Читать онлайн Очаровательная проказница, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 7 Маленькая ссора друзей в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очаровательная проказница - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 81)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очаровательная проказница - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очаровательная проказница - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Очаровательная проказница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7 Маленькая ссора друзей



Леди Рэннок проехала через Лоуэр-Торп приблизительно через полчаса после расставания с лордом Мерсером. Зоэ, прижавшись носом к стеклу, рассматривала мелькавшие за окном аккуратные побеленные коттеджи, потом опрятные ряды лавочек на главной улице. Деревня была чудесная, у большинства окон ящики с цветами, пороги тщательно подметены. Но, как заметила Зоэ, людей почти не видно, а во дворе гостиницы нет лошадей.
В конце деревни Дункан свернул направо, на широкую ухоженную дорогу. Деревня скрылась из виду, оглянувшись, Зоэ заметила поднимающийся за последним коттеджем дымок. У нее сердце упало. Возможно, кто-то жжет одежду и постельное белье из-за оспы.
А может быть, и нет. Может, это что-то совершенно обычное. И все-таки она отвернулась от окна, охваченная дурным предчувствием. Однако через минуту ее настроение изменил возглас Валерии:
— Зоэ! Мама! Смотрите!
Зоэ повернулась к окну и вытянула шею. Они въезжали в широкие ворота, увенчанные позолоченной аркой из переплетенных виноградных лоз. В центре, в золотом овале, находился черный лев с зажатой в поднятой правой лапе золотой оливковой ветвью — герб Мерсеров. Этот внушительный вид вызывал трепет, и его трудно было соотнести сзаляпанным грязью человеком, с которым они недавно расстались.
— Никогда такого великолепия не видела! — объявила, повернувшись, Валерия.
— Правда? — Эванджелина отложила журнал. — Тогда, увидев дом, ты завизжишь от восторга.
Валерия подалась вперед.
— Он такой огромный, мама? По дороге из комнаты в комнату я могу потеряться?
— Нет, потому что с тобой будет мистер Стокли или я, — ответила мать с некоторой строгостью. — Ты не должна далеко уходить от классной комнаты одна, Валерия. Надеюсь, ты не будешь меня огорчать.
— Хорошо. — Валерия села, ее распахнутые синие глаза выжидательно смотрели в окно.
В отличие от младшей сестры элегантность и показная роскошь мало впечатлили Зоэ, поскольку ее приглашали в самые прекрасные дома и в богатые поместья. Но, как она уже призналась Федре, мысль о Грейторпе страшила ее. Какая она глупая! В конце концов, это всего лишь дом!..
Ей не пришлось долго ждать. Через три мили ухоженных лужаек дорога снова резко свернула вправо, и Зоэ сквозь обширный парк, с гуляющими оленями увидела стоявший высоко на холме дом, вырисовывающийся на фоне синего неба. За ним находился пролив Ла-Манш.
— Посмотри, мама! Посмотри! — указывала в окно Валерия. — Какой огромный. О, Зоэ! Ты будешь жить там, когда выйдешь замуж?
— Нет, конечно, — ответила ей мать. — Зоэ будет жить в Лондоне, с лордом Робертом. Но она часто будет сюда приезжать.
Зоэ не была в этом так уверена. Она сомневалась, что лорд Мерсер будет приглашать брата и его молодую жену. Сегодняшняя стычка показала, что он все еще сердится на нее и, возможно, никогда ее не простит. Он ведет себя так, будто она заманила Робина в брачную ловушку. Это ее ошеломило. Господи! А что, если Мерсер действительно в это верит?
Это вполне возможно. Несмотря на красоту видневшегося в отдалении дома в палладианском стиле, она зажмурилась. Ей хотелось сжаться в комок и провалиться сквозь землю.
Но, увы, это было невозможно. Дом приближался, Зоэ открыла глаза и собрала нервы в кулак. Она никогда не была трусихой. И теперь не будет. Особенно с собственным родственником, которого знала с детства. Какой бы он ни был теперь большой, высокомерный, взрослый, не говоря уж о красоте, он всего лишь Стюарт.
Она откинулась на бархатную спинку сиденья и, натянув на лицо улыбку, смотрела в окно кареты.
Грейторп — огромное элегантное здание из красновато-коричневого известняка с портиком высотой в три этажа. По обе стороны от портика расходились два крыла, каждое размером с большой загородный дом, и поворачивали под прямым углом, формируя сзади внутренний двор.
Валерия ткнула пальчиком в окно.
— Мама, у них портик больше дома тети Уинни! — сказала она с благоговейным трепетом.
Эванджелина наклонилась к ней.
— По крайней мере, ты знаешь, как это называется, милая. А теперь скажи мне, какой это стиль?
— Гм, думаю, это палладианский стиль, итальянский ренессанс, судя по фронтону, так? — протянула Валерия. — И… фасад в стиле неоклассицизма, правильно, мама?
— Совершенно верно, — ответила Эванджелина. — Похоже, мистер Стокли хорошо поработал над твоими архитектурными познаниями.
— Интересно, сколько спален в Грейторпе? — Валерию явно интересовали более прозаические детали. — Наверное, двадцать… или больше?
— Тридцать две, — сухо сказала Зоэ, — не считая помещений для слуг. Я где-то читала об этом.
Валерия обернулась, ее глаза распахнулись еще сильнее.
— Дом начал строить пятьдесят лет назад дедушка Робина, который привез архитектора из Италии, — продолжала Зоэ, подражая скучному тону лектора. — Интерьеры выполнены братьями Адаме. Ты их тоже изучила, полагаю? Мистер Стокли имел обыкновение постоянно твердить об их потолках и тому подобном.
— Он до сих пор это делает, — фыркнула Валерия.
Но Зоэ едва слышала ответ сводной сестры. Она оцепенело, смотрела на величественное здание, ощущая себя мученицей, которую везут на гильотину. Дом — и ее судьба — все приближался, скоро они свернут на круглую подъездную аллею. Зоэ уже различала две фигурки у каменной балюстрады. Ей сделалось невыразимо плохо.
Но, слава Богу, там будет Робин. Сообразив это, Зоэ вздохнула с облегчением. Робин не подведет ее. Вместе с ним она сможет смело взглянуть в лицо всему и всем, включая даже его строгого недовольного брата. Робин, как всегда, возьмет ее за руку, наговорит каких-нибудь очаровательных глупостей, и все сразу почувствуют себя непринужденно.
— Смотрите! — воскликнула Валерия. — Арабелла! Давиния! И Фиона!
— Не забывай про Фрею, — напомнила ей мать, когда они остановились у ступеней, — даже если она и намного моложе тебя.
Заметив молчание Зоэ, Эванджелина повернулась к ней с ободряющей улыбкой.
— Встряхнись, милая, — шепнула она, похлопав Зоэ по колену. — Все будет хорошо. Обещаю.
Они вышли из кареты. Лорда Роберта не было видно. Леди Килдермор и ее муж, преподобный Амхерст, под руку спустились по лестнице. Позади Джонет стоял ее огромный дворецкий Доналдсон, который почти никогда не оставлял ее. Следом за ним — череда слуг и четыре дочери Амхерста в возрасте от девяти до шестнадцати, подходящие подружки для Валерии.
Зоэ в самом изящном реверансе присела перед Джонет и ее мужем, потом поцеловала девочек. Вскоре Валерия, радостно взвизгнув, кружилась среди них, пока няня высаживала мальчиков. Эванджелина рассказывала о несчастье с колесом и об увязшей телеге.
