Читать онлайн Говори мне о любви, автора - Иден Дороти, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Говори мне о любви - Иден Дороти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Говори мне о любви - Иден Дороти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Говори мне о любви - Иден Дороти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Иден Дороти

Говори мне о любви

Читать онлайн

Аннотация

Действие романа охватывает конец XIX – начало XX веков. История четырех поколений, их взаимоотношений, неоправдавшиеся надежды, вечные человеческие проблемы, связанные с любовью, ревностью, поисками своего места в жизни, создают атмосферу очень непростого человеческого бытия. Главная героиня романа – предшественница современной деловой женщины, ломающая традиционные устои того времени. Она – владелица магазина, с чем и связаны все семейные неурядицы. Романтическая любовь ее мужа к гувернантке – основная сюжетная линия всех перипетий.


Следующая страница

Глава 1

Итак, осенью 1881 года двадцатичетырехлетняя Беатрис Флоренс Боннингтон стояла в подвенечном платье.
Три женщины хлопотали вокруг нее – мама, мисс Браун из отдела «Мода для леди» в папином магазине и служанка Хокенс: каждая из них хотела приложить усилия, чтобы сделать невесту прекрасной.
Материал, над которым они трудились, был не очень многообещающим. Беатрис не питала иллюзий относительно собственной внешности. Она была небольшого роста и приятно пухленькая. А так как, чтобы казаться выше, она держала высоко голову, то производила впечатление высокомерной, какой, в сущности, никогда не была. Что еще? Серые глаза и свежий румянец на лице, как у деревенской девушки, хотя она всю жизнь провела в городе, густые непослушные волосы – белокурые, теплая улыбка. Обычно она бывала серьезной, но когда на лице ее появлялась улыбка, то выглядела девушка гораздо привлекательней.
Сейчас, одетая в тщательно отделанное дорогое подвенечное платье, которое выбрала для нее мисс Браун, Беатрис казалась строгой и сдержанной, не выдавая беспокойных размышлений, смешанных с тревогой и радостью, с ожиданием счастья и откровенным неверием в него.
Несмотря на то, что маленькая Беатрис выходила замуж, она, по собственному признанию, и сейчас мечтала стать владелицей магазина, как папа. Но пока она готовилась к свадьбе. Ее давняя служанка Хокенс уверяла, что невеста, несомненно, одета изысканно.
Замужество Беатрис в данный момент стало гвоздем сезона.
Никто, конечно, не обманывался относительно романтических отношений между женихом и невестой, как и сама Беатрис. В этот день она работала так же целеустремленно, как и ее папа, который вел переговоры о важной торговой сделке.
Она всегда знала о методах бизнеса, несмотря на юный возраст, и по настоянию папы посещала его новый большой магазин на Бейсвотер Роуд, находившийся недалеко – между Марбл Арч и Оксфорд-стрит, где всегда царила сумятица. Это был «Универмаг Боннингтона».
Она начала посещать магазин еще девочкой, и, когда входила туда в отделанной мехом шапочке, с меховой муфтой, ее голова была еще на одном уровне с отполированными прилавками красного дерева.
Беатрис помнила, как шла вниз, через узкие проходы, и что ее сопровождала мама. Девочка видела самодовольных, но в то же время почтительных продавцов, одетых в черное, напомаженную голову администратора, который оправдывал свое предназначение, впечатляющую позолоту комнатушки, где производились денежные расчеты и откуда папа наблюдал за своей империей.
Эти экскурсии всегда были для нее опьяняющими, потому что они придавали Беатрис чувство собственной важности, чего ей не хватало в другой части ее жизни. Дома ее считали несмышленым ребенком, который под стол пешком ходит. Она слушалась матери – энергичной женщины, или смиренно покорялась распоряжениям гувернантки. Ее считали простым и вялым ребенком, и никто никогда не пытался узнать, что она чувствовала на самом деле.
Но в папином магазине, который так впечатляюще вырос из маленькой галантереи и который она должна унаследовать от своего отца, она была мисс Беатрис, «крон-принцесса», с тех пор как у постоянно разочарованного папы так и не появился «крон-принц».
Не считая того, что Беатрис была удовлетворена лестью персонала, она целиком наслаждалась магазином. Она входила в него, как в пещеру Аладдина, околдовавшую ее.
