Читать онлайн Никогда не обманывай герцога, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Никогда не обманывай герцога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

В маленькой квартире, расположенной над ювелирным магазином, были опущены шторы, и комнаты казались безжизненными. Время от времени из соседней комнаты до Гейбриела доносились тихие звуки, и он, даже не разбирая слов, знал, что там произносилось, и чувствовал усталость и страх одновременно.
Понимая, что этого не следует делать, Гейбриел подошел к окну и раздвинул шторы, чтобы можно было выглянуть на улицу. Упершись локтями в подоконник, он смотрел, как внизу по Катлер-стрит снуют взад-вперед евреи в черных одеждах. Некоторое время он наблюдал за ними, пытаясь представить, куда они идут такой уверенной, целеустремленной походкой, но, услышав шум, быстро обернулся.
Рабби Исаак! Гейбриел от стыда сел прямо на пол.
– Гейбриел, сын мой, – обратился к нему раввин, – не следует ли тебе посидеть с Рейчел?
– Я… сидел, – Гейбриел поморщился, – но я устал.
– Устал сидеть спокойно? – Наклонившись, рабби Исаак взъерошил ему волосы. – Ну что ж, пожалуй, я понимаю. – Он взял стоявший у кровати расшатанный стул с черной кожаной спинкой и повернул его к Гейбриелу, сидевшему перед окном на ковре. – Ты занавесил зеркало, Гейбриел, и это правильно перед лицом Бога. И ты снял ботинки – это хорошо говорит о тебе, мой мальчик.
– Я устал делать правильные вещи, – отозвался Гейбриел, глядя на его поношенные носки, – но Баббе продолжает плакать.
– Горе – время для слез, – кивнул рабби Исаак, – но слезы придают Рейчел силы, Гейбриел. Никогда не забывай об этом.
Гейбриел ничего не понял, но кивнул, так как, казалось, от него этого ожидали.
– Для Малахии ты был хорошим внуком, Гейбриел. Я знаю, он тобой гордился. – Рабби Исаак погладил Гейбриела по голове, а потом встал со стула и ушел.
Немного помедлив, Гейбриел снова вернулся к окну и к своим страхам – он просто не знал, что еще ему делать.


Стоя наверху, Гарет всматривался в бледное, но от этого не менее красивое лицо Антонии. Она выглядела на удивление спокойной для женщины, которая только что была на волосок от… ну если не смерти, то от чего-то страшного и ужасно неприятного.
– Вы в порядке? Не поранились? – спросил Гарет.
– Нет, – улыбнулась Антония, покачав головой, – но я должно быть, напугала вас. На мгновение мне показалось, что нам суждено вместе провалиться в подвал.
– Поверьте мне, – Гарет поморщился, – это самое противное место в доме. Он источник всей этой сырости.
– О Господи, как же мы сможем спуститься обратно? – с внезапно вспыхнувшей тревогой спросила Антония.
– В старых башнях, что по обоим концам дома, есть каменные лестницы. Правда, они темные и грязные и, вероятно, затянуты паутиной, но я пойду впереди и буду расчищать дорогу.
– О, спасибо, вы так добры. – Немного расслабившись, Антония огляделась. По сравнению с темно-серым костюмом для верховой езды ее лицо было бледным, словно фарфор, но в этот день ее щеки были слегка тронуты румянцем, а глаза казались светлыми и лучистыми. – Как вам удалось забраться сюда, не провалившись? – поинтересовалась она.
– Глаз моряка всегда заметит прогнившее дерево, – ответил Гарет. – В моей работе это гарантия безопасности.
– В корабельном бизнесе?
– Некоторое время я все же провел в море. На корабле быстро учишься искусству выживания.
– Вы же служили на флоте, не так ли? – спросила она на ходу, осторожно двинувшись по коридору. – Наверное, это увлекательно для молодого человека.
– Я никогда не служил на флоте, – озадаченно возразил Гарет, направившись вслед за ней.
– О… – Антония резко обернулась, так что подол амазонки обвился у нее вокруг лодыжек. – Я думала… я думала, вы были офицером.
– Нет, – отрицательно покачал головой Гарет.
– Значит, я все перепутала. – Улыбка почти исчезла с ее лица, и Антония повернулась, чтобы заглянуть в соседнюю спальню. – Очень печальный, но симпатичный дом, – пробормотала она. – У вас тоже такое ощущение?
– Какое ощущение?
– Ощущение несчастья, – тихо ответила Антония, встретившись взглядом с Гаретом. – Им здесь все пропитано.
Гарет стиснул челюсти, стараясь не скрипеть зубами. У него не было желания говорить о прошлом, тем более с Антонией.
– Значит, вы пришли сюда, чтобы осмотреть дом? Я хотел пригласить вас, но побоялся, что это будет опасно.
В какой-то мере это было правдой, но еще ему хотелось побыть одному в свое первое посещение Ноулвуд-Мэнора, потому что, честно говоря, Гарет не знал, что почувствует, вернувшись сюда. И теперь он был очень рад видеть Антонию.
– Я понятия не имела, что вы здесь. – Антония прошла к окну, выходившему на парадную лужайку. – Я просто решила верхом прогуляться сюда, а когда увидела, что парадная дверь открыта… не смогла устоять.
