Читать онлайн Леди Возмездие, автора - Игл Сара, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Возмездие - Игл Сара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Возмездие - Игл Сара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Возмездие - Игл Сара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Игл Сара

Леди Возмездие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

– Едва ли я предполагал, что мой последний вечер в Англии будет именно таким, – проговорил Гарт, подходя к Маркусу. Тот стоял у стены танцевального зала, бесстрастно рассматривая группу модно одетых людей, завсегдатаев балов.– Надо же, «Алмак» – словно нет других мест. И во имя нашей дружбы пришлось вырядиться в бриджи и шелковые чулки, да еще пить этот оршад! Вот отрава-то! Никогда еще жизнь в армейской палатке не представлялась мне столь привлекательной.
– Через несколько часов мы найдем более интересные занятия. А пока по настоянию мамы я должен помочь представить ее новых варваров высшему свету. Мне нужен союзник на тот случай, если Трегарон снова спровоцирует военные действия, рассуждая о политике,– сказал Маркус.– И, может быть, на этот раз в «Абернати» приготовят что-либо необычное, поскольку их закуски совершенно не отвечают эпикурейским запросам наших гостей.
Размышления о том, что пожилой американец стал бы возражать против их выбора в ресторане, не мешали Маркусу вести свои наблюдения. Мисс Селия Трегарон играла в группе молодежи главную роль, являя собой весьма яркое зрелище – на ней была серебристая кружевная мантилья поверх туники из светло-зеленого атласа, облегающей изгибы ее тела даже более откровенно, чем следовало бы. Да и вырез платья был рискованно глубоким. На Селии не было драгоценностей. Единственным ее украшением были розанчики, вплетенные в завитки волос. – Похоже, молодой Захария уйдет отсюда в лохмотьях – смотри, как он теребит свой шейный платок. Вообще-то, ему лучше было бы побеспокоиться о том, что у Салли Джерси отчего-то подозрительно блестят глаза,– отметил Гарт.– Я говорил с ней несколько минут назад, и мне показалось, что она не прочь забрать его к себе домой и водрузить на стенку среди прочих трофеев.
– Водрузить или самой водрузиться? Может быть, у нее на уме скорее это,– ответил Маркус равнодушно. Он был целиком поглощен своими собственными сердечными делами.– Наверное, нужно пойти выручить его.
– Лучше бы ты пошел и столкнул лбами парочку вон тех молодых бычков, чтобы это отбило у них охоту приставать к девушкам, Маркус, наконец, повернулся к своему другу и посмотрел на него. Глаза Гарта были полуприкрыты. – А разве ты не едешь на север, прежде чем отправиться на другой берег Ла-Манша?
– Да уж, друг мой, уязвил так уязвил: Нет, не поеду. Джулия пишет, что у них в доме все еще карантин. – Ярко-голубые глаза Гарта на миг сверкнули; он поднял свой бокал и посмотрел сквозь него на своего друга.– Я хочу вспоминать о тебе сегодняшнем, когда меня будут гонять на задания под огнем в пустыне. И еще о том вальсе с нашей дорогой Селией.
Маркус усмехнулся:
– С каких это пор Брюссель стал пустыней? Я полагаю, на континенте ты будешь ездить и на юг?
– Не собираюсь рассуждать о своей службе более, чем ты об одной юной леди.
– К твоему возвращению я обещаю, что либо у нас с ней будет такая любовь, от которой можно лишиться чувств,– сказал Маркус горделиво, усмехаясь тому, что на лице его друга появилось выражение изумления,– либо я, наконец, не выдержу и задушу ее.
– Н-да, но по крайней мере, тебе известны ее секреты. Она скрывала, что у нее есть еще один брат и два дяди, покуда эти двое не явились к нам. Черт знает, что происходит, но сама она оказалась очень приличной особой.
– Пока что я не уверен, что она не скрывает еще чего-нибудь.– Маркус вдруг напрягся: один из молодых офицеров вмел дерзость прикоснуться к руке Селии. Щелчок веером по запястью уберег этого идиота от более серьезного наказания.– Это противоречивейшая натура – я таких еще не встречал. Всякий раз, когда я думаю, что разгадка ее тайны у меня в руках, она совершает прыжок в сторону.
– Ага, значит, эта леди не падает к твоим ногам, как многие до нее. Но нельзя же, чтобы всегда все было по-твоему. От этого ты можешь стать снисходительным и ленивым.
Насмешливость Гарта действовала Маркусу на и без того напряженные нервы. Если бы он не знал, что это совсем не так, он мог бы подумать, что Селия флиртует с ним, даже вот сейчас, бросая на него кокетливые взгляды, словно приглашая его подойти к ней. А не померещилось ли ему, что ее колени коснулись его ног под столом за ужином? Случайно или нарочно она провела рукой по его колену, когда они ехали сюда в карете, причем дважды? Мысли эти не покидали его, равно как и мысли о том, что вчера ночью она сама подарила ему поцелуй.
– Ты можешь стоять здесь и прохлаждаться, но лучше бы нам подойти к одной из хозяек бала, чтобы можно было потом сбежать отсюда,– сказал Гарт, прерывая воспоминания Маркуса.– Вон те мямли пока еще не пригласили никого на вальс. Я это знаю, потому что только у меня хватило смелости попросить хозяйку бала представить меня вон той особе. А это означает, что не записались на следующий .танец только две дамы.
Когда смысл сказанного дошел до Маркуса, он сунул в руку Гарту свой бокал.
– Наверное, нам придется все-таки отправиться спасать нашего неловкого друга. Он может не успеть выскользнуть из щупальцев леди Джерси. Может быть, после этого мне немного полегчает.

***

Но и спустя час ему не полегчало. Теперь он ощущал не только досаду: его раздражало буквально все. Первый вальс уже оттанцевали, и партнершей Гарта была сияющая Селия, После этого она без устали переходила от одного джентльмена к другому, покуда Маркус не оказался единственным из присутствующих в зале мужчин, кто не говорил с ней или не подходил к ее руке. Такого вечера у него еще не было. Угроза задушить эту дамочку с каждой минутой казалось все более и более реальной. Селия ликовала, а Маркус оказался не у дел, пристраиваясь то к одной, то к другой группке гостей.
– Если тебе в следующий раз понадобится дама, хотя бы для контрданса, поищи кого-нибудь другого,– прошипела ему сестра, делая книксен джентльмену, с которым только что закончила танцевать. Она даже ткнула локтем его в бок, напоминая, что следует поклониться музыкантам, когда те взяли последний аккорд.– Проводи меня к маме, а потом, уж будь любезен, постарайся не показывать всем, какое у тебя скверное настроение. Мне хочется получить удовольствие от этого вечера, а не смотреть, как ты сверлишь глазами каждого встречного. Ты спугнул не меньше трех человек, которые могли бы просить моей руки!
– Пожалуйста, пожалуйста, моя дорогая,-, пробормотал он, в сущности не обращая никакого внимания на ее болтовню.
– В самом деле, Маркус, ты хотя бы доставил мне удовольствие увидеть, как выглядит формальный отказ,– взмолилась Сильвия, хватая его за рукав и поворачивая лицом к себе. Он с удивлением отметил, что на ее овальном лице написана тревога.– Тебе нездоровится?
– Нет-нет, все прекрасно. С чего ты взяла, что я нездоров? – спросил он, внимательно посмотрев на нее. Неужели все женщины у него в доме теперь будут вести себя столь странно? С чего это сестра решила, что он заболел?
– Просто так,– ответила она, качая головой. В это время музыканты начали играть валке.
– О нет, только не вальс!– взмолилась Сильвия.– Никто не просил меня танцевать вальс, поэтому я пока посижу. Мне нужно срочно разыскать Селию. Сегодня я не собираюсь весь вечер сидеть в каком-нибудь уголке рядом с матушкой и изображать из себя что-то вроде цветочка на обоях.
– Если я не ошибаюсь, к нам приближаются леди Сефтон с молодым Сетн-Олбейном.– Маркус не стал дожидаться ответа сестры и неожиданно для самого себя быстро отошел от нее. Сделав несколько шагов, он оказался рядом с леди Джерси, прервав ее беседу с молодой хозяйкой бала.– Мне кажется, вы хотели бы представить меня, чтобы я мог пригласить даму на танец?
–Да-да, конечно. Это сестра молодого человека из колоний. Мне следовало бы наказать вас за то, что вы только что выхватили его у меня из рук,– сказала она с укором, вскидывая на него брови. Потом она извинилась перед своей собеседницей.– А я и не знала, что вы так любите танцевать, Эшмор. К сожалению, ваш друг Трегарон не разделяет вашего увлечения. Он предпочитает рассуждать о политике. В сущности, он едва ли вообще может говорить о чем бы то ни было, кроме политики.
– Меня, знаете ли, заставили развлекать эту дамочку. Светского блеска в Трегароне нет, но он так нравится моей милой мамочке,– пробормотал он, размышляя, как бы сделать так, чтобы маленькие ножки леди Джерси двигались побыстрее. Он чувствовал, что ведет себя как неловкий юноша, и укоротил свои шаги. Все это было просто смешно, но остановившись у своей жертвы, он почувствовал себя триумфатором. Сепия весь вечер играла с ним в какую-то игру, но через несколько минут его желание сбудется, и он будет держать ее в объятиях.
– Мисс Трегарон, позвольте предложить вам партнера для следующего танца, лорда Эшмора.– Хозяйка бала понимающе улыбнулась, переводя взгляд с юной леди на мужчину, склонившего перед ней голову. – Он очень хотел танцевать с вами. – Она кивнула и отошла прочь. Ее внимание привлек молодой человек, стоявший в одиночестве у входа в зал.
