Читать онлайн Темная роза, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Темная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Осенью 1515 года архиепископ Вулси, канцлер Англии, был возведен в сан кардинала. Это было честью для Англии и ее короля, но главное; заслугой самого Вулси, неутомимо действующего на благо папы и постоянно направляющего международную политику Англии так, чтобы расстроить козни врагов папского престола. Хотя король предпочитал видеть в этом исключительно свою заслугу. Понимал ли он, что у этого назначения есть и другие причины, неизвестно, но, во всяком случае, он не преминул посетить празднество, устроенное Вулси в своем лондонском доме в Йорке По случаю повышения.
Джек, оказавшийся в это время по торговым делам в Лондоне, тоже был в числе приглашенных – Вулси старался поддерживать тесные отношения с купечеством, поэтому пригласил на пир несколько наиболее важных его представителей, а для Джека это торжество стало сбором Морлэндов. Первым, кого он встретил, выйдя после поздравления от Вулси, был его младший брат.
– А, Эдуард, как поживаешь? – воскликнул он. – Отлично выглядишь, я вижу, ты процветаешь! Как идет твоя новая жизнь?
Эдуард улыбнулся, поглаживая бархатные отвороты новой рясы. Он понемногу набирал вес, и его лицо утратило вечно ищущее, недовольное выражение – он скорее напоминал кота, запертого в молочной.
– Спасибо, спасибо, – ответил Эдуард, – у меня просто глаза раскрылись на многие вещи. Я-то всегда думал, что у нас в Морлэнде дело поставлено хорошо, но никому из нас и в голову не приходило, как должны на самом деле обстоять дела в большом поместье. Знаешь, у нас были такие убогие представления о том, что такое роскошь. А здесь, в Йорке, не менее пятисот человек, подумай только, пятисот! На лице Джека было написано удивление:
– Пятьсот! Но тогда, вероятно, ты не слишком обременен делами!
Эдуард слегка скривился:
– Все должно делаться по-настоящему хорошо, как в поместье, так и в церкви. Работы у меня хватает, хотя я выполняю в основном секретарские обязанности. Кардиналу приходится за день просмотреть уйму документов – возьми только одних просителей из простонародья...
– Тогда ты должен быть доволен, – прервал Джек перечисление всего списка, – что Вулси повезло и он получил, наконец, кардинальскую шапочку.
– Мы все рады успехам его преосвященства, которые заслужены им нелегким трудом, – сказал Эдуард, тоном давая Джеку понять легкомыслие его скрытой иронии.
– Ну, Эдуард, не надо так напрягаться. В конце концов, человек остается человеком, как бы высоко он ни взлетел!
– Не совсем так, – покачал головой Эдуард, – когда человек поднимается так высоко, он становится больше чем просто человек. Ты слишком вольно мыслишь, брат.
– А ты слишком впечатлителен. Но не будем ссориться, я действительно рад, что ты хорошо устроился. Наконец-то ты оброс жирком, не то что я. Ну, а где наш племянник?
– Эмиас? Он должен быть... а, ну да. Вон, в зеленой ливрее.
– Неужели это он? Он сильно вырос за этот год! Скоро догонит отца. А кто этот рыжий парень рядом с ним?
Эдуард прищурил свои близорукие глаза, чтобы получше рассмотреть спутника Эмиаса:
– О, да это юный Гарри Перси, сын графа Нортумберленда. Он недавно присоединился к свите Вулси. Я слышал, что они дружны с Эмиасом, потому что оба с севера. Перси, надо сказать, довольно дерзок и нахален, но его обтешут. Эмиас держится его – он вообще-то не слишком легко сходится с людьми, так что рад дружить с еще большим чужаком, чем он сам.
– Это сын Нортумберленда-то чужак? – удивился Джек. – Сын графа? Никогда бы не подумал...
– Эти пограничные лорды, – вымолвил Эдуард с бесконечным презрением, – повелители стад, вечно покрытые грязью и пахнущие конюшней. Никакого представления о хороших манерах, и даже жалко, что Эмиас подружился именно с ним. Он и так неловок, а тут еще приходится водиться с конюхами...
– Гордыня к добру не ведет, Эдуард, – серьезным тоном произнес Джек, – жаль, что ты так презрительно отзываешься о простых людях. Сердце человека важнее его манер и внешности.
Эдуард поднял брови:
– Что за чушь ты несешь, брат, разве Господь не одаривает каждого в соответствии со своей милостью? Неужели человек, которого Господь вознаградил, будет выглядеть хуже того, кому суждена неизвестность? Бог судит нас по нашим достоинствам – не будешь же ты убеждать меня, что Он ошибается?
На этом их интересный теологический диспут прервался, так как фанфары возвестили о прибытии короля, а за ним – и французской королевы с герцогом Саффолком.
