ты только знал, сколько времени мне обычно нужно, — подумала она. — Всего каких-то две минуты, чтобы привыкнуть к незнакомому мужчине». Мысленно она попыталась представить себе кинозал в «Партнерах» и тут же дала слово никогда больше не ходить туда. Она решила не беспокоиться по поводу секса между ними, она знала — все будет в порядке. Марчелла успокаивала себя, прислушиваясь к мерным ударам сердца Санти. Когда в следующем месяце он приедет в Нью-Йорк, она будет готова для секса, ее тело будет жаждать секса. Они попросту растворятся друг в друге, как тогда, в момент их первого соединения, прежде чем она воздвигла этот глупый барьер, эту защиту от любви настолько сильной, что она пугала что-то, таящееся глубоко внутри нее.
Наутро она лежала в кровати подле него, слушая звуки просыпающейся Пальмы. Вот прокричал поблизости петух, присоединяясь к нему, залаяла собака. По улице пронеслись шумные мотоциклы, матери собирают детей в школу. Они с Эми улетали в час дня. Марчелла выскользнула из кровати, накрыв спящего Санти простыней.
На маленьком балкончике она невольно зажмурилась от яркого солнца. Вдали в утренней дымке были видны острые шпили собора, возносящиеся в небо. Отведя взгляд в сторону, она увидела неясные очертания далеких гор, лежащие перед ними холмы, на склонах которых виднелись деревенские домики и сосны. Совсем близко, вниз по улице, в небольшом кафе с шумом поднимали жалюзи, и она уже знала, что через час-другой старики рассядутся за столиками на свежем воздухе и будут читать газеты, потягивая кофе с молоком или играя в домино. Она прощалась со всем этим, а между тем солнце поднималось вверх по небосклону, желтое и теплое, обещая жаркий день.
«Скучала ли я по Манхэттену? — спрашивала она себя. — Нет, нисколько». Но она уже скучала по Санти, тошнота в желудке напомнила ей о предстоящем расставании. «Через три недели, — успокаивала она себя, — он приедет в Нью-Йорк. Познакомится с детьми и завоюет их сердца». В этом месте мысли ее затуманились.
Конечно, будет необходимо заручиться одобрением Марка — так она решила с самого начала; но он просто обязан полюбить Санти. Когда заспанный Санти приблизился к ней сзади и заключил в теплые объятия, она невольно подумала: «Кто же его не полюбит!»
Днем в аэропорту Пальмы ей захотелось реветь как малому ребенку. Цепляясь, как за соломинку, за мысль, что они встретятся через три недели, Марчелла с трудом овладела собой. Она даже заставила себя рассмеяться, когда Санти преподнес им огромные пирожные, подобные тем, что продавались в кафетерии аэропорта в больших картонных коробках, которые брали с собой практически все туристы.
Они с Санти поцеловались самым долгим поцелуем, каким она когда-либо целовалась. Она прильнула к нему, словно ища подтверждения, что все произойдет именно так, как они задумали, так, как они мечтали устроить. Марчелла не могла сдержаться, чтобы не думать об авиа— или автокатастрофах, которые могли бы разрушить историю их любви.
— Ладно, голубки, вам уже действительно пора прощаться, — вмешалась Эми, когда объявили посадку на их рейс.
Руки Санти нехотя разжались, и Эми потащила Марчеллу к стойке паспортного контроля. Марчелла повернулась к Санти и в последний раз ткнулась носом ему в ухо. Из-за барьера он смотрел, как она уходит от него.
— Три недели! — крикнула Марчелла. — Всего три недели, дорогой!
— Отлично, теперь нам действительно пора садиться в самолет! — сказала Эми, растаскивая их в разные стороны. В последний раз Марчелла взглянула на него, и слезы заструились у нее по щекам. Она слабо помахала рукой и позволила Эми увести себя по устланному ковром переходу, ведущему к самолету.
Эми поставила свой ручной багаж на полку и набросила на спинку кресла свой джемпер из ангорской шерсти, чтобы уютно устроиться, как кошечка. Марчелла вытирала слезы с лица.
— Как только откроют бар, закажем шампанского, — пообещала Эми, протискиваясь мимо Марчеллы на свое место.
— Эми, ты невыносима! — Марчелла попыталась улыбнуться, пристегиваясь ремнями. — По-твоему, в этой жизни нет ничего такого, чего нельзя было бы устроить с помощью выпивки, еды или секса.
— Что ж, во всяком случае, ты должна признать, что это как раз то, что притупляет крайности! — сказала Эми.
— А я не хочу, чтобы у меня притуплялась крайность ощущений, — сказала Марчелла. — Я хочу помнить каждое мгновение этой поездки с кристальной отчетливостью. Даже скорбь возвращения!
Марчелла едва слушала болтовню Эми во время полета в Мадрид, когда ожидали самолета до Нью-Йорка, и потом, в самолете, в полете до аэропорта Кеннеди. Она старалась представить Санти, чем он сейчас занимался, что готовил себе в своей небольшой квартире, кого навещал в городе. Слава Богу, что у нее есть дюжина его фотоснимков. Теперь он принадлежал ей, и ее возмущало все, что происходило с ним в ее отсутствие. Час полета ушел на написание ему длинного письма, которое она собиралась отправить ему сразу же по прилете. С удивлением она отметила, что это было первое любовное письмо, когда-либо написанное ею. «Что показать ему на Манхэттене? — думала Марчелла, надписывая конверт. — Показать ему те же достопримечательности, что смотрят все туристы, например «Эмпайр стэйт билдинг»? Или же весь день провести в квартире, беседуя и предаваясь любви? Нет, — решила она, — это не совсем удобно. Тем более Марк будет ходить туда-сюда. Она устроит Санти в отеле, расположенном на той же улице, так что у них будет интимный уголок».
— Как я понимаю, — сказала Эми, словно читая мысли Марчеллы, опрокинув в рот пакетик арахиса, — твоя единственная проблема сейчас — это Марк!






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жертва - Карлтон Гарольд



Для ГГ-ни брак - это ЖЕРТВА. Отсюда и название романа. Гг-ня выходит замуж без любви, что называется "по залету". Что из этого вышло, читайте... Очень много откровений и эротики. Рекомендую и молоденьким девочкам, которые, что называется "в начале жизненного пути", так и более зрелым дамам.
Жертва - Карлтон ГарольдТ
30.08.2015, 13.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100