Читать онлайн Любовь жива, автора - Хэтчер Робин Ли, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь жива - Хэтчер Робин Ли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.36 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь жива - Хэтчер Робин Ли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь жива - Хэтчер Робин Ли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэтчер Робин Ли

Любовь жива

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Тэйлор медленно спускалась по крутой мраморной лестнице. Руки ее бессильно скользили по резным дубовым перилам, сверкавшим от долгих часов полировки слугами под наблюдением внимательных глаз Сюзан. Спустившись вниз, она остановилась, посмотрела вокруг себя, как бы прощаясь со всем, к чему привыкла и была привязана с рождения. Она любила Спринг Хавен всем своим существом. И вот теперь она должна доказать эту любовь — спасти Спринг Хавен для Беллманов. По-видимому, ей никогда уже не придется жить здесь, но этот дом навсегда останется ее домом. «Я выхожу замуж по любви, папа, — мысленно говорила Тэйлор. — По любви к Спринг Хавену…»
Филип молча наблюдал за ней, стоя в дверном проеме. Никогда прежде не видел он девушки, выглядевшей бы так восхитительно, так прекрасно, как Тэйлор сегодня, сейчас. Но и теперь, когда он сам, казалось, утонул в глубине ее колдовски притягательных глаз, почти физически ощущая неповторимое обаяние своей сестры, Филип злился на нее. Чувства его смешались так, что ему внутренне приходилось бороться с собой. На какое-то мгновение он вдруг загорелся желанием освободить ее от жестокости и обид, нежно любить и быть ей настоящим другом. Но нет, говорил он себе, ни в коем случае нельзя поддаться ее очарованию. Спринг Хавен для него — все. Когда-то, приведя в дом новую жену, отец как бы отлучил его от поместья. Вернее, корень зла Филип видел в Кристине, которая, как ему казалось, делала все, чтобы взять над ним верх. Отцом она вертела, как хотела, и чувствовала себя здесь настоящей хозяйкой. От природы она была доброй и мягкой. Она так весело смеялась, шутила, что очень скоро вокруг нее закружился весь Спринг Хавен. Спринг Хавен, который Кристина полюбила так же сильно, как и все Беллманы. А потом у отца и Кристины родилась дочь… Вот она, захватчица, которая чуть не отняла у него, Филипа, Спринг Хавен. Да, конечно, она должна быть принесена в жертву, чтобы спасти его дом и его самого.
— Вы готовы, Тэйлор? — спросил он грубовато.
Она взглянула на него отрешенно, всеми силами стараясь выглядеть спокойной:
— Да, я готова.
При этом ей вдруг захотелось броситься к одной из белых массивных колонн, вцепиться в нее и держаться так до тех пор, пока не закончится весь этот кошмар и она не будет спасена каким-то чудом. Тэйлор с прощальной тоской смотрела на привычные ей предметы и вещи, запечатлевая их в своей памяти. Потом быстро повернулась и направилась к выходу.
Зеленая лужайка ярко пестрела цветами. Вокруг нее вперемешку росли дуб и сосна, кедр и магнолия, другие распространенные в этих местах деревья. В воздухе стоял насыщенный аромат роз и фиалок, азалий и жимолости вместе.
Филип и Тэйлор, появившись на улице, на мгновение остановились. Увидев невесту, толпа громко вздохнула. Разговоры стихли. Все взгляды устремились к Тэйлор, неспешно плывущей в своем длинном платье навстречу собравшимся. Она смотрела на Дэвида, поджидавшего ее на другом конце прохода и стоявшего прямо и уверенно. Филип, все еще держа Тэйлор под руку, слегка наклонил к ней голову. В затуманенное от страха перед неизвестностью сознание девушки не сразу проникли произнесенные им очень тихо слова:
— Я очень надеюсь, что ты будешь счастлива. Пойми, пожалуйста, у меня в самом деле нет другого выхода.
Пораженная такой его искренностью, тоном, каким он говорил, Тэйлор остановилась и внимательно посмотрела на него: возможно, он все-таки уступит и не даст свершиться этой свадьбе… Неужели его не волнует то, что с ней произойдет? А ведь они могли бы стать ближе друг другу, так, как настоящие брат и сестра.
Филип, заметив мольбу в ее глазах под тонкой вуалью, слегка вздрогнул. Вот так отец всегда таял под взглядом этих глаз. Нет-нет, он не может отступать!