– Ее по-прежнему называют французской королевой? – прошептал Джек Эдуарду, когда бывшая принцесса Мэри присела в реверансе перед королем. Король поднял сестру, холодно поцеловал ее, а затем с большой теплотой приветствовал своего старого друга Брендона.
– Мне кажется, что король его поощряет, – прошептал Эдуард в ответ. – Он по-прежнему любит Саффолка, хотя и не одобряет их брак.
Не прошло и трех месяцев с момента заключения брака принцессы, как она в первый день нового, 1515 года оказалась вдовой, и король Генрих начал уже устраивать ее брак с новым королем Франции, Франциском, несмотря на свое обещание предоставить ей свободу выбора во втором браке. В отчаянии она пошла на преступление – тайно вышла замуж за любимого ею Брендона, в то время как должна была находиться в монастыре в Клюни, оплакивая мужа. Во время королевского траура королева не имеет права покидать свои покои или встречаться с кем-либо, кроме прислуги, – это необходимая предосторожность, дабы обеспечить законнорожденность возможного ребенка вдовы в этот период.
Генрих был в ярости, одно время казалось, что этой парочке придется провести остаток жизни в изгнании. Однако провинившимся удалось, используя в качестве посредника Вулси, испросить королевское прощение, выплатив в качестве штрафа все свое состояние, и в мае им было разрешено вернуться домой, чтобы совершить официальное бракосочетание в Гринвиче, а затем удалиться в ссылку в Саффолк.
– Она выглядит не менее прекрасной, – заметил Джек, – беременность ей к лицу, и ведь это дитя любви. Смотри, как следит за нею глазами Саффолк.
– Ее счастье, что она не зачала раньше, – заметил Эдуард, – это могло стоить ей жизни. Король Франциск – это тебе не Луи, как сказал мне мой господин.
– Близкое родство с королем – не самая приятная вещь на свете, – согласился Джек, – ну, нужно пойти поговорить с Эмиасом и его юным другом. Интересно взглянуть на внука Старого Лиса. По крайней мере, он унаследовал его волосы, если ничего другого.
– Характер тоже, мне кажется, – добавил Эдуард, – а кто это ищет тебя?
Джек повернулся, и на его губах расцвела улыбка:
– Том! Вот те на, что за встреча! Ты приехал с королем? Как ты, как жена?
– День добрый, Морлэнд. Спасибо, мы оба в порядке, – ответил Болейн, – надеюсь, что и ты. День добрый, мастер Эдуард. Дом кардинала становится просто местом встреч Морлэндов. Не сын ли твоего брата тот мальчик?
– Он, – подтвердил Джек. – Мы как раз говорили о нем и о его новом друге, сыне графа Нортумберленда. Как видишь, Том, нам, северянам, приходится держаться друг друга, ведь вы, южане, считаете нас невоспитанными.
Томас Болейн ухмыльнулся, и эту несвойственную его лицу гримасу мог видеть разве что Джек, и то изредка.
– Уж такие вы есть, Джек. Впрочем, я помню, в Антверпене...
– Тогда тебе должно быть стыдно – я совсем забыл об этом, как и подобает достойному сыну церкви. Ну, а как твои дети? Господь благословил тебя прекрасным потомством! Они так похожи на свою мать... – несколько завистливо протянул он.
На лицо Болейна при воспоминании о первой, очаровательной жене набежала тень. Но и второй его брак был по любви, и у него, возможно, имелись иные соображения о Елизавете Болейн, Чем у Джека. Джек тем временем продолжал:
– Кажется, кто-то из твоих девочек был в свите королевы Франции? Что с ней? Она вернулась с королевой?
Болейн покачал головой:
– Неприятная история, – он понизил голос, – но мы выбрались из нее с честью. Анна и три другие девушки, оставленные с принцессой Мэри, были переданы в свиту королевы Клавдии. Во Франции они получат хорошее образование, а королева – добродетельна и набожна, французский же двор – самый блестящий в мире. Я надеюсь, Анна приобретет там должный лоск. Ей это необходимо, чтобы я нашел ей супруга получше.
– Ну, не думаю, чтобы у тебя были с этим трудности! Насколько я помню, она такая милая девушка... – сказал Джек.
– Милая, но не слишком красивая. При этом у меня есть план относительно ее. Относительно их всех. О, это прибыла королева, – послышались новые фанфары, – она согласилась ненадолго заехать. – Болейн снова понизил голос. – Она опять беременна и не хотела выезжать, но кардинал потребовал, и ей пришлось согласиться. А вот, кстати, еще один ваш родственничек, Джек, если я не ошибаюсь. Это не твоя сестра?
– Точно. Эдуард, смотри, наша Мэри! Нужно и с ней переговорить. Как плохо выглядит королева, бедняжка. Есть ли шанс на благополучный исход в этот раз?
Болейн огляделся вокруг.
