Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 1, в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1,
в которой предостережения миссис Уэйдеп пропадают впустую

— Все приходит вовремя для того, кто умеет ждать, — пробормотала по-французски Фредерика д'Авийе таким тоном, что это изречение прозвучало как проклятие. Наверное, ей вспомнился обрывок какого-то урока французского языка, который теперь раз за разом прокручивается в голове, доводя до белого каления своей навязчивостью, словно зеленая с желтым птичка, мерно раскачивающаяся на проволоке, которую она однажды видела в витрине магазина на Пиккадилли. Все приходит вовремя для того, кто умеет ждать. Что за дурацкое высказывание! И лживое к тому же.
Остановившись у двери в конюшню, она мрачно уставилась в темноту, потом расправила плечи и решительным шагом двинулась в направлении цветников, террасами спускающихся вниз. Она на ходу нетерпеливо постукивала себя по бедру рукояткой плетки. Было довольно больно, но это помогало сдерживать слезы. Хорошую же службу сослужила ей эта дурацкая поговорка! Эти слова давали ей надежду во время ее несчастного первого сезона в Лондоне. Они поддерживали ее и здесь, дома, в Эссексе, пока она с нетерпением ожидала возвращения Джонни из его «большого путешествия»
type="note" l:href="#note_2">[2]
.
Ну и что хорошего дало ей это ее терпеливое ожидание? Уж лучше бы она поехала в Шотландию с Зоей и малышами. А она вместо этого осталась здесь с тетушкой Уинни и мальчиками, и вот теперь между ней и Джонни все кончено. Безжалостно оттолкнув от лица ветку болиголова, Фредерика шагала по садовой тропинке, освещенной мерцающим лунным светом. Здесь, на нижней террасе, зелени было позволено непринужденно разрастись, образовав густые заросли. Вдали виднелся оставленный кем-то зажженный фонарь, свет которого в другое время показался бы Фредерике гостеприимным. Но не сегодня.
Ночь была прохладной, но не сырой, в воздухе остро пахло свежевскопанной землей. Фредерика сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с неожиданно охватившим ее отчаянием. Нет уж, только не это! Уж лучше гнев, чем отчаяние. Ей было не на что сердиться. Она напрасно вернулась домой из Лондона. Она ошиблась. Как оказалось, несмотря на все его заверения и страстные взгляды, Джонни Эллоуз вовсе не собирался жениться на ней.
Она резко остановилась, почти не видя следующего марша лестницы, едва различимой в лунном свете. Как могла она так ошибиться? Как могла она допустить такую глупость?
Да потому, что она глупая маленькая девочка.
Ну что ж, так оно и есть, а правда глаза режет, не так ли? Здесь, дома, ситуация была ничуть не лучше, чем в Лондоне. Разве что обстановка была более знакомой. Как видно, не только светское общество, но и представители нетитулованного мелкопоместного дворянства всегда могли найти причину для того, чтобы смотреть на нее свысока. Фредерика вдруг почувствовала себя такой же неполноценной в Эссексе, как и в Лондоне. В ее душе словно что-то надломилось, и плетка в ее руке как будто сама по себе нанесла безжалостный удар по декоративному вечнозеленому кустарнику, так что в воздухе закружились оборванные листья. Она вдруг почувствовала странное удовлетворение оттого, что дала выход своей ярости. Она устала быть такой безупречной, такой уравновешенной, такой, черт возьми… сдержанной! И Фредерика, продолжая быстро подниматься по террасам, снова и снова наносила удары по зарослям кустарника, окаймлявшим дорожки и лестничные марши.
— Он меня не любит! — шипела она, нанося удар по можжевельнику, росшему слева. — Нет! Нет! И нет! — Следующей жертвой пали кусты форзиции, ветки которой разлетелись в разные стороны. За ними следом взлетели и скрылись в ночи обломленные ветви тисового дерева. Острый запах хвои висел в воздухе, а она продолжала продвигаться вперед, срывая свой гнев на кустарниках, которые в свете луны попадали в поле ее зрения. Она почувствовала, что слезы близки. Ох, Джонни! Она-то думала… Он говорил…
Но очевидно, все было совсем не так.
В мае он должен будет жениться на своей кузине. По приказу своего отца, так он сказал. Он безумно любит Фредерику, всегда любил ее, но в случае неподчинения его грозили лишить наследства, а этим он не мог рисковать. Ведь тогда у него не будет ни земельных угодий, ни чудесного дома.
Фредерика напомнила ему, что за ней дают щедрое приданое, но все было бесполезно. Возможно, у его кузины приданое было еще больше? Комок, образовавшийся в горле, не позволил ей задать этот вопрос. И Джонни с печальной улыбкой поднес ее руку к своим губам и распрощался с ней навсегда.
