Читать онлайн Темная роза, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Темная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Через несколько дней после того, как Пол отбыл в Дорсет, Нанетта мчалась по коридору дворца по срочному вызову королевы. Приказано было прибыть как можно скорее, и она сначала опасалась – не очередной ли выкидыш? Однако слуга успокоил, что королева в добром здравии и только несколько взволнована. Может, и не было нужды бежать, но ноги сами несли ее, подгоняемые тревогой, и она приподняла юбки, чтобы они не мешали. Аякс несся за ней, задрав хвост, как знамя. И вот, повернув за угол, она врезалась в высокого стройного юношу, который спешил в противоположном направлении.
Он покачнулся от удара, но устоял и сумел поддержать ее.
– О! Прошу прощения, сэр, но я не... – Слова извинения постепенно замерли на губах Нанетты, когда она окончательно рассмотрела лицо держащего ее мужчины. Это был стройный, приятной наружности молодой человек с большими черными глазами, резко очерченным ртом, густыми курчавыми волосами. Только подбородок и нос, вероятно, унаследованные от матери, не соответствовали этим чертам.
– Но ведь... вы, наверно, мой... – Она остановилась, с трудом подбирая термин родства, и продолжила, – сын моего дяди? Вы – Адриан?
Чувственный рот искривился в улыбке – печальной улыбке, и выражение глаз, хотя и смягчилось, осталось холодным, не враждебным, но настороженным.
– Вы меня помните, – произнес он. – Вы меня признали. Что же, кузина, спасибо на этом. Это хорошее проявление вежливости, хотя за секунду до этого вы и пытались сбить меня с ног.
Тон, которым были произнесены эти слова, можно было бы принять за шутливый, но что-то в его глазах заставило Нанетту насторожиться. Аякс подбежал и стал обнюхивать ноги мужчины, держащего его хозяйку. Он прянул ушами и тихонько заскулил. Мужчина посмотрел вниз.
– Он думает, вы обижаете меня, – объяснила Нанетта, – тихо, Аякс, это друг.
– Аякс? – рассмеялся Адриан. Нанетта резко высвободилась из его объятий и вспомнила о цели свой пробежки.
– Моя госпожа меня ждет, мне нужно бежать.
– Разумеется, не дело, если вас увидят беседующей со мной, так ведь?
– Я не имела в виду...
– Всего лишь несколько дней назад здесь был мой отец, и он даже не позаботился встретиться со мной. Он хочет забыть о моем существовании. Он приезжал, чтобы представить своего внука лорду Норфолку, моему господину. Когда настал мой черед, за мной послали, но не дали аудиенции. Мой племянник будет при том же дворе, что и я, но он не знаком со мной. Со мной не знакомятся – и почему? За какой грех? За какую вину? За какое уродство? – Он развел руками и оглядел себя. Нанетта тоже – он был высок и хорошо сложен, мог гордиться своей фигурой.
– Нет, – закончил он, – просто потому, что мой отец не был женат на моей матери.
– Я уверена... – Нанетта чувствовала неловкость, но он холодно прервал ее:
– Вы знаете, что это так, что толку отрицать? Отец не хотел, чтобы я появился на свет, он хотел бы забыть, что он сделал с моей матерью. Она могла быть счастливой и уважаемой женщиной – да, даже после моего рождения, но он не позволил ей.
– Он делал для вас все, что мог, он открыл вам дорогу для карьеры. Вы могли и не ожидать...
– Нет, конечно, не мог. Вы преданы ему. Надеюсь, он это оценит. Вы ведь стремитесь выйти за него замуж? Ну, ну, не стоит так удивляться – просто у меня хобби изучать жизнь моего отца – моего дорого, любимого папочки.
– Мне и в самом деле нужно идти – меня призвали к моей госпоже по срочному делу, – сказала Нанетта, стараясь обойти этого неприятного юношу. Адриан придержал ее, схватив за запястье – казалось, небрежным жестом, но она почувствовала, как вокруг ее плоти сжалось железное кольцо. Аякс опять заскулил, а Нанетта снова взглянула на смуглое, красивое лицо юноши, как завороженная.
– Запомните, кузиночка – мы еще встретимся, и, когда вы в следующий раз увидите моего отца, передайте ему, что я не забыл того, чем ему обязан. Когда-нибудь я заплачу ему за все.
Тут он отпустил ее, и Нанетта, почти в панике, подхватила свои юбки и побежала.
– Ах, Нанетта, вот, наконец, и ты!
– Да, ваша светлость... извините, я...
– Ох, Нан, наконец-то это произошло! Только что пришла эта новость, и я сразу послала за тобой. Из Кимболтона прибыл курьер – Нан, она умерла! Вдовствующая принцесса умерла!
– Что?
– Она умерла утром. Посланник привез ее завещание и письмо королю. Я так счастлива, что не знаю, что и сказать. Наконец-то не осталось' никаких сомнений. Я – единственная королева Англии.
