Читать онлайн Клянусь, это любовь была..., автора - Камсар Алекс, Раздел - ЕДИНСТВЕННАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.14 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Камсар Алекс

Клянусь, это любовь была...

Читать онлайн

Аннотация

Это - рассказы о любви. О любви, которая может сделать самого обычного человека самым, счастливым, а самого могущественного - самым несчастным. О любви, которая причиняет нам столько страданий, делает нас слабыми и беззащитными и которая нам дарит столько силы, счастья и радости. О любви, которая, хоть Бога к себе призови, останется для нас такой же загадочной, как и сто или тысяча лет тому назад.


Следующая страница

ЕДИНСТВЕННАЯ

Когда я понял, что заблудился, было уже поздно. В три часа ночи я стоял на пустой дороге, и вокруг не было ничего, кроме бесконечных заснеженных полей, слабо сверкающих под светом луны. Поднялся холодный, колючий ветер. Последние остатки тепла, обусловленные не столько наличием теплой одежды, сколько солидной дозой выпитого коньяка, сразу улетучились. По коже побежали мурашки, но, скорее всего, не от холода, а от страха. Романтическая ночная прогулка приняла совершенно неожиданный оборот. Я поднял воротник пальто, желая хоть как-нибудь преградить путь ветру. Стоять на месте было равноценно самоубийству. Засунув руки в карманы, я повернулся и пошел быстрым шагом назад, в надежде найти на затерянной серди полей и болот дороге маленький кемпинг, откуда я часа три назад вышел прогуляться.
Сколько я шел, трудно сказать, руки настолько замерзли, что вынимать их из карманов и смотреть на часы стало настоящей мукой.
Сначала мне показалось, что гул мотора всего лишь плод моего воображения. Но вскоре я увидел фары автомашины. Обрадовавшись, я сделал то, чего не следовало бы делать ни в коем случае: махая руками, как сумасшедший, бросился навстречу машине. Чтобы меня не раздавить, машина резко свернула в сторону и, не уменьшая скорости, устремилась дальше. Я стоял посреди дороги, еще не понимая значимости случившегося. Однако очередной порыв ветра напомнил, что я снова один на один с природой и что упустил, возможно, свой единственный шанс, поскольку за все это время я не встретил другого автомобиля. Как назло, тяжелые серые тучи закрыли луну, и настолько стемнело, что уже с трудом можно было различить дорогу. Стуча зубами от холода, я зашагал в темноту, пытаясь согреть ноги.
Спасение пришло неожиданно. Из темноты вновь засверкали автомобильные фары. Машина, только что промчавшаяся мимо меня, вернулась обратно. На этот раз я стоял на месте и ждал. Автомобиль сбавил скорость и остановился возле меня. Дверца открылась, и я услышал сердитый мужской голос:
— Садитесь быстрее, холодно очень!
Я прыгнул в машину. Водитель тут же развернулся, и мы помчались в глубь темного пространства. Минут десять, пока я приходил в себя, водитель, мужчина около сорока лет, молчал. Но как только я немного ожил, он задал вопрос, который сам по себе напрашивался:
— Какого черта вы решили прогуливаться в такую погоду? Вы что, ищите приключений на свою голову?!
— Не больше, чем другие, — вздохнул я. — Иногда и самые умные попадают в глупую ситуацию. Я уверен, что когда-то вы тоже… Как-то глупо получилось. Я вышел прогуляться и был почему-то уверен, что легко найду обратную дорогу…
Я назвал место, где находился мой кемпинг.
— Туда ехать час, — усмехнулся мой собеседник. — Да и, уж простите меня, из-за вас я туда сворачивать не собираюсь. На этой дороге есть небольшая гостиница, через три часа мы будем там. Вы переночуете, а утром оттуда можно добраться до вашего кемпинга.
— Меня это вполне устраивает, — заявил я, чувствуя, что от тепла и монотонного гула мотора начинаю засыпать. — По правде говоря, не ожидал, что вы можете вернуться. Я уже был в отчаянии. Понимаете?
