Читать онлайн Клянусь, это любовь была..., автора - Камсар Алекс, Раздел - ВОЛЧИЦА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.14 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Камсар Алекс

Клянусь, это любовь была...

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВОЛЧИЦА

Я складывал ЯЩИКИ С огурцами, когда он появился. — Ты Виктора не видел? — спросил он каким-то странным, дрожащим, как у старика, голосом.
Ему было лет тридцать. Если бы не широкий шрам на подбородке, его можно было бы даже назвать красивым. Меня поразили его глаза: большие, синие. Они смотрели на меня и одновременно сквозь меня куда-то далеко.
— Виктор сегодня не работает, — сказал я. Он постоял секунд десять без движения, потом повернулся и медленно ушел. Что-то необычное, странное было в этом парне, что именно — я не мог объяснить. Скоро я забыл о нем и вернулся к моим ящикам. В большом продовольственном магазине чернорабочих, то есть нас, было всего трое. Работы было не очень много, и платили тоже соответственно. Эта работа имела единственное преимущество — сюда брали кого угодно. Мы все были из этой категории. Старший из нас был законченным алкоголиком и рассчитывать на другую работу не мог. Виктор только что вернулся из тюрьмы. По его словам, оказался он там совершенно случайно. Работал проводником на поездах дальнего следования. На какой-то станции увидел беспризорный вагон, одиноко стоящий в тупике. Поймав удобный момент, залез туда и вытащил бензопилу. Но далеко уйти не удалось, его тут же схватили.
— Я-то думал, — рассказывал он, — дадут мне по башке и отпустят. Дали… два года…
Что касается меня, то, как выяснилось (увы, достаточно поздно), я из тех людей, которые время от времени сами себе устраивают невыносимые жизненные условия, чтобы героически бороться за их устранение. Вот я и остался в очередной раз без работы и без денег, и надо было срочно где-то устроиться. Друзья в пожарном порядке нашли этот магазин в маленьком городке.
— Тебя какой-то парень искал, — сказал я Виктору через день, когда тот появился в магазине. — Странный такой, вроде смотрит прямо в глаза, но тебя не видит.
Тот день был из тех редких, когда работы почти не было. Погода стояла отменная, весеннее солнце нежно пригревало. Мы поставили пустые ящики у черного входа магазина и, сидя на них, лениво рассматривали прохожих.
— Да, я его знаю, — сказал Виктор. — После кошмарной автокатастрофы он почти ничего не видит. Он не в состоянии ни нормально ходить, ни нормально говорить. Стал инвалидом, калекой. А таким парнем был! И все из-за этой суки…
Он грязно выругался и достал сигареты.
— Я сейчас от него иду, — добавил он. — Сегодня он судится. Можешь себе представить такой маразм: на него подали в суд за то, что он не платит алименты! А на его пособие по инвалидности даже сигаретами не запасешься. И снова эта сука воду мутит. (Он опять выругался.) Все знают, что ее ребенок от другого. А ей не сидится на месте. Она хочет добить его полностью, понимаешь, полностью.
— Если честно, не понимаю, — сказал я ему. — Зачем ей это надо?
— Да потому, что она мразь, понимаешь. Мразь. Другого объяснения нету.
— Все-таки ты что-то не договариваешь, — упорствовал я. — Так не бывает, чтобы жена ни с того ни с сего решила мужа подставить. Он, наверно, что-то натворил.
— Я тебе говорю, все она виновата, — он вскочил с места, отшвырнув сигарету в сторону.
— Ладно, успокойся, — сказал я. — Что ты нервничаешь?
Он зажег новую сигарету и снова сел.