Гарет подошел к ней, и они, касаясь друг друга плечами, некоторое время вместе смотрели в окно.
– Вон там крыши Селсдона. – Гарет указал в сторону далекой линии деревьев. – Различаете их?
– Да, но еле-еле, – ответила Антония. – Ах, вон кусочек амбара! А этот просвет в деревьях – старая верховая дорожка?
– Да. Она, извиваясь, ведет вниз, к самым конюшням. В детстве я часто ходил по ней.
– Однажды я тоже попробовала, – призналась Антония, – но дорожка вся заросла.
– Я расчищу ее для вас, – пообещал Гарет. – Это место может снова стать домом, хотя на это потребуется некоторое время. Печаль и несчастья уйдут вместе с прогнившими полами. Вы мне верите?
– Я вам верю, – тихо ответила она.
– Антония?
– Да? – не обернувшись, откликнулась она.
– Вам не будет здесь одиноко? – Гарет уперся руками в раму и наклонился ближе к стеклу.
– Не знаю. – Антония повторила его движение, продолжая смотреть сквозь мутное стекло. – Возможно, будет, но никто еще не умирал от одиночества.
В этом она была права. Они оба надолго замолчали, их окутала странная, спокойная, казавшаяся какой-то интимной тишина, которую Гарет боялся нарушить.
– Несколько минут назад, – смущенно, кашлянув, заговорил он, – вы назвали меня Гейбриелом.
– Да, ваша светлость. – Антония повернулась к нему лицом и как бы в ожидании раскрыла губы. – Это была фамильярность. Прошу простить меня.
– Вам нет необходимости называть меня «ваша светлость». – Гарет с легкой улыбкой покачал головой. – Я просто имею в виду… В общем, я уже очень давно не Гейбриел. – С той ночи, когда они под дождем занимались сексом, а до этого уже много-много лет.
– О, я просто не слышала, чтобы, говоря о вас, произносили другое имя, – тихо сказала Антония. – Вам это неприятно? Я должна называть вас как-то иначе?
– Называйте меня как хотите, – ответил Гарет, пожав плечами. – Но у меня такое чувство, будто часть меня, которая принадлежит Гейбриелу, уже давным-давно потеряна.
– Как это понимать?
– Через несколько месяцев после того, как покинул это место, я понял, что лучше всего, если никто никогда меня больше не найдет. И мне не нравился тот слабый, запуганный человек, в которого я превратился, поэтому я решил стать кем-то другим.
– Понимаю, – прошептала Антония, хотя на самом деле не понимала, да и не могла понять. – Но, – добавила она, задумавшись на несколько минут, – если часть вас потеряна, может быть, нужно попытаться ее найти? Поверьте, я знаю, что это значит. Однажды я потеряла себя – свою веселость, свою веру… в общем, все, что делает меня Антонией, и, признаюсь откровенно, до сих пор не вернула все это обратно. Но иногда я вижу проблески надежды. Разве это не то, к чему мы все стремимся? Просто быть… о, не знаю… быть тем, что нам предначертано судьбой?
– Я вполне счастлив быть тем, кем стал, – ответил Гарет, отводя взгляд.
– А какая комната принадлежала вам, когда вы жили здесь? – неожиданно беззаботным тоном спросила Антония.
– Вот эта. – Гарет подошел к дверям и вместе с Антонией вошел в комнату. – Я любил сундук под сиденьем у окна, где хранил свои игрушки – те немногие, что у меня были, – а кровать меня пугала.
– Боже, да она же просто средневековая! – Взглянув на кровать, Антония поежилась. – Настоящая деревянная клетка. Думаю, ребенок должен чувствовать себя здесь взаперти.
Гарет засмеялся, но почувствовал странное облегчение оттого, что его понимают. Он поймал себя на том, что рассказывает Антонии о своих детских ощущениях и ночных кошмарах, о своей уверенности в том, что домовые жили у него под кроватью, а привидения прятались в гардеробе, о том, как абсолютная деревенская тишина по ночам пугала ребенка, привыкшего к шуму и сутолоке Лондона.
Беседуя, они ходили по комнате, и Антония приподнимала углы полотняных покрывал, чтобы взглянуть на то, что было под ними.
– Бедняжка, – сказала Антония, когда Гарет выговорился, – вам пришлось жить в странном для вас месте, абсолютно не похожем на город, к которому вы привыкли. Когда мы с мужем вернулись в провинцию, Беатрис ужасно боялась…
Обернувшись, Гарет взглянул на Антонию: ее лицо побледнело, а глаза расширились.
– Беатрис ужасно боялась чего? – Осторожно взяв Антонию за руку, Гарет привлек ее к себе, чувствуя, что должен заставить ее говорить дальше. – Говорите же, Антония. Кто такая Беатрис? Что именно пугало ее?
– Беатрис… моя дочь, – тяжело сглотнув и отвернувшись от Гарета, с трудом выдавила из себя Антония. – Она боялась живых изгородей. Но мне… не следует об этом говорить.
– Кто вам это сказал? – Гарет не позволил Антонии забрать свою руку. – Кто сказал, что вы не имеете права говорить о дочери? – добивался он ответа.
