Читать онлайн Никогда не обманывай герцога, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Никогда не обманывай герцога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Гейбриел наблюдал, как дедушкин палец осторожно разглаживает складочки на недавно расшитых наволочках.
– Очень мило, Баббе, – похвалил дедушка. – Для кого они?
– Для Малки Уейсс. – Бабушка подошла, чтобы еще раз полюбоваться своей работой. – Завтра, Гейбриел, по дороге в синагогу я занесу их ей. У Малки бар-мицва.
– А что это такое, Баббе? – Гейбриел сосредоточенно нахмурил брови.
– Это означает, что теперь она взрослая женщина, – объяснила бабушка. – Малка может давать показания в суде и даже выйти замуж, если она…
– Выйти замуж! – воскликнул Гейбриел. – Старая, с торчащими зубами Малка?
– Ш-ша, дорогой, – остановил его дедушка. – Завтра особенный день. Ее мать испечет маковые пирожные, мы расцелуем Малку и преподнесем ей подарки.
– Баббе, можно мне тоже пойти в синагогу? – несмело спросил Гейбриел, потирая одним изношенным ботинком о другой.
– Нет, Гейбриел, – с грустной улыбкой ответил дедушка.
– Но почему?
– Тебе нельзя, – слегка замявшись, ответила бабушка.
– Это потому, что я не один из вас? – с обидой спросил Гейбриел. – Почему ты не скажешь это прямо, Баббе? Я не настоящий еврей?
– Ш-ша, Гейбриел! – Опустившись рядом с ним на одно колено, она слегка тряхнула его за плечо. – Ты настоящий еврей! – шепнула она. – Слышишь меня? Быть евреем – это не только ходить в синагогу! Ты такой же еврей, как я, дорогой, но когда-нибудь тебе придется жить в мире, где никто не смеет говорить об этом открыто. Ты меня понимаешь?


Проехав полдороги, ведущей вниз к деревне Лоуер-Аддингтон, Гарет, натянув поводья, развернулся и остановил лошадь. Сдвинув шляпу, он посмотрел вверх, на особняк Селсдона – на его роскошный каменный фасад, освещенный ярким, почти пламенеющим послеполуденным светом. С этого места были хорошо видны южная башня, эффектно возвышающаяся над скалами, а к северу от нее внушительные загоны для скота и мастерские, которые вместе занимали площадь, большую, чем сама деревня. Часть особняка, недоступная его взору, была так же огромна и простиралась еще дальше. Гарет все еще не мог представить, как случилось, что все это теперь принадлежало ему, и на мгновение задумался, сможет ли когда-нибудь найти хотя бы минуту спокойствия в этих стенах.
«Душевное спокойствие зависит только от самого человека», – любил говорить его дедушка, и в этом была определенная доля правды. Последние три дня Гарет пытался осознать то, что произошло между ним и Антонией, и смириться с тем, чего, вероятно, никогда не сможет понять. Со времени их последней встречи они, можно сказать, не виделись, если не считать обеда, который они оба перенесли со стоическим самообладанием, общаясь друг с другом как… совершенно чужие люди.
Резко поправив шляпу на голове, Гарет снова развернул красивую длинноногую гнедую кобылу. Он очень надеялся, что, добравшись до деревни, застанет там доктора. Быть может, встреча с Осборном будет для него первым крошечным шагом к обретению спокойствия. Гарет твердо решил выяснить, существует ли какое-либо медицинское объяснение предполагаемому – чрезвычайно избирательному – приступу амнезии у Антонии, хотя пока плохо представлял себе, как будет это делать.
Дом доктора находился в конце дороги, примерно в четверти мили от границы деревни. Это было красивое здание, наполовину выстроенное из кирпича, наполовину из дерева, с широкой гостеприимной дверью, над которой вилась виноградная лоза с блестящими ягодами, уже начинающими едва заметно краснеть. Привязав лошадь к столбу у ворот, Гарет поднялся по ступенькам и позвонил в колокольчик. Служанка, одетая в строгую черно-белую одежду, задрожав от благоговейного страха, сразу же проводила его в залитую солнечным светом гостиную, и через пять минут появился сам доктор Осборн с встревоженным лицом.
– Ваша светлость, – официально поклонился доктор. – Что случилось?
– Случилось? – Гарет встал. – Я уверен, ничего. А в чем дело?
– Господи, не знаю, – тихо ответил Осборн, жестом предложив Гарету снова сесть. – Просто я привык ожидать плохих известий, когда кто-нибудь из Селсдона внезапно появляется здесь.
– Нет, на сегодня никаких трагедий не предвидится. – Гарет постарался улыбнуться, догадываясь, что Осборн говорит о смерти Уорнема. – Просто я хотел кое-что выяснить и задать вам несколько вопросов о людях Селсдона.
– О людях? – Холодно взглянув на Гарета, доктор занял место напротив него. – Вы имеете в виду кого-то из прислуги?
– Да, – не стал возражать Гарет. – Но на самом деле не только. Вы ведь единственный доктор здесь, в округе, не так ли?
– Да, – подтвердил Осборн. – Есть ли кто-то конкретный, о ком вы особенно заботитесь?
– Я забочусь обо всех. – Упершись локтями в подлокотники кресла, Гарет наклонился вперед. – Хотел я того или нет, но я унаследовал ответственность за людей. И, да, некоторые беспокоят меня больше, чем другие. Например, миссис Масбери.
– О да. – Доктор сцепил пальцы рук. – Миссис Масбери – работящая женщина, но в это время года у нее всегда хронический кашель.
– Герцогиня сказала мне, что у миссис Масбери слабые легкие.