— Я ее знаю больше пяти лет. Тогда я еще был проводником. Работал на поездах дальнего следования. Она прилипла ко мне на какой-то станции. Ей тогда было лет восемнадцать. Глаза, мордашка, ноги — все в порядке. Стоит напротив меня и заявляет: «Возьмешь меня, командир, с собой?» Я ей: «Возьму, но боюсь, ты не выдержишь». А она мне: «Еще вопрос, кто кого выдержит». Короче, вечером я захожу в свое купе, а эта сучка стоит нагишом и меня дразнит: «Что стоишь, как калоша, — говорит она мне, — подойти боишься?» Ну, ты, наверное, понимаешь, что за пять лет работы проводником я многое перевидал, но эта бабенка была особая. Мы с ней кувыркались час, а она мне с наглой рожей заявляет, что хочет еще. «Ну сколько же тебе нужно, мать твою…» — говорю я ей. «А я вот такая, — усмехается она, — чем больше, тем больше и хочется. Но ты не бойся, я тебя насиловать не буду. Живи на здоровье. Если хочешь знать, мы с тобой бабки будем зарабатывать, понял». — «Какие бабки?» — спрашиваю я ее. «Самые что ни на есть настоящие, — говорит она и одевается. — Ты сюда будешь приводить мужиков, а сам минут на двадцать уйдешь прогуливаться по вагону. Деньги потом честно разделим. Видишь, как все просто», — говорит она спокойно, будто предлагает мне булочку съесть, а в глазах горят шальные огоньки. «Ты что, мать твою, — разозлился я, — готова с первым встречным лечь в постель?» — «А ты кто такой, если не первый встречный? — смеется она. — Или ты решил, что я, увидев тебя, урода, сразу голову потеряла? Мне деньги нужны, деньги. Заодно и ты, дурак, их заработаешь». Я взял ее, полуголую, и пинком под зад вышвырнул из купе. «Убирайся, — сказал я ей, — чтобы я тебя здесь больше не видел. Увижу — задушу»Она ничего не сказала, только посмотрела на меня своими большими наглыми глазами. Я еле-еле заставил себя сдержаться и не врезать ей по мордашке. Она ушла. Я думал, что забуду ее, как дурной сон. Но бывают сны, когда просыпаешься ночью и больше заснуть не можешь. С этой девицей было то же самое. Баб я знал хорошо, сам понимаешь — работа такая… Кого только ни встретишь в этих поездах. К тому же тогда я уже успел жениться и развестись. Но эта девица была особая. Из тех, которые на нас, мужиков, действуют безотказно. Не смейся, такие женщины тоже есть. Ты понимаешь, я раньше считал, что мужику много не надо: было бы что есть, что пить и где ночевать, да еще чтобы денежки в кармане шуршали — вот и все дела. Да нет, все не так просто. Особенно хорошо это начинаешь понимать на зоне. Там условия заставляют много думать. Времени, понимаешь, целое море. Сиди на нарах и думай сколько хочешь. Так вот, браток, жизнь наша — это самый настоящий цирк. Ты можешь быть добрым, честным, но придет какая-нибудь сволочь и сыграет роль этого доброго и честного в сто раз лучше тебя — и все, баста, твоя песенка спета. На тебя уже никто не посмотрит. Среди этих актеров есть такие, которые заставляют зрителя плакать, а сами в уме над ними смеются. Так вот, эта самая девица была из таких. В постели она так тебя ласкала, такие охи и ахи издавала, как будто всю жизнь именно тебя искала и вот сейчас, в этот момент, наконец, нашла. Такие на нашего брата действуют, как наркотик. Пробовал? А я — да. Скверное это дело. Причем ты прекрасно понимаешь, что это тебя загубит, но завязать никак не можешь.
Ну вот, такая была эта вот баба. Чтоб она сдохла. (Виктор снова выругался.) Для нее не было ничего святого. Она могла кого угодно предать, не моргнув глазом. Такие получают удовольствие, только когда мужчину делают невольным рабом и издеваются над ним. Это потому, что они так низко упали, что дальше уже некуда, и поэтому они получают дьявольское наслаждение, когда ощущают себя выше кого-то, понимаешь. Ну вот, выгнал я ее, а сам через несколько часов начал уже сомневаться, правильно ли я поступил. Может быть, суровая жизнь ее сделала такой. Может быть, она осталась совсем без средств к существованию? Ведь так тоже бывает. Ты вот, например, можно сказать, образованный человек, а сейчас за какие-то гроши ящики с мешками выгружаешь. Жизнь такая штука — всякое бывает. Вот я и подумал: может быть, надо было ее некоторое время поить, кормить и немножко деньжат подбросить? Тогда усмирилась бы и осталась у меня… Я вот сижу, думаю об этом, а ко мне заходит проводник соседнего вагона и говорит: «Хочешь бабу, в момент устрою, приготовь деньжата» — «Ну и дерьмо же ты, — говорю я ему, — я этой шлюхе съездил по заднице и вышвырнул, а ты, выходит, решил с ней дело совместное открыть?» — «А почему бы и нет? — обиделся он. — Лишние деньги в горле не застрянут. К тому же девка как станок, человек десять уже по ней прошли, а ей хоть бы хны».
Виктор выбросил давно уже остывший окурок и поудобнее расположился на ящике.