— Да, Стюарт сейчас наверху, одевается, — сказала леди Килдермор. — Он просит извинить за задержку.
— Мисс Адлер, наша гувернантка, устроила чай для детей в классной комнате, — живо вступил в разговор Амхерст. — Когда вы немного отдохнете, почему бы нам тоже не собраться в гостиной?
— Спасибо, сэр, — сказала Зоэ. — С удовольствием. Джонет взяла Эванджелину под руку.
— Я разместила всех девочек в восточном крыле, — предупредила она. — Как вы думаете, это подойдет? Или мы напрашиваемся на озорство?
Эванджелина рассмеялась и пошла за хозяйкой по ступеням крыльца.
Мистер Амхерст с изящным полупоклоном подал руку Зоэ.
— Надеюсь, вы привезли с собой Харлана Стокли, Зоэ? — тепло улыбнулся он. — Я должен убедить его сыграть в шахматы.
Зоэ рассмеялась.
— Как я понимаю, вы не возражаете против порки? — пошутила она. — Предупреждаю, у старины Стокли тяжелая рука.
— Да, мне от вашего наставника перепадало, — согласился мистер Амхерст, все еще улыбаясь. — А как ты, Зоэ? Ты тоже, как я припоминаю, битый игрок, которого Стюарт однажды научил на свою беду.
— Да, Мерсер начал отказываться играть со мной, когда мне было двенадцать, — сказала Зоэ.
Амхерст рассмеялся.
— Да, и еще он прозвал тебя мисс Порох.
— Ужасное прозвище! Робин до сих пор меня так называет, — закатила глаза Зоэ. Потом, понизив голос, спросила: — Можно поинтересоваться, мистер Амхерст, где Робин?
Даже на ее слух вопрос прозвучал тоскливо. Амхерст странно взглянул на нее, потом похлопал по руке:
— Роберт немного приболел, — наконец сказал он. — Он обещал присоединиться к нам за обедом.
За обедом? До него еще долгие часы!
— Что ж… — Зоэ старалась скрыть смущение. — Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет-нет, — успокоил Амхерст. — Думаю, что нет. Вместе они пересекли темные глубины портика и вошли в дом. Если портик был внушителен, то большой холл за ним роскошен и в пропорциях, и в художественном оформлении. Потолок, поднятый почти на высоту портика, играл опенками лазурной синевы с золотом. Его поддерживали четыре массивные коринфские колонны с позолоченными капителями. Пара лестниц шириной с комнату, переплетаясь, как две змеи, поднималась наверх, к уходящим на запад и восток крыльям.
— О Господи! — тихо выдохнула Зоэ. — Это…
— Претенциозно? — подсказала Джонет, когда они вошли в комнату. — Да, боюсь, Роуленды были склонны к чрезмерной пышности. И бедному Стюарту приходится с этим мириться. Никто не может снести эти колонны или покрасить потолок в бежевый цвет. А вот и мисс Адлер. Пожалуйста, юные леди, следуйте за ней.
Багаж еще не прибыл, Зоэ и ее мачеху проводили в предназначенные для них комнаты — отдохнуть после путешествия.
Спальня Зоэ была в восточном крыле, окно выходило в парк и лес. Комната была не слишком большая, но тонкие переливы сиреневых и розовых оттенков на стенах и постельных принадлежностях были чудесны, а белая мраморная каминная полка и изящная французская мебель отличались не показной элегантностью. Здесь кто-то явно проявил сдержанность в декоре, наверняка Джонет, пока она была леди Мерсер.
Да, внешне все обстояло лучше, чем Зоэ смела, надеяться, если бы не отсутствие Робина. Ей отчаянно хотелось увидеть его. Подойдя к окну, она невидящим взглядом смотрела на сияние дня. Робин как-нибудь все уладит. Он всегда понимал ее и никогда не смотрел на нее сверху вниз. Почему именно так было, она не знала.
Возможно, потому, что у Робина доброе сердце. А может, из-за слухов о его происхождении. Хотя Зоэ не смела даже, думать об этом, некоторые считали, что он вовсе не сын покойного лорда Мерсера, а отпрыск лорда Делакорта, некогда закоренелого повесы, на которого Робин очень походил внешностью и нравом. Делакорт все еще оставался другом семьи, одинаково близким и Джонет, и мистеру Амхерсту, что было несколько странно.
Но люди иногда незлопамятны, а для Зоэ эта история не имела значения. Робин есть Робин, и она любила его. Так или иначе, они устроили эту брачную кутерьму. И все же до обеда оставалось три часа, и сейчас Зоэ чувствовала себя немного подавленной и одинокой. Кроме того, она не учла, что ее багаж задержится и ей придется пить чай с будущими родственниками, одетой как невоспитанная неряха.
Умывшись и поправив прическу, Зоэ глянула на грязный подол и вздохнула. В очередной раз она действовала импульсивно, выпрыгнув из кареты и забравшись на повозку Мерсера. К счастью, на полке в гардеробной нашлась щетка, и когда появившаяся горничная леди Киддермор спросила, не нужна ли помощь, Зоэ улыбнулась и вручила ей щетку. Вместе они почистили юбки, но замаскировать грязные разводы не смогли.
По бесконечным коридорам и лестницам Зоэ проводили в так называемую Маленькую гостиную, хотя комната была вдвое больше обычных гостиных. Длинная комната с высоким потолком сияла в полуденном солнце, лившимся сквозь полдюжины французских окон, распахнутых на террасу. У камина сидели мачеха с Джонет и Амхерстом.
Мерсер опирался локтем на каминную полку из зеленого мрамора, поставив ногу на медную решетку, — до мозга костей могущественный лорд на досуге. Две собаки лежали у его ног.
Когда она вошла, Амхерст стремительно поднялся.
— Зоэ, дорогая! — Он указал на кресло и предложил сорта чая. — Ты предпочитаешь сушонг? Или «порох»?
— «Порох», если можно, — сказала она.
— Это меня не удивляет, — заметил Мерсер, загадочная улыбка тронула уголок его рта.
Зоэ, повернувшись, сделала чопорный реверанс.
— Как ваши дела, милорд?
Он с ленивой грацией отошел от камина.
— О, в основном так же, как час назад. Меньше грязи, конечно.
Зоэ слабо улыбнулась.
— Действительно, вы выглядите гораздо лучше, — прижала она. — Я же… гм, ладно. Надеюсь, наш багаж прибудет до обеда. — Сев рядом с мачехой, она отвернулась от Мерсера.
Джонет, налив чаю, подала чашку Зоэ.
— По-прежнему ничего не хочешь, Стюарт? — Она пристально взглянула на сына.
— Нет. Благодарю. — Подойдя к матери, он почти покровительственно положил руку на спинку ее кресла. Пальцы у него длинные, тонкие, заметила Зоэ, и теперь безукоризненно чистые. Густые темные волосы аккуратно зачесаны, но все еще влажные.
— Надеюсь, ваша поездка прошла без особых событий, леди Рэннок, — сказал Мерсер, — и дождь не причинил вам больших хлопот?
— Не такие большие, как вам, — ответила она, взяв чашку. — Наша последняя карета просто потеряла колесо. Думаю, что она вот-вот появится.
— Да, вчера мы пережили ужасный шторм, — сказала Джонет, подливая чай мужу. — Чарли говорит, что даже сорвало куски черепицы с крыши конюшни.