– А король уже знает?
– Конечно. К нему курьер явился раньше всех. Когда он прочел ее прощальное письмо, он плакал – но и благодарил Господа за то, что она мертва. Хэл говорит, что он просто с ума сходит от радости. Он приказал устроить банкет и бал этим вечером, чтобы отметить это событие, и всем нам приказано одеться в желтое, цвет радости.
– Желтое?
– Да, он сказал, что в этот день не должно быть никакого траура, ничего темного. Из приличия он будет утром носить темное, так как она была женой его брата, но это будет легкий траур, а вечером он сменит его на желтый костюм. И он послал за Елизаветой, чтобы похвастаться ей на балу. Ох, Нан!
– Ваша светлость, я очень рада, – воскликнула Нанетта. Итак, пришел конец сопротивлению этой глупой, несчастной испанки! Теперь она не сможет причинить вред, не нужно будет тревожиться – и все из-за чего? Если бы она достойно сдалась, то последние годы жизни провела бы в мире и спокойствии рядом со своей дочерью и друзьями, вместо того чтобы умереть в холодном доме без удобств, вдалеке от всех, кого любила, ненавидимая всеми и не оплакиваемая никем. Тут мысли Нанетты переключились на дочь Екатерины.
– А леди Мария? – начала она и тревожно взглянула на Анну, решив, что было нетактично упоминать ее. Но королева вся светилась счастьем, чтобы злорадствовать в отношении кого бы то ни было.
– Она будет очень страдать. Бедная девочка – да, Нан, мне ее жаль, хотя она и приводит меня в бешенство. Но я не желаю ей зла. Я постараюсь снова подружиться с ней. Я снова приглашу ее ко двору.
– Она не явится, ты же знаешь.
– Вполне возможно, ведь теперь ее мать умерла.
– Она решит, что это оскорбление памяти матери.
– Я вовсе не собираюсь включать ее в свою свиту, так что ей не придется слишком унижаться.
– И она не согласится находиться рядом с принцессой Елизаветой.
– Я дам ей приоритет – она сможет идти после меня и перед Елизаветой.
Нанетта улыбнулась:
– Ты решила любой ценой завоевать ее.
– Да. Мне ее жаль. И мне хочется угодить Генриху. И, – она положила руку на живот, – у меня здесь есть мальчик, который сделает ее неопасной. Она не сможет причинить мне вреда, разве только себе.
– Ну что же, надеюсь, ты преуспеешь. Я думаю, она знает, что ей нужно.
Но Мария отказалась принять эти проявления дружбы – отказалась признать Анну королевой, отказалась называть свою покойную мать вдовствующей принцессой и продолжала, вопреки запретам, называть себя принцессой Уэльской. В конце концов Анна сдалась, а взбешенный король согласился с бесплодностью дальнейших усилий и приказал, чтобы Екатерину похоронили с минимумом почестей в соборе Питерборо. Желая показать, сколь мало он скорбит о ее смерти, он, чтобы отпраздновать ее погребение, приказал устроить турнир, на котором собирался, несмотря на усилившуюся боль в ноге, принять участие в нескольких схватках.
Анна не пошла смотреть турнир и просидела весь день за шитьем в своих покоях. Она была уже на большом сроке беременности и опасалась слишком много двигаться, кроме того, она волновалась.
– Ты так обрадовалась, когда пришло известие о смерти вдовствующей принцессы, – сказала Нанетта, – а теперь ты так печальна. Что тебя беспокоит?
– Пришли кое-какие известия от иностранных послов, – отозвалась Анна, вздыхая и откладывая работу. – Мне до сих пор не приходило в голову, что те из них, кто не признал наш брак, считают Генриха вдовцом и потому годным к новому браку...
– Но он просто не обратит на это внимания, так что тебе нечего волноваться.
Анна нахмурилась:
– Я знаю, но ведь никто, даже я, не может быть уверен в том, какое решение примет король. Может быть, ему по какой-нибудь причине будет выгодно отстранить меня – если что-то случится...
– Но что может случиться? – Нанетта не стала произносить слово «выкидыш», но поняла, что ее госпожа думает именно об этом. Однако опасный момент – семь месяцев – остался позади. – Ты уверена, что родишь сына.
– Да. Но... Нан, король не молод, но он не соглашается с этим. Он все время пытается испытать себя в стычках с молодыми придворными, как на сегодняшнем турнире. Ему мало одного тура – он хочет побить их всех, чтобы доказать свою силу. А его нога беспокоит его сильнее, чем он в этом признается. А если с ним что-нибудь случится? Они уберут меня и Елизавету и посадят на престол Марию.
Нанетта промолчала – она знала, что это правда: даже те, кто признал новый брак, все еще рассматривали Марию в качестве наследницы, так как она была старшей дочерью короля.
