Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Ради Бога, Ллойд, выкладывай секреты, — прошипела Корал.
Они сидели за лучшим столиком дорогого французского ресторана «Ла-Котэ Баску», и даже пресыщенная публика пялилась на них. Корал выглядела потрясающе. На ней был великолепный костюм от Шанель — того стиля, о котором все думали, что он отошел в прошлое, и навсегда, а вот она надела такой костюм, вернув эту моду, и все светские дамы, присутствующие здесь, сразу почувствовали себя оборванками.
— Ты изумительно выглядишь, Корал, но давай сначала сделаем заказ.
Ллойд выглядел ликующим. Но почему? — размышляла она. Обычно ее осведомители — фотографы, парикмахеры-стилисты, мастера макияжа — передавали ей ключ к его настроению: рост оборота, жена уехала на неделю из города и тому подобное. Она наблюдала, как его глаза жадно изучают меню. Наступившие шестидесятые годы начинали нервировать ее. А может быть, это все марихуана, которую она курит. Она была главным редактором уже два года, и это она ввела в мир моды практику использовать поп-звезд в качестве моделей: Шер, «Супремс», позже «Суперстарс» Энди Уорхола, две из них — Бэби Джейн Хольцер и Эди Седжвик были так же элегантны, как любая профессиональная модель. Сейчас их использовали все, это означало, что Корал пора идти дальше: какое следующее большое открытие предстоит? И она ли будет той, кто его совершит, как это бывало до сих пор?
— Фебе дает согласие на развод, — сказал Ллойд, с треском захлопывая меню. — Хочешь омаров? — спросил он.
Корал уставилась на него изумленными глазами, утратив дар речи; мысли ее прыгали, а он тем временем заказывал шампанское. Она пыталась сообразить — это хорошая новость или плохая.
— За счастье! — провозгласил Ллойд, когда шампанское было налито в бокалы. Корал машинально чокнулась с ним. Эту новость, сопровождаемую бульканьем «Дом Периньон», следовало осмыслить.
Наконец она попыталась улыбнуться.
— Как тебе это удалось, дорогой? Она кого-нибудь встретила?
Ллойд хмыкнул.
— Нет. Я должен благодарить своего адвоката. Ты знаешь, обычно это вопрос денег. Но ты не бойся, я держусь за «Дивайн», она не получит ни одного из моих изданий.
— И поэтому ты так счастлив?
— Я еще и влюблен, — сообщил он ей. — Возможно, впервые в моей жизни. Я хотел пригласить леди на смотрины, но она отказалась.
Официант уже подавал первое блюдо, когда Корал воскликнула:
— Но почему?
— Она немного стеснительна. Девочка боится, что ты не одобришь… Она работает на тебя.
— Она одна из моих редакторов? — Ллойд кивнул. — Одна из моих младших редакторов? О Ллойд, ты гадкий парень! Дай, попробую угадать: Донна Хэддон, мой умненький маленький редактор по спортивной одежде?
Ллойд кивнул и весь засиял:
— Разве она не красива?
— Очаровательна! — Корал неожиданно поперхнулась салатом, закашлялась и сделала глоток шампанского. Донна занимала то самое положение, с которого она сама стартовала в «Дивайн». От смутного страха ее охватил озноб. — Париж будет ужасно взволнован, — начала она быстро болтать, — назло оппозиции я подписала контракт с Твигги. Чер будет демонстрировать американские вещи. Твигги и Чер! Неплохо, а?
— Лучше, чем Сонни и Чер, я полагаю, — фыркнул Ллойд. — Донна сделала «Я добился тебя, Бебе» нашей песней. Помнишь, Корал, ты говорила, что поп-музыка проникнет во все сферы нашей жизни?
— Да, — задумавшись, не чувствуя вкуса еды, согласилась Корал. «Особенно, когда такие шестидесятилетние, как ты, связываются с двадцатипятилетними», — думала она.
Испорченное новостью настроение сохранялось у нее и весь следующий день. Когда она вышла из «Ла-Котэ Баску», намереваясь заняться съемкой, то была уже так раздражена, что увидев разноцветные пряди, которые Товарич Динел сделал в волосах модели, накинулась на них обоих, доведя девушку до слез и угрозы подать в суд. «Каждый хочет быть молодым, молодым, молодым!» — твердила она себе, пока ехала домой на такси. И где тогда останется она? Измотанная совершенно, она хотела поскорее попасть к себе в квартиру, чтобы покурить. Войдя в лифт, она закрыла глаза и обессиленно прислонилась к стенке, пока он тащился на ее этаж. Она начала испытывать ненависть к шестидесятым. У нее появилось отчетливое чувство, что они вовсе не ведут к чему-то лучшему, она осознала, что на самом деле они только озлобляют ее.
