Читать онлайн Один маленький грех, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 8, в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Один маленький грех - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 93)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Один маленький грех - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Один маленький грех - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Один маленький грех

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8,
в которой сэр Аласдэр дает совет безнадежно влюбленному

Сэр Аласдэр Маклахлан выскочил из дома леди Таттон и быстро зашагал по улице, ничего не сказав своему кучеру, который стоял возле лошади и смотрел вслед хозяину, удалявшемуся в направлении Пиккадилли.
Утренние торговцы со своими корзинами и тележками уже покидали улицы, уступая место экипажам аристократов, наносящих утренние визиты, и крикливым продавцам газет. Нож в спину в Саутуорке. Слухи об отставке Веллингтона. Очередные дурацкие беспорядки в каком-то дурацком месте. Аласдэр пропускал их выкрики мимо ушей.
К черту все! Как смела эта девчушка подвергнуть сомнению его представления о жизни! Как смела она заставить его испугаться, что он принял глупое решение! И как смела она быть такой прелестной и такой разгневанной одновременно!
Слева от него в глубине переулка кто-то выплеснул из окна мансарды ведро воды. Где-то звонили колокола. Небрежно одетый молодой повеса приподнял шляпу, назвав Аласдэра по имени, когда они слегка задели друг друга. Аласдэр продолжал шагать, оставаясь отрешенным от кипящей вокруг обычной жизни города, даже когда протискивался через толпу.
Эсме Гамильтон не давала ему жить, а он-то думал, что она поможет ему продолжить комфортное и беззаботное существование. Боже мой, теперь у него ни того, ни другого. А может быть, никогда и не было. Сейчас, когда с его глаз спала пелена, когда он начал осмысливать полнейшую ничтожность той жизни, которую вел, ему надо что-то сделать — ради Сорчи, если не для себя. Ему надо подумать о будущем и перестать растрачивать жизнь на дешевые удовольствия и дорогие причуды. Потребуются огромные усилия, к которым он не привык.
На углу Маунт-стрит, повинуясь безотчетному импульсу, он повернул к Гайд-парку, поеживаясь на холодном осеннем ветру. Он не сообразил взять плащ. Он вообще ничего не соображал. Иначе он понял бы всю глупость своего появления на Гросвенор-сквер и послал бы туда кого-нибудь другого. Уэллингза. Хоза. Кто угодно мог бы сопровождать Сорчу.
Он игнорировал порывы ветра, задувавшего за воротник сюртука. Он как будто хотел замерзнуть. У него было такое чувство, словно он долгие недели провел в горячке и напряжении. С тех пор как Эсме Гамильтон, будь она проклята, вошла в его жизнь и его сердце. На Парк-лейн, позвякивая, въехал двухколесный экипаж. Аласдэр отпрянул на тротуар и смотрел, как тот проезжал мимо, как из-под колес летели комочки грязи. Аласдэру это ничем не грозило, но напомнило о возможных опасностях.
Оказавшись в парке, он направился прямо к скамье у Серпантина, той самой скамье, на которой они с Эсме сидели в злополучный день, когда Сорча чуть не угодила под колеса фаэтона. В день, после которого все изменилось. И ничего не изменилось. Он рассеянно поводил по траве туфлей и, пораженный, увидел внизу, в спутанной траве, жемчужину. Она была грязной. Он поднял ее, покатал между пальцами и опустил в карман. На память. Может быть, на память о том, как он не растерялся и совершил лучший поступок в своей жизни.
Ему не надо было ехать к леди Таттон. Ну и пусть, он хотел увидеть жемчуг на шее Эсме. Он хотел, чтобы каждый раз, появляясь в высшем свете, она надевала его жемчуг. Он получал бы тайное удовольствие, зная, что это его подарок обвивает ее шею, пусть даже другие мужчины пьют за ее красоту. Маленькое, жалкое удовольствие. Но он хотел этого.
Ладно, не имеет значения. Она не собирается носить его. Бог весть по какой причине. Он безразлично наблюдал, как чайка кружила над Серпантином, оглашая воздух сиротливым криком. Птицу, наверное, унесло шквалистым ветром, налетевшим прошлой ночью, и теперь она обессилела и потерялась. Аласдэр чувствовал примерно то же. Он засунул руку в карман и нащупал маленькую жемчужину. Ему стало спокойнее.
Эсме загрустила, когда двумя часами позже кучер Аласдэра позвонил в дверь и попросил вывести Сорчу. Он отнес девочку вниз, к карете, и передал ее внутрь через открытую дверь, к которой из темной глубины придвинулся Аласдэр, — на полуденном солнце блеснуло знакомое кольцо с печаткой.
Он не проявил интереса к присутствию Эсме. Он даже не придвинулся к двери настолько, чтобы можно было увидеть его лицо. Она почувствовала, как теплые слезы закипают в глазах, повернулась и закрыла дверь. Ей вдруг представилось, что разыгравшаяся сцена похожа на происходящее между супругами в неудачном браке, которые забирают друг у друга любимое дитя, не в силах жить под одной крышей.
К счастью, от размышлений такого рода ее отвлекли сюрпризы, на которые оказался богат этот день, и сюрпризы один приятнее другого. Первый — доставили букет желтых роз от мистера Ноуэлла. При букете была записка, в которой он приглашал ее на следующий день поехать на прогулку в парк. Вторым было приглашение от мисс Сматерз посетить в компании с ней и ее братом новую выставку пейзажей в Королевской академии искусств.
Она села писать ответы с согласием на оба предложения, и тут от мадам Пано вернулась ее тетя с картонкой, в которой оказалось потрясающее платье из атласа цвета темной бронзы.
— Оно замечательно подходит к твоим волосам! — заявила тетя. — Я знаю, оно будет смотреться великолепно! Я попросила мадам сшить его — пусть это будет сюрприз.
Эсме потрогала пальцами изысканную ткань.
— Тетя, вы такая добрая.
Но леди Таттон только отмахнулась.
— Теперь нам нужно только подогнать его, и ты сможешь в среду пойти в нем в театр.
— В театр?
Леди Таттон многозначительно улыбнулась.
— Мы приглашены в ложу леди Кертон, — сказала она. — И я очень хочу пойти. Она пригласила также леди Уинвуд и ее сына. Я хочу посмотреть, что это за молодой человек.
— А что за пьеса? — спросила Эсме.
— Ну, мы же не будем смотреть какой-нибудь фарс, — отвечала тетя. — Мы будем смотреть «Врата», переделку «Странствий паломника», самую добродетельную и поучительную вещь.
Эсме подумала, что звучит это смертельно скучно. Кроме того, ей вовсе не улыбалась перспектива провести вечер с Уинвудом и его матерью. Даже те десять минут, которые она провела, прохаживаясь с ним под руку по гостиной леди Грейвнел, оказались тяжелым испытанием. Не могла она также не думать о том, что лорду Уинвуду мог рассказать о ней Аласдэр. И еще — память услужливо подсовывала смущающие воспоминания о той вспышке ярости, которая овладела ею в столовой Аласдэра не так уж много недель тому назад.
О Боже! Она назвала мистера Маклахлана скудоумным мерзавцем, а лорду Уинвуду сказала, что у него свинские манеры. Последнее было неправдой. Он единственный из трех джентльменов не повел себя так, как будто она и Сорча были неодушевленными предметами, тогда как братья бранились между собой, не обращая на них внимания, как если бы они с Сорчей ничего не могли чувствовать. Почему это так трогает ее сейчас?
На обеде у леди Грейвнел Уинвуд пытался развлекать ее. Он расспрашивал ее о Сорче и рассказал забавную историю о своем детстве в Бакингемшире и о некоторых из его наименее скандальных приключений с пресыщенного вида лордом Девеллином и братьями Маклахлан. Но когда Эсме начала чувствовать себя непринужденнее в его обществе, она заметила, как заинтересованно провожает их глазами леди Уинвуд.
— Эсме! — Голос леди Таттон вернул ее к действительности. — Что у тебя здесь?
Эсме повернулась к тете, стоявшей возле конторки.
