Читать онлайн Говори мне о любви, автора - Иден Дороти, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Говори мне о любви - Иден Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Говори мне о любви - Иден Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Говори мне о любви - Иден Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Иден Дороти

Говори мне о любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Невольная имитация ее беременности началась в каюте, на борту парохода, когда они плыли через Ла Манш: внешний вид Беатрис в профиль в распущенной по швам юбке, резкие движения из-за подложенной подушки, натянутой вокруг талии, постоянное чувство легкой тошноты, как будто она на самом деле собиралась родить ребенка.
Мисс Медуэй, напротив, не потеряла своей скромности и показывала выпуклость на животе настолько, насколько ей нравилось. В последний месяц Беатрис настойчиво требовала, чтобы мисс Медуэй не покидала дом, носила широкие юбки и шали, скрывающие увеличивающиеся размеры, и отстранила ее от утренних уроков, которые она прежде давала Флоренс и Эдвину в детской. Беатрис запретила ей и показываться за столом вечером во время обеда (это последнее она сделала, чтобы слуги не сплетничали), обед подавали ей в комнату.
Мисс Медуэй могла заняться собой, шитьем и вязаньем для младенца. Она была прекрасной швеей, и Беатрис подтвердила, что этот ребенок будет большим щеголем, чем ее собственные дети. Версия, предложенная для Хокенс, и изменения в положении мисс Медуэй, когда она была освобождена от работы, звучала теперь так: мисс Медуэй оказалась настолько полезной, что Беатрис выбрала ее как симпатичную компаньонку на время пребывания за границей.
«Ссылка» – таким юмористическим словом пользовались при разговорах. Она видела в глазах Хокенс некоторое недоумение.
– На целых три месяца я отправляюсь далеко от семьи, в ссылку, – говорила Беатрис.
О многом ли догадывалась Хокенс, Беатрис не знала. Это дорогое существо было так предано ей, что не имело значения, догадывается она или нет. Единственно, чего Беатрис не могла преодолеть, – страдания, причиненного ей изменой мужа. Она хотела, чтобы никто на свете никогда не узнал об этом.
Существовал только один человек, которому, возможно, она смогла бы довериться, – мисс Браун.
Ни один… Но мисс Браун могла умно пристроить подушку вокруг живота Беатрис и осмотрительно приобрести одежду, которая скрывала беременность мисс Медуэй. Так, планы были выполнены во время отсутствия Беатрис в магазине, и только мисс Браун с ее цепкими глазами и странными манерами могла, вполне возможно, посплетничать. К тому же Беатрис никогда не удавалось обмануть стариков и друзей, и ни один из них не предавал ее интересы.
– Эта маленькая потаскуха! – шипела мисс Браун, слушая печальную историю. – О, бедная мисс Беатрис!
Она никогда ни словом не обмолвилась об Уильяме, и Беатрис была ей благодарна. Беатрис размышляла, о чем думает мисс Браун, не произнося имя Уильяма. Она всегда высказывалась ясно, что нет на свете мужчины, достойного мисс Беатрис. Конечно, она была не слишком высокого мнения о мужчинах вообще и об Уильяме в частности, человеке из генеральской семьи.
А этот эпизод укрепил ее уверенность, что она была права.