Войдя в квартиру, она стала лихорадочно искать свой секретный запас «травки». Один джойнт — и вскоре этот ужасный день останется позади. Несколько глубоких затяжек — токов, как их называют подростки, позволят ей расслабиться. Она мрачно улыбнулась. Ей нужно изучать современный жаргон. Это поможет замаскировать свой уже немолодой возраст и позволит юнцам чувствовать, будто она одна из них.
Она прикурила джойнт сразу, как только свернула, сбросила туфли, легла на кровать, затянулась и попыталась подольше задержать дым в легких. Постепенно ее настроение стало меняться. В самом деле, ничего особенного не произошло. Но одно она должна сделать до того, как полностью погрузится в кайф.
Она позвонила Говарду Остину. Может быть, она сможет убить двух птах из мира моды одним, хорошо нацеленным камнем? Пожертвовать Говардом и избавиться от угрозы, исходящей от Донны Хэддон, сделав один умный шаг. Донна очень хорошенькая, и Говард красив. Смогут ли они устоять друг перед другом?
Прошло уже несколько недель после их встречи. Его голос звучал настороженно — он явно не ждал звонка.
— Все еще ищешь редактора, Говард? — спросила она.
— Уж не хочешь ли ты сказать мне, что изменила свое решение? — засмеялся он. Его басовитый смех отдался в ней эхом. Он заставил ее чувствовать себя так, словно она сейчас занималась любовью.
— Просто до меня дошло, что одна из моих сотрудниц может оказаться тем человеком, которого ты ищешь. Ее зовут Донна Хэддон, и она проворна, как хлыст…
Он приметил Донну Хэддон, едва она появилась в маленьком, расположенном в стороне от людных мест баре, который они выбрали с тем, чтобы никто не увидел их и не заподозрил, что она ищет хорошую работу. Прошла неделя после звонка Корал, и Говард был издерган всеми делами по продаже своей фирмы одежды и найму новых офисов, поисками типографов, размещением издателя и небольшого штата в нескольких тесных комнатах, которые он снял в нижнем Манхэттене, в районе швейных мастерских. Он наблюдал, как Донна уверенно вошла в помещение, словно появилась со страниц «Великого Гэтсби».
l:href="#n_25" type="note">[25]
Высокая, стройная, с продолговатым лицом и темными, коротко подстриженными волосами. Ее холеность и безукоризненный туалет были как бы визитной карточкой редактора журнала мод.
Он вскочил с места и подошел к ней, протягивая руку и улыбаясь. Донна остановилась, улыбнулась в ответ и пожала его руку.
— Вы так молоды! — сказала она.
— Вы тоже! — засмеялся он. Они встретились взглядами, и оба ощутили какое-то приятное чувство. Он провел ее к столику и придержал стул, пока она усаживалась.
— Кто вам сказал обо мне? — спросила она, когда он занял место напротив.
— Колин Бомон, — с легкостью солгал он, как его и просила Корал.
— Это очень необычный человек, — сказала она.
— Он ваш большой поклонник, — заверил ее Говард. — Что будете пить?
— Я бы выпила бокал шампанского, — сказала Донна.
Говард заказал бутылку и, сидя за столом, оценивающе разглядывал девушку. У нее было одно несомненное преимущество перед Корал — он это осознал — она была на пятнадцать лет моложе и свежей, и она была прекрасной. Классический кремовый полотняный костюм, сдержанная элегантность являли благородный контраст с типичной для Корал сумасшедшей манерой одеваться. Он приветливо улыбнулся ей, и она ответила ему открытой улыбкой.
Принесли шампанское, и они стали говорить о модах. Он рассказал о «Лейблз» и о своих планах.
Донна слушала с вежливым интересом, сохраняя ледяное спокойствие. Он упомянул о жалованье, и она лишь слегка подняла бровь. Очевидно, деньги не были ее целью. После третьего бокала шампанского она наклонилась к нему.
— Понимаете, мистер Остин…
— Говард…
— Говард. Расскажи вы мне об этом несколько месяцев назад, я проявила бы большой интерес. Но, если быть честной, я не хотела бы сейчас уходить из «Дивайн». Мне польстило, что вы сделали мне такое предложение, и я ценю это. Но сейчас в «Дивайн» происходят разные события — я не буду вдаваться в подробности, и поэтому чрезвычайно важно в настоящий момент оставаться там.
Он нахмурился:
— Я не совсем вас понимаю. Вы ладите с Корал? Она пожала плечами.
— Так же, как все.
— С ней трудно?
— Я не из тех, кто выносит сор из избы, Говард, — ответила Донна, улыбаясь. — Таково уж мое строгое нантакетское воспитание. Поэтому позволю себе просто сказать, что Корал знает, как использовать власть…
— Вы рассчитываете занять ее место?
— Я бы не осмелилась делать такие предположения…
— О\'кей, я уступаю. Я чую какую-то сенсацию, но, полагаю, вы не собираетесь меня посвящать в нее. Вы не позвоните мне, если будут какие-то новости? Я намерен поддерживать все контакты, какие только могу завязать.