На мгновение Маркусу показалось что Селия может отказать ему. Она стояла совершенно неподвижно, глядя ему прямо в глаза. Вызывающий блеск в ее глазах, встретившихся с его взглядом, исчез. Теперь она смотрела на него сосредоточенно, словно принимая какое-то серьезное решение. Он преодолел желание протянуть к ней руку и встряхнуть ее. Он проклинал Селию за то беспокойство, которое она ему причинила. Ни одна другая женщина не давала ему возможность почувствовать, что становится такой нужной для него, и ощутить собственную ранимость. До недавнего времени он умел смеяться и флиртовать, и уходить навсегда, когда ему того хотелось, не бросив на женщину даже прощального взгляда.
– Вы делаете мне честь, милорд, – наконец пробормотала она так тихо, что ему пришлось склониться к ней, когда она делала книксен.
Он не доверял себе и не решался заговорить, становясь в позу для танца. Хотя он не спускал глаз со склоненной головки своей партнерши, он знал, что на них устремлено немало взоров изо всех концов зала. Сначала он двигался почти машинально, потом почувствовал себя свободней и начал следить за ритмом. Теперь он держал ее в руках, и ему стало намного спокойней.
Был момент, когда ему захотелось вихрем закружить ее по залу, увлечь за двери и там, в каком-нибудь укромном уголке, зацеловать до бесчувствия. Ему это было необходимо, он должен был доказать что-то самому себе. Тепло ее источающего аромат роз тела, которое было так близко, только усиливало это безумное желание. Но даже когда он представил себе, как бы это могло быть, ему не удалось забыть, что вокруг них колыхалось море удивленных лиц; Будь это домашний бал, он смог бы устроить такую интимную встречу, но не здесь, в «Алмаке». Даже самые что ни на есть записные ловеласы знали, что в стенах этих уважаемых обществом строгих залов следовало соблюдать приличия, дабы не навлечь на себя осуждение общества, способное сокрушить нарушителя.
– Вы так и будете весь вечер глазеть себе под ноги? – нетерпеливо спросил он, закончив третий круг по залу. Взгляд, который она бросила на него, едва не заставил его забыть, о сдержанности. Ее изумрудные глаза лукаво блеснули.
– Я считаю шаги, чтобы не осрамить вас, милорд.– Сказано это было тихим и серьезным тоном, но хриплым голосом. И в нем послышалось обещание: то, что уже было, еще будет.– Оказывается, мне трудно сосредоточиться, когда так близко от меня кто-то находится. Я начинаю думать не о танце, а о других вещах.
– Но вот сейчас вы же не считаете,– сказал он, скрывая свои мысли за легкой светской беседой. «Не только ей трудно танцевать»,– подумалось ему. Левой рукой он то обнимал ее за талию, то отпускал ее.
– Да нет же. Просто я сейчас помогаю себе пальцами.– Пока она не упомянула об этом, он не чувствовал легкого прикосновения ее пальцев к своему плечу. Все его внимание было поглощено движением. Теперь же он ощутил, что она рисует пальчиком кружок у него на плече, и этим словно обжигает его. Ему даже показалось, что это она ставит на нем тавро, хотя он и был одет, а ее рука была облачена в перчатку и коснуться его кожи она не могла.
– Вы играете со мной, Селия? – Маркус говорил с ней без обиняков. Уже не впервые за время их знакомства он не соблюдал требуемой правилами приличия дистанции, назначенной общественной моралью для джентльмена и леди, и недопустимо близко приближался к ней. Заговорив с ней сейчас, не следовал ли он более либеральным нравам общества, воспитавшего эту соблазнительную женщину?
– Никакой игры нет, милорд. Если бы речь шла об игре, я бы постоянно проигрывала, ведь меня не учили ее правилам,– парировала она с обманчивой улыбкой, опуская свои густые, ресницы. Спустя минуту, взглянув на него из-под темно-коричневой вуали, она убедилась, что достигла желаемого результата .– До сих пор мы не были на равных, вы всегда играли первую скрипку. Но этого больше не будет. Мои соотечественники дважды побеждали англичан, и им нужно, чтобы к ним относились, как к равным. Так что для меня ,это не игра. Я просто хочу доказать вам, что мы равны в игре, если вы это так называете.
– Вы что, серьезно решили, что сумеете обыграть меня, моя дорогая? – Ее слова и заинтриговали, и позабавили его. Но он опять признался себе, что более противоречивой женщины ему встречать еще не доводилось. Когда минувшей ночью она выбежала из его спальни, он мог бы поклясться, что эти был поступок не рассудочной, а, скорее, взбалмошной леди.
– Не то чтобы думаю, милорд.– Эти простые слова потрясли его до глубины души. Она говорила серьезно, и он почувствовал с небывалой остротой, как она нужна ему! Положение его было невыносимым, но он все равно лелеял надежду, что когда– нибудь все же ляжет с ней в постель. То, что она была гостьей в его доме и принадлежала к высшему обществу, не имело значения. Он понимал, что, если бы только такое было возможно, то прямо из этого танцевального зала он унес бы ее к себе в постель. «Америка, должно быть, замечательная страна,– размышлял он,– если там могло родиться такое волшебное создание».
– Вы молчаливы, милорд. Я оскорбила вас в ваших нежных чувствах?– Она произнесла это с легким смехом, и ему захотелось сказать ей «нет». Это что же, она собирается если не довести до слез, то оттолкнуть его, и только потом задуматься о том, куда завело ее такое вызывающее поведение?
– Я молчу, потрясенный вашей искренностью, моя дорогая. Большинство женщин, кажется, испытывают наслаждение, занимаясь интригами и делая бессмысленные намеки.– Маркус позволил себе бросить дерзкий взгляд на ее декольте. Если именно это она и собиралась предпринять – оттолкнуть его и продолжать изображать из себя дерзкую женщину,– она недооценила своего противника. Он страстно желал, чтобы Селия хоть раз была до конца с ним откровенна. Ее сузившиеся глаза и легкий вздох притворного изумления подтвердили, что она хитрят с ним.
Думать ему об этом более не пришлось: музыканты, кажется, выбрали совсем неподходящий момент, чтобы закончить танец. Хотя Селия и Маркус так и оставались стоять в середине зала, продолжать тайную беседу уже было нельзя: все стали бы прислушиваться. Провожая девушку к креслам, где сидели ее родственники, Маркус ломал голову над тем, как бы ему улучить минутку, чтобы побыть с ней наедине. Он так бездарно тратит время, избегая ее в последние дни. Эти несколько дней могли бы дать ему хоть что-нибудь.
Поклонившись Селин, он отправился заказывать напитки и еду для дам. Когда мама потребовала этого от него, он ничего не имел против, хотя леди Ноулз и говорила с ним словно с каким-то лакеем: ему нужно было побыть наедине с самим собой и привести свои мысли в порядок. А может быть, он был настолько сбит с толку всем происходящим, что ему просто померещился их разговор? Ни одна из его знакомых дам не отважилась бы говорить с ним так, как только что Селия. По крайней мере, ни одна из уважающих себя светских дам. Подобная дерзость была бы в порядке вещей, если бы речь шла о какой-нибудь балерине, оперной певичке или миловидной кокотке, ищущей себе щедрого покровителя.
Если Маркус и понял что-то в мисс Селин Трегарон за время короткого, но богатого событиями знакомства, так это то, что вызывающе дерзкое поведение было для нее образом жизни. Он ничего не имел против этого. Правда, его вряд ли бы смутило столь необычное поведение любой дамы его круга. Но когда речь шла о Селии, это его просто восхищало. Он не задавался вопросом, почему он все в ней принимает как должное.
– Маркус, дружище, час полуночный пришел и минул. Я десятикратно исполнил сегодня свой долг, а ты обещал мне, что нам будет чем развлечься и после этого празднества утонченной вежливости.– Дружеское обращение Гарта подействовало на Маркуса, словно холодный душ. По-прежнему величественный и мужественный Захария Трегарон дружески улыбался ему, по-видимому столь же страстно желая покинуть это место, как и Гарт.
Вздохнув, он кивнул прислуживавшему официанту Сент-Олбейна, прохаживающемуся неподалеку от них, и заказал напитки для дам. Лучше послать к ним гонца, чем самому выслушивать упреки матушки в том, что он уклоняется от своих светских, обязанностей. Еще ему не хотелось видеть, как воспримет Селия его исчезновение. Теперь она, наверное, подумает, что он скрылся не потому, что уступил просьбе друга, а попросту избегая встречи с ней.
Вместе с обоими друзьями он отправился за своим плащом и цилиндром. Неужели кто-то из его знакомых поверил бы что он сейчас с большей радостью остался бы в «Алмаке» и не стал бы искать иных развлечений в каком-нибудь казино или другом веселом доме? Да он скорей согласился бы на пытку, лишь бы не рассказывать своим спутникам о своих истинных желаниях. Не позволяя себе слишком углубляться в эти размышления, он не мог не злиться на себя за то, что теперь ему придется оправдываться перед Селией. Иначе у нее как раз и возникнут такие подозрения.
Гарт и так не давал ему шагу ступить, чтобы не расспросить о чем-нибудь, вовсе не желая при этом вызвать у него раздражение. Маркус подозревал, что его друг таким образом дает выход своему разочарованию из-за неудач с прекрасным полом. Его Джулия вела с ним честную игру, но ведь он даже не стал рассказывать, из-за чего он разошелся с другой женщиной, своей давней знакомой.