— Невеста в день свадьбы должна быть радостной, — негромко сказал он, сжав руку Тэйлор. — Улыбнись же. О, как она ненавидела его в эти минуты! Глаза ее сверкнули в ярости, но она сумела совладать с собой и… улыбнулась. Решив вести себя так, чтобы никто не заметил ее смятения, Тэйлор настойчиво освободилась от Филипа и с видом счастливой невесты сама подошла к Дэвиду. Тот сразу же взял ее за руку.
И вот они уже стоят перед преподобным отцом Стоуном, повторяя за ним обещания любить и беречь друг друга. Тэйлор, будто в полусне, стояла и слушала, как его преподобие велел Дэвиду поцеловать свою супругу. Длинные старческие пальцы приподняли вуаль, и борода слегка коснулась юной щеки. Когда мистер и миссис Латтимер пошли рука об руку по проходу, они тут же оказались в окружении гостей. Их обнимали, целовали, поздравляли. Оркестр заиграл свадебный вальс. Все замерли в ожидании танца новобрачных.
— Миссис Латтимер, мы должны танцевать, — шепнул Дэвид.
Перебросив шлейф платья через руку, Тэйлор закружилась в крепких объятиях. К ним тут же присоединились другие, и всеми овладело ощущение настоящего праздника.
— Ваш брат устроил все как подобает, — с честью и достоинством, не правда ли, Тэйлор?
— А почему бы и нет? — удивилась Тэйлор.
И тут же она подумала, что Филип не скупился потому, что все было организовано на деньги Латтимера.
Веселье продолжалось до вечера. Длинные столы ломились от изобилия яств. Все щедро разливалось и раздавалось, не замедляя поглощаться довольными гостями. Наблюдая за собственной свадьбой, Тэйлор вдруг осознала, как же теперь отдалилась от своих подруг, от их беззаботных интересов… Сейчас она чувствовала себя намного старше своих сверстниц. Глубокая пропасть пролегла между ними и ею, и теперь ей, жене старого чужеземца, никогда не одолеть этой пропасти.
В голове ослабевшей от шума и танцев Тэйлор пульсировала боль предстоящей разлуки с родным Спринг Хавеном. Дэвид заметил ее состояние и ласково сказал:
— Пожалуй, самое время попрощаться с гостями и отправиться домой, Тэйлор. Пожалуйста, прошу вас, подготовьтесь к отъезду.
— Да, я пойду переоденусь.
— Буду ждать вас в библиотеке. С меня уже хватит этого веселья.
Тэйлор быстро пошла в свою комнату и позвала Дженни. Но ответа не последовало. Наверное, она прощается с Цезарем, решила Тзйлор, и, не желая мешать им, принялась расстегивать на себе платье. Она почти уже справилась, когда на пороге показалась Дженни и, всплеснув руками, виновато засуетилась:
— О, мисс… миссис, почему же вы не послали за мной?
— Да-да, нужно было послать. Ну, ничего, теперь ты, наконец, здесь. Пожалуйста, избавь меня поскорей от этих трудностей с раздеванием. Мистер Латтимер ждет нас, мы уже должны ехать.
Не мешкая, Дженни тут же расправилась с венчальным нарядом и быстро облачила Тэйлор в легкую, почти невесомую, дорожную одежду розового цвета, приятно оттенявшую матовую кожу лица и как нельзя выразительнее сочетающуюся с черными вьющимися волосами.
— А ты уже собралась, Дженни? Пора идти.
— Да, миссис. Я уже попрощалась. Кажется, мы не уезжаем за пределы графства? А то я ведь мечтаю как-нибудь все же приехать сюда, чтобы навестить своего Цезаря.
Тэйлор протянула руки и нежно обняла служанку:
— Я очень сожалею, что вам с мужем придется разлучиться. Правда, Дженни, искренне тебе сочувствую. Но, с другой стороны, я очень рада, что со мной будет хоть один близкий человек, тем более в твоем лице, моя милая Дженни…
В Дорсет Халл новобрачные ехали в тишине. Каждый был погружен в собственные раздумья. Дженни же сидела впереди кареты, рядом с извозчиком.
Всю дорогу Тэйлор неотрывно смотрела в окно, и чем дальше они отъезжали от Спринг Хавена, тем тоскливее становилось у нее на душе. При мысли о надвигающейся ночи, когда ей придется лечь в постель с Латтимером, Тэйлор овладел панический страх. Ее представление о физиологической стороне замужества носили лишь предположительный характер. Какими-либо знаниями на этот счет она вследствие своего скромного воспитания, естественно, не владела. Разыгрывающееся в страхе перед неизвестностью воображение угрожающе рисовало ей самые жуткие картины.
