Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

В «Лейблз» в ее любимой колонке «Сплетни» было напечатано следующее:
«За ленчем в «Серендипити» встретились две «старые школьные подружки» — так сказали о себе Ее Величество Мода Маккензи Голд и Майя, дочь Корал Стэнтон. Маккензи Голд шокировала публику, появившись в своей пронзительно розовой виниловой куртке с бахромой и облегающих черных джинсах. На ней было, как обычно, огромное количество аксессуаров прямо из Диснейленда, а макияж наложен, как для праздника Хеллоуин. Обе леди заказали салат из цыпленка карри и «Перье». Они сидели и болтали два часа. Как заметила мисс Голд, «беседа была о чем угодно, но только не о моде!»
— Ты испытывала оргазм? — спросила Маккензи. — Это все, что я хочу узнать от тебя.
Майя вздохнула и отрицательно покачала головой. Она оглянулась и увидела, что на них все глазеют. Ее встреча с Маккензи проходила при повышенном внимании к ним со всех сторон. Их появление вызвало небольшой ажиотаж. И фотографы совершенно ослепили их своими вспышками…
— Дорогая, как я рада, что снова вижу тебя! — завопила Маккензи. — Сука, какая ты тощая!
Со времени звонка Майи прошло шесть недель, и только сейчас она смогла выкроить в своем плотном рабочем графике время для ленча. Стоял промозглый февраль. Было слишком холодно даже для зимы.
Их провели за хороший столик. Маккензи повесила несколько кашемировых шалей на спинку стула.
— О-о-о! — радостно вздохнула она. — Как мне здесь нравится.
Она радостно улыбалась, когда принесли бутылку французского сидра от хозяев ресторана. Наклонившись к Майе, она сказала:
— Ты видишь, как они охотно делают подарки, когда уже чего-то достигнешь. Мне бы это все так пригодилось, когда я голодала, живя в Виллидж! — Маккензи взяла меню у улыбающегося официанта, бросила на него быстрый взгляд и сказала: — У них лучше всего получается салат из цыпленка карри. — Она не дала Майе возможности промолвить ни слова. — Принесите нам два салата! Как приятно поесть, когда Элистер не следит за каждым твоим глотком. Он посадил меня на жуткую диету, мне теперь приходится лакомиться потихоньку от него. — Она передохнула и начала внимательно разглядывать туалет Майи. — Это его дизайн? — спросила она, кивнув на костюм подруги. — Боже, какой же элегантный! Он так сильно отличается от моих, но мне жутко нравится! — Она чокнулась с Майей. — Теперь твоя очередь. Ты уже помирилась со своей матерью? Что случилось с ее лицом? Твой друг Уэйленд предлагает, чтобы я открыла свой бутик в помещении «Хедквотерз», но я пока все еще думаю. Ты встречалась с Дианой Вриланд? Мне все интересно услышать от тебя.
Им подали еду, и это на время остановило поток ее вопросов и дало Майе шанс ответить на некоторые из них. Маккензи накинулась на салат, как будто она голодала несколько дней. Она потребовала, чтобы им подали еще хлеба, масла и соус. Она ела, испуская тихие стоны и приговаривая:
— О-о-о! Как же вкусно!
Майя пыталась рассказать ей о своем пребывании в Париже так, чтобы уложиться в короткое время ленча, состоявшего всего лишь из одного блюда.
Маккензи не сводила глаз с Майи. Выражение ее лица становилось все более изумленным по мере того, как Майя сообщала ей все новые детали.
— В прошлом месяце я проходила мимо ее квартиры, — закончила свою сагу Майя, — и она отказалась встретиться со мной! Она даже не ответила на мои поздравления с Рождеством!
— Тебя это удивляет? Ты же ее изуродовала.
— Она мне столько лгала по поводу Филиппа… Я просто не могла сдержаться!
— Похоже на то, что он предал тебя! — воскликнула Маккензи. — Ты из-за него потеряла работу!
— Мать поклялась, что мне не работать здесь!
— Но ты же можешь оставаться Анаис, и как там еще… Как она сможет вычислить тебя? Майя, я вижу, что мне нужно как-то помочь тебе привести в порядок твою судьбу, и карьеру, и личную жизнь. Ты сейчас в таком ужасном состоянии, дорогая! — Взглянув на тарелку Майи, она спросила: — Ты будешь это доедать? — И утащила у нее кусочек цыпленка. — Теперь я расскажу тебе о моей жизни, ладно? Так будет только справедливо, не так ли? Ты бы только видела мою квартиру! Но мне надоело говорить, что все должно быть идеальным. Я сама должна стать идеальной. Ты думаешь, что только у тебя проблема с матерью? Моя мать устроит мне такой еврейский скандал, как только узнает, что я беременна!
Майя широко раскрыла глаза.
— Элистер? Вы собираетесь пожениться?
— Майя! — Маккензи с жалостью посмотрела на нее. — Сейчас это делать совсем необязательно. Я даже не уверена, люблю ли я его. Как определить, влюблена ты в мужчину или нет?
Майя прикусила губу.
— Для меня — это желание и отчаяние…
— Вот-вот, именно это я чувствую к Эдди Шрайберу. Я тебе о нем не рассказывала. Он наш бизнес-менеджер. Очень милый парень. Я должна тебе сказать, что мой папочка впадает в маразм, и мои братья не перестают ставить мне подножки… Боже, ты мне ничего не сказала о Дэвиде, Майя. Ты уже видела его?
— Я не могу себя заставить сделать это, — застонала Майя. — Мне он так сильно нравился, но…
— Что случилось? Боже, как я завидовала вам двоим! Майя в упор посмотрела на свою подругу. Она не могла противиться такому интересу со стороны Маккензи. Та сидела напротив — такая раскрепощенная и шумная, и Майя почувствовала себя почти такой же.