Целый каскад кружев и французских лент, огромные веера из страусовых перьев, шляпы, украшенные цветами, похожими на пышную растительность вечно цветущего сада, духи во флаконах граненого стекла, ряды элегантных ботинок с блестящими пуговицами, кружевные и гофрированные оборки на нижних юбках и дамских сорочках, прозрачная холодящая материя в индийских комнатах, не говоря уже о богатых атласах, парче и бархате… Все это оставляло яркое впечатление у ребенка и вызывало страстное стремление к красоте.
Ей доставляли наслаждение прогулки с мамой по магазину, остановки, чтобы переброситься несколькими фразами с папой, слишком короткие, потому что у него всегда находилось много дел, ему некогда было разговаривать с людьми, которых он мог увидеть дома утром и вечером.
День в магазине всецело принадлежал священным персонам – покупателям.
Когда папа не считал соверены, которые выгребал из маленьких ящичков, двигавшихся с шумом над его головой, или не смотрел проницательно на свои владения, тогда он сидел в своем офисе в окружении бухгалтерских и инвентарных книг или совершал обход, наблюдая за персоналом в каждом отделе, бесшумно появляясь за прилавками, выслушивая и критически оценивая их умение продавать, наслаждаясь, когда они, заметив его присутствие, из кожи лезли, чтобы показать свои способности.
Он был для них стимулом, они испытывали благоговейный трепет перед ним. Он был для них, как говорила мама, символом успеха и держал каждого из них в постоянном напряжении.
Маленькая Беатрис, которая ростом была не выше прилавков, не чувствовала этой напряженности и знала одно – она не боится папы. Папа был внушительной фигурой, с живыми черными глазами и черными усами, и он никогда не скрывал своего разочарования, что Беа не мальчик, но он был ласков с ней, когда не занимался бизнесом. Беатрис любила папу, потому что в ее жизни больше некого было любить. Мама, которая меняла платья по шесть раз в день и тратила неимоверное количество времени, стоя перед зеркалом, воспринималась ею, только как тело, на которое надевались дорогостоящие платья.
Со временем, когда Беатрис исполнилось десять лет, она поняла, что с деньгами надо обращаться бережно, возможно, потому, что у мамы они текли как вода сквозь пальцы.
Когда предприятие Боннингтона стало расширяться и пользоваться успехом, папа убедился, что надо построить новое здание для магазина и жилой дом в фешенебельной части Хемпстеда, недалеко от Хиса. Этот новый дом был совсем другим по сравнению с маленьким старомодным, в котором они провели предыдущую жизнь (на заурядной улице Кентиш Таун). Теперь мама имела право создать здесь атмосферу, соответствующую ее вкусам: она застелила полы темно-коричневыми коврами и повесила темно-коричневые шторы. Это был модный цвет и одновременно практичный, учитывая постоянный дым от горевшего каменного угля и грязно-желтый туман зимой. Мама убедила папу, что тяжелая дубовая мебель выглядит роскошно, особенно если украсить дом в викторианском стиле – серебром, канделябрами, жаровнями, подносами и чайными сервизами. А вышколенная прислуга научится все это чистить и полировать длинные столы красного дерева, и тереть до блеска обеденные приборы.
Мама начала чувствовать себя хозяйкой. Ей хотелось, чтобы в дом приходили люди, тем более что Беатрис уже выросла и ей пора было заводить себе друзей.
Первые шаги, разумеется, были направлены на поиски школы, где она могла приобрести наиболее подходящих друзей. Ведь теперь их семья стала преуспевающей, а если папа реализует свои честолюбивые замыслы, то они будут богатыми.
Так, когда Беатрис исполнилось двенадцать лет, она вырвалась из когтей гувернантки, которая чересчур опекала ее. Но девочка оказалась не более счастливой в женской школе, которую мама в конце концов нашла для нее. Там учились дети высших классов – одни снобы.
Беатрис всегда была одинокой и застенчивой, она раскрывалась только перед людьми, которые ей нравились. Не было у нее друзей-сверстников. Ее любимым занятием были экскурсии в папин магазин в торговой сердцевине Лондона. Она бродила по улицам, где на тротуарах толпились покупатели, останавливаясь перед витринами, где зимой слякотные дороги, а летом душно и пыльно, где царила неразбериха конных омнибусов, экипажей, фургонов, тачек, где улицы кишели разносчиками с их передвижными лотками…
