Читать онлайн Никогда не влюбляйся в повесу, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Никогда не влюбляйся в повесу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7
Робкая надежда

Ротуэлл проснулся на рассвете – его разбудили звуки и шорохи просыпающегося дома – и посмотрел на женщину, спавшую рядом. Камилла Маршан, нет, уже баронесса Ротуэлл, лежала, свернувшись калачиком, на боку, и ее темные волосы разметались по подушке, словно шелковый плащ. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы в нем снова вспыхнуло нетерпеливое желание, и от этой мысли Ротуэлл разом помрачнел. Со стоном рухнув на подушки, он зажмурился – даже серенький утренний свет, пробивающийся в окно спальни, больно резал глаза. По всему его телу разлилась неприятная слабость. Бог свидетель, до вчерашнего дня у него не было оснований считать себя каким-то идиотом, способным распустить слюни из-за юбки… Однако сейчас он впервые усомнился в этом. Господи, это же был просто секс, напомнил он себе. И не более того. И тем не менее глубина чувств, которые ему довелось испытать прошлой ночью, заставила Ротуэлла похолодеть.
Камилла… Он и помыслить не мог, что с ним может такое произойти, но… Что толку обманывать себя – с ним это случилось: прошлой ночью из-за нее он утратил какую-то часть самого себя, и вряд ли кто мог быть потрясен этим больше, чем он сам.
Как странно – проснуться и увидеть ее в своей постели, продолжал размышлять Ротуэлл. А тут еще этот пес, который мирно спит у нее в ногах! Святые угодники, как такое могло случиться?! До сего дня его дом был своего рода крепостью, куда не допускалась ни одна живая душа, кроме него самого. И вот за эти неприступные стены впервые проникла незнакомка… более того, она решила остаться здесь навсегда! А тут еще этот треклятый Джим-Джим, или как там его… еще до завтрака пусть отправляется назад, к Твидейлам.
Ротуэлл не мог сдержать в себе раздражение. Однако это не помешало ему повернуться на бок и позволить себе удовольствие полюбоваться спящей Камиллой. Лицо ее разрумянилось во сне. Сочные, чувственные губы слегка приоткрылись, сейчас она казалась намного моложе своих двадцати семи лет.
Ротуэлл начинал потихоньку подозревать, что его жена совсем не такая расчетливая и циничная особа, какой хотела казаться. К несчастью для него. Потому что тогда начнутся проблемы. В конце концов, он не нуждается ни в чьем сочувствии… и вовсе не мечтает, чтобы его нежили, баловали и гладили по шерстке. У него и в мыслях не было заставить эту девушку привязаться к нему. Да, он согласился подарить ей ребенка, все верно. Но Ротуэлл и сейчас проклинал тот день, когда впервые положил глаз на эту маленькую чаровницу. Возможно, он просто был тогда не в себе. Однако сейчас что-то в самой глубине его души будто сдвинулось… или оторвалось? Нет, изменилось – и это он сознавал совершенно четко.
Малышка так невероятно хороша собой. И так полна жизни. Настоящий, живой человек, с собственной волей и желаниями – воплощенная надежда, свет, невинность, словом, в Камилле было все то, чего сам Ротуэлл никогда не знал. И вот теперь эта удивительная… эта прекрасная женщина… Господи спаси и помилуй, еще немного, и он превратится в тряпку, ужаснулся Ротуэлл.
Он внезапно поймал себя на мысли, что неплохо было бы заняться с Камиллой любовью – конечно, не теряя при этом головы.
Впрочем, времени на размышления уже не было – повернувшись к ней, барон наткнулся на взгляд Камиллы. Широко распахнув глаза, она с тревогой вглядывалась в его лицо – как будто искала в нем что-то и не находила.
– Доброе утро, – пробормотал Ротуэлл. Ни один из них не понял, как это произошло, но в следующее мгновение Камилла оказалась уже в его объятиях. С трудом разомкнув руки, он опрокинул Камиллу на спину и рухнул сверху. Он не был ни груб, ни холоден с ней – нет, Ротуэлл поклялся, что никогда не позволит себе этого. Оказавшись сейчас в ней, он старался держать свои чувства в узде, но… ему это стоило немалых усилий, в особенности когда она извивалась под ним, в минуты наивысшего наслаждения снова и снова выкрикивая его имя.
Спустя какое-то время, когда он благополучно завершил начатое и обессиленная Камилла вытянулась рядом с ним на постели, у Ротуэлла вдруг непонятно по какой причине испортилось настроение. Почему? Он сам не знал.
Наверное, Камилла почувствовала, что что-то не так.
– Ротуэлл? – Ее теплая рука легла ему на грудь.
С мрачным видом он отшвырнул в сторону одеяло и сел, подперев руками голову.
И тут же пожалел, что не позаботился натянуть на себя рубашку. Даже не оборачиваясь, он чувствовал у себя на спине ее взгляд. Камилла тихонько ахнула. Он готов был поклясться, что ей до смерти хочется задать ему какой-то вопрос. И когда ее рука, коснувшись его спины, осторожно погладила шрамы, паутиной покрывавшие его плечи, он даже не вздрогнул.
– Ротуэлл? – снова окликнула она. Голос Камиллы дрожал.
Боже милостивый! Только не сейчас, взмолился он про себя. Тяжело вздохнув, он повернулся к ней.
– Что? – спросил он.
Она смущенно поерзала, в темных глазах Камиллы он заметил тревогу.
– С тобой все в порядке?
– Да, вполне, – буркнул он.
Она снова оглядела его с ног до головы – Ротуэлл мог бы поклясться, что слышит, как мысли вихрем кружатся у нее в голове.
– Твоя… твоя спина… – наконец выдохнула она. – Эти шрамы… Боже, я и не догадывалась…
Ротуэлл почувствовал, как его губы скривились в горестной усмешке.
– У меня была довольно бурная молодость, – процедил он. – «Пожалеешь розгу – испортишь ребенка». Слышала такую поговорку?
Она молча смотрела на него – но в глазах ее Ротуэлл прочел жалость.
– Мне кажется, это были не розги, – прошептала она, осторожно проведя рукой у него по спине.
– Нет. Вернее, не только – мой дядюшка имел обыкновение лупцевать меня всем, что попадалось под руку. Палкой, хлыстом для верховой езды, тростью. Он был горячим сторонником подобных методов воспитания.
– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! – ужаснулась Камилла.
Вскочив с постели, Ротуэлл принялся нетерпеливо собирать разбросанную по всей комнате одежду. Пес, соблаговолив выбраться из своего теплого гнездышка, подошел поприветствовать его.
– Я тут ни при чем, дорогой, – пробормотал Ротуэлл, наклоняясь к псу. – Такая уж была у него философия – так он обращался с каждым, кто имел несчастье оказаться у него на пути.
Камилла молча смотрела, как он, ее муж, одевается, гадая, что она такого сказала, что привело его в раздражение. Облачившись наконец в брюки, Ротуэлл обернулся. Сегодня он казался ей совсем другим – не таким, как вчера. Чужим.