— Расскажи мне! — скомандовала Маккензи. Она начала подбирать соус из салата кусочком мягкой булки.
— Что-то пошло не так, — тихо начала Майя. — Когда мы были в постели с Дэвидом, я боялась заниматься с ним сексом, мне было противно!
— Боже мой! — воскликнула Маккензи. — Но в наши дни этого не должно случаться! Ты не пробовала заниматься мастурбацией? Элистер подарил мне на день рождения вибратор. Ты бы видела его размеры! После этого ты не станешь бояться уже ни одного мужчины. А как у Дэвида насчет его хозяйства? Там есть на что полюбоваться? Майя очумело покачала головой.
— Честно, я даже ничего не помню. Я хочу сказать, что я…
— Ну и ну! Это первое, что я заметила, когда Элистер и я…
— Маккензи! — зашикала на нее Майя. — Ты не можешь кричать потише? Все нас слушают!
— Хорошо, но что насчет Филиппа Ру? — спросила Маккензи, слегка понизив голос. — У тебя с ним была связь?
— Ну, не совсем так…
— У тебя с ним был оргазм?
— Да, — призналась Майя.
«Ну, это почти правда, — подумала она. — Но мы не занимались любовью по-настоящему в постели. Мы не были обнаженными. Филипп не был внутри меня. Меня не брал еще ни один мужчина. Я все еще девственница!» Она не могла сказать всего этого Маккензи. Это значило отрицать свою собственную женственность. Она признается самой себе и своей подруге, что ее главное женское качество отстало в развитии, не поднялось до должного уровня.
Маккензи взглянула на часы.
— Мне пора бежать, — заявила она, вскочила на ноги и швырнула на стол двадцатидолларовую бумажку. Она собрала свои сумки и, идя к выходу, по пути целовала официантов.
— Ты не скрываешь, что вернулась? — спросила она Майю, оглядываясь на нее через плечо. — Я могу сказать об этом Дэвиду? Ты знаешь, мы часто болтаем по телефону.
— У него все в порядке? Маккензи резко развернулась.
— Разве тебя это волнует? Ну что ж, к вашему сведению, мисс Стэнтон, Дэвид имеет хорошо оплачиваемую работу в фирме создателя костюмов и пальто. Он не напорист, но амбиции ему не чужды. Кроме того, он не сидит дома. Так что суди сама. — У входа все уставились на них. Маккензи просто упивалась вниманием, которое ей оказывалось. — Я действительно рада, что ты вернулась. Я постараюсь выбрать время и заглянуть в «Хедквотерз», чтобы самой увидеть твои вещи. Мы никогда не станем соперницами, не так ли? Мы совершенно разные. Ты только посмотри на нас! — У входа было огромное зеркало, и Маккензи приняла одну из своих необычных и вызывающих поз. — В будущем году мы откроемся и в Лос-Анджелесе, — продолжала она, не переводя дыхания. — Мы и изготавливать наши ансамбли будем там. Мои братцы считают, что так получится гораздо дешевле. Пусть они этим и занимаются. Чао, дорогая! — Она расцеловалась с метрдотелем у входа и взяла такси, как только вышла на улицу. — Тебя подвезти? — Она расцеловала Майю, даже не выслушав ее ответ. — Все было просто чудесно. Как в старые времена. Позвони Дэвиду. Майя, давай навсегда останемся друзьями, ты согласна?
Когда такси развернулось, Маккензи продолжала энергично махать Майе. Ее рукава с бахромой переливались на солнце.
Майя медленно пошла по направлению к Пятьдесят седьмой улице. Она подумала, что если когда-нибудь откроет свой бутик, он станет полной противоположностью «Голд!» Там будет прохладно, стены должны быть белого или светло-светло-серого цвета. Изысканные наряды надо развесить свободно, чтобы их было видно со всех сторон и чтобы они не мялись. Кругом до самого потолка — хорошо освещенные зеркала. Классическая фортепианная музыка поможет поддержать соответствующее настроение. Ее платья будут из самых мягких и женственных тканей, какие только найдутся в мире. Она станет медленно вводить новые детали: менять карманы и покрой рукава. Женщины смогут собрать коллекцию этой одежды, покупать вещи не сразу и построить в одном стиле весь свой гардероб. Анаис Дю Паскье. Это имя будет значить определенный стиль и настроение.
«Я смогу это сделать, — подумала Майя. — Я тоже могу стать амбициозной. Это гораздо лучше, чем сидеть, страдать и думать о Филиппе».
Уэйленд помогал ей поднять настроение и укрепить веру в себя. Он снова запустил ее в мир моды Манхэттена. Она ходила вместе с ним на просмотры. Сидела рядом с ним, когда проходили показы коллекций дизайнерской одежды. Они не рисковали наткнуться на Корал. Теперь она просматривала модели только в офисе «Дивайн». После Парижа все коллекции казались Майе бледными имитациями «от кутюр»: небрежно выполненные копии французского гения, и к тому же сшитые на машинке, а не вручную!
Она постоянно читала скандальную хронику. Писали, что Филипп и Жозефина провели свой медовый месяц в Марокко. Потом они заново декорировали какой-то отель — им было нужно более просторное помещение для своего салона. Они заключали договоры с разными производителями на изготовление фирменных солнечных очков Филиппа Ру, серег, обуви и одеколона. Все шло под его именем. Подобно остальным дизайнерам, которые продали право использования своего имени, он не был по-настоящему связан с дизайном этих вещей — производителям была просто нужна его фамилия. А ему достанутся деньги!