– Никто не хочет это слушать, – с запинкой произнося слова, объяснила Антония. – Папа говорит, что другие люди устают слушать о чужих несчастьях.
– Вы только что выслушивали меня, – напомнил ей Гарет. – Вы чувствуете себя усталой?
– Пожалуйста, не смейтесь надо мной. – Теперь она говорила очень торопливо, и в ее глазах снова появилось то выражение – как у испуганного ребенка. – Я стараюсь… изо всех сил.
Гарет снова подвел ее к сиденью под окном и мягко заставил сесть.
– Итак, Беатрис боялась живых изгородей, – продолжил он. – Потому что они были очень высокими?
– Да, – согласилась Антония, снова с трудом сглотнув. – Они… иногда закрывали солнце. И деревья, которые нависали над дорогой, тоже пугали ее. А теперь, когда думаю о ней – о том, где она теперь, – я представляю себе, как ей, наверное, страшно. – В ее голосе послышались рыдания, и Антония прижала к губам дрожащие пальцы. – Я знаю, что нужна ей. И… мне страшно. О, Гейбриел! Мне страшно, что она в темноте.
Гарет обнял Антонию за талию. Боже правый, теперь ему многое становилось понятным. Он знал, что такое страх, знал, что значит быть ребенком, брошенным и никому не нужным. Но ребенок Антонии уже за этой смертельной чертой.
– Беатрис не в темноте, Антония, вокруг нее свет, – прошептал Гарет. – Она на небесах, и она счастлива.
– На небесах ли? – сдавленно произнесла Антония. – Откуда нам знать? Есть ли у евреев небеса? А если есть, то как вы можете знать, что там происходит? Как? Что, если… если все, чему нас учили, неправда? Если нас просто обманывают, чтобы… успокоить, заставить молчать?
– Антония, я думаю, большинство из нас верят в загробную жизнь. – Он взял ее руку в свою. – Я знаком не с одной религией, и все они содержат одинаковое толкование.
– Правда? – едва слышно спросила она.
– Правда. Я твердо верю, что все грешники горят в аду, а все дети попадают в рай. И я абсолютно уверен, что ваша Беатрис покоится с миром. Но моя уверенность совсем не то, что ваша. В ваших страхах и сомнениях нет ничего недопустимого, и нет ничего неправильного в том, что вы об этом говорите.
– О, я просто не знаю! – всхлипнула Антония. – Бывает так, что я просто устаю плакать.
Гарет увидел, что ее свободная рука заметно дрожит, и, коснувшись ладонью щеки Антонии, бережно повернул к себе ее лицо.
– Антония, мудрый раввин, с которым я когда-то был знаком, сказал мне, что слезы укрепляют наши силы. Вера моих предков гласит, что умершие – это святое, и они не могут быть забыты. Мы вспоминаем наших умерших по праздникам и в годовщину их смерти, мы чтим их и гордимся прожитой ими жизнью.
– Для меня это звучит очень странно. – Антония смотрела на него большими голубыми глазами. – Мне казалось, все убеждены в том, что я никогда не должна об этом думать.
– Настоящий еврей сказал бы вам, что вы обязаны об этом думать. – Гарет поглаживал ей руку, пытаясь разжать ее кулак. – И более того, говорить об этом. Вы должны рассматривать это как выполнение своего долга и гордиться собой. Если ваш отец предлагал вам иное, значит, он ошибался.
– Это было очень давно. – Ее голос стал совсем безжизненным. – Я должна продолжать жить. Люди часто теряют детей.
– Антония, дети – это не вещь, которую можно выбросить, – сердито сказал Гарет. Господи, неудивительно, что женщина почти сошла с ума от горя – ее заставляли держать все внутри. – Ни один человек не может просто так выбросить ребенка. И я больше, чем кто-либо другой, это понимаю. И если Господь забирает ребенка, вы должны горевать. Обязаны горевать. И если кто-то пытается заставить вас поверить в другое, он должен гореть в аду.
– Это то… о чем я сама иногда думаю, – призналась Антония. – Но все считают, что это просто часть жизни и я обязана забыть о Беатрис и об Эрике.
– Эрик – ваш муж? – Гарет, разумеется, уже это знал, но Кембл, который ему это сообщил, очевидно, не знал о дочери.
– Да, мой… первый муж, – перешла она на шепот.
– Я уверен, вы его очень любили, – тихо сказал Гарет.
– Очень, – поспешила перебить его Антония, – я слишком сильно его любила, все время любила, но в конце не любила совсем.
Не зная, что сказать, Гарет снова сжал ей руку.
– Почему бы вам не рассказать мне о Беатрис? – предложил он.
Антония взглянула на него затуманенными от горя глазами и ничего не ответила.
– Сколько ей было лет? – продолжал Гарет. – Как она выглядела? Она была смелой? Или осторожной?
– Смелой, – прошептала Антония, доставая из кармана амазонки носовой платок, – и похожей на меня. – По лицу Антонии пробежала слабая улыбка. – Мы во многом были похожи, все так говорили. Но я… я больше не я. Я не смелая. Я едва себя узнаю. Беатрис была чудесным ребенком. Ей… было всего три года.
– Очень сочувствую вам, Антония. Не могу прочувствовать глубину вашего горя, но очень сочувствую.