– Нет, я так не считаю, – возразил доктор, добродушно пожав плечами. – Это ее ежегодная напасть. Кашель начинается в августе и пропадает с первыми морозами. К рождественскому посту она, как правило, уже в полном здравии.
– Значит, герцогиня напрасно так беспокоится о ее здоровье?
Доктор расправил плечи, словно сюртук был ему слишком тесен, и ответил:
– У герцогини доброе сердце, но она знает миссис Масбери не так давно, как я.
– Мне кажется, герцогиня и сама иногда неважно себя чувствует, – продолжал Гарет, несколько мгновений выразительно глядя в глаза доктору. – Я не мог не заметить, как вы встревожились за нее в прошлый понедельник.
– Это правда, герцогиня не совсем здорова, – неожиданно сухо ответил Осборн. – У нее ранимая, беспокойная душа. И иногда герцогиня… теряет связь с реальностью.
– Она бредит? Она со странностями?
– Не только это, – неохотно признался доктор, покачав головой. – Она еще и лунатик. Нелли, ее горничная, постоянно должна быть начеку. Иногда герцогиня должна принимать успокоительное. Ее случай чрезвычайно сложный – это форма истерии, если говорить честно.
Гарет снова наклонился вперед в кресле. Ему не хотелось продолжать разговор на эту тему, но он был не в силах себя остановить.
– Доктор Осборн, мне нужно узнать у вас кое-что строго конфиденциально, – тихо сказал Гарет. – Может быть, это вам покажется странным.
– Не много существует вопросов, которые могут шокировать доктора, ваша светлость, – мрачно улыбнулся Осборн. – Но сначала я попрошу подать чай, хорошо? Немного подкрепиться не помешает. – Он быстро встал и позвонил в звонок.
Они немного поговорили о погоде, пока облаченная в черное служанка не вернулась с большим, богато украшенным чайным подносом, нисколько не уступающим по красоте любому в Селсдоне. Затем она принесла блюдо с тонкими сандвичами. Гарет почувствовал, как при виде еды у него заурчало в желудке, и только тогда понял, что опять забыл о ленче – в третий раз за эти последние дни.
– Ну что ж, – налив чаю и придвинув блюдо с сандвичами, заговорил доктор, – очевидно, я не могу больше это откладывать. Как я догадываюсь, вы хотите спросить меня о чем-то касающемся герцогини?
– Да, – ответил Гарет, тщательно взвешивая свои слова. – Боюсь, это вопросы сугубо личного характера.
– Я так и полагал. Продолжайте, – покорно согласился Осборн.
– То, что мне хотелось бы узнать… – Гарет задумался над тем, как лучше сформулировать вопрос. – Гм… может ли герцогиня что-то делать… не отдавая себе отчета в том, что делает? Может ли она потом просто не помнить об этом?
– О Господи! – побледнев, пробормотал Осборн. – Неужели нужно опять возвращаться к этому?
– Прошу прощения?
– Мне хотелось бы, чтобы эти россказни не повторялись, – признался доктор, беспокойно заерзав в кресле. – Как ее друг и ее врач я никогда им не верил.
Россказни? У них с доктором были явно противоположные цели, но Гарета мучило любопытство.
– Почему, доктор, вы в это не верите? – продолжил Гарет, проявляя настойчивость.
Осборн отвел взгляд и некоторое время молчал.
– По моему мнению, – наконец ответил он, – в герцогине нет жестокости, необходимой для совершения такого зверского поступка – даже если она пребывает в неуравновешенном состоянии.
– Зверского поступка? – Несомненно, доктор говорил о смерти Уорнема. – Доктор Осборн, думаю, вам лучше рассказать мне все, что вы знаете.
– Об Уорнеме и… обо всех этих сплетнях? – Лицо доктора приняло печальное выражение.
По-видимому, Антония была права, говоря о сплетнях, но, быть может, сейчас Гарету представился шанс узнать больше.
– Я имею право знать, разве нет? – после недолгого размышления пояснил Гарет.
– Пожалуй, ваша светлость, вам лучше всего поговорить об этом с Джоном Лодри, местным мировым судьей.
– Нет, я хочу послушать вас, – настаивал на своем Гарет. – Вы ведь часто бывали в доме Уорнема, разве не так?
– Несколько лет я был личным врачом герцога, – приподняв одно плечо, ответил Осборн. – Мы с ним часто играли в шахматы. Раз в неделю я обедал в Селсдоне. Да, я довольно часто бывал там.
– Итак, расскажите мне, что произошло.
– По моему мнению, Уорнем умер от отравления нитратом калия.
– От чьих рук? – потребовал ответа Гарет.
– Ну… наверное, от моих. – Осборн широко развел Руками.
– От ваших?
– Я прописал его Уорнему. – На мгновение Гарету показалось, что доктор испытывает чувство вины. – От астмы. Вечером, накануне той роковой ночи, Уорнем принимал у себя нескольких гостей из Лондона, что было необычно. Джентльмены допоздна играли в бильярд и, конечно же, много курили. Я убедил Уорнема отказаться от этой привычки, но его друзья…
– Понимаю. Он жаловался на затрудненность дыхания?
– Я при этом не присутствовал, – признался доктор. – Но Уорнем всегда очень беспокоился о своем здоровье.
– Кто обычно по вечерам готовил для него лекарство? Герцогиня?
– Редко. Но она умела это делать. Его светлость сам готовил себе лекарства. Я думаю, что, быть может, в ту ночь, перед тем как отправиться спать, он просто принял слишком большую дозу, опасаясь того, что на него подействовал дым.