Захария был совсем другим. То общее, что объединяло их, основывалось на том, что они раскрыли тайну исчезновения его брата и теперь, будучи союзниками, старались вместе противостоять неожиданным выходкам Селии. Он просто не мог объявить ему о ее последнем капризе – ее решении заставить его ухаживать за собой. Никто не рассказал бы подобных вещей брату такой женщины, тем более что он, Маркус, понуждал ее так поступить. И не только изощренный ум, но и простое чувство самосохранения заставило Маркуса помалкивать. Этот американец был просто великаном.
У входа в «Алмак» стояла вереница экипажей. Гости начинали разъезжаться. Гарт кликнул извозчика, и Маркус без всякой жалости подавил в себе мысль о том, чего бы ему стоило решение Селии связать свою жизнь с таким» как он, человеком. Он чувствовал, что ведет себя не так, как следовало бы, но ведь и его дама была не такой, как все. Она совершенно не вписывалась в его представления о женщинах. Но что бы ни ожидало его впереди, он отдаст всю душу, чтобы узнать каждую черточку ее характера. Но не слишком ли далеко он может зайти в этом своем самоотрицании? Погрустнев от этих мыслей, он забился в угол кареты. Двое его спутников меж тем продолжали обсуждать предстоящие развлечения.

***

Серое небо над головой вполне соответствовало настроению Маркуса. Он обыкновенно старательно спускался по высоким ступеням своего фаэтона. Обычно он сразу спрыгивал вниз, но сегодня голова у него трещала, чем и объяснялась его осторожность в движениях. Направляясь к входной двери, он поклялся больше никогда в жизни не злоупотреблять спиртным. Прошлая ночь была каким-то кошмаром! А ведь у него еще были дела, и ими следовало заняться. Теперь же он совершенно не мог этого сделать.
И все же он решил во что бы то ни стало увезти Селию в Гайд-парк. Только так он мог быть уверен, что ему удастся побеседовать с ней с глазу на глаз. В его городском доме постоянно толпился народ, да и сам дом, казалось, уже трещит по швам от ее и его родственников. После вчерашнего объяснения в танцевальном зале он должен был убедиться, что Селия говорила с ним серьезно. Если он будет вынужден нарушить правила приличия по отношению к гостье своего дома, ему необходимо быть в полной уверенности, что Селия понимает, на что он идет. И Маркус вовсе не играл с ней, как это ей показалось. Дверь распахнулась, едва он поставил ногу на верхнюю ступеньку. Одного взгляда на измученное лицо Баскина было достаточно, чтобы Маркус стал еще осторожней. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее, если его дворецкий начал в открытую выказывать свои эмоции. До сих пор он держался довольно хорошо, и его единственным срывом было то, как он воспринял шумное появление родственников Селии. Впрочем, это легко можно было понять. Размышления Маркуса прервали голоса, доносившиеся из гостиной. Какую еще катастрофу устроила эта женщина?
Вскинув бровь, он передал Баскину шляпу и трость и спросил:
– Мне что-то следует знать, Баскин?
– Прибыли очередные родственники, милорд.– Это объявление Баскина сопровождалось тяжелым вздохом.
– Еще род… Боже, не хочешь ли ты сказать, что и дядя Генри здесь?– выпалил он, едва не рассмеявшись, хотя ничего смешного в этом не было.
– Мне кажется, у вас нет дяди Генри, милорд.
– Не у меня, а у Трегаронов,– пояснил он, улыбаясь против воли и глядя на себя в зеркало. К счастью, выглядел он безукоризненно, и ничто не выдавало того, что у него раскалывалась голова. Или же он заблуждался на сей счет?
– Именно так, милорд. Не пройдете ли в гостиную? – Эта просьба не позволила Маркусу трусливо удалиться под защиту стен библиотеки.
– На какие только жертвы не пойдешь ради семьи! – проворчал он. Поехать в парк по причине прибытия очередных американцев теперь не удастся. Последних ли? И не появится ли следующим номером восставший из мертвых муж Селии?
Баскин распахнул двустворчатые двери гостиной, и звуки спора стали громче. Маркус поморщился. Его озадачило то, что вместо одного незнакомца, он увидел целых двух. Что там еще скрывает от него Селия? Будь этот новый человек моложе, он мог бы решить, что и Селия и Захария солгали ему о Дэниеле, чей призрак постоянно преследовал его теперь.
Селия опять стояла в воинственной позе перед каким-то человеком, который был на голову выше нее. Одетая в прогулочное платье цвета бронзы с кружевом на рукавах, она выглядела неотразимой. Свирепо сверкая глазами, Селия что-то отвечала громогласному незнакомцу. Минувшей ночью Маркус видел женщин и более щедро одаренных природой, которые не давали себе труда скрывать свои прелести одеждой, и все же не произвели на него никакого впечатления. Ему было достаточно одного взгляда на пылающую благородным гневом Селию, чтобы снова почувствовать, что он готов отдать ей всю страсть, на которую только был способен. Вот только в этот момент ему, к сожалению, следовало разобраться, почему этот мужчина так орет на его любимую.
Незнакомец был настолько похож на Захарию, что Маркусу сразу стало ясно: это и есть дядя Генри. Его скулы были немного тяжелей, а темно-каштановые волосы на висках уже тронула седина. Поодаль стоял еще один человек, которого, казалось, совершенно не интересовала сцена, разыгрывавшаяся в нескольких шагах от него. Он для начала откинул назад свои светлые волосы, потом углубился в исследование собственных ногтей. Маркус почувствовал раздражение, хотя и сам он при случае был не прочь воспользоваться этой уловкой. Раздражение его усилилось, когда этот человек поднял глаза и уставился на Селию.
– Мисс Трегарон, у вас будут и другие родственники, или это уже последние? – Из-за того, что ему пришлось повысить голос, боль в голове стала почта невыносимой. То ли потому, что в этот гам вмешался новый голое, то ли потому, что беседующие исчерпали запас взаимных обвинений, все трое разом повернулись к нему. Почти безучастно Маркус отметил, что Тадеус Абернати, усевшись в уголке подальше от ссорящихся; весьма щедро угощается его лучшей мадерой.
– Сэр, я -Генри Трегарон, и я должен принести вам извинения за то, что моя племянница злоупотребила вашим гостеприимством. Большого ума у этой девочки никогда не было.– Человек стоял в напряженной позе, словно подчеркивая этим неловкость своего положения, которым он был обязан Селии. После некоторого колебания он коротко поклонился, не обращая внимания на негодующее фырканье взбешенной женщины, стоящей рядом с ним. – Я принимаю на себя ответственность за ее поведение и возмещу вам все расходы, которые вы были вынуждены понести. К сожалению, ни муж моей сестры, ни племянник не справились со своей задачей, не говоря уже о том, что у них оказалось не все в порядке и с чувством долга.
– Возмещать ничего не надо, сэр,– ответил Маркус. Ему сразу же не понравился этот напыщенный выскочка. Он, похоже, был готов осуждать первого встречного, не утруждая себя объяснениями. Селия и Захария, похоже, пытались доказать что-то этому твердолобому. Несомненно, именно это и вызвало такой крик.– Когда моя матушка узнала о судьбе вашей племянницы, все мы постарались помочь ей, чем только могли, чтобы облегчить ее участь в такое трудное для нее время. Ни один человек, в чьем сердце еще теплятся хоть какие-то чувства, не смог бы отказать ей в этом.
Столь откровенная попытка Маркуса уклониться от истинных объяснений вызвала благодарный смех Селии, прервавший звук, который можно было бы назвать не иначе, как презрительным хрюканьем. Раздался он со стороны камина, где расположился второй джентльмен. Маркус перевел взгляд на этого рослого худощавого человека, который теперь окидывал собственную фигуру таким взглядом, словно только что обнаружил, насколько безвкусно он был одет, Маркус едва сдержал улыбку, когда тот без всякой нужды начал тормошить край своего расшитого узорами жилета. В отличие от Захарии и Тадеуса вновь прибывшие, перед тем как войти в его дом, очевидно, постарались переодеться после путешествия па морю,
– А вы …? Не помню, чтобы нас знакомили,– произнес Маркус теперь уже своим обычным высокомерным тоном.– Меня огорчает, что у Селии такая короткая память в отношении некоторых вещей, но, по-моему, у нее было два дяди, не более. Конечно, можно легко простить прелестной женщине столь незначительный просчет, правда?
– Я – капитан Сайлас Вандерхофф, сэр. Господа Генри и Захария Трегароны – близкие друзья моей семьи и мои деловые партнеры,– ответил человек. Казалось, он считал свое присутствие здесь настолько оправданным, что его не смутил бы любой вопрос Маркуса.
– А, так это вы – тот самый джентльмен, который с самого начала позволил Этану исчезнуть? Совершенно неудачная операция, которая, по всей видимости, до сих пор вызывает у вас угрызения совести.– Маркус обнаружил, что, хотя и не находит себе места после вчерашнего, все происходящее в данный момент доставляет ему истинное наслаждение. Его неожиданная привязанность к отважному Захарии и безобидному Тадеусу пока что не позволяла ему дать полную волю своему сарказму, хотя и Генри и Вандерхофф буквально напрашивались на это; Просто для того, чтобы проинформировать вас, сообщу, что вам следует обращаться ко мне как к милорду, или лорду Эшмору, невзирая на ваши республиканские воззрения. Я понимаю, что вам это может показаться спорным, но мы, англичане, в вопросах приличий весьма щепетильны.