Он не ответил. Я поудобнее устроился на сиденье и собрался заснуть. Темнота, окружающая нас, яркий свет фар нашей машины, лицо моего спасителя в полумраке салона автомобиля составляли сюрреалистическую картину, которая плавно переходила в сон. Но…
— Вы произнесли слово «отчаянье». А знаете ли, что оно означает на самом деле? — Его голос звучал четко, но он говорил, не оборачиваясь ко мне, и у меня было такое ощущение, будто он говорит сам с собой. — Через три часа вы уже будете спать в теплой постели, — продолжал он, — а через неделю и не вспомните эту ночную дорогу. Разве это… А можете себе представить, что проходит месяц, полгода, год, а отчаяние, самое что ни на есть настоящее, перед которым человек абсолютно беспомощен, не только не проходит, но и становится более острым. Испытывали вы что-нибудь подобное? Когда не хочется никого видеть, никуда идти, что-то делать вообще? Когда утром рано просыпаешься, и вместо того, чтобы радоваться солнечному весеннему дню, хочется… Нет, не умереть, потому что для этого надо все-таки предпринять какие-то резкие шаги, скажем вскрыть себе вены. Хочется просто не быть, не существовать. Закрыть глаза и больше никогда их не открывать.
Он замолчал. Я был крайне удивлен и не знал, что сказать. Сон как рукой сняло.
— Я, пожалуй, такого не испытывал, — начал я осторожно. — Хотя на этом свете живу достаточно долго. Единственное, что я могу предположить, что эти переживания являются следствием чего-то очень серьезного.
Вновь воцарилась тишина. Он ничего не говорил, а я понимал, что эта неожиданная ночная исповедь может закончиться так же внезапно, как и началась. Единственное, чем я мог расположить его к себе, было то, что мы не знали друг друга и что больше не увидимся никогда. Но он не собирался долго молчать. Видно, воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он не мог один с ними справиться.
— Это все было серьезно только для меня. Для других — это обычная, скучная история, — сказал он мрачно. — Началась она лет десять назад. Я тогда только что окончил университет. С ней мы встретились совершенно случайно. Странно, но самые важные события в жизни происходят случайно. Мой приятель потащил меня на загородный пикник. Там собралось достаточно много народу, по меньшей мере человек тридцать. Среди них были и студентки из нашего университета. На самом деле, я уже раньше ее видел. Но в тот день то ли солнце светило не так, как обычно, то ли обаяние весеннего леса вскружило мне голову, но в одно мгновение мои глаза встретились с ее глазами, и как молния сверкнула в голове мысль: «Боже, какая она милая».
Он снова умолк. Я сидел неподвижно, боясь даже своим дыханием отвлечь его. На этот раз пауза продлилась довольно долго.
— Нет, — начал он, с трудом высвобождая слова, — она не была красавицей в обычном смысле. Есть красота, которая сразу бросается в глаза, которую все видят и которой все отдают должное. Но есть красота не броская, не ошеломляющая, она какая-то тихая, но притягивающая. Так подснежники, которые я очень люблю, отличаются от роз.
Она была тихой, худенькой, высокой девчушкой, с длинными волосами и синими глазами. В тот день я от нее не отходил, а через неделю сделал ей предложение. Она согласилась…
Свадьбу мы сыграли скромную. Она выросла без отца, мать еле-еле сводила концы с концами. Я тоже жил скромно. Но это все пустяки, важно то, что вдруг я, человек, который никогда от судьбы не ждал подарков и привык всего достигать упорным трудом, случайно получил подарок, которого удостаиваются лишь немногие из смертных. Понимаете, и тогда, и сейчас я не был из робкого десятка.
У меня было немало женщин. Но такой, как она, не только не было, но и не могло просто быть! Не открою большого секрета, если скажу, что люди очень разные. Одни не в состоянии освоить теорему Пифагора или спеть самую простую песенку, другие открывают законы природы или пишут музыку, которая живет веками…
Мне судьба подарила потрясающую жену: нежную, ласковую, обаятельную… Каждую ночь я умирал и воскресал в ее объятиях. Я, как безумный, целовал ее губы, глаза, волосы, руки и не мог никак остановиться, мне все было мало. Ее губы — такие нежные, такие чувственные, такие возбуждающие, ее кожа — такая белая, тонкая, гладкая, ее глаза — такие красивые, милые, нежные, ее голос — такой чистый, мелодичный, опьяняющий. Все, что она делала, мне безумно нравилось: как говорила, как ходила, как одевалась, как раздевалась. Мы постепенно начали жить лучше, да иначе и быть не могло. Каждую ночь я получал громадную порцию положительного заряда. Естественно, мои дела пошли в гору. Человек, который доволен жизнью, который всегда весел и часто улыбается, нравится всем. Меня начали замечать, ценить. Как только появились первые деньги, выяснилось, что у нее отличный вкус, она очень точно выбирала одежду, которая ей шла, мебель, которая создавала уют в нашем доме.
