Читать онлайн Говори мне о любви, автора - Иден Дороти, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Говори мне о любви - Иден Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Говори мне о любви - Иден Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Говори мне о любви - Иден Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Иден Дороти

Говори мне о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

К счастью, мама после папиной смерти нашла себе успокоение, взяв компаньонку, худенькую беспокойную старую деву мисс Финч, которой она хвасталась и платила достаточно денег. Изредка мама любила посмотреть на внуков. Нэнни Блэр или Лиззи возили коляску вниз по Хис-стрит и проводили нелегкие полчаса в маминой гостиной, темной и загроможденной мебелью. Если младенец кричал, а Флоренс капризничала, они тотчас же отправлялись домой.
Больше всего мама бывала довольна, когда совершала набеги на магазин. Она одевалась в тщательно продуманные платья к обеду, затем проводила время за ужином с плотной едой, играя в вист или раскладывая пасьянс, пока не умолкали ее монологи, бессмысленно обращенные к молчаливой мисс Финч.
Мама разрешала свои вдовьи проблемы гораздо успешнее, чем миссис Овертон, с ее приверженностью к светским развлечениям. Беатрис усиленно молилась, чтобы у нее никогда не возникали такие проблемы. Однако Уильям был болен и, когда им овладевала скука, выглядел очень слабым, и тогда стрелы страха вонзались в ее сердце.
Конечно, у нее всегда был магазин «Боннингтон». И в отличие от мамы, миссис Овертон и большинства других женщин у нее существовал мощный интерес помимо семьи и дома.
У нее, вероятно, появятся еще дети. Но кем будет она здесь без ее обожаемого супруга-бабочки, ее драгоценной любви? Вся ее жизнь была для него, и без него она не будет ничего стоить.
Этой весной два веерохвостых голубя прилетели в сад и на исходе раннего солнечного утра начали порхать и чистить перышки в жимолости около окна библиотеки. Уильям позвал Беатрис полюбоваться ими. Он стоял, обняв ее за талию, его взгляд выражал нежность, и Беатрис благодарила эти хорошенькие существа, которые вызвали у мужа нежные чувства и он обнял ее.
– Они похожи на твоих бабочек, – сказала она.
– Разве все бабочки мои?
– Они всегда в моих мыслях связаны с тобой.
– Надо выбрать день и пойти в Хис с сачками. Мы очень давно не ловили их.
– Да, не ловили. Я думала, ты потерял интерес к ним.
– Нет, нисколечко. Я каждый день смотрю на свои коллекции. Ты знаешь, путешествие на Мадейру может дать нам прекрасные новые экземпляры. Почему бы нам не отправиться туда?
– Ох… я бы с большим удовольствием, но разве это возможно? Дети…
– Возьмем их с собой.
Восторг Беатрис тут же увял, убил предшествующее чувство.
– Уильям, ты ужасно непрактичный человек. Подумай о багаже. Придется взять с собой Нэнни Блэр, а возможно, и Лиззи. Эдвин еще слишком маленький и хрупкий для путешествий.
Его лицо побледнело, брови нахмурились, всегда теплый взгляд карих глаз изменился, и он грозно взглянул на нее.
– Если я ужасно непрактичный человек, то ты, безусловно, более чем практична, Беа! – Он убрал руки с ее талии и подошел к окну, загородив вид на летающих голубков. Его профиль внезапно показался тревожно-меланхоличным.
– Впрочем, конечно, ведь у тебя магазин «Боннингтон», – сказал он.
– Да, – ответила Беатрис бесстрастным тоном. – Думаю, я не должна за это извиняться.
– Будь честной, Беа. Ты ведь в здравом уме…
Она неохотно согласилась с этим, так как часто после папиной смерти для нее это была самая подходящая возможность не находиться дома.
– Уильям, ты должен смотреть на вещи реально, без магазина…
– Дети умрут от голода, и твой бездельник супруг станет нищим.
– Дорогой, не стоит так преувеличивать. Ведь ты не бездельник. Ты работаешь над своей книгой. А я еще не успела прийти в себя после папиной смерти.
Два дома трудно вести.