Все его слова были правдой. Он не мог представить себе весь ужас того, что ей пришлось пережить. Ему было всего двенадцать лет, когда судьба оторвала его от бабушки – оторвала как какой-то ненужный мусор. И Рейчел Готфрид – волевая здравомыслящая женщина – прожила после этого всего два года. Если горе могло сломить желание жить даже в такой сильной женщине, то и любого другого тоже могло поставить на колени. А Антонии даже не разрешали горевать.
Если Гарет подсчитал правильно, то отец Антонии устроил ее второй брак сразу вслед за первым, который, очевидно, закончился трагически во всех отношениях. Гарет очень надеялся, что Антония не знала, каким бесчестным негодяем был ее первый муж, – но, похоже, что знала, он прочитал это в ее глазах.
– Папа считал, что я должна продолжать свою жизнь. Он сказал, что чем скорее я снова выйду замуж, тем скорее смогу завести ребенка. Как он говорил, мне так легче будет забыть о том, что случилось с Беатрис, и что Уорнем предлагает мне то, что никто другой не сможет предложить. Но, как видите, мне не повезло – я не смогла родить ему ребенка.
Гарет понятия не имел, что можно на это ответить, и осторожно вытащил из ее волос соломинку.
– Антония, я, конечно, не могу считать себя знатоком, но если женщина переживает кризис, разве это не помеха для того, чтобы забеременеть?
– Дело не в этом, – прошептала она и, упершись взглядом в пол, покачала головой: – Дело в том, что я была… недостаточно желанной.
– Недостаточно желанной? – «Неужели женщины слепы?» – изумился Гарет.
– Из-за моих заплаканных глаз и красного носа, сказал папа, – тихо призналась Антония. – Он сказал, что мужчин не привлекают несчастные женщины. И Эрик говорил мне то же самое. Но я старалась делать для Уорнема то, что обязана была делать. Я старалась. Но я не могла думать ни о чем… кроме Беатрис. А потом он умер, и все решили, что я желала ему смерти или того хуже. Но это не так, я не желала ему смерти.
– Антония, – Гарет на секунду прижал ко лбу кончики пальцев, стараясь правильно подобрать слова, – означает ли это, что Уорнем… не был… близок с вами?
– Он пытался, – прошептала она, смущенно подняв узкие плечи, и крепко сжала носовой платок в тугой комок. – Но мы так и не смогли… Я не могла полностью удовлетворить его.
– Антония, – Гарет еще раз крепко сжал ее руку, – почему вы полагаете, что его… неспособность выполнять свои супружеские обязанности каким-то образом связана с вами? Почему он не обсудил это с доктором Осборном? Разве он не беспокоился о своем здоровье?
– Да, ужасно беспокоился, но если он и жаловался доктору, то я об этом ничего не знаю. Но, думаю, доктор Осборн что-то подозревал.
– Подозревал? Почему?
– Иногда он задавал вопросы – разумеется, деликатные. Думаю, он беспокоился обо мне. Он знал, что Уорнем женился на мне с единственной целью, и я чувствовала себя неудачницей.
– Вы вовсе не неудачница, Антония. Уорнем был уже немолодым мужчиной.
– Но Эрик был молодым мужчиной. – Она так туго обмотала платок вокруг пальцев, что Гарет подумал, не нарушится ли у нее кровообращение. – Он сказал, что мужчине нужна жена счастливая и улыбающаяся. А если она не может вызвать у него чувство восхищения, то есть если она строптива и постоянно жалуется, у него пропадает желание заниматься с ней…
– А-а, – Гарет потянулся, чтобы раскрутить носовой платок, – таково было его объяснение?
Повернув голову, Антония недоуменно посмотрела на него. Гарет не взглянул на нее, а, расстелив на колене носовой платок, принялся аккуратно складывать его.
– Антония, – наконец заговорил он, – ваш муж был обманщиком. Можете назвать меня свиньей, но я бы хотел уложить вас в постель, даже если бы вы все время плакали, кричали или колотили меня. И поверьте: на самом деле не имело бы никакого значения, что ваш нос красный.
– Я… не понимаю.
– Как по-вашему, зачем я сегодня приехал сюда, Антония? – спросил Гарет, пожав плечами. – Я скорее дал бы вырвать себе зуб, чем вернулся бы в Ноулвуд-Мэнор. Ведь именно здесь моя жизнь пошла ко всем чертям. Но если вы будете оставаться на расстоянии вытянутой руки… если я не выселю вас из Селсдона… – Он покачал головой и, смущенно кашлянув, продолжил: – Антония, вы еще встретите кого-нибудь и полюбите именно того, кто предназначен вам судьбой, кого примет ваша семья, человека благородного и с верным сердцем. – Антония хотела что-то сказать, но Гарет повернулся и приложил палец к ее губам. – Послушайте меня, Антония. Вы желанны, вы прекрасны, и вам всего двадцать шесть лет. У вас впереди еще много лет для того, чтобы найти достойного мужчину и снова иметь детей, но у вас есть полное право оплакивать дочь, которую вы потеряли. И вы будете оплакивать ее всю оставшуюся жизнь – конечно, не каждую минуту, но по минуте каждый день или больше. И пока не найдется человек, который примет это, не выходите замуж.