А вот и Дорсет Халл. Тэйлор буквально прилипла к окну, радуясь хоть чему-то, что могло бы отвлечь ее от неприятных размышлений.
Дом Дэвида стоял на небольшом возвышении. Он был намного меньше их дома в Спринг Хавене. Повсюду горели яркие огни, зажженные слугами в честь их господина и его молодой жены.
На плантациях здесь, как успела заметить Тэйлор, главным образом выращивают хлопок.
На площадке перед домом собрались рабы. Это были и домашняя прислуга, и те, кто днем работал на плантациях, — всего человек пятьдесят. Тэйлор, кажется, поняла, что они, так же, как она, встревожены неизвестностью: как-то поведет себя с ними новая хозяйка. Да к тому же и с господином своим, Дэвидом Латтимером, они познакомились лишь несколькими днями раньше.
— Я вообще-то родился и вырос в этих краях. Там, на другой стороне речки.
Голос Дэвида вновь заставил учащенно забиться ее сердце. Повернувшись лицом к Дэвиду, Тэйлор как бы вспомнила, зачем она теперь здесь, в этой карете, и замерла в тихом ужасе. Когда они подъехали к дому, Дэвид предложил ей свою руку и помог выйти. Они так и пошли — за руку, навстречу своим слугам.
— Большая часть этих людей прожила в Дорсет Халле всю свою жизнь, — говорил по пути Дэвид. — А поскольку я здесь совсем недавно, многие меня еще не знают и несколько сторонятся. Но я уверен, что это очень хорошие люди и что все они будут нам служить верно и честно.
Дэвид легким кивком головы приветствовал каждого. Они поднялись с Тэйлор на второй этаж. Дженни неотступно следовала за ним.
— Здесь нам, пожалуй, следует разойтись во избежание каких бы то ни было дальнейших церемоний. Вы со мной согласны?
Тэйлор предпочла помолчать.
— Вот ваша спальня, моя дорогая. Надеюсь, она вам понравится. В противном случае вы сможете поменять ее на любую другую комнату в этом доме, лишь бы вам было удобно. Ваши вещи, по-видимому, уже доставлены. Мне остается пожелать вам спокойной ночи и передать вас на попечение милой Дженни.
Дэвид поклонился и, развернувшись, быстро пошел к другой комнате — своей спальне.
Тэйлор была ошеломлена таким поведением своего мужа и стояла, как вкопанная. Дженни, не теряя времени, открыла дверь, прошла к кровати и сразу стянула с нее покрывало. Белый балдахин над кроватью, державшийся на массивных черных столбах и почти достававший потолка, занимал лишь небольшую часть комнаты. Весь пол был покрыт толстым бело-голубым ковром. Негромоздкая светлая мебель с тонкой ажурной резьбой придавала комнате особую привлекательность и уют. У окна стоял туалетный столик с большим зеркалом. Кроме входной, в комнате была еще одна дверь — в галерею. Все здесь Тэйлор нравилось. Страх и скованность, одолевавшие совсем недавно, постепенно покидали ее, уступая место умилению и спокойствию. Даже огонь в камине казался девушке особенным знаком приветствия. Через настежь открытое окно в комнату доносилось легкое дыхание вечернего июньского воздуха.
Ночное платье лежало поверх голубого стеганого одеяла, аккуратно прикрывавшего большую кровать. Дженни взяла его, чтобы переодеть Тэйлор.
— Мисс… миссис, вам лучше сейчас лечь спать. Вы выглядите совершенно разбитой. У вас еще будет время все здесь разглядеть и все обдумать.
Она уложила Тэйлор, ласково укрыла ее и оставила одну. Тэйлор натянула одеяло до самого подбородка и, едва дыша, стала смотреть вверх. Мысли ее путались, навевали тоску. Так она пролежала очень долго, потом резко повернулась и прижалась щекой к черному столбу, стараясь приглушить тяжелые всхлипы.
Она горько плакала в тишине до тех пор, пока глубокая ночь не поглотила ее идущий из сердца крик одиночества…
Тэйлор сидела в тени раскидистой магнолии с вышивкой. Был еще довольно ранний час, но воздух уже успел отяжелеть от августовского зноя. Тэйлор, забыв о вышивании, неотрывно смотрела вдаль, на дорогу. Ее одолевала дрема, легкие мысли бессвязно перемежались между собой, подобно порхающим над травой яркокрылым бабочкам.