— Она все лето так и каталась на нашем поезде, — продолжил он. — Причем от начальника поезда до машиниста — все по пей по несколько раз прошлись. При этом она не упускала случая повертеть задом перед моим носом, и очень любила уставиться на меня своими пошлыми глазками. А однажды ночью, когда мы сидели с проводниками и пили, она мне под столом начала ногу поглаживать, а потом, уловив момент, сделала знак выйти из купе и сама вышла первой. Я не смог устоять. Подвыпивший был и пополз за ней. Мы пошли в купе соседнего вагона. Там было пусто. Сначала она начала целовать меня как безумная, потом резко отодвинула от себя и сказала: «А тебя сейчас не волнует, что я сегодня весь день трахалась с мужчинами? Или ты уже не такой принципиальный?» Меня как будто в холодную воду окунули. Я стоял, как последний идиот, с открытым ртом и не мог что-либо ответить. «Так вот, дружок, — сказала она, — я буду трахаться с кем угодно, кроме тебя. Понял? А теперь вали отсюда». Я так врезал ей, что кровь из носа ручьем хлынула. Но эта сука, видимо, этого и хотела. С чудовищным визгом она бросилась вон, разбудив всех пассажиров. Что тут началось! Короче, если бы не начальник поезда, меня бы под монастырь подвели. Я отделался парой синяков, и зарплату вдобавок урезали. Ну, сам понимаешь, после этого случая она стала вести себя еще наглее. Знала, что я бессилен с ней что-нибудь сделать. Я уже думал, что это мой крест, от которого никуда не уйдешь. Но ошибся. Прошло несколько лет.
Ее организм все-таки не выдержал и, когда наш состав в очередной раз вернулся обратно, ее на «неотложке» отвезли в городскую больницу. У нее были какие-то проблемы по женской части. Там врач ей и посоветовал родить ребенка. Получается, что этим тоже можно вылечить бабские заболевания. Короче, так она оказалась в нашем городке. А через месяц мне сообщают, что она выходит замуж за моего друга. За того, которого вчера ты видел. Но тогда он был совсем другим — красивым, здоровым, сильным. Она подцепила его прямо в автобусе! Он работал тогда водителем. Я когда узнал, меня как будто током шарахнуло. Я быстро, бегом к нему и говорю: «Ты что, совсем того… Ты знаешь, кого ты хочешь взять себе в дом?!» А он мне: «Я все знаю, она мне все рассказала, всю свою жизнь. У нее другого выхода не было, как ты этого не понимаешь. В своей жизни она не видела ничего хорошего. Не было у нее ни нормальных родителей, ни нормальных друзей. Не было ни одной близкой души. От такой жизни и не то наделаешь… Но теперь ее и пальцем никто не посмеет тронуть. Я для нее сделаю все. Теперь она будет жить нормально. Слава богу, квартира, работа, здоровье — все есть».
Ну что ты после этого ему скажешь. На свадьбу я не пошел. Не люблю я такие истории. И к ним домой тоже не ходил. Они нормально жили довольно долго, почти год. Он ее на руках носил, подарки всякие покупал. Словом, не жизнь, а малина. Я уже решил, что они так будут жить всегда. Ну и слава богу. Я был бы только рад. Но все вышло иначе. Получилось так, что его отправили на пару дней в другой город за новой машиной. Когда он вернулся, жены дома не было. Старая мать рассказала, что они поссорились, после чего невестка собрала вещи и ушла. Ты не представляешь, что с ним творилось. Взрослый мужик, спокойный, серьезный, а плакал, как последний мальчишка. Понимаешь, когда плачет женщина — это пустяк, когда плачет мужчина, которого ты всегда видел стойким и сильным, то это самая настоящая трагедия.
Словом, она исчезла напрочь. Разыскать ее было абсолютно невозможно. Я уже думал: слава богу, пронесло. Чуяло мое сердце, что от этой суки все что угодно можно ожидать. Но не тут-то было. Месяцев через восемь она снова появилась. Приехала она к нему вечером, вся мокрая от дождя. У нее уже была четырехмесячная беременность. От кого — никто не знает. Я бы ее ни за что на свете за порог не пустил. А он пустил ее. И не только пустил, но и, когда у нее родилась девочка, дал ей свою фамилию. Любовь, оказывается, все-таки есть, но она не такая, как ее описывают в книгах. Она, если хочешь знать, как капкан: попался — и пиши пропало.
