Читать онлайн Два маленьких обмана, автора - Карлайл Лиз, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Два маленьких обмана - Карлайл Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.14 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Два маленьких обмана - Карлайл Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Два маленьких обмана - Карлайл Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Карлайл Лиз

Два маленьких обмана

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16
Тревожные дни

В день свадьбы Элис, словно по волшебству, с утра светило солнце. Лежавший повсюду снег ярко блестел в его лучах. Снег был неглубоким, и было понятно, что долго он не продержится. Но сейчас он лежал белым пушистым ковром, накрыв собой грязные разбитые дороги и пожухлую траву.
Сразу же после завтрака прибыл викарий. Элис и Генри обменялись обетами в гостиной Арлингтона. Это была короткая церемония в семейном кругу, как того пожелала мать Куи-на. Присутствовали лишь Куин, его мать, дети и трое самых доверенных слуг Арлингтона. Элис в темно-синем шелковом платье и новом жемчужном ожерелье выглядела просто красавицей. Генри тоже был одет безукоризненно. Новый костюм сидел на нем как влитой. Вместе Элис и Генри смотрелись великолепной парой.
По окончании церемонии миссис Прейтер заплакала и расцеловала жениха и невесту. Матушка Куина также украдкой прикладывала платок к глазам. Куин пожал Генри руку и поцеловал сестру в щеку. Викарий сиял так, словно все это было делом его рук. Затем все отправились в церковь Святой Анны. Наступило Рождество.
Куин сидел рядом с матерью в маленькой деревенской церкви и пытался понять смысл проповеди, но мысли его явно были где-то далеко. Он надеялся, что гром небесный не поразит его, а думать он мог только о Серилии. Серилия, его дочь, замерзшая, бледная и дрожащая. Хотя родительские чувства раньше ему не были знакомы, беспокойство о дочери Куин ощущал как нечто естественное и привычное.
Когда служба окончилась, прихожане высыпали на улицу под яркие лучи солнца, льющиеся с ясного прозрачного неба, взрослые – чтобы негромко побеседовать, а дети – стремясь выпустить на свободу накопившуюся энергию. Они принялись лепить снежки, но снег быстро таял в руках. Известие о свадьбе Элис и Генри быстро разнеслось в толпе, и скоро молодоженов тесным кольцом окружили желающие поздравить их. Вот чем закончилось желание Элис обойтись на свадьбе без посторонних, подумал Куин. Для этого Арлингтон-Грин был слишком маленькой деревней. Куин присоединился к матери и встал сбоку от счастливой пары. Радуясь за сестру, он тем не менее не переставал тревожиться за Серилию.
Вскоре толпа вокруг Генри и Элис начала редеть. Куин огляделся и заметил, что никто из Хилл-Корта, включая слуг, не присутствовал на утренней службе. Очень, очень странно. И тут Куин увидел Люси Уотсон с двумя ее рыжими озорниками, пробиравшуюся сквозь толпу. Она явно направлялась к Куину.
– Счастливого Рождества, Люси, – приветствовал ее Куин.
– Ваше сиятельство. – Люси ответила легким реверансом. – Я думала, что вы могли заметить, что из дома Чесли никто не пришел сюда.
– Да. Меня это удивило, – ответил Куин, почувствовав вдруг что-то неладное.
– Так вот, так получилось, что я пораньше пошла отнести рождественский подарок тете Эффи. – Люси не спускала глаз с лица Куина. Чувствовалось, что она с осторожностью подбирает слова. – Дела там неважные. Ночью леди Серилии стало плохо.
– Плохо? – воскликнул испуганно Куин. – Боже милостивый! Насколько плохо?
– У нее началась лихорадка, – ответила Люси. – Плохо становилось с каждым часом. Послали за доктором Гул-дом, это все, что я знаю. Но может быть, кто-то захочет пойти туда как можно скорее, если... если пожелает, милорд. Вот все, что я могу сказать.
Куин не успел ответить, как Люси исчезла.
Куин тихо сказал что-то на ухо Элис, пожал руку Генри и покинул церковный двор. Все это утро он ждал известий от Вивианы. И только страх за Серилию заглушал его гнев на то, что она не сдержала слова.
Когда Куин прибыл в Хилл-Корт, Бэшем, ничем не выдав своего удивления, впустил его.
– Насколько мне известно, милорд, около полуночи у ребенка началась лихорадка, – пояснил дворецкий. – Сейчас с нею доктор Гулд.
Не говоря ни слова, Куин бросился вверх по лестнице в спальню Вивианы. Он вошел, даже не постучав. Комната была полна женщин. Гувернантка, мисс Хевнер, стояла в одиночестве в углу комнаты. Ее лицо выражало сильное беспокойство. Серилию переложили на кровать Вивианы. Та склонилась над дочерью, около нее стояла старая няня-итальянка.
Наклонившийся к Серилии с другой стороны кровати доктор Гулд поднял глаза и, увидев Куина, удивленно изогнул бровь. Затем он приставил к груди Серилии деревянную трубку, приложил к ней ухо, заткнув второе пальцем. Периодически он передвигал трубку, заметно хмурясь. Наконец доктор выпрямился, закрыл отверстие трубки кусочком слоновой кости и положил ее в кожаный футляр.
– Сердце в порядке, но в легких продолжается застой, – объявил он. – Пульс учащенный.
Серилия беспокойно зашевелилась, но не открыла глаза.
– Что мы можем для нее сделать? – прошептала испуганная Вивиана.
Доктор Гулд положил руку девочке на лоб.