Майя уставилась на фото улыбающейся Жозефины Ру. Она стояла рядом с Филиппом в аэропорту Орли. Муж и жена! «Я не отпущу тебя», — сказал он ей. Если бы только она могла заглушить эти слова у себя в мозгу! Этими словами он так крепко привязал ее к себе. Лучше чем иной гипнотизер. Именно этого он и хотел? Она постаралась переключить свои мысли на что-то иное.
Когда она подошла к Лексингтону, ноздри ее защекотал аппетитный запах свежеиспеченной пиццы. Из музыкального магазина через колонки, вынесенные наружу, гремела музыка Питулы Кларка. Майя подошла к «Блумингдейлу» и начала рассматривать витрины. Она бродила как потерянная по Манхэттену.
Корал летела в Париж очень возбужденной. В ее сумке из кожи аллигатора лежали одноразовые шприцы от доктора Роббинса. Она крепко прижимала к себе эту сумку. «Витамины» помогут ей выстоять перед встречей с Парижем!
Она ни с кем не делилась, как станет публиковать новые парижские коллекции.
Но в ее голове роилось множество идей, как лучше представить новые модели сезона.
Вместе с Корал полетел в Париж Тодд Банди, фотограф новой волны и открытие самой Корал. Он был лысым, весь в черной коже, на все ее предложения только утвердительно хмыкал.
В Париже она держалась подальше от Уэйленда. Она развлекалась только с Банди и Алексом, помощником фотографа в Париже. Корал одевалась в стиле Банди — в угрожающие черные кожаные юбки, сапоги и куртки с заклепками. Она остановилась в «Ритце» и стала завсегдатаем его бара. Постоянно возбужденная, она сидела в углу со своими избранными друзьями — человеком из Техаса, который ведал там сетью магазинов, и своим визажистом Жилем — в эту неделю он работал только для «Дивайн». Как-то к ней подсел Колин Бомон.
Фотограф журнала «УУД» как-то сфотографировал ее болтающей с мадемуазель Шанель. Это случилось во время редкого выхода мадемуазель Шанель в бар. Мадемуазель Шанель всегда восхищалась самодисциплиной Корал и строгостью подхода к миру моды, и она согласилась прийти из своего салона на Рю Камбон, чтобы попозировать для ее нового авангардного фотографа. Фотограф снял Шанель в твиде, цепях и жемчугах, а Корал была в черной коже и даже с шлемом мотоциклиста, который весь сверкал от заклепок!
«Потрясающая сшибка стилей!» — радовался «УУД».
В Париже только и говорили о Корал — она вдруг постаралась подать моду иным, даже можно сказать, извращенным, образом.
На тех показах, куда она соизволила явиться, все внимание было обращено на нее — она была потрясающе строгой и даже угрожающей. Ее фотограф сопровождал ее, как молчаливый охранник.
Она наняла молодых актрис из «Комеди Франсез», чтобы они демонстрировали одежду, предварительно взяв с них слово не разглашать тайны.
— Они это делают бесплатно, — заверила она Колина. — Просто, чтобы их заметили. Они не так глупы, эти французские куколки! Они же помнят, как началась карьера Лорен Бакалль, Сюзи Паркер и вот теперь — Лорен Хаттон. Их всех заметили в модных журналах!
Она заставляла их позировать за то, что их имена будут упомянуты в журнале. Но себе в карман она положила тысячу долларов, которые были выделены для оплаты в Париже сеансов моделей. Они пойдут на «травку» в Париже для себя и Банди и на оплату счетов за более сильные инъекции по тридцать долларов за укол, которые предложил ей доктор Роббинс.
— Я ужинал с ними в «Ритце» прошлым вечером, — сообщил Колин Уэйленду, когда тот позвонил ему рано утром на следующий день. — Нас постоянно прерывали звонки из похоронных бюро Парижа и от изготовителей гробов. Что она еще задумала?
Уэйленд захохотал.
— Может, она таким образом пытается отыскать Анаис Дю Паскье?
— Когда я провожал ее к портье за ее ключом, ей также передали массу информации о бальзамировщиках, флористах и похоронных бюро!
— Боже ты мой! — воскликнул Уэйленд. — Она, наверное, собирается сделать спектакль из самоубийства.
— Нет, — грустно покачал головой Колин. Ему было тяжело наблюдать, как элегантная, умная женщина, которая открыла его, превращалась почти в карикатуру. — Я боюсь, что наша дорогая Корал переживает длительный период подхода к самоубийству. Эти ужасные уколы, которые временно подбадривают ее, неуклонно ведут к смерти… У меня болит сердце, когда я вижу, что они сделали с ней.
На следующий день, когда Колин ждал итальянского издателя у салона Диора, подъехал черный катафалк, и из него вылезла Корал.
Колин задохнулся.
— Какого черта! Что ты здесь делаешь, моя дорогая? С тобой все в порядке?
— У меня все чудесно, — ответила она и отпустила водителя. — Мы это используем в качестве бутафории. Я решила, что вполне могу подъехать к Диору на этом, — захихикав, ответила она. Колин стоял, покачивая головой. — Ты все поймешь, когда увидишь журнал, — пообещала ему Корал.
Одно было совершенно ясно: «Дивайн» не собирался представлять много вещей.
В «Лейблз» и «УУД» просочились намеки, что Корал не была приглашена на показы Филиппа Ру. Она сделала вид, что ее это не волнует.
— Я так и знала, что потеряю совсем немного, — заявила она вечером на ужине, когда читала ксероксные отчеты о его показе, которые распространялись среди прессы и потенциальных покупателей. — Перепевы старой коллекции! — радостно процитировала она.