Когда в школе она играла на рояле a'part,
type="note" l:href="#n_1">[1]
это больше походило на part,
type="note" l:href="#n_2">[2]
но ее форте ужасало классную даму. А ведь тут она должна была приобрести себе друзей и получить приглашения в лучшие дома Хиса. Не в тс дома, которые были богаче, чем ее собственный, но в старинные, составляющие часть истории, где жили воспитанные, высокой культуры люди.
Мама овладевала мастерством портнихи в отделе «Мода для леди» (о чем теперь никогда не упоминалось), и Беатрис пришлась не по вкусу истэблишменту, – это общество было слишком амбициозно для единственного ребенка торговца.
Беатрис даже в этой снобистской школе, принадлежавшей миссис Фолкнер, ухитрялась оставаться самой собой, хотя она так же, как другие девочки, училась играть на рояле, петь, мучаясь, что у нее хриплый голос, танцевать вальс и польку, различать названия полевых цветов, рисовать акварели, говорить по-французски и по-немецки и вести утонченную беседу за обеденным столом.
Все это, думала она, было сплошной потерей времени, тогда как ей необходимо практическое образование, которое пригодилось бы однажды, когда она будет владелицей фирмы «Боннингтон». Она ничего другого не хотела делать, исключая замужество по любви, хотя позже, и это ей казалось невозможным, – она абсолютно реалистично относилась к себе и знала, что нет такого молодого мужчины, который страстно влюбился бы в нее, в обыкновенную девушку с такой физиономией и фигурой, но она не позволяла себе слишком задерживаться на этой мысли.
Мать настойчиво утверждала, что у нее одна цель в устройстве судьбы дочери – выдать ее замуж. Папа соглашался, но задумчиво наблюдал за спокойной неэффектной дочерью.
Позже Беатрис сделала хорошие предложения, как привлечь покупателя (например, открыть индийскую комнату, где продавали бы приданое многим молодым женщинам, отправлявшимся в Индию к женихам или ищущим себе мужа), и отец пришел к заключению, что у маленькой Беа блестящий практический ум, почти мужской, и будет лучше, если она не приобретет себе мужа и не окунется в семейную жизнь. Несмотря на это, считал он, мать была права: Беа должна выйти замуж. Незамужняя женщина наполовину обездолена, как мисс Браун, с ее тощей фигурой, из отдела «Мода для леди».
Возможно, конечно, что она выйдет замуж и одновременно сможет приходить и работать в магазине… Эти мысли Джошуа Боннингтон держал про себя, они были безжалостны по отношению к Беатрис. Но отец был уверен, что они соответствуют стремлениям Беатрис и она сама знает это.
Казалось счастьем, что мама заложила фундамент будущего Беатрис. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, ее пригласили в один из знатных домов в Хисе, в Овертон Хауз, небольшой, но прелестный особняк времен королевы Анны, построенный капитаном Руфусом Овертоном (он отправился искать счастья в китайские моря и торговал там) и впоследствии перешедший к его потомкам. Все они сделали блестящую карьеру в армии и на флоте.
Беатрис по дороге из школы домой часто останавливалась у ворот Овертон Хауза и замедляла шаги перед белой полоской карниза на фронтоне дома и перед теплыми, красного кирпича стенами.
Она видела дочь владельца дома – Каролину Овертон, прелестную, изысканную, невероятно высокомерную, быстро удаляющуюся домой в экипаже или пешком в сопровождении слуги. И Беатрис чувствовала себя, как бедняки с Бейсвотер Роуд, прижимавшие носы к витринам папиного магазина в тщетной надежде рассмотреть, что там внутри. Каролина хотя и была одноклассницей Беатрис, но едва удостаивала ее разговором. Конечно, Каролина была чистой воды снобом, а Беатрис принадлежала к «презренному» классу торговцев.
На самом деле Беатрис не старалась что-нибудь узнать о Каролине, но Овертон Хауз притягивал ее помимо воли. Эти рдеющие вдали теплым и нежным огнем ряды деревьев… Она чувствовала красоту и гармонию аллей, чего никогда не понимали ни ее мать, ни отец. Этот оригинальный дом, такой прочный и состоятельный, вызывал у нее подавленное настроение, так как из своего детства она ничего не помнила, кроме темных стен и вечно спущенных занавесок от солнечного света, – какая-то светобоязнь. Эти воспоминания отягощали ей душу.