Со дня свадьбы прошло два месяца. Тэйлор уже давно оставило беспокойство по поводу того, что Дэвид может прийти к ней ночью. Раздельное проживание не предусматривалось их брачным соглашением. С одной стороны, оно облегчало участь Тэйлор, а с другой — оставляло какое-то непонятное и неприятное ощущение пустоты и неприкаянности.
Латтимеры периодически устраивали приемы, и всякий раз Дэвид подчеркивал, как он горд и доволен своей молодой супругой.
— Вы самая большая ценность в моем доме, — сказал он ей однажды после того, как разъехались гости. — Я поступил мудро, женившись на вас. Благодаря вам у меня появилась возможность встречаться с людьми и стать своим среди них, чего раньше у меня не было.
Тэйлор понимала, что он таким образом хотел сделать ей комплимент, что для него это, может быть, очень важно, но даже такое его с ней обхождение не могло унять ее душевной боли. С каждым днем она все больше и больше чувствовала расположение Дэвида, его поддержку, желание сделать ее жизнь в этом доме более радостной. И все же по-прежнему она была так болезненно одинока…
Тэйлор встала со скамейки, и забытая вышивка упала на траву. Гуляя по саду, благоухающему розами, бесцельно прохаживаясь от дерева к дереву, от куста к кусту, Тэйлор невольно сравнивала себя с пойманной птицей. «Да, я здесь словно в клетке. В большой, красивой — но в клетке». Над ее головой разразилась звонким пением малиновка. «Возьми меня с собой, маленькая птичка, — прошептала про себя Тэйлор. — Подними меня высоко-высоко на своей песне и дай мне свободу». Что ее беспокоит? Почему она не может чувствовать себя счастливой? У нее много вещей, каких нет у других женщин. Дэвид очень добр и внимателен к ней. Узнав, что она любит лошадей, подарил прекрасную арабскую кобылицу. Он щедро одаривал ее деньгами, давая возможность самой покупать все, что ей заблагорассудится. Он полностью передал ей управление домом, не требуя никакого отчета. Правда, ей иногда казалось, что он намеренно отдалялся от нее, как если бы не хотел, чтоб она была рядом, и тем самым как бы не позволяя ей быть частью его жизни. Но Дэвид никогда не обманывал и не обижал ее, как это делают многие мужчины, обращаясь со своими женами. Она никогда не видела его нетрезвым и не слышала от него грубых слов. Так чем же она тогда недовольна?
— Не нужно ли что-нибудь сделать для вас, миссис? — спросила подошедшая Дженни. Ее вздувшийся живот красноречиво свидетельствовал о том, что в доме Латтимеров в ближайшее время ожидается прибавление.
— Нет, Дженни, мне ничего не нужно. Разве только… Ты не могла бы пройтись со мной до реки?
Они медленно шли по узкой тропинке среди небольшого леса, разделявшего хлопковое поле и реку. Поросшие мхом деревья, толстый природный ковер из изумрудного цвета шелковистой травы, мелодичное журчание воды невдалеке — все это вызывало чувство умиротворения.
— Как ты чувствуешь себя, Дженни?
— О, у меня все хорошо, миссис. Мима поддерживает меня. Она такая же добрая, как наша Сюзан в старом доме. Бывает, конечно, я чувствую себя несколько одинокой, но, думаю, это потому, что здесь мы еще не так давно и я еще многого не знаю.
— Ты когда-нибудь виделась с Цезарем?
— Нет, с тех пор как мы поселились здесь, ни с кем из наших я не виделась.
— Он знает, что у тебя будет ребенок?
— Да, миссис. Я сказала ему еще задолго до того, как мы расстались. Он надеется, что мистер Филип поймет наше положение и продаст его мистеру Дэвиду.
— Да, мы попытаемся, Дженни. Я обещаю. Надо как-то убедить Филипа продать нам Цезаря.
На прошлой неделе, когда Филип приезжал к ним о чем-то поговорить с Дэвидом, Тэйлор затронула было эту тему, но он резко остановил ее:
— Цезарь — один из лучших работников, что у меня есть.
Надо было понимать, что вопрос о Цезаре закрыт и впредь обсуждению не подлежит. Филип и Дэвид переключились на беседу о все усиливающихся трениях между Севером и Югом.
