Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Корал уговорили задержаться в «Дивайн» до середины сентября, хотя ее фамилия должна была оставаться на титульном листе журнала до конца года.
— Для сохранения преемственности, — настояла Донна Брукс.
Но мир моды загудел от этой новости. «Лейблз» писал:
«О главном редакторе какого из самых престижных журналов в мире моды поговаривают, что ее дни за редакторским столом сочтены? Новость держится в секрете, чтобы не отпугнуть рекламодателей, но издательский мир размышляет…»
Уэйленд озадаченно разглядывал заметку. Неужто осень наступит так быстро? Так бесповоротно? Он испытал укол сожаления о всех хороших днях с Корал. С Донной Брукс так интересно уже не будет, ей до Корал далеко. Едва он подумал об этом, как на его столе внезапно зазвонил телефон.
— Уэйленд? Это Донна… Донна Брукс.
— Я только что думал о вас! — ответил он. — Словно колдовство. Эта заметка в «Лейблз»… она…
— Да, она о Корал. Вы должны знать это, потому что я хочу организовать следующее награждение в «Дивайн» за достижения в моде вместе с вами. Я намерена сохранить сотрудничество с «Хедквотерз» и между нами, еще более тесное! Надеюсь, вы согласны?
— Разумеется, Донна! Я как раз подумал сейчас, как много интересного мы сделаем вместе, когда вы примете журнал! Мне всегда нравилась ваша работа в «Дивайн» — у вас великолепный вкус!
— Спасибо, Уэйленд. Но, пожалуйста, держите пока все это при себе. У бедняжки Корал сейчас достаточно трудное время и без того, чтобы об этом знала вся Седьмая авеню. Я полагаю, что награды в этом году будут присуждены немного позднее, но я решила сохранить их…
— А кто определяет победителя?
— Я, разумеется.
— Ну какой-нибудь намек, кто это может быть? У меня есть предчувствие, что вы наметили Маккензи Голд…
— Что ж, раз вы так любопытны, я скажу вам: я дам награду Анаис Дю Паскье. Вы должны будете вытащить ее из… ну где она там прячется, Уэйленд? Она получит награду лично, хорошо?
Донна повесила трубку, оставив Уэйленда сидеть, ошарашенно уставившись в пространство.
— Я чувствую себя какой-то новой женщиной, — сказала Маккензи Эду по телефону на следующий день после того, как в «Лейблз» появилось интервью.
Оно изменило все. Когда она увидела его со всякими уважительными словами в свой адрес, рядом с лестной фотографией вместе с Джорданом, то почувствовала, что ее жизнь обрела новую перспективу.
— Разные люди звонят мне всю неделю, — сказала она, — поздравляют, потому что это первый обширный несволочной материал, который поместила «Лейблз». Ставки сделаны, Эдди. Это первый знак уважения, который я получила от профессиональной прессы. Он заставляет меня подумать о будущем…
— О будущем? — буркнул Эд.
— Мы начинаем с начала, — сказала она. — Я не хочу говорить ни о чем, что произошло до нынешнего дня. Я хочу думать и говорить только о будущем.
— Имея в виду меня тоже?
— Конечно, имея в виду и тебя тоже, бэби, — проворковала она. — Господи, если бы ты только знал, как все мое тело томится по тебе. И так было всегда, ты это знаешь. Ты не заедешь вечером? Часов в семь? Мы, наконец, будем вместе, Эдди, за все это время. Это войдет в историю как…
— Как что? — спросил он; голос его прозвучал резко и обидчиво.
— Что ты злишься? — удивленно спросила она. — Я смотрела вперед, в…
— Ты думаешь, что можешь заставлять ждать месяцами, а потом щелкнуть пальцами? Я что, дрессированная собачка?
— Ох, Эдди, — вздохнула Маккензи. — Бэби, ну ты же выше этого, правда? Ну не демонстрируй мне эту мужскую гордость, хорошо? Ведь я носила траур по умершему мужу, а не заигрывала с другими мужчинами. Ради Бога, у меня есть только ты!