Яркость цветов и несомненное богатство в отделах магазина «Боннингтон» давали ей ощущение удовлетворенности, но там было все на продажу, а сокровища Овертон Хауза казались долговременными. Если бы только можно было войти внутрь дома, думала она, как она окунулась бы в благотворное сияние дома!
Когда появилась такая возможность, Беатрис показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Каролине Овертон исполнилось пятнадцать лет, и она решила отпраздновать свой день рождения с целым классом, пригласив всех к себе на чай.
Мисс Каролине никогда не отказывали ни в чем, что она хотела. Она считалась такой ранимой – это был хорошо известный факт.
Двадцать девочек, а среди них и Беатрис Боннингтон – осуществилась наконец ее мечта! – в солнечном саду, обнесенном стеной, играли в детские игры, вроде той, когда все становятся в круг, одна водит и бросает платочек, а та следует за водящей и, в свою очередь, бросает платочек другой… Потом был чай в музыкальной комнате. Комната была длинной, тянулась через весь дом и служила местом для балов – светлая и солнечная, с французскими окнами, которые выходили на каменную террасу, уложенную плитами. Это очень понравилось Беатрис. Но здесь были и более красивые комнаты. У нее замирало сердце при виде желтой гостиной и великолепной зеркальной комнаты, в которой давным-давно, как им рассказали, обосновался какой-то куртуазный влюбленный аристократ.
Беатрис лишилась дара речи, но ее глаза не упускали ничего, она наблюдала, как прислуживали за столом две служанки в безупречно накрахмаленных наколках и фартуках, пока Каролина, во главе стола, отдавала им приказания с брезгливым выражением лица и особым изяществом.
Позже к гостям вышла мать Каролины, маленькая элегантная женщина с милым румянцем на бледном лице, как на китайском фарфоре; она извинилась за своего мужа, который не появился здесь. Генерал в отставке и много старше своей жены, он сейчас был нездоров. Обладая капризным и крутым характером, мистер Овертон настойчиво просил, чтобы здесь не было слишком шумно, иначе он начнет стучать своей палкой.
А здоровью Каролины вредит всякое волнение, потому что, когда она была ребенком, семья жила в Дели и Канпорте, где ужасная жара. И ее младший брат, наследник этого дома, хотя и здоров, но тоже хотел бы тишины. И как только подует первый холодный ветер, вы увидите, что вся семья Овертонов, вероятно, уедет.
Беатрис и прежде во время своих прогулок видела большой склеп на кладбище через дорогу от Овертон Хауза, где лежали останки многих Овертонов.
Вся семья, которая сегодня живет здесь, будет захоронена там, с содроганием думала Беатрис. В конце концов ясно, что их опустят в склеп, как кипу крепко связанных досок в подвал папиного магазина.
И сама старинная церковь – тоже часть истории, она основана во времена завоевания Англии норманнами. В ней полно памятных досок Овертонов. Здесь аккуратно лежали плиты из белого камня у серых сводчатых стен.
Полковник Руфус Эдвин Овертон убит во время штурма высоты Абрахам… Корабельный гардемарин Чарлз Эдвин Овертон умер от раны при Трафальгарской битве… Уильям Руфус Овертон умер от лихорадки в Калькутте во время службы в Вест-Индской компании… Лейтенант-полковник Чарлз Генри Овертон жестоко убит мятежником сипаем в Дели… Майор Уильям Овертон схвачен и убит бандитом во время похода в Афганистан…
Здесь лежали и женщины, жены этих верноподданных мужчин, принимавших участие в рискованных кампаниях.
Каролина Сейра, скорбная вдова Чарлза Генри Овертона… Мэри Сьюзен, вдова Руфуса Эдвина Овертона, обожаемая мать десяти детей… Элизабет, дорогая любимая жена Уильяма Эдвина Овертона, умершая от родов, покинула единственного сына – Уильяма Руфуса Чарлза, который установил этот памятник своим родителям…
Изо всех перечисленных на памятных плитах Беатрис знала только одного – сына, установившего памятник родителям: это был отец Каролины, генерал Овертон, покрытый славой за его выдающуюся службу королеве и стране в Крыму, Афганистане, Пенджабе и Судане и теперь где-то на верхнем этаже слушающий с раздражением разговоры и хихиканье двадцати юных леди, пришедших на званый вечер в своих лучших платьях.