Беседа продолжалось в том же духе, и Зоэ позволила себе отвлечься. Ее мысли вернулись к Робину, к своему разочарованию от его отсутствия. Она и не сознавала, насколько рассчитывала на него, надеялась, что он уладит то неловкое положение, в котором они по собственной милости оказались… Она скучала без него, без его смеха и ободрения. Сейчас, оставшись почти один на один с его родственниками, Зоэ чувствовала себя странно неуклюжей и неуместной.
И Робин болен. По словам Мерсера, здесь многие болеют, а бывает, и умирают. Зоэ только-только смирилась с фактом, что они с Робином должны пожениться, и пыталась убедить себя, что не сможет без него жить. А теперь, похоже, судьба ее обманула.
Но Робин не мог заболеть оспой, он же делал прививку. Однако это не значит, что он вообще не мог заболеть. И возможно, чем-нибудь похуже. Чем больше ее мысли крутились вокруг этого, тем сильнее ее охватывало незнакомое чувство паники. Зоэ прижала руку к сердцу, чашка звякнула о блюдце.
— Робин простудился под дождем? — вдруг спросила она, взглянув на Джонет. — Я хочу сказать… его болезнь… Надеюсь, у него не… лихорадка? Или что-то хуже? Можно мне подняться к нему?
Все, повернувшись, многозначительно смотрели на нее. Эванджелина деликатно кашлянула.
— Зоэ, дорогая, мы обсуждали обед, — негромко напомнила она. — И речи не может быть о том, чтобы подняться к…
— Конечно, она волнуется, — мягко перебила Джонет. — Она его нареченная. Пожалуйста, не тревожься, Зоэ, с Робином все в порядке.
— Но если так, он… он был бы здесь, — настаивала Зоэ. — Я имею в виду…
Мерсер то ли фыркнул, то ли издал смешок, потом стремительно пересек комнату, словно собираясь выйти. Пятнистые собаки устремились за ним, цокая по поду когтями. Бонни по пути ткнулась носом в колено Зоэ, будто скачав «привет», потом помчалась за хозяином.
Зоэ смотрела вслед собакам, затем повернулась к чуть побледневшей Джонет.
Мистер Амхерст прочистил горло.
— Боюсь, Зоэ, моя жена пытается объяснить, что Робин не болен, — спокойно сказал он, — а страдает от последствий ночи, проведенной в «Розе и короне», за что я прошу тебя выбранить его, как это уже сделали мы.
— Вы хотите сказать, что он… он просто… — Зоэ подбирала подходящее слово, ее опасения сменились негодованием.
— Немного нездоров, — подсказал отчим Робина. — К обеду он будет в полном порядке.
Зоэ со стуком поставила чашку на блюдце, лицо ее вспыхнуло.
— Да, хорошо… Я понимаю, — сказала она. — Тогда надеюсь увидеть его за обедом. — Зоэ резко поднялась. — Прошу извинить. Мне хотелось бы пройтись и полюбоваться видами.
— Конечно, — быстро ответила Джонет. — С этой западной террасы можно видеть пруд и крышу летнего дома. Очень красивая перспектива.
Зоэ почтительно присела в реверансе.
— Спасибо, мэм.
Она прошла к террасе и слишком поздно сообразила, что лорд Мерсер уже там со своими собаками. Прислонившись бедром к каменной балюстраде, он наблюдал за происходящим в комнате.
— Хорошо сделано, Зоэ, — спокойно сказал он, когда она вышла. — Почти можно было поверить, что вы беспокоитесь о друге.
Она повернулась к нему, глаза у нее горели гневом.
— Я действительно беспокоюсь. Как вы смеете думать иначе? — Ее низкий голос дрожал. — Что с вами, Мерсер? Чем я заслужила это ваше высокомерное презрение?
— Прошу прощения, что?
— Вы можете просить все, что желаете, — прошипела она, едва сдерживая ярость, — но скажу вам прямо, сэр, что ваше поведение становится утомительным. Что до ваших инсинуаций, я не стану их терпеть. Если у вас есть что сказать мне, говорите, и дело с концом.
Мерсер деланно отпрянул, округлив глаза.
— Вы думаете, что я не имею права беспокоиться о своем брате?
— Ваш брат, — скрипнула зубами она, — насколько я понимаю, страдает от того, что выпил слишком много эля. Если бы вы о нем так тревожились, то сидели бы сейчас рядом с ним с чайником крепкого чая и наставляли относительно умеренности, а не мучили тут меня.
— Извините, но я вышел на террасу первым. — Его глаза вспыхнули каким-то мрачным юмором. — Это вы последовали за мной. И, между прочим, дорогая, это не моя вина, что ваш жених вчера вечером решил напиться до полусмерти.
Зоэ уперла руки в бока и наклонилась к нему.
— Почему вы всегда становитесь благочестиво-нравоучительным, когда дело касается Робина или меня?! Не понимаю, почему вы считаете, что имеете на это право? Мы теперь взрослые! Мы не нуждаемся в вас!
— Нет, и никогда не нуждались, не так ли? — ответил он. — Даже будучи детьми, вы с Робином были неразлучны.
— Не нападайте на меня, — насмешливо качнула головой Зоэ. — Вы не хотели принимать участия в наших забавах.
— Я не имел роскоши беззаботной жизни, Зоэ, которой наслаждались вы с Робином, — сурово сказал он. — Даже ребенком, как я этого ни желал.
— О да, прошу прощения! — съязвила она. — Мы были никто, а вы — могущественный лорд Мерсер. Я забыла.
— Не приписывайте мне слова, которых я не говорил, Зоэ, — скрипнул зубами Мерсер. — Вы ничего не знаете о моей жизни.
— А вы ничего не знаете о моей, — возразила она. — И, похоже, о жизни Робина — тоже.
— Я знаю, что вы собираетесь стать его женой, — холодно ответил он, — и что ни один из вас не слишком этому рад. Это, осмелюсь сказать, одна из ваших забав, в которой я рад не принимать участия.
Зоэ молча уставилась на него, у нее рука зудела от желания пощечиной смахнуть высокомерие с его лица, но приближающийся стук женских каблучков удержал ее.
Мерсер снова с ленивой грацией прислонился к балюстраде. Зоэ с сомнительным успехом пыталась сдержать возмущение. Их отношения всегда были таковы: короткие стычки, взрывавшиеся фейерверком, затем дружественное перемирие. Она знала, что лучше всего им обоим не открывать рот.
Джонет выглянула на террасу.
— Стюарт, дорогой, — сказала она, — почему бы тебе, не вывести Озорника и Бонни на прогулку? Может быть, Зоэ составит тебе компанию, поскольку Робин еще в постели.
Он натянуто улыбнулся:
— Думаю, Зоэ устала, мама.
— Нет, я не прочь поразмять ноги, — возразила Зоэ. — Если Мерсер не хочет идти, можно мне самой погулять с собаками?
Мерсер отошел от балюстрады.
— И свалиться с утеса? — пробормотал он. — Ну, уж нет, во всяком случае, не с моими собаками.
— Стюарт! — упрекнула его мать. — Бонни любит Зоэ! И ты не должен больше дразнить ее. А теперь идите, оба, и возвращайтесь к шести, чтобы переодеться к обеду.
— Вам мало погрузки одеял? — спросил Мерсер, когда они через гостиную вышли в холл. — И все еще нужно размять ноги?
— Мне нужно выйти из этого дома, иначе я налечу на вас как гарпия и выцарапаю глаза, — парировала Зоэ, Бонни весело прыгала рядом с ней.