Он опять замолчал, но на этот раз долго ждать не пришлось.
— Вот я это все рассказываю, — начал он, — и все время ловлю себя на том, что никакие слова не в состоянии передать то, что было у меня с ней, как невозможно слепому объяснить, что представляет собой синее небо или зеленый лес. Даже самое простое в этой истории — то, что я был влюблен в собственную жену, не каждый поймет.
Я уже сказал, что мои дела пошли в гору, я начал хорошо зарабатывать. Мы начали ходить на всякие приемы, вечера, нас часто приглашали в гости. Однажды на вечеринке я увидел, как она кокетничала с одним молодым парнем, как смеялась, как у нее сверкали глаза и как она прикоснулась рукой к его груди. Мне это было страшно неприятно. Я вдруг открыл для себя, что она привлекает внимание мужчин и что ей это, определенно, нравится. В сердце зародилось предательское сомнение: а может быть, я не тот мужчина, который смог бы любить ее так, как она этого желает? Мы с вами с детства привыкаем, что мы выбираем и нас выбирают. Но в каком-то возрасте уже начинаем понимать, что мы не самые умные, не самые красивые, не самые удачливые. Обидно, когда на новую должность выдвигают другого, а не тебя… Однако, согласитесь, стократ обиднее, когда женщина, которой вы симпатизируете, останавливает свой выбор на другом. А когда это любимая женщина и вдобавок — жена, то даже мысль о том, что она может хоть на мгновение принадлежать другому, приносит такое невыносимое страдание, с которым не может сравниться ни одна физическая боль.
В тот вечер, когда мы вернулись домой, я ей сухо сказал, что мне было крайне неприятно видеть, как она разговаривала с этим типом. Она обиделась и заявила, что я веду себя как восточный деспот. На что я ответил, что не держу ее силой и она может убираться, куда хочет. Она начала плакать и заперлась в своей комнате. В ту ночь мы спали в разных комнатах. Вернее, легли спать в разных комнатах, потому что я не смог заснуть. Меня мучили то угрызения совести, то порывы ревности, которых я никогда раньше не испытывал. Однако на следующий день, когда я вернулся домой и увидел ее, она мне улыбалась ласковой, немного виноватой улыбкой, и я сразу остыл. Я выбежал из дома и вернулся с большим букетом роз. Как любовнице ей равных не было, но в ту ночь она превзошла себя. Утром, шагая по улице, я, как настоящий идиот, улыбался всем подряд. Жизнь казалась такой прекрасной…
Он снова помолчал. Мы ехали дальше и дальше, и казалось, что ни эта дорога, ни эта история никогда не кончатся.
— Через год, — продолжил он с глубоким вздохом, — она решила пойти работать. Нет, не оттого, , что у нее денег не было. Я уже зарабатывал достаточно. У нас было все: дом, машина, много тряпок. Но очередная наша попытка заиметь ребенка вновь оказалась неудачной. Ее сверхчувствительный организм не мог долго вынашивать плод. У нее начинался сильный токсикоз, потом головокружения.
Ей было очень плохо, просто жутко плохо, но она держалась до тех пор, пока врачи не заявили, что нет никаких гарантий, что ребенок, выношенный в таких муках, не окажется калекой…
После больницы она плакала недели две, потом месяц ходила из угла в угол, не находя себе места. Я все видел, но ничего не мог сделать. Решение о работе приняла она сама. Я быстро нашел для нее подходящее место. Сначала она ходила на службу без особенного рвения, однако постепенно начала проявлять интерес к своему делу, и скоро работа стала занимать в ее жизни заметное место. Как оказалось, и здесь у нее были хорошие способности. Она очень быстро завоевала симпатии сослуживцев и начала неплохо зарабатывать. Вначале я был только рад, увидев в ней много изменений. Она стала решительнее, энергичнее, изменилась походка, манера разговаривать, она даже стала иначе улыбаться…
Но скоро я начал видеть и другие изменения, которые меня насторожили. Я потерял то значение в ее жизни, которое имел раньше, когда она целый день сидела дома одна и ждала меня. Она тогда была полностью моей, и это мне нравилось. Теперь она часто приходила домой усталой. Иногда мне приходилось сидеть и ждать, когда она вернется. Наконец в ней появилась новая, не известная мне раньше внутренняя сила, и как результат этого у нее появились какие-то свои, неведомые мне мысли, которыми она не хотела со мной делиться.
