Читать онлайн Темная роза, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Темная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Три женщины сидели за шитьем в самой светлой комнате Морлэнда. Две были беременны и одеты, как богатые матроны – в простые платья из дорогой ткани, простые платки, закрывающие волосы, об их богатстве говорили только шитые золотом кружева на рукавах и золотые цепочки и украшения на шее.
На третьей даме было платье из алой камки, поверх рубашки из зеленого шелка, французский чепец, отделанный перидотами, и короткий капюшон, скорее открывающий, чем прикрывающий роскошные волосы, ниспадающие до пояса. Ворот платья был расшит жемчугом и перидотами, и те же камни украшали ее рукава и стройные пальцы. Она выглядела как настоящая придворная дама.
– Как прошла свадьба Кэтрин? – спросила Нанетта Маргарет.
– Скучно, как и следовало ожидать, – ответила Маргарет, состроив гримасу. После пяти лет замужества она наконец-то забеременела и стала капризной и раздражительной. – После одного богатого вдовца выйти замуж за другого! Лорд Лэтимер такой же седой и высохший старик, как и лорд Боро, и ведь это ее собственный выбор, так как ее мать умерла. Не могу себе представить, что она в нем нашла, – благодаря завещанию лорда Боро она так богата, что могла выбирать кого угодно.
– Но он – Невилл, – заметила Нанетта, – Джон Невилл, ее кузен. Он часто бывал в доме, когда мы жили вместе, и полагаю, она испытывает к нему самые добрые чувства. Насколько я помню, он довольно добрый человек.
– Добрый муж – это не так уж плохо, – согласилась Елизавета. Нанетта взглянула на нее, но та уставилась в шитье, так что было неясно, кому адресовано это замечание.
Елизавета готовилась родить седьмого ребенка, а двух ее младших сыновей унесла чума два года назад, в 1528 году. Бедняжка выглядела совершенно беспомощной из-за огромного живота и отекшего лица и рук – она страдала водянкой, – но выражение ее лица было доброжелательно и спокойно, как обычно. Интересно, неужели она и в самом деле не знала, что ее муж прославился как распутник на весь Йорк?
– Она вдовствовала не больше шести месяцев, – продолжала Маргарет, не обращая внимания на спокойное замечание Елизаветы. – Если бы не возраст обеих мужей, можно было бы предположить, что для такой поспешности есть какая-то причина. Но мне кажется, Кэтрин Парр беременность не грозит. Если она каждые четыре года будет выходить замуж за стариков, то скоро станет самой богатой вдовой страны.
– Некрасиво так говорить, Маргарет, – пожурила ее Нанетта.
– Не более чем оказаться мачехой куче народу, каждый из которых старше тебя, – гнула свою линию. Маргарет.
Нанетта внутренне содрогнулась, представив себе, что не столь давно она могла бы оказаться в том же положении.
– Кэтрин Лэтимер моя подруга, и я не могу тебе позволить так отзываться о ней, – твердо заявила Нанетта.
Маргарет кисло улыбнулась.
– Не такая уж подруга, раз она не пригласила тебя на свадьбу.
– Мне это тоже показалось странным, – обронила Елизавета, – пригласить Эмиаса, меня и Джеймса, Маргарет – но не пригласить тебя!
Нанетта пожала плечами – привычка, которую она заимствовала у Анны.
– Я полагаю, дело в той славе, которая сопровождает всех, кто принадлежит ко двору леди Анны Рочфорд.
– Говорят, что король удостоил сэра Томаса Болейна титулом графа Уилтширского в обмен на услуги его дочери, – добавила Елизавета.
– Но это же неправда, – возмутилась Нанетта, откладывая иглу. – Мне постоянно приходится вбивать людям в голову, что она – не любовница короля. И здесь, вдали от Лондона, слухам верят больше, чем правде. Эти слухи распускает королева, которая убеждена, что Анна – такая же штучка, как и Мэри Болейн или Елизавета Блант, сколько бы король ни убеждал ее в обратном. Она такая упрямая, – с горечью закончила Нанетта.
– И у нее есть на это право, – заявила Елизавета.