Мерсер расхохотался, чем изумил ее.
— Тогда идем, — бросил он через плечо. — Думаю, садовники хорошо повеселятся надо мной.
Собак, казалось, не заботила причина прогулки и отношение к ней хозяина. Почувствовав свободу, они промчались вниз по лестнице мимо Зоэ и Мерсера и остановились на мраморной площадке внизу.
В большом холле Мерсер открыл дверь на широкую, освещенную солнцем веранду. Ступени во всю ширину веранды могучим каменным водопадом спускались в парк размером чуть ли не с Гросвенор-сквер. Зоэ задохнулась от открывшегося вида, ноги ее приросли к полу.
— Партерный парк! — прошептала она. — И… о Господи!.. Фонтан!
Стоявший двумя ступеньками ниже Мерсер обернулся.
— Ее высочество одобряет, надеюсь? — спросил он, повысив голос.
Зоэ могла только смотреть. Парк был безупречно симметричен, кустарники аккуратно подстрижены, и, похоже, каждый камешек на дорожках лежал точно на своем месте. В центре четырех секторов возвышался каменный фонтан, выбрасывающий воду почти на высоту главного холла.
Не сводя с него глаз, Зоэ спустилась по ступенькам и двинулась в центр. Но в двенадцати футах от фонтана брызги остановили ее. Она стояла неподвижно, запрокинув голову. Высоко над ней из воды поднимался греческий бог, в одной руке торжественно сжимая трезубец, а другой — вздыбливая лошадь. Вырезанные из камня глаза лошади, поднимающейся из самого центра брызг, дико сверкали, передние копыта молотили воздух.
— Это Посейдон, бог морей, покоряет Деметру, богиню земли, — крикнул Мерсер, перекрывая шум воды. — Мой дед считал, что это подходящая аллегория, поскольку плодородные земли Грейторпа простираются до самого моря.
Зоэ повернулась к Мерсеру, указывающему вдаль за фонтан. Проследив за его жестом, она увидела лишь небо и плывущие облачка.
— Мы на скалах! — внезапно сообразила она, — Помню, когда мы подъезжали сегодня утром, я задавалась вопросом, как расположены земли.
Мерсер, подав руку, повел Зоэ вокруг фонтана.
— Этого никто не понимает, въезжая со стороны деревни. — Он свернул на усыпанную гравием дорожку. — И мы ни в коем случае не на скалах. Но обрыв действительно серьезный.
Шум фонтана стих в отдалении, дорожка привела к короткой каменной лестнице. Зоэ смотрела на лужайки, террасами поднимающиеся к западному крылу дома и соединенные лестницами.
— Отсюда можно спуститься к проливу? — спросила она.
— Можно. — Обернувшись, Мерсер щелкнул пальцами, подзывая собак, обнюхивающих живую изгородь. — Но для этого требуются крепкие башмаки и такие же нервы.
— О, я с удовольствием спущусь! — Робин протрезвеет и проводит ее. — Вид, должно быть, великолепный.
Мерсер поднялся по трем ступенькам к первому уровню.
— Предостерегаю вас от этого. — Он подал ей руку. — Но по собственному опыту знаю, что вас это только раззадорит.
Сторонясь его руки, Зоэ подобрала юбки, и, поставив ногу на первую ступеньку, взглянула на него.
— Спасибо, я справлюсь.
Непонятные эмоции промелькнули на его лице и быстро исчезли. Убрав руку, Мерсер спокойно двинулся дальше, Зоэ пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от него.
— Скажите, Зоэ, как вы находите Грейторп? — спросил он с натянутой вежливостью.
Зоэ бросила на него быстрый взгляд.
— Напрашиваетесь на комплименты, Мерсер? — пробормотала она. — Думаю, это вас недостойно.
Он пожал плечами и жестом обвел округу.
— С чего мне напрашиваться? Все это перешло ко мне без особых усилий с моей стороны. Я не сделал ничего, чтобы заслужить это или заработать.
Зоэ горько усмехнулась:
— Большинство дворян думает, что кровь в их венах дает им права на все блага жизни и им ничего не нужно зарабатывать.
— Тогда они дураки, — негромко сказал Мерсер. — Человек должен заработать уважение. И может гордиться только тем, чего достиг собственным умом или руками.
Зоэ снова искоса взглянула на него.
— Так что вы надеетесь оставить лучшее, еще более процветающее владение вашим детям?
Циничная улыбка скривила его рот.
— Или возможно, вашим.
Зоэ резко остановилась, ее обдало жаром.
— Я… простите, что?
Мерсер, повернувшись, посмотрел на нее, в солнечном свете его глаза отливали золотом.
— Разве вы не понимаете, Зоэ, что при нынешнем положении дел все это когда-нибудь унаследует ваш старший сын? — сказал он. — Таков закон.
Она открыла, было, рот и снова закрыла его.
— Но это предполагает, что у вас не будет собственных детей, — наконец выговорила она.
— Законных детей, — спокойно поправил он.
— Я… да, извините, — потупилась Зоэ. — Я слышала, что… что вы…
— Стану отцом? — скривился Мерсер. — Ну, это еще неизвестно.
Зоэ застыла.
— Вы сердитесь? Робин сказал, что вы поссорились с виконтессой.
Как будто они согласились прервать прогулку, Мерсер повел Зоэ к ближайшей скамье. Бонни положила морду ему на колено, как только они уселись. Странная напряженность все еще витала в воздухе, хотя гнев почти растаял. Но Зоэ чувствовала, что Мерсер все еще на грани.
— Отвечая на ваш вопрос, Зоэ, скажу: я не знаю. — Побелевшие костяшки правой руки, сжимавшей скамейку, опровергали его внешнее спокойствие. — Предположим, что ребенок есть. Хочу я этого ребенка? — продолжал Мерсер. — Да, более чем. Счастлив ли я тем обстоятельствам, в которых должен будет жить мой ребенок? Нет, это меня печалит. Порой ужасает.
— Мерсер. — Она порывисто взяла его за руку. Рука была теплой и сильной, Зоэ мгновенно почувствовала, как его пальцы расслабились. — Мерсер, пугаться нечего. Уж кому, как не мне, этого не знать?
— Возможно, Рэнноку, — мрачно усмехнулся он. — Скажите, Зоэ, как он убедил вашу мать расстаться с вами?
Теперь пришла ее очередь смотреть вдаль.
— Насколько я знаю, это особых подвигов не потребовало, — ответила Зоэ. — Мисс Смит как-то сказала, что она просто постучала и положила меня к папиному порогу.
Мерсер чуть побледнел.
— А-а… — протянул он. — Я полагал, что он… заплатил ей… или что-то в этом роде.
Странно, но Зоэ не хотелось убирать руку, и он, казалось, не ожидал этого.
— Он, возможно, сделал это позже, — пробормотала она. — Думаю, через некоторое время она переменила свое решение.
— И потребовала вас назад?
— В Англии не так легко забрать ребенка у отца, — сказала Зоэ, — особенно могущественного, ведь, как говорится, собственность — это девять десятых закона. В конце концов, папа завещал ей ренту, и она счастливо отправилась в Италию с каким-то обедневшим художником. Это было действительно все, что она хотела, но не меня.
— Простите. — Его надменная сдержанность чуть смягчилась. — Она все еще живет там?
— Она умерла, — с чувством ответила Зоэ. — Моя мать — Эви.