– Я вообще не желаю больше замужества, – твердо объявила Антония. – Я решила, что, когда Уорнем умрет, я буду вести самостоятельную жизнь. Я понимаю, что теперь я не та, что была прежде, но я хочу иметь собственный дом и право распоряжаться собой. Не хочу, чтобы кто-то указывал мне, что я должна делать, а чего не должна, и испытывать только определенные чувства. Я хочу плакать, когда мне захочется поплакать. А если я буду лишена… всего этого, то я умру. Я знаю, я умру, потому что вряд ли мои желания когда-нибудь осуществятся. – Очевидно, Антония много размышляла над своей независимостью.
Ее решимость поразила Гарета. Он вернул Антонии носовой платок, накрыл своей рукой ее руки и долго молчал.
– Пора идти, – в конце концов сказал он. – Давайте возвращаться в Селсдон. На следующей неделе я отправлю Уотсона в Лондон, чтобы он нанял большую бригаду строителей.
– Да, нужно возвращаться. – Встав с сиденья под окном, они вышли в коридор. – Сегодня понедельник, да? За обедом будет много гостей.
Проклятие! Гарет совершенно забыл, что сегодня вечером на обед пожалуют сэр Перси со товарищи. Конечно, это приятная традиция, но сегодня Гарет не был расположен соблюдать ее.
Выйдя из спальни его бабушки, Антония остановилась и повернулась лицом к Гарету.
– У меня нос красный? – задала она неожиданный вопрос. – Я выгляжу страшилищем?
– Ваш нос очаровательно розовый. – Гарет постарался улыбнуться. – И вы никогда не можете выглядеть страшилищем.
– Вы действительно находите меня желанной? – Она посмотрела Гарету прямо в глаза, и его улыбка погасла.
– Антония, желанны многие женщины, но вы гораздо больше, чем просто желанны.
– Я хочу… – Она продолжала смотреть на него огромными лучистыми глазами. – Я хочу, Гейбриел, чтобы вы еще раз показали мне, что умеете.
– То есть? – Гарет пристально посмотрел на нее.
– Вы сказали, – Антония в конце концов отвела, взгляд, – что у нас вспыхнула страсть, что мы лишились рассудка, что между нами возникло что-то обжигающее. Я хочу снова это почувствовать – хотя бы на мгновение. Поцелуйте меня. Поцелуйте меня так, как целовали в тот день в гостиной.
– Это было бы неразумно, дорогая, – спокойно сказал Гарет и отступил назад. – Когда я смотрю на вас, мне хочется… впрочем, не важно. Сейчас вы не управляете своими эмоциями, и я не хотел бы воспользоваться полученным преимуществом.
– Не поступайте так. – Склонив голову набок, Антония всматривалась в Гарета. – Пожалуйста, не обращайтесь со мной так… покровительственно. Не делайте из меня какую-то хрупкую, лишенную разума вещь. Я сильная – гораздо сильнее, чем кажется, Гейбриел. Не нужно меня недооценивать.
– Дело не в этом, Антония. – Сделав шаг вперед, Гарет положил руку ей на плечо.
– Думаю, в этом. – Она придвинулась ближе. – Вы сказали, что находите меня привлекательной. Я… прошу вас это доказать.
– Антония, я не подходящий для вас мужчина, – тихо возразил он. – И вы это понимаете.
– Да, понимаю.
– Тогда… не настаивайте. Я не джентльмен и не смогу сказать «нет». И вы прекрасно знаете, что я буду чувствовать, когда вы добьетесь своего, ведь я не ограничусь одними поцелуями.
Но Антония подошла еще ближе и положила руку ему на грудь.
– Ну докажи же мне. – Ее губы едва не коснулись подбородка Гарета. – Я помню, что ты заставил меня почувствовать в ту ночь. Не знаю… почему я солгала тебе. Я помню все, что произошло, – почти все, и мне немного стыдно. Но я не могу перестать думать об этом.
– Антония, вы были одинокой и напуганной. Я просто дал то, что вам тогда было необходимо. Это я умею, но, кроме этого, я ничего не могу вам дать.
– А я и не прошу ничего большего. Гейбриел, ты знаешь, что значит испытать нечто подобное – необузданное и неподдельное, – когда все чувства – это просто бурный, неуправляемый всплеск эмоций? Когда мгновенно исчезает все и остается лишь одно желание? Для меня это несказанное облегчение. Это похоже на спасение – нет, не моей души, а меня всей, целиком.
Гарет абсолютно забыл о том, что едва знал эту женщину, что всего несколько дней назад считал ее высокомерной и холодной, а возможно, даже убийцей. Обняв Антонию за талию, он полностью прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы.
– О, Антония, это будет катастрофической ошибкой.
– Я слышу, как бьется твое сердце, – шепнула она, прижавшись щекой к лацкану его куртки. – Так громко, так решительно. Нет, это не ошибка. Это… В общем, что есть, то есть. Есть два человека, Гейбриел. Два одиноких человека. Это наша тайна. Наш грех. Никто никогда не узнает, что мы здесь делали. – Она его убедила, Антония почувствовала это. Быть может, в отношении этого мужчины женская интуиция ее не обманет.
– Хорошо, только один раз, – горячо прошептал Гейбриел и, наклонив голову, поцеловал ее в лоб. – Только один раз, Антония, а потом… все должно быть кончено.