– Мы с Нэшем и Уорнемом собирались нынче утром заглянуть на «Таттерсоллз», – буркнул он, с недовольным видом проведя рукой по подбородку, где уже успела пробиться щетина. – Скажи Трэммелу, чтобы он представил тебя прислуге.
– Хорошо, – пробормотала Камилла, стараясь не выдать охватившего ее разочарования.
Наклонившись, Ротуэлл подхватил пса и швырнул его на постель.
– Найди кого-нибудь, кто бы позаботился о нем, хорошо? – буркнул он. Это было сказано не то чтобы грубо – просто равнодушно. – Ну… я хотел сказать – с ним ведь нужно гулять, кормить его, и все такое.
– Да. Конечно, непременно. – Спрятав обиду, Камилла откинула одеяло и встала с постели. Подобрав ночную сорочку, она натянула ее на себя, набросила пеньюар и подошла к окну. – Когда тебя ждать домой? – как можно равнодушнее бросила она.
– Не знаю, – так же бесстрастно обронил он. – Я привык возвращаться поздно. А теперь, если не возражаешь, я позвоню, чтобы принесли горячую воду.
Пожав плечами, Камилла направилась к себе. Хочет вести себя так? Ради Бога, это его дело. Она уже взялась за ручку двери, когда что-то заставило ее обернуться. Явившийся на зов Трэммел что-то вполголоса обсуждал с хозяином. Бросив на них вороватый взгляд, Камилла подошла к ванне, подняла висевшее сбоку маленькое полотенце и поднесла его к глазам. И у нее перехватило дыхание.
Кровь… Она не могла ошибиться. Не те красные пятнышки, которые остаются на полотенце, если мужчина порежется во время бритья, а чуть розоватые пятна, словно кровь смешалась с водой. Впрочем, одного взгляда на Ротуэлла было достаточно, чтобы убедиться – он еще не брился.
Камилла сама не знала, сколько она простояла, разглядывая слабые следы крови на полотенце. Но когда она наконец очнулась, то поймала устремленный на нее взгляд Ротуэлла. Он выглядел… нет, не взбешенным – скорее недовольным. Как будто заранее злился, что она опять пристанет к нему с вопросами. Вскинув голову, Камилла демонстративно повернулась к нему спиной.
Аккуратно вернув полотенце на место, она взялась за ручку двери. И услышала, как Ротуэлл негромко чертыхнулся у нее за спиной. Обернувшись, Камилла ахнула, увидев, как Чин-Чин безмятежно задрал лапку возле вечерних туфель своего нового хозяина.
Камилла отправилась в свою комнату. И обрадовалась, увидев свою горничную со стопкой белья в руках.
– Бонжур, Эмили!
– О! – Горничная слегка вздрогнула от неожиданности. – Это вы! А я уж было подумала… Господи, сама не знаю, что я подумала.
– Тебя никто не обижал? – спросила Камилла.
– Нет, что вы! Я познакомилась со служанками на кухне, с лакеем, который принес ваши сундуки, да еще с дворецким… только он, мисс, совсем не похож на дворецкого, верно?
Камилла, отойдя к окну, окинула взглядом площадь.
– Мистер Трэммел родом с Барбадоса, – объяснила она. – По словам леди Нэш, здешняя кухарка – его жена. Уверена, оба отлично справляются со своими обязанностями.
– Отлично! – просияла Эмили. – Прикажете приготовить вам ванну, миледи?
– Да, наверное, – бросила Камилла, рассеянно покусывая ноготь. – Да, конечно, ванну, – спохватилась она. – А потом достань голубое муслиновое платье. Пора одеться и пойти познакомиться со слугами.


Пропустив мимо ушей назойливое брюзжание Трэммела и его совет никуда не ходить, а полежать спокойно, Ротуэлл в приступе упрямства решил дойти до Гайд-парка пешком. Черта с два он станет лежать, да еще спокойно, возмущался про себя барон, тем более в двух шагах от Камиллы! Он по ее глазам видел, сколько вопросов вертится у нее на языке – а у него не было ни малейшего желания на них отвечать. И он в очередной раз возблагодарил Господа, что она не проснулась, когда его скрутило под утро.
Вопреки мрачным прогнозам Трэммела – и его собственному предчувствию – ни прогулка пешком, ни промозглый холод, который стоит в Лондоне по утрам, не прикончили Ротуэлла. Даже напротив – холодный ветер как будто разогнал туман у него в голове. Конечно, обыкновение засыпать на рассвете имеет свои неоспоримые преимущества, но Ротуэлл совсем не хотел, чтобы это вошло у него в привычку. Собственно говоря, он сильно сомневался, что, явившись домой, будет еще способен держаться на ногах и что ему удастся добраться до постели раньше, чем запоет петух, – конечно, все это только если эта тварь, поселившаяся у него внутри, не набросится на него, как это случилось прошлой ночью, чтобы глодать его внутренности.
Да, подумал он на ходу, каждый получает то, что ему предназначено – судьбой или Господом. Человек сам готовит себе ложе – супружеское или смертное, – на которое потом и должен ложиться, не хныча и не жалуясь.
Свернув на узкую улицу, которая вела на «Таттерсоллз», Ротуэлл вскоре обнаружил обоих друзей в «Жокей-клубе» – уткнувшись носом в бумаги, они читали описание выставленных на сегодняшний аукцион лошадей. «Таттерсоллз» был известен всему Лондону – здесь можно было купить самых чистокровных лошадей, здесь вечно толпились завсегдатаи скачек. Лорд Нэш практически дневал и ночевал в клубе.
Сегодня он сидел, элегантно закинув одну затянутую в сапог ногу на другую, его темноволосая голова почти касалась светлой шевелюры Гарета – оба были так поглощены разговором, что даже не заметили барона.
Ротуэлл был рад, что Гарет и Нэш стали друзьями. В свое время он боялся, что этого не случится, особенно когда эти двое умудрились по уши влюбиться в Ксантию. Однако она отдала свое сердце темноволосому франтоватому лорду Нэшу.
Всего несколько недель назад Гарет, носивший титул герцога Уорнема, тоже обзавелся женой. Только сейчас, глядя на нынешнего Гарета, буквально лучившегося любовью и счастьем, Ротуэлл начал потихоньку понимать, как же несчастен тот был, бедняга, все эти долгие годы, пока они были вместе.
Да, много лет они, все трое, Ротуэлл, Ксантия и Гарет, были одной семьей – горькое, сиротское детство, беды, свалившиеся на их головы, когда они были еще детьми, связали их узами, которые были гораздо крепче родственных. И все же… все же какая-то часть души Гарета была недоступна для них. И теперь только слепой не заметил бы, как Гарет изменился за последнее время.
– Доброе утро, джентльмены.
– Ротуэлл! – радостно улыбнулся лорд Нэш. – Присоединяйся к нам. Знаешь, дружище, по-моему, я вот-вот пойду по миру.
Ротуэлл сунул трость в угол и уселся рядом.