Ну вот, прошел еще год, я уже благополучно отдыхал на нарах, когда случилась с ним авария. Дело было так. В воскресенье вечером пришел к нему один из друзей с каким-то самогоном. Сказал, что сам сделал и что получилось что-то классное. Сидели они втроем и пили весь вечер. Он пил всегда мало, но в тот вечер почему-то выпил много и, как это часто бывает с неопытными людьми, сразу отключился. Проснулся он в три часа ночи. Ни жены, ни Друга дома не было… До начала работы осталось несколько часов. Все это время он сидел и ждал жену, рисуя в голове интимные сцены, где она с приятелем… В ту ночь что-то в нем сломалось. Может быть, тогда впервые он понял, что был обманут с самого начала? Кто его знает? Жизнь такая штука… иногда она таких сильных людей ломает, что…
Виктор не смог закончить свой рассказ. Пришел работник магазина и сообщил, что подъехала машина, которую необходимо срочно разгрузить. Потом начался обед, после обеда подъехали другие машины. Только через день я нашел время спросить его:
— Что там дальше было? Ну когда они пили втроем… Твой друг попал в аварию?
— Да, — сказал Виктор, — в тот день, вернее, в то утро. В шесть часов у него начиналась смена. Он еще был под газом, всю ночь не спал, да и думал черт-те что. Короче, на спуске он сильно разогнался, а там, как нарочно, какой-то идиот на легковушке пошел на обгон и вышел на его полосу. Он резко взял вправо, но обратно развернуться не успел и на всей скорости налетел на бетонный столб. Его шесть месяцев держали в больнице. Вначале вообще думали, что не выживет. Но выжил. Хотя я думаю, что для него было бы лучше, чтобы умер.
Через пару месяцев, когда он очухался, пришла к нему жена, ну, она, эта шлюха, с какой-то бумажкой. Сказала, что это доверенность для получения денег и что он должен ее подписать. Он подписал. Потом оказалось, что это совершенно другая бумага. По этой бумаге получалось, что он не возражает против их развода и не возражает против того, чтобы дело о разводе рассматривалось в суде без него. Ты улавливаешь момент? Если да, то я тебе скажу, что скверная штука оказаться под каблуком у бабы, даже если это называется любовью. Короче, их развели. Он еще месяца три лежал дома, кроме старой матери, никто за ним не ухаживал.
Виктор зажег сигарету, сделал большую затяжку и продолжил:
— Ты думаешь, почему тогда он меня искал? Эта шлюха, как я уже говорил, подала на него в суд за уклонение от алиментов, а у него денег нет, даже чтобы нанять адвоката. В первый раз я ему дал немного денег, но когда судья отложил суд на неделю, адвокат сказал, что за такие деньги он больше в зале суда не появится. Вчера судья опять отложил суд, поскольку адвокат действительно не пришел. Сегодня, — он посмотрел на часы, — через тридцать минут очередное заседание. Но адвоката мы так и не смогли найти. А вчера судья заявил, что если не будет адвоката, то он начнет процесс без него. И начнет, я в этом не сомневаюсь. Ты бы видел, как они с этой сучкой шушукались. Небось уже успели переспать… Это значит, что она добьется своего, и суд заставит его платить алименты за все три прошедших года. Ну вот, считай, за месяц он должен был платить двадцать пять процентов от своего пособия. За год получается, что он должен свое трехмесячное пособие отдать ей. А за три года? Чуешь, к чему дело идет? Он в ближайшие девять месяцев не получит ни гроша! А работать, зарабатывать деньги он не в состоянии!
— Но постой, — возразил я, — ему, ясно, эти деньги нужны позарез. А ей-то они зачем? Для нее это не деньги, и, следовательно, ее проблемы они не решат.
— Знаешь, когда волк врывается в овчарню, убивает не одну овцу, а всех. Хотя больше одной съесть он не может. Он получает удовольствие от того, что убивает.
Он замолчал, а я начал думать, что можно сделать.
— Слушай, — сказал я ему, — у меня возникла одна идея. Ты можешь сейчас заменить меня? Я хочу пойти в суд.
— Да-да, конечно, — у него в глазах появилась надежда.
Я быстро переоделся и направился в здание городского суда. Оно оказалось недалеко от нашего магазина. Когда я вошел, в приемной сидели человек шесть. Я спросил, где можно найти судью. Молодая, очень миловидная девушка указала мне на соответствующую дверь. Я постучался и вошел.
— Что вам угодно? — спросил высокий молодой мужчина лет тридцати.
— Если не ошибаюсь, сегодня у вас рассматривается дело о неуплате алиментов? — спросил я.
— Да, а вы кто?