– Неужели? – отозвалась Нанетта. – Интересно. Она часто говорит королю о чувстве долга, но ничего не говорит о своем собственном долге – она оказалась неспособной обеспечить королевство наследником, а отказавшись удалиться в монастырь, она создала опасную ситуацию для наследования. Королева рассуждает о долге и добродетели, а на самом деле ее съедает гордыня и эгоистичное упрямство.
– Но, может быть, она просто любит короля, – предположила Елизавета.
– Если бы она его любила, то признала бы свое поражение и удалилась бы в монастырь, – возразила Нанетта.
– Возможно, она не считает, что потерпела поражение. Она ведь поклялась перед кардиналом Кампеджио и самим папой, что ее брак с принцем Артуром был только на бумаге. Вряд ли она стала бы лгать столь важным особам.
– Нет, я не думаю, что она лгала, – нетерпеливо прервала ее Нанетта, – но она могла ошибаться. В любом случае, откуда мы знаем, какой брак Господь считает свершившимся? Очевидно, все, что у них было с принцем Артуром, Бог рассматривает как истинный брак. В противном случае он не лишил бы ее сыновей. И ее долг заключался в том, чтобы уступить дорогу той, кто сможет родить королю сыновей. Она просто омрачает лучшие годы жизни леди Анны.
– Кто бы мог подумать, – с какой-то злобой произнесла Маргарет, – что они столько времени будут ждать развода? Когда три года назад ты написала нам, что король собирается жениться на леди Анне, можно было подумать, что дело практически улажено.
– Но никто, даже кардинал Вулси, не верил, что папа откажет. Когда испанский император захватил его, никто не думал, что он может занять его сторону в конфликте, а теперь он отделывается всякими отговорками, не желая, с одной стороны, оскорблять короля, а с другой стороны, он еще сильнее боится императора. И, конечно, кардинал Вулси не торопит его, стараясь извлечь из этого свою выгоду. Как утверждает граф Саффолк, в Англии никогда не было весело, когда в ней был свой кардинал.
– Но ведь кардинал, кажется, в опале? – заметила Елизавета.
– Да, мы слышали, что его сместили и отправили в Йорк, – добавила Маргарет.
– Верно, но никто не может сказать, что сделает король в следующий момент, а он ведь очень дружен с кардиналом. Моя госпожа беспокоится о том, что король вернет свою благосклонность кардиналу, а тот отговорит его от женитьбы на ней. Анна говорит, что пожертвовала ради короля своей молодостью и репутацией, и если они в конце концов не поженятся, она погибла. Бедняжка, она так волнуется, что у нее портится характер, она становится истеричной.
– Но почему леди Анна так беспокоится, – поинтересовалась Маргарет, – разве король не сделал ее королевой с собственным двором? Мы слышали, что Уайтхолл гораздо больше Гринвича. И разве она не появляется рядом с королем, как настоящая королева, и ей не отдается предпочтение даже перед Мэри Саффолк?
Нанетта пожала плечами.
– Это верно, но если король изменит свои намерения, то все моментально изменится. О, – поспешно добавила она, – король любит ее еще сильнее, чем раньше, – больше, чем это вообще возможно, он так добр к ней. Когда у нее случается припадок, он лично успокаивает ее, а когда она плачет, он баюкает ее, как дитя. У них прекрасные отношения, и разумеется, она все сильнее тянется к нему, ведь у нее так много врагов. Но напряжение страшное. Мне кажется, что теперь Анна предпочла бы просто быть его любовницей – но король не позволит ей это. Она может быть только его женой или никем, такова воля короля.
Две другие женщины некоторое время сидели молча, обдумывая услышанное. Потом Маргарет вздохнула и изрекла:
– Да, странная ситуация, тем более для нас, так как слухи говорят одно, а ты – другое. Слухи утверждают, что она всего лишь его любовница и удерживает его только силами черной магии, что у нее по шесть пальцев на каждой руке и по шесть пальцев на ногах, и что она строит планы отравить королеву и принцессу Марию. А еще говорят, что она специально отказывает королю, чтобы он сильнее сходил по ней с ума и либо женился на ней, либо погиб, пытаясь осуществить это. Но судя по тому, что говоришь ты, ситуация несколько иная.
– Людей не устраивает правда, так как она слишком проста, чтобы обманывать самих себя, – высказалась Елизавета, – тем более что ситуация сложная. И грустная – столько людей страдает!