– На эту тему лучше не говорить, Морлэнд. Пойду поздороваюсь с другими знакомыми. Ты отобедаешь с нами, Джек? Давненько мы не были под одной крышей. Приезжай на той неделе? Я снова буду дома в субботу, в Ивере. Может, ты поохотишься со мной?
– С удовольствием, Том, – ответил Джек, – возьмем с собой твоего парня и покажем ему, как охотятся настоящие мужчины?
– Неплохая идея. Возьми и ты своего племянника, – Том кивнул в сторону Эмиаса, – за компанию. Неплохо бы им подружиться. Джордж, на мой взгляд, слишком много думает о поэзии. Любовь к борьбе и охоте помогут ему в свое время снискать расположение короля, а соревнование со сверстником разовьет в нем дух соперничества.
– Посмотрим, что получится, Том. Тогда до субботы.
Сложная политическая ситуация вынудила Джека остаться в Лондоне на зиму, так что он был в городе, когда в феврале 1561 года в Гринвиче королева родила девочку. В городе царило ликование: девочка была крупной и здоровенькой и, похоже, не собиралась умирать, так что все приверженцы королевы праздновали это счастливое событие, наступившее после стольких неудач.
Девочку, названную Марией, окрестили с большой помпой, и новость распространилась по стране с быстротой молнии, так что когда Джек на следующий день после пира отправился домой, на каждой остановке его уже осаждали люди, желавшие знать мельчайшие подробности о девочке и обо всем, что с ней связано.
– Да, да, прекрасный ребенок, – приходилось ему повторять десятки раз, – клянусь, что принцесса – самый прекрасный ребенок, которого мне доводилось видеть, а у меня пятеро своих, так что я могу сравнивать. Да, насколько я могу судить, она очень похожа на короля, и, разумеется, она – вылитая мать. Король и королева не нарадуются на нее, я никогда не видел столь любящих родителей. Король, держа принцессу на руках, прошел мимо всех европейских послов, чтобы те могли убедиться, насколько прелестен ребенок. Это было самое длинное путешествие домой, которое он когда-либо предпринимал, и во время него было выпито много больше, чем обычно, вина и пива и практически не ушло денег, – но по приезде домой ему пришлось повторить все заново.
– Что ж, – вздохнула Бел, бросая довольный взгляд на копошащихся вокруг нее собственных детей – Кэтрин и Джейн сидели у ее ног, а Джеки и Дикон на коленях, вытаращив глазенки на внушительную фигуру отца, – я так счастлива за них обоих, особенно за бедную королеву. Бог милостив.
– И это является опровержением всех слухов относительно первого брака королевы, – удовлетворенно заявила Анна, бросая косой взгляд на Пола.
Пол, стоявший у камина и в очередной раз сравнивавший масштаб потомства Джека со своим собственным, перевел взгляд с единственного оставшегося дома представителя своего семейства – семилетней Маргарет, сидевшей с шитьем рядом с Бел, – на жену и сказал:
– Вовсе нет, мадам. С чего бы это? Анна сердито поджала губы:
– Потому что, сэр, считалось, что бездетность – это кара королеве, а на самом деле это не так.
– Вы просто не поняли, если это вообще доступно вашему пониманию, – язвительно ответил Пол, – в Библии сказано, что близкая степень родства супругов карается отсутствием мужских потомков. Про девочек там ничего не сказано.
Тут вмешался дядюшка Ричард:
– Мне кажется, проблема еще не решена. Боюсь, что повторятся беспорядки, которые я видел в молодости. Ничто не истощает страну так сильно, как свара из-за короны. Для Англии было бы лучше, если бы король все-таки оставил королеву, хоть она, может быть, и достойнейшая леди.
– Как же он может теперь ее оставить, когда у нее ребенок? – возмутилась Бел.
Джек вздохнул.
– Хоть у нее и ребенок, но, думаю, дядюшка Ричард прав. Это всего лишь дочь. – В эту минуту он обнимал за талию свою перворожденную, семилетнюю Нанетту, стоявшую, прислонясь к нему щекой. Нанетта была его любимицей, и она тоже любила его, но теперь, хотя его любящая рука лежала на ее талии, она возмутилась:
– Папа, почему ты сказал: «всего лишь дочь»? Разве от девочек совсем нет пользы?
– Дорогая моя, – ответил Джек, конечно, дочь – это прекрасная вещь, она как птичка на руке отца, щебечет и делает его счастливым. Но король – не просто отец, он должен иметь сына, чтобы тот унаследовал ему, иначе некому будет править страной и начнутся войны и распри.
Блестящие голубые глаза Нанетты, которые Джек всегда сравнивал с сапфирами на королевской короне, изумленно смотрели на него:
– Но, папа, разве принцесса не может управлять страной?
– Нет, дорогая, девочки не могут управлять – только мальчики.
– Но папа, почему?