Они подошли к реке. Тэйлор присела на берегу и, склонясь над водой, стала водить пальцами по речной глади. Дженни прислонилась к высокому замшелому пню, держа руки на своем большом животе.
— Дженни, ты рада, что у тебя будет ребенок? — спросила Тэйлор, наблюдая за течением.
— Конечно, миссис. Ребенок — это главное, именно это делает из девушки настоящую женщину. Не знаю такой, что не захотела бы понести дитя от своего мужа. Это же так прекрасно — знать, чувствовать, что твой сын или дочка здесь, внутри тебя… Да, миссис, мне очень хочется стать матерью.
Она внимательно посмотрела на Тэйлор:
— Вам тоже нужно иметь ребенка. Вы тогда не будете такой печальной и несчастной.
Тэйлор вздрогнула и ответила резко:
— Да, это хорошо. Это, может быть, приятно. Но сейчас не стоит об этом. И… я вовсе не печальна. И не несчастна!
— Что ж, извините меня, миссис. Но все же мне кажется, что это не так. Вы значительно изменились с тех пор, как мы приехали сюда.
— Мистер Дэвид очень добр ко мне, и мне не из-за чего печалиться. И потом… Нет, я вовсе не обязана тебе объяснять, почему у нас… не может быть детей!
— Но вы ведь хотите этого, миссис. Вот увидите, как все улучшится, если вы только получите дитя, — продолжала стоять на своем служанка.
— Дженни!
— Извините, миссис, но это правда. Вы не сможете долго хранить свою тайну от чернокожих, живущих в доме. Многие уже знают, что вы не спите с их хозяином.
Тэйлор дернулась, резко встала:
— Мы возвращаемся, Дженни.
Она зашагала быстро, не оборачиваясь.
— Миссис, — Дженни, тяжело дыша, едва поспевала за ней. — Вы можете заставить мистера Дэвида дать вам ребенка, если только захотите. Он ведь очень любит вас.
— Довольно же! — оборвала Тэйлор.
К дому они приближались в полном молчании. Тэйлор сразу прошла в свою комнату. Сняв платье, она в сорочке села перед зеркалом и стала внимательно себя рассматривать. Она была взволнована, пожалуй, даже расстроена, хотя изо всех сил старалась контролировать свои мысли, чувства и эмоции. Действительно ли ребенок сделал бы ее счастливой? Если она решится и ляжет в одну постель с Дэвидом, изменит ли это ее отношение к нему, к самой себе?
К ней постучали. Тэйлор не ответила, надеясь, что там, за дверью, постоят и уйдут. Но стук повторился. Она молчала. Шарообразная ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась.
— Тэйлор!
Это был Дэвид. Дверь распахнулась, и он вошел.
— Я собираюсь отправиться верхом на плантации, хочу посмотреть, как идет уборка урожая. Вы не хотите поехать со мной?
Впервые он сделал ей предложение присоединиться к нему.
Не поворачиваясь, она согласно кивнула. Она изо всех сил цеплялась за соломинку самообладания, и, к счастью, ей еще как-то удавалось его сохранить.
Рука Дэвида мягко легла на ее плечо:
— С вами все в порядке, дорогая?
Плотина рухнула — сдерживаемые долго слезы хлынули из ее глаз рекой. Дэвид испуганно вздрогнул, обхватил Тэйлор и прижал к себе, как ребенка. Рыдания, прорываясь изнутри, сотрясали все ее тело. Когда приступ прошел и рыдания затихли, Дэвид поднял ее и отнес на кровать, прикрыв одеялом.
— Поспите немного, Тэйлор. Мы поговорим в другой раз, — ласково прошептал он ей на ухо.
Но она уже не слышала его. Измученная выпавшими на этот день нервными перегрузками, она сразу же уснула.
Дэвид еще какое-то время постоял у кровати, вглядываясь в заплаканное лица. Он не знал, что случилось, но внутренне связывал этот ее срыв с ошибкой, которую он совершил два месяца назад. Он не имел права и теперь не должен был причинять боль этой женщине. Этому подростку… Ни в коей мере.
Дэвид быстро повернулся и вышел из комнаты, Похоже, он был подавлен. Он, деловой человек, ставивший перед собой самые серьезные цели и всегда добивавшийся успеха, никогда не боялся брать на себя любую ответственность. Но вот с Тэйлор… Как же он мог потерять нить ответственности за нее — такую юную, неопытную?