Она осталась сидеть, улыбаясь ему.
— Я не могу принять эту работу, — живо сказала Донна, — но это не значит, что я не заинтересована в вас.
Говард от удивления широко раскрыл глаза.
— Ваше строгое нантакетское воспитание говорит в вас? Она встретила его взгляд спокойными открытыми глазами.
— Вы заинтересовали меня. Ведь это отель, да? Так почему бы вам не снять номер?
— Вы шутите?
— Разве мы живет не в шестидесятые годы? — с вызовом спросила она.
Ему не требовалось вторичное приглашение — она была роскошной. Ее предложение было неожиданным, но он тоже желал ее. Он извинился и отправился в регистратуру, снял апартамент и послал Донне записку с указанием номера, посыльный отнес ее на серебряном подносе. Войдя в номер, она сразу кинулась в его объятия. Слившись в поцелуе, они упали на кровать. Донна освободилась от лишней одежды, расстегнула молнию на его брюках, и он вошел в нее, когда она села на него сверху, подняв юбку.
— О Господи! — восклицала она, двигаясь на нем вверх и вниз. Он постарался поменяться с ней местами, помогая ей избавиться от остальной одежды, которую она сбрасывала на пол. Скоро она осталась совершенно голой и, не позволяя ему выйти из нее, сорвала с него одежду, раздирая в нетерпении рубашку, обрывая пуговицы.
Когда их обнаженные тела слились, были отброшены последние остатки каких-либо ограничений. Он погрузил свое лицо между ее ног и лизал ее там, пока она не взмолилась, чтобы он остановился. У нее были великолепные, полукруглой формы груди, и он покусывал каждую из них до тех пор, пока соски не поднялись и не отвердели. Когда он снова припал к ней, Донна ласкала все его тело мягкими, нежными руками и шептала на ухо самые непристойные, бесстыдные слова. А потом он сильно и грубо взял ее, и они оба кричали от наслаждения и кончили одновременно. Когда оргазм затих, они долго лежали рядом на развороченной постели.
— Это был самый сумасшедший секс, какой я только помню в своей жизни, — сказал Говард, все еще тяжело дыша. Он взял ее за руку и сильно сжал. — Я хотел бы, чтобы это повторялось по крайней мере раз в неделю всю оставшуюся жизнь!
Он повернулся к ней, она улыбнулась и сказала:
— Насчет раза в неделю не знаю. Но в любой момент, когда я смогу ускользнуть.
Предостерегающая нотка в ее холодном голосе сразу оборвала его надежды.
— Ускользнуть от чего? — спросил он. — Твоих дел в «Дивайн»?
Она кивнула.
— В том числе.
Донна встала и начала одеваться, он наблюдал за ней, испытывая острое разочарование.
— А еще от чего? Мужа? Жениха? Бой-френд?
l:href="#n_26" type="note">[26]
 — Он не мог удержаться от вопросов. Черт бы побрал этих женщин из «Дивайн»! Донна была очень быстрой, мгновенно и безупречно оделась, наложила косметику перед зеркалом, и вот уже ее ладонь лежит на ручке двери. Она была абсолютно спокойной: глядя со стороны, невозможно было поверить, что только сейчас она пережила пятнадцать минут бурного сексуального наслаждения.
— Ты пытаешься создать тайну? — произнес Говард, собирая свою одежду.
— Ты читаешь «Уименз Уэр»? — спросила она. — В завтрашнем номере будут все ответы… — Она открыла дверь, послала ему воздушный поцелуй и исчезла.
На следующее утро, едва войдя в свой офис, он кинулся к газете. Раскрыв страницы с рубрикой «Глаз», он нашел нужную заметку.
«Ллойд Брукс из «Брукс Пабликэйшнз», издатель пользующегося бешеным успехом блестящего «Дивайн», объявил о состоявшемся несколько недель назад разводе с Фебе Брукс, с которой прожил в браке тридцать лет. На прошлой неделе его видели с шикарной Донной Хэддон, редактором материалов о спортивной одежде в «Дивайн». «Это была деловая встреча», — утверждал мистер Брукс, отмахнувшись от нашего фотографа в холле «Дивертименти», где он ужинал со своей молодой (26) сотрудницей. Принцесса моды Корал Стэнтон не могла сделать иного комментария для «Глаза», кроме заявления, что у нас свободная страна, но информированные люди относятся к сказанному мистером Бруксом (62) серьезно».
— Черт! — выругался Говард, отшвырнув газету, — тогда, черт побери, я сам у себя буду редактором!
* * *
Он смог дозвониться до Донны на следующей неделе только через ее секретаря.
— Секретарь у редактора по спортивной одежде? — удивился он.
— М-м…. мы создаем целый отдел спортивной одежды, — ответила она.
— Через труп Корал?
