Читать онлайн Никогда не обманывай герцога, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Никогда не обманывай герцога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Краснокожие индейцы сидели в беседке скрестив ноги и в ожидании нападения американцев заостряли стрелы. Длинное Перо осмотрел концы тонкой ветки, согнул ее и остался доволен.
– Хорошая, – оценил он. – Эй, Сирил, дай мне бечевку.
– Ты хочешь сказать, Рычащий Медведь, – недовольно напомнил ему Сирил, на секунду перестав стругать ветку, – иначе дело не пойдет?
– Просто дай мне бечевку, – с некоторым раздражением повторил Гейбриел. – Я хочу натянуть лук.
Сирил потянулся вперед с бечевкой, но потом скривился и, вскочив на ноги, сказал:
– Подожди, мне нужно поссать.
– Мне тоже. – Гейбриел последовал за ним. – Но мистер Нидлс сказал, что ты должен говорить «помочиться», а не «поссать».
– Фу, это для детей! – насмешливо отозвался Сирил, расстегивая брюки. – Мне нужно поссать.
– Ладно, давай прицелимся в это дерево, – предложил Гейбриел, и они вместе щедро полили его.
– Я победил, – заявил Сирил, закончив.
– Вот и нет! – возмутился Гейбриел. – Если хочешь знать, мы на равных.
– Подожди. – Сирил посмотрел вниз, на брюки Гейбриела. – Вытащи его снова.
– Что вытащить? – Гейбриел с удивлением взглянул на него.
– Свой член, дубина. А я покажу тебе свой, – объявил Сирил.
– Ладно, давай, – неохотно подчинился Гейбриел, и Сирил нагнулся, чтобы получше рассмотреть пенис Гейбриела.
– Он такой же, как мой, – нахмурившись, сказал Сирил. – Может быть, чуть длиннее.
– Ну конечно, он такой же, как твой. Сирил, ты сам дубина. Они все одинаковы.
– Нет, не одинаковы. – Сирил выпрямился и спрятал свой пенис. – Я слышал, что говорили служанки. Мейзи сказана, что, раз ты еврей, он у тебя должен быть обрезан.
– У-у-у! Какой ужас, Сирил!
– Ладно, с твоим все в порядке, потому что ты еврей наполовину, – пошутил Сирил и, ухмыльнувшись, шлепнул Гейбриела по затылку. – Эй, я придумал. Пожалуй, твое индейское имя Длинное Перо нужно поменять на Длинный Хобот!


Когда Гарет вернулся из Ноулвуд-Мэнора, Коггинз уже ожидал его на верхней ступеньке особняка Селсдона. Темные тучи продолжали сгущаться на горизонте. Лицо дворецкого было встревоженным, а руки крепко сцеплены в замок.
Гарет озадаченно посмотрел на него и, спешившись, передал поводья Стэттону, который принял лошадей, а потом помог Антонии спуститься с седла.
– Утром пришла почта, – доложил дворецкий, когда Гарет с Антонией вошли в дом.
– Надеюсь, плохих новостей нет? – Гарет взглянул на Антонию.
– Похоже, что так, – ответил дворецкий, сделав неопределенный жест рукой. – Но мистер Кембл, как мне кажется, получил из Лондона очень много писем. Одно из них он поспешно вскрыл и объявил, что должен немедленно ехать в Уэст-Уиддинг.
– В Уэст-Уиддинг?
– Да, ваша светлость, – с некоторым раздражением подтвердил Коггинз. – И я боюсь… он взял вашу двуколку, сэр.
– Ну, это не важно, я же не все время пользуюсь ею. А кроме того, я сам просил его поехать. Там есть дела, в которых мне нужно разобраться. И потом, иначе туда невозможно добраться, верно?
– Безусловно, сэр, – с явным облегчением ответил Коггинз. – До нее отсюда пять миль.
– А вот и вы, ваша светлость, – обратился к герцогине доктор Осборн, спустившийся в это время по одной из внутренних лестниц. – Очень рад, что вы меня застали.
– О Господи, доктор, вы пробыли здесь все это время? – Антония, задохнувшись, торопливо подошла к нему.
– Нет-нет, я ходил в деревню за лекарствами и только что вернулся.
– Как она, доктор Осборн? – с тревогой спросила Антония. – Как моя Нелли?
– Она хорошо устроена и отдыхает, – улыбнувшись, успокоил герцогиню доктор. – Я дал ей и Джейн немного лекарства, которое успокоит кашель и поможет спокойно спать. Через несколько дней они уже пойдут на поправку.
– Благодарю вас, Осборн. – Гарет шагнул вперед. – А как наши больные из конюшни?
– О, добрый день, ваша светлость. – Доктор бросил взгляд на Гарета, словно только что заметил его присутствие, и ответил: – Слава Богу, намного лучше. Вопрос в том, сможем ли мы уберечь остальных.
После обмена еще несколькими вежливыми фразами Антония извинилась и отправилась наверх навестить свою горничную, а Осборн, оставшись с Гаретом, проводил ее взглядом.
– Очаровательное создание, не так ли? – заметил доктор.
– Да, – сдержанно отозвался Гарет, – несомненно.


Деревня Уэст-Уиддинг, расположенная между рекой и лесом, была настоящим маленьким сокровищем, если не считать портящего ее вид массивного кирпичного работного дома, стоявшего на берегу реки, у самой воды. Приход мог похвастаться гостиницей, двумя тавернами, мировым судьей и маленькой средневековой церковью, колокольня которой разрушилась еще во времена режима лорда-протектора и с тех пор так и не была восстановлена. Но Джорджа Кембла больше всего интересовала третья достопримечательность.
Проехав мимо приземистой церкви, лишенной колокольни, Кембл свернул налево, ко второй таверне, и в конце узкой улочки нашел то, что искал. Дом Джона Лодри был кирпичным, просторным, исключительно современным. Его окружал молодой сад. Служанка в сером саржевом платье, открыв дверь, придирчивым взглядом осмотрела его наряд. Кембл без труда выдержал испытание, и она проводила его в гостиную в глубине дома.
Вошедший в гостиную Лодри сразу произвел на Кембла впечатление человека с большим самомнением и средним интеллектом – как правило, чрезвычайно опасное сочетание. Это был крупный мужчина с густыми жесткими волосами, у которого плечи были настолько широкими, что, казалось, его сюртук вот-вот лопнет по швам. Он распечатал письмо, которое Венденхейм прислал из Лондона, и начал его читать. Восхитительный красноватый оттенок постепенно заливал его щеки, пока судья не стал похожим на готовый взорваться котел.