Подобно фамильному склепу этот дом, с его арками и белой полоской карниза на фронтоне, с его чудесными летящими лестницами, с запахами воска и сухих лепестков, был более прочным и долговечным, чем его обитатели. Беатрис остро чувствовала и переживала все это. Не так давно ее отец сказал, что он стал богатым, настолько богатым, что может купить ей любую вещь, которую она захочет. Но он мыслил в категориях одежды и драгоценностей, экипажа или пары серых лошадей, отдыха за границей, как, например, в том месте на французской Ривьере, где проводил время принц Уэльский и которое было очень популярно.
Но если бы она сказала, что хочет только одну вещь, – дом, подобный Овертон Хаузу, – последовал бы взрыв хохота. Такой дом не мог купить даже наживший богатство миллионер. Ему нужно было бы жениться на ком-нибудь из обитателей этого дома, чтобы войти туда.
Не исключено, что мать в своих амбициозных мечтах воображала, как Беатрис станет женой Овертона и родит детей Овертонов (и со временем обретет вечный покой в прочном склепе).
Однако у Беатрис был упрямый характер. В течение всего чаепития на дне рождения Каролины, где она чувствовала себя, как золотая рыбка в ледяных водах полюса, она забавлялась мыслью, что будет жить в этом прелестном доме. С удовольствием пребывая в мире фантазии, она решила, пока она здесь по крайней мере осмотреть дом более тщательно.
Когда они кончили пить чай, Каролина попросила своих гостей снова отправиться в сад, а Беатрис осторожно пробралась назад. Вскоре она незаметно проскользнула в дом и впорхнула на чарующе летящую лестницу, за поворотом которой находился коридор, ведущий наверх.
Если она встретит кого-нибудь, то скажет, что ищет ванную комнату.
Лестница была покрыта бледно-зеленой ковровой дорожкой, которая простиралась вдоль лестничной площадки наверх. По ней было приятно идти, как по хорошо подстриженной лужайке. На стенах вдоль лестницы висели портреты умерших и уехавших Овертонов, одетых в великолепные военные мундиры или морскую форму; стены были оклеены обоями с очаровательным рисунком, изображавшим листья и ветки в тех же тонах, что и ковровая дорожка. Солнце светило сквозь окна на другом конце коридора, создавая впечатление света, проникающего сквозь листву в лесу.
Все двери были закрыты. Что скрывалось за этими дверями? Желтая гостиная находилась на нижнем этаже, но одна из этих дверей должна была вести в зеркальную комнату. Сердце Беатрис тревожно билось из-за ее безрассудства, ее осенила дикая догадка, и она открыла дверь справа.
Тотчас же из темноты раздался грозный голос:
– Какого дьявола! Что вам нужно?!
Отпрыгнув с перепугу, Беатрис собралась исчезнуть, но последовала команда вернуться.
– Вы новая служанка? Вас послала моя жена? Беатрис, стоя в дверном проеме, прищурила глаза, чтобы привыкнуть к темноте. Она стала различать предметы и увидела джентльмена с красным лицом, сидящего в ночной рубашке на огромной кровати.
Джентльмен вставил монокль в левый глаз, чтобы лучше рассмотреть своего визитера. Похоже, он обладал очень скверным характером: светло-голубые глаза остро вспыхивали, так же как стекло, вставленное между веками.
Беатрис испугалась, поняв, что она попала в спальню генерала и что он сидит на кровати в ночной рубашке. Она не могла бы сильнее смутиться, даже если бы увидела его голым. Ничего более ужасного она не могла совершить!
– Итак, скажите мне, девочка, кто вы?
– Извините меня, сэр, я искала только ванную комнату…
Затем, частично придя в себя от шока, что этот вселяющий ужас старик все еще думает, будто она служанка, Беатрис вздернула подбородок.
– Я одна из подруг вашей дочери, – сказала она, – и не понимаю, как вы могли ошибиться, приняв меня за служанку.
Наступила тишина, и это дало Беатрис время подготовиться к тому, что сейчас последует новая вспышка гнева. Однако она заартачилась и не опустила подбородок. И эти двое изумленно смотрели друг на друга – раздражительный инвалид и девочка небольшого роста, пухленькая, одетая в дорогое, но неинтересное, темно-фиолетовое бархатное платье. (Мисс Браун, которая всегда одевала Беатрис, никогда не подозревала, что ее вкус – женщины средних лет, – не подходил для пятнадцатилетней девочки, которая идет в компанию.)
Молчание наконец нарушил генерал громовым смехом, и Беатрис снова вышла из себя.
– Подойдите сюда поближе, где я смогу хотя бы посмотреть на вас. Как вас зовут?
– Беатрис Боннингтон, сэр.
– Боннингтон? Что-то я не слышал этого имени. Кто ваш отец?