— Что-то в этом роде.
— Хочу поздравить тебя. И еще сказать, что сожалею о напрасно потраченном нами времени.
— Говард, — тихо сказала она в трубку. — Я думаю, что мы великолепно провели время.
— Ты собираешься выйти замуж за своего босса?
— Ну и что?
— Ты хочешь сказать, что это не совсем по любви? — Он сам себе кивнул головой. Как можно быть таким наивным? Как мог он представить такую ловкую девушку, как Донна, кем-то вроде маленького глупого ангела?
Она хрипло засмеялась, и он вспомнил ее длинную, нежную шею, выгибавшуюся, когда она откидывала голову.
— Ллойд и я будем очень счастливы, Говард, — заверила она его. — Я сделаю его счастливым. Но это вовсе не значит, что ты и я не можем сделать счастливыми друг друга.
Говард мрачно усмехнулся.
— Я недооценивал тебя, Донна, извини. Не думаю, что я когда-нибудь встречал такую, как ты…
— Я достаточно уникальна, — согласилась она. — И я ненавижу, чтобы меня сравнивали с кем-либо, Говард, особенно с кем-то, вроде Корал.
— А кто тебя с ней сравнивает?
— Ты, прежде всего. И все в мире моды, кто знает, что я мечу на ее должность.
— Значит, ты признаешь это?
— А почему я не могу желать этого? Кстати, потребуется чертовски тяжелая работа, чтобы искоренить всю ту чушь, которую она насаждала в журнале последние два года. Я презираю ее отношение к моде — оно антиженственно. Женщина не может пошевельнуться в тех платьях, что она фотографирует. Вот почему она так любит рок-звезд и капризуль Уорхола — они совершенно застывшие, словно камни, им не надо двигаться. Я люблю одежду, и я вижу будущее очень отчетливо. Нам нужна одежда, которая способствует движению! Спортивная одежда, здоровье, действие! Вот что будет в семидесятых. Корал не в состоянии воспринять эту свежую струю.
Говард слышал, что она выходит из себя, и негромко присвистнул:
— Вот как! Девушка с миссией! Ты действительно достаточно амбициозна, да?
— Достаточно для того, чтобы захотеть получить пирог и съесть его! То есть тебя, Говард! Мне понравилось то, что я чувствовала, когда мы были вместе. Наша кожа совместима — разве ты не ощутил этого?
Говард почувствовал, что слабеет.
— О Господи, ощущаю ли я это, Донна? Да у меня стоит от одного твоего голоса, дорогая.
— А я размякаю, слыша твой, дорогой. Я уже растаявшая и… мокрая.
— Но я не намерен удовлетворяться получасом в номере отеля, — твердо сказал он.
— Мы подумаем об этом, — пообещала она, — и ведь у нас, к тому же, общая цель, не так ли?
— У нас? Какая?
— Мы оба хотели бы задать хорошую взбучку этой суке, разве не так, Говард?
— Что заставляет тебя так говорить?
— Говард, ты все еще недооцениваешь меня! Я знаю, что у тебя была связь с Корал. Я знаю, что для тебя это было более серьезно, чем для нее. Я знаю, что ты предлагал ей редакторство в «Лейблз» до меня…
— Откуда ты знаешь все это?
— Я ловкая! — ответила она, не колеблясь. — Я поспрашивала вокруг. Я догадывалась. — Она засмеялась. — И я в великолепных отношениях с Вирджинией, ее секретаршей.
— Судя по всему, ты можешь достигнуть, чего хочешь, и без моей помощи.
— Я могу настоять, чтобы Ллойд избавился от нее, когда закончится контракт с ней. Но в этом случае я буду выглядеть некрасиво. Будет намного приличнее, если она просто подаст в отставку. Ты можешь мне помочь в этом, Говард. Я буду снабжать тебя информацией, которую ты сможешь использовать, не указывая источник. Я не прошу тебя публиковать что-нибудь, что не было бы правдой. Ты будешь сообщать только факты. Ты же сам сказал, что тебе нужны контакты. И ты получишь их, не сомневайся! Я сделаю твою полосу «Всякие слухи» горячей!
Говард посмотрел на телефон. Она собирается использовать его, но иногда быть используемым приятно. В сексе. Он подумал о том, как был расстроен после того уик-энда в Саутхэмптоне с Корал, когда они так великолепно занимались сексом, и каким он тогда был невинным, наивным, несозревшим юнцом. Корал сделала его циничным и подозрительным. Он вспомнил ее сводящий с ума, издевательский смех в ответ на его предложение работать с ним. Ее легкий отказ от его новой газеты. Потом он вспомнил тело Донны, ее рот, ее потрясающе развратное поведение, когда они занимались любовью.
— Конечно, я согласен, — пообещал он Донне.
Корал сидела в «Импрессионати» на бархатной банкетке между Уэйлендом и Колином, нежась под огнями светильников. Это был ужин накануне их отъезда в Париж.