– Никто другой не мог этого сделать?
– Дать ему нитрат калия? О, я бы сказал, любой мог. Но с какой стати?
– Вы сказали, что некоторые люди просто уверены в том, что это сделала герцогиня.
– Я не могу в это поверить, – покачал головой Осборн. – Я никогда не верил и так и сказал Лодри. Более того, на пузырьке была этикетка с названием лекарства от астмы. Никто никогда не спрашивал меня, что в нем.
– Кто еще готовил лекарства?
– Что вы имеете в виду? – Осборн немного растерялся. – Я пользуюсь услугами великолепного фармацевта в Лондоне. Я привожу лекарства сюда – в Лоуер-Аддингтоне нет аптекаря – и передаю их из рук в руки своим пациентам.
– Всегда?
– Иногда мне помогала мама, – немного поколебавшись, ответил доктор. – Преимущественно в тех случаях, когда… дело касалось женских проблем. Чтобы не смущать пациенток.
– Понимаю.
– Но мама три года назад умерла, – продолжая Осборн. – Разумеется, в доме были слуги, но они прослужили там много лет и вполне надежны.
– Я вам верю. Скажите мне, доктор, герцог и герцогиня были счастливы в браке?
– Не могу сказать, – смутился Осборн.
– Думаю, можете, – возразил Гарет, пристально всматриваясь в доктора. – Лучше, чтобы я узнал это от вас, чем от слуг, шепчущихся у меня за спиной. Вполне достаточно того, что, по их мнению, я специально убил его сына. А теперь еще давать им повод подозревать жену герцога в том, что отправила мужа на тот свет? Не стоит.
Доктор надолго замолчал, и Гарет понял, что сказал довольно много и слишком раскрыл себя. Разве ему не все равно, отравила или нет Антония своего мужа? Уорнем заслужил худшего – и всего несколько недель назад Гарет радостно плясал бы на могиле негодяя.
Но ему было не все равно. Убийство – преступление, но вряд ли именно этот факт вызывал у Гарета беспокойство. Поняв это, он почувствовал смутную тревогу. Боже правый, это совсем не то, что он хотел узнать.
– Перед тем как продолжать, – в конце концов заговорил Осборн, – я должен сообщить вашей светлости, что считаю покойного герцога своим другом и покровителем. Да, несомненно, последний год все в Селсдоне взвинченны, дом переполнен слухами. Но что касается брака, то он был устроен вопреки желанию герцогини – насколько мне известно. Но мне кажется, что в Селсдоне она обрела спокойствие.
– У них не было детей, – заметил Гарет.
– Брак был коротким, – объяснил Осборн, покачав головой, – немного меньше года.
– Всего год? – Гарет был изумлен.
– По-моему, одиннадцать месяцев, – ответил Осборн. – И Уорнем был уже не молод. На зачатие ребенка требуется время. – Он снова беспокойно заворочался в кресле, и Гарет понял, что доктор больше ничего не скажет.
– Благодарю вас, доктор Осборн. – На этот раз голос Гарета прозвучал спокойно. – А теперь не могли бы вы ответить на мой первый вопрос? Возможно ли, чтобы герцогиня сделала что-то, а потом не помнила об этом?
– Да, – ответил Осборн с явным неудовольствием на лице. – Такое вполне возможно.
– Почему? – настаивал Гарет. – Она… сумасшедшая?
– Герцогиня перенесла душевную травму примерно за год до брака с Уорнемом, – с еще большей неохотой сообщил Осборн. – Травму, от которой она, как я полагаю, до сих пор еще полностью не оправилась, а уж ко времени ее повторного замужества – тем более.
– Повторного?
– Да. Она была вдовой, леди Лембет. А вы не знали? – Доктор удивленно поднял брови.
Что-то всколыхнулось у Гарета в глубине сознания. Похоже, миссис Уотерс говорила об этом несколько дней назад? Речь шла о том, что ее хозяйка похоронила двух мужей. Но в тот момент Гарет был слишком зол, чтобы обратить внимание на ее слова.
– Осборн, я даже не знал о существовании этой женщины, пока не приехал сюда, – резко ответил Гарет. – Все, что мне было известно – и имело отношение ко мне, – так только то, что Уорнем женат на своей первой жене.
– О нет, она умерла много лет назад. Леди Лембет – его четвертая жена.
– Гм… похоже, Уорнема преследовали несчастья, – сухо заметил Гарет. – И что же случилось с двумя другими?
– Первая умерла трагически.
– А могло ли быть иначе?
– Думаю, нет, – согласился Осборн, и горестная улыбка скривила его губы. – Но это была двойная трагедия. Молодая женщина носила ребенка – сына герцога. Она упала с лошади во время осенней охоты и сильно ушиблась. В результате ни она, ни ребенок не выжили.
– Она участвовала в охоте, будучи беременной? – Гарет с недоверием посмотрел на доктора.
– Как мне говорили, вторая герцогиня была очень молодой и излишне порывистой, – продолжал Осборн, оставив его вопрос без ответа. – Она вышла замуж в восемнадцать лет за мужчину, который был намного старше, и, вероятно, временами ей становилось очень скучно. Возможно, для нее этот брак был неподходящим.
– Я бы тоже так сказал, – согласился Гарет.
– В то время я учился в университете, в Оксфорде, – пожал плечами Осборн. – Так что точно ничего не могу сказать.
– А его третья жена? Она тоже была порывистой дебютанткой?
– Дебютанткой – да. Но девушка была постарше и посерьезнее. Честно говоря, она мне очень нравилась, хотя и не была красавицей, что многие считают необходимым для идеального брака.