Джек возвел глаза горе, а Пол издал смешок:
– Если они еще получат образование, Джек, у тебя будет куча проблем.
Джек ухмыльнулся:
– Радостей без проблем не бывает, – ответил он и посадил дочку на колени. – Видишь ли, дорогая, это очень сложная вещь. Тебе в самом деле это интересно? – Нанетта кивнула. – Тогда слушай. Если девочка станет королевой, то она должна будет родить сына, который бы правил после нее, а для этого ей нужно выйти замуж. А если она выйдет замуж, то ее муж будет королем. Ты понимаешь?
Нанетта кивнула.
– А теперь подумай, за кого ей выходить замуж? Если за иностранного принца, то тогда иностранный принц станет английским королем, и народу это будет не по вкусу.
– Значит, ей надо выходить замуж за англичанина, – решительно заявила Нанетта.
Джек, довольный ее сообразительностью, поцеловал дочку в щеку.
– Верно. Но тогда каждый захочет стать ее избранником, а тот, кто им станет, приобретет врагов в лице всех отвергнутых, и это приведет к ссорам и распрям, и, рано или поздно...
– Рано или поздно, – продолжил за него дядюшка Ричард, – восстанет кто-нибудь, имеющий хоть какие-либо права на трон, и начнется война, и королева перестанет быть королевой. Однажды в Англии уже правила королева, и из-за этого страна была растерзана гражданской войной.
– Королева Мод, – добавил Джек.
– Поэтому-то больше в Англии нет королев, кроме как жен королей, это не годится, Нанетта. Поэтому-то девочка не может занять трон.
Нанетта так расстроилась, что Джек решил рассказать ей прямо сейчас новость, которой он хотел сначала поделиться с Бел.
– Не расстраивайся, моя радость, девочка не может стать королевой, зато есть много других вещей, на которые она способна, и в частности, получить такое же образование, что и мальчики. Вот почему я договорился, что ты поедешь туда, где получишь такое образование, что потом сможешь заниматься всем, чем захочешь.
– Джек! Ты говорил с ним! – радостно воскликнула Бел.
– Да, дорогая, и я хотел сказать сначала тебе, – со значением ответил Джек.
– Папа, это значит, что я должна уехать отсюда? Уехать от тебя? – забеспокоилась Нанетта.
– Да, моя дорогая. Ты помнишь моего друга сэра Томаса Парра? По крайней мере, слышала о нем?
Нанетта кивнула – она боялась отвечать вслух, так как в любой момент из ее глаз могли брызнуть слезы, и отец расстроился бы.
– Так вот, у сэра Томаса и его жены есть маленькая дочка, чуть помладше тебя, ее зовут Кэтрин, она очень умная. Леди Парр решила сама заняться ее образованием, ее дочь будут учить латыни, греческому, французскому, итальянскому и испанскому, математике и теологии, как мальчика. Сэр Томас сообщил мне, что взял еще одну девочку, кузину Кэтрин, по имени Елизавета Беллингем, чтобы она жила вместе с ней и тоже училась всему этому, и он согласился, чтобы ты составила им компанию.
Джек сделал паузу и с торжественным видом посмотрел на свою старшую дочь, чтобы она прониклась сознанием своего счастья. Нанетта была достаточно большая, чтобы понимать, что ей предлагается что-то очень хорошее, но ее чувства боролись с разумом.
– А где я буду жить, папа?
– В замке в Кентдейле. Это красивое место, и климат там очень полезен для девочек.
– Если только не нагрянут шотландцы, – вполголоса добавил Пол.
– Прекрасная новость, Джек, – сказала Бел и добавила для Нанетты: – Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло и какие усилия приложил папа для твоего счастья?
– Да, мама. Спасибо, папа, – поблагодарила Нанетта.
Ее глаза блуждали по собравшимся, пока не остановились на лучшей подружке, Маргарет, и комок застрял у нее в горле. Она повернулась к отцу, который, видя, как опасно блестят ее глаза, заключил ее в объятия, и она смогла спрятать лицо на его груди. Уткнувшись в мягкий бархат его камзола, пахнущий привычным папиным запахом, кожей и льном, чувствуя вокруг себя его крепкие руки, Нанетта думала о том, что не может подвести его, что он должен гордиться ею. Но она не могла лгать. Она хотела бы навсегда остаться в крепких объятиях отца, и ей совсем не хотелось думать об образовании, замужестве и прочей чепухе. Девочка всхлипнула и, собрав все силы, взяла себя в руки. Любимое лицо отца было так близко, его глаза казались такими огромными. Откуда-то издалека ей послышался собственный голос:
– Я изо всех сил постараюсь хорошо учиться, чтобы ты гордился мной, папа!
И его голос ответил:
– Вот и хорошо, моя умная девочка!