— Это приглашения, — отвечала она. — Я думаю, следует принять оба.
Леди Таттон помахала карточкой от мисс Сматерз.
— Не понимаю, почему это приглашение послано не от другого имени, — поддразнивала она. — Скажем, от мистера Сматерза?
Эсме заулыбалась.
— Вы правы, — признала она. — Бедный мистер Ноуэлл по крайней мере имел смелость сам пригласить меня.
Леди Таттон взяла его карточку с конторки.
— Прогулка по парку с мистером Ноуэллом! — прощебетала она. — Мне кажется, тебе следует принять приглашение, моя дорогая. Он слишком скучный, чтобы выйти за него замуж, но такое знакомство не повредит.
Вошел дворецкий с серебряным подносом, на котором лежали две карточки.
— Подумать только! Это Уинвуд! И его мать! — Она тряхнула головой. — Быстро! Мы должны принять их в гостиной!
Видя, что Эсме в смущении колеблется, леди Таттон подхватила ее под локоть и потянула к двери.
— Через две минуты, Гримонд! Эсме, дорогая! Что это на твоем платье? Вот, возьми мой носовой платок. Смахни. Быстро! Быстро! Теперь, пожалуйста, выпрями спину, чтобы казаться выше. Тебе это идет.
Эсме последовала за ней в гостиную и встала очень прямо.
— Но почему они пришли сейчас, если в среду мы должны увидеться в театре?
Ей не пришлось гадать долго. В гостиную, шурша шелками, торопливо вошла высокая, тонкая, как тростинка, леди Уинвуд и расцеловалась с леди Таттон. Лорд Уинвуд поклонился Эсме, на его лице блуждала неопределенная улыбка.
— Ах, Ровена! — воскликнула леди Уинвуд, всплеснув руками. — Случилась ужасная вещь! Наш повар слег с ангиной, которой сейчас болеют многие!
— Бедняжка! — Леди Таттон схватила ее руку и похлопала по ней.
— Вы еще не знаете и половины! — пожаловалась гостья. — В понедельник у нас званый обед! Вы расскажете мне, как делаются припарки, о которых вы упомянули вчера?
— С вареной луковицей? Конечно.
Леди Таттон пошла к маленькой конторке в углу, леди Уинвуд последовала за ней.
— Прежде всего лук должен быть очень горячим, — рассказывала первая, вынимая лист почтовой бумаги. —Достаточно горячим, чтобы вытянуть ядовитые вещества, это важно! Но не настолько горячим, чтобы обжигать.
Эсме улыбнулась лорду Уинвуду и указала на кресло, стоявшее у камина.
— Не присядете ли, милорд, пока не будет записан способ предотвратить ужасную трагедию?
Глаза лорда Уинвуда сделались веселыми.
— Мисс Гамильтон, мне нравится ваше чувство юмора, — сказал он. — Мне кажется, это было первое, что я оценил в вас.
Эсме бросила на него иронический взгляд.
— Совершенно удивительно, — заметила она, — а я-то думала, скорее мою привычку устраивать театральные сцены перед людьми, которых я едва знаю.
Он засмеялся. Две женщины у конторки оглянулись на них.
— Думаю, вы утвердили меня в моем мнении, мисс Гамильтон, — отвечал он. — У вас неподражаемое чувство юмора, даже когда вы не в духе.
— Да, в тот день я была очень зла, — признала она.
— Уверен, это не в вашей натуре, — продолжал он. — Я думаю, вы очень добрый человек. Бог свидетель, Меррикмог бы спровоцировать и святого, а Аласдэр ненамного лучше.
— Я стараюсь видеть в жизни больше хорошего, лорд Уинвуд, — сказала она, — хотя в последнее время это нелегко.
Он помрачнел.
— Вы скучаете о сестре, да? Я понимаю вас. Она такой маленький ангелочек.
— На самом деле она отчаянная озорница. — Эсме натянуто улыбнулась. — Но я скучаю все равно. Скучаю отчаянно. До недавних пор я никогда не расставалась с ней. Это оказалось труднее, чем я могла предполагать.
— Сочувствую вам, мисс Гамильтон, — сказал Уинвуд. — У вас сложное положение. Может быть, я смогу помочь вам отвлечься от ваших тревог на один вечер? Насколько я знаю, вы с тетей тоже получили приглашение от леди Кертон на среду в ее ложу. Могу я надеяться, что вы присоединитесь к нам?
— Да, мы собираемся пойти, — сказала она. — Хотя должна признаться, я не знаю пьесы.
Уинвуд сухо улыбнулся.
— «Врата»? — сказал он. — Мне кажется, она написана с целью улучшения нравов. Я только надеюсь, что моя нравственность не рухнет под таким натиском.
Тем временем леди Таттон задвинула ящик конторки и начала складывать лист бумаги. Лорд Уинвуд поднялся.
— Я должен идти, — сказал он. — У мамы сегодня нелегкий день. Поэтому я вызвался сопровождать ее.
— Как это мило с вашей стороны.
Он снова одарил ее неопределенной улыбкой.
— Иногда мужчина должен исполнять свои обязанности, — сказал он. — Хочет он того или нет.
Вскоре лорд и леди Уинвуд попрощались, сказав, что теперь они увидятся в среду.
— Ну вот! — сказала леди Таттон, когда Гримонд закрыл за гостями дверь. — Кажется, все идет очень хорошо.
— Что идет очень хорошо? Леди Таттон остановилась.
— О, ты ведь ни на минуту не поверила в эту чепуху о луковице, правда?
Эсме заморгала.
— А не следовало?
Тетя нежно похлопала ее по руке.
— Десять против одного, что у повара нет ничего, кроме насморка, — сказала она. — Ты разве не заметила, как леди Уинвуд смотрела на твой наряд? На занавески и отделку комнаты? Даже на покрой ливреи бедного Гримонда? В следующий раз она потрет мое серебро, чтобы убедиться, что оно настоящее. Нет, она хотела застать нас врасплох. Леди Уинвуд начинает проверку.
Эсме пришла в ужас:
— Проверку?!
— Разумеется, — сказала леди Таттон. — Она хочет сама убедиться, что ты… что мы… достаточно хороши для ее сына.
Эсме была достаточно хороша, по крайней мере для того, чтобы на следующее утро поехать на прогулку с мистером Ноуэллом, который потряс ее, появившись на Гросвенор-сквер в шикарном новом кабриолете, запряженном парой лошадей. Может быть, она недооценила молодого политика? Она находила его серьезным, но невыносимо скучным.
К сожалению, при более близком знакомстве обнаружилось, что он действительно серьезный, но его серьезность и убежденность граничили с высокопарностью. По пути в парк он разглагольствовал о том, что Веллингтон затягивает парламентскую реформу. Когда они ехали по Роттен-роу, Ноуэлл заговорил о его предательской позиции поддержки католиков. А это означает конец английской цивилизации в том виде, в котором она существует, и все по вине премьер-министра.
Эсме, которая совсем не питала симпатии к католикам, не стала расспрашивать мистера Ноуэлла о его воззрениях на политику Англии в отношении северного соседа. Их мнения скорее всего разойдутся, решила она, и нет смысла посвящать в это мистера Ноуэлла. Но после того как они проехали через весь парк, он удивил ее тем, что оставил разговоры о политике и спросил, не хочет ли она взглянуть на его новый дом.
— То есть он еще не совсем мой, — признался он почти застенчиво. — На самом деле он еще даже не достроен.
Эсме стало интересно.
— Это далеко отсюда?
— Совсем недалеко, — сказал он. — Около Челси.
Эсме с готовностью согласилась, хотя плохо представляла себе, где находится Челси. После почти двух месяцев жизни в Лондоне ей наскучило ездить по одним и тем же старым улицам и паркам и приветствовать помахиванием руки одних и тех же неинтересных людей. Улицы, ведущие от Гайд-парка, не были многолюдны, и Ноуэлл пустил лошадей на удивление быстро. Эсме, придерживая рукой шляпку, откинулась назад и наслаждалась ездой. В конце Белгрейвии они увидели красивые новые особняки на разных стадиях строительства.
— Мой дом дальше, — сказал Ноуэлл, когда они проезжали мимо этих великолепных белых сооружений.
Вскоре белые особняки остались позади. Мистер Ноуэлл несколько раз поворачивал, они проезжали редкие пустоши, крошечные церквушки, очаровательные старинного вида домики, ряды лавчонок — остатки маленьких деревушек, которые, как предполагала Эсме, вскоре будут поглощены Большим Лондоном. Наконец показались уступы фасадов из кирпича. Строящиеся особняки напоминали дома в Мейфэре, но были более современными и внушительными. После того как они проехали мимо нескольких достроенных домов, мистер Ноуэлл свернул, и они прибыли на место, которому, как можно было ожидать, предстояло превратиться в красивую лужайку возле дома.