– Нет оснований считать, что с королем что-то случится. Ты можешь быть уверена, что он не станет чрезмерно рисковать. Если родится сын, он не захочет оставить королевство на попечение младенца и побережет себя. Тебе не следует так переживать.
Из соседней комнаты появилась Мэри Уайат:
– Ваша светлость, ваш дядя, лорд Норфолк, хочет поговорить с вами.
– Норфолк? Что ему нужно? – Анна нахмурилась еще сильнее – они ненавидели друг друга, он появлялся только для того, чтобы так или иначе огорчить ее.
– Сказать ему, что ты не сможешь принять его? – Нанетта начала подниматься с места.
– Слишком поздно, – сказала Мэри, оглядываясь, – он здесь. Мне кажется, у него что-то спешное.
Лорд Норфолк действительно так спешил, что ворвался в комнату, даже не соблюдая обычных правил этикета – оттолкнул Мэри Уайат и не обратил внимания на Нанетту, вставшую, чтобы сделать книксен. Нанетта увидела, что даже его свитские, вошедшие за ним следом, бледны и взволнованны. «Что-то серьезное», – подумала она.
Анна продолжала сидеть, холодно взглянув на дядю.
– Что это значит, дядя? Должно быть, случилось что-то важное, раз вы так врываетесь в мои покои, без всякого представления!
Он проигнорировал ее тон, выражение его лица осталось суровым.
– Я пришел из покоев короля, – объявил он, – крепись, племянница, – король очень неудачно упал.
Рука Анны метнулась ко рту, чтобы сдержать крик. То, что он пришел так быстро, после того как они только что говорили об этом с Нанеттой, не оставляло сомнений в исходе.
– Он умер! Я погибла! – Нанетта кинулась к ней. – Нан, что с нами будет?! О Боже! – И Анна разразилась рыданиями.
– Ну, ну, не волнуйся так, это тебе вредно, – проговорил Норфолк, с отвращением глядя на нее, – король жив. Просто он потерял сознание и пролежал так два часа, но теперь пришел в себя и послал меня сообщить тебе, что все в порядке.
Нанетта пронзительно посмотрела на него:
– Неужели вы не могли сообщить эту новость ее светлости в более мягкой форме?
Анна все еще рыдала, качаясь взад и вперед, схватившись за живот.
– Он умрет, он умрет, и всем нам конец, – стонала она, – что я буду делать? Меня все ненавидят, даже мой дядя.
– Я вас вовсе не ненавижу, – нетерпеливо бросил Норфолк, – но мне хотелось бы, чтобы вы были немного более сдержанны и вели себя с достоинством. Если вы не можете вести себя как дворянка, ведите себя хотя бы как королева.
Анна вскочила на ноги и так страшно закричала на дядю, что было видно, как у нее на шее напряглись вены:
– Вон отсюда! Как ты смеешь говорить со мной так? Убирайся! Я – королева, я будущая мать наследника престола, а ты смеешь говорить со мной, как будто я служанка! Король еще узнает об этом. Ох, Нан! – От внезапной боли она согнулась, а когда распрямилась, выражение ярости на ее лице сменилось страхом.
– Что такое? Мадам, что случилось? – тревожно спросила Нанетта.
Анна схватила ее за руки – ее руки были холодны как лед и влажные.
– Нан, мне больно. Боже, мне кажется, что ребенок выходит.
Нанетта бросила на герцога такой взгляд, который сразу заставил его попятиться назад, даже если он ничего не понял из их краткого диалога.
– Я предоставляю вас заботам ваших служанок и фрейлин, – произнес он. – Крепитесь, Анна, король не так страшно травмирован – он скоро оправится. Успокойтесь. Я пришлю ваших служанок.
Проговорив это, Норфолк торопливо повернулся и, собирая на ходу свиту, покинул комнату еще более быстро, чем появился в ней. Но Нанетта уже не следила за ним.
– Боль еще ничего не значит, – успокаивала она, – сядь, постарайся успокоиться. Дыши реже и возьми себя в руки.
Анна села, ее глаза были необычайно расширены, на лбу выступили капли пота.
– Это не просто боль, – прошептала она, – он идет, ребенок идет. Я чувствую это. Слишком рано. На два месяца раньше.
– Семимесячные младенцы могут жить, ваша светлость, – сказала Мэри Уайат, подходя к ней с другой стороны. – У одной моей кузины родился семимесячный ребенок.
– Слишком рано, – повторила Анна, словно не слыша ее слов, слезы струились по ее лицу. Этот безмолвный плач был для любящих ее еще тяжелее. – Остановите его! Матерь Божия, останови его! Он появится слишком рано, он умрет. Остановите его!
– Идем, мы положим тебя в постель, – распорядилась Нанетта.
– Тебе надо успокоиться, – посоветовала Мэри. – Это самое лучшее, что ты можешь сделать.
Они помогли ей подняться на ноги и повели в спальню. На полпути ее скрутил другой приступ, и они с отчаянием переглянулись.