Резкая статья Говарда Остина в парижском издании «Лейблз» назвала коллекцию «самой жалкой коллекцией десятилетия»! Корал даже подумала, не связано ли отсутствие вдохновения у Филиппа с исчезновением Майи. Но она понимала, что пока неудача не должна травмировать Ру. Существует множество старомодных издателей, которые несколько отстают в своих вкусах. Им нужен сезон или даже два, чтобы понять и оценить моду. Они все еще считают Филиппа великолепным дизайнером.
Уэйленд позвонил Майе, чтобы рассказать ей о провале Филиппа.
— Твоя мамаша стала сама «писком» сезона, — заявил он. — Она — просто партизанка, битник парижской моды!
Тайна съемок «Дивайн» была разоблачена, когда Корал вернулась в Нью-Йорк, привезя с собой портфель негативов. Отдел оформления только глянул на них и сразу же побежал жаловаться Ллойду. Разразился скандал. Корал Стэнтон сняла все наряды парижских коллекций только на «трупах»! Ее модели делали вид, что они мертвы! Их загримировали под трупы, и на них были черные туалеты от Диора, Нины Риччи и Кардена. Актрисочки из «Комеди Франсез» лежали в гробах, отдыхали в свежевырытых могилах или, как было показано на развороте — на помосте бальзамировщика. Все жутко шокировало зрителя.
Корал вызвали в офис Ллойда. Донна стояла рядом с ним, пока он перелистывал страницы подготовленного макета номера.
Наконец Ллойд посмотрел на нее.
— Это болезнь, Корал! Просто какое-то извращение!
— Я тоже так считаю! — завопила она. — Париж — мертв!
— Корал! — зачирикала Донна. — Вы же не можете так думать на самом деле!
Корал застыла, угрожающе глядя на Донну широко раскрытыми глазами. Она могла своим взглядом убить человека.
— Меня мало волнует, что вы собираетесь высказывать по поводу моих замыслов, Донна. Или, может быть, вас опять повысили без моего ведома, пока меня здесь не было?
Ллойд сжал руку Донны.
— Я хочу, чтобы Донна больше занималась делами «Дивайн». Мы поженимся на следующей неделе, но только без всякого шума.
Корал с трудом глотнула, потом ослепительно улыбнулась.
— Милые мои, дорогие, поздравляю вас! Но вы, наверно, будете заняты приемами, медовым месяцем и другими сладкими вещами. Вам не стоит тратить время на мои изыски!
— Работа в первую очередь! — Мрачно заявил Ллойд. — А это… — Он показал на снимок модели с белым лицом.
На ней было драпированное черное платье от Греза, а провожающие в брючных костюмах от Ив Сен Лорана рассыпали лепестки роз над ее открытым гробом.
— Это так оригинально! И остроумно! Молодежь в наше время обладает таким необычным, извращенным чувством юмора! Им жутко понравится! — уверяла Корал. — Разве вы оба не можете понять подтекст? — Она постучала кулаком по столу Ллойда. — Теперь каждая девушка будет мечтать выглядеть именно такой — бледной, загадочной и почти «прозрачной»…
И она оказалась права. Здоровый, невинный и детский образ середины шестидесятых был готов уступить место типу женщины-вамп из старых фильмов. И если напрячь воображение, то это действительно будет эффект «мертвеца»!
Парижский выпуск «Дивайн» опять стал сенсацией. И позиции Корал в журнале еще больше укрепились. В то же время начался взлет карьеры Тодда Банди. К нему обращалось столько людей, желающих зафиксировать свой новый имидж, что он не мог справиться со всеми заказами. Номер журнала опять стал коллекционной редкостью и даже немного отвлек внимание от того, что на самом деле было в Париже.
Корал была вне себя от радости и гордости!
Но триумф мало что дал ей в смысле уважения профессионалов. За успехами Корал пристально следили. В число этих шпионов входили люди, связанные с модой. И они решили, что номер журнала под названием «Париж умер!» приведет к ее собственной гибели и падению с пьедестала!
По мере того, как «Дивайн» становился все более великолепным и непредсказуемым журналом, сама Корал превращалась в странное, раздражительное и властное создание. Она не хотела пропустить ни одного события, связанного с модой и любыми формами «андеграунда». Она писала о театре, фильмах, поп-музыке, искусстве и стиле жизни. Ее репортажам не было равных, и они влияли на освещение моды в журнале. Она властвовала над «Дивайн».
Корал стала летать на Западное побережье, посещала Хейт-Эшбери, когда этот город стал мировой столицей хиппи и ЛСД. Ее арестовали за то, что она курила «травку» на знаменитой вечеринке в Сан-Франциско, когда все присутствующие оказались в местной тюрьме и провели там несколько часов. Она фотографировала Энди Уорхола в нарядах от «Брукс Бразерз», Джули Кристи в нарядах Зандры Родес и Твигги в чем угодно. Она убеждала светских людей надевать майки с именами политических деятелей. Она приручила «Черных Пантер», и они сопровождали ее на литературные и политические приемы. Ее видели с джаз-танцорами в различных подозрительных дискотеках. И на ней были виниловые платья из «Голд!» Маккензи по двадцать пять долларов за штуку! В то время, когда владельцы модных магазинчиков-бутиков и стилисты-парикмахеры становились знаменитостями, сама Корал стала знаменитым редактором в мире моды. Ее везде фотографировали. Она стала словно вечным странником. Высохшая и согнутая карикатура на прежнюю себя!
— Она такая худая, просто тощая, — жаловался Колин Уэйленду. — Эти уколы прикончат ее. Мне нужно поговорить с ней по этому поводу.