– Ну вот! – воскликнул он. – Очень хорошо, когда министерство внутренних дел вмешивается в наши дела после того, как мы уже во всем разобрались.
Кембл улыбнулся и, не дожидаясь приглашения, сел.
– Подозреваю, что мистер Пиль считает убийство в большой степени компетенцией министерства внутренних дел, – язвительно заметил Кембл. – Особенно если оно не раскрывается на протяжении нескольких месяцев.
– Ах, так, значит, речь об убийстве? – Лодри вернул письмо Кемблу и сел. – В прошлом году, когда велось дело, никто и слышать об этом не хотел.
– Да, это, несомненно, подозрительная смерть. И новый герцог приказал мне докопаться до сути. Он считает, что вторая пара глаз не помешает. – Кембл произнес это так, чтобы его слова не были похожи на вопрос. – Мне сказали, что вас пригласил в имение герцога местный констебль утром, в день смерти Уорнема. Вы осмотрели тело, обнаружили признаки, связанные с отравлением нитратом калия, и опросили доктора, который рискнул высказать мнение, что герцог принял слишком много лекарства против астмы. Все это правильно?
– Если вам это известно, зачем нужно было меня беспокоить? – недовольно проворчал судья.
– Новый герцог говорит, что у вас с доктором были разногласия по поводу того, чем считать этот случай: убийством или передозировкой лекарства. После проведения следствия мнение доктора восторжествовало, так?
– Так.
– Могу я спросить вас, мистер Лодри, – немного подумав, заговорил Кембл, – опрашивали вы или нет двух джентльменов, которые гостили в Селсдоне в тот вечер, – сэра Гарольда Хартселла и лорда Литтинга?
– Я хотел это сделать, – откровенно признался Лодри, – но они отбыли на рассвете, не подозревая о кончине герцога, – во всяком случае, так они заявили. Но позже, так как это была неестественная смерть, я поехал в Лондон побеседовать с джентльменами, но ничего от них не добился, за исключением сообщения о том, что в тот вечер в бильярдной было сильно накурено.
– Да, я тоже слышал об этом, – пробормотал Кембл. – Позвольте спросить, мистер Лодри, не было ли еще чего-нибудь, что вызвало у вас подозрения относительно причины смерти герцога?
– Мне показалось, что лондонские джентльмены что-то скрывают, – тихо сказал он, поежившись. – Вы же знаете, что члены высшего общества готовы пойти на все, чтобы избежать скандала, даже если это приведет к тому, что причина смерти останется нераскрытой.
– Совершенно верно! Вы намекаете на герцогиню, не так ли? По Лоуер-Аддингтону до сих пор еще ходят всякие разговоры.
– Все знают, что она вышла замуж против собственной воли, – ответил судья. – Быть может, в Лондоне это пока неизвестно, но доктору потребовалось совсем немного времени, чтобы выяснить, что леди не очень здорова и у нее проблемы с психикой.
Кембл подумал, что, увидев мужа лежащим мертвым на полу спальни, даже женщина с самыми крепкими нервами испытала бы потрясение, но не стал спорить, а вместо этого спросил, наклонившись вперед на стуле:
– Знаете, что привлекло мое внимание, мистер Лодри? Тот факт, что за последние десять лет в этом доме случилось три безвременных смерти. Я не стану уходить далеко и вспоминать первую герцогиню. Кстати, вы знаете, что ее погубило?
– Говорят, разбитое сердце. Тоска по умершему маленькому мальчику, – объяснил Лодри, и его голос стал совсем тихим. – Но врач, который проводил посмертное обследование, сказал, что у нее был инфекционный аппендицит, который мучил и отравлял несчастную леди.
– А-а, что ж, справедливо говорят – вырезать и выбросить, согласны?
Лодри неохотно согласился.
– А вторая герцогиня, – продолжал Кембл. – Еще одна трагедия! Не напомните, что случилось с ней?
– Мне кажется, вы прекрасно это знаете. – Судья с легкой неприязнью посмотрел на гостя. – Молодая леди неудачно упала с лошади во время охоты.
– Неудачно упала с лошади? – Кембл еще никогда не слышал такого мягкого определения. – А вам известно, как произошло это неудачное падение?
– Миссис Осборн сказала, что лошадь испугалась изгороди и бросилась в сторону. Бедная дама была вне себя от горя, потому что ехала впереди. Думаю, она считала, что спровоцировала девушку на маневры, к которым та не была готова, ей не хватило мастерства.
– Мне говорили, что вторая герцогиня обладала большой смелостью. Неужели она была плохой наездницей?
– Как я догадываюсь, она воспитывалась в городе, а верховая езда – это, как говорится, совсем другая история.
– Именно так, – согласился Кембл. – И настоящая трагедия, что погиб ребенок.
– Эта сторона дела осталась для меня непонятной. Впрочем, я же не доктор. Фактически я даже не был привлечен к расследованию, так как смерть считалась естественной.
– Прошу прощения? – Кембл почувствовал, как у него волосы на голове встали дыбом.
– Ребенок прожил еще несколько дней, – пояснил Лодри, широко разведя руками. – Молодая леди залечивала свои ушибы, а затем произошла трагедия. После этого у нее началась лихорадка – по женской части что-то пошло не так, и именно это ее погубило.
– Да, интересные и важные подробности, мистер Лодри. Захватывающая история. А кто проводил вскрытие? Осборн?
– Нет, тогда он еще не приехал из Оксфорда. Вероятно, это был доктор Фрит из Уиддинга, но он уже умер.
– Он был опытным?
– Да, безусловно, – кивнул Лодри.
– А Осборн? – Кембл с притворным смущением взглянул на судью.
– Осборн тоже отличный врач, – после некоторой заминки ответил Лодри. – Но он, возможно, больше руководствуется интуицией, чем наукой.
– Вы хотите сказать, что Осборн больше склонен находить то, что хочет найти семья, да? – осведомился Кембл.
– Я этого не говорил. Но он явно удовлетворял все капризы и прихоти Уорнема. Я никогда в своей жизни не видел такого количества порошков, пилюль и мазей.
Кембл не мог не согласиться, потому что своими глазами видел полную коробку лекарств.