Роды были долгими и мучительными. Нанетта вместе с другими дамами поддерживали ее только тем, что ребенок может родиться живым. Наконец, при зыбком свете свечей в спальне, королеве удалось произвести ребенка на свет.
– Мальчик, – прошептала повитуха. Нанетта, держа Анну за руку, начала молиться.
Анна расслышала слова акушерки.
– Я знала, что это будет сын, – с трудом прошептала она, – я знала... все время знала... что это будет мальчик.
– Тужьтесь, мадам, – говорила ей акушерка. Лицо Анны было искажено страданием и мокро от пота. Она издала длинный, тяжкий стон. «Боже, помоги ей», – молилась про себя Нанетта, и вот, наконец, младенец выскользнул на свет. В следующий, миг повитуха освободила его и шлепнула, но тот не издал ни звука – не было того душераздирающего крика, свидетельствующего о том, что в комнате появился новый человек. Две женщины унесли младенца, а Анна открыла глаза и нашла лицо Нанетты.
– Что происходит? Дайте мне взглянуть на моего сына!
– Подожди, подожди немного, – ответила Нанетта, – его еще приводят в порядок.
– Почему он не кричит? – спросила Анна, которую начала тревожить неестественная тишина в комнате.
К ним подошла повитуха, в ее глазах читалась боль и сострадание. Анна зарыдала от слабости и жалости к себе еще до того, как та произнесла хоть слово.
– Мадам, мы сделали все, что могли...
– Мой сын мертв?
– Он никогда не жил, – сказала повитуха. Анна закрыла глаза руками и зарыдала. Нанетта посмотрела в сторону – там женщины заворачивали маленькое тельце в холщовую простыню, а не в пеленки. Для этого принца был готов только саван – она видела крушение надежд не только Анны, но и своих собственных. Что будет со всеми ними?
Но Анна не признала поражения – ее невозможно было победить. Раньше, чем они могли этого ожидать, она сама стала подбодрять своих подруг:
– Так даже лучше, скоро я снова забеременею. То, что этот ребенок погиб – случайность. Скоро я снова забеременею, и у меня будет сын, в законности которого никто не усомнится – ведь последний был зачат еще при жизни вдовствующей принцессы, поэтому всегда кто-нибудь мог назвать его бастардом. Так что прекратите этот плач – мы еще победим!
Ее даже не смутили известия о том, что король ухаживает за этой скучной простушкой Джейн Сеймур, дарит ей дорогие подарки и пишет любовные письма – более серьезные знаки внимания, чем простой флирт.
– Он же знал ее с детства, – рассуждала Анна, – она была фрейлиной Екатерины. Если бы он ухаживал за ней по-другому, ее бы это шокировало, или же она изобразила бы потрясение, эта лицемерка! Это просто скорпион в меде, вот кто она! Но она ему скоро надоест – она ведь даже читать не умеет, о чем ему с ней говорить?
В марте жизнь двора вошла в обычную колею, за исключением продолжавшегося романа короля с Сеймур. Впрочем, иногда Анна выходила из себя, когда видела глупую улыбку Джейн, а однажды, заметив, что та открыто носит подаренный ей королем медальон, настолько разъярилась, что сорвала украшение с ее шеи, порезав себе руку. Нанетта и другие фрейлины с тревогой наблюдали за этой сценой. Они не могли поверить, что король всерьез мог ухаживать за Джейн – даже посторонний наблюдатель должен был бы согласиться, что она была скучна и невзрачна и не имела даже обаяния юности, будучи всего на год или два моложе Анны. И все же ревность королевы могла только повредить ей в глазах короля.
В апреле короля и королеву видели вместе и в церкви, и за обедом, так что казалось, что ее враги торжествовали слишком рано. Но к концу апреля, когда двор переехал в Гринвич, король разделил свой и ее дворы, и иностранные послы более не посещали двор Анны, и тогда она и ее дамы начали опасаться того, что король решил развестись с ней.
Первого мая, когда Нанетта явилась к королеве, она была уже на ногах и странно возбуждена. После последнего выкидыша Анна выглядела бледной и изможденной, и, несмотря на ее попытки казаться веселой, она жила в постоянном страхе. Но этим утром ее щеки порозовели, глаза сияли, и она больше напоминала прежнюю Анну Болейн, чем потерпевшую поражение королеву.
– Нан! – раскрыла объятия подруге Анна. – Не все потеряно! Утром прибыл курьер – курьер от короля.
– От короля? – Нанетта не смогла скрыть тревоги, и Анна заметила это:
– Нет, нет, малышка, новость хорошая. Он послал спросить меня, не хочу ли я отстоять вместе с ним мессу, а также посетить майский турнир. Видишь, он не может обойтись без меня! Я же говорила тебе, что ему надоест эта глупышка Сеймур. Она даже сослужила мне службу – показала ему, что никто не может сравниться с его Анной. Так что мы снова станем друзьями – все будет хорошо. Это его любимый праздник в году, мы привыкли встречать май вместе, уже много лет, с тех пор, как он был еще молод! Да, теперь он уже не мальчик, но он знает, что его Анна способна заставить его почувствовать себя молодым, как никто другой. Нан, Мэри, где мое последнее платье? Я так счастлива, что чуть дышу!