Она приказывала фотографам «Дивайн» совершать безумства во время съемок; они обливали водой моделей в вечерних туалетах; бросали в бассейны моделей в прозрачных творениях Диора, и девушки казались неземными созданиями. Они снимали даже из-под воды. Корал привела несколько самых модных моделей в подозрительный бар на Сорок второй улице и фотографировала их среди удивленных посетителей в поношенных плащах. О Корал постоянно говорили. «Дивайн» раскупали и обсуждали. «УУД» и «Лейблз» чуть ли не в открытую писали, что с редактором самого модного журнала не все в порядке.
— Колин, теперь дело не только в моде, — заявляла Корал во время их еженедельных встреч. Она постоянно жестикулировала. На ее пальцах было множество колец, и быстрые нервные всплески костлявых рук сопровождались сверканием камней. — Теперь это уже новое направление. Оно включает в себя протесты, искусство, общество, наркотики. Ты понимаешь, что теперь «Дивайн» раскупается более молодыми людьми? Ллойду не нравится то, что я делаю, но цифры не врут, а Ллойд любит большие цифры!
Колин одобрительно покачал головой. Проводить время с Корал стало довольно сложно, потому что у нее постоянно менялось настроение — перепады были жуткими! Сейчас у нее великолепное настроение, подумал он, и это было приятно. Они сидели за столиком в «Иль Джиардино» в дальнем зале. Корал с симпатией смотрела на Колина. Они выглядели странной парой — он был таким крохотным, но Корал не обращала на это внимания. Между ними существовало негласное соглашение — она никогда не упоминала о его маленьком росте, он делал вид, что не замечает ее шрама.
— Ты всегда шествуешь впереди всех, — сказал Колин с улыбкой. — Но меня очень волнует кампания, которую ведет против тебя Говард Остин.
— Ах, этот… — Корал скорчила гримасу. — В этом мире у всех есть враги, он оказался моим.
Позже Колин наблюдал, как она драпировала свои плечи в кашемировую шаль.
— Дорогая моя, ты не собираешься худеть еще больше? — спросил он.
— Ну-у-у, не знаю, доктору Роббинсу нравится, что я такая худая.
Она полетела к выходу. Колин придержал тяжелую стеклянную дверь перед ней. Потом он провожал ее домой, и они глубоко вдыхали холодный ночной воздух Манхэттена.
— Корал, дорогая, ты знаешь, как называют твоего доктора Роббинса? Доктор Приятных Ощущений…
Она радостно захлопала в ладоши.
— Колин, но это же прекрасное имя! Он действительно доставляет приятные ощущения.
— Я знаю несколько моделей, которые тоже пользуются его услугами. Они не показались мне пышущими здоровьем.
— Ты что, сошел с ума? — Она уставилась на него сверкающими глазами. — Эти уколы комплекса витамина «В» заставляют работать и поддерживают половину людей, действующих в сфере моды!
— Но, Корал, ты же не знаешь состава этого комплекса! Она резко остановилась, глаза у нее горели, как у маньяка.
— Колин, в пятидесятые все были такими милыми, воспитанными леди. Ты это помнишь? Я никуда не выходила, не надев белых перчаток. В шестидесятые мы начали протестовать и посещать всякие «хэппенинге» и попробовали наркотики. И что, если в уколах содержатся наркотики? Разве врачи не прописывают их иногда своим пациентам?
— Но ты стала такой дерганой, — запротестовал Колин. — Твое… поведение совершенно непредсказуемо, и о тебе постоянно сплетничают. Корал, я так переживаю из-за тебя!
Она молча взяла его под руку, и они продолжали свой путь.
— Дорогой, я так тебе благодарна за твою заботу, — прошептала Корал. — Но, пожалуйста, тебе не стоит волноваться из-за меня. Я никогда так хорошо себя не чувствовала, у меня никогда не было столько энергии. Мне нужно столько сил, Колин, чтобы бороться с Донной Брукс! Она очень стремится на мое место, так же сильно, как я хочу сохранить его за собой. Что может случиться, когда неодолимая сила столкнется с Корал Стэнтон в дверях офиса с табличкой «Ответственный редактор»? Колин, что тогда будет? Кому-то придется отступить, не так ли? Но она на пятнадцать лет моложе меня. О Колин, дорогой… — Она умоляюще посмотрела ему в глаза. — Не презирай меня! Это все, что у меня есть!
— Корал, я никогда не видел тебя такой, — пораженно отмстил Колин. Он старался найти слова, которые бы подействовали на нее. У него бешено стучало сердце. Они подошли к ее дому, и он взял ее за руку.
— Заходи, дорогой, и мы выпьем на ночь глядя, — пригласила она.
Он покачал головой.
— Мне сегодня нужно закончить одну рекламу. Но послушай меня, Корал. Я не собираюсь безучастно наблюдать, как ты разрушаешь свое здоровье. Ты заболеешь. Я знаю, что меня называют скрягой, и это правда. Я стараюсь все покупать подешевле, но у меня впереди цель. Я собираюсь приобрести маленький домик во Франции, и если ты приедешь туда, я постараюсь вернуть тебе здоровье.
Она радостно расхохоталась. В ночном воздухе было заметно ее дыхание.
— А что ты станешь делать, когда я уеду? Пропадешь от скуки?
— Я займусь садоводством. Он улыбнулся.
— Ерунда! — воскликнула Корал. — Ты даже больше помешан на моде, чем я!
Она наклонилась, чтобы поцеловать его.
— Мне кажется, что из всех моих друзей по-настоящему я могу рассчитывать только на тебя. Ты не можешь себе представить, как много это для меня значит.
Он грустно смотрел ей вслед, когда Корал вошла в дом. Подходя к лифту, она повернулась и помахала ему рукой.
Пока он шел домой, его не оставляло чувство огромной потери и грусти. Ее лицо в этот вечер вызывало предчувствие беды.