– Да, Гейбриел, – шепнула она в ответ, потому что в этот момент могла бы продать душу дьяволу за то, чтобы снова почувствовать его прикосновение, – клянусь.
Но когда его губы решительно и требовательно коснулись ее рта, Антония на мгновение усомнилась в себе, но эта неуверенность сразу же утонула в потоке ощущений, вызванных поцелуем, от которого у Антонии остановилось дыхание и колени подогнулись. Гейбриел крепко обнял ее, одна его большая теплая ладонь легла Антонии сзади на талию и стала нетерпеливо освобождать блузку из-под пояса. Добравшись до ее нежной кожи, Гейбриел принялся ласкать ее, не прерывая поцелуя, и Антонии казалось, что его прикосновения обжигают ее. Она совершенно не помнила, как они оказались в залитой солнцем спальне, но помнила, что, когда Гейбриел подвел ее к кровати, она ощутила бедрами деревянную спинку и у нее остались смутные воспоминания о том, что она изо всех сил вцепилась в его куртку и шейный платок. Расстегнув ей жакет, Гейбриел, уже хрипло дыша, снял его; Антония услышала, как ее одежда скользнула на пол, и, нащупав пальцами пуговицы его куртки, расстегнула их. Губы Гейбриела двинулись вниз по ее скуле и шее, и он нежно провел кончиком языка по ее горлу.
– Ох! – вздрогнув, тихо вскрикнула Антония.
Она жаждала этого, она хотела Гейбриела, ей был необходимо отдаться эмоциям, которые были не горем и не сожалением, а настоящим торжеством жизни. Не в силах больше ждать ни секунды, Антония сбросила с него куртку, вытащила подол рубашки, просунула пальцы под ремень его брюк и, ощутив, как его мужское достоинство крепко уперлось ей в живот, скользнула пальцами еще глубже. Однако, когда она дотронулась до бархатного кончика его пениса, Гейбриел застыл.
– Не торопись, Антония. – Он слегка отодвинул ее от себя. – Все должно быть совсем не так.
– А как?
– Иди сюда. – Сев на край кровати в болтающейся вокруг талии рубашке, Гейбриел повернул Антонию и притянул ближе, так что она оказалась у него между бедрами. – Позволь мне раздеть тебя не спеша – я не хочу просто задрать тебе юбки – и разреши полюбоваться твоей истинно английской красотой.
Внезапно Антонию охватил страх. Было очень просто броситься друг к другу в порыве безумия, но делать это медленно, осознанно… О, это намного труднее.
– Я не могу ждать, – взмолилась она, чувствуя, как его руки продолжают возиться с пуговицами ее блузки.
– Ты должна, – твердо возразил Гейбриел. – Я не хочу снова овладеть тобой как какой-то… в общем, как в прошлый раз. Мы будем все делать медленно. На этот раз мы будем делать все по-моему.
Антония кивнула и зажмурилась.
– Стой! – Она снова открыла глаза, когда его теплые искусные пальцы добрались до ее кожи. – Ты должен снять с себя рубашку. Прошу тебя.
– Ты можешь снять с меня все – кроме, возможно, этих сапог, которые, как я подозреваю, без борьбы не сдадутся. – По-мальчишески улыбнувшись, Гейбриел взглянул вверх, на Антонию.
– Твои сапоги не помеха тому, чего я хочу. – Она с трудом улыбнулась в ответ. – Они могут остаться. Снять нужно рубашку.
– Как прикажете, ваша светлость. – Он в мгновение ока стянул рубашку через голову.
– О-о! – Антония не могла отвести от него глаз. – Грандиозно!
У Гейбриела было тело энергичного, физически крепкого мужчины в самом расцвете жизненных сил. Он был худощавым и мускулистым; его грудь, как и руки, украшали упругие мускулы, а кожа теплого медового оттенка была слегка припушена золотыми волосами.
– Знаешь, мы еще пожалеем об этом. – Потянувшись к Антонии, он снова притянул ее к себе и, подняв ей блузку, стал целовать живот. – Но уже слишком поздно, так что будем просто наслаждаться друг другом. Ну-ка давай избавимся от этого.
– Ой! – Антония с изумлением взглянула вниз, на пол, куда, скользнув по ее ногам, упала юбка.
– От всего этого, – пробурчал Гейбриел. – От всего, Антония. На этот раз я хочу видеть тебя. – Он взглянул на нее глазами, в которых золотом искрилось послеполуденное солнце.
Солнце опускалось. Снаружи слабый ветерок шевелил ветки, и они, шелестя листьями, стучали по окнам; где-то в отдалении мычала корова. Но для Антонии в этот момент на свете не существовало ничего, кроме этой пыльной комнаты. Она видела только Гейбриела, с его требовательными глазами и худощавым волевым лицом. Антония этого хотела, мечтала об этом, и то, о чем говорил Гейбриел, было вполне естественным. Без лишних слов она, потянувшись вверх, принялась вытаскивать из волос шпильки.
Он не отрываясь наблюдал за ней, и в его глазах все сильнее разгоралось восхищение. Вытащив все шпильки, Антония слегка дрожащими руками сняла оставшуюся одежду и бросила на пол.