Сказав это, Маркус повернулся к Селии.
– А в чем, собственно, дело, моя дорогая? Вы четв го не то сказали? – спросил он с выражением легкого интереса. Девушка прижала руку ко рту, чтобы не рассмеяться, но все же не сумела скрыть улыбки в своих великолепных глазах. Маркус и сам едва не улыбнулся в ответ.
– Вы хотели напомнить, что и мне следовало бы отчитать вас за это? Не имеет значения, что мы повторяемся – повторение никогда не повредит, если речь идет о том, чтобы дать кому-то урок, правда?
Веселое выражение на ее лице моментально сменилось страдальческим. Маркус подмигнул ей и, повернувшись к стене, протянул руку к шнурку звонка, чтобы пригласить Баскина. Придется еще раз напомнить ей, что, кроме правил обращения к нему, ей предстоит усвоить еще несколько уроков этикета. Кроме того, он был намерен снова и снова повторять иные, более интимные уроки. Он должен научить эту леди всем нюансам страсти, известным ему, и сколько бы раз ни пришлось ему повторять эти уроки; Чтобы его ученица преуспела в этом, он будет повторять их хоть до бесконечности – и притом с наслаждением.
Баскин вошел в комнату буквально через несколько секунд. Маркус понял, что тот по привычке подглядывал у двери.
– Баскин, пошлите записку миссис Уилкивс. Нам нужна какая-нибудь легкая еда и напитки. И посмотрите, дома ли ее сиятельство. Я уверен, что она будет рада тому, что сможет пополнить свою коллекцию – из Америки только что прибыло еще несколько дикарей.
– Поистине, милорд, мы не смеем более навязывать вам свое общество. Да, мы только что прибыли, но лишь затем, чтобы забрать девушку и приготовиться плыть обратно.
Слова Генри стерли следы веселья с лиц Селии и Захария. Вед эта чепуха зашла слишком далеко. Чем скорее мы покинем Англию, тем лучше. Мне нужно закрыть наш счет в банке и закончить дела с Хэмптоном, но после этого ничто нас здесь не задержит.
– О, Боже, они что, еще ничего не рассказали вам?– Маркусу не было нужды изображать на своем лице изумление, но он не мог устоять против искушения разыграть небольшую комедию, которая бы сделала честь даже Гарту. Преувеличенно торжественно отступая назад, он прижал руку к сердцу.
– Разумеется, вы уже знаете, что Этан жив и находится в Англии.
Это заявление произвело эффект, весьма удовлетворивший его. Генри Трегарон раскрыл рот и, не сумев произнести ни звука, снова закрыл его. Впечатление было такое, что, услышав это сообщение, он вот-вот рухнет на пол. Сайлас Вандерхофф не выказал никакого волнения. По крайней мере, Маркусу так показалось. Но он понял, что истинные чувства: Сайласа выдает манера поправлять манжеты и прикладывать руку к горлу, словно проверяя, в порядке ли узел и без того безупречно повязанного платка. Это был наиболее сдержанный человек, с которым ему довелось встретиться, а поскольку Маркус был далеко не последним человеком в высшем обществе, он на своем веку встречал более чем достаточно бесчувственных людей. Кем же он доводился Селии, что мог позволить себе так сверлить ее взглядом, хотя бы и полагая, что никто этого не заметит?
– Пожалуйста, скажите, что вы не пошутили. – Генри Трегарон сумел проговорить эти слова более тихим голосом, чем прежде, и занялся поисками носового платка. Обнаружив его в кармане брюк, он звучно высморкался.– Разумеется, Селия бывает импульсивной, но на этот раз ее капризы сослужили добрую службу. А где мальчик? Почему его нет здесь? Захария, почему же ты мне сразу не сказал об этом, вместо тово, чтобы долдонить о том, что тебе трудно управляться с сестрой?
– Да мы как раз и пытались сказать тебе это,– парировал племянник своим, обычным громким и веселым голосом – почти таким же громким, как и нараставший голос дядюшки. Наверное, только великосветские лондонские дамы могли утихомирить этого молодого американца, поскольку Маркус заметил еще вчера, что как застенчивости, так и деликатности в манере выражаться у того не было.– Если бы ты дослушал хоть одно мое слово, ты бы уже знал, что это правда. Но ты хотел выговориться сам и не обращал на нас никакого внимания.
– Ну, ладно,– огрызнулся старший Трегарон, поворачиваясь к Маркусу.– Лорд Эшмор, не могли бы вы сказать мне, где сейчас находится Этан? От этой парочки мне никогда не удается добиться прямого ответа, им всегда нужно этак с полчаса поогрызатьея, прежде чем они смогут объяснить что-нибудь.
– Этан находится в дартмурской тюрьме с лета прошлого года, – ответил Маркус без обиняков.– Нам только вчера удалось получить подтверждение, что он находится именно там. Чиновники в Уайтхолле в настоящее время заняты несколько иными вопросами.
– И что же вы, милорд, сделали, чтобы освободить его? Какую еще нелепую процедуру нам необходимо пройти, чтобы забрать мальчика домой на родину, где подобное отношение к нему никогда не было бы санкционировано? – Трегарон, кажется, забылся и оскорблял того, кто в самом деле мог помочь Этану. То, как он вел себя, объяснило Маркусу некоторые из поступков Селии; теперь он вспоминал о них по-доброму. Ему стало даже странно, что она так долго выносила все это и не сбежала от них раньше.
– Я обратился к своему адвокату, чтобы обсудить возможность скорейшего предоставления ему помилования. Как только мы будем располагать соответствующим документом, мы отправимся за ним в тюрьму,– объяснил он Трегарону. «Пожалуй, с него станется потребовать от меня ответа за свои поступки, если помилование не будет предоставлено через секунду-другую»,– подумалось ему.
– Хорошо. Мы с Вандерхоффом возвращаемся в отель. Этот придурок Хэмптон, должно быть, уже ответил на мое письмо.
– А вы не хотели бы дождаться еды, которую Эшмор заказал? Уверяю тебя, у него отменное угощение.– Голос Тадеуса звучал почти печально – происходящее начинало угнетать его. Или же его тревожило, что если все уйдут, то Маркус не позволит ему отведать еды?
– Тадеус, как это Захарии удалось вытащить тебя из-за сюда и заставить пуститься на такую авантюру?– спросил Генри Трегарон, даже не пытаясь скрыть своего презрения.– Никогда не мог понять, как могло получиться, что у такого, как ты, человека такая очаровательная сестра.
– Мы могли бы обсудить это за обедом,– вставил Захария, поглядев на Маркуса, словно ища поддержки. Тот кивнул, и Захария продолжил: – Вы оба останетесь довольны.
– Кое-кто из вас точно останется довольным,– пробормотала Селия, оглядывая окружавших ее мужчин. Посмотрев Маркусу в глаза, она объявила: – Пожалуй, я пойду и сообщу леди Ноулз о наших новых гостях. Уверена, она найдет, что сказать, чтобы объяснить всем наше положение. До скорого свидания, милорд.
Маркус склонил голову в ответ на ее книксен, и она покинула комнату, не сказав более ни слова. Он заставил себя не смотреть ей вслед, терзаясь предчувствиями – ему хотелось, чтобы она и вправду сделала то, что собиралась сделать с помощью его матушки. Но это же и настораживало его.
Они с Захарией продолжали настаивать, что ехать в тюрьму должны они вдвоем, без женщин, которые были бы для них только помехой. К сожалению, ни одна из них не принимала этого всерьез, и разговоры о том, что они едут сопровождать их, продолжались. Прибытие ее второго дядюшки, по крайней мере, давало ему еще одного союзника.
Захария и Тадеус попрощались с уезжавшими джентльменами, и Маркус вздохнул е облегчением. Старший Трегарон и Вандерхофф не собирались жить в его доме. Селия сказала ему: «До скорого свидания», и в этих словах был какой-то особый смысл. Вряд ли это была угроза продолжить обсуждения поездки к ее брату в тюрьму. Ее зеленые глаза и легкая улыбка сулили и более скорую схватку между ними. Это обещание он заставит ее сдержать, решил Маркус.
Услышав громкие голоса, доносившиеся из коридора, Селия поняла, что ее дядюшка и капитан Вандерхофф уходят. Она опустила глаза на бокал вина в своей руке и глубоко вздохнула. Когда она повстречалась с Маркусом в ту первую ночь, храбрости ей придал глоток бренди. Так пусть сегодня то же самое сделает бокал кларета. Оставшись одна, она принялась мерить комнату шагами. От приятного тепла, разлившегося по телу, на душе у нее стало немного легче. Разумеется, как только уедут ее родственники, Маркус войдет сюда. Но больше всего ее беспокоило, что по пятам за ним мог явиться Захария. Непонятный союз двух мужчин начинал тревожить ее. Вчера ночью, оставшись наедине с Маркусом, она была уверена, что они понимают друг друга.
Правда, она чуть ли не навязывалась ему, но его это, кажется, заинтриговало. Так ведь нет – спустя несколько минут он взял и отправился куда-то вместе с ее братом и Гартом Кразерсом. Наверное, чтобы искать утешений с более доступными женщинами.
– Я совсем недавно был здесь, а ведь до чего изменилась гостиная моей матушки!
Ничуть не удивляясь, Селия обернулась и увидела, что Маркус стоит в дверях и разглядывает ее. По своей привычке он снова прислонился к косяку, скрестив ноги и придерживая левой рукой свою больную руку. Она знала, что делает он это, чтобы произвести большее впечатление, но не собиралась расписывать ему, как красиво он смотрится. Теперь она будет хозяйкой положения. И постарается добиться своей цели.
