Читать онлайн Говори мне о любви, автора - Иден Дороти, Раздел - Глава 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Говори мне о любви - Иден Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Говори мне о любви - Иден Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Говори мне о любви - Иден Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Иден Дороти

Говори мне о любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 30

– Бабушка! Бейтс уже здесь с машиной. Вы еще не готовы? – крикнула Анна снизу, стоя на лестнице.
Беатрис приводила себя в порядок, терпеливо ожидая, когда Хокенс причешет ей волосы, как делала всегда. Анна могла это сделать в четыре раза быстрее, но она не хотела задевать чувства старой женщины. Хокенс одевала миссис Беатрис для ее последнего посещения «Боннингтона»: в фирменное серое платье с безукоризненно белой кружевной шалью, накинутой на прямые плечи; седые волосы аккуратно подобраны под маленькую шляпку с перьями. Она должна выглядеть такой, какой ее всегда привыкли видеть, сказала Хокенс.
Беатрис согласилась. Ей особенно надо было создать впечатление, что она человек, который преодолел все трудности, чтобы вырваться вперед. Проехать в инвалидной коляске через «Боннингтон» в последний раз, даже с Анной, которая катила ее и уверяла, что она ехала в своем кресле, как на колеснице, чтобы познать, как действительно обстоят дела в ее королевстве, ехала с чувством собственного достоинства и невозмутимостью.
– Вам нет необходимости это делать, мама, – настаивала Флоренс. – Это излишняя сентиментальность. Вы только расплачетесь.
– А почему бы нет? Было время, когда я и «Боннингтон» означало одно и то же. И, может, так и осталось для тех, кого я знаю.
– О, я надеюсь, вы остались неразрывной с «Боннингтоном», – нехотя сказала Флоренс. – Только не переборщите, заполняя его всхлипываниями, что вы могли бы спасти «Боннингтон», если захотели.
Все произошло так, как предсказывала Флоренс, с ее острым интеллектом. День расставания с «Боннингтоном» пришел. Ожидаемая депрессия наступила с ее последствиями для служащих – нуждой и голодом, вот что было финалом дела. Беатрис еще настаивала, что период человеческой нищеты в настоящее время был не настолько плох, как во времена ее юности. Оборванные, выброшенные на перекрестки босоногие замерзшие дети сбивались в кучки, чтобы вместе спать на упаковочных коробках за складами, терпеливые маленькие продавцы спичек перед дверями заглядывали в глаза женщинам, которые так поглощены самодовольством, что быстро исчезали. Конечно, были очереди за пособиями по безработице, и хлебные очереди, и голодные дети, и большая доля отчаявшихся и нуждающихся, но страна выйдет из этого кризиса и снова оживет.
К несчастью, это произойдет слишком поздно, чтобы спасти «Боннингтон», если Беатрис не вложит деньги от продажи Овертон Хауза и его содержимого. Этого, как она уже предупредила Флоренс, она никогда не сделает. Магазин или семейные традиции? Не было никаких сомнений в ее позиции.
Тем не менее наболевшие проблемы продолжались недели и месяцы. Беатрис бомбардировали статистическими данными, падением продажи товаров, повышением жалованья и сохранением цен, непомерной дороговизной новой арендной платы за место, на котором стоит «Боннингтон» и сметой стоимости модернизации магазина, составленной дражайшей Флоренс.
Все это оставляло Беатрис бесчувственной, она даже не проявила интереса и приучала себя к мысли, что она инвалид. Эти усилия делали ее поведение странным. Теперь все, чего она хотела, – это провести свои последние годы в покое, в Овертон Хаузе.
Был ли это ее эгоизм? Известно, что Флоренс всегда замечала, как в ней растет эгоистичность, свойственная старым женщинам во всем мире. Но если бы она решила добровольно передать «Боннингтон» Флоренс, то, конечно, сделала бы все, что можно было ожидать от нее.
Когда наконец Флоренс увидела, что сражаться бесполезно, она решила бросить это дело и с облегчением заявила, что открывает маленькое изящное ателье мод в Найтсбридже на паях с Джеймсом Брашем. К тому же оба они были не такими юными. Меньшее помещение и меньший штат отлично устраивали их, и там, без сомнения, она использует свое чутье к моде.
– Я, – сказала Беатрис тоже с облегчением, – ответственна за Эдвина и Анну. Мы втроем останемся в Овертон Хаузе. Ты можешь быть свободной от нас, Флоренс, как ты всегда хотела.
– Очень хорошо, – ответила Флоренс, но голос ее неожиданно был подавленным, как у нервного сомневающегося ребенка, хотя она и достигла зрелого возраста. И Флоренс опустила глаза. Но затем она продолжала более решительно: – Наконец, мама, если вы настаиваете на этом прощании с «Боннингтоном», вы можете попросить Бейтса возить вашу коляску. Почему это делает Анна?
– Потому что я предпочитаю Анну. Это удовлетворительный довод?
– Мама, вы начинаете баловать этого ребенка. Беатрис улыбнулась.
– Наоборот, она балует меня. Могу сказать, что я приобрела новый жизненный опыт, и приятный.
– Не так давно она была правонарушительницей. Так что советую вам наблюдать за ней.
– Именно это я с удовольствием и делаю.
– Ох, ради Бога, мама, смягчаться в старости – это одно, а заходить слишком далеко – другое дело.
– Я знаю, дорогая. У меня была практика в этом отношении, и я потерпела большую неудачу, когда ты и Эдвин были маленькими. Вот видишь, я еще могу читать твои мысли.
Флоренс слегка покраснела.
– Но мы только в одном были против вас, что вы отослали мисс Медуэй без всяких объяснений. Мы любили ее, и она нас. Я не знаю, кто из нас чувствовал столько любви потом!
Страдание все еще было живо, думала Беатрис, упрек царапнул ее душу. Но она владела собой и ответила спокойно:
– Ты совершенно права, Флоренс. Вот почему я стала особенно заботиться об Анне.