— Ладно, я знаю. Предполагается, что я подскочу от радости, но моя гордость уязвлена. Я охотно помогу тебе преодолеть печаль. Я бы хотел быть с тобой, чтобы…
— Ты и был!
— На другом конце телефонного провода!
— Не только! Я знала, что ты переживаешь за меня, и это помогло мне пройти сквозь все. О дорогой, не заставляй меня просить тебя. Просто приходи к семи — поговорим здесь.
Маккензи повесила трубку раньше, чем он мог бы сказать «нет». Господи, все мужчины чокнутые, подумала она.
В пять часов пополудни Маккензи приняла продолжительную пенистую ванну. Она вылила в воду полфлакона «Шанели», готовясь к встрече с Эдди. Растеревшись досуха толстым, мягким полотенцем, она капнула на тело еще немного духов. Неужели это возможно, размышляла она. Неужели можно и в самом деле обладать всем? Неожиданно она почувствовала себя такой счастливой, что даже испугалась. Она постаралась перестать перечислять все это хорошее — ее сын, ее карьера, ее фирма, а сегодня вечером и ее любовник. Но ведь никто не обладает всем, разве не так?
Когда Эд, после того как снизу сообщили о его приходе, негромко постучал во входную дверь, Маккензи погасила свет и поставила пластинку на проигрыватель. Она представляла, как они кинутся в объятия друг друга, но когда отворила дверь, воцарилось какое-то странное, смущенное молчание. На Маккензи было длинное черное платье, на Эде — безукоризненный костюм с галстуком. Однако непослушные волосы свободно падали на глаза, он казался выше, крупнее, только голубые глаза блестели так же ярко, как всегда. Он взял ее за руку и посмотрел на нее очень серьезно.
Маккензи не хотелось говорить. Она заранее зажгла дюжину свечей, которые мерцали в большой гостиной, когда они прошли к кушетке возле окна, где на хромированном столике их уже ждали две бутылки шампанского в ведерке со льдом.
Она подвела его к окнам, и они глянули на улицу. Стоя перед ним, Маккензи сама положила его руки себе на плечи и прислонилась к нему спиной. Он стоял сзади и словно излучал энергию — Господи, это было само электричество! Стоял последний день августа, и Манхэттен словно мерцал в жарком мареве, но мягкое мурлыканье кондиционера отделяло их от наружного шума и влажности. Сзади на своей шее она чувствовала его теплое дыхание.
Со стоном, потому что терпеть дольше было выше ее сил, Маккензи повернулась и прижала его к себе. И так они стояли, не шевелясь, долгое время, только прижимаясь друг к другу. Она упивалась его теплым, чистым ароматом, соединившим запах одеколона, который она помнила, запах его волос, его дыхание. Он медленно наклонился и прижался губами к ее губам, потом его язык раздвинул ее губы, и они поцеловались взасос, так сильно, как только можно было поцеловаться, и застонали глухо от наслаждения — это были неожиданные, непроизвольные звуки, которые могут исходить только от любовников, только от тех двоих, чьи тела настроены на одну общую ноту.
Его рука скользнула в ее широкий рукав, и это прикосновение изумило ее. Очень ласково и нежно он дотрагивался до самых неожиданных мест — под мышкой, в ложбинке на спине, на шее сзади, где начинались волосы. То были легкие прикосновения, словно он заново знакомился с ней, но и желал пробудить ее тело, и оно все более и более явственно само прижималось к его руке. Потом его рука добралась до ее грудей, он ласково водил пальцами вокруг сосков, заставляя их подняться и отвердеть, так, чтобы можно было их сминать и покусывать!
И Маккензи застонала, ослабла в его руках.
— Я хочу, чтобы это длилось всегда! — прошептала она.
Она почувствовала, как его сильные бедра напряглись под дорогим полотном брюк, потом просунула руку между его ног, чтобы ощутить, насколько сильно он желает ее. Другой рукой она расстегнула его рубашку, чтобы дотронуться до груди Эда. Маккензи чувствовала его готовность. Член Эда был уже твердым, как камень. Он охнул, когда она быстро расстегнула молнию на его брюках и охватила рукой член, получая удовольствие от ощущения этой твердой плоти в своей ладони. Она сжимала его и глядела сверху на розовую головку, двигая ладонью вверх и вниз. Он тоже ввел в нее два пальца и нежно массировал там внутри. От этого интенсивного удовольствия она непроизвольно зажмурилась. Он опустил верх ее платья, освободил грудь и стал сосать ее.