– Мне кажется, после дядюшкиного крика было бы просто замечательно, если бы мы хоть несколько минут могли побыть вдвоем.– Она нежно улыбнулась и снова подошла к подносу с вином, стоящему на полке перед книжным шкафом. Наливая себе уже второй бокал, она постаралась сдержать дрожь в руках.– Присаживайтесь, выпейте бокал портвейна, это вас подбодрит. Дядю Генри поначалу достаточно трудно воспринимать. Правда, как это ни печально, я не могу обещать вам, что даже если вы узнаете его поближе, он станет вести себя лучше.– Селия обернулась и увидела, что Маркус стоит всего в шаге-другом от нее, Не зная, что предпринять, она протянула ему бокал и, скопировав один из его любимых жестов, приподняла бровь. Он сделал то же самое и принял бокал, подумав, что иначе она, пожалуй, могла бы плеснуть вином ему в лицо. И как ей было теперь вести разговор о том, что произошло между ними, если он хочет только одного – вывести ее из себя. Неужели он так и не перестанет злоупотреблять своим даром вызывать в ней одновременно и нежную страсть и гнев?
– А что собой представляет Сайлас Вандерхофф?– спросил Маркус неожиданно и пригубил вина в ожидании ее ответа.
– Как он и назвался, это – давний друг семьи и один из партнеров в компании «Трегарон шиппинг». После того как Дэниел был убит, он выкупил акции Слоунзов.– Сказав это, она опустила глаза. Селия вовсе не собиралась рассуждать с кем бы то ни было о своем покойном муже. К чему ворошить прошлое, если она и так едва управляется со своими чувствами?
– Дэниела убили? Да-да, я припоминаю. Вы ведь никогда не говорили мне, как он погиб.– По выражению его голоса нельзя было сказать, что его это и вправду интересует. Селия подняла на него глаза. Маркус залпом осушил бокал, – Когда они были в тропиках, начался шторм, и его смыло волной за борт,– ответила она нарочито безразличным голосом. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, она не могла заставить себя встретиться с ним глазами.– Было это давно, по крайней мере, мне так кажется. Но я приехала сюда не за тем, чтобы рассказывать о Дэниеле.
– Хотя сами же и вспоминаете о нем,– пробормотал он чуть слышно. Селия почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она прекрасно поняла, что он имеет в виду.
– Ну, а о Вандерхоффе-то вы можете мне сказать еще что-нибудь кроме того, что он оказался замешанным в эту историю с рекрутством Этана?
Селия не сумела сдержать вздох облегчения. Хорошо, что он не стал продолжать свои опасные расспросы о Дэниеле. Еще не пришло время поведать ему о ее короткой семейной жизни. Хотя Селия и приняла отчаянное решение заставить его ухаживать за собой, она обязательно должна была сделать так, чтобы ее семейные тайны к этому не имели никакого отношения.
– Мне Вандерхофф никогда не нравился, а уж после того, как исчез Этан, я его едва выношу. Неужели он ничего не мог сделать, чтобы помешать вашему кузену увезти моего брата? – Ей что, почудилось, или Маркус в самом деле приближается к ней? Селия вдруг почувствовала, что ее обдает теплом его худощавого тела.
– Наконец-то хоть в чем-то мы с вами нашли общий язык, моя милая, – сказал он нежно, взяв ее подбородок и сжав его между пальцами. Она не хотела позволить ему заглянуть себе в глаза и воспротивилась, но он настаивал.– Я нахожу вашу внезапную застенчивость просто мучительной. Или это не вы были такой дерзкой моей партнершей вчера на балу? Мне кажется, вы пришли сюда не за тем, чтобы рассказывать мне об этом надутом идиоте? Никто, кроме него самого, не считает, что он что-то из себя представляет.
– Разумеется, у меня было другое на уме.– Его прикосновение вызывало в ней трепет. Маркус легонько поглаживал ее подбородок пальцем. Вдруг почувствовав, что он дразнит ее, Селия рассердилась.
–Как, среди бела дня, моя дорогая Селия? Вы меня изумляете!
– Не теперь, но к этому все идет,– пообещала она, поднимая голову и награждая его ослепительнейшей улыбкой.
Маркус остолбенел. Все-таки ей удалось озадачить его. Как раз этого она и добивалась – пусть поломает голову над тем, что она еще может учинить. Не давая ему возможности ответить, Селия протянула к нему руки и взяла его овальное лицо в свои ладони. Палец Маркуса, державший ее за подбородок, замер; он больше не ласкал ее, хотя и не отнимал руки. Селия неторопливо провела по его губам языком, не скрывая своих намерений. Маркус не мог вымолвить ни слова, стоя словно парализованный. С поразительной медлительностью она стала подниматься на цыпочки, пока их губы не сомкнулись.
Поначалу это было легчайшее прикосновение, потом она прижалась к его губам сильней, притягивая к себе его голову. Затем в ход пошел и язык – Селия неплохо усвоила интимные уроки Маркуса. Перебирая пальцами его каштановые кудри, она целовала его все неистовей, наслаждаясь вкусом и ощущением его тепла под своими ладонями. Ей хотелось, чтобы это худощавое твердое тело вобрало в себя ее всю – и тело, и душу.
И вдруг, столь же внезапно, она оторвалась от него, не позволяя себе уступить искушению – момент был совершенно не тот. Маркус был удивлен; она быстро отошла от него, не дав ему стиснуть ее в объятиях. Когда он наконец понял ее намерения, она была уже посередине комнаты. В дверях она обернулась, с трудом переводя дыхание.
– Вот за этим я и приходила, Маркус. Я просто хотела намекнуть, что вы можете многого лишиться, если поедете в Дартмур без меня.
Не дожидаясь его ответа, она выскользнула за дверь. Он не успел даже пошевелиться и что-нибудь сказать ей в ответ. Селия ступила в холл и уже прикрывала за собой дверь, когда услышала, как он чертыхается. Довольная собой, она отдышалась и поднялась к себе, где ее ждал заслуженный отдых. Прошлой ночью она почти не спала, размышляя о том, чем занимается Маркус и с кем. Неожиданное появление дяди Генри, который к тому же привел с собой Вандерхоффа, несказанно утомило ее.
Войдя к себе, она рухнула на кровать, раскинув руки и чувствуя себя простой девчонкой, а не воспитанной леди. На душе было так легко! Ее поцелуй не был взяткой, oнa лишь хотела объяснять Маркусу, что между ними расцветает что-то необычное – хотя она и сама не до конца понимала, что именно, и как далеко это сможет их завести. После того как они найдут Этана, у нее почта не будет времени, чтобы освоиться в незнакомой. для нее ситуации. Ей нельзя забывать, что каждая минута теперь для нее бесценна. Нельзя тратить время даром.
Пусть она поступала неправильно, пусть иногда была злодейкой, но всякий раз она с нетерпением ждала нового тайного свидания с властелином этого дома. Его взгляд только что поведал ей, как она желанна для него. Однако падать к нему в руки, словно объевшийся голубок, она не будет. После вчерашней ночи Селия решила, что сама выберет день и час, когда позволит страсти окончательно взять над ними верх. И место, где это произойдет, она тоже выберет сама.
В сладостном предвкушении будущего наслаждения она прикрыла глаза и стала припоминать свои сны, в которых Маркус не переставал преследовать ее с того самого дня, как она оказалась в этом доме. Теперь ей уже хотелось, чтобы сны продолжались. Она понимала, что неподвластное ее воле воображение рисует ей картины, которые были лишь прелюдией к сладостной яви. И этой явью были объятия Маркуса.
– Как это мы не едем? Как тебя понимать? Не смеши меня, Захария.– Селия пронзила взглядом сидевшего на другом конце стола брата. Едва эти резкие слова сорвались с ее губ, все разом обернулись к ней. – Мне кажется, совершенно ясно, что имел в виду ваш брат, дорогая Селия,– возвестил со своего края стола Сайлас Вандерхофф. Ей не было видно его, но по его тону чувствовалось; оказавшись за столом по правую руку от леди Ноулз, он был уверен, что ему позволено вмешиваться в семейные дела.
– Они с лордом Эшмором не желают осложнять себе жизнь тем, чтобы в пути исполнять ваши дамские капризы. Я правильно вас понял, милорд?
Селия повернулась к сидящему рядом с ней Маркусу, пожалев о том, что не может прочитать его мысли. Тот рассматривал Вандерхоффа, и выражение его лица было обманчиво неподвижным, надежно скрывавшим его истинные мысли. Минуту назад это могло бы вызвать у нее раздражение, но теперь она была восхищена, что он привел Вандерхоффа в такое замешательство. Еще больше она успокоилась, вспомнив то, что он сказал ей недавно об этом человеке. Или же он сказал, что ему не нравится этот человек, просто чтобы успокоить ее? В ожидании его, ответа она затаила дыхание. Он кивнул лакею, чтобы тот убрал его тарелку.
– Я не уверен, что доводы Селии можно так сразу отмести,– наконец проговорил он, поигрывая бокалом.
– Маркус, вы это серьезно? – Захарию словно громом поразило – он терял союзника, которому так доверял. Видя его смущение, Селия пришла в такой восторг, что была готова петухом кричать.
– Ну, подумайте сами, Захария. Вам что, в самом деле хочется быть сиделкой при своем брате всю обратную дорогу?– спросил он, и, казалось, мысль об этом заставила его поморщиться.