«Даймлер», отполированный до зеркального блеска, работал безупречно. Они подкатили со стороны «Боннингтона», когда пробило три часа и Беатрис, избегая смотреть на объявление «НЕ РАБОТАЕТ В СВЯЗИ С ЗАКРЫТИЕМ МАГАЗИНА», все же заметила его сквозь забрызганное стекло. Она позволила помочь ей сесть в инвалидное кресло. Анна шепнула:
– Выше нос, бабушка! – и кресло с седоком двинулось.
Персонал выстроился в два ряда, чтобы она могла проехать между ними. Швейцар в темно-синей с золотом ливрее, главный администратор, заведующие отделами, продавец в темном пиджаке и в полосатых брюках, продавщица в аккуратном черном с белой отделкой платье. Беатрис намеревалась остановиться около своей личной территории, у кассы на подиуме, но осуществить это было очень трудно, пришлось бы подняться на ступеньки. Проклятие, проклятие, проклятие, она была узником в этом унизительном кресле!
Затем она почувствовала пальцы Анны, нежно нажавшие ей на плечи, смогла поднять голову, улыбнуться и сказать несколько слов, которых они ждали от нее: о благодарности, о том, как она их ценит, о добрых пожеланиях в будущем для них, о времени, которое тащится.
Кто-то вложил ей в руки букетик бутонов роз.
Все внезапно расплылось у нее перед глазами, и она испугалась, что не выдержит. Это было так, будто она увидела всю свою жизнь, которая сейчас прошла перед ней.
– Отвези меня домой, – шепнула она Анне. В машине она сказала в ярости:
– Я струсила!
– Нет, вы не струсили, бабушка. Вы были похожи на королеву.
– На которую? – спросила она с презрением. – На Викторию?
– Конечно, бабушка. Вы не хотели бы быть никакой другой. Ведь правда?
Королева она или нет, королева тоже человек. И личность с физическими слабостями.
Беатрис почувствовала сонливость, как только попала домой. Когда она просыпалась, оказывалось, что уже далеко за полдень, но уходящее солнце светило в саду. Не было никаких сигналов от Хокенс, которая должна была войти и нарушить ее покой, но слабо доносились звуки из музыкальной комнаты, играли на рояле.
Шопен? Нет, это была медленная, немного грустная мелодия, которую она раньше не слышала.
Она села и позвонила в колокольчик, чтобы пришла Хокенс.
– Спустите меня на первый этаж.
– Непременно, мадам. Не хотите ли позвать Анну? Она в музыкальной комнате.
– Нет, я не хочу ей мешать.
Лучше отказаться от этой любимой комнаты с ее воспоминаниями и перебраться на нижний этаж. Беатрис прилагала много усилий, чтобы подняться сюда, когда ее с трудом усаживали в передвижное кресло. Снова Флоренс думала о недозволенных расходах, но она была лишена сантиментов и не знала, что Уильям еще приходит в эту комнату, трогает ее за руку и иногда целует ее.
Однажды Беатрис разрушила прекрасную зеркальную комнату из-за мелочной ревности. Она не повторила бы этой ошибки снова.
Французские окна музыкальной комнаты были открыты на террасу, и в конце сада Эдвин трудился над цветочным бордюром.
Его голова была едва видна среди высоких золотых шаров и подсолнечников. После проведенного в саду дня он был дружелюбным и мирным, смеялся над тем, что подсвечники стоят на обеденном столе. Теперь он временами беседовал о других предметах, а не только об армии и исторических битвах. Это благодаря Анне. Она напевала нежно, чистым мелодичным голосом:
Parlez-moi d'amour,Redites-moi des choses tendres…Votre beau discours,Mon coeur n'est pas de ces mots supremes,Je vous aime…
Лились жалобные ноты, и так как девочка сидела спокойно, Беатрис рассматривала ее. Густые каштановые волосы (Уильям), бледное треугольное лицо с блестящими глазами, изысканные прекрасные запястья и лодыжки. Маленький утенок вырос. Теперь она могла удивить даже свою мать, если эта неугомонная несчастная личность, потерявшая сердце в своем «рено», увидела бы дочь.