– Чаще давайте ей настойку ивовой коры. Каждый час. Если потребуется, поите с ложки. Когда проснется, дайте воды или бульона, и как можно больше. Если станет хуже, пошлите за мной. Если до завтра лихорадка не прекратится, нам придется пустить девочке кровь.
Вивиана внимательно слушала доктора и кивала. Тот сказал ей несколько ободряющих слов и уехал. Если его даже и удивило присутствие Куина, он вида не подал.
Постепенно в комнате вновь воцарилась нормальная атмосфера, насколько она могла быть нормальной в таких обстоятельствах. Горничные, которые, очевидно, пришли поменять постельное белье, застелили выдвижную кровать и ушли. Мисс Хевнер извинилась, пробормотав что-то о заботе об остальных детях. Синьора Росси, старая няня, занялась коричневыми бутылочками, стоявшими на подносе, смешивая их содержимое в кружке с водой.
Вивиана опустилась в кресло у кровати и ни разу не взглянула на Куина. Сегодня она выглядела на все свои тридцать три года. Вивиана, будучи высокой, с пышной фигурой, сейчас производила впечатление маленькой хрупкой женщины. Под глазами легли темные круги. Рука, сжимавшая подлокотник кресла, походила на птичью лапку. В волосах, зачесанных назад в очень простую прическу, Куин впервые заметил .редкие серебряные нити. Не появились ли они за эту ночь? Говорят, такое случается, подумал Куин.
Возможно, измученный вид Вивианы смягчил его гнев, а может быть, причиной тому была Серилия. Она казалась такой маленькой на огромной кровати. Глядя на нее, Куин почувствовал, как его сердце сжимается от жалости к ней и ее матери. Что бы ни сделала Вивиана, она этого не заслуживала.
Куин отыскал глазами стул и подвинул его к креслу, на котором сидела Вивиана. Ее рука лежала на подлокотнике, и он в порыве чувств накрыл ее своей ладонью.
– Как давно Серилия находится в таком состоянии?
– Она начала задыхаться вчера вечером как раз перед приездом доктора Гулда, – безжизненным голосом произнесла Вивиана. – Затем началась лихорадка, и она стала беспокойной. А на рассвете случилось что-то... что-то похожее на una convulsione?
– На припадок? – уточнил Куин. Вивиана кивнула, неотрывно глядя на Серилию:
– Si. Однажды это случилось с Николо, когда он был младенцем. Сейчас то же самое с Серилией.
Куин, стараясь не выдать волнения, проговорил:
– Сейчас она кажется такой спокойной. Она не просыпалась?
– Ненадолго, – ответила Вивиана. – Но она говорит какую-то бессмыслицу и дико сопротивляется, когда мы пытаемся успокоить и сдержать ее.
Синьора Росси протянула Вивиане еще один пузырек и что-то быстро сказала по-итальянски.
– Si, grazie, – ответила Вивиана, вставая.
Старушка, забрав с собой поднос, вышла из комнаты.
Вивиана, прихрамывая, подошла к кровати, и Куин последовал за ней. Она взяла кружку, в которой няня смешала настойки из пузырьков, и ложкой помешала содержимое.
– Что ты делаешь? – спросил Куин.
– Синьора Росси приготовила укрепляющее лекарство, – ответила Вивиана, проводя по лбу тыльной стороной ладони. – Мы должны давать его un po'per volta – по каплям, si? – так, чтобы Серилия не захлебнулась.
Куин смотрел, как Вивиана помешивает лекарство. Рука ее мелко дрожала, а вторая была перевязана в запястье.
– Вивиана, ты хоть немного поспала?
– Non molto, – пробормотала она. – Достаточно. Куин нахмурился:
– Не спала и еле держишься на этой ноге. – Он осторожно взял у нее из рук кружку. – Покажи мне, как это делается. А потом садись и отдыхай.
Вивиана вопросительно посмотрела на него.
– Вивиана, у меня есть право помочь ей, – мягко произнес Куин. – Не лишай меня этого шанса.
Она согласно кивнула и сказала:
– Налей немного в ложку. Si, вот так. И оттяни Серилии нижнюю губу. Иногда она пьет сама. Если нет, давай ей по капле.
Куин старательно делал так, как сказала Вивиана, а она молча наблюдала за ним. Сначала он пролил лекарство Серилии на подбородок и поспешно вытер его. Иногда ему все же удавалось влить хоть немного жидкости девочке в рот. Время от времени он трогал рукой пылающий жаром лоб дочери и мысленно молился, чтобы лихорадка оставила ее.
К концу процедуры Серилия начала что-то бормотать по-итальянски и метаться по постели.
Вивиана присела на край кровати, сжав в руках покрывало.
– Она стала такая после того приступа на рассвете, – с тревогой с голосе произнесла она. – Синьора Росси говорит, этого следовало ожидать, но это... Dio, это пугает меня.
– Меня тоже это пугает, – признался Куин. – Но синьора Росси знает лучше, не правда ли? Ты доверяешь ей?
Вивиана кивнула и обессиленно опустилась в кресло:
– Она мудрая. Но она слишком старая. Она stanchissima. Очень устала.
– Как и ты, – заметил Куин. – Но я не устал, несмотря на мой вид.
Вивиана слабо улыбнулась и сложила на груди руки. Он не мог решить, следует ли принять этот жест как знак упрямства или просто как признак усталости.
Он продолжил поить дочь снадобьем. У него уже ломило спину от его неудобной позы, но вот наконец все лекарство было выпито.
– Bene, – сказала Вивиана с облегчением, когда Куин поставил кружку на стол. – Molto bene.