— Подожди! — Маккензи отпрянула назад. — Подожди, Эдди, — прошептала она, — давай сегодня ночью воплотим в явь наши фантазии. Давай сделаем друг с другом все, о чем мы когда-либо мечтали! Меня никогда всю не облизывал мужчина. И я сама никогда не делала этого ни с кем! Я хочу сегодня ночью сделать это с тобой!..
Он хрипло простонал ей в ухо:
— Все, что ты сделаешь со мной, я сделаю с тобой!
Она заставила себя оторваться от него и привела в порядок платье. Потом подкатила столик с шампанским, взбила несколько подушек на софе и подтолкнула его, чтобы он сел.
— О бэби, — сказала Маккензи, — я так хочу, чтобы ты обнимал меня и любил всю ночь…
Он откупорил шампанское, и они смотрели друг на друга с любовью и нескрываемым вожделением. Маккензи с жадностью выпила целый бокал, провозгласив перед этим: «За нас!». Эд глядел на нее с очень серьезным выражением лица, почти гипнотизируя, и она нашла его невыносимо сексуальным. Потом она заново наполнила бокалы.
Он позволил ей раздеть себя. Его тело было таким же крепким, загорелым и покрытым волосами, каким она его запомнила в тот полдень в офисе Эда. Он раздел ее, и она задрожала, когда он стал изучать ее тело. Она еще носила отметины после рождения Джордана и стала старше, но когда Эд начал покрывать ее частыми поцелуями, она расслабилась в чудесном осознании, что волшебство и магнетизм по-прежнему сохранились между ними.
Маккензи склонилась над ним, ее язык находил самые чувствительные места на его теле. В нем не было ничего, что могло бы отвратить ее. Она знала его вкус, его запах, ощущение от прикосновения к нему. Его язык был так же занят, как и ее. Он лизал ее плечи, шею, подбородок, проникал в уши. А она водила языком по его спине, рукам, бедрам. Прикосновение к его нежному паху вызвало в ней такое острое удовольствие, что она едва не кончила. Его тело вызывало в ней почти первобытное чувство. Когда, наконец, она накрыла ртом член, теребя языком его гордую твердость, он раздвинул ей ноги и погрузил между них свое лицо. Маккензи почувствовала, как его язык проник внутрь нее, а нос прижался к клитору, и ей захотелось кричать от этого ощущения. Все расплавляющая нервная дрожь охватила ее, заставила тело выгнуться дугой, все откровеннее предлагая себя ему. Потом она ощутила, что слишком отделилась от него, и сменила позу, чтобы вновь вернуться в его объятия и прижаться губами к его рту.
— Я забыла, как хорошо, когда ты просто целуешь меня, — сказала она, — я никогда не могла насытиться твоими поцелуями…
Эд засмеялся, теснее прижал ее к себе, их обнаженные тела прильнули друг к другу. Его руки были внизу, под ее бедрами, кончиками пальцев он вошел в нее, горяча и возбуждая. Когда пальцы проникли совсем глубоко внутрь, он наклонил голову и стал нежно прихватывать зубами самый чувствительный кусочек ее тела, и сразу по ней разлилась волна сексуального наслаждения; она испытала свой первый ливневый оргазм. Она сжала в руке, лаская пальцами, его пульсирующий член, достигший теперь своих максимальных размеров. Маккензи смочила слюной кончики своих пальцев и начала медленно массировать головку его члена, от чего Эд задрожал. Он продолжал покусывать ее, и каждый раз она ощущала рукой, как возрастает его желание. Это усилило и ее желание, и вот уже она подтолкнула его, и он вытянулся на ней во весь рост.