– А он не был идеальным?
– Она была бесплодна, – с грустью ответил доктор. – Для его светлости это явилось большим разочарованием.
– Да, – мрачно отозвался Гарет, – думаю, он никогда ей этого не простил.
– Невозможность забеременеть сделала ее глубоко несчастной. – Осборн не стал опровергать заявление Гарета. – Чувствуя, что обманула надежды герцога, она впала в уныние, граничащее с болезнью, и перед сном стала принимать все большие дозы настойки опия.
– И она умерла, да? – Гарет понимал, к чему это ведет.
– Для регулярно принимающих опий, ваша светлость, существует очень тонкая граница между успокоением и смертью, – печально улыбнулся доктор. – Я уверен, это был несчастный случай.
– А потом герцог опять стал свободен и мог снова жениться, – высказал догадку Гарет.
– Это был несчастный случай, ваша светлость, – повторил Осборн. – Она никогда не лишила бы себя жизни в приступе меланхолии, и никто не желал ей зла.
– Нет, я в этом не сомневаюсь, – поспешно сказал Гарет, внезапно ощутив стыд. – Как вы сказали, это ведь на самом деле трагедия.
– Семья Вентнор страдала больше, чем положено, – заметил доктор.
Гарет задумался над тем, как много может быть известно Осборну о его жизни в Селсдоне. Но какое это имеет значение? Упершись руками в бедра, Гарет резко встал.
– Благодарю вас, доктор, за откровенность. Оставляю вас с вашей работой.
Гарет скакал обратно со взбудораженными мыслями. Он направлялся к доктору Осборну с некоторыми весьма определенными подозрениями, так почему теперь, когда эти подозрения подтвердились, он так расстроен?
Вероятно, Антония действительно не помнит, что занималась с ним сексом. Поразмышляв над этим, Гарет покачал головой. Правда лежит где-то посередине. Антония была не в себе, когда он нашел ее, это так, но потом пришла в себя. Женщина, разделившая с ним необузданную страсть, была – по крайней мере на тот момент – целиком и полностью в здравом уме. Она все помнила. Утром, во время их ссоры, он увидел в ее глазах правду и стыд. Да, конечно, она натура эмоциональная, вероятно, немного эксцентричная, но безумная ли? Нет, безусловно, нет.
На борту «Святого Назарета» был один мужчина по имени Хаггинс, настоящий «морской волк», которого списали с Королевского флота за непригодность к службе. Хаггинс вместе с генералом Хислопом сражался на принадлежавшем Великобритании корабле «Ява» у берегов Бразилии, недалеко от того места, где его и подобрал «Святой Назарет». Это была продолжительная и жестокая битва, и под конец американцы стали беспощадны. «Ява» спустила флаг и была сожжена. Те несколько человек, что остались в живых, были психологически сломлены. И вот у Хаггинса тогда было то же выражение лица – дикое и затравленное, что и у Антонии в ту ночь, во время дождя. И тот же отсутствующий взгляд. Было ощущение, будто эти люди смотрят сквозь вас, а в их глазах при этом отражается какой-то невообразимый ужас. На корабле Хаггинс впал в бредовое состояние, оказался бесполезным, и капитан снова высадил его на берег в Каракасе, где он, вероятно, и умер.
«Господи, как можно сравнивать Антонию и это жалкое существо?! – ужаснулся Гарет. – Они абсолютно не похожи. Вот только глаза… Боже мой, их глаза…»
Отогнав от себя воспоминания, Гарет пустил лошадь быстрым шагом. Ему нужно было несколько минут тишины и спокойствия, чтобы обдумать все то, что сообщил Осборн. Честно говоря, Гарет сейчас очень нуждался в совете. Он был ослеплен вожделением и гневом и не мог ясно мыслить.
Теперь у него было имение, которым нужно управлять, и штат слуг, которым он должен руководить, – штат намного больший, чем в «Невилл шиппинг». Гарету необходимо встретиться со своими арендаторами, представиться местным джентри и нанять приличного камердинера. О Боже, еще ему нужно изучить севооборот и ирригацию! Но его мысли все время обращаются к пошлому и к Антонии. Неужели ее действительно считают убийцей? И почему он так хочет доказать, что это не так?
Гарет ее не знал, как, на самом деле, не знал ничего ни о ком в Селсдоне. Почти любой в доме мог желать смерти его кузену – он и сам часто мечтал об этом.
А что в отношении Антонии правда? В чем именно источник ее страданий? И вдруг Гарет четко понял, кого ему не хватает – Ксантии. Ксантия знала бы, как лучше всего докопаться до правды, она бы могла дать совет, помочь все прояснить. Неожиданно для себя Гарет громко рассмеялся над нелепостью своей идеи. Он хотел, чтобы его прежняя любовница дала ему совет относительно его новой пассии?
Нет. Антония – это его долг, его обязанность, но не любовница. Нельзя продолжать смотреть на нее с такой позиции. А кроме того, Ксантия сейчас путешествует по Эгейскому морю на личной яхте Нэша. Ее не будет несколько недель, и она жена другого мужчины. Остается только Ротуэлл.
Гарет задумчиво потер рукой подбородок. Насколько отчаянное у него положение? Безнадежно отчаянное – но почему, он до конца еще не понимал. Ему нужен друг, надежная поддержка, решил Гарет. Он снова пришпорил лошадь и на этот раз скакал без остановки, пока впереди не показался дом. Войдя внутрь, он сразу поднялся в кабинет и достал из стола лист тонкой плотной писчей бумаги Уорнема.