Куин посмотрел на нее. Утреннее солнце проникало в окно, освещая ее холодным зимним светом. Даже в горе Вивиана оставалась прекрасной. Но ореол безмятежности, делавшей ее похожей на Мадонну, больше не окружал ее; она превратилась в страдающую мать, жизнь ребенка которой была под угрозой.
Куину тяжело было смотреть на нее. И ему вдруг захотелось прогнать все злые мысли, которые когда-либо были у него. Он по-прежнему сердился, по-прежнему чувствовал, что с ним поступили несправедливо. Но, видя Серилию такой маленькой и слабой, он смог лучше понять, что вынудило Вивиану поступить так, как она поступила.
Куин снова сел рядом с ней.
– Вивиана, сегодня Рождество, – тихо сказал он. – Почему бы тебе не провести немного времени с Фелис и Николо? Я побуду здесь. Если будет хотя бы малейшее изменение, я позову тебя.
– Мы отложили празднование Рождества, – ответила Вивиана. – Мы отложили его до тех пор, пока... пока не поправится Серилия. Это предложила Фелис.
– Я привез из Лондона кое-что для детей, – добавил Куин, помолчав, – и совсем забыл об этом. Я приехал прямо из церкви. Могу я попросить Бэшема на всякий случай послать кого-нибудь за этими вещами?
Вивиана снисходительно пожала плечами:
– Si, если хочешь.
Но Куин не поднялся, чтобы выйти или дернуть за звонок. Ему не хотелось ни на минуту отходить от постели Серилии. Вероятно, то же самое чувствовала Вивиана. Им обоим казалось, что пока они остаются рядом с постелью ребенка, пристально наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее грудь, слушают каждый ее вздох, жизненные силы не покинут ее.
Вивиана провела рукой по волосам и понизила голос до шепота:
– Я так ругаю себя, Куинтин. Это я во всем виновата. Я должна была лучше следить за Серилией.
– Вивиана, не будь так сурова к себе, – ответил Куин. – Сколько там было детей? Пятнадцать? Шестнадцать?
Вивиана сердито сверкнула глазами.
– Si, но только трое из них были моими. И им я должна была уделять особое внимание. А я... – Она поджала губы и замолчала, качая головой.
– А что ты, Виви?
Гримаса отвращения исказила лицо Вивианы.
– Я сплетничала, – резким тоном произнесла она. – Болтала с твоей матерью, как какая-нибудь глупая... О, как она называется, эта птица?
Куин вопросительно изогнул бровь:
– Сорока?
– Si, как сорока, – согласилась Вивиана. – Не обращая внимания на своих детей, только думая, как бы... – Она замолчала, почувствовав, как слезы подступают к ее глазам.
– Как бы что, Виви? – спросил Куин. Вивиана снова покачала головой:
– Как бы произвести на нее впечатление. Дать понять твоей матери, что я достойна... ее доброго отношения.
– О, Виви! Ты не нуждаешься в одобрении моей матери. Что бы ты ни думала. И все же я считаю, ты уже получила его. Я думаю, ты сумела немного припугнуть ее, что не так уж плохо.
Вивиана криво ухмыльнулась:
– Неплохо? Вот это звучит действительно плохо. Я вовсе не считаю ее трусихой.
– Не обращай внимания, Вивиана, – посоветовал Куин, затем, не говоря ни слова, поднялся и потрогал лоб Сери-лии. – А не обтереть ли ее прохладной водой? Может быть, ей станет немного легче?
Вивиана согласно кивнула:
– Может быть.
Куин подошел к умывальнику и вернулся с полотенцем и миской холодной воды. Он обтер влажной тряпкой лицо, шею и руки девочки. Она и в самом деле стала спокойнее. В какую-то минуту Серилия открыла глаза и невидящим взглядом посмотрела на Куина.
– Мама!.. – тихо позвала она.
Вивиана бросилась к дочери. Подложив ладонь девочке под голову, она прошептала:
– Я здесь, mia cara bambina. Мама здесь. Мама никогда не покинет тебя.
«Мама никогда не покинет тебя».
Куин вспомнил о своих угрозах отнять Серилию у Вивиа-ны. Но сейчас, глядя на тонкую изящную руку Вивианы, касавшуюся горячей щеки Серилии, на выражение боли в ее глазах, он неожиданно для себя устыдился своих прежних намерений.
Куин резко тряхнул головой и отнес миску и полотенце на место. Еще не прошло и дня с тех пор, как он узнал, что является отцом, и чувства, рожденные сознанием этого, переполняли его. Все, что сейчас имело значение, все, чем он мог сейчас заниматься, было выздоровление Серилии. Все, не имеющее к этому отношения, должно быть отложено. Его потребности, его желания, даже его вендетта, если он все еще думал о ней, должны отойти на второй план.
Серилия спала спокойно, но жар по-прежнему не спадал. Медленно одна за другой потекли минуты. В спальню зашел синьор Алессандри. Он подержал руку Серилии и взволнованным шепотом что-то спросил по-итальянски у Вивианы. Казалось, он был слишком расстроен, чтобы заметить присутствие Куина.
Вскоре пришел Чесли, поохал рядом с Вивианой, ласково потрепал ее по колену и ушел. Вскоре явилась синьора Росси. Она принесла воду, теплый бульон и неизменные коричневые бутылочки. Вместе с Вивианой ей удалось уговорить Серилию выпить немножко бульона.
Затем Вивиана что-то сказала няне быстро по-итальянски. Насколько сумел понять Куин, она отсылала женщину. Синьора Росси недовольно взглянула на Вивиану и вышла.
– Серилия проспит еще по крайней мере час или два, – заметила Вивиана.