– А какой она была, вторая герцогиня? – спросил он.
– Из хорошей семьи, благородного происхождения. Я никогда не слышал от нее грубого слова. – Лодри покачал головой. – Она была очень молода, и деревенские дамы души в ней не чаяли.
– И кто же именно? – поинтересовался Кембл.
– Гм… – Лодри на мгновение задумался, – например, жена священника.
– Миссис Хэмм?
– Нет, это было еще во времена предыдущего приходского священника, – Лодри, задумавшись, покачал головой, – но его имя вылетело у меня из головы. А еще миссис Осборн. И леди. Ингем – ее муж недавно купил ферму Норт-Энд. Она немного… прошу простить…
– Да, честолюбива, – договорил за него Кембл, и было видно, что Лодри расслабился в кресле. – Я это заметил. Мистер Лодри, расскажите, какой была третья жена герцога.
– О, тихая и очень нервная девушка, – с печальным видом ответил судья. – Я всегда считал, что она совершенно не подходит на роль герцогини.
– Вот как?
– Да, именно так, – грустно подтвердил Лодри. – Она была старшей дочерью лорда Орлестона. Его поместье к югу отсюда. Его младшие девочки вышли замуж, но леди Хелен не была красавицей, не стремилась к замужеству и, как говорили, много времени проводила в церкви и в саду.
– Тогда почему же она вышла замуж?
– Видите ли, Уорнем сделал ей предложение, потому что ее ему подставили, – ответил Лодри, пожав широкими плечами. – Как и у герцога, у Орлестона не было сына, поэтому все, чем он обладал, должно было перейти к племяннику. Я думаю, он хотел быть уверенным, что после его смерти – а это уже случилось – у девочки будет собственный дом. Но судьба распорядилась иначе и бедной девочки тоже уже нет.
– Говорят, она стала чересчур увлекаться опием.
– Я бы отметил, что в наше время доктора слишком часто назначают настойки опия и другие подобные снадобья.
– О чем вы говорите? Что именно она принимала?
– Я не помню, – снова пожал плечами Лодри. – Мне кажется, просто обычную мешанину из трав, опиатов и прочих успокоительных, которая вполне может быть приготовлена в цыганской повозке. Почти любой аптекарь продаст вам опий, сейчас им торгуют свободно, как джином.
– Святые небеса. Значит, вы полагаете, что герцогиня пристрастилась к наркотикам?
– Кто знает? – Лодри покачал головой. – Каждый месяц в одном только приходе Мидлсекс не меньше ста девушек умирают от приема слишком большого количества лекарств. Конечно, никто в этом не станет признаваться, однако это так. Чтобы прогнать свои тревоги, проще всего воспользоваться небольшой дозой опиата.
– И что вы этим хотите сказать, мистер Лодри? – Кембл с любопытством смотрел на судью. – Вы считаете, что доктор Осборн слишком часто прописывал успокоительные?
– Не больше, чем любой другой, – ответил судья. – Мы, разумеется, изучили содержимое его аптечки. Обнаружили, что отсутствует пузырек с настойкой опия, но его мать вспомнила, как что-то упало с подоконника и разбилось, когда она поливала фиалки. Правда, она не обратила на это внимания. Честно говоря, я сталкиваюсь с этим каждый раз, когда меня вызывают ознакомиться с химическими препаратами или записями доктора.
– Могла эта юная леди страдать депрессией? – Кембл постарался вернуть разговор к покойной герцогине.
– Позже все говорили, что она была подавлена своей бездетностью, ведь они были женаты довольно много лет, – печально кивнул Лодри. – Герцога это очень расстраивало, и, я уверен, она об этом знала. Откровенно говоря, когда я в последний раз видел ее, леди показалась мне совершенно больной.
– То есть как?
– Мне трудно объяснить. – Лодри смутился. – Признаюсь, я даже спросил, ест ли она. Но я никогда не думал, что она может стать самоубийцей, ведь она была очень набожной. И какая польза была бы от моих расспросов?
– Я понимаю. Никто не захотел излишне волновать герцога – бесплодная жена просто сделала ему одолжение и умерла.
– Погодите, сэр! – возмутился Лодри, и его глаза гневно вспыхнули. – Я делаю свою работу – так, как могу. Я считал, что смерть герцогини необходимо расследовать, и сказал об этом герцогу.
– Правда?
– Абсолютная правда! – Лодри пристально посмотрел на Кембла. – Но герцог ответил, что не желает сплетен. Он угрожал оставить меня без работы, если я буду настаивать. У меня создалось впечатление, что раз от девушки не было никакой пользы, то он решил ее похоронить – буквально и фигурально. Мне самому стало страшно от такого цинизма.
Кембл готов был с ним согласиться.
– И это одна из причин, по которой я не слишком усердно занимался делом о его смерти, – продолжал Лодри. – Возможно, герцогиня и убила его, но иногда я думаю, что он просто получил то, что заслуживал.
– Быть может, и так, мистер Лодри, – задумчиво произнес Кембл и, едва улыбнувшись, встал.
– Вот так, сэр. – Лодри тоже поднялся с кресла. – Это все, что я знаю.
– Благодарю вас, мистер Лодри. – Кембл сдержанно поклонился. – Новый герцог будет чрезвычайно благодарен вам за неоценимую помощь.


Позже в этот вечер сбылось предсказание Стэттона и действительно началась гроза. Не в состоянии уснуть, Гарет лежал в постели, прислушиваясь к звуку дождя – на этот раз затяжного, а не обильного, с порывистым ветром ливня. «Господи, – пришло Гарету в голову, – ведь перед сбором урожая дождь совсем не нужен».
Ощущая необъяснимое беспокойство, он встал с постели, надел халат, зажег лампу у стола для чтения и, взяв один из сельскохозяйственных журналов Уотсона, стал рассеянно листать его. Кое-что в журнале теперь имело для него смысл, но это были первые шаги, как на корабле, когда учишься ходить по палубе в шторм, не теряя равновесия.
Если Гарет поначалу не собирался возвращаться в Селсдон, то теперь он уже начинал все больше и больше ценить это место. Гарет рассчитывал пробыть в Селсдоне совсем недолго, но затем изменил свое решение. Имение нуждалось в тщательном уходе, и Гарету все время приходилось подключать свои способности продумывать и принимать правильные решения. У него многое получалось, и он гордился собой. Возможно, работа была не такой ощутимой, как отправка судов с грузами по всему миру, но, как открыл для себя Гарет, управление огромным имением не так уж сильно отличалось от управления большой судоходной компанией.