Антония чувствовала себя смущенной и немного неуверенной, но огонь в глазах Гейбриела успокоил ее.
– Боже мой, – задыхаясь, прошептал Гейбриел. – Ты имеешь хотя бы какое-то представление о том, насколько ты прекрасна, дорогая? – Подняв руки, он почти с благоговением накрыл ладонями ее груди. – Одни эти очаровательные розовые бугорки могут оживить кого угодно.
– Я рада, – честно ответила Антония. – Думаю, теперь должны последовать сапоги и чулки.
– Если хотите, сапоги можете оставить, ваша светлость. – Губы Гейбриела растянулись в широкой улыбке, и, погладив соски Антонии, он превратил их в твердые, болезненные бугорки.
– Нет, благодарю вас. – Изогнув шею, она посмотрела на свою обувь. – Не будете ли вы так добры расстегнуть пряжки?
Антония смотрела на длинные изящные пальцы Гейбриела, пока он проворно расстегивал ей сапоги и скатывал вниз чулки – со сноровкой, достойной хорошей горничной.
– Вижу, у тебя есть в этом некоторый опыт, – отметила она.
– Да, небольшой, – отозвался Гейбриел, снимая с нее второй чулок. – Бог свидетель, я не невинный мальчик, Антония, и ты можешь в полной мере воспользоваться этим.
Прозвучало грубовато и с некоторым странным оттенком презрения к себе, ведь для Антонии он значил гораздо больше, чем просто мужчина. Понимал ли он это? Но когда она выпрямилась и открыла рот, чтобы упрекнуть его, теплые руки Гейбриела легли ей на ягодицы. Немного смутившись, Антония на мгновение закрыла глаза, и тотчас кончик его языка коснулся ее живота, вызвав у нее дрожь и вздох.
– Дорогая, тебя, кажется, легко удовлетворить, – протянул Гейбриел.
– Да, думаю, с тобой я… могла бы… – Она снова зажмурилась. – Но мне хотелось бы знать… как… О Господи! Что… О-о! Это…
– …восхитительно? – подсказал Гейбриел, убрав язык, и Антония кивнула, крепко вцепившись ему в плечи.
Приподняв ее, Гейбриел большими умелыми руками слегка раздвинул ей ноги и запустил язык глубже – настолько глубоко, что у Антонии на несколько секунд остановилось дыхание, и повторил это несколько раз. Она считала, что мало знает о своем теле и о том, что такое желание, но вскоре поняла, что ни о том, ни о другом не знает абсолютно ничего.
– Прекрати, – услышала она свой голос после нескольких секунд мучительных ласк. – Прошу тебя, прекрати.
Но Гейбриел не спешил подчиниться и только немного погодя с явной озабоченностью обратился к ней:
– Антония?
– Нет, не останавливайся, – заявила она, открыв глаза, и провела по губам кончиком языка. – Это было… О-о! Мне хотелось бы… Я хочу сказать, что… сейчас я просто хочу тебя.
Одной рукой он расстегнул брюки и кальсоны, и Антония, взглянув вниз, увидела его освобожденный из нижнего белья пенис, который показался ей… устрашающим.
– Садись на меня, – прохрипел Гейбриел.
– Как?.. – Антония заглянула ему в глаза.
– Иди сюда, – он грубо потянул ее к себе, – и перестань бояться, – приказал он.
Тихо, растерянно засмеявшись, Антония поставила колено на матрац, и Гейбриел, широко раздвинув ей бедра, привлек ее к себе на колени и опустил на себя, так что его теплый пенис легко проскользнул вверх, в ее теплое сокровенное местечко.
– А-ах! – снова вздрогнула она в его объятиях. – А ты… ты не хочешь… раздеться? Или лечь?
– Не сейчас, милая, – буркнул Гейбриел, немного приподнимая ее, и Антония почувствовала, как его член снова нежно скользнул по центру ее желания. Упираясь руками в его широкие плечи, она стала на колени, чтобы встретить его первое погружение. – Бог мой! – задыхаясь, прохрипел Гейбриел. – Чудесно! – Он вошел глубже медленно, но решительно, растягивая ее так, как, казалось, невозможно.
– О-о! – Поднявшись на коленях, Антония с восхищением посмотрела на его плоть, вынырнувшую из ее тела, а потом снова опустилась, издав продолжительный сладостный вздох. Это было восхитительно; она понимала, что, стоя на коленях над Гейбриелом, обладает полной властью. Положив ей на талию большие руки, он мягко опустил ее ниже. – Это на самом деле… просто замечательно, – прошептала Антония.
– Дай и мне поработать, милая, – усмехнулся Гейбриел и, откинувшись назад, взглянул на нее.
Но вместо этого Антония нагнула голову и поцеловала его, как он когда-то целовал ее, – прижалась к его губам и пробралась языком к нему в рот. Казалось, в комнате вспыхнуло пламя. Жар и желание окутали их, превратившись в безумную, необузданную страсть. Их языки продолжали неистовую пляску, Антония снова и снова поднималась, стоя на коленях, а Гейбриел сильными руками поддерживал ее за талию, и на животе у него выступали мускулы, когда он двигался туда-сюда внутри ее, обжигая ее и полностью поглощая.