— Эдди, я с ума сойду, если ты не войдешь в меня… немедленно… О дорогой, войди в меня… пожалуйста, войди в меня…
Она прихватила зубами мочку его уха, когда он медленно вдавил себя в ее глубины. Тогда она сомкнула на нем ноги и стала с наслаждением помогать ему движениями своего тела. Он был в ней такой возбужденный, такой твердый, такой большой. Ее ответный спазм, даже не зависимый от его движения, вызвал в ней вздох изумления. Он почувствовал, как в его чреслах стала нарастать пульсация, пока, наконец, все его существо не взорвалось в наслаждении. Семя вырвалось из его члена с вулканической энергией, сопровождаемой невероятной вспышкой сексуального чувства. Он вцепился в ее плечи, вжался лицом в ее шею, а потом с трудом оторвался, чтобы взглянуть на нее. Маккензи, ощутив, что произошло внутри нее, почувствовала еще одну — более сильную — волну страсти, накатившую словно в штормовом море на предыдущую волну. Это поглотило ее, захлестнуло с головой, в то время как Эд бился на ней, кричал что-то над ухом от переполнявшего его наслаждения. Ощущение было столь велико, что Маккензи почувствовала, как оно воплотилось в нечто большее — буквально превратилось в любовь. Стало любовью. К нему.
— Ты меня любишь? Ты меня любишь? — вскричала она, вцепившись изо всех сил в его густые волосы.
Эд скосил глаза, его лицо исказилось, брови поднялись, наконец он посмотрел на нее и кивнул.
— Да! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Черт побери! Я и ненавижу тебя, но ты люби меня!
Маккензи смеялась и плакала, потому что знала, что он имеет в виду. Она хотела прильнуть к нему каждым дюймом тела, чтобы их тела сплавились, слились в одно целое. Она обвила его ноги своими, впилась губами в его губы, так что стало единым их дыхание. Теперь она была одним целым с Эдди. Они стали парой…
Декабрьский номер «Дивайн» был готов к печати в конце августа. Это был последний номер Корал. Она подвела итоги шестидесятых годов десятиполосной ретроспективой моды за десятилетие. Этот номер станет достоянием коллекционеров.
Через несколько дней Корал освободила кабинет от своих личных вещей. Сняла шкуру зебры со своего большого кресла у письменного стола. Несколько бывших коллег прислали ей букеты цветов. Никаких планов на будущее она не афишировала. Донна в этот день тактично удалилась на какую-то местную съемку в Чайнатаун. Корал делала жизнерадостное лицо, упаковывая туалетные принадлежности, перчатки и прочее в плетеные корзинки, чтобы отправить их к себе на квартиру. Вирджиния сидела в примыкающей комнате и хныкала.
— Пожалуйста, Вирджиния, не надо, — сказала Корал, положив руки ей на плечи. — Уже через секунду я найду новую сказочную работу. Я включу тебя в пакет своих условий. Вскоре мы снова будем работать вместе.
Вирджиния подняла свое искаженное, залитое слезами лицо:
— Мы будем работать вместе? Вы пошлете за мной? Мне невозможно работать с миссис Брукс. Я чувствую себя сегодня ужасно, я вряд ли смогу работать. Хотите я приготовлю чашку кофе, или чай?
— Не надо, дорогая, — ответила Корал и отвернулась, губы ее неожиданно задрожали.
Она в полдень виделась с Ллойдом в его кабинете.
— Adieu,
l:href="#n_38" type="note">[38]
— сказала она и легко поцеловала его в щеку. Сказать «до свидания» было бы неверно…
— Корал, — он попытался проглотить комок, возникший в горле, — я… я чувствую себя не в своей тарелке из-за всего этого. Ты не согласишься пообедать со мной? Я с радостью оплачу пребывание в санатории, если это может помочь, а?
— Я буду слишком занята, чтобы принять это предложение, — ответила она, сделав отрицательный жест. — Храни тебя Бог, Ллойд, — сказала она, пожав ему руку. — Au revoir!
l:href="#n_39" type="note">[39]
Мы обречены сталкиваться друг с другом. Я надеюсь, что часто.
Ее глаза были сухими, взгляд суровым, но она поспешно вышла из кабинета, словно опасалась, что разрыдается.