— И все же вы редко ее так называете. Зоэ удивило, что Мерсер это заметил.
— Не часто, — согласилась она, — хотя Эви всегда говорила, что я могла бы. Но тогда рядом была Фредди, ее кузина. И Майкл, ее брат. Потом еще Гас, Тео и Николетта — практически все родственники. Они не называли ее мамой, и все мы жили вместе. Так что, думаю, немного несправедливо, что я обрела мать благодаря событию, перевернувшему их жизнь.
— Перевернувшему?
Зоэ смотрела в парк, едва замечая его.
— Им пришлось оставить Чатем-Лодж и переехать в Ричмонд, жить с моим папой и со мной, — сказала она. — Пришлось отказаться от своих богемных привычек… и стать частью общества. Теперь Майкл — лорд Трент, Фредди — миссис Ратледж, и мы все такие… до скуки правильные.
— Правильные? — Мерсер оценивающе глянул на нее. — И вы думаете, что они сделали это для вас?
— Нет, из-за меня. — Зоэ пожала плечами. — Но что значит имя? Эви всегда была мне матерью, и это главное.
— Теперь все выросли и разъехались, и вы остались с младшими, — сказал он задумчиво. — Должно быть, это трудно.
Похоже, он никогда об этом не задумывался. Зоэ и правда иногда чувствовала себя ужасно одинокой. О, она любила Валерию и мальчиков. Но она одного возраста с Фредерикой и Майклом, с которыми выросла. Для Зоэ, всегда жаждавшей ощутить свою принадлежность к кому-то и чему-то, было чудом, что брак отца дал ей семью.
Зоэ поняла, что именно эта жажда заставляла ее в детстве искать уважения и внимания Мерсера. Мечтать о нем так, как девочки мечтают о принце на белом коне. Именно поэтому она слишком привязалась к Робину, и стало только хуже. Фредди и Майкл жили теперь собственной жизнью, которой она не имела. И тот факт, что она выбрала свою дорогу, едва ли уменьшал одиночество.
Возможно, брак с Робином все изменит? Возможно, она просто не создана для безоглядной любви, которую нашли Федра и Фредди. Возможно, никаких принцев на белом коне не существует. По крайней мере, Робин не смотрит на нее свысока, как большинство ее женихов.
Поездка в Суссекс заставила Зоэ понять неизбежность этого брака, и она изо всех сил пыталась раздуть маленькое пламя оптимизма, мерцавшее в ее сердце. Почему нет? Когда человека припирают к стене, что еще можно сделать, кроме как влезть на нее? Возможно, Робин станет ее спасением. Возможно, он с сияющими глазами спустится к обеду, и все снова будет хорошо.
Но она не могла поделиться этими мыслями с надменным старшим братом Робина, независимо от того, как он мягок сейчас.
— Мистер Амхерст очень отличается от вашего отца, — заметила она, ловко меняя тему. — Разве ваша жизнь не изменилась со вторым браком матери?
Мерсер молчал, будто обдумывая ответ.
— Только к лучшему.
— Но… но вы ведь тосковали по отцу? — сказала Зоэ. — Я помню его, но очень немного. Он был такой внушительный и ужасно элегантный.
— Да? — рассеянно отозвался Мерсер. — Мальчишки не обращают на это внимания.
— И очень строгий, — добавила Зоэ.
— А вот это и я помню.
Было в его ответе какое-то раздражение, и Зоэ замолчала. Прикрыв глаза, Мерсер сжал челюсти. Этот его вид она знала слишком хорошо.
Она впервые встретилась с Робином и Мерсером, когда ей было лет шесть или семь, перед свадьбой отца. Она не помнила причину того первого визита в Лондон, было во всем этом нечто странное и немного напряженное. Но Зоэ знала, что ее пригласили по настоянию Джонет, тогда леди Мерсер, чтобы познакомиться с ее детьми. Папа отправил ее к ним с противной мисс Смит, хотя он и Джонет родственники, они не были близки, поскольку репутация папы была действительно скандальна.
— Мерсер, почему ваша мать пригласила меня? — спросила Зоэ, нахмурив брови. — Я имею в виду — в тот первый раз на Брук-стрит, когда мы были детьми.
Он развел руками.
— Не могу сказать. Думаю, потому что вы были частью нашего клана.
Повернувшись на скамье, Зоэ смотрела на него.
— Думаю, можете, — настаивала она. — Я думаю, что была причина.
Бонни переложила голову на колено Зоэ и серьезно смотрела на нее большими карими глазами. Мерсер начал поглаживать шелковистую голову собаки.
— В решениях моей матери сложно разобраться, — уклончиво ответил он. — Возможно, Робин сможет сказать вам больше. После того, как вы поженитесь.
— Думаю, она жалела меня. — Вздохнув, Зоэ откинулась на спинку скамьи.
Мерсер, казалось, справился с гневом, и теперь ей хотелось, чтобы ушла его надменность Зоэ чувствовала себя такой одинокой, что он, при всем его покровительственном высокомерии, лучше, чем никого.
Странную тишину нарушал лишь щебет птиц, да садовник, подравнивающий дорожку. Озорник прыгал у ног Мерсера. Наконец Зоэ снова заговорила.
— Когда мы с вами начали ссориться, Мерсер? — задумчиво спросила она. — Детьми мы этого никогда не делали.
— Да? — пробормотал он, отвернувшись.
— Да, — подтвердила она. — Но вы были всегда ужасно строгим и постоянно попрекали меня, будто я ваша младшая сестра.
Он медленно повернулся, лицо было непреклонным, темные волосы ерошил ветер.
— Много времени прошло, Зоэ, с тех пор, когда я так думал о вас.
— Разве? — заморгала она в замешательстве. Он резко поднялся, испугав собаку.
— Идемте, если хотите увидеть пруд, — сказал он, — или обед начнут без нас.
— Подождите, Мерсер! — вырвалось у нее. — Надеюсь…
Его золотистые глаза осторожно повернулись к ней.
— На что надеетесь, Зоэ? Зоэ прикусила нижнюю губу.
— Я надеюсь, что вы получаете шанс вырастить своего ребенка, — наконец сказала она, — если вы этого хотите.
— Если есть ребенок, — мрачно ответил он, — да! я этого хочу.
Зоэ натянуто улыбнулась и встала.
— Тогда, может быть, вы запомните кое-что?
— И что же это? — Он прищурился от солнца.
— Вы не должны компенсировать незаконность происхождения баловством и тем самым портить ребенка, как делал мой папа. — Мерсер хотел, было возразить, но она, потянувшись, положила пальцы на его губы. — Нет, не утверждайте, Мерсер, что не станете. У вас будет искушение… и когда оно нагрянет… просто вспомните обо мне. Я, как вы любите говорить, избалована, импульсивна и даже немного скандальна.
Мерсер какое-то время смотрел на нее, и она почти могла прочитать его мысли, но он не опроверг свое мнение и не попытался утешить ее глупой банальностью. И за честность она его уважала.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я запомню ваш совет, Зоэ.
Мерсер шагнул на дорожку, и собаки тут же радостно запрыгали вокруг него. Зоэ наклонилась погладить Бонни.
— Иди сюда, Бон-бон! — приговаривала она, потрепав собаку за уши, чтобы разрядить напряжение. — Да, эта собака вам крайне предана.
Мерсер чуть улыбнулся.
— Она и вас любит, — признал он. — Озорник один из ее щенков. Он всех обожает. Но мы с Бонни редко разлучались за последние двенадцать лет, а то и больше.