Последние восемь недель были бесконечными и очень трудными для Беатрис. Она подолгу отсутствовала, и только дорога скрашивала в ее уме беспокойство по поводу бесконечных дел: они волновали ее даже больше, чем тривиальная ситуация. Так, она коротала время в магазине, отдавая распоряжения и вызывая доверие к своим рассказам, что ее здоровье так себе, а в долгие часы, находясь дома, она разрабатывала новые планы, касающиеся «Боннингтона». Как увеличить прибыль?.. Еще она разбирала свои платья или разговаривала с поваром и горничными и рассматривала претенденток на место гувернантки для детей. Пока что она выбирала скромных девушек, наиболее здравомыслящих, лишенных воображения, посредственных, которые будут невыносимы с точки зрения Уильяма. Надо смотреть реалистически на такие вещи, не рисковать, хотя она думала, что Уильям больше не позволит себе того, что однажды произошло.
Но он был под подозрением, и этого было достаточно.
Беатрис уже поняла его чувства к мисс Медуэй и сказала ему об этом.
– Когда я вернусь из Италии, все будет так же, как прежде, – сказала она откровенно и отрывисто, такой формой как всегда скрывая свои истинные чувства.
– Едва ли, – с трудом произнес он тогда, но сделал признание, что она поступила великодушно по отношению к ребенку.
– Все должно быть, как прежде, потому что я не перестала любить тебя, – убедительно сказала Беатрис. Вид его измученного, такого дорогого лица вызывал у нее огромное беспокойство.
Его губы, однако, скривились. Но не для улыбки.
– Не перестала? Я полагаю, что наступит день, когда ты подытожишь все факты, говорящие против меня.
– Ты полагаешь, что я это сделаю?
– Не знаю, – его голос был ровным и безразличным. – Вероятно, так будет. Мне нравится быть любимым, в этом моя беда.
Она ухватилась за крупицу утешения, которую уловила в его словах.
Горестные жалобы Флоренс и Эдвина были другого рода.
– Мама, мисс Медуэй не хочет брать нас на прогулку в Хис, почему она не хочет?
– Потому что Лиззи прекрасно гуляет там с вами.
– Но, мама, нам больше нравится с мисс Медуэй! Эдвин терпеть не может Лиззи. Так будет лучше.
– Просто вы должны относиться к Лиззи лучше, мои дорогие, потому что мисс Медуэй поедет со мной в Италию.
Флоренс становилась раздражительным ребенком. Беатрис резко обратилась к ней, но потом раскаялась, когда Флоренс вздрогнула и замкнулась. Сейчас она испугалась, что сделает дочь своим врагом.
Что эта хитрая гувернантка ответила им?
Наконец и Уильям сказал вежливое «до свидания», когда она стояла в холле, окруженная багажом. Его губы едва дотронулись до ее щеки. В какой форме он попрощался с мисс Медуэй, она не знала.
Она сомневалась, что с того дня, когда он согласился с планом, который назвал чудовищным, он хоть раз улыбнулся. Мука в его взгляде становилась все заметнее, и его глаза говорили о глубоком отчаянии, что временами вгоняло ее в дрожь, устрашало при мысли, что теперь так будет всегда.
Но не мог же он так сильно полюбить эту сдержанную, бесцветную девушку. Это невозможно! Беатрис просто убеждена в этом. Она говорила иногда, что он был нездоров, что его слабые легкие беспокоили его, и, вероятно, поэтому он отправится следующей зимой за границу. Но через некоторое время он решил остаться с детьми, пока она не позовет его сопровождать ее домой с новым ребенком.
Это время было трудным для каждого, но оно пройдет. Три месяца. Флоренс скучала по своей несчастной гувернантке, к которой очень привязалась. И Эдвин тоже, хотя он не был сентиментальным ребенком. Уильям, пришедший к мысли, что жизнь не кончена, иногда улыбался.
Святые небеса! Что ей сделать, какую жертву принести, чтобы заслужить его улыбку?