Однако Фредерика умела слышать то, что осталось невысказанным. Ее кровь была недостаточно голубой — вернее, недостаточно английской — для добропорядочного помещика Эллоуза. А Фредерика, несмотря на титулы ее кузенов, на деньги и влияние, была незаконнорожденной, то есть, попросту говоря, осиротевшим ублюдком, рожденным иностранкой. Кем хуже этого можно еще быть в Англии? По крайней мере так ей сейчас казалось.
Она почти добралась до верхней террасы, которая была обнесена низкой каменной стенкой с самшитовыми деревцами по бокам. Возле двери черного входа все еще горел, свешиваясь с крюка, фонарь, освещавший слабым желтым светом каменные плиты, которыми был вымощен двор. Подняв над головой плетку, она нанесла последний безжалостный удар по ближайшему самшитовому деревцу.
— Боже всемогущий! — воскликнул хрипловатый мужской голос.
Фредерика отскочила назад, зажав рукой рот.
Из-за самшита появилась широкоплечая темная фигура человека, руки которого лихорадочно застегивали ширинку брюк.
— Черт побери, Фредди! — пророкотал мужчина, не выпуская изо рта тлеющего окурка манильской сигары. — Видно, ты решила довести человека до апоплексического удара, а?
До смерти перепуганная Фредерика чуть наклонилась вперед, вглядываясь в темноту. Потом, когда он наконец застегнул брюки, она увидела знакомое золотое кольцо-печатку, словно подмигнувшее ей в лунном свете.
— О Господи! — простонала она. — Бентли Ратледж, это ты? Что, скажи на милость, ты здесь делаешь?
Ратледж грубо хохотнул и застегнул последнюю пуговицу на брюках.
— А как ты думаешь, Фредди, любовь моя? — Вынув изо рта зажатую в зубах сигару, он присел на каменную стену. — Постарайся в следующий раз хотя бы предупредить.
— Стыдись, Ратледж! Неужели Тесс забыла поставить ночной горшок под твою кровать?
Если не считать первого шока от неожиданности, Фредерика была не слишком смущена. Ратледжа она знала, кажется, всю свою жизнь. Он был лучшим другом ее кузена Гаса и всеобщим любимцем в Чатем-Лодж, где обычно бывало полно гостей. И хотя тетушка Уинни не раз говорила, что он отъявленный повеса, глаза у нее при этом всегда весело поблескивали. Фредерика окинула Ратледжа взглядом с ног до головы. Уинни еще кое-что о нем говорила. Это были такие вещи, которые не предназначались для ушей незамужних молодых леди.
* * *
Однако Фредерика их подслушала и ни на минуту не усомнилась, что все это чистая правда. Ратледж был высокий красивый парень с нежным взглядом карих глаз, озорной улыбкой и густыми темными волосами, которые всегда носил чуть длиннее, чем положено. Теперь, задумавшись над этим, она поняла, что он, кажется, становится красивее с каждым годом. И выше. И шире в плечах. А какой он сильный! Она помнит, как в День рождественских подарков
type="note" l:href="#note_3">[3]
он поймал ее под венком из омелы. Обхватив ее своими ручищами за талию, так что большие пальцы почти соприкоснулись, он без малейшего усилия поднял ее в воздух и стал кружить, целуя — да еще не как-нибудь, а в губы.
Но это абсолютно ничего не значило. Каждый год во время рождественских праздников Ратледж ловил и целовал всех леди: тетю Уинни, кузину Эви и даже Зою, которую никто, кроме него, не осмеливался целовать, потому что хотя она тоже была незаконнорожденной, но ее отцом был могущественный лорд Раннок. Однако в этом году Ратледж поднял Фредерику в воздух, когда в комнате никого не было. И он не чмокнул ее, как обычно, в щечку. Он как-то странно споткнулся и чуть не забыл покружить ее, а поцелуй его стал вдруг удивительно нежным. Потом он, глядя ей прямо в глаза, медленно опустил ее вниз. И когда ее ноги коснулись пола, Фредерике почему-то стало жарко. Но Ратледж сразу отвернулся. И больше уже не целовал ни ее, ни кого-нибудь другого под венком омелы.
Не странно ли, что сегодня ей вдруг вспомнился этот случай? Ведь у нее такая трагедия. Горечь, вызванная поступком Джонни, вновь нахлынула на нее.
— Извини, что испугала тебя, Ратледж, — пролепетала она, неловко теребя руками плетку, — но сейчас уже за полночь. Не пора ли тебе лечь в постель?
— Это мне пора? — удивился он. В лунном свете блеснули в улыбке его очень белые зубы. — А как насчет тебя, моя милая? Почему ты так поздно тайком пробираешься из конюшни? Кто этот счастливчик?