Но дрожащие руки отца сказали ей, что его сердце тоже разрывается. Она знала – так устроен мир, сердце и разум часто оказываются не в ладу друг с другом, но не понимала, почему он так устроен. Нанетта принимала его таким, как есть, не понимая его.
Любимым местом Пола был Попл-хайт, холм на границе болот, возносящий из торфяника свои гранитные валуны, окруженные зеленью мха и золотом лишайников, подобно подводным скалам, обнажающимся при отливе. С одного склона можно было видеть белокаменный город, с другого – узкую ленточку дороги, проложенной еще римлянами. Но главное его преимущество состояло в том, что здесь за милю было видно каждого приближающегося к холму, и именно поэтому Пол привез сюда Урсулу.
Мох был влажный, поэтому они сидели на плаще Пола, прислонившись спиной к теплому граниту. Лошадь Пола дремала неподалеку, подрагивая во сне и оттопыривая нижнюю губу при выдохе. На солнышке у подножия холма спал Адриан, положив щеку на спину собаки Пола, Джеспера, – они с псом набегались за день. Пол скинул кафтан, оставшись в полурасстегнутой рубашке, а Урсула сняла накрахмаленный чепец и распустила волосы. Ее голова покоилась на его плече, и волосы струились по его смуглой коже, как светлый поток. Они так долго сидели неподвижно, что рядом из норки выползла ящерица и распласталась в пыли, ловя дневное тепло. Пол лениво рассматривал ее поблескивающие чешуйки и бездонные провалы маленьких черных глазок. Его сморило от жары, но он был слишком счастлив для того, чтобы спать – нельзя было тратить впустую драгоценное время. Чтобы взбодрить себя, он позвал:
– Ты спишь? – Он произнес эти слова так тихо, что ящерица даже не вздрогнула.
– Нет, – ответила она так же тихо, – я думаю.
– О чем?
– Что было бы, если бы мы поженились. – Эта тема была почти что запретной, и, чтобы смягчить ее, Урсула добавила: – Наверно, тогда бы мы не нежились здесь под солнышком.
Пол повернул голову и поцеловал ее в лоб, и ящерица тут же отскочила к скале, ее раздвоенный язычок мелькал на солнце.
– Кто знает, – произнес он, – почему бы и нет.
– Мне бы хотелось, несмотря на этот риск, из-за ребенка. Я иногда думаю, что с ним будет? – Она подтянула ноги и села, обхватив руками колени. Ее тревога как будто передалась ящерице, та исчезла в щели под скалой.
– Можешь не беспокоиться об этом, – ответил Пол, – я же обещал тебе, что с ним все будет в порядке, я позабочусь о нем. Он выучится какой-нибудь приличной профессии. Неужели ты думаешь, что я хочу вреда собственному сыну? – Урсула смущенно улыбнулась, заглаживая свои слова. Пол в который раз поразился фантастическому оттенку, который придавало ее волосам солнце – никто, даже само солнце или луна, не могли создать его, это был дар Божий. – Во всяком случае, он будет всегда с тобой. Если бы мы поженились, мне пришлось бы отослать его куда-нибудь.
– Как Эмиаса? – спросила Урсула. – Тебе его не хватает?
– С ним все в порядке, – уклонился от темы Пол.
– Поэтому ты и не отсылаешь Маргарет, как Нанетту?
– Нанетта – это совсем другое дело, – с сожалением промолвил Пол. – По иронии судьбы, она такая умная, и пребывание в доме Парра пойдет ей только на пользу, но девочка так не хотела уезжать. А Маргарет не отличается большим умом и ничего не имела бы против того, чтобы попутешествовать, но нет смысла посылать ее куда-либо. Мне хотелось бы, чтобы Маргарет была его дочкой, а Нанетта – моей.
Урсула сжала его руку. Ей не нужно было объяснять, кто такой этот «он».
– А теперь я должен еще быть благодарен ему за помолвку Эмиаса. Я тебе еще не рассказывал? – заметил он ее удивление.
– Нет, не рассказывал. И кто же эта счастливица?
– Елизавета Норис, одна из многочисленных родственниц Болейна, какая-то племянница Ховарда, то есть кузина Болейна. Эмиас встретил ее на охоте в Ивере с Джорджем Болейном, Болейн поговорил с ее отцом и со мной, и все было решено.
– Но это хорошая пара? Ты одобряешь его выбор?
– Конечно, Норисы – мощный клан и близки ко двору.
– И? – начала Урсула. Пол слегка поерзал. – Тебе не нравится, что все это опять устроил твой брат? Но, Пол, что такого он сделал? Ховард – такой же твой друг, как и его, и даже больше, мальчик встретил ее без вмешательства Джека, и ее отец считает твою семью достойной его дочери. В чем же тут долг?