На пыльном, разбитом на участки пространстве кипела работа. Везде трудились рабочие с лопатами, молотками, кельмами. В одном углу топографы устанавливали треножники. Подальше Эсме увидела тележку со строительным раствором, платформу со штабелями кирпичей и даже черный лаковый двухколесный экипаж — возле лошадей суетился конюх. Ноуэлл показал на ближайшее вздымающееся вверх сооружение из кирпича и мрамора. Дом мог бы показаться готовым, но вдоль одной из его стен высились груды камней, кучки мусора, а с другой стороны еще был не закончен фундамент.
— Номер четыре, Баллачалиш-Клоуз, — гордо сказал молодой человек.
Дом производил впечатление. Кажется, мистер Ноуэлл не нуждался в богатом приданом, разве для того, чтобы платить по закладной. Она сразу же устыдилась своего цинизма.
— Баллачалиш-Клоуз, — повторила она. — Звучит по-шотландски.
Ноуэлл кивнул.
— Архитектор, который спроектировал и построил все это, — шотландец, — сказал он. — Славится на редкость дурным характером, но тем не менее исключительно одаренный. Не позволяет им и кирпич положить без его согласия, сам занимается финансовой стороной строительства и вникает во все детали. Хуже, чем ненормальный Кьюбитт в Белгрей-вии. Если не случится ничего непредвиденного, первого декабря дом станет моим.
— Как здесь замечательно! — сказала Эсме. — Никогда не видела столько рабочих одновременно.
Лицо Ноуэлла приняло капризное выражение.
— Может быть, это не такое место, куда приглашают леди?
— Чепуха, — отозвалась она. — Однако нам пора обратно. Тетя меня потеряет.
Ноуэлл взялся за вожжи и попытался проехать между многочисленными подводами и штабелями. При этом кабриолет оказался в опасной близости к черному экипажу. Конюх неодобрительно посмотрел на Ноуэлла, словно подозревая, что тот может поцарапать прекрасный экипаж его хозяина.
Эсме почувствовала облегчение, только когда Ноуэлл повернул, проехав всего в двух дюймах от черного парного экипажа.
— Не стоит беспокоиться, — спокойно сказал он. — Экипаж принадлежит мистеру Маклахлану, и поверьте мне, он легко может приобрести два десятка таких же.
Эсме ухватилась за край кабриолета.
— Прошу прощения… — с трудом выговорила она. — Кому он принадлежит?
Ноуэлл все еще не выехал на проезжую дорогу.
— Меррику Маклахлану, знаменитому архитектору, —сказал он рассеянно. — Он и его брат — инвесторы всего этого строительства. Но подождите — вы же, кажется, находитесь в дальнем родстве? Леди Грейвнел как-то упомянула об этом.
— Да, возможно. Я не уверена.
Эсме оглянулась, и, как будто по ее велению, из-за угла дома номер четыре появился Меррик Маклахлан и осторожно ступил на примыкающий к дому низкий фундамент. Его темные сюртук и жилет были, как всегда, безукоризненно чистыми, но брюки внизу запачкались. Лицо его сохраняло свойственное ему сердитое выражение, щеку сильно стягивал пересекавший ее шрам. Хуже всего — он был не один.
— Добрый день, джентльмены, — произнес Ноуэлл, когда мужчины прошли к своему экипажу. — Мисс Гамильтон и я как раз восторгались домом.
Братья обменялись взглядами и приветствовали их с холодной учтивостью.
— Ну, Ноуэлл, вы можете ездить сюда и смотреть на него сколько угодно, — добавил Меррик, — но дом будет готов не раньше декабря, и ваше нетерпение ничего не изменит.
Ноуэлл как-то сконфуженно взглянул на Эсме.
— Я надоел им, — признался он. — Скажите, сэр Аласдэр, вы помогаете брату в его профессиональной деятельности?
Аласдэр захохотал.
— Ради вашего и его блага, Ноуэлл, вам лучше надеяться, что нет.
Меррик Маклахлан неуверенно перевел взгляд с Аласдэра на Эсме.
— Пожалуй, хорошо, что вы оказались здесь, — обратился он к Ноуэллу. — В доме Пенуорт, он не может решить, на какой из предложенных мной каминных полок остановиться. Я предпочитаю одну, он другую. Не хотите ли выбрать для себя? Только вот ваши туфли могут пострадать.
Ноуэлл оглянулся на дом, явно испытывая почти алчное желание пойти туда, затем заколебался, то ли не зная, прилично ли будет оставить Эсме одну, то ли опасаясь за сохранность своей обуви.
— Аласдэр подержит ваших лошадей, — сказал Меррик.
— О, ничто не доставит мне большего удовольствия, — отозвался его брат.
Желание победило. Ноуэлл соскочил с подножки.
— Я совсем ненадолго, мисс Гамильтон! Скептически глядя, как он удаляется, Аласдэр кисло улыбнулся.
— Не думаю, чтобы ваша тетя одобрила поведение мистера Ноуэлла.
— Она не была в восторге от него, когда мы отъезжали, — беззаботно признала Эсме. — Предполагается, что на нем я должна опробовать свои женские чары, пока не появится кто-нибудь стоящий.
Аласдэр бросил на нее еще один мрачный взгляд, но тут же расхохотался.
— Она так и сказала? О Боже, я бросил вас в объятия Макиавелли.
Эсме надменно посмотрела на него сверху вниз.
— Именно так, — парировала она. — И я рада слышать, что вы признаетесь в содеянном.
Его глаза потемнели, скулы идеальной формы заходили ходуном.
— Не надо во всем обвинять меня, Эсме, — предупредил он. — Никто не приставлял к вашей спине кинжал с требованием так бессовестно флиртовать с этими глупцами.
Эсме удивленно подняла брови.
— Бессовестно флиртовать? — отозвалась она. — Мне кажется, вы, Аласдэр, слишком высоко оцениваете мои женские чары, выше, нежели они того заслуживают. А что до кинжала — я чувствую, как струится кровь.
Он отвернулся, его пальцы, держащие вожжи, стали белыми.
— Понимаю, — сквозь зубы сказал он. —А кто будет следующей мухой в сети?
— Ваш друг Уинвуд, — жизнерадостно произнесла она. — В среду он ведет меня в театр.
Она услышала, как он тихонько выругался.
— Куин? — недоверчиво спросил он, поворачивая голову. — В… театр?
— Да, но мне будет трудно бессовестно флиртовать с беднягой, — продолжала она. — Это очень нравоучительная пьеса, поэтому мне придется оставить свой веер дома, надеть платье со скромным декольте и ограничиться легким кокетством. Чтобы не нарушить моральные нормы, знаете ли.
— Бог мой! — поразился он. — Вы… Но вы собираетесь смотреть «Врата»?
— Да, ну и что? — сказала она, становясь серьезной. — Аласдэр, я не могу понять, чего вы от меня хотите. Я считала, что должна уйти из вашей жизни и найти себе мужа, однако мои старания, направленные на это, похоже, совсем вам не нравятся.
— Но «Врата», — сказал он снова. — Это… это… ладно, не имеет значения!
— Вы не ответили на мой вопрос, — не отступала она. Он снова бросил на нее тяжелый взгляд.
— Чего я хочу, Эсме, так это чтобы вы, когда появится ваш многодумный Ноуэлл, ехали прямо домой, — сказал он. — И не говорите тете, что были здесь. Строительная площадка не место для леди.
Эсме тревожно посмотрела на дом.
— Кажется, так и есть. Я никогда не знаю, чего от меня ждут. В Шотландии я привыкла поступать так, как мне хочется.
— Это не Шотландия.
— Да, я заметила, — парировала она. — Впрочем, вы здесь почти так же неуместны, как и я.
Теперь он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен куда-то на груды бутового камня и кирпичей.
— Я и в самом деле неуместен здесь, — согласился Аласдэр. — Но у Меррика появилась идея построить такой вот современный монстр для нашей бабушки. Она, конечно, воспротивится. Так что я призван сохранить мир и объяснить Меррику, почему одна из его блестящих идей не так уж хороша.
— Я уверена, что ему будет трудно это понять. — Эсме посмотрела вверх и зажмурилась от солнца. — Ваша бабушка в Шотландии, да? Зачем ей уезжать оттуда?
Аласдэр пожал плечами:
— Там холоднее, жизнь там более суровая. Но она более или менее управляется, сберегает для меня мое имущество. Она командует всем в старом доме, и у нее целая армия слуг. Нет, я не думаю, что она добровольно променяет независимость на немного более теплый дом и некоторые современные удобства.