Куин кивком указал в сторону пустой выдвижной кровати и добавил:
– Что и тебе следует сделать. Если ты будешь нужна Серилии, обещаю, я тотчас же разбужу тебя.
Вивиана несогласно покачала головой:
– Пора снова давать лекарство.
Куин попытался отобрать у нее бутылочки. Последовала короткая возня, закончившаяся тем, что Вивиана согласилась сесть на кровать, чтобы дать отдых поврежденной ноге. Они оба были напряжены, оба напуганы нездоровьем дочери. Наступил день. Куин и Вивиана по очереди обтирали Серилию мокрым полотенцем и давали ей лекарство. Она то беспокойно металась, то успокаивалась, то звала мать, хватая руками воздух.
Наконец припадок закончился. Вивиана отодвинулась и прижалась лбом к краю постели.
– О Dio, бедное мое дитя! – с надрывом произнесла она. – Это я во всем виновата – недоглядела за тобой. О чем она думала, возвращаясь одна на то место?
– Она потеряла свое кольцо, – тихо проговорил в ответ Куин, – и была в отчаянии из-за этого.
– Ей не разрешалось носить его! Почему я оказалась недостаточно строга? Господи, и зачем только я дала его ей? Если бы я не сделала этого, ничего бы не случилось.
Куин снова накрыл ладонью руку Вивианы:
– Серилия говорила, что это кольцо волшебное. Я думаю, Вивиана, что оно было ее утешением.
– Si, утешением, – с горечью согласилась Вивиана. – Но в жизни есть не только утешение, не правда ли? Я рассказала Серилии волшебную сказку и позволила ей поверить в нее. Лучше бы я рассказала ей правду.
Куин пристально посмотрел ей в глаза:
– Почему ты отдала ей кольцо, Вивиана? Могу я узнать об этом?
Вивиана в задумчивости покачала головой:
– Это очень трудно объяснить, Куинтин. Ты считаешь, что я несправедливо поступила с тобой. Может быть, так оно и есть. Я... я не знаю. Если я была несправедлива, то знай, саго, что Бог уже наказал меня за это. Тебе нет нужды об этом беспокоиться.
– Виви, ты говоришь глупости. Дело не в наказании. Но Вивиана уже не слушала Куина, погрузившись в свои невеселые мысли.
– Может быть, болезнь Серилии означает, что он все еще наказывает меня, – прошептала она.
Куин положил руки Вивиане на плечи и слегка встряхнул ее:
– Виви, что ты такое говоришь? Бог не наказывает тебя. И какое отношение к этому имеет кольцо?
Вивиана пронзительно посмотрела на Куина:
– Однажды ты спросил меня, не ссорился ли папа с Джи-анпьеро из-за меня.
– Я и сейчас хотел бы это знать, – признался Куин. Вивиана судорожно сглотнула и продолжила:
– Много лет назад Джианпьеро хотел сделать меня своей любовницей. Мы с папа жили в его имении, и я не могла избегать знаков его внимания. Он был... настойчив. Моя жизнь стала сплошным мучением. Куда бы я ни поехала в Европе, где бы я ни пела, он всегда оказывался там. С такой чарующей улыбкой. Папа начал беспокоиться за меня и в конце концов отослал в Англию.
– К дяде Чесу? Вивиана кивнула:
– Si, в Англии Джианпьеро не имел большого влияния. Она замолчала, и Куин попросил:
– Продолжай, Вивиана. Пожалуйста.
– Джианпьеро пришел в ярость, – проговорила Вивиана, тяжело вздохнув, – когда узнал, что я уехала. Он лишил отца поддержки, не только финансовой, но и профессиональной. Но папа не сдавался. Прошло несколько месяцев. Затем год. Время шло, а ни одна из уловок Джианпьеро не помогла ему добиться желаемого. Он снова пустил в ход свое обаяние и предложил мне руку и сердце, попросил у папа прощения. Когда я вернулась домой, то рассказала ему всю правду. Что я не люблю его, и никогда не полюблю, и что я жду ребенка. Но я обещала быть хорошей и верной женой, если он даст моему ребенку свое имя. А остальное, саго, ты знаешь. Куин почувствовал легкое головокружение.
– Господи, Вивиана, – прошептал он. – Почему ты не пришла и не рассказала мне?
– Ты не хотел меня, – равнодушным тоном ответила Вивиана.
– Ты же знаешь, что это не так.
– Ты не желал жениться на мне, – уточнила она. – Не лги и не говори, что хотел, Куинтин.
Куин мрачно посмотрел на нее и ничего не сказал.
– Ты не хотел жениться на мне... но стал бы ты заботиться обо мне? – продолжила Вивиана. – Si, саго, вероятно. Но как я могла опозорить своего отца, родив, не будучи замужем, ребенка, после всего, чем он пожертвовал ради меня? Отец отказался от безбедного существования, от карьеры – и все ради того, чтобы я смогла сохранить свою драгоценную честь. Ради того, чтобы я была чем-то большим, а не просто любовницей богатого человека. О, Куинтин, как я могла допустить, чтобы он увидел, как безрассудно я поступила с его даром?
– Я... я не знаю, Вивиана, – смущенно произнес Куинтин. – Прости меня.
– В конце концов, возможно, я сделала неправильный выбор, – проговорила Вивиана, сжимая пальцами виски. – Может быть, было бы лучше мне одной родить ребенка, чем заключать эту дьявольскую сделку с Джианпьеро. Не везде сторонятся падших женщин, и, уж конечно, не в опере. Отец это бы пережил. Нас не очень охотно принимали бы в обществе, но я думаю, что мы бы не голодали.