… Эти слова, казалось, доминировали в ее голове.
– Я прекрасно понимаю, – тон Уильяма был спокойным, – когда я получу большие деньги за свои книги, мы сможем помахать ручкой «корсетам для леди» и плюнуть на весь этот вздор, и отправиться куда-нибудь в Китай или Тимбукту.
– Конечно.
– И возможно, в какое-то время мы сможем выбраться в Хис. От магазина «Боннингтон» ты сможешь избавиться ради этого?
– Какой день ты предлагаешь? – спросила она стремительно.
– Но я должен вернуться в Италию, закончить свои исследования Боттичелли и Тинторстто. Ты не испытала этого, потому что не знаешь, как притягивают к себе классики. До того, как раскалится солнце…
– Если ты должен… – она отказывалась подозревать его в вымогательстве, в хитрости и надеялась, что он, глядя на нее, не заметит ее отчаяния. Она боялась, что он никогда больше не будет звать ее с собой за границу.
Сейчас, когда в доме дети, Беатрис считала, что совершенно невозможно вырваться из рутинной жизни и ежедневных поездок в половине десятого в магазин. Это означало вставать рано утром, брать экипаж, не беспокоя Уильяма, которому необходим сон из-за его слабого здоровья и нежелания ложиться в постель каждую ночь. Естественно, он был полуночник, а она, напротив, ранняя птичка. Беатрис жила в страхе, ожидая, как однажды он объявит ей, что перебирается в голубую комнату рядом, которую занимал, когда она была беременна последним ребенком. Тогда она только вставала, чтобы открыть ему дверь, и шла через всю комнату, если он хотел соединиться с ней. Она знала, что многие супруги, особенно среди аристократии, вели себя подобным образом, но сама принадлежала к беспардонному низшему сословию, и у нее были иные представления о наслаждении, а не только тепло и удобство для тела ее мужа, который лежит у нее под боком.
И еще она испытывала удовольствие смотреть на лицо спящего мужа, после того как Хокенс будила ее утром и она бесшумно сползала с постели. Иногда ванна, приготовленная Хокенс, успевала остыть, пока она доходила до нее, потому что вставала совсем сонная.
Порой Беатрис купалась и одевалась быстрее, так как уже не оставалось времени. Энни подавала ей завтрак в столовую в четверть восьмого. Она ела яичницу с беконом, жареные почки, пила кофе и быстро просматривала газеты, перед тем как посетить дневную детскую, где сейчас находились дети. За столом сидели Флоренс в хрустящем белом фартучке, она ела поридж (это была очень воспитанная девочка), и Эдвин, который на высоком стуле стучал ложкой и громко кричал.
– У него приступ раздражительности, мадам, – обычно говорила Нэнни Блэр в некотором отчаянии. Эдвин раздражался все чаще, и никто не знал почему. Однако вовсе не потому, что был избалован. Нэнни была совершенно уверена в этом. – Он очень возбужденный, – сказала она, – и к тому же жадный. Ему хочется всего. Он сильно кричит, видя любую вещь, – продолжала она, – но когда он улыбается, то похож на ангела. Мисс Флоренс всегда выглядит как ангел, потому что она такая и едва замечает всякую мелочь.
После утреннего визита в детскую Беатрис могла оставить детей и без угрызений совести спускалась вниз, в кухню, поговорить с поваром о меню на этот день. Она выдавала продукты из кладовой, распределяла обязанности среди домашней прислуги, следила, чтобы Том, садовник, и маленький бледнолицый Тэд, поваренок, всегда приходили вовремя, и затем возвращалась наверх, зная, что в доме будет спокойно, пока она отсутствует. Она сопротивлялась намерению взять мажордома и хотела быть единственной хозяйкой для слуг, а не той высокомерной и явно ленивой барыней, которая никогда не спустится по лестнице вниз, а просто сидит в гостиной и звонит в звонок по поводу всякой мелочи, как, например, чтобы прибавили побольше угля в камин.