– Только не рассчитывай, что я стану хватать тебя за руки, – буркнул он. – Моя дражайшая сестрица достаточно богата, чтобы скупить тебе лучших лошадей в Лондоне.
– Да, знаю. – Нэш усмехнулся, блеснув белоснежными зубами. – Все-таки брак – хорошая штука, верно?
– Откуда ему знать? – хмыкнул Гарет. – Рано еще.
– Вообше говоря, я уже имею свое мнение по этому исключительно важному вопросу, – пробурчал Ротуэлл, оглядываясь в поисках слуги. – Дадут мне тут, наконец, кофе, Нэш? Я бы сейчас выпил целый кофейник.
Нэш, не поднимая головы, кивнул слугам, и те кинулись выполнять его заказ.
– Ну а теперь, – негромко сказал он, подняв глаза на Ротуэлла, – думаю, тебе пора рассказать свои новости Уорнему, поскольку я до твоего прихода держал язык за зубами.
– Что такое, Киран? – встрепенулся Гарет – Что ты еще натворил?
– Женился, – со вздохом проговорил Ротуэлл.
Герцог на мгновение онемел.
– А-а-а… – выдавил он, обретя наконец дар речи, – что-то припоминаю. Как я догадываюсь, речь шла о чести… м-м-м… леди, верно?
– Нет, не совсем, – покачал головой Ротуэлл. – Просто я решил, что жизнь слишком коротка. И поэтому нет смысла тянуть, если все равно придется жениться.
– Что ж… – промямлил Гарет, – раз так, мы оба желаем тебе счастья. А леди Ротуэлл?..
– Что – леди Ротуэлл? – нахмурился барон.
– Ей мы тоже желаем счастья. – Откашлявшись, герцог набрался смелости и вдруг выпалил: – А она… она будет счастлива?
– Камилла получила все, о чем просила. Думаю, мы отлично поладим.
Появился слуга с подносом и поставил его на стол перед друзьями. Нэш, наливая кофе в чашку, не поднимая глаз, негромко сказал.
– Знаешь, иногда женщина заслуживает немного больше того, о чем она осмелилась попросить. Таких женщин немного, конечно, но, уверяю тебя, они есть. Советую тебе об этом подумать.
Ротуэлл взял протянутую ему чашку.
– Это ты о любви и верности, так, что ли? – поинтересовался он. – Это не в моем характере. Может, когда-то давно я и был способен на подобные глупости, но теперь, слава Богу, повзрослел.
Гарет возмущенно фыркнул.
– Гром и молния! – вырвалось у него. – Помилуй Бог, Киран, это твой последний шанс! Такая красивая, такая милая и изящная девушка! В твоей власти сделать так, чтобы она влюбилась в тебя без памяти, ты и сам это знаешь. И что, скажи на милость, мешает тебе самому полюбить ее?!
Ротуэлл медленно поднял на него глаза.
– Кажется, я не лез к тебе с советами? И буду весьма признателен, если ты последуешь моему примеру, – ледяным тоном произнес он.
Лицо Гарета вдруг окаменело – Ротуэлл на собственном опыте давно уже понял, что это не предвещает ничего хорошего.
– Знаешь, Киран, скажу тебе честно – иной раз ты ведешь себя как полный идиот! – низким, дрожащим от едва сдерживаемого негодования голосом бросил в сердцах герцог. – До сих пор оплакивать женщину, которая слезинки твоей не стоит! Господи, да ведь ты тогда был зеленым юнцом, а Аннамари водила тебя на поводке. Пойми ты это наконец! И в конце концов она получила все, чего хотела, – только это был не ты!
Ротуэлл со стуком поставил чашку на стол.
– Нет, Гарет, ты ошибаешься – в конце концов она оказалась в могиле, – сухо сказал он. – И вместе с ней мой брат. И что-то мне подсказывает, что она мечтала совсем не об этом, когда согласилась стать его женой.
Нэш вскинул руки, давая понять, что сдается.
– Ладно, хватит об этом, – примирительно проговорил он. – Вообще-то я приехал сюда купить лошадь. А после этого спокойно вернусь домой с пустыми карманами и обещаю, что буду нем как рыба.
Но Ротуэлл продолжал сверлить его мрачным взглядом.
– Желаю успеха, Нэш, – рявкнул он, резко отодвинув в сторону стул. – Что же до меня, то я ухожу.
Гарет вскочил на ноги.
– Какого дьявола? Куда ты идешь?
– К черту на рога, – рявкнул Ротуэлл, схватив трость. – Туда, где найдется колода карт, бутылка хорошего бренди и парочка пухленьких бабенок, готовых кувыркаться в постели до самого утра!
Даже хладнокровный лорд Нэш возмутился, услышав подобное заявление.
– Не рановато ли?
Не удостоив его ответом, барон направился к двери.
– Проклятый идиот! – услышал он за спиной сердитый возглас Гарета. – Пожалуй, пойду-ка я с ним…


Камилла отыскала миссис Трэммел на кухне – держа в руках сверкающий нож, от одного вида которого бросало в дрожь, та сурово отчитывала судомойку. Кухарка оказалась высокой, гибкой, как хлыст, женщиной неопределенного возраста – Камилла невольно отметила высокие скулы, кожу цвета эбенового дерева, намного темнее, чем у ее супруга. Изъяснялась она на каком-то певучем наречии, в котором Камилла не понимала ни слова. На голове кухарки красовался белый тюрбан, обмотанный блестящим плетеным шнуром, из-под которого выглядывали скромные сережки в виде небольших золотых колец. Каждое ее величавое движение ясно говорило о том, что она сознает высоту занимаемого ею положения в доме, а кухонная прислуга при виде ее молча вытягивалась в струнку, поедая ее глазами, словно новобранцы строгого сержанта.
Камилла, сделав глубокий вдох, расправила плечи, вскинула голову и, войдя на кухню, представилась.
– Можете звать меня мисс Обельенной, мадам, – предложила кухарка, когда они с Камиллой уединились в ее крохотной гостиной. – Могу я предложить вам чашечку чаю?
– Мерси, – кивнула Камилла.
Обельенна, присев, выскользнула за дверь, чтобы через мгновение вернуться с чайником, который уже исходил паром. Чай, хранившийся в шкатулке под ее рабочим столиком, пах какими-то неизвестными Камилле цветами и травами. Обельенна заварила чай, а пока он настаивался, тоненькими кусочками нарезала что-то, что выглядело как кекс, обсыпанный кокосовой стружкой.
– Я так понимаю, что экономки в доме нет? – осведомилась Камилла.
Кухарка покачала головой:
– Уволилась две недели назад. Хозяин… с ним трудновато ужиться, коли кто не привык. Ну, она и сбежала. Ничего, и без нее обойдемся.
Камилла с некоторым удивлением узнала, что с тех пор обязанности экономки разделили между собой миссис Трэммел и ее супруг. Что до продуктов, то каждое утро в дом приходят двое разносчиков, яйца и молоко тоже каждое утро привозят с фермы в Фулеме, а хороший мясник живет буквально в двух шагах, возле Шепердс-Маркет.