Антония и не подозревала, что такое – или нечто подобное – вообще возможно. Оторвавшись от ее рта, Гейбриел нашел губами ее грудь и, зажав зубами сосок, прикусил его – не сильно, но чувствительно, а когда он начал водить языком вокруг маленьких твердых верхушек, Антония закричала и рванулась. Ее охватило настоящее безумие. Вцепившись ногтями в плечи Гейбриела, она, подстроившись под его ритм, отдалась сладостному, увлекающему движению его тела, прижавшись к нему, как бесстыжая распутница, ищущая чего-то ценного и недоступного.
– Иди ко мне, Антония, – с трудом прошептал Гейбриел. – Бог мой, да ты настоящая дикарка.
– Я такая, – голос показался Антонии чужим, – я чувствую себя… другой.
– Иди ко мне, милая, – глухо повторял Гейбриел. – Позволь мне взглянуть… взглянуть на… О Боже!
Антония почувствовала, как где-то внутри ее вспыхнул ослепляющий свет, почувствовала, как ее тело устремляется навстречу Гейбриелу, подчиняется ему и отдает все, что он требует. А потом она куда-то провалилась и не ощущала ничего, кроме приятной целостности и облегчения, которое было восхитительно сладостным. Постепенно она пришла в себя, но чувствовала себя немного напуганной и никак не могла восстановить дыхание.
Антония не была дурочкой, она понимала, что такое желание, и полагала, что знает свое тело, но совсем не была уверена, понимает ли, что только что произошло. Это было что-то совсем другое, намного более сильное, что-то запредельное, даже немного сбивающее с толку. Постепенно Антония начала осознавать, что теперь они оба почти лежат и Гейбриел наконец замер под ней.
– О Боже, Гейбриел, – едва переводя дыхание, заговорила Антония, – это, наверное… нехорошо!
– Определенно, это было не лучшее мое выступление. – Подняв голову, он взглянул вверх, на Антонию.
– Не… лучшее? – лежа на Гейбриеле и внимательно всматриваясь в него, переспросила она.
– Пять минут – это не моя норма. – Рассмеявшись, он снова откинул голову на кровать, но Антония опять уловила в его голосе презрение. – Слава Богу, ты маленький пороховой бочонок, милая, а иначе сейчас была бы разочарована во мне.
«Пороховой бочонок»… Антония решила, что это комплимент. Позволив себе расслабиться, она опустилась грудью на приятно влажную грудь Гейбриела, и ее окутали его тепло и запах. Гейбриел не пользовался одеколоном, от него исходил запах простого мыла и еще чего-то очень приятного, чего-то, что присуще только ему одному.
– Ты очень хорош, – промурлыкала она, положив голову ему на плечо. – Ты ведь и сам это знаешь, правда?
– Да, время от времени мне это говорили, – хмыкнул Гейбриел, и смешок прокатился в глубине его груди.
– Но это не все, Гейбриел. – Антония закрыла глаза. – Ты пробудил во мне… чувства, которых я не могу объяснить. Между нами существует что-то почти… метафизическое.
– Антония, нам хорошо вместе, – тихо сказал он, поцеловав ее в макушку, – но это просто-напросто секс. Скажи мне, дорогая, что понимаешь это.
– Да, я это знаю, – пробормотала Антония, чувствуя, что ее одолевает сон и что у нее совершенно не осталось сил. – Это просто секс. И это всего лишь один раз.
Но это признание не принесло Антонии успокоения. Она думала о своем обещании – «только один раз» – и теперь сожалела о сказанных словах.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лиз



Роман не очень. Она полоумная лунатичка, а судьбу гг- я даже в кошмарном сне представить страшно.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизКатя
27.03.2013, 9.10





Роман немного затянут .но читать можно
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизМария
30.03.2014, 15.18





Неудачный роман на мой взгляд. Вместо приятного чтива, сплошное грузилово... Героям сперва бы с психологом пообщатся несколько сеансов, а потом уже и роман начинать. Если Вам нравятся психологические травмы и долгие беседы по этому поводу, то думаю роман покажется интересным.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизЕлена
22.10.2014, 23.55





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Я бы не сказала, что роман неудачный или не очень. Мне было интересно читать, было искренне жаль ггероев и хотелось для них счастья. Моя оценка 8,5
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизАнна
6.01.2015, 2.40





Книга понравилась, грустная.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизОльга К
23.09.2015, 21.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





Слишком много мёртвых детей! И вообще читая всю серию романов этого автора, замечаю, что и из романа в роман секс становится у автора какой-то навязчивой идеей...Тут ещё и ГГ гомики насиловали! Удивительно, что он вообще остался норм.человеком! Стальной еврейский мальчик))
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизНикта
11.12.2015, 15.13





"Быть может для правильного человека ты из кусочков будешь лучше, чем кто-либо другой, целый и совершенный?" - вот об этом роман.rnПрочитала роман...и....какая-то надежда появилась...что все будет хорошо.
Никогда не обманывай герцога - Карлайл Лизалена
23.02.2016, 12.08





Klass +10
Никогда не обманывай герцога - Карлайл ЛизAnya
30.04.2016, 11.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100