У нее на мгновение перехватило дыхание..
— Не твое дело! — сердито обрезала она.
При этих словах Ратледж соскользнул со стены, на которой сидел, и встал перед ней, слегка покачиваясь.
— Полно тебе, Фредди, не сердись, — попросил он, затаптывая каблуком окурок сигары. — Это ведь юный Эллоуз, не так ли? И почему это парням из Кембриджа так везет?
Его насмешливое замечание, словно острый нож, ранило ее в самое сердце. Фредерика для устойчивости ухватилась рукой за перила лестницы.
— Почему ты всегда дразнишь меня, Ратледж? — спросила она, изо всех сил стараясь не расплакаться. — И почему ты появляешься здесь только тогда, когда тебе надо избежать какого-нибудь скандала? Или гнева чьего-нибудь мужа? Если уж говорить о скандале, то почему ты бродишь в одиночестве по цветникам? Не можешь найти компанию получше, чем моя?
В свете фонаря Ратледж приподнял бровь и с непринужденной фацией приблизился к ней.
— Я всего лишь докуривал сигару, Фредди, — ответил он тихо, без тени насмешки. — Мы с твоим кузеном поздно вернулись из «Объятий Роутема» — вот и все. Гас решил немного прогулять Трента по террасе. А потом они с Тео отвели его в постель. Завтра бедняге наверняка придется расплачиваться за свои грехи головной болью.
Фредерика, прошелестев юбками мимо Ратледжа, стала подниматься по трем последним ступенькам.
— Его грехи? — эхом отозвалась она, уже повернувшись к нему спиной. — А все остальные, как я догадываюсь, чисты и невинны, словно только что выпавший снег?
— Сдаюсь, Фредди! — рассмеялся Ратледж и, легонько схватив ее за плечо, развернул лицом к себе. — Какая муха тебя сегодня укусила?
И тут он заметил слезы на ее глазах. Фредерика поняла это, когда увидела, как в его глазах медленно погас смех.
— Ох, Фредди, что случилось? — пробормотал он. Подушечкой большого пальца он прикоснулся к ее щеке под глазом. — Ты плачешь? Почему? Кто тебя обидел? Назови мне этого человека, малышка. Клянусь, он не доживет до рассвета.
Услышав это, Фредерика издала какой-то сдавленный звук — то ли рассмеялась, то ли всхлипнула. Ратледж, несомненно, мог если не убить, то избить Джонни, если бы она попросила. Из ее глаз хлынули слезы.
Ратледж поймал ее за руку и резко притянул к себе, отчего у нее слетела с головы и укатилась в траву шляпка.
— Ну, успокойся, Фредди, успокойся, — ворковал он, обняв ее сильной рукой за талию. — Не плачь, милая. Не надо плакать. Извини, что я подразнил тебя. Мне не следовало этого делать. Только не плачь.
От его сочувствия ей стало еще хуже. Или лучше. Она и сама не знала. Но, рыдая, она обхватила его руками за шею. Ратледж положил руку ей на спину и стал поглаживать ее. Рука у него была тяжелая, сильная, а Фредерике отчаянно нужно было, чтобы именно теперь кто-нибудь ее поддержал. Пусть даже это будет Бентли Ратледж, самый отъявленный шалопай во всем христианском мире. Его нельзя было не любить, и, несмотря на его скверную репутацию, ей всегда было с ним удивительно хорошо. Он никогда не был ни-заносчивым, ни надменным, ни равнодушным. Он был просто… Бентли.
— Успокойся, успокойся, — приговаривал он, похлопывая ее по спине.
— Ах, Бентли, я так несчастна! — всхлипывала Фредерика. И тут она позволила себе невиданную роскошь уткнуться лицом в лацканы его сюртука и совсем распустить нюни. От него пахло лошадьми, табаком и бренди — сразу чувствовалось, что это мужчина.
Эта мысль возникла словно гром среди ясного неба и ошеломила ее. Ее тело вновь сотрясло рыдание. Ратледж в ответ, пристроив ее голову под своим подбородком, крепко прижал ее к себе.
— Что произошло, Фредди? — прошептал он, прижимаясь губами к ее волосам. — Кто-нибудь обидел тебя? Кто? Старине Бентли ты всегда обо всем можешь рассказать.
И в это мгновение она поняла, что он прав. Бентли Ратледж был именно таким джентльменом, которому можно довериться, потому что он, несомненно, повидал в жизни немало зла и к тому же умел держать язык за зубами.
— Это… Джонни Эллоуз, — пробурчала она. — Он не хочет жениться на мне.
Она почувствовала, как его рука перестала двигаться и пальцы прижались к ее спине.
— Пропади он пропадом, этот двуличный пес! — тихо выругался Бснтли. — Ведь он бегал за тобой с тех пор, как ты перестала заплетать косички.