Кроме того, она любила свой дом и охотно сама полировала мебель и лестничные перила. Она молилась, чтобы никогда не случилось так, что ей нечем будет заняться. У нее обычно не оставалось времени на чтение книг из библиотеки или на скучный визит. Такого рода жизнь заранее приводила ее в отчаяние благодаря хорошим качествам, которые она приобрела, приходя в магазин «Боннингтон».
Об этом она думала каждый раз, когда Уильям предлагал поездку в Италию в начале лета, убеждая ее, что она утомится, проводя много часов в магазине. Но она могла с пользой проводить там по десять часов в день, однако успевала еще не так много сделать, как намеревалась. Утра всегда было недостаточно.
Потрясающий успех имела их витрина, где были выставлены муляжи английских солдат в исторических красочных костюмах с саблями и зулусских воинов, размахивающих копьями после матабельского восстания в Африке.
type="note" l:href="#n_5">[5]
Манекены в униформе были представлены в движении, что привлекало толпы народа в магазин.
Беатрис сказала, что они переплюнули владельца магазина на Регент-стрит, мистера Либерти, его эстетику с движущимися фигурами Уильяма Морриса и Берн-Джонса и всех тех хилых молодых людей и слабых женщин. В магазине «Боннингтон» им надо быть патриотами. Когда же раздались протесты, чтобы национальный флаг был выставлен на витрине, Индийский департамент поддержал Боннингтон и его успех, выразив, однако, недоумение, почему представлена только эта часть Африки. Почему бы не показать золото в Витватерсранд
type="note" l:href="#n_6">[6]
и алмазы в Кимберли? Они помогут снарядить экспедиции в необжитые земли соответственно одетых отважных женщин и сильных мужчин, которые намереваются вести жизнь пионеров и первыми осваивать земли в Капской колонии.
type="note" l:href="#n_7">[7]
В самом деле, почему бы не начать ввозить некоторые из тех кимберлийских алмазов?
Беатрис рассмешило, когда она узнала, что «Боннингтон Эмпориум» стали называть «империей Боннингтона», а ее королевой. Однажды в газетах написали:
«И действительно, в магазине на Бейсвотер-Роуд царствует выдающаяся маленькая женщина – королева Беа».
Беатрис послала вырезку из газеты во Флоренцию Уильяму, и он ответил, что надеется, она откажется от своего трона, поскольку он не желает быть принцем-регентом. Там, в Италии, он предпочитает именоваться титулом английского милорда, и он частый гость на богатейших виллах флорентийцев. «Виллы построены в великолепном стиле, мы не можем равняться с ними. Вино пьют из тяжелых золотых бокалов! Меня принимали принцы и принцессы в их маленьком, но неописуемой красоты дворце из розового мрамора на Тосканском холме. Но я все же отвергаю возможность самому быть регентом!»
«Не регент ты, а король! – написала ему Беатрис решительно. – И, пожалуйста, не будь так долго в изгнании».
Она действительно думала, что хватит уже быть одинокой и по ночам ждать в постели, когда по временам в испуге она дрожит и одиночество охватывает ее, и она говорит себе: ты сошла с ума, что выбрала себе такое существование, такой образ жизни. Ты должна быть в Италии рядом с Уильямом. Ты не смеешь никогда выпускать его из поля зрения. Только тогда, может быть, он захочет вернуться домой. Ты всегда чувствовала его потребность в свободе.
Но если она будет бездельничать за границей, кто будет платить за детские туфельки? Кто будет платить жалованье слугам? Содержать экипаж и лошадей? Кто будет обеспечивать маму, с ее новыми платьями каждую неделю (и не одну маму, мама просуществует)?
Утро всегда рождает обычные чувства, и день заполнен хорошо знакомыми торговыми делами. И пока Уильям за границей, она должна успеть сделать одну важную перестройку в магазине.
Она оставалась большую часть дня в магазине и шла на ленч с Адамом Коупом и мисс Браун. Они садились за стол в самом укромном месте в ресторане, внизу у кадки с пальмой, рассеянно ели и разговаривали о делах час-полтора. Эта встреча удовлетворяла ее своей продуктивностью. Адам Коуп, тридцати девяти лет, не женатый, не мыслил жизни без «Боннингтона», и, конечно, Беатрис очень ценила его за то, что он соблюдал равновесие между ее дикими идеями и старомодной осмотрительностью мисс Браун. В сравнении с ее искрометным Уильямом Адам как мужчина был «скучным, замшелым валуном», но его способности, честность и преданность были такими качествами, которые всегда вызывали у Беатрис чувство благодарности.