К субботе Антония начала немного успокаиваться. Об их с Нелли отъезде речь не шла, и при новом герцоге в Селсдоне все оставалось по-прежнему. Как было заведено, в этот вечер они должны были обедать в малой столовой, рассчитанной на восемь мест, в отличие от большого обеденного зала, который мог вместить более сорока человек. По дороге на обед Антония, проходя мимо, из любопытства заглянула в большой зал, потому что в то короткое время, когда она была герцогиней, им никогда не пользовались. Интересно, подумала она, новый герцог когда-нибудь воспользуется этим большим залом? Скорее всего нет, он производил впечатление замкнутого человека.
Перед дверью в малую столовую Антония остановилась, собралась с духом, расправила слегка скрутившуюся шаль и затем, вскинув голову и выпрямив плечи, вошла в комнату. За последние несколько дней Антония уже почти привыкла к тому, что у нее перехватывало дыхание и все внутренности опускались, когда, войдя, она обнаруживала, что герцог уже там.
В этот вечер герцог был одет просто, но элегантно, в черное и белое. По-видимому, у него не так много официальной одежды, отметила Антония, но то, что он имел, было высшего качества и идеально подогнано. Он только что чисто побрился, отчего волевой подбородок еще сильнее выделялся на худощавом лице. Волосы у герцога были еще чуть влажными, и это приглушало их теплый золотистый блеск до темного медового оттенка.
– Добрый вечер, ваша светлость, – сухо поздоровалась Антония.
– Добрый вечер, мадам, – ответил он, мгновенно поднявшись на ноги.
Так скупо они приветствовали друг друга последние три вечера, и само отсутствие каких-либо эмоций уже было выражением определенного чувства. Опустив глаза, Антония заняла место в конце стола – место герцогини, как с самого первого раза потребовал новый герцог.
Когда герцог кивнул прислуживавшему официанту – в этот вечер им был Меткафф, – губы лакея скривились в презрительной улыбке, и Антония понадеялась, что герцог не слишком хорошо знает Меткаффа и не заметит его гримасы. Пока подавали блюда на стол, Антония, внимательно наблюдая за тем, как Меткафф исполняет свои обязанности, заметила демонстративную небрежность в его движениях. Быть может, пора рассчитать этого человека?
Но это не ее дело, решила Антония и, выбросив из головы Меткаффа, собралась с силами, чтобы выдержать этот обед. Однако, после того как они покончили со второй сменой блюд – морским языком в растительном масле, – а потом и с третьей – телячьей отбивной, – Антония обнаружила, что они очень быстро исчерпали такие безобидные темы, как погода, урожай и здоровье короля. Герцог, очевидно, тоже это заметил и жестом попросил Меткаффа разлить вино.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Можете оставить нас.
– Прошу прощения? – переспросил Меткафф.
– Сейчас нам больше не нужны ваши услуги, мы позовем вас позже, – ответил герцог, и Меткафф, чопорно поклонившись, вышел, а встревожившаяся Антония, откладывая в сторону вилку, случайно ударила ею о край тарелки. Подняв бокал с вином, герцог вдохнул его аромат, а затем с удовольствием отпил. – У Коггинза великолепные запасы, верно? – заметил он.
– Да, он настоящий знаток, – тонким голосом отозвалась Антония.
– Мадам, я не кусаюсь, – спокойно сказал герцог, глядя на нее поверх бокала. – Во всяком случае, до сих пор я этого не делал. – И Гарет со стуком поставил бокал на стол.
Антония быстро отвела глаза, ощущая, как румянец заливает ей щеки, и чувствуя на себе жар чужого взгляда.
– Антония, нам нет необходимости продолжать эту игру, – наконец заговорил герцог. – Я не нахожу в ней удовольствия, и вы явно тоже.
– К-какую игру, ваша светлость?
– Эту игру в обед. – Держа в руке бокал с вином, широким жестом Гарет обвел комнату. – Вообще это должно быть время отдыха, когда все домочадцы собираются вместе, не так ли? Но никто из нас не расслабляется и не получает удовольствие. Так что вам нет необходимости терпеть неудобства, когда вы могли бы просто попросить подать обед в вашу комнату. И я мог бы обедать в своем кабинете. Как вам эта идея?
Как ни странно, его слова не обрадовали Антонию – наоборот, его предложение неожиданно больно укололо ее.
– Нет, ваша светлость, – прочистив горло и взглянув на Гарета, удивительно уверенным тоном возразила она, – здесь, в Селсдоне, обед – важная традиция.
– А вы та женщина, которой традиции доставляют удовольствие? – Герцог неторопливыми круговыми движениями покачивал бокал.
– Я была воспитана в глубоком уважении традиций, – ответила Антония. – Это основа основ всего сущего, Разве не так?
– Сам я и гроша ломаного за них не дам, – к ее удивлению, ответил герцог без малейшего намека на презрение и пожал плечами. – Традиции как таковые никогда ничего для меня не значили. Но я готов извиниться, если проявил бестактность.
Его голос прозвучал необычно – как-то напряженно, а в глазах промелькнула усталость, и Антония вдруг осознала, что ему, должно быть, все это дается очень тяжело. Вероятно, этому человеку никогда и в голову не приходило, что в один прекрасный день мантия долга – и традиций – ляжет на его плечи.
Антония сделала неопределенный жест дрожащей рукой, а затем быстро снова положила ее на колени. Она же не какая-нибудь несмышленая школьница, тогда почему в присутствии герцога так болезненно ощущает собственные недостатки? Почему полностью отдает себе отчет в том, что теперь она уже не та жизнерадостная, уверенная в себе женщина, которой была когда-то? Что есть в нем такого, что заставляет ее… чувствовать?