Пол рассмеялся и обнял ее:
– Медвежонок, ты чересчур проницательна для меня. Ты – как чистый поток, бегущий по скале, а я – мутный кипящий ручей. Бог слишком милостив, я тебя не заслужил. – Пол крепче обнял ее, и теперь, когда ее глаза были так близко, еще сильнее почувствовал ее власть над собой и нежно поцеловал ее. О, как любил он тепло ее губ, аромат ее кожи! Он окунулся в водоворот страсти, как человек ныряет в, прохладный пруд жарким днем. Но она разрушила этот сон, услышав движение проснувшегося ребенка, и отстранилась от него.
– Уже поздно, – сказала она, взглянув на солнце, – пора возвращаться домой. Мне еще нужно собрать целебных трав на обратном пути, иначе у меня не будет повода для оправдания моей поездки. Кроме того, мне и в самом деле нужны кое-какие травы. Помоги мне причесаться, милый, не могу же я шокировать своими волосами добрых жителей Йорка, я, миссис Арчер, вдова травника, чьих волос никто никогда не видел.
Пол отвез ее и ребенка, посадив мальчика спереди, а ее за собой, к лесу над Акчемом, который ближе всего находился к городу, куда он мог сопроводить их. Тут он помог ей со сбором трав, а потом отправился в город через другие ворота, пока она добиралась пешком.
Впоследствии он считал, что только благое провидение заставило его проехать так далеко, до Питергейта, а затем еще и по краю района Шамблс. Обычно он возвращался домой другой дорогой, но вдруг ему пришла в голову фантазия проехать поближе к ее дому, и он, повернув у Питергейта лошадь, тут же наткнулся на хвост огромной толпы, находившейся в каком-то возбуждении. Толпа валила вниз по узкой улочке, к Шамблсу.
Лошадь фыркнула и попятилась. Он осадил ее и спросил ближайшего горожанина из толпы:
– Что такое? Что происходит?
Ему ответили сразу несколько человек, но большинство ответов были нечленораздельны, и только один прилично одетый парень в переднике плотника посоветовал ему:
– Езжайте-ка вы лучше другой дорогой, мастер. Тут вам не проехать.
– Что случилось? Почему такая толпа? Что-нибудь стряслось в Шамблсе? – Какая-то слабая догадка забрезжила в его сознании.
– Церковный совет собирается арестовать ведьму и предать ее суду.
«Слава Богу! Только и всего, – мелькнуло в голове Пола. – Но Урсуле лучше не попадать в толпу, тем более с ребенком. Ее могут задавить». Он надеялся, что она уже дома, или, увидев толпу, повернула в сторону. Но что там болтает плотник?
– Но глядя на этих баб, не думаю, что она доберется до суда – они разорвут ее в клочья голыми руками. Так что поворачивайте, мастер, это зрелище не из приятных.
– Спасибо, парень, я последую твоему совету, – ответил Пол. Тот кивнул и уважительно приложил руку ко лбу:
– Дурное дело, мастер, и всё эти бабы, эти совы. Даже ведьма имеет право на суд, но эти старые карги наверняка сожгут ее без всякого суда, если доволокут живой хотя бы до рынка. Чем моложе и красивей подозреваемые, тем беспощадней эти старухи.
Пол уже развернул лошадь, но когда последние слова достигли его слуха, у него от ужаса отвалилась челюсть. Молодая и красивая? Он позвал плотника, но тот уже исчез в толпе. Пол схватил ближайшего человека и заорал на него, требуя имени ведьмы, но тот молча вырвал руку и помчался дальше – его лицо превратилось в звериную маску, и он вряд ли даже осознал, что кто-то задержал его. Пол с ужасом смотрел на эти возбужденные, одержимые жаждой крови лица толпы. Растерзать или сжечь – для них не имело значения, все равно, это было развлечение, это было зрелище, они этого давно ждали.
Его охватила внезапная слабость. Не может быть, не может быть! В Шамблсе было немало других молодых и красивых женщин, и, тем не менее, он должен попасть туда, обеспечить ее безопасность. Он может обогнуть толпу, проехать через Фоссгейт или по боковым улочкам. И, нахлестывая лошадь, Пол погнал ее вперед, сбивая на землю зазевавшихся людей. Вопли собравшихся усилились и слились в единый клич, набиравший силу с каждым мгновением: «Ведьму сжечь! Ведьму сжечь! Ведьму сжечь!» «Господи, помоги мне!» – взмолился мысленно Пол.
Он был настолько поглощен и ослеплен этой мыслью, что не слышал, как кто-то зовет его по имени на перекрестке Сэвиоргейт и Фоссгейт, пока крепкая рука не ухватила поводья, и, посмотрев вниз, он не увидел разверстого рта своего кузена, Джона Баттса, орущего что-то, как и все люди вокруг. Он уже занес руку, чтобы свалить этот призрак кулаком, но тут рассудок вовремя вернулся к нему.