Взгляд Обельенны упал на стоявшую перед Камиллой нетронутую тарелку.
– Вам не понравилось?
– Вкус уж очень необычный, – призналась Камилла. – В нем так много пряностей. Как это называется? Кекс?
– Нет, это не кекс, мадам, это лепешка из маниоки, – своим певучим голосом объяснила кухарка. – Такие пекут у нас на островах. Когда-то хозяин любил их больше всего на свете. – Уголки ее губ вдруг печально опустились.
– Что вы говорите? – пробормотала Камилла. – Действительно – необычный вкус.
Судя по всему, кухарка приняла это как комплимент.
– Мисс Ксантия велела, чтобы капитаны ее судов привозили мне разные специи и корешки, которые можно достать только за морем, – похвасталась она.
– Да, я чувствую аромат имбиря и мускатного ореха, – кивнула Камилла, смахнув прилипшую к губам крошку. – А что такое маниока?
Обельенна, кивком головы предложив Камилле следовать за ней, провела ее к запертому шкафчику. Потом, порывшись в объемистой связке ключей, открыла створки, и взгляду Камиллы представились многочисленные полочки и ящички. Она выдвинула один из них и вытащила какой-то клубень.
Кухарка разломила его, и Камилла увидела, какой он мясистый и нежный внутри.
– У нас на островах из него делают муку.
– Можно попробовать? – протянула руку Камилла.
Обельенна проворно перехватила ее руку.
– Нет, мадам. Если не знать, как его готовить, маниокой можно отравиться.
Камилла испуганно убрала руку за спину.
– Отравиться?!
Чуть заметно усмехнувшись, кухарка убрала клубень обратно.
– Сейчас покажу вам специи. – Камилла отметила, что Обельенна держится хоть и сдержанно, но достаточно дружелюбно. Один за другим она принялась открывать маленькие ящички, по ее лицу было заметно, что все это – предмет ее особой гордости. Воздух наполнился экзотическими ароматами. – Мускатный орех, корица, имбирь, гвоздика, – перечисляла она. Дальше пошли названия, которые Камилла никогда не слышала. – Анис, тмин, ямайский душистый перец, тамаринд, шафран… – Камилла насчитала их не менее тридцати.
Она была потрясена.
– И все это – из Вест-Индии? Кухарка покачала головой.
– Куда там – со всего света! – гордо сказала она. – Мисс Ксантия лично распорядилась, чтобы их привозили для меня. А кое-что я отыскала на рынке. – Открыв еще один ящичек, она извлекла из него полотняный мешочек, испещренный какими-то черными иероглифами – Камилла решила, что это какое-то восточное наречие.
– А это что такое?
Обельенна потянула завязки, и ей на ладонь упали два корявых, причудливой формы корешка.
– Женьшень, – с какой-то двусмысленной ухмылкой пробормотала она. – Мужской корень. Из Китая.
Камилла смутилась.
– Женьшень, – повторила она, чувствуя, что краснеет. – Это приправа, да? Или что-то сладкое?
– Ну, не совсем приправа, – хмыкнула кухарка, сунув корешок Камилле под нос, чтобы та имела возможность рассмотреть его. – Эта штука делает мужчину… э-э-э… сильнее. Придает ему мужскую силу.
С пылающими щеками Камилла осторожно понюхала корешок. И не почувствовала ничего особенного – кроме обычного аромата земли и трав. Оставалось только гадать, зачем он Обельенне.
– Его тоже привозят вам из-за океана по приказу мисс Ксантии?
– Нет, мадам. – Кухарка проворно сунула оба корешка обратно в мешочек. – Это с рынка Ковент-Гарден.
Наконец они вернулись к чаю, который за это время почти совсем остыл.
– В прежние времена, – своим певучим голосом продолжала кухарка, – мисс Ксантия всегда сама говорила мне, что готовить. Составляла меню на неделю. Возможно, мадам, вы захотите, чтобы все так и было?
Камилла немного подумала.
– А как вы поступали, когда мисс Ксантия уехала из дома?
Из груди Обельенны вырвался тяжкий вздох.
– Хозяин… он почти ничего не ест, – горестно прошептала она. – Вы должны придумать, как это исправить.
По губам Камиллы скользнула слабая улыбка.
– Попробую, – кивнула она. – Только, боюсь, он вряд ли будет в восторге от этой идеи.
– Да, мадам, но вы все равно должны попытаться. – Обельенна схватила с рабочего столика пухлую книгу, на которой значилось «Меню», и протянула ее Камилле. Та быстро пробежала глазами аккуратные записи – большинство блюд были явно французского происхождения, остальные, как сильно подозревала она, принадлежали к вест-индской кухне.
– Как я вижу, вы отдаете предпочтение континентальным блюдам, – пробормотала она.
Обельенна с царственным величием слегка наклонила голову.
– Я родом с Мартиники, – объяснила она. – А моя мать в свое время служила кухаркой в одном очень знатном французском семействе.
В глазах Камиллы вспыхнул интерес.
– Тогда вы, наверное, говорите по-французски?
– Да, мадам, – со слабой улыбкой покачала головой кухарка. – Но вообще-то я говорю на родном креольском, который вы, возможно, не понимаете.
Ах вот, значит, как называется это напевное наречие, подумала Камилла. Но было еще кое-что, что она хотела узнать.
– Вы, наверное, служили в семье Невиллов еще на Барбадосе?
Снова едва заметный кивок.
– Да, мадам, но моя хозяйка была родом с Мартиники. Ее отправили на Барбадос, ну и меня с ней, естественно. Тогда я была совсем еще молоденькой – служанка на все руки, так, кажется, тут говорят. А потом, спустя какое-то время, моя хозяйка вышла замуж. За одного из Невиллов.
– За одного из Невиллов? – повторила Камилла.
– О да, – кивнула кухарка. – За Люка Невилла, мадам. Старшего брата хозяина. Он уже умер.
Камилла попыталась припомнить, что Ксантия рассказывала ей о старшем брате.
– К сожалению, я о нем почти ничего не знаю, – призналась она. – Лорд Ротуэлл никогда не говорит о своем брате.
– Да, мадам, вместо этого хозяин пьет бренди, – бесстрастным тоном бросила кухарка. – Чтобы его не мучили кошмары. Чтобы прогнать демонов, которые являются из прошлого. Но они все равно слетаются, чтобы его терзать.
– Ну, – с вымученной веселостью объявила Камилла, – похоже, кухня находится в надежных руках. Наверное, теперь мне следует ознакомиться с расходами по дому?
И снова Обельенна с царственным величием чуть заметно склонила голову. Вытащив еще одну книгу, она открыла ее и положила перед Камиллой.
– Как вы сейчас напоминаете ее… – негромко проговорила она.
– Пардон? – не поняла Камилла.
– Мою хозяйку. – Бесстрастный взгляд Обельенны устремился куда-то в прошлое. – Нет, не лицом. Я не о ее дочери. Но сходство определенно есть…
– О какой дочери? – окончательно растерялась Камилла. – Вы имеете в виду племянницу моего мужа? – догадалась она.