«Мы бы не голодали?» Боже, неужели доходило даже до этого? Куину было невыносимо слушать, как Вивиана говорит об этом, невыносимо думать о том, что заставило ее сделать тот выбор, который она сделала.
Господи, как бы он хотел, чтобы она никогда не была его любовницей! Не прикасаться к ней. Нет, даже ни разу. Он бы охотно отказался от своих сладких воспоминаний, даже от Се-рилии, только бы не знать о том, в каком положении оказалась Вивиана. Мужчины делали детей и уходили, если им этого хотелось. Женщины рожали их детей, и долг перед этими детьми связывал их на всю оставшуюся жизнь. Такова была жестокая правда.
Куин встал и в волнении принялся ходить по комнате. Вивиана не покидала своего места у постели дочери. Серилия издала какой-то звук, и Куин бросился к ней. Нога девочки запуталась в одеяле. Куин расправил его, затем обтер намоченным в холодной воде полотенцем лоб и шею дочери. Каждый раз, когда он смотрел на нее, у него сжималось сердце. Она была такой маленькой и такой прелестной.
Он смотрел на Серилию и удивлялся тому, как мог не заметить своего сходства с ней. Да, у нее было лицо Вивианы, но синие глаза... О, это были его глаза. А волосы? Это волосы Элис. Серилия походила на Элис и узкими плечами, и длинными ногами. Ее ребячливость сохранится в ней даже тогда, когда она станет женщиной, как это произошло и с его сестрой. Серилия никогда не будет обладать яркой экзотической красотой Виви, но она обязательно будет красавицей. Красавицей без музыкальных способностей, ибо она не проявляла такого дара, и он слишком хорошо знал, откуда у нее такой недостаток.
Куин передал ей часть самого себя, свою лучшую, как он надеялся, часть. Он надеялся, что Серилия не унаследовала от него поразительное отсутствие здравого смысла. Он надеялся, что у нее нет любви к сладостям, свойственной его матери, или слабого сердца его отца. Он надеялся, что она до старости сохранит жизнерадостность и интерес к жизни, как его тетя Шарлотта. Он надеялся, что она получила от дяди Чесли такие качества, как внимание к ближнему и доброта. Он молил Бога, чтобы Серилия никогда не просыпалась с ощущением пустоты и горечи, как это случалось с ним, Куином.
Куин неторопливо сложил полотенце и накрыл им миску с холодной водой. Тихо постучав, в комнату вошла горничная и поставила на стол поднос с сандвичами и фруктами. Вивиана поблагодарила ее, и горничная вышла. Ни Куин, ни Вивиана не притронулись к еде.
– Ты рассказывала мне, Вивиана, о кольце, – тихо проговорил Куин. – Серилия мне сказала, что Бергонци повредил его. Могу я узнать почему?
Вивиана рассеянно принялась вертеть кольцо на своем пальце.
– Виви! – позвал ее Куин.
Она резко подняла голову, и Куин заметил в ее глазах слезы.
– Джианпьеро всегда знал, откуда это кольцо. Я не говорила ему, Куин. А он не спрашивал, но знал. Видишь ли, я хранила его, как ты и просил.
– Ты... ты когда-нибудь носила его, Виви? – Куину хотелось спросить не об этом. Он хотел знать, скучала ли Вивиана по нему. Но об этом нельзя было спрашивать.
Вивиана покачала головой:
– Сначала нет. Я убрала его подальше, ибо поначалу все-таки пыталась полюбить мужа. Я очень старалась. Но годы шли, а я не могла любить его так, как ему хотелось. Он становился все злее, пока совершенно не обезумел. Он заводил любовниц, содержанок. Мне... мне было это безразлично. А он злился еще больше.
– О, Вивиана, мне так жаль! – с чувством проговорил Куин.
Вивиана снисходительно пожала плечами:
– Это не убило меня. После рождения Николо мы практически жили отдельно. Мы с Серилией были счастливы, хотя этого нельзя сказать о Фелис. Я жила своей жизнью. И однажды я просто... я просто надела это кольцо. Не знаю почему. Мне захотелось надеть что-то яркое и красивое. Несколько месяцев я то надевала, то снимала его. Не думала, что Джианпьеро заметит или это как-то заденет его. Он ничего не сказал.
– Но это задело его? – спросил Куин. Вивиана утвердительно кивнула:
– Как-то днем, в воскресенье, я сидела с Серилией на скамейке в саду и читала ей. Джианпьеро вышел, чтобы сказать, что он снова уезжает. Он собирался провести пару недель со своей любовницей на нашей вилле. Он говорил холодным, очень неприятным тоном. Серилия почему-то взяла себе в голову, что на этот раз он не вернется. Фелис всегда остро переживала его отсутствие, но он никогда не уделял ни малейшего внимания Серилии. Но именно она начала плакать и просить его не уезжать. Я думаю... я думаю, она сделала это ради Фелис.
– Что произошло, Виви?
– Джианпьеро впал в дикую ярость. Он стал как зверь. Я никогда не видела его таким. Он плевался и называл Сери-лию маленькой monella... si, жадным отродьем... и еще хуже. Чем больше она плакала, тем отвратительнее становились его оскорбления.
– Негодяй!
– Наконец он схватил меня за руку, сдернул со скамьи и сказал: «Ах, бедняжка! Она плачет, потому что ей нужен ее папа!» Он сорвал кольцо с моего пальца и швырнул в нее. «Вот, Серилия, – сказал он. – Вот твой papa! А не я. Возьми это драгоценное кольцо, сага mia, в Англию, и посмотрим, сумеешь ли ты найти своего отца там!»