Седая морда собаки была тому подтверждением. Двенадцать лет — весьма почтенный возраст для животного. И по глазам Мерсера было заметно, что он прекрасно это сознает. Зоэ всегда думала, что Мерсер из тех, кто любит своих собак больше, чем людей. И она его не винила.
Вместе они вернулись к лестнице, где она отказалась опереться на его руку.
— Так я могу спуститься к морю? — живо спросила Зоэ, когда они поднялись на следующую ухоженную лужайку.
Мерсер стоял ступенькой выше, руки сжаты за спиной, широкие плечи загораживают солнце, пристальный взгляд скользит по ее лицу.
— Можете, — наконец ответил он. — Если с вами буду я.
— Вы? — отозвалась она недоверчивым эхом. — Не Робин?
Что-то мелькнуло у него на лице и столь же стремительно исчезло. Гнев вернулся, подумала Зоэ.
— Робин может поступать, как ему нравится, — ответил Мерсер. — Но он не спускался со скал несколько лет, а тропинка опасна. Так что, боюсь, придется вам смириться и еще день провести в моем обществе.
— Мерсер, мы с Робином не идиоты, — вздохнула Зоэ.
— А я этого и не говорил! Но, тем не менее, вы пойдете со мной, — строго сказал он. — Или не пойдете вообще.
Но Зоэ едва слышала его и не понимала почему. Было что-то в его позе, в широком развороте плеч, в том, как он держал руки… будто больше не желая подать ей руки. Его лицо, слабо тронутое загаром, казалось внушительным и строгим.
О, Мерсер никогда не был так красив, как Робин. Его глаза слишком холодны, подбородок слишком резко очерчен. И все же у нее перехватило дыхание, запрыгал пульс. Его глаза… Строгий, твердый взгляд смягчился, и вдруг ей захотелось…
— Зоэ? — тихо окликнул он.
— О… да, простите! — Она резко подхватила юбки, но, торопясь, шагнула неловко. Наступив на подол нижних юбок, она нырнула вперед под треск рвущейся ткани.
— Зоэ!
Мерсер ловко поймал ее, одной рукой за талию, другой под локоть. Она затрепетала в его руках, в ответ он чуть приподнял ее и прижал к себе. Его аромат омывал ее: запах свежей накрахмаленной рубашки, табака и чего-то неведомого, мужского. На мгновение они так и замерли, ее руки уперлись ему в грудь, а нос едва доставал до того места, где из жилета показывался галстук.
Голова у Зоэ закружилась, но вовсе не оттого, что она оступилась. Вернув равновесие, она подняла глаза и хрипло втянула воздух. Какой-то долгий неописуемый миг твердые чувственные губы Мерсера парили над ее ртом, его веки тяжело опустились. Внутри у нее все перевернулось, Зоэ инстинктивно запрокинула голову.
И ничего не случилось.
— Зоэ… — хрипло произнес он.
— Д-да? — заморгала она. Мерсер опустил руки.
— Вы в порядке?
Жар хлынул ниже, ее сердце заколотилось в груди.
— Да, вполне. — Она оторвала руки от его груди и призвала на помощь все свое здравомыслие. — И я начинаю думать, Мерсер, что вы кое в чем правы, — добавила она, затаив дыхание. — Если человек не может благополучно пройти через сад, то нечего и думать о спуске со скал.
Но он не улыбнулся. Он молча смотрел на нее. И Зоэ вдруг охватило пугающее ощущение, что она только что пропустила… упустила что-то, меняющее жизнь. В какой-то миг показалось, что все, чего она когда-либо хотела, в пределах ее досягаемости.
И она по-дурацки прозевала это. Что-то большее, чем игранный донкихотский эпизод в саду с мужчиной, который был когда-то ее героем.
Нет, Мерсер слишком реален и слишком мужчина, чтобы быть предметом девичьих фантазии. Но болезненное чувство потери не покидало ее, и Зоэ заморгала, отгоняя слезы, чувствуя себя глупой девчонкой.
Именно тогда что-то в ней дрогнуло и разрушилось. Возможно, это отзвуки ее детских мечтаний, наконец, уступили дорогу холодной действительности. И единственное, за что осталось бороться, — это осколки дружбы.
— Мерсер, — тихо сказала Зоэ. — Почему вы так меня не одобряете? Когда вы престанете считать меня маленькой озорницей и нарушительницей спокойствия?
Он напряженно улыбнулся:
— Думаю, когда вы перестанете ею быть.
— Почему вы не можете пожелать нам счастья? — прошептала она. — Дело сделано, Мерсер. Нравится нам это или нет.
Он смотрел в глубину сада.
— Я хочу, чтобы мы все были счастливыми, Зоэ, включая моего брата.
Зоэ легко тронула его руку. Она не знала, когда его мнение стало иметь для нее значение, но это было так.
— Вы думаете, что я не могу сделать его счастливым, — сказала она. — Но я сделаю, Мерсер, сделаю. Я его в это впутала… думаете, я не понимаю? И я сделаю его счастливым, даже если это меня убьет, слышите?
На лице Мерсера отразилась смесь эмоций. Его тяжелые веки снова опустились, и у Зоэ заколотилось сердце. Видение из прошлого, опасное и непрошеное, внезапно снова вспыхнуло перед ее внутренним взором. Рот Мерсера у ее губ. Ощущение того, как он прижимал ее к себе, медленно проникая языком в ее рот. Это был ее первый поцелуй, и теперь у нее появилось чувство, что она с тех пор ищет что-то, хоть отдаленно подобное.
О Господи, что с ней?
— Я сделаю вашего брата счастливым, Мерсер. — Ее голос дрогнул. — Клянусь.
— Сделаете? — Мерсер резко повернулся и зашагал дальше. — Я надеюсь, Зоэ, что сделаете. Так всем будет лучше.
Зоэ опустила взгляд.
— Знаете, — тихо сказала она, — я все-таки немного устала.
— Тогда отложим нашу прогулку до другого раза? — предложил он почти с облегчением.
Зоэ заставила себя посмотреть на него.
— Да, если хотите, — выговорила она. — Думаю, мне лучше отдохнуть перед обедом.
Мерсер ответил своим обычным полупоклоном.
— Как пожелаете. Проводить вас в ваши покои?
— Нет. — Она покачала головой. — Я справлюсь, спасибо.
— Тогда что же… до обеда.
Она слышала хруст гравия под его ногами. Слышала, как он щелкнул пальцами, и собаки бросились к нему мимо нее. Снова на глаза навернулись слезы, и снова она отогнала их. И Зоэ внезапно захотелось, захотелось больше всего на свете, чтобы Мерсер не думал о ней плохо.
Резко повернувшись, она посмотрела на него.
— Мерсер!
Он остановился на верхней ступеньке, темная шерсть сюртука натянулась на широких плечах, когда он обернулся.
— Да, Зоэ?
— Я не собиралась заманивать Робина в эту брачную ловушку, — тихо проговорила она. — Скажите мне, скажите, Мерсер, что вы верите этому. Я никогда не заслужу вашего доброго мнения о себе, но не вынесу, если вы будете думать неправду.
Мерсер сурово смотрел на нее.
— Я никогда не говорил, что вы заманили его в ловушку, — наконец ответил он. — Вы просто увлеклись, как оба часто это делали.
Зоэ подняла руку.
— Называйте это, как хотите, — ответила она, отказываясь заглотить приманку, — не важно, как дело дошло до этого брака, Мерсер, я намерена сделать Робина счастливым.