— Мы отметим вместе первый воскресный вечер в Париже, да? — спросила их Корал. — В кафе «Купол»? Это традиция! Может быть, даже моя дочь согласится присоединиться к нам.
Уэйленд просиял.
— И вы снова станете друзьями! Я был бы счастлив!
— Она моя дочь, — сказала Корал, задумчиво закуривая сигарету. — Во мне проснулись мои похороненные чувства. Немного странно, что мы были врагами. Я совершила ошибку. Но теперь время мира и любви, я словно слышу это. Мы не часто виделись с Майей. На этот раз хочу попытаться сблизиться с нею. Я горжусь, что она работает вместе с Филиппом Ру. «Уименз Уэр» намекнул, что эта новая коллекция вознесет его. — Она пытливо взглянула на Уэйленда, потом на Колина. — Мы, конечно, должны использовать новое направление в моде — шестидесятые не могут кануть бесследно. Вы должны посмотреть материал, который мы отсняли для октябрьского номера. Сплошной винил, прозрачность и сумасшедшинка! Мое открытие — Маккензи Голд — станет крупнейшим дизайнером в Америке! Это неожиданно надолго отодвинуло меня от возвращения к элегантности.
— Если кто-нибудь и сумеет вернуть элегантность, так только ты, — заверил ее Колин.
— О, может быть, сейчас и не время для элегантности, — задумчиво сказала Корал. — Мы должны пройти через эти «размашистые шестидесятые» — как их назвал «Тайм», прежде чем вернемся к старым ценностям. Я хорошо понимаю эту эру и должна идти с нею в ногу, но, — она чуть передернула плечами, — я ненавижу все это!
Она не подавала виду, что больше всего ее страшило скорое бракосочетание Донны Хэддон и Ллойда Брукса. Если она сообщит мировой прессе, что знает, кто или что станет Следующим Большим Событием, она сумеет доказать свою незаменимость для «Дивайн». Тогда Ллойд не осмелится сместить ее. Она должна открыть в Париже нового героя моды!
Она подняла бокал с коктейлем и предложила:
— За возвращение элегантности! И за массу развлечений в Париже!
* * *
— Дети! Дети! — Эйб Голдштайн постучал по столу, призывая к порядку. Семья собралась на совещание в столовой своей квартиры в Бронксе. Маккензи зажала рот рукой и тихонько фыркнула. Она отказывалась всерьез принимать эти семейные совещания, не видя в них ничего, кроме средства удовлетворить самолюбие отца. Даже Реджи и Макс не сдерживали смеха, видя суровое выражение его лица.
— Да будете же вы слушать, наконец! — громко вскричал Эйб.
Конечно, ему нравилось все это. Он утверждался как глава семейства. Но часто эти шумные часы оборачивались лишь семейной сварой. Маккензи и Реджи всегда бросались в бой, как только Эйб усаживался с отсутствующим выражением лица. Хотя он и основал «Голд!», он не понимал современную моду. Реджи тоже не понимал, но он хотя бы ясно видел, что все, за что воевала Маккензи, приносило свои плоды.
Эйб разглядывал недельные накладные, как старый развратник украдкой рассматривает порнографический журнал. Цифры в десять раз превышали те, с которыми он привык иметь дело, и он никак не мог поверить своим глазам. Но когда они начали обсуждать цены на аренду помещения в престижном районе, он схватился за сердце и издал вопль.
Маккензи в сотый раз повторяла:
— Наш второй магазин должен быть на Мэдисон! Более того — в районе Шестидесятых, Семидесятых или Восьмидесятых улиц и на западной стороне авеню. Мы должны иметь витрину, соответствующую «Голд!» Поверь мне, я права — разве я это не доказала до сих пор?
Эйб состроил гримасу и пожал плечами, в то время как ее братья угрюмо согласились, что до сих пор ее выбор всегда приносил успех. Что бы она ни отстаивала — определенные часы работы, оформление витрины, штат продавщиц, даже рисунок на пакетах — все это работало превосходно.
— О\'кей, — недовольно пробурчал Реджи, — полагаю, нам следует начать поиски на Мэдисон. А теперь, как насчет твоего приятеля? Этого… Элистера?
— Я хочу, чтобы он стал членом нашей компании, — заявила Маккензи. — Если мы откроем магазин на Мэдисон, мы будем нуждаться в публикациях в прессе, в ее благосклонности. Как раз этим он занимается. Он должен начать присутствовать на наших совещаниях.
— С каких это пор он стал членом нашей семьи? — спросил Эйб.
— Он является моей семьей, о\'кей? — отрезала Маккензи.
— Если ты сожительствуешь с каким-то парнем, — буркнул Реджи, — это еще не делает его членом моей семьи, Мак.
— Ты живешь с этим мужчиной? — спросил Эйб. — Он еврей?
