Читать онлайн Говори мне о любви, автора - Иден Дороти, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Говори мне о любви - Иден Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Говори мне о любви - Иден Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Говори мне о любви - Иден Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Иден Дороти

Говори мне о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Уланские кавалерийские полки, которыми так восхищался Эдвин, в августе 1914 года перешли к действиям вдоль всей линии вместе с другими хорошо обученными и прекрасно экипированными немецкими полками.
Великая война, давно предсказанная Уильямом, началась.
Эдвин, заключенный в Петонвилльской тюрьме, собирался избежать войны, как он говорил прежде. Уильям был достаточно стар для службы в армии. Единственным членом семьи, кого прямо затронула война, оказалась Дези. Война изолировала Дези так же неизбежно, как если бы она жила на Северном полюсе. Письма от нее перестали приходить, безусловно, потому, что Сергея призвали на военную службу и отправили на Восточный фронт. Какие надежды были у Дези и ее маленькой дочери? Было ли у них достаточно еды, будут ли они надежно защищены, если предположить, что Германия победит и ринется на Восток, на Москву и Петербург, как она завоевала Бельгию и часть Франции?
Уильям, который оплакивал возможный захват Парижа этими «кровавыми Гансами», больше волновался, однако, за аннексию российских городов и благосостояние Дези. Он мучился из-за се молчания, постоянно писал ей письма, надеясь переслать их, и молился, чтобы они пришли по назначению.
Он худел и хирел, и в волосах мелькала седина. Если бы Беатрис могла смотреть на него беспристрастными глазами, он показался бы ей совсем старым человеком, потерпевшим поражение. Веселые искорки в его глазах совсем погасли. Правда, он был по-прежнему деликатным. Она всегда понимала это. Конечно, когда, встревоженный, он поднимался с постели, он был похож на старого генерала: то же изможденное лицо, так же выступали кости на теле. Но его шарм и красота оставались неизменными. Беатрис все еще считала его самым красивым мужчиной на свете.
Только росли его нервозность и недовольство, которое не вязалось с его обычной неизменной обходительностью. Но что оставалось в жизни человеку, когда его единственный сын сидит в тюрьме, его любимая дочь в изгнании, а жена и оставшаяся дочь посвятили себя выживанию магазина, так же как пытались выжить Англия и Британская империя.
Беатрис хотела сказать Уильяму, что у него есть женщина, которая любит его как всегда, так же сильно. Но кем она была теперь? Полнеющей и стареющей женщиной, с уложенными в пучок на затылке волосами. И ее образ действий – резкий и компетентный… Она привыкла к своему поведению так же, как к серому рабочему платью в магазине. Она все еще боялась, что ее огромная нежность подавит и удушит ее чувствительного супруга.
Она печалилась по поводу молчания Дези. Но Дези была одним из счастливых существ, которые всегда стоят на своих ногах. Разве она не родилась в незаслуженно благоприятных условиях, в хорошем доме, изнеженная воспитанием? У нее значительно лучший инстинкт выживания, чем был у ее хрупкой и цепкой матери. У нее будет все в порядке и лучше. Так же как для Беатрис лучше, когда Дези находится за тысячу миль от нее.
Эдвин, вероятно, более глубоко и унизительно страдал.
Сначала Беатрис часто писала ему и раз в месяц ездила в тюрьму. Но его красивое безжизненное лицо отворачивалось от нее, он делал это так явно, показывая абсолютное отсутствие интереса и к письмам, и к посещениям, что она прекратила свои поездки. Правда, она еще писала. Уверяла, что Овертон Хауз всегда будет его домом, что его комната хранится для него, а редкостная коллекция солдатиков, оставшаяся от дедушки, станет его собственностью, если он захочет. Она будет продолжать посылать ему книги по истории и о знаменитых военных походах. И что в противоположность тому, как он думает, она более глубоко и с симпатией интересуется его личностью.
Она только однажды повинилась, стоя перед усыпальницей Овертонов и прося прощения у старого генерала за то, что ее сын оставил пятно на семейной чести. Она, конечно, виновата и перед своими предками. Случай с Эдвином не мог быть наследственной чертой Овертонов.