– Слезай! – кричал Джон. – Слезай! Ты не проедешь верхом! Они поймали твою любовницу, если ты хочешь спасти ее, держись меня!
Пол сполз с лошади и ухватил Джона за руку:
– Что стряслось?
Джон потащил его за собой в проулок, который огибал Сен-Кру, быстро объясняя ему на ходу ситуацию.
– Церковный совет получил жалобу на миссис Арчер, в которой ее обвиняли в колдовстве, и постановил арестовать ее. Когда они двинулись к ней домой, к ним, как обычно, начали присоединяться люди – старые шамблские бабы и другие, так что вскоре образовалась толпа. Когда они схватят ее, то разорвут на клочки. Они уже начали стаскивать хворост на рынок, для костра.
– Храни нас Иисус – простонал Пол, – но почему? Почему? Что она сделала?
– Ее не любят, – сурово ответил Джон, – она слишком красива для вдовы. Они считают, что дьявол одарил ее такими волосами для соблазнения людей и что ее травяные лекарства – дьявольские снадобья. Но так думают только старухи – остальным все равно, кто она, им просто нужна охота, а для этого годится любой повод, любое обвинение.
– Но кто обвинил ее? У нее не было врагов, – простонал Пол. Он споткнулся о булыжник, и Джон подхватил его.
– Скорей, скорей. Джек отправился за подмогой, чтобы разогнать толпу. Если мы доберемся до дома и защитим вход, мы сможем спасти ее. Даже разъяренная толпа подумает дважды, прежде чем напасть на двух хорошо известных дворян.
Они выскочили в Шамблс всего в нескольких ярдах от ее дома, прямо в центр орущей толпы. Хотя Пол был выше всех в толпе, даже он не видел происходящего. Вместе с Джоном они начали пробиваться вперед, и их крики терялись в вое толпы. Джону кто-то сильно заехал локтем в лицо, и движение толпы чуть не сбило их с ног.
И тут, пробившись даже через рев толпы, раздался отчаянный вопль женщины.
– Слишком поздно, они схватили ее, – пробормотал Джон, держась за окровавленный нос.
Пол пришел в бешенство, и тут через головы толпы увидел Урсулу, ее охваченное ужасом лицо, обращенное к нему. Ее несли на руках трое сильных мужчин, а к ней тянулись скрюченные пальцы старух, срывая с нее одежду, стремясь добраться до обнаженной плоти; они хотели терзать ее тело, как шакалы тело жертвы. Чепец слетел, и ее волосы, прекрасные серебристые волосы, упали в грязь мостовой. При виде их вой толпы усилился – вот она, дьявольская отметина, этот колдовской платиновый дождь!
– Урсула! – крикнул Пол и, волоча за собой Джона, с нечеловеческой силой начал прокладывать путь в толпе. Его тоже хватали, но он едва замечал это. В его руке оказался меч, и он вращал им, нанося удары направо и налево, чувствуя зловещее удовольствие при воплях раненых. Старухи с криками расступались, и Пол, наконец, добрался до одного из мужчин, несших Урсулу, – тот отскочил, держась за истекающую кровью руку, остальные тоже разбежались, и только благодаря прыжку вперед Полу удалось подхватить Урсулу и не дать ей упасть.
Теперь она была в его руках, в полуобморочном состоянии от ужаса. Обхватив и поддерживая ее одной рукой, он прижался спиной к стене дома, вращая меч другой рукой. Рядом с ним, тоже с мечом в руке, стоял Джон, чье лицо превратилось в страшную кровавую маску. Пол ощутил облегчение, почувствовав за собой твердую стену, и Урсула, оправившись, зашевелилась, стараясь самостоятельно встать на мостовую.
– Назад, все назад, иначе я наделаю из вас достаточно трупов! – орал он.
Передние попятились, не желая превратиться в мучеников. И дело могло бы обернуться для них плохо просто из-за массы народа, но в это время в конце улицы показалось подкрепление Джека и стало прокладывать себе путь с тыла толпы. Все кончилось очень быстро – кровожадность толпы не простиралась на ее собственную кровь. Вой начал стихать, затем замер, и толпа потихоньку рассеялась.
И тут наконец, появилась группа представителей церковного совета.
– Что это значит, сэр? – спросил их предводитель. – Почему вы вмешиваетесь в правосудие?
– Правосудие? Какое правосудие? – прорычал Пол. – Разве правосудие заключается в том, чтобы отдать невинную женщину на растерзание толпы?
– Эта женщина обвинена в колдовстве, и мы явились, чтобы арестовать ее и судить. Церковный суд предоставит ей право на правосудие.
– Вы судили бы ее мертвой, – изрек Пол, – вы не могли арестовать ее против воли этих добрых граждан. – Последние слова он произнес с презрением.
– Тем не менее, эта женщина должна предстать перед судом, – продолжил предводитель, – вы же, сэр, вмешались в дело правосудия и даже ранили некоторых добрых граждан. Это также будет принято во внимание.