— О Господи! — завопила Маккензи, — оставьте мою личную жизнь в покое!
— Ты хочешь положить жалованье этому парню? — спросил Эйб.
— Нет, он будет работать бесплатно! — Глаза Маккензи сверкнули. — Честно говоря, пап, он так мотается по городу, помогая с магазином, что у него зад отваливается. Давно уже пора было положить ему жалованье.
Трое мужчин смиренно переглянулись. Наконец Реджи сказал:
— О\'кей. Узнай, какое жалованье он ожидает, но сведи его к минимуму. Мне не нужны все эти дополнительные выплаты каждую неделю. И мы установили правило для наших семейных совещаний, разве не так, папа? Только семья. Он не может присутствовать на этих совещаниях.
Эйб кивнул.
— Как можно допустить, чтобы посторонний человек знал, сколько денег мы выручаем?
Маккензи покачала головой. Его непреклонный тон говорил, что она не в состоянии переубедить его.
— Так будет лучше, Мак, — сказал Макс. — Ему ни к чему знать каждую деталь. Это семейный бизнес, и мы хотим таким его и сохранить.
— А если я в один прекрасный день выйду за него замуж? — взорвалась Маккензи.
— Тогда мы перейдем мост, когда дойдет до этого, — пообещал Макс.
Она покидала совещание, чувствуя себя опустошенной и измотанной.
— Они ничего не понимают в моде, — жаловалась она Элистеру. Маккензи не стала рассказывать ему о своей попытке официально ввести его в состав компании. — Все, что я говорю, подвергается сомнению. Но у них есть деньги, и я должна иметь с ними дело. Во всяком случае, какое-то время.
Она достаточно разбиралась в бизнесе, чтобы понять, что их бухгалтер, двоюродный брат Эйба, который всегда вел его дела, не обладает достаточной квалификацией, чтобы заниматься таким предприятием, каким стал «Голд!» Реджи согласился с ней и предложил своего старого школьного друга Эда Шрайбера. Когда сбыт резко увеличился, начались разговоры о втором магазине, и они решили устроить в Бронксе мастерскую на двадцать швей. Эд Шрайбер был приглашен на совещание, и Маккензи едва заметила его, она была целиком захвачена новыми идеями для следующей коллекции и увлеченно делала наброски в своем альбоме.
Для себя у нее не было и минуты свободной, но между занятиями дизайном и контролем за приемками она искала новую квартиру, как декорацию к своей новой, успешной жизни. Большую квартиру на Мэдисон-авеню, которую она случайно нашла, можно было бы назвать пентхаузом,
l:href="#n_27" type="note">[27]
или «подходом к пентхаузу», как она колко заметила своей семье.
— Есть смысл, — сказала она им, — включить арендную плату в деловые расходы. — Лучше я буду заниматься дизайном там, чем снимать для этого студию. Это позволит нам снизить налог.
Отец и братья смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Им и в голову не приходило, что Маккензи когда-нибудь может потребоваться студия.
— И они согласились! — говорила она позже Элистеру с триумфальным сиянием в глазах. — Я больше и шага не сделаю снова в эту жуткую квартиру в Виллидж. А новая квартира такая огромная! Говорю тебе, Элистер, это, черт побери, пентхауз!
Она потащила его туда, захватив целую сумку доритос
l:href="#n_28" type="note">[28]
и самую большую банку икры, какую только могла найти в отделе деликатесов «Блумингдейла». Квартира располагалась на двух верхних этажах небольшого престижного дома с швейцаром и очень респектабельными жильцами.
— Я здесь буду казаться странной личностью, — говорила Маккензи, устраивая пикник в центре большой, пустой гостиной. Элистер прошел по гулким огромным комнатам, заглянул в ванную и на кухню. Когда он вернулся, она протянула ему чипс.
— Ты единственный человек в мире, — заявил он, — который ест белужью икру с чипсами!
— Ну и что! Я чувствую себя такой богатой, что могу есть все, что только захочу. — Она засмеялась. — Когда кончатся чипсы, буду пользоваться собственными пальцами!
Элистер опустился рядом с ней, и она стала кормить его из своих рук.
— Мои никогда не уважали меня, — говорила она, — но по тому, как они обращаются со мной, я вижу, что они считают меня гусыней, которая откладывает золотые яйца моды. — Глядя на икру, она вдруг нахмурилась: — Это мне даже не нравится, но я намерена отыскать в ней вкус. И во всем остальном, что стоит дорого.
— Ты переросла меня, Мак, — сказал Элистер, — ты достигнешь большего, чем я мог и мечтать…
— Ты должен быть счастлив за меня, потому что ты верил в меня, — сказала она, сунув руку ему между ног и играя там, чтобы возбудить его.