— Я знаю, — хныкала Фредерика, уткнувшись в сюртук Ратледжа. — А теперь его отец говорит, что он должен жениться на своей кузине!
— Вот как? Его отец так говорит? — с издевкой в голосе пророкотал Ратледж. — Его отец просто надутый осел. Эллоуз тебя не стоит. Куда ему! Мы с Гасом всегда это знали. А теперь еще он оказался слабовольным ничтожеством.
Фредерика шмыгнула носом.
— Что ты имеешь в виду? Ратледж обнял ее чуть крепче.
— Ах, Фредди, надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от тебя без борьбы, — пробормотал он, легонько потрепав ее по голове. — Окажись я на его месте, я стал бы бороться. Но — увы! — я не на его месте. Я хочу сказать, что для этого у него кишка тонка. Прошу прошения, Фредди, но если это так, то зачем тебе такой парень? Есть и другие, получше его. Причем намного лучше.
Но Фредерика лишь покачала головой, прижавшись щекой к грубой шерсти сюртука Ратледжа.
— Но кроме него, никто никогда не хотел меня, — неохотно призналась она. — И никто уже не захочет. Я в этом уверена! Я целый сезон провела в Лондоне, и ни один джентльмен не сделал мне предложения. Потому что они думают, что я недостаточно хороша для них. Недостаточно законна. Поэтому мне показалось, что лучше уж вернуться домой и все-таки выйти замуж за Джонни. Но даже Джонни от меня отказался! И теперь я обречена сохнуть в одиночестве и умереть старой девой.
Она почувствовала, как напряглось тело Ратледжа.
— Полно, Фредди, успокойся. — В его голосе слышался явный упрек. — Твой кузен Гас говорил, что в прошлом сезоне ты была самой хорошенькой девушкой в Лондоне. Просто все эти лондонские неудачники слышали, что ты почти помолвлена. Или, возможно, они испугались твоего опекуна лорда Раннока?
— При чем тут Эллиот? — снова заплакала Фредерика. — Это из-за моей матери. А этого не преодолеть, какой бы хорошенькой ты ни была.
— Вздор! — возразил он. — Ты достаточно красива, чтобы ради тебя преодолеть любые препятствия. Уж поверь, малышка, я знаю, что говорю, потому что понимаю толк в женщинах.
Услышав это, Фредерика подняла к нему лицо, но тут же пожалела, что сделала это. Ратледж смотрел на нее таким взглядом, что у нее перехватило дыхание. Он больше не улыбался, а его карие глаза стали удивительно нежными, какими были в тот памятный День рождественских подарков.
Фредерика некоторое время пребывала в каком-то странном оцепенении. Позднее она не могла бы с уверенностью сказать, почему сделала это, но, приподнявшись на цыпочки, она крепко прижалась к его груди. И как ни странно, при этом она думала о Джонни — вернее, о том, что понапрасну потратила на него столько времени. Ей было почти девятнадцать лет, и она была готова набираться жизненного опыта — практического. Возможно, Ратледж прав. Наверное, Джонни ее не стоит. Конечно, было бы неплохо заставить его пожалеть о том, что он сделал, и возможно, все-таки попросить Бснтли переломать ему ноги. Но вдруг она обнаружила, что забыла о Джонни и теперь сосредоточилась на тех ощущениях, которые испытала несколько недель назад, когда Бентли держал ее в объятиях и целовал.
— Бентли, ты помнишь Рождество? — слегка охрипшим голосом спросила она.
— Вполне возможно, Фредди, — чуть помедлив, ответил он. — Почему ты спрашиваешь?
— Я имею в виду, когда ты… поцеловал меня? В День рождественских подарков?
Он медленно и глубоко втянул в себя воздух.
— Гм-м, смутно.
— Мне очень понравилось, — призналась она. — И я подумала, не смог бы ты… сделать так же еще разок?
Он долго молчал, потом наконец ответил:
— Не очень удачная мысль, Фредди.
Но почему ты отказываешься? — заинтригованная его сопротивлением, продолжала она. — Мне показалось… ну, я подумала, что тебе это тоже немного понравилось.
— Конечно, понравилось.
— Так сделай это еще раз. Ну, пожалуйста, Бентли. Его сопротивления хватило ненадолго.
— Ох, пропади все пропадом, Фредди, — пробормотал он и, тихо застонав, наклонил голову и прикоснулся губами к ее губам.
«В дальнейшем, — подумал Бентли, — надо быть очень, очень осторожным, выбирая местечко, чтобы пописать».