В обеденный перерыв все сотрудники собрались в ее комнате, ее целовали, обнимали, желали всего хорошего. Корал почувствовала, что с трудом сдерживает себя, чтобы не расплакаться.
Когда Донна Брукс после обеденного перерыва вернулась в офис, то застала своего мужа сидящим в глубокой задумчивости.
— Она выглядела такой печальной, такой незащищенной, — сказал он Донне. — Ты уверена, что нельзя было уговорить ее остаться редактором-консультантом или кем-то в этом роде?
— Она сказала мне, чтобы я подтерла задницу этим предложением, — ответила Донна, чмокнув его в щеку. — Не печалься о Корал, дорогой. Она выживет!
Донна ушла раньше, чтобы в своем городском доме подготовиться к большому гала-обеду, которым намеревалась отметить свое блестящее продвижение в издательском мире, связанном с модой. Она пригласила Говарда Остина и еще несколько человек из специализированной прессы. Придут все. И Корал тоже будет праздновать обретение свободы, разделяя бутылку вина с Колином Бомоном и стараясь не плакать.
Корал пораньше отпустила Вирджинию домой, ее причитания действовали на нервы. В пять часов она спокойно вышла из здания, взяла такси и направилась в салон «Джиллс», где ею занимались по полной программе добрых два часа. Она намеревалась ужинать вне дома с Колином и хотела выглядеть наилучшим образом — появятся фотографы, за ней станут охотиться, и она ни на секунду не должна утрачивать сияющую улыбку.
Корал потратила недели, вычисляя и так подгоняя время, чтобы наконец абсолютно увериться в том, что в этот день Донна будет у Джиллса следующей за ней клиенткой.
— Et voila!
l:href="#n_40" type="note">[40]
 — воскликнул Джиллс, когда они с Корал вдвоем разглядывали ее лицо зеркале. — Вы никогда не выглядели так прекрасно!
Они смотрели на ее прошедшее через все процедуры лицо, стараясь не замечать нервного подергивания уголков губ, они оба понимали, что она нуждается в возбуждающей инъекции. Корал решила, что сделает ее по дороге домой. Она покосилась на свое отражение.
— Вы не находите, что оно слишком румяное, Джиллс, дорогой? — спросила она. — На следующей неделе мне предстоит дюжина встреч для переговоров о новой работе…
— Все превосходно! — заверил он, его красивое лицо сияло.
Она повернулась, чтобы поцеловать его, и вручила ему стодолларовую купюру. Когда он отлучился из кабинки, чтобы принести сдачу, ей хватило пятнадцати секунд, чтобы влить во флакон с кондиционером для волос целый пузырек соляной кислоты, который она тайно принесла с собой в стеганой сумочке от Шанель.
Это было завершением ее работы в качестве главного редактора «Дивайн». Теперь она могла расслабиться. Волосы Донны могут вновь отрасти. Но, может быть, пропадут навсегда. Корал возвела очи к небу: благодарю Тебя за парики, воздала она молитву. Донна будет за них особенно благодарна.
В колонке «Всякие слухи» номера «Лейблз» за понедельник, 2 сентября, была такая заметка:
«Пожарная машина и два врача примчались к «Джиллс» — парикмахерской и салону красоты, который обслуживает самую блистательную клиентуру, на Шестидесятой Восточной улице в пятницу вечером, когда свежеиспеченный главный редактор «Дивайн» Донна Брукс оказалась пострадавшей от соляной кислоты. Ее вывели из шока и отпустили позднее в тот же вечер, когда в ее городском доме на Парк-авеню собрались гости, чтобы отметить ее новое назначение. Миссис Брукс определила происшедшее как несчастный случай. «Я уверена, — сказала она, — что никто не хотел сделать это нарочно», и объявила, что не намерена возбуждать судебное дело против Джиллса Хупперта, владельца салона. Некоторые источники полагают, однако, что за этим «несчастным случаем» может стоять кто-то, недоброжелательно настроенный по отношению к Донне Брукс. Прием, на котором миссис Брукс надела на свою лишенную волос голову нетипичный для редактора отдела спортивной одежды тюрбан от Пуччи, прошел с большим успехом».