Его глаза походили на холодный дождь.
— Удачи, дорогая, — спокойно сказал он. — Но что бы из этого ни вышло, я знаю, что Робин смирится с этим.
Он еще раз поклонился и отвернулся, собаки прыгали у его ног.
Зоэ смотрела ему вслед, холод реальности заливал ее.
Робин смирится с этим?!
Вот к чему свелся ее брак? А они еще даже не произнесли клятвы. Смирившийся Робин и невеста, фантазирующая о давнем поцелуе? Мерсер умышленно хотел, чтобы его слова звучали так убийственно жестоко? Или просто смягчал ее падение?
Мерсер высокомерен, но никогда не был злобным. Возможно, он предупреждал ее. И облек в слова ее самые большие страхи. Сдержанность Робина в тот день, когда он прибыл в Стрэт-Хаус, скованная неловкость предложения руки и сердца, отсутствие даже такой малости, как письмо от него на прошлой неделе, — все эти мелочи, собранные вместе, что-то значат, что-то страшное.
Она прикрыла глаза. Столько всего навалилось, что трудно в этом разобраться, логика отказывала. Паника начала овладевать ею. Зоэ сумела уйти ровным шагом, хотя ей хотелось бежать. Но она не доставит Мерсеру удовольствия видеть, как она мчится из сада, словно испуганный кролик.
И все-таки как он ни заносчив, как ни сердится порой на нее, она не настолько глупа, чтобы считать Мерсера своим врагом. Его глаза скорее были грустными, чем сердитыми, прикосновение — нежным. Возможно, слишком нежным. Даже теперь она все еще чувствовала его длинные ловкие пальцы на своей талии. Чувствовала силу его рук, помнила его глаза, в которых таилось нечто, напоминавшее сожаление. Так бывало всегда, когда Мерсер касался ее. Его сила, сдержанность и — да-да! — даже высокомерие начали обретать для нее некую привлекательность, что совершенно сбивало Зоэ с толку.
«Ваш жених вчера вечером решил напиться до полусмерти», — сказал Мерсер.
Это сдержанностью не назовешь.
О Боже, ей нужно увидеть Робина! Нужно, чтобы он убедил ее, что у нее… у них… все будет в порядке. Зоэ заспешила к дому, слезы навернулись на глаза, но она, заморгав, быстро прогнала их. По широким ступеням она поднялась на веранду и прошла в погруженный в тень большой холл.
Сначала она решила, что холл пустой, но недолго радовалась — из тени выступил Чарли Доналдсон.
— Мисс Зоэ, добрый день, — сказал он с сильным шотландским акцентом. — Могу чем-нибудь помочь?
— Мистер Доналдсон. — Зоэ не знала, почему называла дворецкого мистером, но в отношении Доналдсона это всегда казалось само собой разумеющимся. — Спасибо, нет. Я поднимусь к себе.
Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу, потом смягчился.
— Хорошо, — спокойно произнес он, — но если… если хоть что-нибудь вас побеспокоит, вам нужно только сказать Доналдсону.
Покраснев, Зоэ снова поблагодарила его и заторопилась вверх по лестнице к своей спальне. Поднявшись, она чуть ли не бежала по коридорам, ее шаги приглушал роскошный ковер. Остановившись на очередном повороте, она огляделась. Ее комната! Которая?
Повернув в коридор, она подергала ручку двери, похожей на ведущую в ее спальню. Но дверь была заперта, и, осмотревшись, Зоэ увидела, что на стенах коридора висят совсем другие картины. Она вернулась назад, в глазах закипали горячие слезы. Закрыв рот тыльной стороной ладони, Зоэ заглушила рыдание. Что, если Робин отчаянно не хочет жениться на ней? Почему она все еще чувствует теплое прикосновение Мерсера? И почему этот чертов дом, похож на лабиринт?
Наконец она нашла нужную комнату и влетела в нее, когда слезы хлынули ручьем. Зоэ упала на кровать, даже не понимая, почему плачет. Она никогда не была плаксой. На неe это совсем не похоже.
«Вы собираетесь стать его женой, — сказал Мерсер, — и ни один из вас не слишком этому рад».
Вспомнив это, Зоэ уткнулась лицом в сиреневую полушку и зарыдала, как ребенок. Самые ужасные подозрения зародились в ее душе: Робин никогда ее не простит, Мерсер ненавидит ее, и вся эта помолвка — ужасное болотоиз которого она никогда не выберется. И почему, почему у нее до сих пор в ноздрях запах накрахмаленной рубашки Мерсера?
Она не знала, сколько пролежала, выплакивая свои горести и жалея себя, когда в коридоре послышались голоса, сопровождаемые зловещим стуком. Дверь распахнулась, и вошла Труди, а за ней четверо лакеев с багажом Зоэ. Труди, взволнованно смотрела на нее. Зоэ поднялась и встала у окна, спиной к слугам. Как только дверь за ними закрылась, Труди, успокаивая, положила прохладную руку на плечо Зоэ.
— Мисс! Что не так?
— Ох, Тру! — дрожащим голосом сказала Зоэ. — Все! Я так рада, что ты здесь! И я отчаянно хочу уехать!
— О, мисс! — Ловкие руки Труди уже занялись пуговками на спинке вычурного красного платья Зоэ. — Пожалуйста, не плачьте. Не может быть, что все так плохо.
— М-мо-ожет! — икая и всхлипывая, ответила Зоэ. — Мерсер т-таакой холодный! И Робин не хочет жениться на мне!
— Но вы же знали это, мисс? — Труди, стремительно расстегивала пуговицы. — И вы не хотите выходить за него.
Зоэ резко повернулась от окна.
— Ох, Тру, — прошептала она. — Я надеялась, что мы могли бы притвориться… и что притворство… все исправит. Но ведь этого не будет?
— Ну-ну, полно, — утешала Труди. — Как говорит ваш отец: «Туманное утро обернется ясным днем».
— День сегодня ясный! — ответила Зоэ. — А я чувствую себя несчастной!
— Милая моя! — успокаивала Труди. — Не плачьте по мужчинам! Если уж на то пошло, пусть они из-за вас плачут. Вам нужно снять эти грязные тряпки и принять ванну. И все тогда покажется значительно лучше.
— Т-ты так думаешь? — Дорогой красный шелк скользнул на пол.
— Да, — серьезно сказала Труди. — Потому что вы — мисс Зоэ Армстронг, сильная, умная, красивая, и если лорд Роберт не хочет вас, то кто-нибудь другой захочет.


Мерсер шагал по подъездной аллее прочь от дома, Бонни бежала следом. Чувствуя, что они направляются к пруду, Озорник помчался с холма и бегал вдоль кромки воды, вспугивая отдыхавших на берегу уток.
Утки, переваливаясь, удирали в воду. Мерсер спускался с холма почти вслепую, срезая дорогу через высокую траву, вместо того чтобы придерживаться ухоженной дорожки. Высокие стебли со свистом задевали его сапоги, рассыпая семена. Он рассеянно сорвал травинку и зажал между зубов. Ему нужно было что-то жевать… что-то, кроме собственного раздражения.