Должно быть, это была его последняя отчетливая мысль перед тем, как прикоснуться губами к губам Фредди. Но несмотря на то что его мозг был слегка затуманен бренди, у него хватило ума поцеловать ее нежно. Он понимал, что она обижена и сейчас в смятении. Поддерживая ладонью ее затылок, он легонько провел губами по ее губам, и она, судорожно глотнув воздух, раскрыла губы. Фредди целовалась, как и положено неискушенной девственнице: она была не уверена в каждом своем движении, но страстно желала все познать и всему научиться. Она была прелестна. Он сказал себе, что от него требуется лишь заставить ее почувствовать себя желанной.
Вот тут-то и возникла проклятая проблема. Дело в том, что она и впрямь была желанной. И безумно красивой с кожей теплого медового оттенка и густыми черными волосами. Он впервые заметил это года три-четыре тому назад, и мысли, которые у него тогда появились, заставили его почувствовать себя похотливым кобелем. Именно поэтому он решил, что будет благоразумнее общаться с ней, как с сестрой. Он даже поддразнивал ее — из тех же соображений. Но разве так целуют свою сестру?
Бентли понимал, что пора остановиться, но, как и в большинстве своих греховных деяний, остановиться он уже не мог. Ему было слишком хорошо, чтобы прекратить начатое. Поэтому, запустив другую руку ей за спину, он осторожно прижал ее к себе, и его язык вторгся в ее рот. Фредди тихо охнула, и он понял, что все это и впрямь для нее ново. Но-вдруг она обвила руками его шею и сама прижалась к нему всем телом, демонстрируя неприкрытое женское желание. От такого приглашения он еще никогда в жизни не отказывался!
Потом, еще более усугубляя и без того опасную ситуацию, она начала отвечать на движения его языка, проникая в его рот и издавая при этом невероятно соблазнительные гортанные стоны. Уж лучше бы она не делала этого. Тогда он смог бы еще, пожалуй, собраться с духом и, оторвавшись от ее губ, уйти ко всем чертям наверх и лечь спать. В свою постель. Один.
Однако самодисциплина никогда не относилась к числу его добродетелей, и, когда ее поцелуй стал еще более страстным, он ухватился покрепче за ее затылок и отклонил ее голову таким образом, чтобы его взгляду открылся изгиб ее горла. Он поцеловал ее там, потом поцеловал ее высокий лоб и красивые брови, потом поцелуями проделал дорожку по щеке. Фредерика снова судорожно втянула воздух, в ответ на что Бентли, не отрываясь от ее губ, принялся исследовать руками ее тело, погладив ее талию и скользнув по позвоночнику вниз, к округлости бедер.
Он все целовал ее и целовал, пока в его голове не поплыл темный туман искушения. Фредди почему-то всегда умела заставить его страстно желать чего-то, хотя с жизненным опытом эта эмоция в нем почти умерла. Невероятно, но все дело было в ее невинности! В желании заполучить женщину, к которой еще не прикасался ни один мужчина. Но когда его рука подхватила ее под соблазнительную попку и покрепче прижала к своему телу, у него мелькнула мысль, что дело, возможно, обстоит хуже, чем он предполагал. Давненько с ним не случалось такого, чтобы он не мог оторвать глаз от девчонки.
Боже милосердный! Не может он сделать этого! Тем более ей. И Гасу. Каким бы грешником ни был Бентли, другом он был хорошим и преданным.
К его великому удивлению, Фредерика неожиданно оторвалась от его губ.
— Бентли, — прошептала она, — ты действительно считаешь меня красивой? И желанной? Ты хочешь меня?
Бентли в темноте уставился на нее.
— Ах, Фредди, неужели ты не чувствуешь? Еще немножко — и Раннок, возможно, пристрелил бы меня на дуэли.
Фредерика облизнула пересохшие губы.
— Идем со мной, — шепнула она торопливо. — Здесь нельзя оставаться. Кто-нибудь может нас увидеть.
Бентли подумал, что он подобен агнцу, которого ведут на заклание, и как-то странно усмехнулся при этом сравнении. Потом он взял ее за руку и позволил увести себя на несколько ступенек вниз, в тень следующей террасы. Когда Фредерика оглянулась и лунный свет озарил безупречные, слегка экзотические черты ее личика, Бентли уже ненавидел себя. Наверное, все дело в бровях, неожиданно решил он. Видит Бог, он всегда любил эти брови. Бентли почувствовал, что его самоконтроль медленно, но верно сдает позиции.
Он попытался напомнить себе, что она это делает, потому что ее обидели. Молодым женщинам это свойственно. Он довольно часто сталкивался с этим и потому старался держаться подальше. Женщины постарше, которым он всегда отдавал предпочтение, знали, умудренные жизненным опытом, что наверняка найдется другой любовник, готовый излечить уязвленную гордость. Фредди — да поможет ей небо — этого не знала. И именно ему выпал жребий объяснить это ей.