– Простите, ваша светлость, – тихо сказала Антония, – я не подумала. Я понимаю, что для вас я нежданная обуза. И… плохая хозяйка – ведь я ни в чем не оказала вам реальной помощи.
– Я не жду от вас никакой помощи, Антония, – спокойно отозвался герцог, – только хочу, насколько это в моих силах, сделать вас счастливой.
Он говорил искренне – она чувствовала это по голосу. И когда Антония взглянула на него и вновь увидела его серьезные темно-золотые глаза и невероятно красивое лицо, что-то внутри ее вдруг рванулось наружу. Это был поток понимания, восхищения… и всяких других эмоций, которые лучше не называть.
– Я должна была помочь вам освоиться, – сказала она скорее себе, чем ему. – Должна была быть более… любезной. А вместо этого я… В общем, лучше не вспоминать, как я себя вела.
– Горе творит с нами всеми странные вещи, – после долгого молчания заговорил герцог. – Просто знайте, Антония, что я очень сочувствую вам. Какие бы личные чувства я ни питал к своему кузену, он был вашим мужем, и я понимаю, что вам его не хватает. Я также понимаю, что с его уходом вы лишились определенной доли уверенности в жизни, – и не в моих намерениях усугублять эту потерю.
– Вы… – Антония почувствовала, как ее глаза наполняются неожиданной влагой. – Вы очень добры, ваша светлость.
– Знаете, Антония, я прекрасно могу представить, что говорят здесь обо мне, – более резким тоном сказал он, отставив в сторону бокал. – Я знаю, что был не нужен Уорнему. Он не желал видеть меня здесь с тех пор, как… И, Бог свидетель, я вовсе не хотел возвращаться сюда. Но скажите мне, Антония, был ли у меня выбор?
– Никакого, – тихо согласилась Антония. – У вас не было абсолютно никакого выбора. Здесь, в Селсдоне, все зависят от вас и от вашей способности принимать мудрые решения. Герцогство – это огромная и постоянная ответственность.
– Но я бы мог просто уехать, – высказал предположение он. – Даже несмотря на то что, как говорит Кавендиш, закон этого не позволяет. Если бы я уехал, что было бы с рабочими и арендаторами?
– Не знаю, – покачала головой Антония.
– Полагаю, со временем все имущество перешло бы во владение короля, – задумчиво произнес герцог. – Но я могу остаться здесь на несколько лет, поучаствовать в пресловутой ирригации, и, быть может, распавшееся семейство Вентнор в конце концов возродится.
– О, я так не думаю, ваша светлость. – Усмехнувшись, Антония сделала большой глоток вина. – Поверьте мне, если бы здесь оставался хоть один Вентнор, мой муж уже давным-давно разыскал бы его.
– Значит, когда я сыграю в ящик, все отойдет короне, – с некоторой горечью улыбнулся герцог. – Держу пари, при этой мысли у старины Принни уже текут слюнки.
Несколько секунд Антония в замешательстве смотрела на него.
– А вы… собираетесь произвести наследника, ваша светлость?
– Сомневаюсь, – покачал он головой. – Если только… если только мы не… – Его голос упал до шепота. – О Господи, Антония! Что нам делать, если…
Она услышала хруст стекла до того, как почувствовала боль, и увидела на скатерти ярко-красную каплю крови. Должно быть, она закричала, потому что герцог вскочил и склонился над ней еще до того, как в комнату вбежал Меткафф.
– Боже мой, позвольте, я посмотрю вашу руку. – Тыльной стороной ладони герцог отодвинул осколки бокала.
– Ваша светлость, с вами все в порядке? – бесцеремонно спросил Меткафф, обращаясь к герцогине, пока герцог вытирал кровь своей салфеткой.
– Я сломала ножку бокала, – ответила она. – Ничего страшного. Я… иногда забываю о том, что держу в руках.
– Позвать Нелли, ваша светлость? – предложил слуга. – Или наложить повязку?
– Нет, оставьте нас, – рявкнул герцог.
Что-то очень похожее на возмущение отразилось на лице слуги, но он круто развернулся, со стуком закрыл за собой дверь, и Антония обрадовалась, что он ушел.
– Интересно, – проворчал герцог, продолжая осторожно промокать порез, который уже почти не кровоточил, – могли этот человек еще яснее выразить свою неприязнь ко мне?
– Меткафф может быть весьма наглым.
– Я это заметил. – Герцог достал из кармана накрахмаленный носовой платок и бережно приложил его к ране. – Вот так, просто прижимайте его к порезу. Болит?
– Нет, – покачала головой Антония. – Это всего-навсего царапина. Примите мои извинения за поведение Меткаффа.
– Да, я начинаю убеждаться в том, что пришло время расстаться с ним, – мрачно сказал герцог и выпрямился, унося с собой успокаивающую теплоту и свой запах, и Антония неожиданно ощутила холод. – Правда, прямо сейчас мне не хотелось бы что-либо менять. У него есть семья?
Антония снова покачала головой и крепко прижала к руке льняной платок.
– Я уверена, ваша светлость, это он распускает слухи. – Она почувствовала, что краснеет. – Нет, не о том, что произошло. Я имею в виду сплетни о… вас, о вашем происхождении. Но это не мое дело и, конечно, не Меткаффа.
– Ну, теперь ясно, что существует нечто, о чем можно посплетничать. – Намек на нежность исчез с его лица, снова сменившись усталостью. – Но я видел на его лице выражение нескрываемой ненависти, и это уже не в первый раз.