У нее не было признаков нежной красоты своей настоящей бабушки, не станет она и блестящей красавицей, как Дези. Она навсегда останется странной чужеземкой, но будет интригующе приковывать к себе внимание. В один прекрасный день, без сомнения, молодой человек, который понимает толк в женщинах, почувствует глубокую любовь к ней. Она не будет неудачницей, Анна. Атмосфера Овертон Хауза, к счастью, оказалась благотворной для нее.
Беатрис презрительно фыркнула и сказала хриплым голосом:
– Спой эту песню еще раз, только по-английски. Я никогда не знала как следует французского.
– Бабушка, а я и не знала, что вы здесь. Анна начала тихонько петь по-английски:
Говорите мне о любви,Повторяйте мне нежные слова…Ваши прекрасные речи…Мое сердце не устает слушатьЭти великолепные слова —Я люблю вас…
– Бабушка!
– Да?
– Вы плачете?
– Нет. Да. Твоя песня не подходит для этого дома.
– Почему? – Анна от удивления подняла брови, и снова что-то неуловимо прекрасное и изысканное появилось в ней, такое же, как и ее изящные запястья и лодыжки. Это ошеломило Беатрис.
– Потому что здесь никогда не было достаточно любви. Это была целиком моя вина. Бедные Эдвин и Флоренс, я никогда не любила их достаточно. И Дези тоже, но это по другой причине. Что касается Уильяма…
– Нет, бабушка! Посмотрите. Вы не можете сказать, что вы и дедушка не любили друг друга. Стоило только увидеть, как он смотрел на вас, когда вы выходили из комнаты!
У Беатрис перехватило дыхание.
– Правда?
– Правда, бабушка. Простите великодушно, но я уверена, что это люди не давали вам необходимую любовь. Помню, как я удивилась, когда приехала сюда, что два старых человека могут еще испытывать такие чувства. Теперь я об этом лучше знаю.
– Ты ничего не знаешь! Ничего…
– Бабушка, пожалуйста! Вы становитесь все более грустной день ото дня.
– Да, становлюсь. Я сейчас решила… ты должна знать, что я собираюсь оставить Овертон Хауз тебе.
Если ты обещаешь навсегда оставить в доме дядю Эдвина.
– Конечно! Ох, бабушку, а я имею на это право?
– Конечно, ты имеешь право. Больше, чем кто-либо. Ты сохранишь дедушкины драгоценные вещи, картины, мебель и семейные портреты.
– И «Желтую землю» Уорсестера, и «Зеленое яблоко» Дерби, – выдохнула Анна.
Дрожащие губы Беатрис внезапно преобразились в улыбку.
– И если ты увидишь старого мужчину, стирающего пыль со своего фарфора и берущего коробки с бабочками, или храброго старого владельца дома, занимающихся не своим делом, то знай – это дружелюбные привидения. – И после вынужденного молчания Беатрис добавила: – Но здесь могут быть и другие.
– Да?
– Никогда не бойся. Точно помни, что ты не можешь сражаться с привидениями. Мне понадобилось долгое время, чтобы научиться этому. А сейчас перестань петь сентиментальные песенки и покажи мне, насколько ты в самом деле продвинулась в музыке.
Сыграй мне Шопена.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Говори мне о любви - Иден Дороти



замечательная книга жизненная я плакала в конце
Говори мне о любви - Иден Доротитатьяна
16.03.2012, 23.03





Оценки не соответствуют этому роману. Он замечательный и под него точно не заснешь. От меня оценка 10.
Говори мне о любви - Иден ДоротиGala
27.04.2014, 13.01





Прекрасный роман, нет слов то удовольствие, которое получила. 10+
Говори мне о любви - Иден ДоротиOlga
13.05.2014, 8.33





роман и в самом деле интересен...и от меня десяточкa....
Говори мне о любви - Иден ДоротиСветлана
17.11.2014, 21.27





Не смогла дочитать , это'' кошмар''
Говори мне о любви - Иден Доротитанюшка
4.03.2015, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100