— Ма-а, я беременна!
Эстер Голдштайн тупо уставилась через столик в «Серендипити» на свою дочь.
— Ну! — воскликнула Маккензи. — Разве ты не собираешься поздравить меня?
Она протянула матери руку, но Эстер быстро убрала свою.
— Ты вышла замуж? — спокойно спросила она.
— Мама, ты же знаешь, что нет! Неужели я бы не пригласила тебя на свое бракосочетание?
Эстер Голдштайн сильно побледнела. Она покачала головой.
— Сказать тебе правду, я уже не удивлюсь, что бы ты ни придумала. Если ты потихоньку выйдешь замуж или родишь не… Его отец Элистер? Да?
— Да, он вскоре станет отцом. Но кажется, что это все тебя не радует!
Эстер покачнулась в кресле, ее голова свесилась, и она начала сползать на пол.
— Мамочка! — закричала Маккензи.
Она быстро окунула салфетку в ледяную воду и приложила ее ко лбу матери. Из-за соседних столиков взволнованно смотрели на них. На помощь Маккензи бежали два официанта.
— Все нормально… Все нормально… Мне уже лучше, — простонала Эстер. Она пыталась встать на ноги. — Пожалуйста, отведи меня в дамскую комнату…
Поддерживая мать под руки, Маккензи провела ее в дамский туалет, усадила на крышку унитаза и заперла дверь кабины.
— Все нормально… — сказала Эстер. Она выпрямилась и посмотрела на дочь.
— Ты что, сейчас упадешь в обморок? Может, тебе попробовать вырвать?
Маккензи суетилась вокруг матери, приложив ей ко лбу влажную салфетку.
— Я тебе уже сказала, что со мной все в порядке, — спокойно заметила Эстер. — Я просто притворилась, чтобы мы могли уйти куда-то от всех этих людей. Они смотрели на нас и слушали тебя, они наблюдают за тобой.
— Ну и что? — пожала плечами Маккензи. — Боже, как же ты меня перепугала — почему ты не можешь радоваться вместе со мной и за меня? Не заставляй меня чувствовать, что мне есть чего стыдиться…
Она поправила волосы, немного взбив их, и внимательно посмотрела в зеркало на свои глаза. Эстер с нетерпением щелкнула языком.
— Может, ты хочешь, чтобы я устроила прием для наших соседей и знакомых, чтобы отпраздновать появление моего первого внука, который будет наполовину «гоем» и еще вдобавок родится вне брака!
Маккензи застонала.
— Ты что, все время собираешься себя так вести?
— Чего ты ждала? Ты относишься к семье, как к своим рабам. И мы должны радоваться, когда ты нас будешь мазать грязью?
— Какая грязь? Это из-за того, что я все делаю не так, как положено в обычных семьях? Я сама выработала свои принципы. Кроме тебя, всем остальным членам нашей семьи на меня наплевать! Они только доят из меня деньги, вот и все!
— Твой отец и братья любят тебя, — продолжала настаивать Эстер.
— Мама, пожалуйста! Любовь? Они даже ни разу не поблагодарили меня, не поздравили, когда мы добиваемся успеха.
— Почему ты не поговоришь с ними? Ты должна время от времени поболтать со своим отцом. Постарайся помочь нам понять твое поведение.
— Я хотя бы раз дала тебе возможность поверить, что стану выполнять все обычаи еврейской веры? Кроме того, национальность переходит от матери к ребенку, ты всегда можешь считать моего будущего ребенка евреем, если это так важно для тебя. Может, ты тогда будешь счастливее?
Мать устало покачала головой.
— Ничто уже не может сделать меня счастливой. Дитя было зачато вне брака, религия его отца и…
Маккензи взорвалась.
— Прекрасно, тогда мы выходим из этого сраного туалета и заканчиваем наш ленч!
Эстер поперхнулась.
— Как ты можешь так разговаривать со своей матерью? Маккензи пыталась открыть защелку.
— Послушай, мамочка, я пригласила тебя на ленч, чтобы отпраздновать зачатие моего ребенка и сообщить, что через пять месяцев ты станешь бабушкой. Я не собираюсь отмечать праздник, сидя в туалете!
Она в отчаянии заколотила по замку.
— Мисс Голд, с вами все в порядке? — спросил ее официант из-за двери. — Вы сможете открыть дверь или вам помочь?
Маккензи продолжала крутить замок, и вдруг дверь резко распахнулась.
Официант поинтересовался:
— У вас все в порядке?
— Прекрасно! Великолепно! — Маккензи изящно проплыла мимо него, за ней следовала мать с плотно сжатыми губами. — Это же называется комната отдыха, не так ли? Вот мы там и отдыхали!
Они заканчивали ленч в молчании. Эстер почти ничего не ела, Маккензи старалась сдержать неожиданные слезы. Потом дочь усадила мать в такси и всунула ей в руку десятидолларовую купюру, которая тут же возвратилась к ней через открытое окно и приземлилась на тротуар. Маккензи быстро поцеловала мать в щеку, и машина отъехала. Черт побери! Она наклонилась и подобрала деньги. Как раз тогда, когда ей уже казалось, что она наконец-то протащила свою семейку в двадцатый век, ее мамаша устроила ей подобную сцену!
В этот день Элистер собирался наблюдать за съемками нарядов для цветного плаката «Голд!», и еще должны были состояться съемки для каталога. Маккензи взяла такси, чтобы поехать на место съемок. Она собиралась провести вторую половину дня, покупая детские вещи со своей матерью, но ситуация вышла из-под контроля. Теперь она сделает сюрприз Элистеру, и они будут на съемках вместе.