Он жил в холостяцкой квартире где-то в Блумсбери. но, к удивлению окружающих, никто никогда его не встречал там и не видел, ни как он приезжает в магазин, ни как он уезжает из него. Он просто всегда был здесь.
Мисс Браун жила с престарелой матерью на Доути-стрит. Она также очень мало бывала дома. Вероятно, старая мать была этим недовольна. Однажды, когда Беатрис была еще девочкой, мама взяла се с собой к мисс Браун, и они сидели в маленькой душной гостиной и ели липкий пирог, пока старая миссис Браун рассказывала, как она однажды имела возможность наблюдать мистера Диккенса, входящего и выходящего из противоположного дома. От мисс Браун всегда исходил запах той гостиной. Это немного беспокоило Беатрис, она боялась, что утонченное обоняние покупателей почувствует его, но потом решила, что запах настолько слабый, что не стоит обращать на него внимания. Если бы мисс Браун узнала о тревоге Беатрис, она бы обиделась. К счастью, она не замечала такой угрозы, общаясь с покупателями, была превосходной портнихой и отлично делала примерки.
Беатрис была довольно проницательна, чтобы понять, что мисс Браун, с ее негибкой фигурой, в черном платье со стоячим воротником и брошкой с камеей у самого горла, является индивидуальностью и частью магазина «Боннингтон». Беатрис напрочь забыла, как Уильям сказал ей однажды, что с мисс Браун надо расстаться. Дорогой Уильям совершенно игнорировал тонкости ведения дел в магазине, и она была рада, что это так. Это непонимание чуть-чуть притушило его превосходство над женой. Он был и должен оставаться человеком, который выше людей, делающих деньги.
Уильям вернулся домой в конце лета, затем сбежал в Германию (он хотел посмотреть готические храмы, которые считал безобразными, но интересными). В письме он писал:
«Принц Вильгельм еще ни о чем не думает, кроме игры в солдатики, – ему бы быть Овертоном! Он сказал, что если быть искренним, то он не может дождаться смерти не только старого императора, но и своего отца, тогда он займет трон и вернет Германии ее военную мощь. Принц поддержит ее, конечно, с помощью старого боевого коня – Бисмарка.
Я никогда не полюблю немцев. Их флегматичность подозрительна. Они одинаково быстро переходят от эмоциональности к истерии. Взгляните, например, на музыку Вагнера или на немецких женщин…»
Беатрис представлялось, что нескончаемые сентенции по поводу женщин звучат пренебрежительно. Но ведь Уильям никогда не уверял, что он ездит за границу изучать женщин. Так или нет?
Ей казалось, что она всегда видит Уильяма только на вокзале Виктория: или более радостно, встречая его, завидев его милую фигуру и помахав ему рукой, или провожая его.
Когда она встречала Уильяма, ей казалось, что они увиделись впервые. И дома встреча с детьми, когда они все уютно устраивались возле камина в детской, была такой теплой, сердечной, что разлука вроде бы имела смысл.
Тайный план Беатрис, состоявший в том, чтобы на Рождество поехать на Мадейру, не осуществился, потому что миссис Овертон заболела. По крайней мере, эта леди храбро сказала, что все случилось не вовремя, просто ее сердце плохо ведет себя. Она должна ограничивать свою активность, и ее ждет ужасно скучная жизнь: сидеть постоянно дома и встречаться не более чем с двумя-тремя людьми одновременно. Уильям и Беатрис с детьми должны навестить ее на Рождество, и, может быть, они не сделают свое пребывание очень коротким, хотя она находит, что дорогие дети несколько утомительны… кроме Уильяма, который останется на один-два часа, чтобы позаботиться о ней и скрасить ее одиночество. Он сможет проводить Беатрис и детей до кэба, не правда ли?