Нанетта и Мэри обменялись взглядами, выражавшими отчаяние: ее нынешнее состояние радости было столь же неестественно, как и прежнее состояние уныния или ярости. Почему она не может вести себя так, как другие?
– Ваша светлость, успокойтесь, – обратилась к ней Мэри, не питая особой надежды на то, что королева прислушается, – конечно, это хорошая новость, что король...
– Это отличная новость! – оборвала ее Анна, проходя танцующей походкой по комнате к открытому окну. Она выглянула во двор, и ее длинные волнистые волосы упали вниз, за подоконник. – Такой прекрасный день – на дворе настоящий май! Мы слишком долго сидели взаперти, мои дорогие, слишком долго хмурились. Но теперь все будет хорошо. Идемте, как вы думаете, что мне надеть?
Ее невозможно было успокоить, и, пока они ее одевали, она вся кипела от радости, смеясь и шутя, напевая какие-то песенки, так что они не могли не заразиться от нее хорошим настроением. Это была та Анна, которая околдовала короля, да и всякого мужчину, кто приближался к ней, и, возможно, она снова очарует своего мужа.
Они надели на нее шелковое платье цвета зеленого яблока поверх рубашки из изумрудно-зеленой камки, шитой золотом. Юбка была расшита жемчугом и турмалинами, большие буфы усеяны изумрудами, изумруды сияли на ее ожерелье и на ее круглой девичьей французской шапочке, которую она решила надеть вместо пятиугольного чепца матроны. Анна была стройна и необычайно привлекательна, вся излучала радость и веселье, больше, чем этого можно было ожидать от смертной. В ней скрывалось что-то действительно колдовское, но ее магия не была черной.
Нанетта и Мэри сопроводили ее в церковь, где их поджидала свита короля. Тут они поняли, что она производила чарующее впечатление не только на фрейлин, взгляды всех мужчин устремлялись к ней, как мотыльки на свет. Все, входившие в ближний круг короля, Хэл, Франк, Джордж, Том, все молодые придворные смотрели на нее с восхищением, и она это знала и купалась в их восторженных взглядах. Нанетта взглянула на короля: когда они направлялись к нему, его лицо было непроницаемо, но когда он остановил свой взгляд на королеве, в его глазах появилось какое-то странное выражение, в котором любовь сочеталась с болью. Однако любви было больше – он смотрел на нее так, как если бы никогда не видел раньше. Затем он предложил ей руку, и черты его лица снова стали набожными, как и подобает королю, вступающему в церковь для слушания мессы.
После мессы был завтрак, а затем все отправились на поле для турниров. Когда они появились вместе в ложе, послышались восторженные крики присутствующих, среди которых большинство, как заметила Нанетта, было адресовано королеве. Она улыбнулась и наклонила голову, затем заняла свое место рядом с королем, как будто бы ничего и не было, но Нанетта, оглядевшись, с тревогой заметила, что в королевской ложе было гораздо меньше людей, чем обычно: не было леди Уорчестер, леди Оксфорд и леди Беркли, не было и двух Джейн, Сеймур и Рочфорд. В другой ситуации отсутствие этих врагов было бы только приятно, но сегодня оно казалось зловещим.
Турнир прошел замечательно. Хэл с Джорджем приняли участие в нескольких поединках, будто, вдохновленные неожиданным присутствием блистательной королевы. Король же смотрел на происходящее безучастно – только раз или два Нанетта заметила у него в глазах то самое выражение страдания и подумала, что, возможно, он сожалеет о том, что его больная нога не позволяет ему принять участие в турнире. В третьем туре Хэл выступал с лентой Нанетты, что было комплиментом родственнице. Разумеется, он победил и подъехал к королевской ложе с раскрасневшимся от схватки лицом, смеющийся, чтобы отблагодарить ее за милость. Он снял, шлем, и солнце блеснуло на его светлых волосах. Но когда Хэл протянул Нанетте ее ленту, король вдруг поднялся с суровым и злым выражением лица.
– Это был последний тур, – объявил он. Вокруг мгновенно воцарилось молчание – все лица повернулись к королю, а Хэл Норис замер с протянутой рукой. – Мисс Морлэнд, возьмите свою ленту. Хэл, ты поедешь со мной – я немедленно выезжаю в Вестминстер. А вы, мадам, – он повернулся к королеве и впервые посмотрел на нее испытующе. Она встретила его взгляд спокойно и вопросительно, и Нанетта увидела, что его губы подрагивают, как если бы он сдерживал бешенство. Когда, наконец, Генрих овладел собой, его голос был совершенно спокоен:
– Вы идете обедать, а потом – потом будет бой быков, не так ли? Вам лучше присутствовать на нем, так как меня не будет. Берите ваших дам и отправляйтесь. Идем, Хэл...