— Тем лучше для нее! — сказала Эсме. Он посмотрел на нее с одобрением.
— Вы поступили бы так же? — быстро сказал он. — Если бы вы могли, то сразу же вернулись бы домой.
Она помолчала.
— У меня больше нет дома, в который я могла бы вернуться, — просто сказала она. — И я не смогу жить далеко от Сорчи.
Одна из лошадей беспокойно задвигалась, и, чтобы успокоить ее, Аласдэр начал поглаживать ее по шее медленными, почти гипнотическими движениями.
— Если вы пытаетесь заставить меня почувствовать себя виноватым, то напрасно, — наконец сказал он. — Я ее отец, а любой отец лучше, чем никакого.
Эсме застыла.
— Разве я спорю с вами? — спросила она. — Я никогда не знала своего отца и не хочу, чтобы то же самое произошло с Сорчей. Я никогда не просила вас отдать ее.
— Да, но ваша тетя просила.
Аласдэр все еще поглаживал лошадь, и было похоже, что он не хочет встречаться глазами с Эсме.
— Эсме, почему вы не сказали мне о наследстве? Она удивленно моргнула.
— О наследстве? — повторила она. — Да, действительно. А мне следовало сказать? Я считала, что принесу состояние мужу, если выйду замуж. Но эти деньги ничего не дают мне сейчас.
— Тем не менее вы являетесь наследницей. Она вдруг развеселилась.
— Аласдэр, вы готовы пересмотреть свое опрометчивое решение?
Он посмотрел вверх, глаза стали злыми.
— Эти слова не идут вам, Эсме, — выпалил он. — Я стараюсь делать то, что нахожу лучшим для вас и для Сорчи.
— Ну вот, снова! — сказала Эсме. — Эта снисходительная забота! Бедная маленькая Эсме! Такая молодая! Такая наивная! Мы должны сделать все, чтобы ей было хорошо!
Аласдэр неожиданно взорвался:
— Черт, чего вы хотите от меня? — Он так резко убрал руку, что лошади вздрогнули. — Скажите наконец! И поосторожнее с желаниями!
Эсме все еще сидела, придвинувшись к самому краю кабриолета, и смотрела в лицо Аласдэра, которое застыло от гнева.
— Ничего, — наконец прошептала она. — Я ничего не хочу.
— Что ж, если подумать, так и надо, — согласился он. — Одно дело, Эсме, если вы хороши собой и ищете себе мужа. Но когда в игру вмешиваются деньги — ну, вы никогда не отличались осмотрительностью. Вот все, что я пытаюсь вам сказать. Охотников за наследством множество. Будьте осторожны.
В этот момент из дома вышел Меррик. За ним, осторожно выбирая, куда поставить ногу, спускался Ноуэлл — сначала по ступенькам, потом по доскам, проложенным, чтобы удобнее было сойти на землю. Эсме почти бесстрастно наблюдала за ним.
— Как вы думаете, Аласдэр, — пробормотала она, — мой красивый молодой поклонник — охотник за наследством?
Его лицо сделалось совсем белым.
— Ноуэлл? — отвечал он. — Насколько мне известно, нет. Эсме повернулась так, чтобы можно было смотреть ему прямо в лицо.
— А как насчет мистера Сматерза? — спросила она, вынуждая его не отводить взгляд. — И лорда Тропа? И вашего друга Уинвуда? Скажите мне, Аласдэр, кого вы посоветуете? Вы так озабочены тем, чтобы я получила самое лучшее.
Его глаза вспыхнули.
— Так и есть, — ответил он. — Поскольку вы спрашиваете, Сматерз охотится за наследством. Троп — маменькин сынок, а Ноуэлл так же привлекателен, как дохлая рыба. Если честно, я удивлен, что ваша тетушка не может вытянуть рыбку получше.
— Вы ничего не сказали о лорде Уинвуде, — спокойно напомнила Эсме.
— Он друг. Но если он женится, он сделает это из чувства долга.
— А не по любви? — спросила она. — Вы это хотите сказать? Если так, можете танцевать на нашей свадьбе. Я не ищу любви. Больше нет.
Аласдэр отвернулся и больше не сказал ничего. Меррик и Ноуэлл закончили разговор и теперь спешили к ним. Поспешно поблагодарив Аласдэра, Ноуэлл взобрался в кабриолет, щелкнул кнутом, и они тронулись в обратный путь. В самый последний момент Эсме повернулась на узком сиденье, чтобы посмотреть назад. Меррик Маклахлан исчез. Но Аласдэр стоял все там же и смотрел им вслед.
Вечером в среду все улицы, ведущие к театру, оказались забиты каретами на добрую четверть мили. Эсме старалась смотреть в окно так, чтобы не выглядеть деревенской простушкой, какой она в действительности и была. Весь Лондон, как заявила тетя Ровена, стремился попасть на премьеру «Врат», чтобы не показаться менее набожными и менее праведными, чем соседи. Некоторые даже ожидали, что это будет занимательно.
Но для Эсме посещение театра действительно было событием, потому что она никогда не видела настоящего спектакля, если не принимать в расчет бродячих актеров на деревенской ярмарке, где ей случилось быть однажды летом. В театре их провели в их ложу, маленькое красивое помещение, отделанное темно-красным бархатом. Эсме, как оказалось, должна была сидеть в переднем ряду с лордом Уинвудом, остальные три леди заняли места сзади и немедленно начали шептаться, сплетничая обо всех и каждом вокруг.
Уинвуд был сама учтивость, предлагал освежающие напитки, позаботился, чтобы ей было хорошо видно, и занимал ее легким разговором в ожидании, когда погаснет свет. Однако Эсме чувствовала — его что-то тяготит. Его взгляд блуждал по театру, и он явно принуждал себя вести разговор.
Эсме не стала долго размышлять над этим. Шепот сзади становился все громче и оживленнее. Эсме прислушалась.
— Какая наглость! — бормотала ее тетя. — Всегда он как павлин. А она, догадываюсь, будет играть сегодня не одну роль.
Голос леди Кертон звучал тихо и ровно.
— Я верю, что она его сестра, — говорила леди Кертон. — И что Карлссон действительно хорошие актрисы. Я встречалась с ними однажды, вы знаете.
— Да, какой ужас! — сказала тетя Эсме. — Вы ведь говорите о том кошмарном случае в «Друри-Лейн». Когда была убита актриса, игравшая Черного ангела?
— Она застрелила себя, Ровена, — поправила леди Кертон. — Это был несчастный случай.
— Все же, Изабел, нужно признать, что вы оказались в неподходящем месте в неподходящее время, — сказала леди Уинвуд. — И к тому же были задержаны полицией, да еще с этими ужасными сестрами Карлссон! Дорогая, со мной бы случился обморок, я уверена!
— Я не падаю в обморок при виде крови, Гвендолин, — спокойно сказала леди Кертон. — Тем более от посещения полицейского участка с двумя актрисами. Мы все трое были свидетельницами несчастного случая, и все трое выполнили гражданский долг. Я нахожу, что они были очень любезны.
Леди Уинвуд проигнорировала это тактичное замечание.
— Тем не менее я молю Бога и надеюсь, что Уинвуд никогда не устроит такого спектакля, как он. Надеюсь, что Уинвуд вовсе не захочет ее знать!
Лорд Уинвуд рядом с Эсме, казалось, глубже вжался в кресло. Эсме хотела оглядеться, чтобы обнаружить, кто вызывал такое страстное неодобрение, но в это время начал гаснуть свет.
Поскольку пьеса была длинная, вступительной части не было, и Эсме приготовилась смотреть. Лорд Уинвуд склонился к ее уху и шепотом спросил:
— Вы читали знаменитую аллегорию мистера Беньяна, мисс Гамильтон?
Она улыбнулась самоуничижающе. Хорошо, что было уже темно.
— Я пыталась, — призналась она. — Я смогла прочитать довольно много, кажется, до долины Призрака смерти, а потом решила — пусть бедный Христианин бредет себе дальше к заслуженной награде без меня. А вы дочитали до конца?
Он тихонько засмеялся.
— Вы удивитесь, но я прочитал каждое слово «Странствий паломника» дважды. И оба раза с ножом у горла — перочинным ножиком, поскольку мой наставник был известен своей твердокаменностью. Так что если у вас есть вопросы, смело обращайтесь ко мне.
Откуда-то со стороны оркестровой ямы зазвучала почти неземная музыка, постепенно усиливавшаяся по мере того, как занавес медленно уходил вверх, поднимаемый скрипучими механизмами.
— О Боже, — поморщился Уинвуд. — Им следовало смазать блоки.
Хор состоял из трио прекрасных, одетых в белое ангелов с зажженными факелами в руках. Центральный ангел, высокая, необыкновенно красивая девушка, светлые, почти белые волосы которой спускались ниже талии, подняла факел и выступила вперед. Все трое заговорили, предрекая трагичными театральными голосами многие бедствия и искушения. Вскоре вперед вышел актер, играющий роль Христианина-паломника, и первый акт начался.