Она снова прижалась к нему всем телом. Хотя у него дрожали руки, он решительно взял ее за плечи и хорошенько ее встряхнул.
— Не надо, малышка, — предупредил он. — Не делай этого. Никогда не ускользай в темноту с таким мужчиной, как я.
Она взглянула на него — святая невинность и соблазнительница одновременно.
— Разве ты не хочешь меня?
— Отчаянно хочу. — Ему каким-то образом удалось даже по-братски чмокнуть ее в кончик носа. — Безумно. Сильнее быть не может. А теперь разочаруй меня, Фредди. Оставь меня. И отправляйся спать. Одна.
Ни слова не говоря, она взяла его за руку, с озорной улыбкой заставила его сесть на скамью из кованого железа и повернула к нему свое личико для поцелуя. Силы небесные, а ведь девчонка — настоящая красавица, подумал Бентли. Когда он какое-то время не бывал в Чатеме, ему удавалось забыть, насколько она красива. А теперь вот она сама хотела, чтобы он поцеловал ее.
— Нет, — прошептал он.
— Да, — прошептала она в ответ. — Сию же минуту. Пожалуйста.
Что ему оставалось делать? Он выполнил ее просьбу. Назовите его хоть распутником, хоть мерзавцем, но он сделал это, больно впившись губами в ее губы, как будто грубость поцелуя могла хоть немного ее вразумить. Он переместил вес своего тела так, что она оказалась зажатой между скамьей и его телом и теперь видела внушительные размеры его напрягшегося пениса. Он целовал ее и целовал до тех пор, пока нежность ее не исчезла совсем, уступив место неприкрытой физиологической потребности. Игра кончилась. Он тяжело дышал. Его язык двигался в ее рту, пародируя то, чего он в действительности хотел. Чего страстно желал. Но и это ее не остановило.
Он каким-то образом нашел силы оторваться от ее губ.
— Фредди, остановись! — взмолился он глубоким, слегка придушенным голосом. — Это не рождественский поцелуйчик. Нам надо остановиться. Немедленно.
Она взглянула на него из-под полуопущенных век. Взгляд ее стал неожиданно уверенным, все понимающим. Маленькой девочки не было и в помине. И Бентли, тихо застонав, прижался губами к нежной коже ее горла. Потом его губы скользнули вниз, потом еще ниже.
— Фредди, любовь моя, если ты снова прикоснешься ко мне… если ты хотя бы притронешься губами к моему лицу, то, клянусь, я не смогу уже остановиться, а уложу тебя прямо на траву и… — Он зажмурился и покачал головой. — И сделаю с твоим телом нечто такое, что очень, очень плохо.
— Бентли, — прошептала она ему на ухо, — я устала быть очень, очень хорошей. Неужели ты хочешь, чтобы я умерла высохшей старой девой?
— Боже тебя упаси! — прошептал он в ответ, и впервые в жизни эта фраза не звучала в его устах богохульством.
Фредди первая сняла с себя плащ. За ним вскорости последовал его сюртук, а с ним и остатки его сдержанности. Его страсть была подобна живому существу, которое он не мог обуздать. Быстро, чтобы не передумать, Бентли снова заставил ее раскрыть губы и начал расстегивать пуговицы ее блузки. Он проделывал это тысячу раз, нередко в темноте, частенько в состоянии опьянения, то есть будучи более пьяным, чем он был сейчас. Однако его рука дрожала, и ему на это потребовалось больше времени, чем обычно.
Фредди поняла, что намерен сделать Бентли, как только его пальцы начали поигрывать с пуговицами ее блузки. «Я не могу притворяться, — сказала она самой себе. — Не могу притворяться, что ничего не знаю. И что все это как будто его вина».
Она знала. И ей было все равно. Она даже смутно представляла себе, что именно она хочет отдать. Но Джонни никогда не целовал ее так, как целовал Бентли Ратледж. Она сомневалась — о да, она сильно сомневалась в том, что он вообще знал, как это делается. Она была уверена, что большинство мужчин не знают, с чего следует начинать.
Бентли был и навсегда останется распутником. Но он явно хочет ее, а Фредерика устала беречь себя для замужества, которого никогда не будет. У нее были желания, иногда мимолетные, словно пожар в крови, значения которых она не понимала. Ей почему-то казалось, что Бентли сразу понял бы, что это за пожар.
— Фредди, — произнес Бентли в тот момент, когда холодный ночной воздух коснулся ее оголившейся груди. — Фредди, ради Бога, скажи что-нибудь. Миленькая, я уже не могу остановиться. Скажи «нет». Останови меня.
Но Фредерика лишь приподняла голову и потерлась щекой об отросшую за день щетину на его подбородке. Щетина была грубой, но такой приятной. И пахло от Бентли тем запахом, которым должен пахнуть мужчина. Смесью дыма, мыла и пота.