Но что же с ней все-таки произошло? Отчего она пришла в столь глубокое уныние? Пожалуй, впервые в жизни Дэвид не знал, как ему поступить, чем успокоить Тэйлор.
Дженни видела, как он уходил. Мрачный вид его и сердитый взгляд как бы предупреждали, что сейчас ему на пути лучше не попадаться. Дженни подумала, что, может быть, он ищет ее, и прижалась к двери своей комнаты, почти не дыша. Но он прошел мимо и направился к конюшне. Сев на лошадь, он спешно удалился в сторону плантаций. Только тогда Дженни глубоко вздохнула и расслабилась. Опустившись на расшатанный стул, стоявший на балконе, Дженни почему-то стала думать о том, что Тэйлор скорее всего рассказала мужу об их разговоре у реки и что очень скоро она, Дженни, понесет за это наказание. Но никто никогда не услышат от нее ни крика, ни просьб о прощении.
Дженни чувствовала себя вправе говорить так, как она полагала, потому что у нее на это были основания. Они сблизились с Тэйлор еще в детстве, когда именно ее, Дженни, хозяева выбрали постоянным партнером для игр с маленькой мисс. Их добрые, дружеские отношения не изменились с годами. И Дженни стала личной служанкой Тэйлор. Сейчас она не может вспомнить точно, когда стала внутренне возмущаться своей участью в этой жизни, полной зависимости от воли хозяина плантации, лишенной свободы и права выбора. Наверное, впервые она почувствовала себя рабыней, вещью, когда ее официально… подарили Тэйлор в день рождения. Уже тогда она четко осознала, что резко отличается от этой милой, резвой и доброй девочки, щедро дарящей ей свою одежду, ленты, игрушки. Но это нисколько не мешало ей любить свою маленькую госпожу. Дженни часто присутствовала во время занятий Тэйлор и таким образом сама училась читать, узнавала о далеких странах, о том, как и какие люди там живут. Со временем она стала думать, что когда-нибудь сама станет свободной — такой, как мисс Тэйлор. Настоящая леди…
Воспоминания нахлынули на нее жгучей волной, так что Дженни почувствовала на глазах слезы. Нет, она никогда, наверное, не оставит Тэйлор и будет делать все, чтобы та была жизнерадостна и счастлива, потому что теперь она, Дженни, была привязана к своей госпоже еще больше, чем в детстве. Кажется, они обе так одиноки… «Цезарь», — прошептала она, и глухие рыдания вырвались из ее груди. Дженни быстро ушла в свою комнату. Нет-нет, никто здесь, в Дорсет Халле, никогда не узнает о ее безутешном горе.
Проспав глубоким сном до полудня, Тэйлор открыла глаза и стала вспоминать, что произошло с ней утром. Она встала, походила по комнате и села за туалетный столик. Увидев в зеркале свои опухшие от слез глаза и щеки, налила в чашку воды, смочила в ней салфетку и протерла лицо.
В доме не слышно было ни звука. Тэйлор стала думать, что она скажет Дэвиду, когда они встретятся. Ей вдруг захотелось выглядеть сегодня как можно лучше. Она надела легкое зеленое платье, которое ей было очень к лицу, а пышные локоны подобрала такой же по цвету лентой.
Тэйлор спустилась по ступенькам вниз, заглянув в библиотеку, в кабинет Дэвида и через заднюю дверь вышла на улицу. В маленьком домике она нашла Миму, руководившую приготовлением ужина. Увидев Тэйлор, Мима добродушно улыбнулась всем своим черным крупным лицом:
— О, миссис, рада вас видеть. Вы сегодня очень красивая. Присядьте, миссис, а старая Мима принесет вам что-нибудь выпить. Побудьте здесь, со мной. Мистер Дэвид отправился проверить южные поля, но он скоро должен быть.
Она подала Тэйлор чашку с лимонадом и своей беззубой улыбкой заставила улыбнуться и ее.
— Спасибо, Мима. Я думаю, что теперь я могу поехать ему навстречу. Если мы вдруг разминемся с мистером Дэвидом, вы ему скажите, куда я направилась.