— Конечно, я знаю, что это сделала Корал, — сказала Донна, глядя, как Говард Остин наливает в ее бокал вина. Они сидели в маленьком, полутемном баре никому не известной гостиницы неподалеку от Мэдисон-авеню на следующий день после всех событий.
— За нового главного редактора! — провозгласил тост Говард. — Я все же думаю, что ты должна позволить мне изложить всю историю и напечатать обвинение. Эта женщина сошла с ума. Она могла бы убить тебя…
Донна кивнула, а потом пожала плечами.
— Мне, скорее, жаль ее, Говард. Никогда не думала, что смогу быть такой милосердной, но есть что-то вызывающее сожаление в женщине, которая так разрушает себя. Она имела все данные, чтобы быть самым долгоцарствующим редактором в истории моды, и я бы считала честью работать с ней…
— Никто в этом не виноват, — пожал плечами Говард, — наша публикация, возможно, поставит крест на любой карьере, которую она еще могла бы сделать.
— В той или иной степени она будет отстранена от мира моды, я думаю, — согласилась Донна. — Только Уэйленд Гэррити, Колин Бомон и ее дочь станут поддерживать с ней какие-то отношения.
— И ты определенно дашь ее дочери Награду моды? Несмотря на Корал?
— Я и в самом деле полагаю, что она заслужила ее. Анаис Дю Паскье показала лучшие платья, какие я только видела в последние годы. Не так далеко от нее и Дэвид Уинтерс…
— Королева умерла, да здравствует Королева! — провозгласил Говард и чокнулся с Донной. Его глаза остановились на шелковом шарфе, повязанном вокруг ее головы. — Это больно? — спросил он.
— Не очень…
Улыбки сбежали с лиц, когда они взглянули в глаза друг другу.
— Поднимайся наверх — шепнула Донна, — я присоединюсь к тебе через пять минут.
Она глядела ему вслед, когда он подходил к стойке регистратора, чтобы конфиденциально снять комнату под условной фамилией. Они должны соблюдать крайнюю осторожность.
Донна распрямилась, закинула руки за голову и, взглянув на часы, вообразила, как Говард сейчас раздевается и ложится в постель, ожидая ее. Ее живот сжался в остром вожделении. Она заставит его любить ее, чтобы прийти в определенное настроение. Как главный редактор «Дивайн» она чувствовала в себе новую силу самоконтроля. Она медленно встала и направилась к лифту.
Казалось, Корал на несколько недель исчезла с небосклона Манхэттена. Она не отвечала на звонки Колина. В попытке заключить мир, Уэйленд написал ей, соблазняя билетами в первый ряд на спектакль Нуриева в «Метрополитен». Корал не откликнулась.
Колин звонил ей каждый день. Иногда Корал поднимала трубку и резко говорила: «Я занята!». Много раз она вообще не отвечала. Наконец Колин получил разрешение нанести визит.
— Только не ожидай обеда, — предостерегла она по телефону, — разве что открою банку с орешками, если буду в настроении.
Он позвонил Уэйленду поделиться новостью.
— Как бы ни сложился разговор, — предупредил его Уэйленд, — ни в коем случае не упоминай того, что Майя получает награду от «Дивайн». Это приведет к нервному срыву у нее.
Колин явился к ней после семи, сжимая в руке букет самых красивых цветов, какие только мог сыскать.
— Дорогой, как это мило! — сказала она, наклоняясь к нему и целуя, прежде чем пригласить войти.
Колин был потрясен ее видом. Корал даже не причесалась и не подкрасила губы. На ее тонкие ноги были натянуты узкие черные брюки, белая шелковая рубашка обнажала бледную, как слоновая кость, кожу. Она выглядела сильно постаревшей.
Корал придвинула пепельницу и нервно закурила.
— Надеюсь, ты не голоден, Колин, потому что я не в состоянии выносить вида или запаха пищи.