— Ох, пропади все пропадом, — прошептал он и, трясущимися руками стащив с ее плеч батистовую блузку, швырнул на траву.
Она почувствовала на своей груди его жаркое дыхание Потом он принялся целовать и посасывать ее грудь сквозь тонкий батист нижней сорочки. Он втягивал в рот и покусывал сосок, отчего по ее телу пробегала сладкая дрожь Когда Фредди показалось, что она не в состоянии дольше выносить это сладкое мучение, она выгнула тело и издала тихий стон. Но Бентли с низким гортанным звуком переключил внимание на другую грудь и принялся сосать ее, пока под тканью сорочки не образовались до неприличия напрягшиеся соски. У нее кружилась голова, было жарко и немного страшновато. Его руки, поддерживавшие ее за спину, крепко прижимали ее к нему. Она чувствовала запах его разгоряченного тела, и ей очень хотелось прикоснуться к нему, но она, к стыду своему, не знала, как это сделать. Но когда его руки, соскользнув с талии, ухватились за подол тяжелой шерстяной юбки, она вздрогнула. Он без усилия задрал юбку сначала до бедер, потом, застонав, до самого верха. Не выпуская изо рта сосок, он запустил руку между ее ног.
— Фредди, — произнес он, и это было похоже на отчаянную мольбу. — Это означает «да»? Милая, ты понимаешь, о чем я спрашиваю? Если понимаешь, то скажи «да». Или «нет». Прошу тебя.
Руки Фредди скользнули вверх по его широкой груди. Она заглянула ему в глаза. При ее прикосновении его мощные мускулы вздрагивали, что, безусловно, свидетельствовало о его желании.
— Да, — сказала она. Это односложное слово прозвучало тихо, но уверенно.
— Боже милосердный, Фредди, это самоубийство, — пробормотал он, падая вместе с ней на жесткую зимнюю траву и принимая ее вес на свою грудь. Она распласталась на нем, прижавшись бедром к твердому пульсирующему утолщению, которое успела заметить под застежкой его брюк. Она знала, что это такое. Она росла в деревне. Да еще вместе с тремя кузенами, обладающими всеми несомненными признаками будущих мужчин. Она взглянула на него сквозь спутанные пряди волос.
Он очень нежно пригладил пальцами ее волосы и отвел их от лица. Потом, помедлив мгновение, он притянул ее к себе и поцеловал долгим страстным поцелуем, от которого у Фредди перехватило дыхание. К счастью, он перекатился на бок и перенес свой вес на нее. В пылу страсти как-то незаметно были сброшены сапожки, чулки, панталоны. К ее обнаженному телу прикоснулся холодный ночной воздух.
Опираясь всем телом на свои мощные руки, Бентли, лицо которого скрывалось в тени, навис над ней.
Его глаза. О, как бы ей хотелось сейчас снова заглянуть в его глаза. Забавно, что она никогда не замечала, какие они у него теплые.
— Да, — повторила она, и руки Бентли принялись быстро расстегивать пуговицы на брюках. В темноте ей почти ничего не было видно, и она подумала, что, наверное, это и к лучшему. Она почувствовала, как его рука скользнула между ее бедер и прикоснулась к самому интимному местечку. Он тихо застонал от удовольствия и осторожно раздвинул коленом ее ноги.
— О Боже, Фредди, — страдальчески прошептал он, — надеюсь, я смогу сделать все правильно.
И сразу же после этого она почувствовала, как к ее телу прижался его горячий, напряженный ствол. Она вдруг запаниковала. Как будто почувствовав это, Бентли наклонил голову и прикоснулся губами к ее уху.
— Если ты хочешь, чтобы я остановился, милая, — только скажи, и я остановлюсь. Я смогу.
По его голосу чувствовалось, что он старается убедить самого себя. Она покачала головой, чувствуя, как трава цепляется за волосы.
— Нет, нет, — срывающимся голосом ответила она, — возьми меня. Ах, Бентли, я ничего не боюсь. Мне все равно, что будет потом. — В тот момент она говорила правду. Она хотела получить удовольствие, которое обещало его тело. Хотела, хотя и побаивалась этого. Но она так устала ждать. Сейчас в ней бушевала горячая кровь. Вес его тела придавил ее к твердой земле, и его ноги заставили ее еще шире раскинуть свои.
Он слишком торопился. Бентли это понял, услышав, как она снова резко втянула в себя воздух. Жестко контролируя свои действия, он чуть переместил вес своего тела, чтобы получить возможность запустить сначала один, потом два пальца внутрь сквозь мягкие, курчавые волоски. Господи, как безумно желал он эту девушку, хотя понимал, что желать ее не следовало бы. Но он хотел. А теперь вот окончательно погиб, вернее, почти погиб, растворившись в этом сладком девственном теле. Фредди глубоко задышала, постанывая, и этот звук заставил его вспомнить всю значимость поступка, который он был готов совершить.