– Я думаю… – Она отвела взгляд и, сделав паузу, тяжело вздохнула. – Думаю, это из-за того, что он не хочет работать на вас.
– О, это бремя, от которого я могу его легко избавить. Но что такого я ему сделал?
– Вы ни при чем, ваша светлость, – тихо ответила Антония. – Просто Меткафф… плохо воспитан.
– Плохо воспитан? – Упершись ладонями в стол, герцог пристально посмотрел ей прямо в глаза. – Нет, Антония, причина здесь совсем не в этом, верно?
– Дело в том, что, по слухам… – Антония нерешительно взглянула на него, – вы еврей.
Ей показалось, что эти слова вызвали у герцога не удивление и не возмущение, а просто отвращение.
– А-а, значит, теперь я и убийца, и еврей, так? – Он встал и резко сел на стул справа от Антонии.
– Никто этого не говорил, ваша светлость. – «Не говорил со дня смерти моего мужа», – про себя уточнила Антония, и неожиданно ей захотелось узнать правду. – А вы действительно еврей?
– Несомненно. – Герцог без смущения смотрел на нее. – По крайней мере в душе. Да, моя мать еврейка, но мое воспитание было необычным.
– Понимаю, – неуверенно отозвалась Антония. – А ваша мать… была богата?
– О да, это единственная причина, по которой английский джентльмен голубых кровей мог жениться на еврейской девушке, не правда ли? – задал он риторический вопрос, с горечью засмеявшись. – Жирный свадебный кусок.
– Нет-нет, – неистово замотала головой Антония, – я имела в виду совсем не это. Я хотела сказать… что вы… выглядите совершенно обычно.
– Обычно? – повторил герцог, и его взгляд стал жестче. – Мне следует расценивать это как комплимент?
Антония была обучена легко обходить скользкие вопросы, так почему сейчас она допустила такую грубую ошибку?
– Говоря «обычно», я имела в виду: как любой англичанин, – громче пояснила она. – Вы выглядите как… все, кого я знаю.
– Вы хотите сказать, что у меня одна голова? – Он мрачно усмехнулся. – И нет когтей и клыков?
– Вы делаете из меня дурочку. Я хочу сказать, что вы богатый, хорошо воспитанный настоящий англичанин. Я знаю, что майор Вентнор был военным, и предположила, что, возможно, ваша мать имела состояние. Или вы действительно добились всего сами?
– Ни один человек, как бы ему ни хотелось так думать, не может всего добиться самостоятельно, дорогая. – Герцог почти незаметно улыбнулся. – Мне многие помогли: мои бабушка и дедушка, Невиллы и еврейская община, в которой я провел юные годы. Все эти честные, замечательные люди оказали на меня огромное влияние. Но если бы я рос в богатой семье, то никогда не попал бы в Селсдон. В детстве я оказался здесь, потому что не было выбора.
– Я должна извиниться за свою бестактность. Понимаете, я знакома всего с несколькими евреями – например с писателем, мистером Дизраэли. Когда-то я познакомилась с ним и с одним из его братьев в литературном салоне. Они оказались довольно приятными джентльменами, но были очень смуглыми – возможно, из Испании?
– Из Италии, – ответил Гарет.
– Да, вероятно, вы правы. Но тогда они не настоящие евреи, правильно?
– Думаю, Дизраэли такие же евреи, как я, – ответил он. – Они были рождены еврейкой – и некоторые считают это определяющим. Но Дизраэли, как и я, были крещены в англиканской церкви и, наверное, никогда не бывали в синагоге.
– А вы?
– Нет, – тихо ответил Гарет. – Моя мать запретила это.
– Почему? – заинтересовалась Антония.
– Точно не знаю. Мои родители были людьми необычными. По всеобщему мнению, они были влюбленной парой – страстно влюбленной. И моя мать поклялась, что я буду воспитан так же, как мой отец, то есть как знатный английский джентльмен.
– Об этом ее просил ваш отец? – Антония осознала, что начинает болтать как сорока, но почувствовала, что, облекая свои мысли в слова, получает странное облегчение. И оказалось, что с герцогом очень легко разговаривать. У нее возникло такое ощущение, будто прорвало плотину, сдерживавшую не просто ее любопытство, а нечто более серьезное, и Антонии отчаянно захотелось узнать больше об этом загадочном человеке.
– Не знаю, настаивал ли на этом отец, – признался Гарет, сосредоточив свое внимание не на Антонии, а на разбитом бокале. – Я знаю только, что они договорились об этом, как только поженились. Возможно, она считала это своим долгом, потому что была беззаветно предана моему отцу или просто хотела, чтобы моя жизнь была более легкой, свободной от предрассудков. Она знала, что мне как еврею закрыта дорога в университет, я не смогу заседать в парламенте или заниматься тем, что доступно любому обыкновенному англичанину.
– Вы никогда не спрашивали у нее почему?
– У меня не было такой возможности, – тихо ответил герцог. – Я был очень мал, когда она умерла. Она взяла с моей бабушки обещание воспитывать меня так, как они с отцом договорились. Для бабушки это было тяжело, потому что шло наперекор всему, во что она верила, а мой дедушка считал это полной бессмыслицей. Но бабушка все исполнила.
– А ваш отец?
– Он воевал на Пиренеях под командованием Веллингтона и погиб там.
– И о вас продолжали заботиться бабушка с дедушкой?
– Нет, к тому времени дедушки уже не было в живых. – Голос Гарета стал безжизненным. – Он разорился, после чего так и не смог оправиться. Пока мой отец был жив, он, насколько мог, обеспечивал мое и бабушкино существование. А когда и его не стало, бабушка привезла меня сюда. Она просто не знала, что делать.