Автору пьесы удалось искусно соединить элементы повествования, сохранив только самые главные эпизоды. Три прекрасных ангела все время оставались на сцене, мудро связывая сцены и неизменно высоко поднимая горящие факелы. Эсме пришло в голову, что у них должны неметь руки.
Эсме сидела на краешке кресла, пока мужественный герой разоблачал обман мистера Житейская Мудрость и преодолевал многие опасности, такие как Трясина Отчаяния и Замок Сомнений на пути в Небесный град, Новый Иерусалим. Но вскоре аллегория наскучила ей, и она начала смотреть по сторонам.
Ей не пришлось долго рассматривать театр. Сцена с Христианином закончилась, хор ангелов отступил назад, и занавес начал опускаться с еще большим скрипом и визгом, чем поднимался.
Эсме расслабилась. Начинался антракт. Позади нее снова энергично зашептались. Уинвуд встал и поклонился.
— Прошу извинить, мисс Гамильтон, — тихо сказал он. — Я увидел человека, которому должен засвидетельствовать свое почтение.
Получив наказ от матери принести что-нибудь из прохладительных напитков, Уинвуд откинул занавески и вышел. Три женщины возобновили свою болтовню. Оставшись одна в первом ряду ложи, Эсме развлекалась, разглядывая прекрасно одетую публику в ложах напротив. Вдруг сзади раздался странный, придушенный звук. Эсме повернула голову в сторону этого звука, посмотрела направо и почувствовала, как сердце у нее упало.
Аласдэр. Аласдэр, к которому присоединился лорд Уинвуд. И Аласдэр был не один. Она — очень красивая незнакомка — сидела рядом с ним. Она была в красном и с красным пером на шляпке. Эсме узнала стройного белокурого ангела с длинными волосами из хора. Она улыбалась Уинвуду, и все ее лицо выражало радость.
Уинвуд встал позади Аласдэра и поцеловал ее с томным видом протянутую руку. Актриса уронила руку и оборотила взгляд на Аласдэра, обольстительно опуская ресницы, даже когда смотрела на него. Эсме почувствовала укол ревности. Женщина была очень хороша собой, и Эсме недоумевала, как она смогла появиться в зале так быстро и в совершенно другой одежде, когда снова услышала слова леди Уинвуд:
— О чем он только думает? Мне следовало бы… мне следовало бы…
— Следовало бы что, Гвендолин? — мягко прервала ее леди Кертон. — Отшлепать его? Выбранить? Он взрослый мужчина, моя дорогая. А она однажды станет очень известной актрисой. Кроме того, ее пригласил сэр Аласдэр, не Уинвуд.
— Она его любовница, — заявила леди Уинвуд. — Или одна из них, и все это знают.
— Нет, я так не думаю, — сказала леди Кертон. Но даже она сейчас казалась смущенной. — Думаю, его любовница — ангел из хора, или она была его любовницей. В ложе — это ее сестра.
«Сестры», — подумала Эсме. Так их две? Это не утешило ее.
— Ах, дорогая, — произнесла леди Таттон. — Это очень неловко.
— Да, и сэр Аласдэр ваш дальний родственник! — заметила леди Уинвуд, как бы желая распространить ответственность за поступки Аласдэра на всех, кто имел к нему хоть какое-то отношение.
— Ну, я не совсем уверена, что он… — Леди Таттон не стала продолжать. — В общем, в любом случае не близкий родственник. Может быть, пятиюродный кузен.
К этому времени лорд Уинвуд исчез из ложи сэра Аласдэра. Аласдэр и белокурая актриса — сестра ангела — шептались, целиком погруженные в свой разговор. Эсме спокойно сидела, скромно сложив руки на коленях. Но под перчатками костяшки пальцев у нее стали белыми от гнева. Так это любовница? Или сестра его любовницы? Она не исключала, что он мог быть близок с обеими!
Следующие десять минут она провела в неприятном волнении. Затем появился Уинвуд, руки которого были заняты бокалами. Он передал их дамам, с некоторой досадой взглянув на Эсме. Эсме заставила себя улыбнуться и поблагодарить. Снова стал гаснуть свет. Уинвуд едва успел занять свое место, как со скрежетом начал подниматься занавес.
Бедный Христианин стоял в центре сцены, согнувшись под тяжестью своего бремени, и выглядел удручающе мрачным. Хор на этот раз стоял справа от него. И снова, как только занавес поднялся настолько, что открыл их, три ангела с пылающими факелами вышли вперед; белые одежды легко струились вокруг их ног.
Но на этот раз что-то пошло не так. Правый край занавеса перестал подниматься вровень с левым. Ангел, стоявший в центре, самый высокий, явно находился в нерешительности, не зная, что делать, потому что занавес оказался на уровне его лба. Второй ангел споткнулся и запутался в длинной одежде. Третий держался стойко — решительно шагнул вперед, как ему предписывалось, поднял факел и… поджег занавес.
На мгновение все замерли. Первый ангел взглянул вверх и вскрикнул. Занавес был в огне, и пламя быстро распространялось во всех направлениях, с треском пожирая материю. Началась паника. «Пожар! Пожар!» — кричали вокруг.
Христианин бросил свою тяжелую ношу и спрыгнул в оркестровую яму. Ангелы бросились за ним — только мелькнули их развевающиеся одежды. Внизу публика, и мужчины, и женщины, ринулись к дверям. Уинвуд схватил Эсме за руку.
— Я понимаю, что мистер Беньян хотел остеречь нас от адского пламени, — пробормотал он, — но здесь они хватили через край.
— О, дорогой мой! — крикнула его мать. — О, Куинтин, мы умрем!
Леди Кертон отдернула занавеску и толкала леди Таттон к выходу.
— Эсме! Где Эсме? — взвизгнула леди Таттон. — Я не пойду без нее!
— Она со мной, мэм, — крикнул Уинвуд. Теперь он держал за руку и свою мать. — Торопитесь, леди, пожалуйста.
Быстрее.
— О, Куинтин! — причитала его мать. — Ты не оставил наследника. О! Говорила я тебе, чтобы ты женился. И вот!
Мы должны умереть!
— Мама, Бога ради, скорее! — торопил он, подталкивая ее вперед и таща за руку Эсме. — Не отставайте от леди Таттон. Идите! Идите!
Пока они продвигались к верхнему балкону, толпа становилась все плотнее. Вокруг стоял крик. Леди Таттон с бледным от ужаса лицом время от времени оглядывалась, чтобы убедиться, что Эсме следует за ними. Леди Уинвуд продолжала пронзительно кричать, перекрывая крики других женщин.
— Вот, теперь все достанется кузену Эноку! — вопила она. — Гадкому, отвратительному человеку! А мы умрем!
Верхний вестибюль был забит толпой. Женщины толкались, пытаясь пробиться к двум узким лестницам, тогда как мужчины — те из них, которые вели себя достойно, — отошли в сторону. Невыносимый запах горящей ткани заполнил ноздри Эсме. Она чувствовала, как подступает настоящий страх, но старалась не поддаваться ему.
Когда они добрались до лестницы, Уинвуд отступил в сторону.
— Торопите их, я вас умоляю, — сказал он Эсме. — Пусть леди Кертон идет впереди — она не потеряет головы, а две другие дамы пусть будут между вами!
Кивнув, Эсме начала спускаться, кашляя от дыма. Ощущая слабый ток свежего воздуха из лестничного колодца, она молила Бога, чтобы это был хороший знак. Внезапно, когда они уже почти сошли с лестницы, леди Уинвуд остановилась.
— Куинтин? — вскрикнула она. — Где он? Я не пойду без него!
— Пожалуйста, мэм, — твердо сказала Эсме. — Идите скорее, тогда смогут спуститься джентльмены.
Глаза леди Уинвуд расширились от страха.
— Нет! Нет! Я не могу оставить его!
— Двигайся, глупая корова! — взревел голос сзади. В дымном воздухе из-за плеча Эсме просунулась чья-то рука и с силой толкнула леди Уинвуд.
Леди Уинвуд полетела вниз, в задымленное пространство, увлекая за собой других. Эсме пыталась удержать ее, но тот же самый мужчина проложил себе дорогу, сильно толкнув Эсме в спину. Она споткнулась, упала и почувствовала сильную боль в левой ноге. Все вокруг кричали и толкались.
Эсме придвинулась к перилам, юбки обвились вокруг ее колен. На нее давила толпа. Везде царил хаос. Теперь вниз тяжело хлынули мужчины. Каждый кричал, куда идти, пытался отдавать распоряжения.