– Мистер Боннингтон из «Боннингтон Эмпориум».
– Боннингтон Эмпориум?
– Магазин, – пояснила Беатрис, пока старый джентльмен находился в тупике.
Старик сильнее прижал свой монокль, чтобы лучше рассмотреть Беатрис.
– Тогда почему он не назвал магазин по-другому, вместо этого глупого фантастического названия?
Беатрис была согласна. Она тоже думала, что это претенциозное название.
– Я знаю, что вы имеете в виду, сэр. Когда магазин создавался, я предложила назвать его просто «Боннингтон». Но папа думал, что покупателям больше нравится «Эмпориум», что это звучит более солидно. Он сказал, что, с тех пор как над входом появилась вывеска «Боннингтон Эмпориум», оборот увеличился почти вдвое.
– Значит, если вы снимете вывеску и вернете снова просто «магазин», вы потеряете своих покупателей?
– О нет! Не думаю. Просто я люблю называть вещи своими именами.
– Я это вижу, – сказал генерал Беатрис решила чуть спровоцировать его.
– Каким образом, сэр?
– Таким, что гляжу на вас, юная леди. Незамысловатое платье, густые волосы, но не завитые, хорошие честные глаза. Они не говорят о чем-либо, но могут кое-что заметить и сделать выводы, а если не смогут, то постараются найти преимущество в своем положении. Я знаю, о чем говорю, потому что изучил достаточно женщин. Так, значит, вы гостья моей дочери? И держу пари, что она носит украшения, и наряжается, и завивается, и выглядит, как изысканный букет цветов.
Да, она такая! И Беатрис поймала себя на том, что одновременно завидует ей и презирает ее.
– Вам не нравятся восхитительные завивки, сэр?
– Я обожаю их. Но они чертовски дороги и чертовски раздражают тоже.
Так о ком он говорил, о своей дочери или о своей прелестной жене – китайской куколке – тоже?
– Здесь слишком много комнат для одной площадки. Обычно они бывают лучше убраны. Не сердитесь на меня, дорогая. Когда-нибудь вы вспомните, что я вам сказал, и согласитесь со мной.
Будет ли она помнить? Беатрис удивлялась. У нее были большие сомнения на этот счет, но в данный момент она хотела оправдать свою внешность, как только могла.
– Я выгляжу так потому, что меня одевает мисс Браун, служащая в магазине моего папы, в отделе «Мода для леди». Мама говорит, что мисс Браун обидится до глубины души, если ей не разрешат меня одевать. Наверное, она будет меня одевать и на свадьбу.
– Конечно, будет. Вы не можете обидеть человека до глубины души. Если вы выйдете замуж за мужчину чуточку разумного, он согласится с этим.
– А это неразумно – выглядеть не модно одетой? Какая странная беседа!
– Конечно, нет. Если вы позволите, я порекомендую вам не тратить много времени, а повидаться с адвокатом и расторгнуть с ней договор.
– Вы подтруниваете надо мной, сэр?
Генерал наклонился вперед, он был похож на старого усталого орла. Открытый ворот ночной рубашки обнажил морщинистую шею. Он вдруг перестал раздражаться.
– Поверьте мне, дорогая, это не входило в мои замыслы, я просто давал вам кое-какие советы. И я считаю себя совершенно мирным другом. Я знаю достаточно женщин и много повидал на своем веку: от них ничего не остается, даже стручка, когда их лепестки начинают осыпаться. Только пустые оболочки. И тогда вы проклянете усталость, и ваше сердце объявит вам об этом.
Он снова откинулся на подушки и в самом деле выглядел очень усталым. Монокль выпал из его глаза; в глазу удерживался только пронзительно-голубой блеск.
Растерянная Беатрис стояла словно в тумане. Какое-то внутреннее чувство подсказало ей, что она была свидетельницей одного из последних взлетов неистовой и отважной души.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Говори мне о любви - Иден Дороти



замечательная книга жизненная я плакала в конце
Говори мне о любви - Иден Доротитатьяна
16.03.2012, 23.03





Оценки не соответствуют этому роману. Он замечательный и под него точно не заснешь. От меня оценка 10.
Говори мне о любви - Иден ДоротиGala
27.04.2014, 13.01





Прекрасный роман, нет слов то удовольствие, которое получила. 10+
Говори мне о любви - Иден ДоротиOlga
13.05.2014, 8.33





роман и в самом деле интересен...и от меня десяточкa....
Говори мне о любви - Иден ДоротиСветлана
17.11.2014, 21.27





Не смогла дочитать , это'' кошмар''
Говори мне о любви - Иден Доротитанюшка
4.03.2015, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100