– Мне кажется, юноше будет приятней, если его воспаленный лоб, будет гладить женская рука, пусть даже рука его собственной сестры. Дамы так убедительно говорили об этом третьего дня. – А я бы помогала Селии справиться с обязанностями сиделки,– поспешила вставить Сильвия, сидящая подле Захарии и умоляюще улыбающаяся своему брату.
– Признаться, я как-то не задумывался над этим после того, как Селия впервые заговорила об этом,– сказал молодой американец, искоса поглядывая на даму рядом с собой. Ее взгляд встретился с ее глазами. Хотя Селию это и заинтересовало, гораздо важнее было довести до конца разговор об их поездке.
Захария откашлялся, поправил платок на шее и продолжил:
– На месте Этана я бы, конечно, предпочел, чтобы за мной ухаживали Селия и мисс Нуолз. Лекарь из меня, знаете ли, неважный.
– Захария, тебя что, разум покинул?– закричал через весь стол Генри Трегарон.– Прошу прощения, миледи,– спохватился он, обращаясь к хозяйке дома, наблюдающей за этой перепалкой. На ее ангельски терпеливом лице появилась небольшая морщинка.
– Но мы же не можем отправиться туда, словно два ухажера с двумя незамужними дамами, пусть даже и вместе с лордом Эшмором. Селия останется в Лондоне, и обсуждать тут больше нечего.
Селии тоже захотелось накричать на неге. Во что, в конце концов, он превратил этот прекрасный вечер, который она намеревалась превратить в свою очередную победу над Маркусом. Первую вылазку она уже сделала, скинув туфельку и мучая его, поглаживая под столом своей ножкой. То, что кто-нибудь мог бы заметить, чем она занимается, только обостряло ее удовольствие. Она знала, что достигла желаемого – при малейшем ей прикосновении его скулы предательски напрягались.
– Но Селия и Сильвия будут не одни. Хотя я и не понимаю, к чему продолжать это обсуждение,– воскликнула леди Ноулз, в тревоге переводя глаза то на Маркуса, то на Захарию.– Я прекрасно помню, что мы решили все вместе поехать и освободить бедняжку Этана. Маркус, неужели произошло нечто такое, отчего мы должны изменить наши планы? Мы же собирались отправиться в путь, как только ты получишь документ об освобождении этого милого мальчика, не так ли? Тебе следовало бы сообщить мне, если что-то подобное произошло. Я ведь занимаюсь тем, что слежу за упаковкой постельного белья и собираю все, что нам может понадобиться в дороге. Мне будет неприятно, если все эти хлопоты окажутся напрасными и ты отправишься в путь, даже не попрощавшись. Это ведь общее семейное дело.
– Нет, мама, Ты не ошиблась. Мы отправимся послезавтра, поэтому лучше всего проследить, чтобы уложили всю одежду, которая нам может понадобиться в пути. Тебе хватит дел до самого отъезда.– Сын подарил ей улыбку, полную любви, но через мгновение любезное выражение исчезло с его, лица. Он повернулся к джентльмену, сидевшему справа от нее.
– Капитан Вандерхофф, я давно уже пришел к выводу, что долго спорить с прекрасным полом не следует. Если они решили настоять на своем, с ними не совладать. Конечно, всегда любопытно посмотреть, какое они изберут оружие, чтобы настоять на своем. Они дерутся не так, как принято среди джентльменов.
– Сильвия, мне кажется, нас оскорбляют,– объявила Селия, едва сдержавшись, чтобы не пнуть Маркуса ногой. Хотя, скорее всего, его недовольный взгляд после этого не исчез бы, а вот ногу она бы себе ушибла. Он явно что-то задумал, но – что?
– Вовсе нет, моя дорогая. Я и вправду полагаю, что мы, неудачники-мужчины, должны произнести тост за женский ум,– ответил Маркус и торжественно поднял свой бокал. Он терпеливо дождался, пока остальные последуют его примеру, хотя Тадеус давно уже угощался безо всяких тостов.
Договорив, он повернулся к Селии и прошептал то, что предназначалось лишь для нее:
– Я всегда готов выслушать разумные доводы, поэтому никаких взяток не нужно. Если вы будете рядом, мне будет легче размышлять и не придется оставлять вас в не готовом к такой беде Лондоне.
– Милорд, не надейтесь, что в скорости я снова стану дожидаться вас в библиотеке,– парировала она тоже шепотом. Пусть он и не берет взяток, но не сказать ему этого она не могла.
– И сколько же экипажей нам понадобится? Один – для дам, и, я полагаю, второй – для багажа,– продолжил Маркус, не подав виду, что расслышал ее.– А может быть, дамы взяли бы поменьше багажа, чтобы все– поместилось в одну карету? Мы с Захарией, конечно, поедем верхом. А как вы, джентльмены? – Я не могу говорить за всех, но лично у меня в городе есть дела, которые следует завершить,– заявил Генри Трегарон, бросая на своего свояка суровый взгляд.– Будет полезней, если я покончу с ними и буду готовиться к отплытию, чтобы успеть к возвращению Захарии и Этана. Ехать всем вместе, этаким караваном, просто неразумно. Но, по-моему, Тадеус должен быть там как один из законных опекунов Этана.
– Генри, ведь мальчик уже совершеннолетний, не так ли?– произнес Тадеус. Для этого ему пришлось сделать паузу между двумя укусами безесилабаба. Крошки взбитых с вином сливок, словно усы, украшали его губы.– И Захария будет там, так что…
– Тадеус!– воскликнул Генри. Это было единственное, что он сказал, но в сказанном было столько угрозы.
Тадеус часто заморгал и задрожал всем телом. Он уставился на свояка и с минуту пялился на него, словно готовясь предпринять что-то очень важное.
Потом его неожиданно передернуло, как будто он, наконец, решился.
– Ну, разумеется, Генри, разумеется. Вы с капитаном готовьте корабль к отплытию, я буду рад сопровождать дам. Буду просто рад.
– Как прекрасно, что все мы пребываем в согласии,– объявила леди Ноулз, сияя от радости и глядя на мужчин. Потом она кивнула девушкам, давая знак, что пора удалиться.– Может быть, нам стоит взять запасных лошадей, если Сильвии и Селии захочется проехаться верхом. Молодым девушкам может не понравиться целый день сидеть взаперти в карете.
– С нами все будет в порядке, леди Ноулз. Нельзя злоупотреблять щедростью лорда Эшмора,– вставила Селия.– Сильвия и я будем прекрасно чувствовать себя в карете, раз уж нам дозволено ехать.
Когда Маркус кивнул, она почувствовала облегчение. Только сейчас она осознала, в каком напряжении находилась в последнее время. Повернувшись и следуя за хозяйкой, Селия поймала взгляд Вандерхоффа и, увидев на его лице выражение полнейшего неудовольствия, почувствовала, что по спине у нее побежали мурашки. Уже выходя из комнаты, она решила, что ей это просто померещилось. Он, конечно же, сердился – ведь никто не обращал на него никакого внимания. На собственном опыте она знала, что Вандерхофф любит во всем настоять на своем. Но сейчас у нее были заботы и поважнее.
И чего она добилась, настояв на том, чтобы ехать вместе с мужчинами? Конечно, у нее будет возможность быть рядом с Маркусом, но ведь и все остальные будут рядом с ними! Как ей застать его наедине? Размышляя о предстоящей поездке, ничего нового придумать она уже не могла. Однако так или иначе ей нужно было добиться большего. Правда, пока она не знала, что для этого следует сделать.

***

«Да зачем, собственно, мне нужен граф Маркус Эшмор?» – подумала Селия. Ей вовсе не хотелось, чтобы еще и он занимал какое-то место в ее жизни.
Размышляла она об этом уже четыре дня спустя, сидя в карете, трясущейся на дорожных ухабах. Она поудобней устроилась в уголке экипажа на сиденье, обитом голубым бархатом, сложив руки на груди и разглядывая пейзажи за окном. Ни разу еще женщинам не разрешили сделать остановку, хотя некоторые места их очень и очень заинтересовали.
Не возымели действия даже мольбы леди Ноулз, когда они решили остановиться и посмотреть скалы возле Сейлсбери. Как женщины и предчувствовали, им не переставали напоминать, что они сами захотели этого. Как можно даже заикаться о том, что им скучно, если Этан гниет в тюрьме? Селия полагала, что Маркус немного переигрывает, живописуя невзгоды, выпавшие на долю Этана, словно был заранее убежден в том, что тот попал в лапы охранников, которые только тем и занимаются, что издеваются над ним.
Хотя дорога им предстояла долгая, заводить об этом разговоры ей не хотелось. Конечно, ей и своих невзгод было предостаточно, но встретиться с братом хотелось ужасно. По мере того как они приближались к цели своего путешествия, с каждой пройденной милей дорога становилась все мрачней и неприветливей. Когда пленных французов заставили строить тюрьму для самих себя, место для нее было выбрано именно из этих соображений. Окружающий ландшафт не слишком занимал Селию, и она задумалась о том, что согласие Маркуса и Захария на их поездку было какой-то изуверской разновидностью пытки. Они, безусловно, понимали, что утомительное просиживание целыми днями в карете – пусть и с мягкими рессорами – даже самой хладнокровной женщине подействует на нервы. И все же Селия, хотя и неохотно, но признавала, что, несмотря на небольшие огорчения, поездка доставляла удовольствие леди Ноулз. Возможно, еще и потому, что она чуть ли не до полдня дремала.