Озеро Маггиоре – красивое озеро. Ранней осенью, до восхода солнца, оно покрыто туманом. Затем оно искрится синевой, и остров Борромин плывет в нежной дымке. Беатрис и мисс Медуэй остановились в маленьком строгом, очень скромном, но комфортабельном пансионе на берегу озера. Они поменялись именами, и теперь мисс Медуэй была миссис Овертон. Беатрис выбросила подушку с живота, уже ненужную, а мисс Медуэй надела тоненький золотой поясок, который она носила часто, с тех пор как они сюда приехали. Когда она надела его, Беатрис не спросила, откуда у нее этот поясок. Она отказывалась думать, что Уильям сунул его в эти хрупкие, тонкие пальчики. Возможно, так оно и было.
Приходил доктор, который довольно прилично говорил по-английски, добрый, как ей показалось, и благожелательный. Он немедленно назначил мисс Медуэй питательную диету. Пациентка, сказал он, слишком худа и хрупка для того, чтобы вскоре стать матерью. Ее английский доктор хорошо сделал, что порекомендовал ей поехать за границу, где она может отдохнуть и укрепить свои силы. Он лично считает, что ребенок родится сильным и здоровым.
Безжалостная Беатрис откровенно выспрашивала девушку о ее чувствах по этому поводу. Хочет ли она родить здорового и сильного ребенка? Не предпочитает ли она мертворожденного? И, если он будет очень слабым, попытается ли она жестко воспитывать его?
Она старалась внушить эти беспокоящие мысли бессознательно, однако осознавала, следя за выражением больших сияющих глаз, что мисс Медуэй хорошо понимает жестокость Беатрис. Беатрис знала также, что безумное несчастье молодой женщины сгладится от счастья через две-три недели и она станет более спокойной. Мисс Медуэй любила гулять в одиночестве и сидела в саду тоже одна.
В какой-то день, не заметив Беатрис, она наняла лодочника, чтобы он прокатил ее на маленький островок Изолла-Белла, где были знаменитые английские парки, разбитые по желанию другой одинокой, горячо любимой женщины. Когда мисс Медуэй вернулась, она рассказала о белых павлинах, мраморной фигурке единорога, маленьких стрельчатых кипарисах и камфорных деревьях, монахах в коричневых рясах, о тишине, царившей там, редчайших бабочках, которых она прежде никогда не видела. У них черные крылья, окаймленные кокетливой белой оборочкой.
Однажды она выразила желание больше не упоминать о бабочках. В ее глазах отразилась тревога. Но Беатрис успокоила ее, сказав:
– Я люблю смотреть на них. Возможно, я поеду с вами в следующий раз.
Они не искали компании друг друга. Достаточно было вынужденного соседства во время еды. Бесконечно текущие недели оказались не так мучительны, как скука. Беатрис не могла поддерживать в себе ненависть к этому несчастному существу. Она по своей натуре не была мстительной. Девушка совершила трагическую ошибку и сейчас расплачивается за нее наилучшим образом. Она была еще и честная, поскольку не написала ни одного письма и никто не приходил к ней.
Когда разбирали почту, которая адресовалась миссис Овертон, ее отдавали в руки Медуэй (псевдомиссис Овертон), как было положено, а мисс Медуэй немедленно шла в комнату Беатрис и затем незаметно исчезала, оставив ее мирно читать письма. Она твердо придерживалась отведенной ей роли в этой сделке, чем заслужила уважение Беатрис.
Но все же что заставило Уильяма полюбить эту нежную, тихую девушку, Уильяма, который всегда восхищался эффектными, оживленными, остроумными женщинами? Этот мучительный вопрос изводил Беатрис. Порой ей казалось, что мисс Медуэй смотрит на нее с сожалением. Конечно, это ей только казалось, с надеждой убеждала себя Беатрис, иначе их натянутые разговоры за обедом и ленчем совсем прекратились бы.
Жалеть надо было Мэри Медуэй. Это ее бросил Уильям.
Как сделать, чтобы время проходило быстрее? Беатрис читала книги, писала многочисленные письма и размышляла о планах, касающихся магазина «Боннингтон». Однажды Беатрис наняла «карроцца»
type="note" l:href="#n_10">[10]
отвезти ее в Комо посетить фабрику шелка, который был дорогим, но превосходным по качеству; тот, что она покупала у фирмы «Макклесфилд» в Дербишире, был хуже. Имелись здесь и кожаные товары, и обувь, которую тоже выгодно ввозить. А разве департамент иностранной торговли снабжает их товарами высшего качества, ввезенными из других стран? Понимают ли там необходимость стимулировать торговлю? Надо написать об этом Адаму. Это большое упущение для магазина, надо осуществить пришедшую ей в голову идею. Думать о магазине стало просто необходимостью для нее, вроде как наркотик для наркомана.
Прошла ночь. Бизнес целиком занимал ее мысли, а также помог сбежать от вынужденной компании с мисс Медуэй. Она вернулась в пансион и нашла Мэри тоже оживленной: ее взгляд был затуманен, на глазах слезы досады.
Она получила письмо из Англии! Беатрис встревожилась, вновь заработала интуиция. Уильям нарушил данное слово, он написал своей похищенной любви.
Беатрис внимательно прислушивалась к ее голосу.
– Что вы делали, пока я была в отъезде?
– О, я снова отправилась на Изолла-Белла и сидела в саду все утро, наблюдая за павлинами. Солнце светило, и кругом был такой покой. Я уверена, что вся эта мирная обстановка очень хороша для младенца.
– Павлины – глупые существа. Может, вы хотите, чтобы ребенок был глупым?
Мэри едва улыбнулась.
– Конечно, нет. Но не думаю, чтобы такая примета была правдой. Если родится девочка, то ей надо дать имя цветка. В этих прекрасных местах так много цветов. Как вы думаете, Азалия – хорошее имя?
«Претенциозное, – подумала Беатрис. – И почему вдруг такие романтические мысли?»
– Значит, вы ждете ребенка женского пола? Почта из Англии приходила?
– Да, для вас письмо.
«И для вас, – подумала Беатрис, в чем она стала более уверена, чем прежде. – Мой дорогой ранимый муженек, поклявшийся в вечной преданности, и ты думаешь, что этого достаточно, чтобы жить на даруемые тебе годовые? Романтический глупец!»
Однако самые худшие ее побуждения были отзвуком на неразрешимые вопросы. Из-за этого проявлялось ее недоброжелательство даже к имени ребенка, которого Мэри хотела назвать подобно цветку. Через несколько недель она скажет Мэри Медуэй прощай навсегда. Во всяком случае, Беатрис проявит небольшое благородство в отличие от нее.
– Извините меня, я пойду прочитаю письмо.