Мистер Уотсон был явно удивлен практичностью Гарета и его способностью очень быстро осваивать все тонкости бухгалтерского дела. Покойный герцог Уорнем ограничивался лишь тем, что тратил большие средства на поддержание плодородия и постоянного дохода. Более основательные дела, связанные с перспективой – например такие, как ремонт Ноулвуд-Мэнора, – десятилетиями откладывались. Исключением стала только молотилка, на приобретении которой настоял Уотсон. У Гарета все больше возрастало желание увидеть, во что может превратиться имение, если относиться к нему как к коммерческому проекту.
Однако, несмотря на всю важность предстоящих дел, сельскохозяйственный журнал Уотсона не мог полностью завладеть вниманием Гарета. Его мысли отвлекались и витали совсем в другом месте – они возвращались к Ноулвуд-Мэнору и маленькой беседке у озера. В тот день во время разговора с Антонией его захлестнула волна гнева по отношению к Уорнему. Он до сих пор все это держал внутри. Самовлюбленный мстительный человек. Он бессовестно лгал, скрывал от всех друзей и родственников то, что сделал на самом деле – отнял у Гарета часть юности и, несомненно, укоротил жизнь его бабушки.
И даже теперь, когда Гарет закрывал глаза, шум дождя снова возвращал его на борт корабля. Гарет все еще ощущал зловоние, исходившее от разгоряченных, немытых тел матросов. Он помнил, как ходил голодным и вынужден был есть протухшую пищу. Он помнил жестокие штормы. И часто вспоминал, как, будучи ребенком, по-детски плакал, тоскуя по бабушке и по своей прежней жизни в Лондоне, где его любили и понимали. Если бы его дедушка был жив, то к этому времени Гарет, наверное, уже стал бы преуспевающим коммерсантом или ювелиром. А быть может, ростовщиком. Но даже последняя профессия, с точки зрения Гарета, была достойной.
Словно вызванный мыслями Гарета, над домом, на этот раз совсем близко, раздался еще один раскат грома. Не в силах совладать с собой, Гарет подошел к окну. Ему не пришлось долго ждать следующей вспышки. На этот раз он был очень внимателен и точно знал, кого ожидал увидеть. Слава Богу, стена была пуста.
Но ведь это совсем не означало, что Антония не напугана, верно? Может быть, пока он здесь стоял, прижав ладони к холодному стеклу, она, впав в прострацию, бродит по дому и тоскует по своим детям. И в эту ночь не будет миссис Уотерс, которая может спасти ее, – горничная болеет, ее кашель немного успокоился благодаря знаменитой опиумной настойке доктора Осборна, но все горло обмотано фланелью.
Отвернувшись от окна, Гарет, упершись рукой в бедро, пересек комнату. Он с трудом сдержал себя от импульсивного желания пойти к Антонии, понимая, что ему не следует этого делать. Они и так слишком сблизились, подружились, даже больше… Возможно, для Антонии было легче всего довериться ему, положиться на него, вместо того чтобы бежать в противоположном направлении – подальше от Селсдона, сплетен и воспоминаний.
Внезапно снова загрохотал гром, на сей раз настолько сильно, что в окнах задребезжали стекла. Гарет выскочил за дверь и прошел до половины коридора, прежде чем осознал, что собирается сделать, а к тому моменту, когда достиг поворота в коридор, ведущий к апартаментам герцогини, уже не мог заставить себя вернуться обратно и, окончательно забыв обо всем на свете, бросился вперед. Антония была одна, и если не спала, то ей наверняка было страшно. Гарет вошел через гостиную, которая была погружена в темноту, осторожно приблизился к дверям в спальню и в нерешительности замер. Нужно ли постучать, чтобы Антония смогла надеть халат? Или просто проскользнуть внутрь, надеясь, что она сладко спит? Хотя нельзя сказать, что они еще не видели друг друга без одежды.
Открыв дверь, Гарет увидел свет одинокой свечи, горевшей в глубине комнаты. Антония стояла у окна с раздвинутыми шторами. Она скрестила руки на груди и опустила плечи, словно хотела спрятаться в самой себе. Ее ноги были босыми, длинные волосы тяжелыми волнами ниспадали до талии, и в сумрачном свете она была похожа на призрак – мучительно прекрасный плод его воображения.
Он тихо шепнул ее имя, и Антония сразу обернулась. Ее лицо походило на грустную маску, но когда она увидела Гарета, ее взгляд смягчился и глаза сразу превратились в прозрачные озера.
– Гейбриел, – прошептала она, без раздумий бросившись в его объятия. – Гейбриел, мой ангел.
Крепко прижав ее к своей груди, он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и в этот момент ему пришла мысль, что еще неизвестно, кто кого успокаивает. Казалось, Антония нашла свое место – возле него, на фоне его широкой груди она выглядела такой маленькой, такой нежной и такой… чистой. Гейбриел почувствовал, что беспокойство за нее ушло на второй план, а на первом плане была потребность в ней – потребность более глубокая и более сложная, чем простое вожделение. Но возможно, ему было необходимо, чтобы Антония в нем нуждалась. Возможно, потом, когда ей это больше не понадобится, когда она снова станет здоровой и сильной, она просто пойдет дальше, но сейчас…
Ему следовало прошептать ей на ухо что-нибудь ободряющее и тотчас отстраниться, а вместо этого он зарылся лицом в ее волосы и сказал:
– Антония, я так беспокоился, гроза…
– Гейбриел, – она слегка вздрогнула в его объятиях, – я чувствую себя такой глупой. Ну почему я должна быть такой? Это просто-напросто дождь – это же Англия, и от дождей невозможно избавиться, верно? Я очень хочу снова быть нормальным человеком.
– По-моему, ты совершенно нормальная. А кроме того, разве существует возможность выбора? Меньше чувствовать? Меньше любить? Ты могла бы прожить жизнь наполовину?
– Нет, – чуть дрожащим голосом ответила она и покачала головой, так что ее волосы скользнули по его халату. – Нет, я этого не хотела бы. Я просто никогда не думала об этом.