Видит Бог, Зоэ Армстронг раздражала его! Даже когда она вела себя безупречно, соблюдая правила этикета, или была сама доброта, он всегда уходил взволнованным и сердитым. Но на сей раз, он злился на себя. Спустившись к воде, он зашел в летний дом, который оставили открытым, чтобы проветрить. Внизу была просто обставленная гостиная, опрятная кухня и столовая, лестница вела наверх, к пустым комнатам. Мерсер прошел дальше, через помещение, где хранились лодки, дорогая новомодная шлюпка Робина, груды полуистлевших веревок, и вышел на дощатый помост, уходивший в пруд. Опершись локтями на перила, он смотрел на высокие меловые холмы за прудом.
Черт побери, этот брак Робина становится даже большей пародией, чем он ожидал. Робин все еще лежит в постели после визита в «Корону», и одному Богу известно, где он был и с кем. А у Зоэ такой вид, будто этот брак — ложка мышьяка, которую она стоически решила проглотить. А сам Мерсер — черт побери! — он, словно гвоздем прибит между ними, поскольку сам себя туда поставил.
Правда заключается в том, что Зоэ не желала выходить замуж, даже за Робина, если могла бы этого не делать. За последние годы она дала ясно это понять. Многие мужчины, главным образом негодяи, предлагали ей руку и сердце и получали отказ. И если она ведет себя так с поклонниками, которых, судя по ее поведению, одобряет, какой шанс у того, кого она действительно презирает? Девчонка ужасно капризна и испорчена. Если не считать того, что сегодня она продемонстрировала высокую степень самосознания. И во время их беседы Мерсер понял, что они впервые за долгие годы разговаривают, по-настоящему разговаривают.
А когда они вообще разговаривали? Возможно, он всю жизнь просто осторожно приглядывался к ней, похоже на то.
Когда Зоэ было восемь, он был на грани возмужания. Когда Зоэ исполнилось семнадцать, он был довольно самовлюбленным молодцом и уже не доверял женщинам, особенно Зоэ, которая всегда вызывала у него странице чувство досады. И к тому времени, когда он сообразил, в каком неприятном положении она оказалась, когда понял, что общество смотрит на нее, сморщив нос, и что проделки Зоэ вряд ли победят это отношение, ей было уже все девятнадцать. А он оставался ее строгим родственником, которого она игриво целовала в щеку, впорхнув в бальный зал и в очередное мужское сердце, которое скоро разбитым упадет к ее ногам.
Он быстро решил, что его сердце никогда не будет среди них.
Но было бы ложью утверждать, что он никогда не думал сделать предложение Зоэ. Не раз у него возникал соблазн просто подойти к Рэнноку и предложить себя на роль семейного жертвенного агнца. Он говорил себе, что Зоэ нужен муж, который знает ее достаточно хорошо, чтобы держать в узде. Такой, кто может и сберечь свое сердце, и справиться с ней.
Стань Зоэ маркизой Мерсер, над ней никто бы не глумился. Росчерком пера и произнесенными клятвами он, возможно, устранил бы многие проблемы Зоэ и, вероятно, создал бы новые. Он хотел, и обладать ею, и избежать безнадежной любви. Поскольку он простой смертный, то, как любой мужчина, видевший ее, он желал ее.
Итак, он признал это. Он желал ее даже тогда, когда злился на нее из-за ее сумасбродных авантюр и глупого флирта. И да однажды он даже поцеловал ее, в тот день, когда выудил ее, дрожавшую, из элмвудского пруда. Промокший, охваченный страхом, что она едва не погибла, он притянул Зоэ к себе на колени и приоткрыл языком ее губы, опасаясь, что умрет от наслаждения. Но Зоэ было только пятнадцать, а он был достаточно взрослый, чтобы быть осторожным.
Мерсер нес позор того поцелуя долгие годы. Даже теперь он все еще мечтал о нем. Думал об этом… всякий раз, когда смотрел на ее рот. Жажда никогда не утихала. Казалось, безопаснее излить себя и свои желания в женщин, подобных Клер, и даже думать, что в некоторых он почти влюбился. Вместо этого он стал еще больше опекать Зоэ, сделался ее пастырем, ее нежеланным, нравственным ориентиром.
Не раз он отводил ее в сторону и мягко бранил или делал выговор. Не раз он вытаскивал ее из не приятных ситуаций, вроде той с Брентом несколько дней назад. Он делал это настолько часто, что Зоэ стала обижаться на него, избегать. И это только разжигало пламя его досады.
Она никогда не благоволила к нему. Она считала его слишком строгим, слишком здравомыслящим и всегда поворачивалась к его легкомысленному брату. Это длилось до тех пор, пока не влипала в какую-нибудь ситуацию, и тогда… он снова становился хорошим достаточно надолго, по крайней мере — чтобы вытащить ее из беды.
Он все еще внутренним взором видел ее в золотистой шали, видел ее обманчиво сладкое личико с острым подбородком, когда она, вскинув голову, утверждала, что наточила зубки на повесах вроде Брента.
Он все еще видел пухлые мочки ушей и подрагивавшие и них изумруды, видел маленькую грудь, поднимавшую лиф платья, полную нижнюю губу, которую так и тянуло поцеловать. И Зоэ действительно полагала, что он может… и он, черт побери, почти поддался. Он был близок к тому, чтобы прижать ее к стене и взять то, чего явно хотел этот мерзавец Брент. И теперь Мерсер жалел, что не сделал этого.
Но что это ему дало бы? Он оказался бы хуже Брента.
С отвращением Мерсер вытащил изо рта стебелек и бросил в пруд. Его мужское естество так отвердело от фантазий о будущей жене брата, что хоть гвозди им забивай.
Выругавшись, он бросил на доски сюртук. Следом полетели жилет, рубашка, сапоги и все остальное.
Но легче не стало. Видение Зоэ, дрожащей под ним, еще не изгладилось из его ума, когда он нырнул в темную ледяную воду.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Очаровательная проказница - Карлайл Лиз



прочитайте не пожалеете!очень сильное чувство желания страсти и любви как же здорово быть любимой и желанной!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Очаровательная проказница - Карлайл Лизполночь
18.08.2011, 0.27





нудно!!! не смогла дочитать вообще. на тройку
Очаровательная проказница - Карлайл Лизольга
2.02.2012, 1.27





Очень интересный лёгкий роман.Вообще эта писательница пишет захватывающе.Класс!
Очаровательная проказница - Карлайл ЛизОльга
26.06.2012, 14.57





Роман неплохой,образ главного героя очень привлекателен,но буквально каждый диалог неоправданно затянут,становится скучно,а непоследовательность и видимо глупость главной героини настолько раздражает, что вообще нет желания дочитывать его,моя оценка 4/10
Очаровательная проказница - Карлайл ЛизОльга
30.05.2013, 9.58





Роман неплохой,но затянут 8б
Очаровательная проказница - Карлайл Лизтая
10.03.2014, 21.24





Да, ггероиня явно не сповна розуму...
Очаровательная проказница - Карлайл Лизелена:-)
24.03.2014, 20.22





Скучно, условности и нелепости общества обусловили сюжет романа, но от этого он не становится увлекательнее.
Очаровательная проказница - Карлайл ЛизОльга К
2.10.2015, 16.53





....ни о чем!
Очаровательная проказница - Карлайл ЛизНикта
17.12.2015, 17.14





Отличный роман. Для романтичных натур. Нет детективных хитросплетений,немного Кэмбла. Очень сильные чувства, любовь, пронесенная через всю жизнь.
Очаровательная проказница - Карлайл ЛизОльга
27.02.2016, 10.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100