– Бог мой!
– Сначала Серилия не поняла, в чем дело, – шепотом продолжала Вивиана. – Она села на траву и отыскала кольцо, затем попыталась надеть его обратно мне на палец. Джи-анпьеро обернулся. Его лицо... Dio mio, его лицо было ужасно! Он подскочил и выхватил кольцо у Серилии. В саду в это время каменщики исправляли стену. Они оставили... большой молоток. Муж схватил его и, положив кольцо на камень, ударил по нему. Он бил снова и снова, с такой силой. Он продолжал кричать на Серилию, кричать, что он не ее отец. И что я неверная дрянь. Что он нас всех ненавидит. – Вивиана замолчала, не решаясь поднять на него глаза.
– Что произошло потом? – спросил Куин.
Вивиана промолчала. Чувствовалось, что она едва сдерживает слезы.
Куин взял ее за руку:
– Если тебе не хочется говорить, я пойму.
Вивиана подняла голову и печально посмотрела на Куина:
– Я попросила его отдать мне кольцо, чтобы оно было у Серилии, а он ударил меня.
В первую минуту Куин подумал, что неправильно понял сказанное Вивианой.
– Ты хочешь сказать, ударил тебя? – переспросил он.
– Он ударил меня, – ответила Вивиана, глядя Куину прямо в глаза. – Только на этот раз не ладонью или кожаным ремнем по своей привычке. На этот раз он ударил кулаком. И на этот раз остались синяки, которые я уже не могла скрыть.
– Боже милостивый! – Куин чувствовал, как в нем вскипает гнев.
Вивиана говорила по-прежнему тихо, но как-то бесстрастно, словно пересказывала чью-то чужую жизнь.
– Я очнулась на садовой дорожке вся в крови. Серилия стояла на коленях и плакала. Ей было всего лишь шесть лет. Она не знала, что делать.
– Боже милостивый! – проговорил потрясенный Куин. – И что ты сделала?
– А что еще мне оставалось делать? – равнодушным тоном спросила Вивиана. – Я встала и отвела дочь в дом. Попросила экономку послать за доктором. Я ей сказала, что Джианпьеро ударил меня и что у меня, похоже, сломан нос. Так и оказалось. И ничего нельзя сделать, сказал доктор. Так что я выбросила свою окровавленную одежду, вымылась и пошла к Серилии.
– Должно быть, она была ужасно напугана.
– Да. И она спросила, правда ли то, что сказал Джианпьеро, что он не ее отец. Тогда я... я сказала ей, что это правда. Что еще я могла сказать? Она так огорчилась. Думаю, едва ли она в то время что-то понимала. Она спросила, не собирается ли Джианпьеро отправить ее куда-нибудь, а я сказала, что это не важно. Что бы ни случилось, мы никогда не расстанемся. И тогда я дала ей кольцо. Я сказала, что Джианпьеро разбил кольцо, потому что в нем есть волшебная сила.
– Волшебная сила? – переспросил Куин.
– Волшебная сила любви, – объяснила Вивиана. – Я рассказала Серилии, что ее родной отец, дал мне его для нее и что оно означает его бесконечную любовь к ней. Я сказала, что пока она владеет этим кольцом, ее папа будет любить ее. Сейчас это... звучит так глупо. Но в ту минуту девочка нуждалась в том, чего я не могла ей дать. И поэтому... и поэтому я солгала.
– Нет, ты не солгала, Вивиана, – прошептал Куин. – Ты поступила правильно.
– Я старалась поступать правильно, – с грустью заметила Вивиана. – Но, как и мой брак с Джианпьеро, мои слова оказались неудачными. У Серилии появилась какая-то неестественная привязанность к этому кольцу. Ты можешь понять, почему она хотела носить его постоянно? Почему она вернулась в лес?
– Конечно, могу, – мрачно ответил Куин.
Он боялся, что это объясняло, почему было бы разумнее сказать ребенку всю правду. Тогда у нее было бы что-то большее, чем кольцо, позволявшее ей питать надежды и мечтать. Может быть, он был не намного лучше, чем мертвый кусок камня, явно таково было мнение Вивианы, но он хотя бы мог дать Серилии веру в то, что ее искренне любят.
Вивиана снова вздохнула и встала. Осторожно ступая на больную ногу, она подошла сначала к окну, затем к столу, затем снова к окну. Она смотрела куда-то вдаль, словно хотела перенестись в более счастливое время или в лучшее место.
– Итак, ты знаешь теперь, Куинтин, что я сделала, – тихо проговорила Вивиана. – И тебе следует узнать, какую цену потребовал Бог. Мой нос, он не просто безобразен. Он разрушен.
– По-моему, это по-прежнему красивый нос, – возразил Куин.
Вивиана отвернулась от окна и посмотрела на Куина.
– Он разрушен, – повторила она. – Cavit'a. В голове... полость, где резонирует воздух. Она... она не в порядке. Что-то исчезло. Изменилось.
– Изменилось? – Куин нахмурился. – Что это ты говоришь, Вивиана? Тебе трудно дышать?
Вивиана медленно покачала головой:
– Нет, нет, не это. Мне трудно петь. Мой голос, саго, у меня пропал голос.
Пропал голос? У Куина замерло сердце.
– Виви, как это может быть? Твой голос прекрасно звучит. Вивиана медленно направилась к нему.
– Говорить – это, саго, совсем другое, – прошептала она. – Я не могу петь. Я не могу держать ноту так, как прежде. Мое вибрато звучит не так, как должно, сила, звучность, возможно, не пропали. Но голос в лучшем случае стал заурядным.