– Селия, как ты думаешь, я хорошенькая? – неожиданно спросила Сильвия из угла, в который ее втиснули – между храпящим Тадеусом и шкатулкой с драгоценностями своей матушки.
– Конечно,– ответила она рассеянно, попрежнему глядя в окно. Вид за окном стал немного ясней. Маркус с Захарией ехали теперь впереди, ведя своих рысаков со скоростью, равной скорости кареты. «У Маркуса великолепная выправка»,– отметила Селия про себя. Он сидел гордо выпрямившись, с грацией прирожденного атлета. Со вздохом сожаления она подумала, что все, что было между ними, теперь уже было в прошлом. Стоило ей закрыть глаза, и сами собой к ней приходили ощущения того, как его крепкое тело прижимается к ней, как его губы играют с ее губами, вызывая в ней трепет страсти.
– Селии, ты слушаешь меня?
– Да, Сильвия. Ты не просто хорошенькая,– продолжила она, не понимая, с чего это ее подруга именно теперь завела разговор на такую тему? Как раз теперь, когда у нее совершенно испортилось настроение. Видимо, дело было в том, что она просто перестала интересовать Маркуса, как новая игрушка малыша.– Неужели все эти молодые люди с букетами цветов, которые суетятся у твоей матушки в гостиной по вечерам, до сих пор не убедили тебя в этом? К тебе, наверное, уже не раз сватались, ведь так?
– Да, но, по большей части, юноши из знакомых семей. Ничего интересного,– ответила Сильвия, чуть не плача от горя.– И ни один не любит меня по-настоящему. Я бы хотела, чтобы меня полюбили.
– Ой-ей-ей!– Селия украдкой кинула взгляд на свою подругу, только теперь заметив, куда та смотрит.– Сильвия, если ты хочешь привлечь внимание моего брата…
– Я знаю, моя хорошая, что он не станет связываться с какой-то малолеткой, тем более, с малолеткой из Англии.– Последние слова она проговорила уже почти шепотом, возясь с завязками своего ридикюля. С минуту Селия пребывала в задумчивости, размышляя, а не померещилось ли ей, что в карих .глазах подруги блеснула слеза.– Он почти не разговаривает со мной. Мне кажется, я ему совершенно не нравлюсь.
– Захария боится приличных женщин. Он не собирается жениться лет этак до тридцати пяти, то есть еще шесть лет,– быстро проговорила Селия, надеясь, что после этих слов ее подруге полегчает. Она ведь просто говорила ей правду. Разве могла она давать кому-то советы, когда ее собственные чувства были в таком разброде.– Я думаю, что с тех пор, как Захария стал совершеннолетним, он и двух слов не сказал ни одной приличной молодой даме. Однажды он признался мне, что сделает все, чтобы не позволить женить себя и избежать чар всех возможных невест, пока не настанет день, когда он сам не решит, кого выбрать.
– Но ведь он не на рынке! Это там можно прийти и выбрать овощи или цветы, которые тебе нравятся,– хмыкнула Сильвия и снова посмотрела на того, о ком шла речь.
Селия была рада, что ее подруга не теряла чувства юмора. Хорошо бы, если бы и она могла бы так же относиться к Маркусу. Куда там – он волновал ее слишком сильно.
– Боюсь, мой брат чересчур неопытен в сердечных делах и не понимает, что чувства могут оказаться сильней здравого смысла. С тех пор как ему исполнилось восемнадцать, он принял на себя слишком много обязанностей взрослого мужчины. Он должен был принять на себя ответственность за деятельность нашей компании. Порой мне кажется, что с него станется составить перечень требований, которым должна отвечать его жена. Почти так же, как он делает это в отношении кораблей.
– Как тебе везет – ты так хорошо понимаешь своего брата. А я, наверное, никогда не смогу понимать Маркуса. Наверное, тут дело в том, что он намного старше меня.
– Мне кажется, Маркус не многим людям позволяет узнать себя поглубже.– Селия все так же наблюдала за графом, довольная тем, что может наблюдать за ним, не вызывая его подозрений.
– Это правда. Гарт – единственный человек, который после смерти отца по-настоящему близок ему,– сказала Сильвия.– Я знаю, что сейчас, когда Гарт опять поступил на службу к Веллингтону, Маркус ужасно расстроился, хотя и не проронил ни слова.
– Гарт снова пошел служить? – Эта новость потрясла Селию, вывела ее из оцепенения. Теперь ей стало ясно, почему этот джентльмен внезапно перестал бывать у них. Она начала понимать и еще кое-что.– Он, наверное, уехал на следующий день после того, как мы побывали на балу в «Алмаке»?
– Да. Ты ведь не знаешь, что он возил Маркуса и Захарию по своим самым любимым местам в Лондоне? Так он с ними прощался. Они тогда вернулись аж в шесть утра,– объявила Сильвия, к которой начала возвращаться ее прежняя веселость.– Фостер рассказал об этом Тэсс, вернее, проворчал, потому что ему пришлось заняться костюмом Маркуса, а тот был в жутком состоянии. Размышляя о только что услышанном, Селия ответила не сразу. Неужели она в самом деле ошиблась, подумав, что Маркус утратил к ней интерес? «Может быть, и нет»,– решила она мрачно. Ведь он не понял ее, когда она так прозрачно намекала, что ему нужно было, бы проводить ее, когда она водила Мэдисона на прогулку в последние два вечера перед отъездом. Вместо этого ей пришлось прогуливаться в обществе брата, а потом лежать без сна, размышляя, как бы это устроить встречу с Маркусом, чтобы сказать ему, что он недостаточно внимателен к ней.
Сегодня же вечером она опять займется этим и постарается разрешить это дело раз и навсегда. Если она ни капельки его не интересует, пусть он скажет ей об этом. Она не будет сидеть и дожидаться, пока он поманит ее пальчиком, когда это будет ему выгодно. Разве она не ясно сказала ему, что теперь они будут на равных? Никогда раньше ей и в голову не приходило, что она окажется в подобном положении. Да и кто из прилично воспитанных молодых леди мог бы представить себя в таком положении?
Начал все он сам, в ту невероятную ночь в библиотеке. Нет, даже раньше, в ту саму ночь, когда они встретились впервые.

***

Украдкой спускаясь по лестнице постоялого двора, Селия не могла понять, что за шум доносится внизу. В отличие от дома Маркуса, который в столь поздний час скорее походил бы на могилу, таверна была полна жизни и веселья; повсюду горело множество свечей, и шум стоял невероятный. Ничего подобного она не слышала с тех пор, как они закончили ужин в номерах, которые снял для них Маркус. Интересно, долго ли эти, с позволения сказать, джентльмены будут пьянствовать и веселиться?
Спустившись до нижней ступеньки, Селия задумалась – она вовсе не была уверена, что отыщет свою добычу. Когда час тому назад ее брат поднялся наверх, Маркуса с ним не было. Она пристально вслушивалась в звуки шагов, раздававшихся наверху. Маркус с дядей Тадеусом оставались внизу, хотя она и сомневалась, что старик до сих пор пребывает в сознании. Он допивался до бесчувствия даже дома, а тут еще ему удалось обнаружить в таверне великолепное выдержанное вино.
– Решили глотнуть свежего воздуха, моя дорогая?– поинтересовался вежливый, ленивый голос от которого по спине Селии побежали мурашки.– Или намереваетесь отправиться за новым приключением в пивную? Видимо, это еще один необычный колониальный обычай?
– Нет, милорд, я искала вас,– произнесла она ровным голосом, поворачиваясь лицом к говорящему. Он был наполовину скрыт темнотой, и в полоске света, падавшей из распахнутой двери зала внизу, были различимы лишь очертания его высокой фигуры.
– Понимаю. И вы собираетесь всю ночь обниматься со столбиком балюстрады? Убежден, наши друзья, вон там, в пивной, придут в восторг, когда услышат наш разговор, а то и пригласят вас посидеть с ними,– он проговорил это голосом, лишенным всякого выражения, и угадать его настроение Селия не могла. Правда, она заметила, что проговаривает слова он не совсем отчетливо.
– Нет, я хочу побыть с вами в гостиной,– ответила она, спускаясь с последней ступеньки на пол и без малейшего колебания направляясь вперед.– Мне нужно кое-что сказать вам, и это не отнимет у вас много времени. И все же, мне кажется, я не могу ждать до утра.
– Разумеется, моя дорогая. Вы же знаете, я едва ли в чем-то могу вам отказать.
Селия не стала отвечать на его колкость. Вскинув подбородок, она прошествовала моим него, стараясь плотней закутаться в плащ. Она очень внимательно относилась к тому, как была одета, но теперь платье у нее на спине было наполовину расстегнуто.
Не желая, чтобы Сильвия или Тэсс догадались о ее ночном походе, Селия вместе со всеми переоделась в ночную сорочку. Удостоверившись в том, что Сильвия, лежавшая рядом с ней, отплыла в царство снов и что Тэсс тоже крепко уснула, она быстро надела платье, в котором ехала в карете, но не смогла дотянуться до некоторых пуговок на спине. Поэтому и накинула на плечи плащ, решившись сказать Маркусу то, что должна была сказать, именно теперь.
Войдя в комнату, Селия вздрогнула. Это было скорее удивление, чем разочарование: она обнаружила, что в комнате никого не было. Посапывающего дядюшки нигде не было видно, хотя с первого взгляда сказать это с уверенностью было нельзя. Комната освещалась лишь отблесками пламени догоравшего камина и единственной свечой в подсвечнике, стоящем на маленьком столике у окна. При звуке мягко стукнувшей задвижки двери она повернулась к Маркусу. Его лицо, как и ожидалось, ничего не выражало, отчего она подумала было, что, наверное, лучше ей было остаться наверху.