«Дверь! Дверь! — кричал кто-то. — Сюда!» Эсме приподнялась на руках и стала звать спутниц. Никто не слышал. Она попыталась встать, но боль в колене пронзила ее. Топанье ног продолжалось. Где-то лопались стекла. Она ухватилась за что-то — вероятно, это были перила — и решала, попробовать идти или поползти. Внезапно похожая на призрак тень надвинулась на нее.
— Эсме?
Она не могла не узнать этот голос.
— Эсме! О Боже! Что с вами?
Сильная рука обхватила ее, почти без усилий оторвав от пола.
— Аласдэр! Как я рада вас видеть!
— И я вас тоже, — сказал он, оглядываясь через плечо. — ;Илза, я нашел ее! — крикнул он. — Торопитесь, выходите! Найдите Ингу!
Из дыма, кашляя, материализовалась женщина в красном.
— Ладно, мы найдем вас на улице, — с трудом выговорила она. — Ваша подруга, с ней все в порядке?
— Да, идите! — Он прокладывал дорогу через то, что осталось от толпы. Женщина в красном шла за ними, почти исчезая в дыму. — Уткнись лицом в мой фрак, Эсме, — приказал он. — Не вдыхай дым. Что случилось?
— Я повредила колено и упала на последних ступеньках, — сказала она глухо, прижимаясь к его широкой груди. — Какой-то мужчина оттолкнул нас с дороги.
— Подонок! — прохрипел он. — А где же, черт возьми, Куин? Где все дамы?
— Не знаю, — закашлялась она. — Может быть, он прошел мимо в дыму? Думаю, остальные выбрались.
Вдруг их обдал поток свежего воздуха. Дверь! Еще несколько шагов, и Аласдэр вырвался наружу, задев ее юбками колонну театрального фасада. Толпа вылилась на перекресток и в прилегающие улицы. Из дверей и окон здания валил густой дым. Эсме оторвала лицо от груди Аласдэра и увидела везде кучки надсадно кашляющих людей. Посетители соседних кафе и таверн выбежали наружу, желая помочь или хотя бы поглазеть. Но никто не задерживался возле театра. Пламя бушевало внутри здания, и оно вот-вот могло рухнуть.
Эсме напрасно искала глазами тетю. Подъехала повозка, из которой на мостовую, грохоча сапогами, высыпали мужчины.
— Дорогу! — кричали они. — Дайте дорогу пожарной команде! Дорогу!
Толпа на улице разделилась, как Красное море. Аласдэр донес ее до каменных ступенек, ведущих к какому-то строению, и поднялся по ним, как будто она ничего не весила.
— Здесь мы будем в безопасности, — сказал он, опуская ее на ступени. — Эсме, послушайте меня. Куда пошла ваша тетя?
— Через ту же дверь, что и мы, я думаю, — едва выговорила она между приступами кашля.
В этот момент мимо, громыхая, проехала очень странная, похожая на паровой котел на колесах повозка, запряженная четырьмя тяжеловозами. Вокруг суетились пожарные, выкрикивая команды и бешено махая руками человеку, правящему паровым аппаратом.
Аласдэр озабоченно смотрел на Эсме. Его фигура на фоне огня и дыма снова навела ее на мысль о падшем ангеле. Ее ангеле — по крайней мере на сегодня.
— Я не знаю, как долго здесь будет безопасно, — сказал он. — Вы не можете идти. Я боюсь оставить вас, иначе я бы пошел искать остальных.
Эсме подумала.
— Мне представляется, что идти можно только в том направлении.
Он присел и осмотрел ее колено.
— Вам очень больно?
— Это всего лишь вывих, — отвечала она. — А вы как себя чувствуете?
Он криво улыбнулся.
— Достаточно хорошо для человека, который до смерти испугался. Я молил Бога, чтобы все выбрались живыми из этого ада.
Как бы в подтверждение его слов верхнее окно внезапно лопнуло, и на улицу посыпались осколки стекла. Через улицу напротив них ревел огненный шар, который постепенно распался на отдельные языки пламени, пожиравшие то, что осталось от деревянного остова. Эсме смотрела и чувствовала, как дрожь страха пробежала по ее спине. Ей повезло, что она осталась жива.
— Аласдэр, — тихо спросила она, — вы искали меня там? — Да.
— Почему?
— Почему? — Он как-то странно посмотрел на нее. — Потому что… потому что я думал… Я не знаю. Я видел, как Куин выталкивал вас изложи, и мне показалось… что-то не так. У меня появилось чувство… беспокойства. Вот и все.
— Беспокойства, — эхом повторила Эсме.
Она почти прикоснулась к смерти и спаслась, может быть, потому, что один человек забеспокоился и отправился ее искать. Предчувствие, так сказать, и это у человека, который утверждал, что живет только настоящим мгновением и что в нем нет ничего романтического.
Эсме больше не верила в это. Ну и что из того? Таково было его убеждение, и ничье другое мнение не имело значения. Глубоко в ее груди поселилось ощущение бессилия. Она взглянула на него и непроизвольно вскрикнула.
— Ой, Аласдэр, ваши волосы!.. Они… они так…
— Что с ними? — Неловким мальчишеским жестом он провел по волосам или тому, что от них осталось, и побледнел.
Она прикрыла глаза и кивнула.
— Да, их сильно опалило, — шепнула она. — Боюсь, что по крайней мере две недели дамам будет нечего перебирать пальчиками. — Она не замечала, что плачет, пока он не сел на ступеньку рядом с ней.
— Эсме, Эсме, — успокаивал он ее, обхватив сильной рукой за плечи. — Эсме, не обращайте внимания. Это такая ерунда. Не плачьте, милая. Все хорошо. Мы в безопасности. Ваша тетя тоже в безопасности. Верьте мне, хорошо? Я найду ее, клянусь вам.
— Я знаю. — Она рыдала. — Я верю вам.
Он притянул ее к себе и грязным пальцем провел по ее мокрой от слез щеке, отчего она заплакала еще сильнее.
— Вы просто очень испугались, вот и все.
Эсме отрицательно потрясла головой, и на его фрак в беспорядке упали ее локоны.
— Мисс Гамильтон, слава Богу! — К ним по ступенькам взбегал лорд Уинвуд. В какой-то момент он в нерешительности остановился.
— Мисс Гамильтон, с вами все в порядке? Аласдэр, что случилось?
Аласдэр отстранился от Эсме и встал.
— Мисс Гамильтон повредила колено, — сказал он. — Ей нужен врач.
— О, лорд Уинвуд! — вмешалась Эсме. — Слава Богу! Вы нашли остальных? Вы видели мою тетю?
— С ними все хорошо, они ждут нас у лицея, где сейчас моя карета, — отвечал он. — Вы вели себя отважно, мисс Гамильтон, не давая им мешкать. Аласдэр, а где мисс Карлссон? Разве ты не должен был позаботиться о ней?
Аласдэр, казалось, застыл.
— С Илзой все в порядке, — сказал он сухо. — Но мисс Гамильтон не может идти. В такой опасной обстановке ее нельзя оставлять одну.
Уинвуд стал на колени, чтобы взглянуть на Эсме, которая сидела на ступеньках.
— Моя дорогая девочка, — сказал он, — вам больно?
— Это небольшой вывих, не более, — отвечала она. Уинвуд смотрел сочувственно.
— Это, должно быть, самое неудачное приглашение в театр из всех, которые вы получали.
— Ну, до сих пор и единственное, — призналась Эсме. — По крайней мере оно запомнится. Мне кажется, я смогу идти, если буду опираться на кого-нибудь.
— Вздор, — сказал Аласдэр. — Я донесу вас до лицея. Но лорд Уинвуд уже поднял ее на руки так же легко, как раньше Аласдэр. Мгновение мужчины враждебно смотрели друг на друга. Затем Уинвуд напряженно кивнул.
— Тогда я пошел, старина, — сказал он холодно. — Я доставлю леди домой. Смогу я позднее увидеть тебя в «Уайтсе»? Бренди нам не помешает.
Аласдэр покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Не сегодня, Куин.
Он быстро спустился вниз по ступенькам и исчез в хаосе улицы.
Испытывая отчаяние, ревность, гнев — все сразу, — Аласдэр заставил себя пуститься на поиски Илзы. Что бы там ни думал Куин, Аласдэр считал своим долгом позаботиться о том, чтобы сестры благополучно вернулись домой. По счастью, Илза нашла Ингу и двух других ангелов в таверне на Брод-Корт — они все еще были в белых одеждах и с венчиками на головах и стояли, прильнув к окну заведения. Картина была по меньшей мере впечатляющая.
Чувствовали они себя весьма неплохо, потому что буфетчик и постоянные посетители наперебой угощали их сидром и вином. Инга в своем белом одеянии была, как всегда, необыкновенно хороша. Он почти сожалел, что не может остаться в ее маленькой квартирке на Лонг-Акр. Этим ужасным вечером ему не хотелось в одиночестве возвращаться домой.