Флоренс писала мелким компактным недетским почерком:
«Эдвину и мне не понравилась мисс Слоун. Я с сожалением расскажу вам, мама, что Эдвин ударил ее ногой по лодыжке. Вчера я вошла в папин кабинет, и он накричал на меня. Лиззи сказала, что я это придумала, потому что папа не может кричать».
Беатрис обмакнула перо в чернила и написала мисс Браун, ударяя кончиком пера по бумаге:
«Я хочу заказать несколько рулонов шелка, его доставят весной. Он прекрасного качества, и мы можем реализовать его, он подходит для свадебного платья Эстер и для пикников в саду в летние солнечные дни».
Как всегда, работа для Беатрис была панацеей от всех треволнений, отвлекала ее мысли от того, что любимый человек постоянно углубляется только в свои книги и сидит в злополучной библиотеке.
Не может быть, чтобы он был так тяжело ранен, нет, ее дорогой, непостоянный, склонный к флиртам Уильям. Ему просто скучно и одиноко оставаться дома с детьми, пока она не вернется из магазина.
«Дорогие Флоренс и Эдвин! – написала она. – Вы должны подчиняться мисс Слоун, нравится вам это или нет. Успокаивайте папу, если ему одиноко».
Она надолго задумалась, прежде чем начать третье письмо.