— Понимаете, я не юрист, но я знаю ответчика и знаю также, что сегодня он вновь останется без защитника. Насколько мне известно, закон в нашей стране в исключительных случаях разрешает, — а этот случай именно такой, поскольку ответчик является тяжелобольным человеком, — чтобы его интересы представлял человек, не имеющий юридического образования, но которому ответчик доверяет. По образованию я физик и работаю… (я назвал известное научное заведение, где я работал еще полгода назад).
Судья смотрел на меня секунд десять непроницаемым взглядом, потом сказал:
— Хорошо, суд обсудит ваше предложение.
Я вышел из комнаты и начал искать глазами парня, из-за которого мне пришлось из чернорабочего превратиться в адвоката. Он уже пришел, стоял в зале ожидания. Я ему в двух словах рассказал о моей затее.
— Да… да, я со-гла-сен, — сказал он, с трудом выговаривая слова.
Большего от него не требовалось. Минут через десять нас пригласили в Зал заседаний. Здесь я испытал первое потрясение. Бывшей женою моего подзащитного оказалась та миловидная девушка, которая мне показала комнату судьи. Ну никак не мог я представить себе, что эта хрупкая и изящная девушка и является героиней рассказа Виктора. Но это была именно она, и я в очередной раз убедился, что в женщинах я ни черта не понимаю. Второй удар нанес судья. Он рассказал присутствующим о моей просьбе выступить защитником (в этот момент девушка повернулась ко мне и смерила взглядом с ног до головы) и, сделав небольшую паузу, добавил:
— Суд посовещался по этому поводу и решил отказать.
Не успел я очухаться, как он нанес последний удар:
— Поскольку сегодня здесь будет рассматриваться дело, имеющие интимные подробности, прошу всех посторонних покинуть зал. — Он уставился на меня.
Ощущение было такое, будто мне плюнули в лицо. Я бросил на судью взгляд, полный ненависти, и вышел из зала с видом человека, который скоро вернется с охотничьим ружьем. Но у меня не было ни ружья, ни уверенности, что, пристрелив этого мерзавца, я помогу тому парню и тем самым сделаю этот мир хоть немножко более справедливым. На самом деле, с самого начала было понятно, что из моей затеи вряд ли что-нибудь получится. Надо было быть полным дураком или безнадежным оптимистом, чтобы надеяться на какой-либо положительный результат. Мне ничего не оставалось, как вернуться в свой магазин и сорвать зло на очередной партии ящиков. Казалось, я уже смирился с мыслью, что я ничего собой не представляю, и поэтому таскать тяжелые грязные ящики по темным коридорам магазина для меня не является чем-то оскорбительным и унизительным. Но рассказ Виктора, этот парень с изумительно чистыми грустными глазами, которые почти ничего не видели, и судья, который, как котенка, вышвырнул меня вон, подействовали на меня, как удар в солнечное сплетение. Удар, который снова выбил меня из колеи. У меня в жизни было немало поражений, как мелких, так и крупных, но этот случай особенно сильно задел меня, не знаю почему… Вечером я собрал свои вещи и больше не вернулся в этот магазин.
Прошло восемь лет. Не помню, куда я шел, да это и неважно. Зато помню прекрасно, что был ужасно тяжелый день. Была противная осенняя погода. Шел то дождь, то снег. Я собирался перейти улицу и здесь почти лицом к лицу столкнулся с Виктором. Он сразу меня узнал и обрадовался. Оказалось, что Виктор по-прежнему работает в магазине, но теперь в другом городе. На вопрос, как я поживаю, я ответил уклончиво. Обидно было признаваться, что после целого ряда успехов я умудрился вновь оказаться в сложной ситуации. Мы уже попрощались, когда он вспомнил:
— Кстати, ты помнишь моего друга, ну того, который в аварию попал? Ты еще из-за него судиться полез.
— Да, — смутился я, — было дело.
— Он тебя часто вспоминает. Представляешь, он снова женился, на этот раз чувиха попалась классная. Она фактически его вернула к жизни. Теперь он сносно видит и даже на жизнь сам зарабатывает. Так что, братец, такие дела. Но я тебе должен сказать, что ты ему тогда сильно помог.
— Как, что ты хочешь сказать?
— А ты разве не знаешь? Судья же принял тогда решение в его пользу. Все тогда подумали, что это ты заранее договорился с судьей.
В этот день я бродил по улицам до поздней ночи. Это был один из тех редких вечеров, когда колючий ветер и первые осенние холода никак не могли испортить мое настроение, потому что я стал себя уважать чуть-чуть больше, но для меня это было так важно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс



Нет, это не ЛР. Какие-то графоманские новелки на тему одиночества...
Клянусь, это любовь была... - Камсар АлексLynn
2.09.2013, 8.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100