Но Инга ожидала бы большего, чем сочувственно подставленное плечо, а он не мог предложить ничего другого. Поэтому Аласдэр поцеловал ее в щечку, посадил всех четверых в свою карету и пешком пошел домой.
Он снова прошел мимо театра и увидел, что паровой двигатель завелся и извергал больше черного дыма, чем сам театр. Однако водой пепелище никто не поливал, и огонь, судя по всему, затухал сам по себе. Аласдэр остановился, чтобы расспросить тучного констебля, который не сводил бдительных глаз с картины затихающего пожара.
— Нет, сэр, все остались живы! — отвечал он, снимая свою высокую каску. — Настоящее чудо, что никто не пострадал. Сгорели только сцена и половина верхнего этажа, если только огонь не разгорится снова.
Аласдэр поблагодарил его и в нерешительности не спешил уходить. Мужчина казался очень знакомым.
— Я Симпкинз, сэр, — сказал тот, не дожидаясь вопроса. — Из Гайд-парка.
Симпкинз. Ах да! Тот день, когда случилось несчастье с Сорчей.
— Я помню, — сказал Аласдэр. — И я виноват в том, что не поблагодарил вас за помощь.
— Нет надобности благодарить, сэр, — сказал констебль. — Я не сделал ничего особенного. Надеюсь, ребенок поправился?
— Еще одно чудо, — сказал Аласдэр. — Девочка ничего не помнит, и только шрам напоминает о том, что случилось.
Констебль заулыбался и сложил руки на животе.
— А что ваша красавица жена? — спросил он. — У меня сердце разрывалось, когда я глядел на нее, правда. Такая славная, такая приветливая с виду и так переживала. Она шотландка, с Северного нагорья, да, сэр? Я заметил небольшой акцент.
— Да, оттуда, — пробормотал Аласдэр. Он снова боролся с чувством холодного, сокрушительного недовольства, того самого, которое он испытал, когда увидел, как Куин поднимался по лестнице вслед за Эсме этим вечером. — Но она гувернантка девочки. Не моя жена.
Констебль смутился.
— Прошу прощения, сэр, — произнес он, почесав затылок. — Я просто подумал… или это пришло мне в голову, что… ну, в любом случае я рад, что все хорошо кончилось.
Аласдэр еще раз поблагодарил его и быстро пошел домой. Они все, слава Богу, вышли живыми из огня, но во всем остальном этот вечер едва ли мог быть хуже. Его жена. Как можно было прийти к такому заключению? Он слишком стар для Эсме. Или нет? О, он знал нескольких распутных старцев, которые ублажили себя женитьбой на женщинах, по возрасту годящихся им в дети, а зачастую и моложе их детей. Эти сластолюбцы искали барышень, у которых не было выбора — наивных барышень из сельской местности, отцы которых проиграли в карты свои фермы или женино приданое. Одна мысль о том, что им выпадало на долю, ужасала его. Нет, не по своему желанию женщины шли на такие замужества.
Но разве это тот случай? Эсме всего на четырнадцать лет моложе его. У нее есть наследство. Она не настолько молода, чтобы годиться ему в дочери. Ну, не совсем. И Эсме, кажется, не имеет ничего против ухаживаний Куина, которому почти тридцать. Тридцать представляется подходящим возрастом. Тридцать шесть — нет. Почему? Всего шесть-семь лет разницы. Какое это может иметь значение? Почему его это так пугает?
Из-за Сорчи. Из-за того, как она появилась на свет или, точнее сказать, от кого. Как-то неправильно желать уложить в постель дочь леди Ачанолт, если подумать, что произошло между ним и этой самой леди, пусть он и не помнит, что там было. Боже мой, если бы он сделал ей ребенка, а затем женился на ней, как порядочный человек, это положило бы конец всему. Церковь навсегда запретила бы ему брак с Эсме. Она считалась бы его дочерью, как Сорча.
Но ему не требовался церковный запрет. Он отказался от Эсме без давления со стороны церкви. Он отказался даже обсуждать с ней ее судьбу. Она пришла к нему за советом, а он практически рассмеялся ей в лицо. Он думал, так лучше для нее — если они разорвут все связи; острое лезвие режет лучше. Он так и сделал. Это был его выбор, напомнил он себе; проходя через темный Сент-Джеймсский парк.
И вот появился Куин. И если Эсме на самом деле серьезно относится к такой перспективе, Аласдэру предстоит остаток жизни представлять себе Эсме в постели своего друга. Постели ее мужа. Он все время видел их вместе.
Он хотел, чтобы она вышла замуж: Чем скорее, тем лучше. Он зашел настолько далеко, что остерегал ее от охотников за приданым, таких, как Сматерз, и невоспитанных наглецов, таких, как Ноуэлл, — нельзя сказать, чтобы она была благодарна ему за это.
Господи, скорей бы закончился этот вечер. Он поспешил на Грейт-Куин-стрит. Ему отчаянно захотелось оказаться дома, в атмосфере мира и спокойствия, и выпить стаканчик виски или два, или шесть. Но этому намерению не суждено было сбыться. Он услышал пронзительные вопли Сорчи еще прежде, чем взялся за дверной молоток.
Уэллингз открыл ему дверь.
— Ужасно, сэр, — зачастил дворецкий. — Маленькую мисс уже минут десять никак не удается успокоить.
Аласдэр прошел наверх и увидел, что Лидия в ночном чепце расхаживает по комнате с Сорчей на руках, а ребенок вырывается, истошно кричит и уже задыхается. Лидия, у которой еще болело запястье, выбивалась из сил.
— Ужасно, сэр, — сказала Лидия между воплями. — Может быть, это колики? Она проснулась в таком состоянии, и я не знаю, чего ждать дальше.
Аласдэр протянул к Сорче руки.
— Сорча, миленькая, — произнес он, заглянув в обезумевшие глаза малышки. — Что с тобой? Иди ко мне, озорница.
Девочка требовательно протянула ручки.
— Мей! — выкрикнула она. Лицо у нее покраснело и опухло, из носа капало, как из крана. Она перебралась к нему на руки и демонстративно повернулась спиной к Лидии. — Мей! Хочу к Мей. Сейчас!
Он посмотрел на Лидию.
— Она хочет к мисс Гамильтон, как я поняла, — почти извиняющимся тоном сказала Лидия. — Она начала кричать, как только проснулась.
Теперь Аласдэр начал расхаживать по детской, ритмично похлопывая Сорчу по спине.
— Лидия, не могли бы вы спуститься вниз и согреть молоко? — мягко сказал он. — И попросите кого-нибудь другого принести молоко наверх, вашему запястью нужен покой. Я побуду здесь.
Сорча уже успокаивалась. Лидия присела в реверансе.
— Да, сэр, как пожелаете, — сказала она. — Но… она запачкала ваш чудесный фрак.
Аласдэр посмотрел вниз и увидел, что лацкан запачкан слезами и кое-чем похуже.
— Ладно, — вздохнул он, — мне этот фрак никогда не нравился. Лидия, согрейте побольше молока для нас троих. Похоже, ночь будет ужасно длинной.
Лидия снова присела и быстро вышла.
Так что с виски ничего не вышло. Вместо него будет теплое молоко в детской. И странно — Аласдэру было все равно. Его беспокоила Сорча, которая все еще шмыгала носом. Девочка была мокрой и горячей, как ему показалось, от страха и приступа гнева со слезами, а не потому, что заболела. Но он не был до конца уверен в этом. Он подошел к окну и приоткрыл створки. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, ветер шевелил то, что осталось от его волос.
Сорча как будто успокоилась. Она прислонилась своей припухшей щечкой к его груди, и ее рыдания сменились редкими вздрагиваниями. Аласдэр постоял, вглядываясь в темные улицы Вестминстера, вдыхая свежий ночной воздух и опасаясь, не простудит ли он ребенка. Может начаться пневмония. Может быть, малышка уже заболела. Господи, где же Эсме, когда она так нужна здесь?
Нет ее. Он сам отослал ее прочь, помоги им всем Господь. И пока он стоял, ощущая, как дрожит Сорча, как разрывается его собственное сердце, он внезапно с ужасом понял, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни.
— Мей, — хныкала Сорча, положив крошечный кулачок на лацкан его фрака. — Я хочу Мей.
Аласдэр наклонился и поцеловал ее в лобик.
— Я знаю, моя миленькая, — шептал он. — Я знаю. И боюсь, моя маленькая озорница, что я тоже хочу Мей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Один маленький грех - Карлайл Лиз