Обельенна кивнула.
– У вас такие же темные волосы. И вы тоже очень красивая, – тихо сказала она. – Как моя покойная хозяйка… Аннамари. Поэтому я буду молиться за вас, мадам.
– Молиться? – Камилла бросила на нее внимательный взгляд. – Почему?
– Я буду молиться, чтобы ваша красота не легла тяжким крестом вам на плечи.
Эта фраза прозвучало бы как оскорбление, не будь это сказано с такой искренностью. Но Камилла уже была сыта по горло и именами совершенно незнакомых ей людей, и этими зловещими предупреждениями.
– Мерси, – смущенно выдавила Камилла и, решив перевести разговор на что-то более понятное, пододвинула к себе расходную книгу. – Итак, что тут у нас? Это счета от зеленщика, верно?
Обельенна, как будто ничего не произошло, тоже уткнулась носом в книгу и принялась объяснять.
* * *
Остаток утра Камилла провела в обществе дворецкого, который – к большому облегчению Камиллы и в отличие от своей жены – не выглядел словно ходячая энциклопедия семейных тайн. Трэммел одного за другим представил новой хозяйке лакеев, служанок и горничных, поминутно спрашивая, что бы ей хотелось изменить. Чин-Чин все это время вертелся у нее под ногами, а если и осмеливался отойти, то лишь для того, чтобы сунуть куда-то свой любопытный нос. Камилла, задрав подбородок и расправив плечи, старательно делала вид, что понимает все, о чем говорит ей дворецкий. Судя по всему, ее уверенный вид сделал свое – слуги почтительно кланялись и расшаркивались перед молодой хозяйкой, словно ее скоропалительный брак с Ротуэллом был самым обычным делом.
Что может быть естественнее – сестра лорда Ротуэлла вышла замуж и уехала, значит, хозяину пришлось жениться, чтобы кто-то присматривал за домом. Вероятно, примерно так и рассуждали слуги.
– Вы давно служите их семье, Трэммел? – полюбопытствовала она, пока они рассматривали какой-то китайский сервиз.
– Да, мэм, – кивнул Трэммел, распахнув перед ней очередной шкаф. – Еще мальчишкой попал к ним в услужение.
Камилла поставила обратно на полку чашку, которую перед этим рассеянно вертела в руках.
– Значит, вы тоже с Барбадоса, – задумчиво протянула она. – Скажите, Трэммел, а вы, случайно, не были… ну, я имею в виду, в молодости…
– Вы хотите сказать – рабом, мэм? – подсказал Трэммел, бросив на нее какой-то странный взгляд. – Нет, мэм Меня нанял мистер Невилл – мистер Люк Невилл, естественно, к этому времени он уже унаследовал титул. Ему нужен был кто-то, кто бы мог приглядывать за домом. Мы с ним были знакомы.
– Вы с ним подружились?
– Да, вроде того, – кивнул он. – Мистер Невилл – он был старше брата с сестрой – в те годы уже владел в Бриджтауне компанией «Невилл шиппинг». А мой отец в те годы занимался починкой заходивших в порт кораблей. А еще ему принадлежала гостиница, где я служил управляющим.
– О, вот оно что! – Камилла, задумавшись, машинально погладила вертевшуюся у ног собаку. – Такая ответственность! Наверное, вам приходилось нелегко, когда все это перешло к вам.
Трэммел сухо улыбнулся.
– Нет, у отца были и другие дети, кроме меня, – бросил он, невозмутимо разглядывая свою темную кожу. – Белые дети, я имею в виду. Законные наследники.
– Так вы… – ахнула Камилла. – И он вас так и не признал?
Пожав плечами, Трэммел снял с полки тяжелый серебряный кубок.
– Естественно – как и всех, кого прижил от любовницы, – бесстрастно сказал он. – Видите ли, мэм, Барбадос – это не Англия. На островах можно встретить людей с самым разным цветом кожи – и с самой разной кровью.
– Понимаю, – тихо пробормотала Камилла. Похоже, у них с Трэммелом было кое-что общее. – А их дядюшка? – спросила она. – Я имею в виду – старый барон… Вы его знали?
– Только то, что о нем рассказывали, – покачал головой Трэммел. Но его лицо – и в особенности тон, которым это было сказано, – говорило о многом.
– Он был довольно жестоким человеком, – словно невзначай обронила Камилла. – По-моему, лорд Нэш рассказывал об этом.
Трэммел невозмутимо разглядывал кубок.
– Этот человек был одержим дьяволом – по крайней мере, среди рабов ходили такие слухи, – неохотно пробормотал он наконец. – Впрочем, как еще они могли это объяснить.
«Одержим дьяволом». Почти то же самое, во всяком случае очень похожее, говорила Обельенна и о Ротуэлле…
Остаток дня прошел в ничем не примечательных хлопотах. К обеду Ротуэлл не появился. Камилла, сделав вид, что нисколько не удивлена, попросила одного из лакеев вывести Чин-Чина на прогулку, после чего пообедала холодным цыпленком – в полном одиночестве.
Жуя его без всякого аппетита, она разглядывала столовую, которая, как все остальные комнаты в доме, выглядела несколько голой. Или, точнее, унылой и безликой, решила Камилла. О нет, в доме было достаточно мебели, и вся обстановка была роскошной, прекрасного качества. Вот только в ней не чувствовалось отпечатка личности хозяина. Его души. Ни картин, ни семейных портретов на стенах. Ни цветов, ни даже мало-мальски завалященькой вазы. Словно у семьи, жившей здесь, не было никаких воспоминаний. Не было прошлого.
Или оно было… но его старательно пытались забыть?.. И она вдруг будто вновь увидела исполосованную шрамами спину Ротуэлла.
Она так глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что вздрогнула, когда дверь неожиданно открылась.
– Камилла! – Сестра Ротуэлла, вихрем влетев в комнату, бросилась обнимать ее. – Я только на минутку… проезжала мимо. Вчера… мы ведь так и не договорили.
– Не договорили? – Камилла с улыбкой обняла Ксантию.
– Киран такой бессовестный! – возмущенно объявила его сестра, но глаза ее весело блестели. – Не представляешь, как он иногда меня бесит! А я так надеялась, что у вас будет пышная свадьба!
– Ну уж нет! Я сама этого не хотела. Да и твой брат, думаю, тоже.
Ксантия, высвободившись из объятий Камиллы, отодвинулась и заглянула ей в глаза.
– Ну? – потребовала она. – Где он?
Камилла округлила глаза.
– Как?.. Он сказал, что должен встретиться с Нэшем. А он тебе нужен?
Глаза Ксантии потемнели.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что он сбежал? В первый же вечер после свадьбы! – возмутилась она.
Камилла опустила голову.
– Ты не должна обвинять его, Ксантия. Наш брак – всего лишь сделка. Нужно просто с этим примириться.
Ксантия, стащив с плеч шаль, швырнула ее на спинку кресла, явно давая понять, что раздумала уходить.