Тэйлор почувствовала себя готовой встретиться с Дэвидом. Да, сейчас самое время поговорить начистоту. Ведь они говорили друг с другом откровенно только один раз — в день свадьбы, когда пришли к обоюдному пониманию обстоятельств их необычного брака. Наконец-то, Тэйлор осознала, что она словно надела на себя маску, стараясь обмануть свои чувства и казаться такой, какою она не была, и воображать своего мужа таким, каким он не был. И вот теперь она точно знала, кто ее муж и чего он хочет от нее. Больше она не будет несмышленой девочкой, она постарается твердо стоять на своих ногах. Это все ее притворства привели к сегодняшнему срыву. Впредь подобное не должно повториться.
Тэйлор выследила Дэвида на дороге, неподалеку от реки. Она остановилась и стала поджидать его.
— О, Тэйлор, вы прекрасно выглядите, — подъезжая, сказал он с улыбкой. — Я рад видеть вас. Надеюсь, вы чувствуете себя теперь хорошо? Неужели вы приехали сюда, чтобы встретиться со мной? Давайте поедем домой вдоль реки, здесь должно быть попрохладнее.
Дэвид, не дожидаясь ответа, повернул своего гнедого жеребца с дороги, срезая путь к реке. Тэйлор последовала за ним. У реки Дэвид спешился и снял с лошади Тэйлор. Они шли рядом, ведя за собой лошадей. Тэйлор шла, опустив голову, и ждала, что он заговорит первым.
— Тэйлор, я понимаю, что был несправедлив по отношению к вам, и очень о том сожалею. Сегодняшний утренний инцидент заставил меня о многом подумать. — Она подняла глаза и хотела было возразить, но он мягким жестом остановил ее. — Нет-нет, позвольте мне сказать. Мы женаты уже больше двух месяцев, но знаем друг о друге лишь немного больше, чем в день, когда встретились впервые. Я сам противился развитию каких-либо привязанностей и чувств между ними. Но это неправильно. Так не должно быть. Тэйлор, мне шестьдесят один год. Я родился в большой семье бедного фермера из белого населения. Здесь, неподалеку, по ту сторону реки. Нас, бедняков, считали отбросами общества и соответственно к нам относились. Ребенком я подолгу сидел на берегу реки и наблюдал за хозяевами Дорсет Халла, за тем, как к ним приезжали друзья, как они проводили время. Я хотел быть похожим на них и стал думать, как этого можно достичь. Эта мысль стала каким-то наваждением, захватывала меня все больше и больше. И двигала мною всю жизнь. У них, у богатых, было все. Иногда мне приходилось сопровождать отца в Беллвилл, где он просил о помощи, об одолжении… Знаете, это довольно грустно быть бедным белым человеком. Даже негры смотрели на нас сверху вниз. Несколько раз мне довелось встречаться кое с кем из знаменитой в округе семьи Беллманов. Ваш отец был тогда еще малышом. Я очень хорошо помню его старшую сестру: бог мой, какая же она была красавица! В тринадцать лет я убежал из дома и с тех пор пошел своим путем. Скитался, потом работал в Нью-Йорке. Много со мной случалось такого, о чем я не расскажу никому… Я старался работать изо всех сил, иногда превозмогая себя, только бы добиться успеха, взобраться на вершину жизни. Я видел перед собой вполне осознанную цель: любой ценой стать похожим на Дорсетов и Беллманов.
Он криво усмехнулся, скорее себе, чем Тэйлор, и продолжал:
— Я обнаружил, однако, что для того, чтобы стать одним из этих, есть нечто значащее намного больше, чем деньги. Несколько раз, имея уже определенные накопления, я пытался вернуться на Юг, но этому всегда препятствовало мое происхождение. То есть я никогда не был бы принят в здешнем свете на равных. В двадцать пять лет я женился на девушке из Пенсильвании. После десяти лет совместной жизни она родила мне сына. Брент — прекрасный молодой человек, но, как мне кажется, он более северянин, чем я хотел бы…
Дэвид остановился у сваленного дерева и жестом пригласил Тэйлор сесть. Лошади паслись рядом. Тэйлор внимательно слушала Дэвида. А он продолжал свой рассказ.
— Я купил Дорсет Халл, но хорошо знал, что только владение этой старой, хотя и прекрасной плантацией, не даст мне всего, к чему я всегда стремился. Мне необходимо было стать своим в кругу избранных. И вот мне попадает в руки закладная на Спринг Хавен… Должен сказать, что я стал следить за развитием событий в вашей семье с большим интересом, тщательно собирая информацию буквально обо всем. Я знал о пьянстве вашего отца, о жадности вашего брата и немного о вас, Тэйлор.
Он ласково похлопал ее по руке. Глаза же его при этом печально смотрели на реку.