Что касается любви, я имею в виду любовь в постели, то здесь все было как нельзя лучше. Но с некой оговоркой. Если раньше она мне никогда не отказывала, то после аборта время от времени она становилась холодной и абсолютно неприступной. Конечно, я был недоволен, но что-либо изменить был не в силах. С вами не бывало так, когда все хорошо, все прекрасно, но тем не менее вы ощущаете, что все-таки вы, сами того не замечая, что-то важное потеряли и чего-то хорошего, замечательного, что было раньше у вас, уже не хватает…
Так мы прожили еще год, пока не наступила та роковая осень. Она сказала, что собирается в деловую поездку в другой город на три дня. Я не возражал. Не в первый раз она уезжала из города, и ничего плохого в этом я не видел.
Через день после того как она уехала, теплым осенним вечером моя машина сломалась прямо в центре города. Пришлось оставить ее на улице, и поскольку погода была чудесная, я решил немного прогуляться. Я зашел в небольшой уютный бар и заказал коньяка. Мой столик располагался около большой стеклянной стены, через которую я мог спокойно наблюдать небольшую, но весьма оживленную улицу. Как-то машинально я обратил внимание на машину серебристого цвета, которая остановилась чуть дальше от бара. Открылась дверца, и оттуда вышла моя жена.
Продолжая улыбаться, она подошла к магазинчику, где продавались цветы, купила большой букет роз и вернулась обратно. Автомобиль тронулся с места и исчез в потоке других машин… Я обнаружил, что по-прежнему сижу и смотрю туда, куда исчезла машина. И ничего не чувствую, ничего не понимаю…
Так было со мной лет пять назад, тогда я попал в автокатастрофу. Когда меня нашли, я сидел на обочине и смотрел, как из моей сломанной руки течет кровь. Как и тогда, какая-то странная жидкость — теплая, жгучая и противная — наполнила мое тело. Мой мозг еще не вышел из состояния стресса, но каждая клеточка уже кричала: беда, беда, беда!
Я машинально заплатил и вышел на улицу. Она никуда не уезжала. Она меня обманула, и, может быть, не впервые. Она, которую я любил больше своей жизни. Сейчас, может быть, сию минуту, она улыбается, целуется, спит с другим… Я понял, что от этих мыслей начинаю сходить с ума. Не помню, когда и как оказался дома. Я потерял аппетит, потерял чувство времени, потерял интерес к жизни. Все, что у меня было: дом, машина, работа, — в один миг потеряло для меня всякую ценность… Всего этого я добивался для нее, для женщины, которую я так любил. А теперь… Теперь оказалось, что я потерял опору, за которую держался, — женщину, ради которой жил.
В те два дня, когда она была в своей мнимой поездке, я не ходил на работу, бросил все дела. Я сидел в нашем доме, как в тюрьме, и ждал, ждал, ждал. Я не мог спать, не мог есть, не мог успокоиться. Я ждал, и эти дни мне показались бесконечными. Я не знал, что я сделаю. Тысячу раз в уме я переигрывал сцену нашей встречи с ней, но так и не решил, что ей сказать и как с ней поступить. Порой мне казалось, что я просто задушу ее и дело с концом. Но бывали минуты, когда я думал, что, возможно, я ошибаюсь и, может быть, она осталась в городе совсем по другим причинам. Ведь в жизни все бывает…
Когда ключ повернулся в дверном замке, я неожиданно успокоился и сел в кресло. Она вошла как обычно, поставила сумку у двери и улыбнулась. Однако улыбка быстро остыла на ее лице.
— Что-то случилось? — спросила она с испугом. — У тебя неприятности?
— Да, — сказал я, пристально разглядывая ее, — представляешь, я два дня назад на улице увидел твоего точного двойника. Она покупала цветы.
Жена страшно побледнела и рухнула на стул.
— Я слушаю тебя. — Мой голос звучал спокойно и твердо. — Как ты все это объяснишь?
— Что ты хочешь от меня услышать? — прошептала она, глядя в сторону.
— У тебя кто-то есть, — спросил я, сам удивляясь, как спокойно я задал этот вопрос.
— Да, есть? — сказала она с тихим вздохом.
— И давно? — этот вопрос я задал уже по инерции. Буря, приутихшая на несколько секунд, вновь начала бушевать в душе. Но я понимал, как только я перестану держать себя в руках, могу натворить все, что угодно.
— Разве… это важно?..
Я вскочил с кресла и побежал в другую комнату. У меня было состояние человека, который понимает, что через пару минут вынужден будет нажать на курок пистолета. Я достал из ящика стола деньги и быстро вернулся в прихожую.