– Но что говорит дядя Чес? А твой отец? Вивиана покачала головой:
– Они пока еще не заметили. Но я заметила, и они тоже в конце концов заметят. В хорошем зале, с хорошим музыкальным произведением.
– О, Виви! – воскликнул Куин. – О, Виви! Ты уверена?
– Е' certo, – прошептала Вивиана.
Куин понимал, что было невозможно найти более тяжелого наказания для нее, если не считать потерю отца или детей. Да, он мог понять, почему Вивиана считает, что Бог наказывает ее. Для нее голос означал все. Он был ее величайшим счастьем. Она жила ради того, чтобы петь, и за это люди поклонялись ей.
– Виви, а ты можешь учить пению? Можешь ты... сочинять музыку?
Вивиана снова покачала головой:
– Я еще не готова думать об этом. Дай мне оплакать мою потерю, Куинтин.
Слово «оплакать» было выбрано совершенно правильно. У Вивианы был такой вид, как будто она умерла.
Даже если бы Куин думал над этим тысячу лет, он все равно не мог бы постигнуть, что пережила эта женщина за время своего замужества. Он был уверен: для этого надо самому пройти через этот ужас. Но Вивиана никому не давала повода усомниться в ее счастливом замужестве. Ее гордое молчание изумляло Куина; ее безропотное принятие того, что предназначила ей судьба, было выше его понимания.
Вивиана наблюдала за Куином, стараясь понять, что он испытывает сейчас.
– Я не хочу твоего сочувствия, Куинтин, – сказала она. – Я рассказываю тебе это просто для того, чтобы ты знал, что ничто не давалось мне легко. Я поняла, что за все в жизни надо платить. И если я совершила ошибку, я за нее заплатила.
Казалось, что больше уже нечего сказать. Было ясно, что Вивиана верила в сурового и мстительного Бога. Может быть, это был ее способ справляться с бедами.
Как бы ему этого ни хотелось, не в его силах было изменить прошлое. Если бы он мог, то Джианпьеро Бергонци никогда бы не существовало. Здесь, в реальном мире, мире настоящем и трудном, пришло время давать Серилии лекарство. И у них закончилась холодная вода. А Вивиана явно не желала утешений, во всяком случае, от него.
Не раздумывая, Куин дернул за звонок. Когда пришла горничная, Вивиана приказала ей принести бульон, и свежую воду, а сама приготовила снадобья для Серилии. Куин поправил одеяла на кровати и принес свежую подушку для девочки. Они все делали вместе так, будто занимались этим годами.
Синьора Росси принесла еще один тяжелый поднос. Вместе с Вивианой они сумели влить в Серилию и бульон, и лекарство. Девочка казалась более оживленной, но она вскоре крепко уснула.
Старая няня, стоя у кровати, посмотрела на Серилию.
– Addormentato, – уперев руки в бока, проговорила она. – А теперь, графиня, вы тоже спать. Я приносить вам теплое молоко.
Вивиана отрицательно покачала головой:
– Grazie, синьора Росси. Но я не могу спать.
Куин достал часы и посмотрел на них. Половина четвертого. Скоро начнет темнеть. Он подумал, сколько же часов провела Вивиана без сна. Синьора Росси вышла и минут через десять вернулась с кружкой, от которой поднимался пар.
– Вы это пить, – сказала она, передавая кружку Виви-ане. – Subito.
Вивиана приняла кружку и медленно начала пить. Куин уже знал, что чашка горячего молока не успокоит Вивиану. Она не уснет, пока окончательно не выбьется из сил.
Старая няня обошла комнату, время от времени что-то прибирая или приводя в порядок и поглядывая на Вивиану. Наблюдая за старушкой, Куин почувствовал, что успокаивается.
Вскоре какой-то странный тихий звук, раздавшийся рядом с ним, привлек его внимание. Он оглянулся и с удивлением обнаружил, что Вивиана погрузилась в сон. Голова ее склонилась набок, а каждый вдох сопровождался тихим по-сапыванием.
Няня подошла, внимательно посмотрела на Вивиану и с удовлетворением произнесла:
– Buono. Она уже спать.
– Слава Богу, – ответил Куин.
Старушка взглянула на него и достала из кармана передника еще одну бутылочку с настойкой.
– Она спать долго, signore, – повторила она, вертя в руках бутылочку. – Вы переносить ее теперь на маленький кровать, per favore.
Куин послушно встал, взял на руки Вивиану, осторожно, не забывая о ее ушибах, и понес ее к выдвижной кровати. Вивиана даже не пошевельнулась, когда он опустил ее на кровать. Что же старая няня ей дала?
Няня настороженно посмотрела на Куина:
– Вы идти домой.
Куин ответил слабой улыбкой и покачал головой. Няня тоже покачала головой, словно считая его глупцом, затем они оба сели. Они так и бодрствовали вдвоем до позднего вечера. Синьора Росси, как вскоре обнаружил Куин, была плохой собеседницей. Она сидела молча и штопала чулки. Причем делала это с такой быстротой, что вызвала у него изумление.
Взошла луна, и Куин зажег лампы и принялся разводить огонь в камине. Вивиана так и не пошевелилась. Однако Се-рилия стала более беспокойной. Куин приложил руку к ее лбу. Неужели он стал прохладнее?
– Si, – сказала синьора Росси, словно прочитала мысли Куина. – Она выздоравливать.
Она выздоравливает! Куин молил Бога, чтобы няня оказалась права.
В восемь часов в дверь тихо постучали. В комнату вошла мисс Хевнер. Она держала на руках Николо, рядом с ней стояла Фелис. Дети были одеты ко сну.