– Я думаю, Антония, что если ты кого-нибудь любишь, то любишь глубоко и безгранично, – тихо сказал Гейбриел. – Но даже самое глубокое чувство не в состоянии оградить нас от потери того, что нам дорого. Но мы должны продолжать жить. Именно это ты и делаешь – идешь дальше. Ты выбираешь наилучший из известных тебе путей. Не будь жестокой к самой себе, дорогая, мир и так достаточно жесток.
– Спасибо за твои слова. – Она с дрожащей улыбкой взглянула на Гарета. – Думаю, ты очень мудрый человек. Я… честно, просто не знаю, что делала бы без тебя.
Гейбриел заправил ей за ухо прядь волос, чувствуя, как его грудь сжимается от острой потребности оберегать Антонию; он погрузился еще глубже в этот бездонный колодец непрошеной любви. Он влюбился – это вполне подходящее определение того ужаса, который с ним приключился.
– Значит, ты вообще не спала?
– Нет, – покачала головой Антония, – я не могла, а на самом деле просто боялась идти спать, когда услышала гром. Я не могла рассчитывать на то, что сегодня ночью бедная Нелли придет выуживать меня из фонтана или стаскивать с крыши, понимаешь?
Обнимая одной рукой, Гейбриел повел ее к кровати, на которой одеяло уже было откинуто, а подушки беспорядочно сдвинуты.
– Ну вот, – сказал он, откладывая в сторону свой халат, – я полежу с тобой, пока не закончится гроза.
– Прошу тебя, не делай ничего такого, о чем потом будешь жалеть. – Она смущенно взглянула на Гейбриела. – Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Ты чувствуешь, что обязан…
– Ш-ш-ш! – Гейбриел притянул ее к себе. – Не разговаривать… Разве не это ты всегда говоришь? Не разговаривать. Не думать.
– Но мы же не сможем просто лежать? – тихо заметила Антония, словно прочитав его мысли. – Я попрошу у тебя большего. И ты дашь мне это.
Гейбриел знал, что она права, но у него не было сил уйти из комнаты, которая пахла гардениями и соблазном – пахла Антонией.
– Антония, ты хочешь, чтобы мы занялись сексом? – хрипло спросил он. – Это то, что поможет тебе забыться?
– Да, – поспешно ответила она и, высунув язык, легонько коснулась им уголка его рта. – По-моему, ты обладаешь талантом к этому.
– Господи, Антония, по-моему, я обладаю талантом все запутывать, – прошептал он.
Гейбриел поцеловал Антонию долгим, горячим поцелуем, скользнув языком в сладостную глубину ее рта. В ответ Антония, застонав, полностью раскрылась для него.
Гейбриел провел руками по ее вискам и погрузил пальцы в волосы, говоря себе, что хочет просто успокоить ее, хотя в душе понимал, что это ложь. Услышав глубокий вздох Антонии, он почувствовал, как член наливается теплом и кровью, и она, словно поощряя, просунула язык к нему в рот. К собственному изумлению, Гейбриел задрожал, как ненасытный жеребец, и это была ошибка – еще один шаг по той дорожке, на которую ни одному из них не следовало ступать. Антония прижалась к нему гибким теплым телом, и Гейбриел сдался. Со всеми ошибками можно будет разобраться завтра или в другой день, а эта ночь предназначена для любви.
Продолжая целовать Антонию, он слегка приподнял ее, и она обхватила его руками за шею. Ее язык снова коснулся его языка, и горячая волна желания захлестнула Гейбриела. Он безумно хотел Антонию, и она хотела его – разумеется, лишь ради удовольствия и успокоения, которые он мог дать ей, а не ради чего-то иного.
Взяв ее руками за талию, Гейбриел поднял Антонию и специально прижал к своему возбужденному члену, чтобы она могла узнать, что он чувствует, чтобы поняла, что делает с ним. Быть может, он надеялся, что Антония откажется, но его надежды не оправдались.
– Пойдем в постель, Гейбриел, – взмолилась она, оторвавшись от его губ.
Он опустился вслед за ней на постель и крепко обнял.
– Ну вот видишь, теперь гроза до тебя не доберется.
Антония придвинула свои бедра ближе к его мужскому естеству, доставив ему несказанное удовольствие. Гейбриел старался об этом не думать, а просто слушал ее дыхание, пытаясь вспомнить, с какой целью пришел сюда, но было уже слишком поздно – своими ласками Антония сбила его с толку. Он оказался недостаточно сильным, чтобы удержаться и не накрыть рукой теплую округлую женскую грудь, и в ответ услышал, как Антония издала тихий, слегка вибрирующий горловой звук удовольствия.
– Гейбриел, я хочу тебя, – прошептала Антония манящим, слабым голосом, и ее руки потянулись к завязкам на вороте ночной рубашки.
– Антония, – хрипло отозвался он, слегка сжав ей грудь, – я продолжаю убеждать себя в том, что следует положить этому конец – ради твоего блага.
– И ради твоего, – согласилась она. – Но… разве это нужно делать именно сегодня?
Гейбриел понимал, что должен сказать «да», но его естество нетерпеливо прижималось к соблазнительным ягодицами Антонии.
– Ты так хорош, Гейбриел. – Она снова требовательно покачала бедрами. – Ты так хорошо умеешь заставить меня забыться.
За окнами продолжал барабанить дождь, и внутри слегка освещенной комнаты Гейбриелу было легко поверить, что на всем свете существуют только они двое, и невозможно отрицать, что все вокруг наполнено теплотой и интимностью. И безусловно, в эту ночь он пришел сюда именно за этим.
Не желая слишком долго размышлять на эту тему, Гарет провел рукой по ноге Антонии, а потом медленно поднял ночную рубашку большим пальцем, одновременно скользя другими пальцами по нежной коже. Он поднял рубашку выше бедер, обнажив очаровательные круглые ягодицы, а потом неторопливо потянулся вперед и, проведя рукой вниз по животу Антонии, почувствовал, как она дрожит от предвкушения. Он поцеловал ее в шею и слегка потерся носом, продолжая опускать пальцы к мягким завиткам между ног. Он мягко поддразнивал Антонию, пока она тихо не застонала и не раздвинула ноги, чтобы открыть себя для его ласк.
– А-ах! – вырвался у нее вздох, когда его пальцы пробрались глубже.
Стягивая с Антонии рубашку, Гейбриел, едва касаясь кожи, продолжал целовать ее в шею от скулы до изящной ямки у плеча. Он почувствовал, что от его прикосновений она становится все более мягкой и влажной, и ему захотелось перевернуть ее и войти в нее. Но, зная, что этого делать нельзя, Гейбриел нашел центр ее желания и начал слегка поглаживать его кончиком пальца.