Его глаза сделались нежными и томными, когда он наблюдал за ней. Маккензи захихикала, расстегнула молнию на его брюках и высвободила его член. Элистеру многого и не требовалось — он уже был готов. Он задрал на Маккензи свитер и начал сосать ее груди. В шутку она сначала намазала немного икры на его член, а потом медленно слизала ее с него. Он взял немного икры на кончик пальца и намазал на ее соски, потом, наклонив голову, тоже слизал ее. Она в восторге заверещала.
— О Господи, это действительно здорово! Готовая принять его, она сняла с себя одежду.
— Мой сладкий Элистер! — пробормотала она, зажмурив глаза, когда он вошел в нее, и стала медленно двигать бедрами навстречу ему, словно они танцевали. Она запустила пальцы в его тонкие белокурые волосы, а он не спеша усиливал ее возбуждение. Он никогда не делал ошибок, всегда был таким нежным. Когда Маккензи почувствовала, что ее наслаждение приближается к пику, она стала долго и судорожно вздыхать, и он воспринял это как сигнал, что и ему можно кончить. Он тогда задвигался так быстро, что она достигла еще одного оргазма, а затем они кончили одновременно. В спазмах содрогалось все его тело, он громко стонал, и она тоже разделяла его наслаждение. Это было самое прекрасное чувство в мире — знать, что она способна дать мужчине такое наслаждение. Прошло несколько минут, их дыхание вошло в норму. Им снова стали слышны звуки с улицы.
— Я хочу купить самую красивую мебель, Элистер, — пробормотала она, — итальянскую, стильную. «Блумингдейл» открыт допоздна — ты не сходишь со мной?
Они проходили через ее бутик. Было пять часов дня, и покупатели разглядывали вещи на вешалках.
— Я хочу поговорить с тобой кое о чем, — негромко сказал Элистер. — Я работаю для «Голд!», или как?
— Но ты ведь все время здесь, разве не так? — Маккензи пощекотала ему подбородок. — А кем бы ты хотел быть? Генеральным менеджером?
Он нахмурился:
— Может быть, ты бы поговорила предварительно со своей семьей, прежде чем раздавать должности?
Маккензи привела в порядок стопку ярких свитеров, сложив их в акриловый куб.
— А как ты думаешь, за что я сражалась с ними всю неделю?
Он побледнел, и она увидела, насколько это было для него важно.
— Значит, они не хотят меня? — Он пытался говорить бесстрастно.
— Ох, беби! — Она сделала большие глаза. — Я должна воевать за каждый пустяк, значит, и за тебя! И мы хотим тебя, Элистер!
Она импульсивно обняла его, и стоявшая рядом покупательница хихикнула.
— О\'кей, но я хочу настоящий контракт, Мак, — предупредил Элистер, — и приличное жалованье.
— Да? Вот так неожиданно хороший контракт? Мне не нравится, что ты относишься к этому так серьезно. Для меня это еще похоже на игру в магазин. В чем дело? Тебе нужны деньги? — Она нагнулась над прилавком, нажала на клавишу кассового аппарата, вытащила из него пачку двадцатидолларовых банкнот и протянула ему. — Слушай, тебе достаточно только попросить меня, дорогой. Господи, я знаю, что ты так работаешь ради меня, что у тебя задница отваливается.
Он взглянул на деньги, которые она совала ему, затем на покупательниц вокруг.
— Мак, — сказал Элистер, — так не делают…
— О, не будь таким упрямым! — Она засунула деньги в карман его блейзера.
Маккензи отпустила продавщиц и сама заперла магазин. Элистер выровнял стеллажи и погасил свет. Когда они очутились в темноте и им оставалось только включить сигнализацию, он привлек ее к себе.
— Давай поженимся, Мак, — прошептал он.
Она обняла его, а затем резко ответила:
— Нет! — Он отшатнулся от нее, разочарованный, — Давай будем долго-долго жить в грехе. — Она взяла его за руку и вывела в сторону Второй авеню. — Женитьба — это такая древность, варварская практика, дорогой, а я еще многое должна сделать сначала! Я хочу повидать мир.
— Женатые люди тоже путешествуют, — напомнил он.
— Пойдем в «Блумингдейл», и ты поможешь мне выбрать мебель. — Маккензи поцеловала его в щеку. — Мы успеем поговорить об этом, если я забеременею. — Чего я не хочу, добавила она мысленно. И ни на минуту раньше, чем мне исполнится тридцать, поклялась себе же.
«Если бы только ты была здесь! — писала она Майе в Париж. — Мы обедаем в самых шикарных местах. И мне нравится иметь деньги, чтобы тратить их, Майя, просто швырять ими».
И Маккензи швыряла их каждую субботу в «Блумингдейл», где ее уже знали как сумасбродную покупательницу, которая приобретает самые большие флаконы духов, какие только есть на полках, и гигантские бутылки «Дом Периньон» после целого дня работы без перерыва в «Голд!»