– О, прошу прощения, ваше сиятельство, – увидев Ку-ина, проговорила гувернантка. – Дети хотели пожелать доброй ночи Серилии и их матери.
Синьора Росси кивнула в сторону выдвижной кровати.
– Stare tranquillo, – предупредила няня. – Ваша мама, ей надо спать.
Дети на цыпочках прошли по комнате, и, став на колени, каждый по очереди поцеловал Вивиану в щеку. После этого Фелис подошла к большой кровати, забралась на нее и, под-ползя к Серилии, стала играть прядью волос сестры.
Синьора Росси оторвала глаза от шитья.
– Осторожнее, carissima.
Девочка вопросительно посмотрела на нее:
– Она поправляется, Tata?
– О, si, – ответила синьора Росси. – Она лучше. К понедельнику вы будете иметь ваше Рождество. А к четвергу она бегать по дому и дергать тебя за волосы.
Фелис тихонько рассмеялась. Николо тоже забрался на большую кровать и свернулся калачиком у ног Серилии, сунув в рот большой палец.
– Пойдемте, дети, – тихо позвала мисс Хевнер. – Нам пора вернуться в ваши комнаты.
Фелис явно не хотелось уходить.
– А если Серилии приснятся плохие сны? – спросила она. – Мы всегда спим вместе, если нам снятся плохие сны.
Синьора Росси кивнула в сторону двери:
– Иди, carissima. Я сплю с тобой, если придут плохие сны.
Малышка тихонько захихикала:
– Tata, ты не влезешь в мою кровать! Старушка пожала плечами:
– Значит, я ломать ее. Бум! Мы спать на полу.
Малыши стали давиться от смеха, зажав рукой рот. Мисс Хевнер открыла дверь и поманила их пальцем. Николо подполз на четвереньках и поцеловал Серилию в щеку. Затем с явной неохотой сполз с постели и, обиженно выпятив нижнюю губу, тихонько удалился. Фелис последовала за ним.
Это настоящая семья, подумал Куин. Фелис и Николо любили свою старшую сестру искренне. Для них не имело никакого значения, как родилась Серилия или кто был ее настоящим отцом. Они были семьей, и они любили друг друга. Они жили друг для друга.
Может быть, именно это имела в виду Вивиана, когда говорила о том, что Серилии нужна семья? А он хотел лишить ее настоящей семьи?
Он был ей родным по крови, но он не был членом их дружной семьи. Он был посторонним наблюдателем и, как бы он ни старался, не смог бы заменить Серилии ее брата и сестру. Он не мог заменить то, что потеряла бы Серилия.
Куин вдруг с удивлением обнаружил, что снова стоит около кровати и нежно гладит Серилию по волосам. Синьора Росси снова бросила на него осторожный взгляд:
– Вы идти домой сейчас, signore. Приходить снова domattina. Завтра утром, si?
Позади Куина раздался какой-то слабый стук. Он обернулся и посмотрел на Вивиану. Она пошевелила рукой. Вероятно, она скоро проснется. Няня Росси явно собиралась здесь оставаться. И уже не было необходимости в его присутствии.
Он снова подумал, а как старушка объясняет себе его присутствие в этой комнате. Вообще-то ему было все равно. Он наклонился, прикоснулся губами ко лбу Серилии и почувствовал, что он уже не такой горячий.
– Domattina, – повторила старушка. – Она скоро проснется.
Куин с сомнением посмотрел на нее:
– Вы... вы совершенно уверены? Синьора Росси утвердительно кивнула:
– Di sicuro. Слабая, signore, как котенок, но вернется в мир. Куин надеялся, что старушка не ошибается. Он подошел к двери и, обернувшись, слегка поклонился:
– Grazie, синьора Росси. Желаю вам buona notte.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Два маленьких обмана - Карлайл Лиз



Стареющая Г-ГЕРОИНЯ и младше ее на 3 г.Г-герой + 2 ребенка сверх. Такая арифметика мешает восторгаться этим романом.
Два маленьких обмана - Карлайл ЛизВ.З.,65л.
14.02.2013, 11.43





Роман просто классный. Читала с удовольствием и прочла за 4 часа. А разница в возрасте и дети никогда ещё не мешали настоящим чувствам. Читайте и получайте удовольствие.
Два маленьких обмана - Карлайл ЛизЛ.М.
26.11.2013, 20.51





я считаю, что роман очень хорош, таких историй, как в романе, много и сейчас.
Два маленьких обмана - Карлайл ЛизЛюдмила
8.01.2014, 18.33





Очень милый роман, герои настоящие, только стиль слегка хромает: 7/10.
Два маленьких обмана - Карлайл Лизязвочка
9.01.2014, 1.07





Eccezionale... un bel romanzo!!!
Два маленьких обмана - Карлайл Лиз******
13.08.2014, 12.08





Сюжет почти слизан с романа Мэри Бэлоу "Сюрприз на Рождество", только в гораздо худшем варианте. Здесь нет той берущей за душу нотки как у Мэри.Можете сравнить.
Два маленьких обмана - Карлайл ЛизNataly
16.12.2014, 21.58





Согласна с предыдущим кометом, язык очень шероховатый (может перевод виноват). У Мэри Бэлоу более интересный.
Два маленьких обмана - Карлайл Лизиришка
30.08.2015, 21.34





неплохо. но как-то кривовато. не знаю даже что и где. но чет не хватило.
Два маленьких обмана - Карлайл Лизлёлища
5.05.2016, 21.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100