«Осторожнее, старина, — предупредил он себя. — Это тот самый случай: сделаешь это — и считай, что ты все равно что женат. Попался, как мышь в мышеловку».
А может быть, и нет.
Семья Фредерики придерживалась… скажем так, нетрадиционных взглядов. Да и Фредерика, возможно, не такая глупенькая, чтобы захотеть заполучить его. Ее кузены наверняка просто убьют его. По крайней мере Гас точно попытается это сделать. А Ранноку это, уж будьте уверены, удастся. Однако он, к своему ужасу, почему-то не сомневался в том, что обладание Фредерикой хотя бы один раз стоило того, чтобы пойти на такой риск. Звуки ночи и запах опавших листьев заставили его еще острее осознать, что под ним лежит женщина.
У нее там было влажно от желания, и мысль об этом почему-то вселяла в него невероятно приятное ощущение могущества. Он хотел, чтобы она извивалась под ним, хотел, чтобы что-то, задыхаясь, лепетала ему на ухо. Он знал, что с ней все будет по-другому. Гораздо слаще. И все же он боялся. А вдруг ей будет больно? А что, если она заплачет? Господи, он этого не вынесет.
При следующем поглаживании он запустил внутрь ее тела два пальца и услышал, как Фредди охнула. Очень точными движениями он принялся вынимать и снова запускать пальцы, проникая с каждым разом все глубже, пока не прикоснулся к тонкой стенке из плоти, которую возвела внутри ее тела сама природа. И вдруг его охватило никогда прежде не испытанное яростное желание прорваться сквозь эту преграду. Она должна принадлежать ему. Ему! Кроме него, к ней не прикасался ни один мужчина, и безумное желание заявить на нее свое право, прорваться за этот нежный барьер и взять ее поразило его, словно удар молнии.
Больше он ждать не мог. Он обхватил свой пенис и осторожно попробовал раздвинуть им шелковистые складки ее плоти. К его изумлению, она приподнялась к нему навстречу, и внутри у нее все было так скользко и влажно, что он чуть было не потерял контроль над собой.
— Расслабься, милая, не спеши, — шептал он. — У-ух, нет, Фредди, нет. Позволь мне. Позволь, я сам сделаю это.
Он понимал, что назад пути нет. И все же он сопротивлялся, подсознательно пытаясь оттянуть этот момент. Она же вцепилась ногтями в его плечи, не отдавая себе отчета в своих действиях, приподнимала свое тело навстречу ему. Он решительно прижал ее бедра к траве, но когда она снова выгнулась ему навстречу и издала сдавленный стон, он и сообразить ничего не успел, как оказался внутри.
Она вертела головой и то ли о чем-то просила, то ли умоляла. Силы небесные, подумал он, как же она прекрасна, за такую и умереть не жаль. И тут с тихим торжествующим криком он одним рывком преодолел преграду. Из того, что было потом, он практически ничего не помнил, и это было очень странно. Потому что обычно он как будто наблюдал со стороны за своими занятиями любовью. Наблюдал бесстрастно и довольно равнодушно, хотя это и было глупо.
Но на сей раз он не помнил себя. Видит Бог, он изо всех сил пытался сдержаться. Он крепко зажмурился и вцепился в траву, а потом даже в землю. Тем не менее он не смог сдержать яростное желание, которое им овладело.
Он тонул. Тонул в ее великолепной девственной мягкости. Ее нежная плоть втягивала его, впитывая в себя самую суть его жизни.
Он вторгся в ее тело, прислушиваясь к ее реакции. Он хотел — вернее, ему было настоятельно необходимо, — чтобы ей было хорошо. Он готов был для нее на что угодно, но боялся, что не сумеет доставить ей такое же наслаждение, как себе. Его нерешительность длилась, возможно, несколько секунд, а может быть, и часов. И тут он смутно услышал тихий возглас Фредди, которая, казалось, поторапливала его. Он почувствовал, как ее нога, закинутая на его талию, прочно прижала его к себе. Ее движения были неловки, бесхитростны и прекрасны. Ах, как прекрасны! Он задрожал всем телом.
Фредди снова выгнулась с глухим стоном, потом ее губки раскрылись в экстазе, словно в безмолвном крике, символизируя маленькую смерть. И тут он словно с цепи сорвался. Он больше не думал о том, чтобы замедлить темп, повременить. Напротив, вздрагивая всем телом, он раз за разом вторгался в ее плоть, пока его семя горячей лавой не перелилось в нее, застолбив эту территорию, как свою собственность.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100