В связи с яростной войной во Франции возникла благоприятная возможность возобновить тему патриотизма на витринах «Боннингтона». Это было сделано всем мужским штатом призывного возраста, которые ожидали повестки для прибытия на военную службу.
Беатрис не стала поддерживать малодушных, непреклонный взгляд ее глаз был всегда такой же суровый, как немецкие пушки. Молодые люди отправились пополнить ряды, включая Браша. Он первым предложил Флоренс выйти за него замуж сейчас, до того, как он отправится во Францию. Или она пообещает дождаться его?
Ни за что, сказала бесстрастно Флоренс. У нее нет намерения выходить замуж. Она любит Джеймса, но второй сорт есть второй сорт. Кроме того, у нее были подозрения, что его предложение в основном было связано с желанием утвердить свои права в «Боннингтоне».
Капитан Филдинг, ее действительная любовь (или он всегда был не более чем романтическая мечта?), погиб при отступлении у Монса.
Он был награжден посмертно Военным крестом, и Флоренс надела черную вуаль на соломенную шляпу, в которой она всегда ездила в магазин. Если Джеймс Браш и другие молодые люди из «Боннингтона» тоже будут убиты, она в знак траура закажет двойную церковную службу. К тому же вуаль скрывала красные заплаканные глаза, что было заметно по утрам, когда она вставала. Она только тайно рыдала.
По обыкновению, Беатрис хотела задрапировать магазин флагами, военными эмблемами и выставить на витринах траурные принадлежности – начиная от одежды до похоронных черных плюмажей. Этому решительно воспротивилась Флоренс. Страна всегда обязана быть веселой. Здесь должны быть цвет, утверждающий жизнь, изящные ткани, шарфы, ленты, даже шелковые чулки, а также бодрая музыка в Пальмовом дворе с шезлонгами и еда, даже если она менее изобильная и худшего качества, но выглядящая привлекательно. Женщины должны думать о магазине как о убежище от уныния и печали. Тут никогда не имеет права быть ни малейшего намека на потери и поражение.
– Кто решил показывать поражение? – проворчала Беатрис.
– Вы, мама, если вывесите флаги, потому что мы понесли потери при битве на Сомме. Это недостаточно и вызовет страх.
– Разве мы потеряли Сомму? – тревожно спросила Беатрис.
– Как вы думаете, со всеми этими тысячами убийц? Их с трудом можно назвать победителями.
Флоренс быстро щелкнула каблуками. У нее были очень тонкие красивые лодыжки, и теперь она их показывала. Казалось, она получала удовольствие, бросив вызов войне, и хотела удачно повернуть события в сторону успеха так же, как сделала однажды Беатрис. Теперь талант Беатрис как бы замер на месте или увял, вероятно, из-за того, что она постарела и гораздо больше беспокоилась об Уильяме, об Эдвине и даже о Флоренс с ее пугающей компетентностью и эмоциональным поведением.
В то же самое время отдел с дорогими драгоценностями, принадлежащий Флоренс, закрыли, потому что иностранных товаров больше не было в наличии. Впрочем, его можно будет восстановить после войны. Все европейские страны сейчас были ограблены.
Вместо работы в своем отделе Флоренс направила свою энергию на обучение женщин, которые заняли место ушедших на фронт мужчин. В этом деле, как и в других, она оказалась сведущей. Ее взгляд теперь стал еще более холодным, чем у Беатрис.
Конечно, миссис Беатрис чуть постарела, немного пополнела и со временем стала менее подвижной, – ее мучил ревматизм, усилившийся оттого, что она много времени сидела за кассой, а не ходила по этажам, как прежде. Взгромоздившись на табурет внутри полированной позолоченной каморки (Беатрис думала, что сама похожа на старую литую неподвижную наковальню, только с пегими от проседи волосами и округлыми грудями), она сидела там, но никто из покупателей не догадывался о ее неподвижности и хромоте.
Конечно, знал об этом Адам Коуп. Война истощила его настолько, что все его долго сдерживаемые эмоции вылезли на поверхность, хотя он и смущался. У него на глазах часто появлялись слезы. И так же часто, как было возможно, он брал Беатрис за руку, долго не отпуская ее. Он сопровождал ее от магазина к стоявшему и ожидающему ее автомобилю. У него появилась дрожь в конечностях, из-за чего он спотыкался и ронял предметы. Настало время Адаму уходить, твердо сказала Флоренс.