Теперь к ним присоединился, во главе своей челяди, запыхавшийся Джек, и члены совета занервничали. Их представитель заколебался, но все же продолжил:
– Я вынужден потребовать от вас выдачи этой женщины, чтобы правосудие свершилось.
Пол почувствовал, как вздрогнула от страха Урсула, и крепче прижал ее к себе. Он возвышался над клириками, его лицо было мрачно, а зубы белели, оскаленные, как у хищника.
– Эта женщина невинна. Она известна как вдова травника, продолжающая его дело. Обвинение безосновательно.
– И, тем не менее, должен состояться допрос...
– Я могу ответить за нее, – сказал Пол.
– Я повторяю, сэр...
– За нее отвечу я! – Он повернулся к выжидающе стоящим остаткам толпы. – И каждый, кто осмелится причинить ей малейший вред, мне ответит. Вы меня знаете – и моих братьев. Клянусь кровью Господней, эта женщина невинна, и также клянусь, что прикончу каждого, кто посмеет просто плюнуть в ее сторону. А теперь расходитесь по домам – сегодня для вас добычи не будет. Убирайтесь!
Никто не мог выдержать его взгляда. Толпа неохотно рассеялась, и еще более неохотно ретировался совет, оставив перед домом небольшую группу уставших мужчин и женщину в полуобморочном состоянии. Первым нарушил молчание Джон Баттс:
– Идем, нам нужно присмотреть какое-нибудь убежище, мой дом неподалеку. Давайте отнесем ее туда – на ней кровь, ее нужно перевязать.
– Урсула? – прошептал испуганно Пол и, отняв от нее руку, увидел, что она в крови.
Она повернула к нему лицо и прижалась, всхлипывая, к его груди. Кровь текла из дюжины глубоких царапин от грязных когтей старых ведьм. Пол почувствовал внезапную усталость. Однако у него хватило сил, чтобы поднять ее на руки и донести до дома Баттса в Лендале. На углу дома он внезапно вспомнил о мальчике:
– Где Адриан?
– Он дома, невредим, – успокоил Джон, – Джек приведет его. Идем, идем, иначе ты упадешь, может, я понесу ее?
– Нет, – яростно крикнул он, – никто, кроме меня, не прикоснется к ней.
Как в тумане, Пол продолжал шагать за Джоном, а редкие прохожие отворачивали головы, стыдясь зрелища раненой женщины. Наконец они достигли большой городской усадьбы Баттсов, и их встретила плачущая жена Джона, Люси. Она вместе со служанками освободила наконец Пола от его драгоценной ноши, и они увели Урсулу в женские покои, чтобы позаботиться о ней. Через несколько минут прибыл Джек с Адрианом, который из-за шока не мог ни говорить, ни даже плакать, и ребенка тоже передали на попечение женщин.
И тут Пол сломался – рухнув на пол у камина, он зарыдал, прижимая к груди окровавленные руки, как будто это была его собственная рана. Джек и Джон обменялись взглядами и предоставили его самому себе, пока он не справился со своей слабостью, и тогда дали ему вина, помогли усесться в кресло и стали успокаивать. Через некоторое время он спросил, глядя на них тусклым взглядом:
– Кто подал жалобу?
Братья с ужасом ожидали этого момента. Они снова переглянулись, и Джек, слегка пожав плечами, ответил:
– Ты уже сам догадался.
– Анна, – утвердительно прошипел Пол, однако он был еще не в силах поверить в это. – Поэтому-то вы и знали об этом.
– Да. Она потеряла рассудок. Наверно, она сама не понимала, что делает. Как только она узнала имя женщины, она направилась в церковный совет, а потом пошла в Шамблс. Она плакала...
– Она здесь? – прервал его Пол, приподнимаясь с кресла, сжав кулаки.
Джек серьезно посмотрел на него:
– Сядь, остынь. Нет, ее здесь нет, Бел отвела ее домой.
Пол снова упал в кресло и уставился в огонь невидящим взглядом.
– Ты ничего ей не сделаешь, – твердо произнес Джек, – ничего, ты понял?
Пол медленно поднял на него взгляд, и в его глазах читалась такая боль, такое отчаяние, что Джек мог с трудом перенести его.
– Я тебе благодарен, – неохотно выдавил Пол, – за то, что ты помог мне. Вам обоим. Не знаю, зачем вы сделали это, но вы спасли ей жизнь. Поэтому спасибо вам. Но почему?
– Нет, – печально проговорил Джек, – думаю, ты не поймешь. Бедный Пол, твоя жизнь так тяжела, разве нет?
– Я не нуждаюсь в твоей жалости.
– Нет, конечно, – ответил Джек, – но ты не примешь и моей любви.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия


Комментарии к роману "Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100