Патрик Маккаллистер, молодой фотограф-хиппи, переделал зал старой церкви в Виллидж в студию с белыми стенами. Оглушающая рок-музыка грохотала на тихой улочке Виллидж, когда такси подъехало к студии. Маккензи не отнимала палец от звонка почти полминуты, прежде чем ее услышали и открыли дверь.
— Я здесь продрогла до самых костей! — заявила она, когда Крисси, помощница Патрика, наконец открыла, и Маккензи, дрожа, вошла в прихожую. — Ваша музыка слышна везде.
— Что-то случилось? — Крисси уставилась на нее, хлопая накрашенными ресницами. На ее лице было удивленное и озабоченное выражение.
— Они все еще работают, да? — спросила ее Маккензи, шагая к дверям, которые отделяли прихожую от студии.
Крисси забежала вперед и загородила ей дорогу.
— Не ходите туда! — сказала она.
— Почему?
— Он… Патрик ненавидит, когда ему мешают… Маккензи высокомерно посмотрела на нее.
— Послушай, дет-точка, я плачу жуткие деньги за эти съемки. И я хочу взглянуть, как это происходит.
Она прошла мимо Крисси и вошла в огромную студию. Все толпились на другом конце комнаты. Музыка вдруг закончилась, и крики, подбадривание и смех заполнили студию. Постоянно действовали вспышки, и сладкий запах «травки» заполнял помещение и висел в воздухе тяжелыми облаками. Кто-то поставил песню «Танцы на улице», ее исполняли Марта и Ванделлас. Из колонок вновь оглушающе зазвучала музыка.
— У-ух! — одобрительно воскликнула Маккензи и прищелкнула пальцами. Она сделала несколько танцевальных па по направлению к собравшимся. Ей всегда нравилась атмосфера в студиях фотографов — творческая и с сумасшедшинкой! Несколько стилистов и косметичек, увидев ее, подбежали, чтобы поцеловаться. Они держали ее за руки, как бы стараясь не пустить вперед, к оживленной группе. Оттуда опять раздались возгласы подбадривания. Стилистка от Сассуна, рыжеволосая девица, схватила Маккензи и начала вопить:
— Какие прекрасные серьги! Где ты их взяла?
Она попыталась увести Маккензи на другой конец студии, подальше от вспышек Патрика. Маккензи с трудом вырвалась.
— Где Патрик? Что вы все стараетесь спрятать от меня?
Оттолкнув стилистку, она пошла к шумной группе, протолкалась сквозь нее и посмотрела на пол. Маккензи увидела сразу перед собой розовый пульсирующий мужской зад. Это был зад Элистера — только он мог двигаться с такой скоростью перед самым оргазмом. Он как раз демонстрировал перед зрителями свой знаменитый ускоренный финал! Под ним лежала, задрав ноги и скрестив их у него за спиной, Джанис Аллен, девица, которую она сама и Элистер выбрали представлять новые модели «Голд!» на следующую осень. Глаза Джанис Аллен были крепко закрыты, и она вскрикивала, пока окружающие вели отсчет времени до ее оргазма. Маккензи смотрела на эту сцену всего лишь доли секунды — ее затошнило, и она почувствовала себя такой униженной! Она обратила внимание на то, какие длинные были пальцы у Джанис на ногах и какого цвета лак покрывал их. Камера Патрика работала без остановки.
Казалось, что все они стоят здесь уже вечность. Никогда оргазм не наступал так долго. Маккензи понимала, что ей сейчас нельзя уйти. Ей следовало дождаться конца, а потом уже начать свою собственную сцену. Неужели она все это сможет выдержать? Маккензи не представляла, как она станет действовать дальше. Именно сейчас, она так же, как и все остальные, ждала, чем все закончится. Она почувствовала, как в ней зреет дикая ярость.
— Десять! Девять! Восемь! — все считали хором синхронно с ритмом музыки и рывками Элистера. Джанис открыла глаза и увидела Маккензи. Остальные тоже начали замечать Маккензи — они переводили глаза с одной на другую, как при игре в теннис.
— О-о-о! Боже мой! — завопила Джанис. Она сильно ударила Элистера по плечу.
— Да! Да, детка! Я кончаю! — воскликнул он.
У него начались такие знакомые Маккензи конвульсии, он весь задергался, его ягодицы быстро сжимались и разжимались. Он орал так, что заглушал даже бешеную музыку. Маккензи наблюдала, как его тело перестает содрогаться и начинает успокаиваться. Джанис в ужасе смотрела из-под него на Маккензи.
— Элистер, — прозвучал голос Джанис. Музыка прекратилась, и наступила тишина.
— В чем дело? Ты кончила? — спросил Элистер неясным голосом, уткнувшись лицом в ее волосы. Он не поднимался с нее, его ягодицы медленно двигались — он получал последние мгновения удовольствия.
Все уставились на Маккензи.
— Ты все зафиксировал, Патрик? — спросил его Элистер.
— Да, каждое твое движение, — ответил Патрик, высокий тощий мужчина.
— Ну что? Я перекрыл свой рекорд? На этот раз ему ответила Маккензи.
— Да, Элистер, мне кажется, что ты его побил. Элистер быстро сел и посмотрел на нее.
— О, привет, Мак!
Он сразу же натянул брюки и набросил свитер на голую скорчившуюся Джанис.
При этой сцене присутствовало человек двенадцать. Это была самая вызывающая сцена с участием хиппи города. Элистер и Маккензи были выдающейся парой среди всех хиппи.
Интересно, как же они справятся с этой ситуацией?
— Мак, хочешь «травки»? — Патрик протянул ей закрутку. — Мы сделали такие потрясающие кадры!