– Гейбриел? – едва слышно прошептала Антония.
– Ш-ш-ш! – снова сказал он, целуя ее за ухом. – Не разговаривать, помнишь? Можешь только мурлыкать от удовольствия. – Гейбриел почувствовал, как она с трудом сглотнула, почувствовал, как ее тело прижалось к его телу, полностью покоряясь ему. – Представь себе, что не существует ничего, кроме тебя и этого восхитительно приятного местечка у тебя между ног.
– И?..
– И не разговаривай, – снова повторил он. – Я хочу, чтобы ты думала только о своем теле, о своем удовольствии.
– Но я хочу, чтобы ты был во мне, – попросила Антония. – Пожалуйста, позволь мне почувствовать…
Гейбриел понял, что Антония готова принять его, совершенно готова, и осторожно вошел в нее всего на дюйм, чтобы дать время свыкнуться с новым ощущением.
– Г-Гейбриел? – снова прошептала она.
– О Боже! – Не в силах остановиться, Гарет погрузился чуть глубже. – Ты в порядке?
– Да, – кивнула Антония.
– Прижмись ко мне, – скомандовал он и затем более решительно двинулся еще глубже в нее, соединяя ее тело со своим. Антония застонала, и Гейбриел, снова потянувшись, чтобы погладить ее, почувствовал, что она дрожит от желания. – Вот так, – похвалил он ее, – а теперь впусти меня поглубже, раздвинь ноги и позволь я тебя поласкаю.
Антония всем телом дрожала в его объятиях, а Гейбриел старался не двигаться и дать возможность своему присутствию в ней и горячим ласкам довести ее возбуждение до предела, пока она не начала задыхаться и бесконтрольно содрогаться. Наступившее для Антонии освобождение было мощным и полным. Довольный тем, что предусмотрительно сдержал себя, Гейбриел ощущал, как она дрожит, пока удовлетворение не прокатится по ней и она не замрет в его объятиях.
Антония вернулась обратно на землю, чувствуя слабость и удовлетворенность.
– О, Гейбриел, – прошептала она, – это было… просто замечательно.
– Это ты замечательная. – Он ласково поцеловал Антонию в шею.
– Гейбриел, а ты… ты?.. – Она слегка прижалась к нему бедрами.
– Это не имеет значения, – ответил он. Осторожно положив Антонию на спину, Гейбриел встал перед ней на колени.
– Ну-ка давай снимем это. – Он взялся за подол ее ночной рубашки, которая уже сбилась на талии, и Антония, приподнявшись на несколько дюймов, дала возможность снять ее с себя.
При тусклом свете свечи было видно, как Гейбриел голодным взглядом пожирает ее тело, и Антония нетерпеливо потянула его вниз, на себя.
– Теперь ты, – шепнула она.
– Терпение, дорогая. – Стоя на коленях, Гейбриел взял в ладони ее лицо и страстно поцеловал.
В ответ на его поцелуй Антония, нырнув языком к нему в рот, затеяла игру с его языком и с огромным удовольствием ощутила, как волна дрожи пробежала по телу Гейбриела.
– М-м-м, вот так, – сказала она, когда Гейбриел снова отстранился. – Сделай это… только не языком, а… ну, ты понимаешь.
– Не нужно спешить, Антония. – Гейбриел улыбнулся ее настойчивости. – Ночь длинная, и гроза все еще неистовствует. – Наклонив голову к ее груди, он полностью втянул в рот розовато-коричневый кружок и провел языком по болезненно затвердевшему соску.
Антония беспокойно пошевелилась и протянула руку, намереваясь покрутить роскошные светлые локоны Гейбриела, но он, глядя на нее сияющими глазами, поднес ее руку к губам и почти с благоговением поцеловал раскрытую ладонь, а потом, неожиданно, шрам на ее запястье. Смутившись, Антония попыталась забрать свою руку и спрятать уродливые отметины, но он ее не отпустил.
– По-моему, ты прекрасна. – Глядя ей в глаза, Гейбриел продолжал целовать ее руку. – Прекрасен каждый твой дюйм, каждый шрам, каждая веснушка.
– У меня… нет веснушек, – пробормотала Антония, почти загипнотизированная его взглядом, а когда он языком легонько лизнул ее ладонь, у нее перехватило дыхание.
А потом, все еще не отрывая от нее взгляда, Гейбриел поднес ко рту ее указательный палец и осторожно втянул в себя, и тогда что-то внутри Антонии перевернулось, она почувствовала, как горячая стрела желания глубоко вонзилась в ее сердце.
Антония с нетерпением подняла ногу и ею потянула Гейбриела вниз, к себе, но он рукой крепко прижал ее ногу обратно к мягкому покрову постели и, занявшись другой грудью, ласкал ее, все настойчивее вытаскивая из Антонии желание, словно это была тонкая и прочная шелковая нить. Антония задышала чаще, и Гейбриел с поцелуями двинулся вниз, сначала запечатлев их между грудями, потом на животе, а потом и еще ниже.
Оказавшись у Антонии между ног, он просунул туда ладони, чтобы развести ей бедра, а затем легким толчком колена раздвинул их еще шире.
– Антония, я хочу сделать это так. Ты позволишь? – охрипшим голосом спросил Гейбриел, глядя на нее.
Плохо представляя себе, на что она соглашается, Антония кивнула. Пристально глядя на нее из-под полуопущенных ресниц, Гейбриел теплыми изящными руками надавливал на внутреннюю сторону бедер, пока Антония полностью не раскрылась и не оказалась вся на виду. Не в силах выдержать его взгляд, Антония откинула голову назад на подушку. Если не считать того легкого развлечения днем в Ноулвуд-Мэноре, Антония никогда не подозревала о том, что одно человеческое существо может вызвать в другом такой поток восторга и желания.
Когда Гейбриел слегка дотронулся до нее языком, все ее тело вздрогнуло и кровь прилила к щекам, а когда затем он повторил это более решительно, Антония чуть не упала с кровати, испустив вопль истинного восторга.
– Гейбриел? – вскрикнула она тихим голосом.
Он взглянул вверх, но не отпустил ее, а, крепче прижав ее бедра к мягкой постели, удержал Антонию и снова обжигающим, голодным взглядом окинул все ее тело, вызвав в ней трепет.