– Вы оба могли бы постараться превратить его в нечто большее, и тогда мой брат не удирал бы из дома, – буркнула она. – И потом – мне не нравится, как он выглядит. Ему нужно больше отдыхать. В вечер вашей помолвки мне даже показалось, что у него вот-вот случится очередной приступ.
– Очередной? – Камилла не верила своим ушам. – И часто они случаются?
Ксантия, не дойдя до дивана, резко обернулась.
– Ну… точно не знаю. Киран, упрямый осел, никогда ничего не говорит. Твердит, что у него, мол, обычное расстройство желудка – ничуть бы не удивилась, зная, как наплевательски он к нему относится.
Камилла протянула руку к звонку.
– Ты побудешь у нас? – спросила она. – Тогда я прикажу подать чай. Сегодня довольно холодно.
Ксантия криво усмехнулась.
– Мои поздравления, дорогая. Ты быстро учишься. Во всяком случае, уводить разговор в сторону у тебя получается ничуть не хуже, чем у моего дражайшего братца.
Камилла невозмутимо улыбнулась.
– Так как насчет чая, Ксантия?
В ответ та с досадой закусила губу.
– Ладно, – буркнула она. – Все понятно.
– Извини, – тут же раскаялась Камилла. – Ты же понимаешь – мое положение в данном случае не из легких. Твой брат не любит меня. Думаешь, он меня послушает? Я ведь не имею на него никакого влияния – пока.
– Пока… – Губы Ксантии расплылись в улыбке. – Что ж, звучит многообещающе. Послушай, почему бы нам не отправиться на прогулку в парк? Я весь день проторчала в Уоппинге. А доктор только и твердит, что мне нужно больше бывать на свежем воздухе. – И она уже хорошо знакомым Камилле очаровательным жестом вновь положила ладонь на живот. Камилла почувствовала легкий укол зависти.
– Хорошо. Я только схожу за плащом.
Камилла вдруг поймала себя на мысли, что рада хоть ненадолго вырваться из этого дома – дома, в котором она надеялась найти убежище от всех жизненных бурь. На который заранее смотрела как на крепость, где она сможет укрыться от своего одиночества. А вместо этого ее ждало там одиночество еще более страшное, чем то, которое она знала прежде. Поэтому она приняла предложение Ксантии.
Не прошло и нескольких минут, как они шли вниз по Беркли-сквер. Редкие попадавшиеся им прохожие кутались в плащи и теплые пальто; подняв воротники до ушей, они старались укрыться от пронизывающего ветра с реки.
А чуть дальше, на Пиккадилли, жизнь била ключом, несмотря на промозглый холод, тротуары были запружены гуляющими, а на мостовой было не протолкнуться из-за экипажей и карет всех мастей. У воза с сеном сломалась ось, и оно золотисто-коричневой лавиной хлынуло на землю. Возчик ахнул, кучера, грозя ему кулаками, так и сыпали проклятиями, повозка, нагруженная бочонками с пивом, тщетно пыталась проехать, свернув на Сент-Джеймс-стрит, но застряла, и это окончательно ухудшило дело. А в самой гуще этого вавилонского столпотворения метались мальчишки-газетчики – вопя во всю глотку, они словно соревновались между собой, кому удастся обрушить на голову прохожих самые сенсационные новости.
Ксантия на всякий случай взяла Камиллу за руку, и обе женщины принялись проталкиваться сквозь толпу, стараясь не потерять друг друга в этой мешанине лошадей и карет. Но как только они, свернув за угол, оказались в Грин-парке, шум и гвалт остались позади, впрочем, и ветер тоже стих. Камилла улыбнулась – сестра Ротуэлла с каждой минутой нравилась ей все больше.
– Сколько тебе еще осталось до родов? – вдруг спросила она.
– О, еще несколько месяцев, – беззаботно бросила Ксантия. – А я уже растолстела как корова.
– Одно могу сказать – ты счастливая…
Ксантия как-то странно покосилась на Камиллу.
– Значит, ты хочешь иметь детей, – заключила она. – А сколько, если не секрет?
Камилла зябко закуталась в плащ. Щеки у нее вспыхнули.
– О, одного! – прошептала она смущенно. – Я была бы совершенно счастлива, если бы у меня был хотя бы один.
– Зная, что собой представляет мой брат, дорогая, я бы поспорила, что вряд ли дело ограничится одним, – сухо хмыкнула Ксантия.
– Ротуэлл любит детей?
– Нет. Скорее, он любит… – Ксантия, осекшись, вдруг заморгала. – О, выкинь это из головы! – спохватилась она. – Я просто хотела сказать, что Ротуэлл полюбит детей, как только они появятся на свет. Просто позволь ему с надеждой смотреть в будущее, хорошо?
– А что, сейчас он уже не надеется? – спросила Камилла. – Прости, Ксантия, но твой брат выглядит… как бы это сказать?..
– Измученным? – с кривой улыбкой подсказала Ксантия.
– Нет, – нахмурившись, пробормотала Камилла. – Мы, французы, обычно в таких случаях говорим desole.
– Печальным?
Камилла покачала головой:
– Это больше, чем просто печаль. Вернее, печаль, которая остается в душе после большого горя. Та, которая оставляет пустоту в сердце.
– Ах, вот оно что. – И Камилла вновь заметила, что Ксантия как-то странно поглядывает на нее.
Они шли не спеша. Разговор сам собой угас. Налетевший откуда-то легкий ветерок игриво трепал волнистую прядь, выбившуюся из-под шляпки Ксантии. Камилла зябко передернула плечами – на душе у нее почему-то стало тяжело. Как будто между ними осталось что-то недосказанное.
Вдруг Ксантия, глубоко вздохнув, схватила Камиллу за руки.
– Послушай, ты любишь моего брата? – в упор спросила она.
Камилла покачала головой.
– Не знаю, – пробормотала она, очень надеясь, что не покривила душой. – Я ведь почти не знаю его.
– Многие женщины считают, что он очень красив, – буркнула Ксантия. – Особенно те, кому по душе суровые, немногословные мужчины. А таких женщин немало, ты же знаешь.
– Например, миссис Эмброуз, – подсказала Камилла. – Боюсь, твой брат влюблен в нее.
Ксантия резко остановилась, глянула на Камиллу и вдруг разразилась смехом.
– Господи, конечно, нет! В эту драную кошку?!
Они заметили одиноко стоявшую скамью. Повинуясь внезапному импульсу, Ксантия, схватив Камиллу за руку, потащила ее за собой.
– Давай посидим, – предложила она. – Знаешь, я хочу кое-что тебе сказать.
– И что же это? – спросила Камилла, невольно заинтригованная таким началом.
Ксантия нерешительно покусывала губу.
– Вообще-то я не должна тебе этого говорить, – призналась она. – Но я считаю, ты должна это знать.
– Что заставляет меня предположить, что речь пойдет о чем-то таком, что обязан был рассказать твой брат, – вздохнула Камилла. – Думаю, я вряд ли ошибусь, если предположу, что он не станет этого делать.
По тому, с каким облегчением улыбнулась Ксантия, Камилла поняла, что угадала.