Она проигнорировала его. Она смотрела на Элистера, тот медленно и аккуратно одевался. Он сделал вид, что ему все равно, и явно не собирался извиняться. Да, оказывается, она совершенно его не знала. Боль в душе была жуткой, тем более что она не могла показать ее. Она огляделась, ей был нужен козел отпущения. Маккензи выбрала козлицу — Джанис!
— Сколько раз ее сегодня трахали? — спросила она, ненавидя себя за этот вопрос. — Патрик, ты ее тоже трахал?
— Послушай, Мак… — Патрик тронул ее за плечо. Маккензи со злобой сшибла его руку со своего плеча. — Мне не нравятся твои намеки. Я просто вел съемку, вот и все. Между прочим, мне нравится твой дизайн.
Она щелкнула пальцами.
— Дай мне пленку!
Патрик секунду смотрел на нее, потом сказал, чтобы его помощник перемотал пленку и отдал ее Маккензи. Она положила ее себе в сумку. Патрик с раздражением посмотрел на зевак.
— Всё, расходитесь все. Ну-ка быстро! Концерт окончен! — Он взял Маккензи под руку. — С каких это пор ты стала такой буржуазной? Мне всегда казалось, что ты не обращаешь внимания на такие вещи, крошка. Ты же хиппи, цыпочка.
— Так вот, эта крошка и цыпочка хиппи собирается родить маленького цыпленочка-хиппи! — сухо ответила она. — И это все круто меняет. — Она вырвалась от Патрика и пошла к Джанис, которая мрачно одевалась на другом конце студии. — Я передумала, — сказала ей Маккензи. — Мне не нравится, как ты выглядишь. Мне нужен несколько другой тип. Тип более приличной девушки.
— Ты должна заплатить мне! — завопила Джанис. Она надела туфли на высоких каблуках и слегка покачнулась. — Я здесь с восьми и проработала шесть часов!
Маккензи не отступала ни на шаг и уничтожающе смотрела на нее.
— Только попробуй прислать мне счет, Джанис, и я заставлю полицию арестовать тебя за проституцию!
Джанис зарыдала, и Патрик подошел к ней и стал ее успокаивать.
— Я передумала пользоваться и твоими услугами, Патрик, — заявила Маккензи.
Патрик повернулся к ней.
— Послушай, успокойся, — сказал он.
— Я давно спокойна!
Маккензи подошла к Элистеру. Она заставила себя посмотреть на него. Она никогда не видела у него на лице такого равнодушного выражения.
— Ты ничего не хочешь сказать мне, Элистер? — тихо спросила она.
Он нагнулся, чтобы зашнуровать свои ботинки.
— Мне казалось, что это я занимаюсь вопросами рекламы, — пробормотал он.
— Я тебя уволила.
Он серьезно посмотрел ей в лицо.
— Послушай, Мак, нам лучше работать в более расслабленном состоянии, иначе все будет, как нудные съемки для каталога…
— А, так это все делалось ради моих интересов? И то, чем ты занимался? Старался улучшить качество снимков? Интересно, а мне казалось, что ты трахался так, что у тебя ходуном ходила твоя тощая голая задница!
Он выпрямился, и его лицо исказилось от злости.
— Ты что, хочешь сказать, что сама никогда не трахалась с кем-то кроме меня?
Она огляделась вокруг: рядом стояли люди и прислушивались к их разговору. Правда, они делали вид, что он их совершенно не интересует. Ее глаза внезапно наполнились слезами. Она представила Эдди Шрайбера, вспомнила, как в последний раз остановила его, оттолкнула его от себя, хотя ей так хотелось заняться с ним любовью.
— Нет, я никогда ни с кем другим не трахалась! — прошептала она. Потом оглянулась и заорала: — Я никогда ни с кем не трахалась! Вы все слышали? Мне хотелось сохранить верность моему Элистеру, потому что во мне растет его дитя! Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное? Я вам сказала такую старомодную и глупую вещь!
Патрик обнял Джанис. Он посмотрел на Маккензи и заявил:
— Самая большая глупость, которую я слышал — это то, что ты свертываешь кампанию из-за того, что мы все здесь немного повеселились…
— Элистер трахал девку при всех, и это называется веселье? — воскликнула она. — Это просто веселье?
— Но мы же все друзья, — застонал Патрик. — Ты же знаешь наш лозунг, крошка — «Любовь и Мир»! Ты должна с нами разделить настроение — карму, дух, ты же была с нами все эти последние два года.
Маккензи еще раз посмотрела на Элистера и пошла к двери. Ее каблуки гулко стучали по полу, все присутствующие не сводили с нее взгляда. Она остановилась у дверей и сказала:
— Затрахайся, Патрик! Все вы можете затрахаться! Вы просто толпа дешевых, дурных извращенцев…
Она не смогла продолжать, закусила губу и выскочила на улицу, прежде чем они увидели, что она плачет.
На улице она швырнула засвеченную пленку в мусорный бак. Она как будто хотела наказать себя за что-то и шла квартал за кварталом по замерзшим улицам, дрожа от холода. Перед ее глазами стояла сцена, свидетельницей которой она стала. «Большей дуры я еще не встречала», — сказала она себе. Она постоянно повторяла эти слова. «С этих пор я буду развлекаться и трахаться всегда, когда представится любая возможность!» Ей хотелось позвонить Эдди и встретиться с ним вечером. Но она так замерзла, что поймала такси и отправилась прямиком домой. Ей было жаль себя. Ее мать и Элистер предали ее одновременно, в один и тот же день. Она начала плакать, сидя на заднем сиденье такси. Она не поднимала глаза, чтобы водитель не видел в зеркало заднего обзора, как она плачет. Если она когда-нибудь и любила Элистера, то именно в этот день она начала разочаровываться в нем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100