И он зашагал прочь, так быстро, что те, мимо кого он проходил, едва успевали поклониться или сделать книксен. Анна наблюдала за его уходом нахмурившись, но затем, придя в себя, должным образом объявила окончание турнира и с соблюдением всех соответствующих церемоний, с достоинством, приличествующим королеве Англии, отбыла к обеду.
– Что это было? – с тревогой спрашивали себя Нанетта и Мэри. Внезапное отбытие короля их сильно испугало, но Анна оставалась спокойной.
– Он не пригласил бы меня на турнир, если бы я была у него в немилости, – успокаивала она подруг, когда они отправились на арену. – У него много забот, просто он внезапно вспомнил о каком-то неотложном деле.
Но Нанетту такой ответ не убедил – она не могла не связывать внезапный отъезд короля с отсутствием некоторых дам из королевской свиты, но сама старалась казаться веселой и наслаждаться боем быков, так как бык задал порядочную трепку собакам. Но они так и не увидели его смерти, поскольку в середине боя появился курьер от короля, принесший приказ королеве удалиться в свои покои и оставаться там. Анна распечатала и прочитала письмо совершенно бесстрастно, но по дороге во дворец она была очень бледна, а когда они добрались до своих комнат, она уже не старалась приукрасить ситуацию.
День медленно склонялся к вечеру, длинный весенний день, который должен быть наполнен музыкой и смехом. Во дворце стояла тишина, теперь уже всем стало ясно, что королева получила отставку. Ее придворные дамы и фрейлины исчезли – с ней остались только Нанетта, Мэри, Мэдж Уайат, Маргарет Брайан и Мег Шелтон, а также несколько служанок и пажей, и это все. Покои дворца были тихи и мрачны, обычно горящие светильники были потушены. Не слышалось ни звука, не было никакого движения. Жизнь замерла даже во дворе – только раз или два его пересекли какие-то тени, но никто не посмотрел на окна королевы.
Эта тишина нервировала, и наконец Анна прекратила попытки развеселить их. Они сидели молча, избегая смотреть друг другу в глаза. Анна сама села, погруженная в свои мысли, глядя на дверь, а пальцы сами собой вертели изумрудное кольцо, которое так радостно было надето сегодня утром. Внезапно, уставший от напряжения, заскулил Аякс, подползая на животе к ногам Нанетты, и этот звук прервал мрачное раздумье Анны:
– Ну, дамы, не стоит так горевать. Не теряйте присутствие духа – если я уже не королева, то, по крайней мере, останусь маркизой Пембрук, и если вы меня не бросите, у меня будет все, чтобы продолжать веселую, счастливую жизнь. Нам нужно что-нибудь сыграть. Нанетта, ты споешь нам?
Нанетта покачала головой, горло не слушалось ее:
– Ваша светлость, простите, но я не в состоянии.
– Неважно. Послать за Марком? У него такой голос, что он может пробудить и мертвого. Он сыграет и споет нам. – Она оглядела бледных, испуганных женщин и покачала головой. – Нет, лучше мы сами себя развлечем. Я не хочу ни за кем посылать, чтобы узнать, что их нет на месте. Лучше не знать, сколь мало тебе оставлено. Мэри, спой нам какую-нибудь песню Тома. Давайте вспомним о наших истинных друзьях.
Мэри старалась изо всех сил, и ее пример заставил и Нанетту сделать все что можно; так прошел вечер и короткая летняя ночь. Утро понедельника второго мая застало тех же самых дам, сидящих после мессы и завтракающих за шитьем, стараясь не выдавать своего отчаяния. Но как раз терпения-то от них и не требовалось. Стоящая у окна и вышивающая по шелку Нанетта первой услышала стук копыт, и во дворе появилась группа всадников.
– Ваша светлость... – начала она, наблюдая, как спешиваются слуги и отводят лошадей.
– Кто это, Нанетта? – спросила королева. Нанетта поразилась спокойствию ее голоса, но когда она обернулась, то прочла по ее побледневшему лицу понимание случившегося.
– Ваш дядя, лорд Норфолк, мастер Кромвель, мадам. И лорд Уорчестер... и... похоже, большинство членов Тайного совета. Тут лорд Оксфорд и лорд Одли...
– Значит, час настал, – сказала Анна, откладывая иголку. – Они явились не за тем, чтобы просто повидать меня. Ну что же, по крайней мере, я узнаю, что со мной будет. – Ее губы слегка искривились, как если бы она вдруг утратила контроль над собой, но тут же обрела его снова. – Лучше это поскорее узнать.
– Мадам! – всхлипнула Мэри, протягивая ей руку. Анна поймала ее и успокаивающе похлопала по ней.