По этому поводу было много споров между Беатрис и Флоренс. Когда между матерью и дочерью началась жестокая борьба (кто бы мог подумать, что у Флоренс появится такая сильная воля и непреклонность), Беатрис всегда побеждала, просто из-за ее положения. Она была хозяйкой «Боннингтона». Флоренс, без сомнения, в один прекрасный день тоже будет хозяйкой, но пока что, несмотря на приступы ревматизма, которые делали ее такой неповоротливой и медлительной, Беатрис была абсолютным командиром… И так будет до скончания ее дней.
И в результате Адам оставался. Преданность никогда не приносилась в жертву бизнесу. Глядя в большие бледно-голубые глаза Флоренс, Беатрис сомневалась, что дочь прислушается к этим ее старомодным и бесполезным идеалам.
Флоренс всегда исходила из соображений экономии. Держать Адама Коупа теперь стало совершенно экономически невыгодно. Но он оставался потому, что так сказала миссис Беатрис.
Возможно, если бы он ушел, он бы стеснялся своих старых друзей и тихо постепенно умирал в подвале, куда он ходил всю жизнь и располагал кое-каким имуществом. Может быть, он осознанно выбрал такое место, где покупатели не видели его нищеты.
Беатрис, к возмущению Флоренс, закрыла магазин в день похорон Адама. Это было последнее, что она могла для него сделать. Она тайно и трудно проливала слезы.
После того как она очень давно потеряла мисс Браун, а теперь Адама, молодое поколение наступает ей на пятки. Все было неблагополучно: Уильям с жаждущим страдальческим взглядом (он выглядел так после смерти мисс Медуэй), с растущим беспокойством из-за молчания Дези, – он уверял, что письма были, и обвинял в небрежности почтовое ведомство, Эдвин, отбывающий долгий срок, и Флоренс, интересующаяся только показом красивых товаров назло войне…
Что бы сказал генерал Овертон о семье, которая населяет сейчас его дом? Не подумал бы он, что совершил ошибку, когда решил, что храбрая маленькая девочка Боннингтон может быть человеком, который оздоровит его потомство новой кровью?
Зимой Уильям снова заболел хроническим бронхитом. Он лег в постель, укутанный шотландским пледом, и доктор простукивал ему грудь. Они оба смеялись до упада над советом доктора проводить зиму в мягком климате. Теперь, когда война в разгаре?
– Тогда лучше всего для вас, – сказал доктор, – остаться здесь. У вас комфортабельный дом и заботливая жена. Это самое большее, что я могу сказать моему пациенту.
– Его что-то тревожит? – спускаясь по лестнице, спросил доктор у Беатрис.
– Да. Наша дочь Дези в России. Он мучается все время, что от нее нет известий. Особенно сейчас, когда там революция. Но кто теперь не беспокоится! Этому не поможешь, верно?
– Не сидите с ним слишком долго по ночам, мисс Овертон. Я пришлю вам сиделку, если необходимо.
– О нет, доктор! Я лучшая сиделка для моего мужа.
Доктор фыркнул нетерпеливо.
– Зажгите свечи в обоих концах комнаты. Вы не такая молодая для этого, разве вы не знаете? Я надеюсь, ваш муж счастлив и ценит это?
– Я думаю, он не захочет чужую сиделку, – спокойно ответила Беатрис.
Никогда он не захочет. Потому что, будь то в поздние ночные часы, когда в комнате темно, или при дневном свете, он любит держать ее руку. И она знает, он вполне отдает себе отчет, что это ее рука, а не кого-нибудь другого, вроде привидения, которое может исчезнуть. Что в комнате точно он и она. Это величайшее счастье для Беатрис.
К концу года наконец пришло письмо от Дези. Если бы Беатрис знала его содержание, она не ринулась бы взволнованно по лестнице, неся его Уильяму, чтобы доставить ему удовольствие, но спокойно уничтожила бы письмо и никогда не сказала бы, что оно пришло.