— Если ты приняла две с половиной тысячи долларов и у тебя гудят ноги и болит спина, то что такое сорок долларов за бутылку выпивки? — смеясь, говорила она Элистеру.
И они пили и занимались любовью в ее новом пентхаузе, теперь декорированном белым и застланном толстым серым ковром. На таком мягком полу можно сидеть, есть, заниматься любовью, спать. И это самое лучшее, самое фантастическое ощущение на свете. Не само по себе шампанское или секс, но осознание, что ты создаешь такое, что люди хотят купить! Успех придал ей волшебное качество — уверенность в себе. Она носила свои собственные платья, но переделывала их — укорачивала или опускала вырез у горла, чтобы сделать их более вызывающими. Все это было так легко, так весело!
Наконец они нашли превосходное место на Мэдисон, в районе Семидесятых улиц и на нужной стороне авеню, магазин был снят, и они оборудовали его, имея поддержку в виде крупного займа, который сделал Голдштайн. Маккензи проводила большую часть своего времени внутри нового магазина, наблюдая, как рабочие укрепляют гигантские зеркала на стенах и устанавливают хромированные стойки, которые зигзагом пронизывали помещение, отражая свет неоновых ламп.
К тому времени, когда они с Элистером переехали в пентхауз, квартира уже была обставлена самой лучшей итальянской мебелью, элегантной и дорогой. Менялась и внешность Маккензи. Тяжелая работа и диета сделали ее тоньше, более привлекательной и искушенной.
В один из их первых вечеров в новых апартаментах она позвала его:
— Взгляни на меня, Элистер!
Он курил джойнт. Вытребовав жалованье, которое побудило Эйба Голдштайна симулировать сердечный приступ, Элистер закупил «травку» наивысшего качества, что позволило ему получать более утонченный кайф. Он взирал на экран телевизора в эти дни с особой привередливостью.
Маккензи стояла перед своим отражением в отделанной белым и черным ванной комнате. Элистер нетвердо встал на ноги и направился к ней. Ее волосы были искусно подстрижены с нарочитой асимметричностью Видалом Сассуном. Новый макияж оттенял ее большие карие глаза и суживал лицо. Она научилась подрезать слишком длинные ресницы и подчеркивать двумя линиями верхние веки и одной нижние. Так она выглядела утонченной и изысканной.
— Не правда ли, я больше не похожа на Маршу Голдштайн? — спросила она.
— Конечно, нет. Ты Маккензи Голд!
Она хихикнула, повернула голову в одну сторону, потом в другую.
— Теперь я понимаю, что чувствовал Франкенштейн.
Держа Элистера за руку, она повела его обратно в гостиную, налила шампанское в бокалы и стала наблюдать, как он сворачивает свежий джойнт.
— Я бы предпочла, чтобы публика вообще не знала, что я каким-либо образом была связана с Голдштайнами, — сказала она. Маккензи сделала глоток шампанского. — Я никогда не имела с ними много общего. Если хочешь знать правду, они смущают меня… — Глядя на него, она присела на край одного из гигантских итальянских диванов. — Тебе знакомо, что это такое, чувствовать, что ты стыдишься своей семьи?
Элистер пожал плечами.
— По-настоящему я никогда не стыдился своей — просто мне с ними было ужасно скучно!
— Ты мне никогда не рассказывал о них.
— О, я был сплавлен в закрытый пансион, когда мне было всего восемь лет. Вот так высшие классы Англии решают свои проблемы по воспитанию детей.
— Так ты принадлежишь к высшему классу? У тебя поэтому такой шикарный британский акцент?
— Ну да, и поэтому у моего отца такой величественный дом. Он едва ли не обваливается, совершенно запущен, но числится в списке охраняемых зданий и принадлежит моей семье на протяжении столетий.
— О Элистер, мы можем там побывать?
— Не знаю. Я давно отдалился от семьи. И дом не слишком комфортабелен.
— Я устала извиняться за моих пузатых братцев, — сказала она ему, — я не нуждаюсь в них. Я не хочу ассоциироваться с ними.
— Да ладно, успокойся, это не так уж важно.
— Для меня важно.
Под кайфом от марихуаны он был для Маккензи раздражающе спокойным, отдаленным.
— Мак, тебя просто гложет недовольство — какая-то одержимость. Почему бы тебе не наплевать на все это?
Неожиданно она взорвалась:
— Черт бы тебя побрал, Элистер! Ты не расслышал ни одного слова из того, что я тебе сказала! Можешь ты сосредоточиться хоть на две минуты, пока я пытаюсь поговорить с тобой? Ты становишься наркоманом, ты это понимаешь?
Она выбежала в спальню и хлопнула за собой дверью. Чуть позже он тихо постучал.
— Ладно, Мак. Позволь мне войти.
Она понимала, что раньше или позже позволит ему войти. И они будут заниматься любовью. Это всегда бывало фантастически хорошо после того, как они ссорились.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100