— Я это вижу. — Он поймал ее руку и повернул Корал к себе. — Корал, ты превратилась в настоящий скелет. Ты должна попытаться…
— Не хлопочи, словно ты моя мамочка, Колин… — Корал пошла в кухню и прикатила столик, на котором в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского.
Колин не мог оторвать взгляд от Корал. Она заметила, как он разглядывает ее, и резко бросила:
— Не гляди, пожалуйста, на мои волосы. Я неожиданно стала «персоной нон грата» во всех парикмахерских салонах. Джиллс запретил мне и ногой ступать в его заведение — до конца своей жизни не смогу понять почему.
— Ах, Корал, — сказал Колин, грустно качая головой. — Я уверен, что, если захочешь, сможешь.
Она указала ему жестом на бутылку шампанского, а сама устроилась на огромной кушетке. Колин откупорил бутылку, разлил шампанское в бокалы и один протянул ей.
— За что пьем? — спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало добродушно.
Корал выжидающе подняла свой бокал, но внезапно издала жалобный стон. Этот звук пронзил его, и кровь словно застыла в нем. Он опустил свой стакан на столик и обнял ее.
— Корал, что с тобой?
Ее глаза наполнились слезами, и она сделала большой глоток.
— Они не хотят меня, Колин! — вымолвив эти слова, Корал залпом допила остававшееся в ее бокале вино.
— Кто не хочет? — ласково спросил он.
— Никто не хочет! — Она проглотила комок в горле и протянула — совсем по-детски — бокал, чтобы он налил ей еще.
— О\'кей. Давай определим, кто эти «никто», — сказал он, вновь наполняя бокалы.
Корал прикурила сигарету и стала делать быстрые, короткие затяжки. Она посмотрела ему прямо в лицо своими глазами с расширенными зрачками.
— Я устроила восемь очень продуманных ленчей в этой самой комнате. Заказы делала в японском ресторане. После этого я видеть не могу японские блюда. Это были великолепные ленчи! Может быть, я совершенно чокнулась, но я хотела, чтобы все было стильно, я хотела ослепить их. Что ж, я ослепила их до такой степени, что они все утратили дар речи. Я начала с «Вог», потом «Базар», потом все остальные по очереди. Я собирала маленькими группами издателей, владельцев, редакторов — все было очень цивилизованно… А когда все завершилось, мне только и предложили колонку в «Мадемуазель» и несколько статей на неопределенной основе вне штата! Я не стала иметь дела с «Уименз Уэр» и, конечно, не могла позвонить в «Лейблз» после всего того, что Говард Остин напечатал там обо мне. Никто не хочет меня. Мои худшие ночные кошмары стали явью. Ее нижняя губа дрожала, она вся сникла.
— Что мне делать? — спросила она. — Я не могу уйти на пенсию!
— Как насчет торговли? — спросил он. — Ты не связывалась с каким-нибудь универсальным магазином? «Хедквотерз», конечно, мог бы использовать тебя.
— Работать с Уэйлендом? — фыркнула она. — Он слишком много раз предавал меня.
— Я уверен, что он захочет помочь тебе…
— Я не хочу принимать милостыню, Колин!
— Не думай об этом как о…
— Ни слова больше, Колин. Обещаешь? — с вызовом спросила Корал. — Если это дойдет до «Лейблз», я погибла. О Господи, может быть, Мэйнард была права, что выпрыгнула в окно? Может быть, после «Дивайн» нигде нет жизни?
— Позволь мне переговорить с Уэйлендом. Я уверен, что он придумает что-нибудь. И это не будет милостыня, — заверил ее Колин.
— Ты же знаешь, Колин, в моих венах течет типографская краска.
Они сидели некоторое время молча, потом Колин сказал с грустью:
— У Майи дела идут так хорошо — тебе бы следовало простить ее, забыть обо всем и стать ей другом. Вы могли бы очень помочь одна другой.
Корал вздохнула.