– Ты ведь уже поняла, что я не сплетница.
– Мне бы это и в голову не пришло.
Ксантия помолчала, будто собираясь с мыслями, взгляд ее затуманился, устремившись в прошлое.
– Когда-то мой брат был влюблен, – запинаясь, проговорила она. – Во всяком случае, мне так казалось. На самом деле все было гораздо хуже – он был просто одержим ею. Но тогда он был еще очень молод – и поэтому наделал кучу ошибок.
– С молодыми это случается, – грустно кивнула Камилла. – Любить вообще тяжело, а когда ты очень молод, особенно. Кажется, что весь мир против тебя. Все превращается в трагедию.
– Да… трагедию. – Ксантия кротко, словно маленькая девочка, сложила руки на коленях. – Так вот, Киран окончательно потерял из-за нее голову… Из-за матери Мартиник, – призналась она. – Впрочем, из-за нее многие теряли голову: достаточно было мужчине только увидеть ее, как все – пропал, – хмыкнула она.
Камилла озадаченно нахмурилась.
– Да, но разве она не была… женой вашего брата?
– Нет. – Ксантия покачала головой. – Нет, тогда еще не была. Сначала Люк просто жалел ее. Ее звали Аннамари, и она была необыкновенной красавицей.
– Француженка?
Ксантия опять как-то странно посмотрела на нее.
– Нет, не француженка, – пробормотала она. – Вернее, не совсем. В юности Аннамари была на содержании у одного весьма богатого человека, судовладельца. Они жили во французской Вест-Индии. Это и был отец Мартиник.
– Бог мой! – ахнула Камилла, немедленно проникнувшись сочувствием к девушке. – Надеюсь, об этом никто не знает? Нужно держать это в тайне – хотя бы ради вашей племянницы.
– Здесь, в Англии, об этом не известно ни одной живой душе, – сказала Ксантия. – Но на островах об этом догадывались. Ходили сплетни. Когда Аннамари надоела ему, этот француз отослал ее – и ее, и ребенка, а вместе с ней и нескольких слуг – на Барбадос, подарив ей на прощание парочку старых судов. Сказал, пусть, мол, продаст их, когда доберется до Барбадоса. Но Аннамари не стала их продавать. Она решила, что станет перевозить на них ром и сахарный тростник – сама станет судовладельцем, – и даже наняла двух капитанов. Вот так она и познакомилась с Люком. Он вечно торчал в порту, к тому же у него была деловая хватка. Люк попытался научить ее зарабатывать деньги, чтобы она больше не нуждалась ни в ком.
– Красивым женщинам обычно это не нужно, – сухо бросила Камилла. – Неужели она не могла найти мужчину, который бы содержал ее?
– Киран предлагал ей это, – поспешно сказала Ксантия. – Много раз. В те годы он был совсем мальчишкой… а она вскружила ему голову, впрочем, как и всем мужчинам в Бриджтауне. Но Аннамари понимала, что красота не вечна – любовники не всегда будут осаждать ее. Она из кожи вон лезла, чтобы наладить свой собственный бизнес, но очень скоро погрязла в долгах. Ее обманывали все кому не лень: капитаны, торговцы – каждый хотел поживиться за ее счет. Стервятники! Только и ждали случая урвать свой кусок. Ремонт судов, закупка провианта – ей выставляли двойные счета, а она даже не замечала этого.
Камилла, не совсем понимая, о чем речь, на всякий случай кивнула.
– Люк пытался ей помочь. – Плечи Ксантии печально поникли. – Но тут все кредиторы, словно сговорившись, набросились на нее. Аннамари была в отчаянии. Держу пари, Киран решил, что это его единственный шанс. Никогда не забуду этот вечер! Он рано вернулся с плантации, что бывало нечасто, надел свой лучший костюм и отправился в город.
– О… – выдохнула Камилла. – Наверное, у истории будет грустный конец, да?
Глаза Ксантии затуманились печалью.
– Да, – кивнула она. – Конечно, Киран не рассказывал мне о своих планах, но я, как все младшие сестренки, вечно подслушивала. Как он сказал, он собирался сделать ей последнее предложение – у нее будет дом в городе, экипаж, слуги и гувернантка для дочери. Все это он мог позволить себе с большим трудом, ведь мы еще не успели оправиться от того ущерба, который нанес дядюшка, и по-прежнему балансировали на грани разорения. В конце концов она согласилась.
Камилла ахнула.
– Да, – грустно кивнула Ксантия. – Да, она согласилась. Киран пробыл у нее до вечера – а когда вернулся, мне показалось, не было на земле человека счастливее его.
– Боже! – Камилла пришла в ужас. – А потом?
Печальное лицо Ксантии еще больше помрачнело.
– А потом вернулся Люк. Он уезжал из города по делам. Вечером, за ужином, Киран пыжился от гордости, как петух. В конце концов Люк, заметив, как он сияет, поинтересовался, в чем дело. И когда Киран сказал… Господи, я никогда не видела Люка в таком бешенстве! Даже когда дядя был еще жив. Узнав обо всем, он накинулся на Кирана – обвинил его в том, что он, мол, просто воспользовался бедственным положением Аннамари…
– И что Киран ответил на это?
Ксантия закрыла глаза.
– Насколько я помню, он тогда сказал: «Она ведь всего лишь sangm?l?, Люк. Sangm?l?, которая спит с мужчинами ради денег. А что, по-твоему, я мог ей предложить? Выйти за меня замуж?»
– Вот это да… – ошеломленно пробормотала Камилла.
Ксантия поджала губы.
– Ты знаешь, что означает это слово, да?
– Да, – кивнула Камилла. – Женщина, в чьих жилах течет смешанная кровь. Мистер Трэммел тоже sangm?l?. Полукровка.
– Что-то вроде этого, – кивнула Ксантия. – Но он имел в виду совсем не это, Камилла. Он не хотел сказать, что она шлюха. Просто, как попугай, повторил то, о чем болтали в порту. Глупый мальчишка! Он тогда был даже моложе Аннамари. Но она… почему она не сказала ему «нет»? Она могла просто поцеловать его в щеку, дать ему пинка под зад и отправить домой. Но она не сделала этого. Она сказала «да».
– А Люк? – негромко спросила сгоравшая от любопытства Камилла. – Что он сделал?
Ксантия покачала головой.
– Швырнул салфетку на пол и велел седлать лошадь. Вернулся он только на следующее утро. И объявил, что все кончено – он женился на ней. Мне кажется, он уже тогда был тайно влюблен в нее. Люк… он ведь был для нас с Кираном не только старшим братом, но и отцом. Он был уверен, что всегда поступает правильно. Киран вечно дразнил его за это – называл «рыцарем на белом коне»… было время, когда он считал это наивысшей похвалой. У Камиллы заныло сердце.
– Какая грустная история… – прошептала она.
– Да. Только это еще не конец, – с тяжелым вздохом проговорила Ксантия.
– Что ты имеешь в виду? – Камилла вскинула на нее глаза. Неприятное предчувствие кольнуло сердце.