Миссис Овертон, хрупкая и всегда закутанная в изысканные кружевные шали, совершенно бессмысленные, с тоскливым взглядом блекло-голубых глаз, восхищала Беатрис против ее желания. Миссис Овертон не могла не знать, что смерть подступала, но она с явной охотой и любовью стремилась к компании. Это, должно быть, ужасно, однако свекровь стремилась держаться на прежнем уровне до конца. Она будет любезной, очаровательной, остроумной и веселой и никогда, никогда не совершит такой смертный грех – потерять терпение или отказаться нести свое бремя.
Итак, Беатрис взяла Флоренс и Эдвина домой, чтобы провести остаток Рождества с мамой.
После тяжелой еды – жирной индейки и плум-пудинга, мама задремала у камина после полудня. Она была одета в одно из платьев, искусно отделанное кружевами и тесьмой, и выглядела, как огромный диван. Эдвин пронзительно кричал в ее обществе, так же как он кричал и у миссис Овертон, а Флоренс, хотя и могла быть раздражительным и необщительным ребенком, не издавала ни звука.
Это был не совсем удачный рождественский день. И в мрачном, холодном, туманном январе у мужа снова начались одышка и кашель. Он сказал, что должен уехать в Швейцарские Альпы. Это была дальняя поездка. Доктор заверил его, что миссис Овертон может прожить еще много лет, но если что-то произойдет и ее здоровье ухудшится, Уильям должен быть дома через двадцать четыре часа.
Беатрис призналась себе, что ее дорогой Уильям, с его крайней восприимчивостью, с ненавистью к болезни и смерти, просто обязан соблюдать расстояние между собой и такими бедствиями. Кроме того, он не преувеличивает свою собственную болезнь. Он дышит, словно все время поднимается в гору.
Она прильнула к нему на вокзале Виктория.
– Мой дорогой, побереги себя.
– Я всегда делаю это, ты же знаешь.
Он стал более бодрым, потому что всегда становился оживленным среди суматохи, шума и клубов дыма на вокзале Виктория.
– Прости, тебе достался бесполезный парень в мужья, Беа. А ты такая превосходная жена…
«Превосходная? Страшное слово. Что он имел в виду, хотел польстить мне?»
– Значит, ты в самом деле не хочешь, чтобы я была деловой женщиной?
– Если это делает тебя счастливой, тогда все великолепно.
И освобождает тебя от чувства вины за вечное отсутствие, подумала Беатрис. Она заметила, что клубы дыма от паровоза вызывают у него удушье, и, забыв свои вероломные сомнения, почувствовала, как ее постоянное беспокойство сменяется нежностью.
– Дорогой, застегни пальто. Не выходи на платформу без шарфа. И попытайся уснуть в вагоне.
– Перестань волноваться, Беа, – сказал Уильям вежливо, несмотря ни на что. Он был весьма очаровательный больной.
Кондуктор дал свисток. Он быстро поцеловал ее. Его губы снова назвали ее любимой. Она слегка задрожала. Это был невероятно холодный день.
– Не работай так тяжко, Беа! Поцелуй детей еще раз от меня.
Войдя в вагон, он выглядывал на платформу, пока поезд не тронулся.
Стройная, изящная фигура в пальто с капюшоном растаяла в клубах дыма. Она осталась стоять одна, так же, как это часто бывало. Не раздумывая, она коротко крикнула вознице: «В «Боннингтон» по дороге домой!» Ей надо было распаковать партию товаров из Персии и Самарканда: ярких и экзотических, но дорогих, знаменитых, пользующихся спросом. Она могла пофантазировать сегодня, что это были ковры-самолеты, которые перенесут ее в Южные Альпы или во второй медовый месяц с Уильямом.
Они всегда обещали друг другу, что у них будет второй медовый месяц, думая, что Уильям вернется в часто оставляемую постель (было это из-за его плохого здоровья или нет? Она задавала себе этот вопрос, когда лежала, проснувшись, неугомонная в страстном желании); возможно, он сейчас смотрит на медовые месяцы как на что-то ненужное и давно законченное в их возрасте.
Чем обычно он был занят вечерами в изысканных превосходных отелях?..