«Папа, папа, ты всегда делал меня счастливой, лично ты, доставлял мне удовольствия и покупал восхитительные платья. Ты помнишь, как мы пошли к Уорду, когда мне было всего десять лет и ты сказал: эта юная леди должна иметь бальное платье, соответствующее ее красоте? О папа, верни мне счастье теперь! Пошли ко мне Сергея. Мы были с ним вместе только три года, и сегодня мне сказали, что он убит. Это жестокая страна, полная ведьм, как Баба Яга, и снег лежит таким толстым слоем, что даже я, зная это, никак при всем желании не могу его перенести. Перенесла бы, если бы Сергей был жив, ради меня.
Ты знаешь, что у него раскосые глаза и он зажмуривался, когда смеялся? Это было смешно и дорого мне. И чтобы стать полноправным профессором, он мог совершать чудеса.
Здесь недостаточно еды, и Анна кричит от холода. Когда мне стало лучше – я была больна несколько недель, – я нашла работу. Им нужны женщины на все про все, на фабрики, фермы, в госпитали. Мать Сергея присматривает за Анной. Она говорит, что лучше выдержать тяжелую работу, чем немецких убийц. И мне так же плохо, как и моей свекрови, с моей бесполезностью и моими слезами. И я не знаю, как быть дальше. Это трудно даже русским женщинам.
Анна похожа на Сергея, когда она смеется. Я трудно рожала ее, и когда она кричит, то перестает улыбаться.
Я словно вижу, как на лицо Сергея падает снег. Безупречный и молодой, молодой и безупречный, мой дорогой Сэр Гей…»
Уильям был вне себя. Не помогло увещевание Беатрис, что много молодых женщин находятся в таком же положении, в трагическом состоянии, чьих мужей убили на фронте. Он настойчиво утверждал, что ни у одной из них нет худшего положения, чем у Дези. Одна, с маленьким ребенком, в чужой стране… Она едва не доходит до сумасшествия. Беатрис согласилась относительно сумасшествия. Естественно, этим можно было извинить поведение Дези: написать такое письмо, зная, в какое отчаяние оно приведет отца, который бессилен что-либо сделать для нее.
Было очень трудно найти протекцию в Министерстве иностранных дел, там не было никакой ниточки, связывающей с Москвой. Москва погружена в туман войны, а о позорном поступке Эдвина еще хорошо помнили. Уильям встретился с учтивым бывшим высоким чином – ледяное молчание. Какова была жизнь английской девушки в этом водовороте?
Как бы то ни было, женщины такого рода, как Дези, красивые и непостоянные, обычно выживают. Дези, безусловно, найдет покровителя, сказали там цинично…
Так что Уильям ничего не мог сделать, а только сидел за столом и писал повторные прошения, с симпатией и учтивостью, не зная, дойдут ли письма до их адресатов.
Но от Дези пришло другое сообщение. А война продолжалась, увеличивая страдания, уже три, а потом пошел и четвертый год.
У Беатрис усиливался гнев, обращенный на Дези. Для нее гнев был своего рода самооправданием, когда она узнала о положении Дези и ее ребенка и посчитала это мелодрамой. В сознании Беатрис очень часто возникало удовлетворение. Суровая и тяжелая работа, даже немного голода пойдут на пользу Дези. И ребенок, который перестал улыбаться, был неприятный, потому что он хоть и невинный младенец, но похож на ее дорогого Сергея. Такое письмо можно было объяснить только болезнью Дези. Неужели она унаследовала некоторые неустойчивые качества от своей матери?
Наконец война кончилась, и только шесть из двадцати молодых людей, которые ушли на фронт, вернулись в «Боннингтон». Один из них, Джеймс Браш, остался без левой руки. Остальные все пострадали в разной степени, кто от контузии, кто преждевременно постарев. «Это был их крест, который они должны нести», – твердо сказала Беатрис, пока Флоренс поздравляла себя, что она не вышла замуж за Браша, этого умного, тонкого, бранчливого человека. Она не собиралась быть такой же терпеливой по отношению к нему, как ее мать к отцу, несмотря на то что Браш пострадал за короля и отечество.