«Мой дорогой Уильям.
Я посетила Комо, чтобы совершить сделку помимо других вещей, и наладила контакт через агентов с семьей немецких банкиров, живущих в Цюрихе, которым требуется английская гувернантка. Они ищут такую, чтобы им подошла. Я сегодня напишу им. Так что больше не беспокойся о будущем мисс Медуэй.
У нас обеих дела идут хорошо, но я скучаю по тебе и по детям больше, чем могу сказать словами…»


Свеча оплыла, в открытое окно ворвалась струя ароматного воздуха. Высоко в небе плыла луна над озером, и, без сомнения, Мэри Медуэй наблюдала за ней, погруженная в свои романтические грезы. Очевидно, она была таким типом личности, который расцветает в мечтах о недостижимом, иначе как могла она оказаться настолько глупой, что загнала себя в такую ситуацию?
Беатрис крепко закрыла ставни и укрепила свечу.
Ей надо было начать следующее письмо к герру Гунтеру Вассерману в Цюрих, отцу троих детей и солидному богачу.
Когда, только этот надоедливый младенец поспешит появиться на свет…
Ее страстное желание наконец исполнилось. Через две недели начались роды. Они были долгими, изнурительными, и состояние Мэри беспокоило итальянского доктора, он боялся потерять и мать, и ребенка. Наконец из комнаты роженицы появился доктор и победно закричал: «Белла, белла бамбино»,
type="note" l:href="#n_11">[11]
– а немного позже Беатрис посмотрела на ребенка, лежащего на кровати рядом с матерью.
Это был маленький, с мелкими чертами лица младенец. И это была девочка. Она родилась вечером, ароматным, прекрасным итальянским вечером, когда солнце опускается над озером.
– Это не Азалия, – резко сказала Беатрис. Теперь это мой ребенок, подумала она. Она готова была любить его. «Я уверена, что ребенка можно полюбить». – Мне больше нравится Дези.
Мэри приподнялась и посмотрела на ребенка. На один момент ее бдительность притупилась, бледное лицо просияло, мучительная вспышка в сознании Беатрис открыла ей, почему Уильям проникся любовью к ней. Должно быть, она выглядела тогда, как сейчас.
– Назовем ее Дези, если вы не против, – тихо, почти нежно сказала Беатрис.
– Хорошо, я верю, что так будет лучше. И легче для Флоренс и Эдвина. У них язык сломается, произнося имя Азалия, – сказала она слишком поспешно, слишком практически для этой обстановки – темной комнаты, где сейчас кончалась семейная драма. Но жизнь продолжалась, и были надежды, что в дальнейшем обойдется без таких драм.
В один прекрасный день Уильям забудет сияющий свет на ее лице, пройдет время, и он едва ли вспомнит о нем.


Когда Уильям встретил ее в Милане спустя три недели, Мэри Медуэй уже отбыла в Цюрих, а Беатрис наняла молодую француженку, которая везла коляску с ребенком. Беатрис прибыла в Англию с ними. Она все организовала. Уильяму нечего было смотреть на это событие, разве он не знал, что у него ловкая жена? Имя девочки было уже определено.
– Дези? Не слишком ли ординарное имя? – спросил Уильям. Он уже много времени провел, склонившись над колыбелькой, больше, чем хотела бы Беатрис. Он, конечно, не выказывал такого интереса ни к Флоренс, ни к Эдвину, но он тогда был молод и, возможно, не готов к тому, чтобы стать отцом?
– Ее мать согласилась с этим именем. Думаю, я не ослышалась, Уильям.
Конечно, он до некоторой степени оценил ее благородство. Но считал ли он это благородством? Когда он не ответил, она безрассудно настаивала.
– Я уверена, что не многие женщины поступили бы так, как я. Ребенка надо вырастить, и мисс Медуэй ушла в свет без позора в ее прошлом.
Какая рана осталась в его сердце? У нее кошки скребли на душе, когда она вспоминала, как эта хрупкая фигурка в Милане садилась в поезд на железнодорожной станции. Теперь она радовалась, что Уильям не видел ее, она сама боялась посмотреть в его опустошенные глаза. Он действительно постарел от горя за последние три месяца. Но этот отрезок его привлекательного мальчишеского пути пройдет.
Когда он наконец заговорил, это не было точной оценкой ее поступка.
– Не могу сказать, что я счастлив оттого, что ты нашла немецкую семью. Ты знаешь, я никогда не любил немцев.
Она подавила свое раздражение.
– Если мисс Медуэй не повезет с ними, ее не принуждают оставаться там. Это только начало для нее. Я считаю ее положение хорошим, как я и обещала. – Ее голос был резким, но определенно веселым. – Теперь мы должны выполнить свою часть работы и хорошо воспитать мисс Дези Овертон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Говори мне о любви - Иден Дороти



замечательная книга жизненная я плакала в конце
Говори мне о любви - Иден Доротитатьяна
16.03.2012, 23.03





Оценки не соответствуют этому роману. Он замечательный и под него точно не заснешь. От меня оценка 10.
Говори мне о любви - Иден ДоротиGala
27.04.2014, 13.01





Прекрасный роман, нет слов то удовольствие, которое получила. 10+
Говори мне о любви - Иден ДоротиOlga
13.05.2014, 8.33





роман и в самом деле интересен...и от меня десяточкa....
Говори мне о любви - Иден ДоротиСветлана
17.11.2014, 21.27





Не смогла дочитать , это'' кошмар''
Говори мне о любви - Иден Доротитанюшка
4.03.2015, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100