– Прошу тебя, Гейбриел, просто… – Антония сделала неопределенный жест рукой.
– Что, милая? Я должен… остановиться? Ты этого хочешь?
– Нет, – с трудом переведя дыхание, хрипло ответила Антония. – Не останавливайся, Гейбриел. Ни в коем случае не останавливайся.
С довольной улыбкой Гейбриел нагнул голову, глубже просунул язык и, услышав, как Антония всхлипнула, скользнул одним пальцем внутрь ее. Антония осознала, что тихо стонет; умелые пальцы Гейбриела и дразнящий язык доставляли ей удовольствие и в то же время мучили ее, заставляя желать еще большего.
Гейбриел погрузил в нее еще один палец, а языком нежно, но ощутимо стал водить по ее женскому бугорку, подведя ее, дрожащую, к самому краю обрыва, и несколько долгих, восхитительных мгновений ласкал ее языком и руками. Никогда прежде Антония не испытывала такого наслаждения. Она вцепилась руками в одеяло, словно старалась не потерять связь с действительностью, а потом выгнулась на постели, как распутница, и стала умолять Гейбриела дать ей освобождение, бормоча его имя:
– Гейбриел… Гейбриел… Гейбриел…
Он погружался все глубже и решительнее, задерживаясь на том сокровенном месте, и с каждым разом уводил ее все выше и выше, пока Антония наконец не взорвалась в экстазе и ее тело спазматически не сжалось от неповторимого блаженства.
Снова вернувшись к действительности, Антония увидела, что Гейбриел стоит на коленях у нее между ног и смотрит на нее таким страстным взглядом, которого она никогда раньше у него не видела, – собственническим и требовательным, и ей захотелось полностью принадлежать ему хотя бы в этот чудесный, неповторимый миг. Она больше не слышала грозы, для нее существовало только «здесь» и «сейчас», и еще невероятная близость между ней и Гейбриелом, и Антония снова прошептала его имя.
– Антония, я хочу тебя, – отрывисто произнес он.
Она взяла в руки его плоть, и Гейбриел издал звук, похожий… на что-то среднее между шипением и стоном.
– Иди ко мне, иди в меня – прошептала она. – Не лишай меня радости доставить тебе удовольствие.
Гейбриел услышал ее слова, и крошечная неуверенность, которая вдруг возникла у него, исчезла.
– Не останавливайся, – шепнула Антония, когда их тела соединились. – Не думай.
Но он уже и не мог – невозможно было остановить неминуемое. Он вжался в теплую женскую плоть, и ему показалось, что они слились воедино и их соединяет какая-то неподвластная ему сверхъестественная сила.
Антония полностью раскрылась для него и, погладив по ягодицам, обхватила за талию, что-то тихо приговаривая. Это было не просто удовольствие и не просто секс, Гейбриел утонул в ней, позабыв обо всем на свете.
Открыв глаза, он взглянул на Антонию и понял, что смотрит ей в душу. Глаза, когда-то принадлежавшие потустороннему миру, сейчас были необычайно ясными и переполненными удивлением и благодарностью. Гейбриел двигался внутри Антонии, наслаждаясь ее женской мягкостью и страстным, настойчивым желанием доставить ему удовольствие, а ведь раньше все было наоборот.
Внутри его разжалась какая-то пружина и подбросила его вверх. Гейбриел старался удержаться, мечтая продлить момент истинного блаженства, но не смог. Освобождение неожиданно накатилось на него мощной волной. Он хотел выйти из Антонии, но на мгновение опоздал и остатки его семени пролились на ее кремовое бедро, когда его тело сжалось и содрогнулось.
Тяжело, прерывисто дыша, Гейбриел опустил голову и ждал, когда придет в себя. Все было прекрасно, изумительно, великолепно, кроме одной маленькой ошибки.
– О, Антония, милая, – прошептал Гейбриел, упершись локтями в постель, – я старался быть осторожным.
– Все в порядке, Гейбриел, – успокоила она его. – Все будет хорошо.
– Будем надеяться, – немного подавленно сказал Гейбриел.
Вытянувшись на кровати, он откатился на край и, приподнявшись на локте, пристально взглянул в лицо Антонии, интересуясь, о чем она думает.
Если – упаси Боже! – его семя пустило корни, Антонии придется связать с ним свою судьбу, и для нее это будет еще один брак, которого она не выбирала, еще одна кирпичная стена, ограничивающая ее жизнь и желания. Боже правый!
В конце концов Гейбриелу все же удалось улыбнуться Антонии и беззаботно покрутить прядь ее шелковых волос. Однако то, что они сейчас сделали, никак нельзя было назвать беззаботным. Для Гейбриела это был переломный в жизни момент, момент пылкой страсти и высшего осознания.
– Гейбриел? – Антония взяла в ладони его лицо. – Пожалуйста, не переживай!
– Я не переживаю, – усмехнулся он.
– И не лги мне, – добавила она. – Я иногда все еще бываю не в себе, это правда, но дурочкой я была только один раз.
– Ты права, – пробурчал он. Его взгляд смягчился, Гейбриел повернул голову и, поцеловав Антонию, потерся губами о ее ухо. – Я переживаю.
– Ты такой большой. – Повернувшись к Гейбриелу, Антония положила голову ему на грудь под подбородок. – С тобой я чувствую себя… в безопасности, Гейбриел. Если произойдет худшее… если твои страхи окажутся правдой… неужели это так ужасно?
Она чувствует себя в безопасности. Вот как?
– Ужасно для тебя, милая? Или для меня? – Он рассмеялся.
– Для меня это не будет ужасно, – ответила она.
– Послушай меня, Антония. – Он неистово сжал ее. – Я тебе не нужен. Имей дело с себе равными – такой совет всегда мне давал дедушка. И он был прав.
– А ты… мне не ровня?
– Ты же знаешь, что нет. Тебя воспитывали, чтобы ты стала тем, кем я никогда не был. У тебя есть права по рождению, на которые я никогда не мог претендовать.
– Это неправда. – Ее взгляд скользил по его лицу.
– Антония, – тихо заговорил Гейбриел, тщательно подбирая слова, – на протяжении трех лет я жил здесь, в Селсдоне, но никогда не был одним из этих людей. И если я на одну секунду забывался, то обязательно кто-нибудь – Уорнем, его жена или слуги – жестко напоминал мне об этом. Так неужели ты на самом деле… полагаешь… – Он не закончил фразу и только покачал головой.