— Не знаю… Я чувствую себя немного виноватой… Я хочу сказать, что ее вещи чудесны и, возможно, мне нужно было положить конец нашей затянувшейся вражде, но я была так потрясена, так изумлена, узнав, что она и есть Анаис Дю Паскье. Я ожидала увидеть француженку, а неожиданно встретила Майю. Я почувствовала себя так, словно меня обманули. Она выглядела такой красивой, такой милой. Я скучала по ней последние несколько недель…
Колин внимательно наблюдал за Корал. Если бы он мог применить свои посреднические таланты, чтобы восстановить эту несчастную разбитую семью, он бы в самом деле ощутил, что достиг чего-то.
— Корал, меня только что осенила великолепная идея, — сказал он. Его сердце забилось учащенно, потому что неожиданно у него родился невероятный план. — Я скажу сейчас тебе кое-что, о чем меня просили не говорить, но, мне кажется, очень важно, чтобы ты знала об этом. Майя должна получить Награду моды «Дивайн» за этот год.
На лице Корал отразился вихрь чувств: гордость, зависть, радость и гнев. Колин видел, как все они мгновенно нахлынули на нее. Какой бы ни была Корал, но от нее ни на миг не хотелось отрывать взгляд.
— Донна! — воскликнула она. — Донна Брукс выбрала ее назло мне!
Колин застонал в отчаянье и схватил ее за руку.
— Забудь о всех людях, которые что-то делают назло тебе! Этот мир вовсе не вращается вокруг тебя, Корал! Она бы выиграла этот приз в любом случае — разве ты не понимаешь этого? Она действительно талантлива! Она заслужила его!
Корал откинулась на кушетку.
— Так что? — тупо спросила она. — Какое все это имеет отношение ко мне?
— Твое имя по-прежнему будет стоять на первой полосе журнала, пока на прилавках не появится январский номер, — объяснил он. — Для многих людей ты еще главный редактор «Дивайн». Если я натяну все нити, может, я смогу организовать так, чтобы ты сама представила собственную дочь в связи с этой наградой? Для тебя это будет сказочное паблисити, оно породит волну доброжелательности! Ты можешь все наверстать с Майей, весь мир моды увидит тебя — а ты приведешь себя в форму и будешь выглядеть ослепительно! Но ты должна покончить с выпивкой, с марихуаной, с инъекциями!
Корал скорчила гримасу.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, я лишь выпиваю немного, — и она снова наполнила бокалы.
— Корал! Дорогая! — Колин опустил руку на ее исхудавшее плечо. — Неужели до тебя не доходит, почему люди отворачиваются от тебя? Каждый знает, что наркомания — это худшее, до чего может дойти человек. По этому поводу была статья в «Таймс»…
— Ты в самом деле так думаешь про меня? — прервала его Корал. — Что я наркоманка?
Она повернулась, чтобы видеть его лицо, а ее глаза неожиданно стали ясными и голубыми.
— Извини меня за резкость, Корал, но… эта кислота на голову бедняжки Донны! Только не говори мне, что ты здраво мыслишь! Такого рода поступки люди совершают, когда они сидят на амфитаминах. И все знают, что это твоих рук дело. Вот почему тебя не принимают в салонах. Скажи «спасибо», что ты не в тюрьме…
Корал смотрела на него секунду, потом внезапно разразилась хохотом:
— Как сладка месть, Колин!
— Корал, — сказал он, откинувшись на софе и глядя на нее. — Если я смогу уговорить Донну Брукс, чтобы ты представила награду, то не подводи меня, ладно? Ты будешь той элегантной, уравновешенной Корал Стэнтон, которую я всегда знал…
Она вздохнула:
— Что ж… Я понимаю, что ты прав. Мне хочется теперь, чтобы мы с Майей стали друзьями, но я ужасно гордая. Знаешь, Джимми Палачча на прошлой неделе погадал мне на картах, у него все гадают. На каждый вопрос, что я задавала, выпадала эта чертова дама с головой в петле. Он пытался как-то иначе истолковать это, но я знаю, что эта карта означает рок и смерть, Колин…
— Тебе надо бы провести неделю или две в Провансе вместе со мной, Корал. Такая перемена обстановки была бы для тебя очень благотворна. Мы поедем после присуждения награды, если я все сумею организовать. Но для этого я должен потянуть за множество нитей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100