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2,Глава 3,Глава 4,Глава 5Глава 6,Глава 7Глава 8,Глава 9,Глава 10,Глава 11,Глава 12,

Ваши комментарии
к роману Один маленький грех - Карлайл Лиз



Очень понравился роман.
Один маленький грех - Карлайл ЛизНАТАЛЬЯ
21.06.2011, 23.37





Вначале роман даже оттолкнул, но потом покорил своей жизненной мудростью. Красивая история и сильные люди!
Один маленький грех - Карлайл ЛизАНГЕЛИНА
27.11.2011, 18.34





Интересная книга! Читается легко. Мне понравилась!
Один маленький грех - Карлайл ЛизMarina
28.01.2013, 18.49





Интересно,читайте.
Один маленький грех - Карлайл Лизводопад
6.03.2013, 11.31





Интересно,читайте.
Один маленький грех - Карлайл Лизводопад
6.03.2013, 11.31





даже читать не буду хватило первой главы.СНАЧАЛА ГГ СПИТ С МАТЕРЬЮ,А ПОТОМ С ЕЕ ДОЧЕРЬЮ ТО ЕСТЬ С ГГ!!!!!!!!!!ЭТО УЖАС ПРЕДСТАВИТЬ СЛОЖНО!!!ЕЩЕ И ВОСПИТЫВАЮТ РЕБЕНКА ГГ И ЕЕ МАТЕРИ!!!!Я В ШОКЕ!!!!
Один маленький грех - Карлайл Лизинна
17.05.2013, 18.51





Вначале было скучновато, но потом появилась леди Ромона и понеслось... В общем мне понравилось.
Один маленький грех - Карлайл ЛизЛюдмила
24.05.2013, 16.52





Потрясающий роман, чувственный, эмоциональный, жизненный и с юмором!главные герои оба симпатичны,адекватны и интересны.Девушки, читайте и наслаждайтесь отличным ЛР!
Один маленький грех - Карлайл ЛизJane
28.10.2014, 17.04





Мне не понравился роман ....не затронул...
Один маленький грех - Карлайл ЛизВикушка
2.11.2014, 23.51





Хороший роман.Приятно удивил гг своим отношением к ребенку,будучи не уверен в своем отцовстве.ГГ оба очень приятные.Читайте!
Один маленький грех - Карлайл ЛизРомашка
4.03.2015, 1.03





Дорогие читательницы помогите найти роман, читала давно, сюжет помнится смутно. Героиня, бедная молодая девушка нанимается в знатный дом то ли гувернанткой, то ли компаньонкой. Герой, хозяин дома, или его брат, начинает ухлестывать за ней, она сначала сопротивляется, но потом отдается ему. Потом героиня узнает, что герой вроде как собирается жениться на знатной даме, а с ней он только позабавился. Она убегает из этого дома, а потом узнает что ждет ребенка. Что случилось дальше, и как герой ее нашел не помню, но роман очень интересный.
Один маленький грех - Карлайл ЛизJane
17.10.2015, 18.53





Начала читать и бросила!!! Получается так: он переспал сначала с матерью, а потом стал спать с ее дочерью!!! до тощноты противно!
Один маленький грех - Карлайл ЛизТакая вот)))
7.11.2015, 16.06





Если бы вы прочли роман дальше, то выяснили бы все обстоятельства этой истории. На самом деле, герой не спал с матерью героини, он просто не помнит что делал в тот вечер. А мать героини сознательно обманула своего мужа, свою дочь и главного героя, скрыв своего настоящего любовника... По моему мнению, роман великолепный, на его протяжении видно как герой морально "вырос" благодаря любви к героине и разгульные вечеринки, проведенные в полузабытьи, остались для него в прошлом.
Один маленький грех - Карлайл ЛизJane
7.11.2015, 17.28





прикольный роман.)
Один маленький грех - Карлайл Лизлёлища
6.05.2016, 15.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100