– На самом деле я думаю… что? – Она положила руку ему на грудь.
– Неужели ты думаешь, что твои друзья и родственники согласятся с тобой? – С грустной улыбкой он погладил ее по щеке. – Тебе хоть на мгновенье приходила мысль о том, что они сочтут меня неподходящим для тебя?
– Но… ты герцог, – ответила Антония. – А герцогу общество может простить почти все.
– Внешне, вероятно, да, – легко возразил Гейбриел. – Но чего это стоит? Хочу ли я, чтобы общество принимало меня только из-за неожиданного поворота судьбы? В другом случае эти люди просто не захотели бы знаться со мной.
– Гейбриел, внутри тебя сидит такая обида. – Антония грустно и с пониманием посмотрела на него. – Это разбивает мне сердце.
– Но иногда боль, Антония, может быть и полезным чувством. – Он перевернулся на спину и прикрыл рукой глаза. – Боль может служить побудительным мотивом, подталкивать к стремлению стать человеком.
– Так случилось с тобой?
– Пожалуй, да. Я хотел сам управлять своей судьбой. Я не хотел больше никогда зависеть от чьей-либо милости. – Антония придвинулась к нему ближе, и Гейбриел прижал ее к себе и убрал руку с глаз. – По-моему, гроза кончилась, и дождь, вероятно, тоже скоро перестанет.
– Гейбриел, если хочешь, можешь идти. Со мной все будет хорошо. Как ты сказал, все худшее уже позади.
– Да, пожалуй, – нехотя согласился он, не имея никакого желания вставать с постели и оставлять Антонию одну. Ее рука поглаживала волосы на его груди, а маленькое теплое тело прижималось к нему. Это было блаженство. Почти неосознанно он протянул руку вниз и натянул на них измятое покрывало.
– Гейбриел, – Антония потерлась об него носом, – как ты узнал, что влюблен? Как это – быть влюбленным?
– Я… Прости? – Ее вопрос озадачил Гейбриела, и он поднял голову, чтобы посмотреть на Антонию.
– Она заставляла твое сердце биться неровно? Ты чувствовал, что не способен спать или есть? – пожав плечами, пояснила Антония.
Ксантия. Она имела в виду Ксантию.
– Нет, ничего такого не было, – ответил Гейбриел. – Просто у меня возникло чувство, что мы должны быть вместе. Это, так сказать, была судьба.
– Но это не похоже на любовь, – пробормотала Антония.
– Я ее любил, – как бы защищаясь, сказал Гейбриел. – Возможно, это было не так, как когда все летит вверх тормашками, когда сходят с ума от любви. Это было постепенное осознание того, что так будет лучше всего.
– Лучше всего для вас обоих? Ты не чувствовал себя ниже ее, несмотря на то что ее брат аристократ?
Гейбриел открыл было рот, собираясь ответить, но ничего не сказал, задумавшись над вопросом Антонии.
– Ротуэлл не такой, как другие аристократы, – наконец заговорил он. – Они все трое выросли в ужасных условиях и ничего не имели. Знаешь, они тоже остались сиротами, и их отправили на Барбадос в семью, которой они не были нужны. Думаю, в этом у нас было много общего.
– Понимаю, – сказала Антония слегка дрожащим голосом, лежа у него на груди. – Был у тебя главный момент? Момент, когда ты понял, что хочешь жениться на ней?
Гейбриел долго не отвечал, а потом признался:
– Это было в грозу. Не в такую, как сейчас, а в ураган. Мы оказались одни в конторе компании, возле места для кренгования, и решили, что умрем. Я сам прежде много раз готовился к смерти – жизнь на море того требует, – но с Зи такое было впервые. Ураган валил деревья и хлопал ставнями. Маленькие ялики выбрасывало из океана как морские водоросли. Один угол нашей крыши болтался на ветру. В конце концов мы спрятались за какой-то мебелью, и я… – Он замолчал.
– Что? Продолжай.
– Не могу. – Он смущенно покачал головой. – Я говорю слишком откровенно.
– Понимаю, – мягко сказала Антония. – Честь женщины и все такое. Зная тебя, Гейбриел, я легко могу представить себе, что произошло.
– Давай просто скажем, что я сделал то единственное, что умел делать, – признался Гейбриел. – И, честно говоря, я… считал, что это кое-что значит. Но когда наступил день и ураган утих, Зи снова стала сильной и уверенной в себе. Она больше не нуждалась во мне. На самом деле она вообще никогда во мне не нуждалась.
– Гейбриел, то, что было у нас сегодня ночью… кое-что значит, – прошептала Антония и, взяв его руку, прижала к своей груди у сердца. – Я… не знаю, что именно, но… когда дождь прекратится и настанет утро, я все еще буду нуждаться… – Она внезапно замолчала и глубоко вздохнула. – Я всегда буду благодарна тебе, – закончила она.
– Антония, мне не нужна твоя благодарность, – снова сказал он, а потом привлек к себе и поцеловал в макушку. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Я знаю, – отозвалась она сонным голосом. – Я это знаю, Гейбриел.
Обнявшись, они погрузились в беспокойный сон, и пока дождь шумел в водосточных трубах и приближалось утро, каждый из них думал о том, что могло бы быть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз



Роман не очень. Она полоумная лунатичка, а судьбу гг- я даже в кошмарном сне представить страшно.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизКатя
27.03.2013, 9.10





Роман немного затянут .но читать можно
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизМария
30.03.2014, 15.18





Неудачный роман на мой взгляд. Вместо приятного чтива, сплошное грузилово... Героям сперва бы с психологом пообщатся несколько сеансов, а потом уже и роман начинать. Если Вам нравятся психологические травмы и долгие беседы по этому поводу, то думаю роман покажется интересным.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизЕлена
22.10.2014, 23.55





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Книга понравилась, грустная.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизОльга К
23.09.2015, 21.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





"Быть может для правильного человека ты из кусочков будешь лучше, чем кто-либо другой, целый и совершенный?" - вот об этом роман.rnПрочитала роман...и....какая-то надежда появилась...что все будет хорошо.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лизалена
23.02.2016, 12.08





Klass +10
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизAnya
30.04.2016, 11.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100