– Меня разлучат с королем, – проговорила она, стараясь сохранять спокойствие. – Мне дадут развод, как бедной Екатерине, и вместо меня будет эта дрянь Сеймур. И Елизавета... – Она хрипло рассмеялась. – Это смешно, не правда ли? Мою Елизавету лишат прав на престол, как раньше Марию. Моя судьба так похожа на судьбу Екатерины, с той разницей, что за меня, в отличие от нее, никто не боролся.
– О ваша светлость, не говорите так! У вас есть друзья, надежные друзья. Ваш отец, лорд Рочфорд, Хэл и Том, они все заступятся за вас! – плакала Мэри.
Но Анна покачала головой:
– Они бессильны, Мэри, ты сама хорошо это знаешь, они друзья короля, и если он дает мне отставку, кто может возразить ему? У меня нет других королей, как у нее, чтобы поддержать меня или Елизавету. – Она вздохнула, поднимаясь. – Нам лучше приготовиться к приему здесь Тайного совета. Уберите шитье.
Но это оказалось излишним – появился слуга, пригласивший королеву явиться перед Советом в соседней комнате. Анна распрямилась, дрожа от гнева:
– Кто может приказать королеве явиться?! Кто обладает властью призывать королеву Англии?
– Мадам, Совет повелевает вам явиться по приказу короля. Он распорядился, чтобы вы явились к ним, а не они к вам.
Нанетта увидела, как у королевы сжались кулаки, и она решила, что та сейчас ударит слугу, но ей удалось справиться с гневом, и она сказала:
– Хорошо, я должна подчиниться королю. Дамы, следуйте за мной. – И она вышла из комнаты за слугой.
Члены Совета встали при ее появлении и большинство поклонилось, за весьма знаменательным исключением Норфолка и Кромвеля, а Кромвель при этом окинул всех предупреждающим взглядом.
– Ну, дядя, – обратилась к Норфолку Анна, останавливаясь в дверном проеме и глядя на него, высоко подняв голову, – что ты собрался сообщить мне?
– Я пришел, вместе с другими членами Тайного совета, по приказу короля, чтобы арестовать вас, мадам, за измену, – объявил Норфолк.
Нанетта стояла рядом с Анной и по выражению ее лица поняла, что Анна ожидала чего угодно, но только не этого. От изумления она с минуту не знала, что ответить, но потом собралась с силами и спросила недоверчиво:
– За измену? За ИЗМЕНУ? На каком основании? Ей ответил Кромвель:
– За супружескую измену, мадам. – Он бросил взгляд на бумагу, которую держал в руке: – За измену с Генри Норисом, сэром Томасом Уайатом, сэром Уильямом Бреретоном, сэром Франком Уэстоном, а также с другими, чьи имена еще предстоит установить. Ваше бесстыдство ныне вышло наружу. И с каждой минутой мы узнаем об этом все больше нового.
– Такая злокозненность не могла остаться скрытой долгое время, – продолжал Норфолк, – я стыжусь, что вынужден называть вас племянницей.
– Мой лорд, мастер Кромвель, – вмешался маркиз Винчестер, – но у нас еще нет неопровержимых свидетельств содеянного. Нам приличествует говорить с ее светлостью уважительно, учитывая...
– Учитывая характер ее преступления, ваши замечания можно рассматривать как проявление неуважения к королю, – рявкнул в ответ Норфолк.
Анна во время этой дискуссии переводила взгляд с одного на другого, словно не понимая, о чем они говорят. Наконец она нашла в себе силы, и ее голос зазвенел от негодования и изумления:
– Супружеская измена?! Вы сошли с ума! Король снесет вам головы за одно предположение об этом!
– Король подписал этот ордер, – сказал Кромвель, нисколько не испуганный ее угрозой.
Анна даже не взглянула на бумагу, ее губы скривились от отвращения.
– Это наверняка одна из ваших интриг, Кромвель, поддержанная моим благородным родственником. Это не пройдет – король вам не поверит. Чтобы его друзья, его ближайшие друзья!.. Неужели вы сошли с ума?!
Норфолк покачал головой и нетерпеливо постукивал пальцами, пока она говорила, но Кромвель выглядел более серьезно:
– Вы просто взбешены, мадам. Королю представлены все доказательства, и он сам приказал, чтобы вас арестовали и допросили. Я и другие члены Совета просто выполняем его распоряжение.
– Доказательства! – презрительно фыркнула Анна. – Какие могут быть доказательства? Не может быть доказательств тому, чего никогда не было.
– Ваш придворный музыкант, Марк Смитон, признался, что вступил в незаконную связь с вами, он и другие ваши слуги сообщили имена остальных предателей. Я не сомневаюсь, что мы вскоре услышим и новые имена.
Анна переводила взгляд с одного члена Совета на другого, и Нанетта видела, как в ней закипает гнев.