Ксантия отвела глаза в сторону.
– Боже, помоги мне… я до сих пор уверена: Аннамари прекрасно знала, что она делает, – прошептала она. – Держу пари, она знала – или подозревала, – что Люк тоже влюблен в нее. И она просто использовала Кирана – чтобы подтолкнуть Люка… заставить его сделать решительный шаг.
– Боже! – Камилла пришла в ужас. – Как это подло!
В ответ Ксантия лишь покачала головой:
– Мы не можем ее судить… кто знает, что бы сделали мы, окажись на ее месте. Если бы меня довели до крайности… – вздохнула она. – Но сейчас мне кажется, что, если бы Аннамари действительно искала богатого покровителя, она могла бы найти кого-нибудь получше Кирана. Сахарные бароны в те годы купались в деньгах – любой из них был бы счастлив заполучить такую женщину. А Киран… он ведь гнул спину от рассвета до заката, словно раб, лишь бы очистить плантацию от долгов. Да, он был очень хорош собой, это верно. В те годы его считали самым красивым молодым человеком на всех островах. Но будь она шлюхой, что бы она, по-твоему, предпочла: красивого любовника или деньги?
– Это верно, – пробормотала Камилла. – Аннамари, с детства познавшая нищету, этим и отличалась от своей матери, которая, казалось, едва появившись на свет, была уверена, что нужно лишь найти мужчину, который бы смог обеспечить ей жизнь, полную роскоши, и совершенно пала духом, когда ей это не удалось.
– Так вот, после всего этого Киран, естественно, ушел из дома.
– Куда?
– Перебрался в домик смотрителя, он как раз тогда пустовал, – тихо сказала Ксантия. – По-моему, это был первый раз, когда мы расстались, – до этого такого не случалось. Конечно, я ужасно скучала по нему, хотя он и жил совсем близко. Потом, спустя какое-то время, он стал появляться в доме, иногда приходил к обеду… А потом на остров приехал Гарет – он теперь стал герцогом Уорнемом, – и Люк предложил ему вступить в дело. Но с тех пор все изменилось… и уже никогда не было по-прежнему.
– Но оба твоих брата продолжали работать вместе?
– О да. – Камилле показалось, Ксантия смахнула набежавшую слезу, но был ли в этом виноват пронзительный ветер или грусть, она не могла сказать. – Однако Люк в основном занимался морскими перевозками, он был судовладельцем, а я взялась помогать ему. Что же до Кирана, он мечтал вернуть семье состояние, поэтому он взял на себя работу на плантациях. Киран хорошо потрудился – мы многим ему обязаны. Они – Люк и он – сделали нас богатыми.
– А его жена? Люка, я хочу сказать? – не утерпела Камилла. – Она была счастлива?
– Думаю, да… Хотя местное общество встретило ее в штыки.
– Из-за того, что она была полукровка?
Ксантия покачала головой.
– Аннамари никогда не говорила об этом, хотя кое-кто знал… или догадывался, – негромко сказала она. – Цвет кожи у нее был… как кофе со сливками, только еще светлее. Прелесть что такое. Но то, что в свое время она была на содержании у богатого француза да еще и родила от него бедняжку Мартиник, – такое ведь не спрячешь, верно? Я хорошо помню тот день… да что там день – ту минуту, когда она впервые переступила порог нашего дома… Помню ее лицо в тот момент. На нем было написано торжество. Как будто она получила наконец то, чего хотела.
– Неприятно звучит.
– Поэтому мне так грустно, – кивнула Ксантия. – На самом деле Аннамари вовсе не была такой. Она была преданной матерью… и она была по-настоящему добра ко мне, хотя никто не ждал и не требовал этого от нее. Но ей приходилось нелегко. Босоногая девчонка, выросшая в грязи и нищете, которой вдруг привалило счастье – она стала любовницей богатого мужчины. Он бросил ее – и она готова была на все, лишь бы не скатиться снова вниз, в ту же грязь и нищету, из которой он ее поднял. Готова была на все, лишь бы подняться наверх. К несчастью, поднимаясь вверх по общественной лестнице, она использовала вместо ступеньки Кирана. И он никогда – никогда! – не смог этого забыть.
– Да, это многое объясняет, – пробормотала Камилла. – Должно быть, он безумно ее любил.
– Нет, не думаю, – покачала головой Ксантия. – Это, скорее, была не любовь, а какое-то наваждение. Вся его вина в том, что он позволил ненависти и чувству вины угнездиться в его сердце… не вырвал их сразу же – позволил им пустить глубокие корни, а сам даже не понял и не почувствовал этого. Впрочем, не только он – все мы дорого заплатили за это: я сама, бедняжка Мартиник… даже Гарет.
– Но… кого же он так ненавидел?
Ксантия посмотрела ей в глаза – лицо ее было полно такой угрюмой суровости, что по спине Камиллы пополз холодок.
– Себя, – прошептала она. – Понимаешь, Камилла, он ненавидит себя.
Странное дело – распутник и повеса, чьей женой Камилла, как она считала, стала, куда-то исчез, уступив место человеку гораздо более сложному и порядочному. Самые разные чувства теснились в душе Камиллы – раздражение, гнев, обида, влечение… И вдруг она почувствовала, как в ней проснулась какая-то странная нежность к этому непостижимому пока для нее мужчине.
Ксантия поднялась вместе с ней на крыльцо.
– Зайдешь? – предложила Камилла.
В ответ та весело улыбнулась.
– Ну уж нет – ты небось соскучилась по Кирану, – рассмеялась она. – Аукцион на «Таттерсоллз» давно закончился.
Однако муж Камиллы так и не вернулся домой.
Что ж, хорошо, решила Камилла. Намек понят.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лиз

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Эпилог

Ваши комментарии
к роману Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лиз



мне понравился, легкий, отдыхающий,правда никаких особых эмоций не вызывает
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лизарина
14.09.2012, 21.14





средненько.какой-то шаблонный сюжет только ради того чтобы продолжить серию. читать было просто скучно.
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лизаля
16.11.2012, 16.14





если честно прочитала начало и конец, читать можно хотя и скучно.
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лизроза
16.08.2013, 14.58





Дочитала только для того,чтобы узнать чем он болеет.Про негодяев с комплексами есть романы намного сильнее.Этот эмоций не вызвал.Скучный!И название не подходит.
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл ЛизLera
9.03.2014, 17.44





Может гл. герои и не вызывают сильных эмоций, но вот образ матери гл. героини вызывает еще какие эмоции, я ее не понимаю и не одобряю, эгоистичная девица погналась за большой любовью, и получила по заслугам.
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл ЛизТаня Д
10.12.2014, 11.59





Не шедевр, но прочитать можно.
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл ЛизОльга К
25.09.2015, 23.55





в начале понравился, но конец какой-то не романтичный, мне не хватило признаний и объяснений любовных что ли....
Никогда не влюбляйся в повесу - Карлайл Лизольга п.
6.02.2016, 11.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100