Флоренс придумала новую игру – упаковывать багаж в старую плетеную корзину Нэнни и торопиться на поезд. Она изображала папу, уезжающего за границу. «До свидания, королева Беа, до свидания!» – где она слышала это?
– Она обожает своего папу и очень жалеет, – сообщила Нэнни Блэр по секрету Лиззи, – что он не слишком обращает внимание на нее. Она такая тихая и не бросается в глаза, да она и не выглядит так, чтобы бросаться в глаза. Флоренс исключение в этой семье. Мистер Эдвин, напротив, из другого теста. Он хорошенький херувимчик, но думаю, он редко ведет себя подобно херувиму.
Вся дисциплина, которой славилась Нэнни, ни во что не ставилась этим ребенком, он постоянно нарушал ее.
Нэнни страдала из-за этого, от чувства беспомощности, говорила мрачно об отсутствующих родителях (как если бы они были такими же, как те знаменитые лендлорды, вечно отсутствующие, которые вызвали недовольство в Ирландии) и говорила о детях – Боже сохрани их невинные сердца, которые страдают от недостатка любви. Не то чтобы миссис была нехорошей женщиной, но у нее так много других дел, о которых она думает. Конечно, бегает в большой магазин! Если она хочет работать, то зачем суетилась, чтобы выйти замуж и иметь детей?
«Нужно заниматься либо одним, либо другим, но не двумя делами сразу», – думала Нэнни Блэр, решив наконец весной поискать другое место.


Миссис Овертон умерла внезапно, перед приходом весны, и Уильям спешно приехал домой, чтобы успеть к церемонии похорон в фамильном склепе. Маленький гроб положили вниз, в темное углубление. Уильяма захлестнуло горе. Его глаза покраснели от слез. Эту семью часто постигала смерть, произнес он. Беа должна обещать никогда не умирать. Дети никогда не должны умереть. Он лежал ночью в ее объятиях после похорон, прильнув к ней, как будто он маленький мальчик, а она его мать. Беатрис точно чувствовала, что она не в силах выносить свое страстное желание: он совершал любовный акт с неистовством, которого никогда раньше не проявлял. Как если бы он бросал отчаянный вызов смерти. И наконец, прорвалась ее собственная страсть, она отвечала неистово и участвовала в высшей точке счастливого освобождения.
Это была призрачная и прекрасная ночь, и Беатрис казалось совершенно ясным, что она зачала своего третьего ребенка. Уильям согласился с ней. Тем, что произошло между ними, они одержали победу над смертью, и этот ребенок должен быть выдающимся, красивее, чем Флоренс, и более уравновешенным, чем Эдвин. Флоренс, конечно, возможно, похорошеет, когда станет старше, и Эдвин, несомненно, научится обуздывать свою раздражительность. Однако новый ребенок должен быть совершенством.
К великому сожалению, у Беатрис на четвертом месяце произошел выкидыш. Безусловно, это оказалось трагедией. Доктор сказал Уильяму, что неблагоразумно со стороны его жены попытаться заводить еще детей. Беатрис страшно сердилась на старомодного надоедливого болвана – доктора Ловегрова. Если он не хотел рисковать ее жизнью, то это не его, а ее собственное дело. Она хотела рисковать. Для чего в таком случае она с готовностью принимает Уильяма в постели? Доктор должен был предотвратить этот выкидыш. Теперь Уильям будет думать, что она нездорова и неженственна, и станет избегать ее. Он будет бояться, что в таком случае она может умереть.
Значит, теперь она снова заглянет в глаза одинокой ночи?!
Уильям снова уедет за границу, и в это время она будет мучиться: конечно, он теперь почувствует законную свободу, чтобы провести ночь с другой женщиной. Даже ее предложение, что она присоединится к нему, было вежливо отклонено.
– Дорогая Беа, как «Боннингтон» обойдется без королевы, которая сидит на маленьком троне рядом с позолоченной кассой? Ты не можешь отречься от престола, Беа, иначе будешь несчастной без твоих отчетов о продаже и новых товаров. Я знаю тебя, Беа, в твоем сердце цифры живут все время.