Доход магазина сокращался, и Беатрис решила все же подарить Уильяму на Рождество миниатюру Кроте, как лучший денежный вклад к будущему году, несмотря на то что она терпеть не могла отказывать ему в удовольствиях и более дорогих подарках. Никогда не известно, улучшится ли его здоровье.
Теперь война окончилась, и от Дези пришло письмо. Такое, конечно, часто случается во время ужасной русской революции. Беатрис знала опасения Уильяма, он боялся, что Дези не переживет революцию, хотя пережила войну.
Все она пережила, конечно. Она не только выжила, но и вышла замуж второй раз, и теперь она княгиня. Как она влюбляется в этих русских! Ее грузинский князь был, конечно, из лагеря белых, успешно совершил побег от войны и слез в России со своей новой женой и семьей. Теперь они эмигрировали в Испанию. Дези писала весело, что они живут на доставшиеся Владимиру фамильные драгоценности. У них было много денег, так что она, вероятно, не умрет от голода. Один великолепный кулон с рубином муж никогда не продаст, потому что он очень к лицу Дези. Она надевала его на приемы в Мадриде, и кулон всегда вызывал сенсацию. Она словно на седьмом небе и чувствует себя снова соответственно одетой после всего ужаса и хорошо выглядит. Владимир образован и уговорил ее спастись. И почему папа не ответил на все ее письма, которые она писала, когда была в таком отчаянии, в холоде и умирала от голода, и пыталась поддержать Анну на скромное жалованье, которое получала за обучение английскому маленьких большевиков?
Потом она написала, как встретилась с Владимиром. Он привел свою десятилетнюю дочь (он был вдовец) к ней в класс. К несчастью, Ольга и Анна не слишком хорошо приняли друг друга. У Ольги утонченные аристократические манеры, но Анна стала очень капризной и упрямой и к тому же не обращала внимания на то, что ей говорили. Владимир назвал ее маленьким серым воробьем.
Очень жаль, что Владимиру не нравится Англия. Они, может быть, поедут в Париж, но это вызвало подозрение, что Дези может уговорить его пересечь Ла Манш.
От волнения на худых щеках Уильяма появился румянец. Он сел в постели, размахивая ее письмом, и заявил, что должен немедленно готовиться ехать в Мадрид.
– Ни в коем случае! – возразила Беатрис.
Она почти никогда не была так резка с Уильямом, но содержание письма потрясло и испугало ее. Она так же, как и Уильям, восхищалась важным сообщением, что Дези пережила войну и была, вероятно, благополучна и счастлива. Но где же та печаль и охваченная горем женщина, которая писала, что обливается слезами по поводу смерти Сергея?
– Если ты хочешь видеть ее, она может приехать к тебе.
– Но этот новый муж, этот князь Владимир, отказывается ехать в Англию. Правда, я удивлен, почему он так глупо предубежден против этой страны.
– Должно быть, он неумный человек, несмотря на его титул. Они говорят, что могут быть князьями, обладая куском земли и несколькими волами, или что еще там у них есть в Грузии.
– Но и всеми этими драгоценностями, конечно. И не будь такой циничной, Беа. Это не похоже на тебя. Наша маленькая Дези устраивает новую жизнь. Разве это не делает тебя счастливой?
– Кажется, она слишком любит жизненные блага.
– Она всегда любила их в значительной степени, и Дези стала старше на несколько лет, как и все мы. Она проделала долгий путь от ребенка-невесты, стоявшей в Париже с букетиком маргариток.
– Это достаточно ясно. Надела кулон с рубином на шею, потому что он ей идет. Мне не понравилось, как она говорит о своем ребенке, это так очевидно. Когда-то она писала тебе: «наша Анна похожа на Сергея».
– Однако, он был странно выглядевший тип, если только там все такие. Но ты не можешь утверждать, что маленькая девочка выглядит, как этот монголоид.
– Я нет, но Дези как раз любила Сергея и его наружность. Ладно, ее счастье, что у нее есть инстинкт выживания. А сейчас ложись, мой дорогой. Как раз время тебе пить бульон.