— Вчера я снял со своего счета все деньги, которые накопил за свою жизнь. Ты слышишь меня? — Мой голос уже дрожал и срывался, а лицо начало дергаться. — Они твои. На них ты можешь прожить два-три года. А теперь уходи и сделай так, чтобы я тебя больше не видел, никогда. Слышишь? Никогда!
Несколько секунд она сидела неподвижно. Потом только, спустя много времени, я понял, что, если бы она извинилась, попросила простить ее, я, может быть, заревел бы раньше, чем она. Но этого не случилось. И я понял, она уже давно знала и ждала, что, в конце концов, все именно так и закончится. Она знала, что непременно уйдет от меня.
Я всегда был очень гордым и никому никогда не разрешал себя оскорблять или унижать… Я, конечно, мог ее ударить, или… Но этим сделал бы себе еще больнее… Я бы навсегда перестал уважать себя.
Она повернулась лицом ко мне и спросила:
— Я могу собрать свои вещи?
— Только поскорее, я тебя видеть не могу!
У нее на глазах появились слезы. Через пять минут она взяла свою сумку и исчезла из моей жизни навсегда.
Он глубоко вздохнул и уже другим голосом продолжил:
— Когда она ушла, у меня начался самый настоящий психоз. Понимая, что схожу с ума, я позвонил сестре и, собрав последние капли рассудка, сказал:
— Приезжай скорее, мне очень, очень плохо, я тебя очень прошу, приезжай!
Машина наша вынырнула из темного царства в окрестности какого-то города. Улицы были маленькие, аккуратные, пустынные и замерзшие. Город спал. Люди спали в своих теплых постелях, и только мы — два странника — мчались по пустынному городу. Мой собеседник сбавил скорость и продолжал:
— В больнице я провел пару недель. Через месяц уволился с работы и переехал в другой город. На прежнем месте я уже не в состоянии был жить. Через шесть месяцев, по совету одного знакомого, в ресторане познакомился с молоденькой красивой проституткой и повел ее к себе домой. У меня ничего не получилось. Я заплатил ей и отпустил прочь. Через год начал встречаться с другой женщиной, она нравилась мне, я — ей, но когда дело дошло до интимных отношений, то я опять оказался бессильным… Потом… потом, конечно, все утряслось… Теперь с этим все нормально. Время… Время — лучшее лекарство… Все проходит… все забывается… Все исчезает!
Он свернул на какую-то улицу, и мы остановились около светящихся огней большого здания.
— Вот ваша гостиница, приятель, — сказал он, не посмотрев в мою сторону. — Прощайте.
Но я сидел, не было сил уйти. Я чувствовал, что что-то очень важное еще не высказано. Я ждал.
Он закрыл лицо руками и, с трудом подбирая слова, сказал:
— Иногда — раньше чаще, теперь реже — она из каких-то далеких невиданных миров возвращается ко мне, и я отчетливо чувствую тепло ее тела, запах ее волос, вкус ее влажных губ… Это продолжается несколько минут, всего несколько минут. Потом… потом я снова остаюсь один… и снова начинается этот кошмар… это одиночество, эта тоска… Днем это еще терпимо, но ночью… ночью…
Он умолк, я открыл дверцу машины и собирался выйти, но неожиданно для себя спросил:
— Как ее звали?
Он повернулся ко мне. Его вытянутое, некрасивое лицо было все в слезах… Что-то пробормотав под нос на прощание, я вылез из машины и вошел в гостиницу. Когда я зашел в свой номер, машина еще стояла у гостиницы. Потом я услышал резкий скрежет колес и увидел, как она на большой скорости нырнула в объятия ночи.
Я открыл бутылку коньяка, купленную мною в баре гостиницы, налил полную рюмку и выпил. Но это меня не спасло. Спать абсолютно не хотелось. Мне было обидно потому, что я никогда не испытывал такой любви и что молодость давно уже прошла. Я завидовал этому человеку, хотя понимал, что за те годы счастья он расплатился полностью. Ну и что, что он страдал? Это, по крайней мере, не хуже, чем прожить серую, скучную жизнь, когда, оглянувшись на прожитые годы, ничего достойного не можешь вспомнить.
Я выпил весь остаток коньяка и вышел на улицу. Гулять.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Клянусь, это любовь была... - Камсар Алекс



Нет, это не ЛР. Какие-то графоманские новелки на тему одиночества...
Клянусь, это любовь была... - Камсар АлексLynn
2.09.2013, 8.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100