– Понимаю. А сколько… лет вам было тогда? – тихо спросила Антония.
Настроение герцога непонятным образом изменилось. Теперь он сидел на стуле, слегка расслабившись и опустив плечи вперед, как будто в присутствии Антонии чувствовал себя совершенно свободно, но все же выглядел немного уставшим. Внезапно она увидела в нем какую-то незащищенность. Решительный, сильный и красивый мужчина должен наслаждаться жизнью, а на него это все как-то давило. Герцог не был похож на человека, о котором она слышала прежде, или на бессовестного лжеца, каким был Эрик, или обворожительного повесу, подобного ее брату. И он совсем не производил впечатления жестокого и мстительного человека. Антония вдруг подумала, что из всех мужчин в ее жизни, включая ее второго мужа, ему одному не присущи эти качества.
– Не помню, сколько именно, – после долгого молчания ответил Гарет. – Восемь? Нет, пожалуй, девять.
– Восемь или девять? – Антония была поражена.
– Ну да, а что? – Гарет с удивлением взглянул на нее.
Покойный муж рисовал Антонии своего юного кузена как воплощение зла, и она представляла себе испорченного, зловредного разорителя имения. Но девять лет? В девять лет это еще ребенок.
– А сколько вам было, когда вы решили покинуть Селсдон?
– Когда я решил? – эхом повторил Гарет, в изумлении глядя на Антонию. – Мне было двенадцать, когда я покинул Селсдон. Вы об этом спрашиваете?
– Да, пожалуй. – Но она до конца не поняла его. – Могу я спросить, ваша светлость… сколько вам сейчас?
– Через несколько недель исполнится тридцать, – ответил Гарет, пристально всматриваясь в нее.
– Святые небеса.
– Что, выгляжу немного потрепанным, да? – В уголках его глаз появились легкие складочки.
– Нет, я думала, что вы несколько старше, – помедлив, ответила Антония, позволив себе удовольствие еще раз внимательно посмотреть на него. – А вам всего тридцать? Вы почему-то выглядите немного старше, но это вас совсем не портит.
Герцог снова пожал плечами, словно ему было безразлично, выглядит он на тридцать лет или на шестьдесят.
– А сколько вам лет? – спросил он, в свою очередь. – Будем играть в открытую, мадам.
– Наверное… двадцать шесть. – Антония почувствовала, что у нее снова порозовели щеки. – По правде говоря, я перестала считать.
Гарет едва заметно, почти внутренне улыбнулся, но если бы кто-то заглянул глубже, то увидел бы, что в его глазах начало разгораться горячее мужское восхищение и чувственный жар, который, казалось, все усиливался, по мере того как взгляд Гарета скользил по Антонии.
– Для двадцати шести вы чрезвычайно хороши. И вы еще не достигли расцвета женственности, так что впереди у вас, Антония, еще много замечательных лет. Надеюсь, вы не потратите их впустую.
Антония почувствовала, что ее кожа горит, пальцы ног сводит и от внезапно вспыхнувших в ее сознании пугающих воспоминаний снова останавливается дыхание… Его руки у нее на груди во время дождя, ее промокшая ночная сорочка, прерывистый звук его дыхания у самого уха. Она перехватила горящий взгляд Гарета, и на мгновение между ними повис вопрос, невысказанное желание. Антония вся превратилась в ожидание, не зная, задаст ли он этот вопрос и что она сможет сказать ему в ответ, но, к ее разочарованию, герцог просто кашлянул и встал.
– Что ж, полагаю, теперь вам нужно заняться своей травмой, – сказал он, предлагая ей руку.
С неожиданно возникшим чувством досады Антония положила руку на его большую теплую ладонь и встала. Она все не так поняла, неправильно истолковала. Да и что она на самом деле знала о мужчинах и их желаниях?
Антония и герцог оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, и она снова вдохнула его приятное тепло и его запах. Гарет казался ей надежным, и она непроизвольно подумала о том, как будет чувствовать себя, если снова прижмется к нему, но уже в здравом рассудке. Однако мысли герцога, очевидно, были совсем в другом месте.
– На следующей неделе я съезжу в Ноулвуд-Мэнор, – сообщил он странным, каким-то отрешенным тоном, – и только после этого смогу сказать, когда дом можно будет подготовить для вас.
– Благодарю вас. – Антония отошла от него.
– Тогда спокойной ночи, Антония. – Герцог пересек комнату и открыл для нее дверь. – Увидимся завтра.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз



Роман не очень. Она полоумная лунатичка, а судьбу гг- я даже в кошмарном сне представить страшно.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизКатя
27.03.2013, 9.10





Роман немного затянут .но читать можно
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизМария
30.03.2014, 15.18





Неудачный роман на мой взгляд. Вместо приятного чтива, сплошное грузилово... Героям сперва бы с психологом пообщатся несколько сеансов, а потом уже и роман начинать. Если Вам нравятся психологические травмы и долгие беседы по этому поводу, то думаю роман покажется интересным.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизЕлена
22.10.2014, 23.55





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Книга понравилась, грустная.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизОльга К
23.09.2015, 21.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





"Быть может для правильного человека ты из кусочков будешь лучше, чем кто-либо другой, целый и совершенный?" - вот об этом роман.rnПрочитала роман...и....какая-то надежда появилась...что все будет хорошо.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лизалена
23.02.2016, 12.08





Klass +10
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизAnya
30.04.2016, 11.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100