— Я сразу понял, что вы и есть тот заветный ключ ко всему, чего я хотел в жизни. Идея жениться на юной мисс Беллман подогревала меня все больше и больше. Я знал: если такое свершится, это будет для меня триумфом. Но меня какое-то время сдерживало понимание того, что любой претендент на вашу руку, если бы он не понравился вам, тут же был бы отвергнут вашим отцом. И только безвременная кончина мистера Беллмана дала мне возможность заявить о себе и добиться вашей руки. Я уверен, Тэйлор, что это так или иначе случилось бы. Я очень целеустремленный и настойчивый человек.
Дэвид помолчал, потом заговорил вновь каким-то виновато мягким голосом:
— На тот момент вы в моей схеме действий не представлялись реальным, живым человеком. Вы были для меня скорее средством, возможностью внедриться в старую южную аристократию. Визитной карточкой с именем и высокочтимым происхождением. Тот факт, что вы по возрасту еще ребенок, казалось, не имел никакого значения. Мне нужны были не вы. Мне нужно было ваше право рождения.
Тэйлор почувствовала, как что-то острое пронзило ее сердце. Слезы, готовые вот-вот брызнуть, жгли ее глаза.
— Вы никогда не виделись мне настоящей женой, — тихо говорил Дэвид, мучая ее и мучаясь сам. — Я не строил относительно вас никаких планов.
Он посмотрел на Тэйлор, и она заметила, как повлажнели его глаза.
— Но… но неожиданно и очень сильно я почувствовал к вам любовь, моя дорогая Тэйлор. Как бы я хотел сейчас стать моложе, чтобы все у нас изменилось. Я бы много отдал, чтобы быть вам настоящим мужем, достойным вас во всем.
Дэвид вдруг встал и пошел прочь. Тяжелый вздох, вырвавшийся из него, говорил о большой внутренней борьбе с собой. Тэйлор увидела, как вздрагивают опущенные плечи Дэвида, и заплакала сама.
Справившись с собой, Дэвид через некоторое время вернулся и хрипло продолжал:
— Вы очень молоды, Тэйлор. Вы драгоценное дитя, взлелеянное любящими родителями. Вы… вы, наверное, ничего не понимаете в таком браке, как наш. У вас ведь был перед глазами другой пример — ваших родителей, которые очень любили друг друга. Но наш брак совсем не такой. Мне остается только глубоко сожалеть, что я не могу сделать его таким, какой вам нужен, не могу исполнить ваших желаний. Мы никогда не сможем иметь… того, что имели ваши родители. И мы не сможем… У нас никогда не будет детей, потому что в моем возрасте это уже, увы, невозможно…
Он повернулся к ней лицом и заговорил несколько спокойнее и увереннее:
— Но, моя драгоценная жена-дитя, я теперь хорошо знаю, что вам нужно, кроме того, что я вам дал. Все, что в моих силах, вы будете получать сполна. Надеюсь, что когда-нибудь вы сможете простить меня за то, что я украл ваше счастье. Вы рождены с правом когда-либо иметь настоящего мужчину — любящего вас и любимого вами. Но я надеюсь и на то, что вы немного полюбите и меня, старого дурака…
Река мирно плескалась о свои берега. Высоко в небе медленно парил ястреб, высматривая себе добычу. Птичье пение многолосьем разносилось среди деревьев. Жизнь вокруг шла своим чередом, только для Тэйлор и Дэвида она, казалось, замерла сейчас. Они молча смотрели друг на друга. Каждым владело чувство опустошенности. Тэйлор поднялась с дерева, чтобы быть ближе к своему мужу, и увидела в нем одновременно и беспомощного ребенка, и борющегося за достойное существование юношу, и утомленного одиночеством мужчину, но такого доброго, честного и… действительно любящего ее. Она коснулась его вытянувшегося лица, убирая со щеки застывшую слезу, и молча положила голову ему на грудь. Дэвид обнял ее и крепко прижал к себе.
Красные угольки отгорающего знойного дня кружили на воде в своем последнем на сегодня танце…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь жива - Хэтчер Робин Ли



Очень интересный роман,читала с удовольствием.Советую.9
Любовь жива - Хэтчер Робин Лисвет лана
24.03.2015, 11.14





Хороший роман .Понравился ....8
Любовь жива - Хэтчер Робин ЛиNatali H.A
11.08.2015, 21.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100