Не видя его, Селия всегда знала, как себя вести. Но стоило ей повстречаться с ним, как она начинала сомневаться в своих самых разумных поступках. Сложив руки на груди, она распрямила плечи и приготовилась говорить.
– Мне не нужно вашей благодарности, мисс Трегагон.
Некоторое время она смущенно моргала, пытаясь понять, к чему он клонит, но потом подумала, что Маркус, видимо, решил, будто она пришла поблагодарить его за его помощь в поисках брата именно теперь, когда его должны были вот-вот освободить из тюрьмы.
– Я пришла не потому, что хотела поблагодарить вас, милорд. То, что я хочу вам сказать, не имеет никакого отношения к моей семье. Мне нужно поговорить с вами о своих личных делах.
Она выжидала, не скажет ли он что-нибудь, но Маркус по-прежнему молчал. Глядя на него, выпрямившегося в полный рост, она едва сдержала печальный вздох. От чего она только что отказалась? Но ведь и у нее есть собственная гордость. С чего бы ей продолжать навязываться человеку, которому с ней скучно? Разве не он совершенно ясно дал ей понять это за последние несколько дней их путешествия?
Но раз он продолжал молчать, она решила перейти в наступление. Ей нужно было только не дать воли своим чувствам.
– Видимо, я неправильно поняла смысл некоторых наших слов, когда нам доводилось бывать наедине, поэтому и я решила разобраться во всем.
В горле у нее пересохло. Почему он не говорит ни слова? Почему не сделает чего-нибудь, что дало бы ей возможность разобраться со своими мыслями?
– Я понимаю, что приняла ваш легкий флирт за нечто большее. Хотела бы вам сообщить, что зла за это на вас я не держу, по причине моей наивности. Поэтому вам нет нужны беспокоиться, что я вновь стану смущать вас проявлениями физического влечения к вам.
– Что за чертовщину вы несете, Селия? Проявлениями физического влечения?
Его словно громом поразило. Это состояние продолжалось с минуту, затем глаза его сузились, и он посмотрел на нее сердито и задумчиво. Теперь она знала, о чем он думает, правда, ей тут же пришлось пожалеть об этом.
– Вы намекаете на наши поцелуи? Вы что, не употребляете этого слова в вашей чертовой стране?
– Да, я говорю именно об этом, и говорю это вам, отвратительно воспитанному аристократу.– Последнее слово Селия произнесла с особенной издевкой. Она вся кипела от негодования. В том, что они целовались, виноват был прежде всего он сам.– Я старалась сохранить хоть чуточку достоинства, поскольку вы, ничтоже сумнящеся, дали мне понять, что моя искренность охладила ваш пыл.
– Почему вы думаете, что мне не нравится ваша искренность?– спросил он, совершенно сбивая ее с толку. Ей и в голову не приходило, что разговор войдет в такое русло.
– Да вы ко мне и близко не подходите после того вечера в библиотеке, когда я поцеловала вас. А было это «всего пять дней тому назад, милорд,– выпалила она, в раздражении подбочениваясь, но сама того не замечая.– Естественно, я думаю, что вам не нравятся мои поступки. Если бы это было не так, вы бы давно уже что-нибудь предприняли. Разве не так?
Маркус улыбнулся, и это встревожило Селию. Что такого смешного она сказала?
– Не смейтесь надо мной, милорд.
– Я смеюсь не над вами, моя дорогая, а над нашим с вами положением,– сказал он ласково, приближаясь к ней на несколько шагов. – Все это ужасно забавно. Но ведь и ваши поступки нельзя предвидеть, верно? Неужели в вашей стране все женщины настолько непредсказуемы?
– Не понимаю, о чем вы.– Теперь она была совершенно сбита с толку.– Вы выпили лишнего? Теперь понятно, почему вы не можете ничего толком объяснить.
– Всего две кружки эля с вашим братом, причем довольно давно. Этого мало, чтобы лишить меня способности объясняться,– ответил он, останавливаясь возле нее. С минуту Селия раздумывала не отступить ли ей назад, но не успела сделать и шагу: Маркус схватил ее за плечо.– Я постараюсь выражаться как можно более ясно. Я ничего не предпринимал после вашего восхитительного предложения, потому что я, черт побери, не мог придумать, как избавиться от ваших родственников, постоянно путающихся под ногами. В тот единственный раз, когда я собирался увезти вас на прогулку в парк, у меня на пороге появились ваш дядя Генри и этот репей Вандерхофф. Потом уже моя матушка заставила вас заниматься укладыванием вещей для этого чертовского путешествия. Если б я мог, я бы утащил вас к себе в постель прямо после бала.
– О!– Более она была не в состоянии ничего произнести, встретив глазами его пылающий взор. С чего это она взяла, что он безразличен к ней? – С тех пор, как мы покинули Лондон, вы были столь деликатны и столь обходительны со мной и не сказали ни одного колкого слова. Что мне было думать?
– Вы могли бы подумать, что мне было трудно застать вас одну и быть с вами, если вокруг постоянно крутятся с полдюжины человек. Я же постараюсь не забыть, что завтра должен быть с вами особенно злорадным,– пробормотал он, протягивая руку и запуская пальцы в спутанные завитки ее волос.– Вы живете в одной комнате с моей сестрой и ее служанкой, а я – с Фостером, который, едва я раскрою утром глаза, начинает распекать меня за то, что у меня на одежде пыль. Я уже не говорю о том, что в комнате между нами живут двое ваших родственников. По-моему, ни моя матушка, ни ваш брат не согласятся, чтобы мы с вами жили в одной комнате.
Ободренная тем, как он ведет себя с ней, и тем, что он не перестает говорить, Селия провела ладонью по гладкой ткани его перевязи. Она чувствовала, как ровно бьется у нее под рукой его сердце. И вдруг его стон измучил ее.
– Что я сделала? Вам больно?
– О да, мне больно, и тут только вы можете мне помочь. Не нужно было прикасаться ко мне, моя дорогая. У меня просто не на всех хватает сил.
Не успела Селия понять, что он собирается сделать, как Маркус начал жадно целовать ее, словно человек, изголодавшийся после долгого заточения. Как после этого она могла сомневаться в том, что он желает ее? Теперь, после урагана чувств, вызванных его прикосновениями? Не давая ему снова перехитрить себя, Селия обвила его шею руками, с силой прижимая свой язык к его языку, ищущему ее губ. Она дрожала от удовольствия и, когда он обнял ее за талию, вздохнула с облегчением. Ей хотелось именно этого – ощущать твердость его тела всем своим существом.
Спустя мгновение Селия едва не вскрикнула: его нога вклинилась между ее бедер. Инстинктивно она уступила ему, позволив его колену войти между своих колен. Ее сдавленный крик превратился в одобрительное бормотанье-это он сжал руками ее бедра и тесно прижался к ней своей восставшей плотью. Никогда прежде в его объятиях она не чувствовала ничего, подобного этому экстатическому вихрю желания, который сотрясал сейчас ее тело. Она чувствовала, что еще немного, и жар, исходивший откуда-то из глубины ее существа, спалит ее всю.
Влекомая чистым, неистово первобытным чувством, Селия хотела чего-то еще. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она схватила его руку, словно пытаясь объяснить ему, чего именно она хочет. Движение было инстинктивным – она положила его руку себе на грудь. Мягкая лайка перчатки, легла на ее обнаженную кожу, и Маркус тут же оторвался от ее пылающих губ. Селия, не отрываясь, смотрела на него и видела боль в его глазах. Вглядываясь в самую глубину этих зеленых, словно морская волна, глаз, она положила ладонь на его затянутую в перчатку руку и прижала ее покрепче к своему телу.
Селия понимала: чтобы очарование его прикосновения не исчезло, она должна сделать еще что-то. Подняв его руку к своим губам, она с такой силой поцеловала его ладонь, что Маркус почувствовал прикосновение ее губ даже сквозь тонкую кожу перчатки. Он смотрел на нее как зачарованный; она прижалась щекой к его ладони и ласково потерлась о нее.
– Маркус, когда-нибудь я сниму эту перчатку,– пообещала она, думая, что, наверное, заходит слишком далеко.
Он прикрыл глаза, словно снова ощутив боль, о которой только что сказал, потом снова открыл их и грустно улыбнулся. Но она чувствовала, что не ошиблась.
– Пусть утром мне придется пожалеть об этом, но мне кажется, на сегодня достаточно,– сказал он ласково. Голос его был полон нежности.
Как ни хотелось ей остаться в его объятиях, она понимала, что он прав. Если бы сейчас между ними произошло нечто большее, все, что предшествовало этому, могло потерять свое значение. Она согласно кивнула, но почувствовала, что у нее нет сил оторваться от него, а он все смотрел и смотрел на нее своими голодными глазами. Потом он медленно склонил голову и принялся ласкать губами ее грудь, выглядывавшую из-под распахнувшегося плаща. Затем он запахнул плащ и отступил на шаг.
–Селия, идите спать. Лучше впустите меня в ваши сны.
– Обещаю, Маркус,– шепнула она в ответ и выбежала из комнаты, с трудом заставив себя не попросить у него разрешения остаться с ним.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Возмездие - Игл Сара



На один раз сойдёт
Леди Возмездие - Игл Сараголод
31.01.2015, 9.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100