Теперь едва ли он назовет ее «драгоценная».
Но она продолжала любить его, не в силах избавиться от этого так же, как от удовлетворения от растущего и приносящего прибыль магазина.
Беатрис была чрезвычайно довольна, когда наконец книга Уильяма, после пяти лет исследования и работы, была закончена и продана знаменитому издателю.
Уильям, поняв, что он потерял цель, закончив свой манускрипт, психологически находился в растерянности и намеревался, чтобы заполнить время до выхода книги, из честолюбия отправиться в Южную Америку ловить бабочек. Он сказал, что там фантастически прекрасные экземпляры. Если Беа испытывает одиночество, может быть, ее мать переедет к ней и поживет у нее? И поскольку Нэнни Блэр решила уйти от них (она сказала, что предпочитает грудных младенцев), то не достаточно ли дети уже взрослые, чтобы вместо няни у них была гувернантка?
«Мама в Овертон Хаузе!» – думала с возмущением Беатрис. Обжирающаяся, глядящая пустыми глазами на любимые комнаты, балующая детей, вечно недовольная?! Как мог Уильям не только предложить, но даже подумать такое! Но идея взять детям гувернантку хороша. Она позаботится об этом.
Итак, они еще раз прощались на вокзале Виктория, опять был промозглый январский день, желтый туман окутывал все и, как обычно, вызвал у Уильяма кашель. Беатрис едва сдерживала слезы. Она никогда не рыдала перед ним, поскольку знала, что слезы приводили его в замешательство. Он не выносил слез у молодых и хорошеньких девушек, а тем более у отважной, благоразумной Беатрис, только не это! К тому же если она начнет рыдать, то будет всхлипывать, а это действительно невыносимо. Люди подумают, что он плохо обращается с ней.
– Что прислать тебе из Рио, Беа? Шелка? Резные работы туземцев? Нет, я знаю, ты хочешь только то, что продается в «Боннингтоне».
Она тряхнула головой и заставила себя улыбнуться, спросив озабоченно:
– Ты вернешься летом?
– Я собираюсь вернуться в июле, когда выйдет моя книга.
– Я должна устроить прием?
– Ты не любишь приемов.
– Когда-нибудь полюблю. Я буду очень гордиться тобой.
Он поцеловал ее в лоб, потом отрывисто в губы.
– Не жди отхода поезда. Очень холодно. Диксон беспокоится о лошадях. Скажи, чтобы он был осторожен, на дорогах лед. Благодарю небеса, я рад, что уезжаю от этой мерзкой погоды.
Он помахал ей издалека, его лицо сияло от страстного желания уехать. Она подняла руку в перчатке в ответ и сразу сунула ее назад в муфту, повернулась и пошла. Уютная фигурка в элегантном меховом полупальто и юбке. Привлекательная фигурка, могли бы сказать некоторые мужчины. Ее глаза блестели от сдерживаемых невыплаканных слез, а щеки разрумянились от холода. С возрастом она приобрела осанку. У нее был приятный открытый взгляд, без капли кокетства, и прелестное выражение лица человека, обладающего хоть скромным, но авторитетом.
Но ее муж не замечал ничего этого, его интересовало только одно: сесть в поезд. Он действительно не смотрел на нее в течение долгого времени, даже с малой толикой любопытства и наблюдательности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Говори мне о любви - Иден Дороти



замечательная книга жизненная я плакала в конце
Говори мне о любви - Иден Доротитатьяна
16.03.2012, 23.03





Оценки не соответствуют этому роману. Он замечательный и под него точно не заснешь. От меня оценка 10.
Говори мне о любви - Иден ДоротиGala
27.04.2014, 13.01





Прекрасный роман, нет слов то удовольствие, которое получила. 10+
Говори мне о любви - Иден ДоротиOlga
13.05.2014, 8.33





роман и в самом деле интересен...и от меня десяточкa....
Говори мне о любви - Иден ДоротиСветлана
17.11.2014, 21.27





Не смогла дочитать , это'' кошмар''
Говори мне о любви - Иден Доротитанюшка
4.03.2015, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100