– Марк Смитон?! Это просто отвратительно, в высшей степени отвратительно предполагать, что я могла пасть так низко... вступить в связь со слугой! Дядя, лорды, лорд Винчестер – как можете вы сидеть здесь и выслушивать такие речи о королеве Англии?!
– Вам недолго осталось быть королевой, – заявил Норфолк. – Так что возражать бессмысленно – ваша измена раскрыта. Но представить себе, что моя родственница могла совершить такой отвратительный, дьявольский поступок... – Он содрогнулся, а затем заорал на нее, в не меньшем гневе, чем она сама: – Ваш собственный брат, проклятая ведьма! С вашим родным братом!
Анна смертельно побледнела и снова оглядела собравшихся, ее губы беззвучно шевелились:
– Мой брат?! Что... что такое... с моим братом? Кромвель все тем же спокойным тоном объявил:
– Обвинение гласит, мадам, – измена и кровосмешение.
Казалось, глаза у Анны вылезут из орбит от ужаса. Она, как затравленное животное, оглядывалась вокруг в поисках того, кто сказал бы, что это ложь, кто вступился бы за нее. Нанетта шагнула еще ближе к ней, и уголком глаза заметила, что то же сделали и Мэри с несколькими оставшимися фрейлинами. Кромвель продолжал:
– Леди Рочфорд сама дала показания против своего мужа и вас.
– Так что нет никаких сомнений, – сказал Норфолк. – Если супруга в своем совершенно праведном христианском негодовании дает по доброй воле показания против собственного мужа, то тут все ясно.
– И... король... послал вас за тем, чтобы сообщить это? – прошептала, наконец, Анна. Она прикрыла на мгновение глаза, как бы желая, чтобы этот кошмар исчез. – Боже, пожалей меня! И будь милостив к моим обвинителям! – Теперь она обратилась к Нанетте и другим дамам: – Я не могу поверить, что он в самом деле так думает, – проговорила она, и ее голос прозвучал, как прежде. – Он знает, не может не знать – все это только для того, чтобы испытать меня. Он хочет испытать мою любовь к нему. Вот и все. Он же не может поверить в это. Чтобы его лучшие друзья!.. Он должен знать, что я люблю его. К кому же мне еще обратиться? – Она резко повернулась к Кромвелю: – Я хочу видеть его. Я хочу видеть короля. Если я не смогу поговорить с ним, как я могу убедить его в своей любви? Как еще...
– Это невозможно, мадам, – ответил Кромвель. – Вы знаете, что обвиненный в государственной измене не может предстать перед королем, пока обвинение не снято. Теперь вы должны следовать за нами в Тауэр, где и будете пребывать вплоть до суда.
Помолчав некоторое время, она кивнула. Казалось, Анна пребывала в каком-то забытьи:
– Хорошо. Фрейлины соберут мои вещи.
– Для этого нет времени, – грубо ответил Норфолк. – Следуйте за нами так, как есть. Лучшего вы не заслужили...
– Лорд, – вмешался Винчестер, – я должен возразить против использования таких слов. Королева еще не признана виновной. Нет никакой необходимости...
– Нет времени, – резко оборвал его Норфолк, – мы должны отправляться немедленно или упустим прилив. Ваши женщины пришлют потом все необходимое.
– Пришлют... но ведь они поедут со мной, – сказала Анна, испугавшись еще сильнее. Нанетта и остальные фрейлины плотнее прижались к ней, как бы защищая ее от обидчиков.
– Ваши дамы не последуют за вами. Внизу в барже ожидают четыре женщины, которые будут прислуживать вам в Тауэре. Таков приказ короля.
– Кто это? – спросила Анна.
– Леди Болейн, миссис Стонор, миссис Казенс, миссис Шелдон, – ответил Кромвель.
Анна кивнула, словно заранее ожидала этого.
– Все мои враги, – пробормотала она. – Отлично, я готова.
Она обняла их всех по очереди, Нанетту, Мэри и трех Маргарет, а затем величаво повернулась к двери. Кромвель шел за ней во главе Совета. Нанетта отшатнулась, когда они проходили мимо нее, будто от зачумленных. Но, когда они прошли, она схватила Мэри за руку, и они последовали за ними. Процессия спустилась по лестнице, дошла до речных ворот парка и оказалась у пристани, где ожидала большая баржа. Очевидно, об их прибытии было заранее известно, так как на обоих берегах реки толпилось много народу. А когда королева шествовала к барже мимо стражи, многие солдаты храбро благословляли ее.
Она шла – с высоко поднятой головой, не глядя по сторонам, и только пятеро женщин, наблюдавших за ней от ворот, знали, чего ей это стоило. Королева не оглянулась на них, но они были уверены, она знает, что они провожают ее, и это ее ободряло. Они следили за ней полными слез глазами, пока уносящая ее баржа не повернула за изгиб реки и не исчезла из вида.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия


Комментарии к роману "Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100