– Беа… где твое сердце, скажи ради Бога? Письмо от нашего последнего ребенка, почти умирающего…
– Она никогда не была моим ребенком, – холодно прервала его Беатрис. – Ты очень хорошо знаешь, что доктор не разрешит тебе путешествие в Мадрид. Если ты хочешь видеть Дези, она может приехать сюда. Напиши и скажи ей это. И больше ни слова. Скажи ей о состоянии твоего сердца.
– Это ничего. Оно явно шумит.
– И достаточно беспокоит доктора. И меня.
– Сегодня, – проворчал Уильям, – у тебя интонация, как у Флоренс.
Но он лег и разрешил взбить подушки и поцеловать себя в лоб. Позже он встал, надел парчовый утренний халат и поднялся в библиотеку, где решил сделать небольшую работу. Он взял свой обширный каталог с коллекцией бабочек, которые были уникальными. Они будут переданы Британскому музею после его смерти. Уильям растягивал наслаждение, проверял шкафы и разглядывал мерцающие прекрасные существа, вспоминая обстоятельства их поимки. Солнечный день в Хисе вместе с любимыми компаньонками. Беатрис, например, прежде всего ассоциировалась с редким экземпляром – бабочкой с раздвоенным хвостом, Дези – с бабочкой-павлином, теперь, вероятно, подходящей для Дези с мерцающими византийскими украшениями. Что ассоциировалось с Мэри Медуэй? Ничего, ничего, ничего…
Беатрис не знала, что Уильям написал Дези, но в ее ответе, который пришел через несколько недель, говорилось беззаботно, что, конечно, Дези с восторгом приехала бы в Лондон и увидела своих дорогих папу и маму, и Флоренс, и Эдвина, – они еще не вступили в брак? Только сейчас Владимир не согласен составить ей компанию. Они собирались остановиться с друзьями в Португалии на «Эсторил», это любимая народная игра. У нее еще не было развлечений после ужасной многолетней войны. Ольгу и Анну отправят в монастырь, в Мадрид, где, как надеется Дези, девочку научат послушанию. Она, возможно, приедет домой осенью. К тому же в Лондоне слишком много болезненных воспоминаний о Сергее. Она хотела бы забыть боль навсегда.
Уильям стал очень молчаливым после получения этого письма, и Флоренс прокомментировала, что Дези выросла жестокой. Флоренс всегда подозревала, что Дези будет такой, особенно после того, насколько равнодушно она отнеслась, причинив Флоренс боль, когда очаровала капитана Филдинга. Так что теперь Дези предпочитает комфорт и прежде всего благосостояние. Вскоре она устанет от своего нового мужа. Возможно, она вышла за него замуж, только чтобы выбраться из России. И что тогда?
Флоренс утверждала, что она понимает человеческую натуру. Она достаточно повидала людей и наблюдала, как постепенно развивается в них цинизм. Ни один человек – добрый, любящий, хороший – не был, в сущности, таким, как сам о себе думал. Каждый в конце концов преследовал свои собственные интересы. Даже мама, которая стремилась быть неэгоистичной и любящей женой. Разве она не классический пример соблюдения своих интересов?
Итак, теперь увидим. Дези не приедет в Лондон до тех пор, пока у нее не будет скрытых мотивов.
Оказалось, Флоренс была права. Дези не приехала. Вместо этого она и ее русский князь отправились в Америку: Дези надеялась с ее титулом иметь грандиозный успех в обществе на Манхэттене.
И, наконец, осталась дочь Анна, которую отправили в Англию, в Лондон, в Овертон Хауз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Говори мне о любви - Иден Дороти



замечательная книга жизненная я плакала в конце
Говори мне о любви - Иден Доротитатьяна
16.03.2012, 23.03





Оценки не соответствуют этому роману. Он замечательный и под него точно не заснешь. От меня оценка 10.
Говори мне о любви - Иден ДоротиGala
27.04.2014, 13.01





Прекрасный роман, нет слов то удовольствие, которое получила. 10+
Говори мне о любви - Иден ДоротиOlga
13.05.2014, 8.33





роман и в самом деле интересен...и от меня десяточкa....
Говори мне о любви - Иден ДоротиСветлана
17.11.2014, 21.27





Не смогла дочитать , это'' кошмар''
Говори мне о любви - Иден Доротитанюшка
4.03.2015, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100