– Но Нанетта неплохо при этом устроилась, – съязвила Маргарет. – Она приближенная дама, если не королевы, то во всяком случае той, кто живет не менее роскошно, чем королева, и наверняка будет следующей королевой, если обстоятельства сложатся в ее пользу. Взгляни на нее – такая нарядная и вся в драгоценностях! Но что меня удивляет, Нанетта, так это то, что ты не замужем. Как ближайшая подруга леди Анны, ты должна быть желанной невестой.
Нанетта лишь улыбнулась при этих словах, зная, что это только шпилька. Маргарет завидовала положению Нанетты при дворе и изливала свою желчь, всякий раз упоминая о ее девичестве. В свои двадцать два Нанетта казалась Маргарет старой девой, но ведь леди Анне было почти тридцать, и Нанетта чувствовала, что по сравнению с ней она еще очень молода и удачлива.
Во дворе послышался какой-то шум, и Елизавета подошла к окну, чтобы узнать, в чем дело.
– Вернулись охотники. Скоро сюда поднимутся девочки. Нанетта, тебе завтра нужно поехать с ними. Я уверена, что ты хотела бы сделать это сегодня. Тебе вовсе нет нужды сидеть со мной и Маргарет, мы-то давно привыкли к обществу друг друга.
– Ну что же, завтра я поеду, если вы не возражаете. Мне нравится охота, мы с леди Анной часто выезжаем по утрам на охоту в сезон. Но чем будете заниматься вы?
– Я собираюсь навестить больных в деревне, – сообщила Елизавета, – я должна была сделать это сегодня, но мне хотелось посидеть с тобой, так что видишь, если ты поедешь, то я смогу заняться своими обязанностями. – Она улыбнулась, говоря это, чтобы Нанетта не обижалась на нее.
– Ты так добра, Елизавета, ты так заботишься об арендаторах.
– Это не арендаторы, – уточнила Маргарет, – по большей части, просто окрестные бедняки. Не понимаю, почему она тратит на них столько времени – это ведь не ее забота.
– А мне кажется, что моя, – возразила Елизавета. – Пока мой отец не женился, я – госпожа Морлэнда, и так как он заботится о своих людях, то и я не могу отставать.
– Да, папа так любит изображать из себя лорда, – отмахнулась Маргарет, – но тебе-то какое дело? Иногда мне даже хочется, чтобы он снова женился, тогда ты не будешь таскать меня так часто по этим лачугам. Ох, Нанетта, ты не представляешь, какая там стоит вонь!
– Если это так тебя раздражает, ты можешь не ездить, – сказала Елизавета, но Маргарет покачала головой:
– Я лучше поеду с тобой, чем сидеть дома и ничего не делать. А ездить на охоту в моем положении я не могу. Кроме того, у меня будет что сказать моему духовнику в оправдание моих прегрешений. Ага, вот и девочки! Ну и шумят они – как свора собак! – И действительно, на лестнице послышались громкие голоса и хихиканье. – Теперь, когда больше нет матушки Кэт и за ними никто не следит, кроме скудоумной служанки, они совсем одичали, это просто позор. Я то и дело говорю об этом с отцом – их уже несколько лет назад нужно было либо отослать, либо найти приличную гувернантку. Посмотрите-ка на них, – продолжала она, и тут открылась дверь, и ворвались растрепанные и шумно дышащие Кэтрин и Джейн. – Совсем взрослые девицы, восемнадцать и девятнадцать лет, и еще не замужем! Просто потрясающе!
– У нас был такой удачный день! – воскликнула Кэтрин, даже не здороваясь. – Такая охота!
– Мы убили двух жирных оленей, – добавила Джейн и повернулась к Нанетте: – Сестра, тебе нужно было поехать с нами, я уверена, ты на юге никогда не видела такой охоты, как у нас.
– На юге тоже отличная охота, могу тебя заверить, – ответила Нанетта, улыбаясь.
Девушки унаследовали красоту Баттсов, в своих зеленых бархатных охотничьих костюмах и зеленых охотничьих шапочках они были совершенно прелестны. Щечки раскраснелись, глаза сияли от скачки, и они излучали такое ничем не омраченное веселье, какое Нанетта видела только у Анны, в те дни, когда король еще не избрал ее в супруги. Однако Маргарет не так обрадовалась внешнему виду девочек:
– Кэтрин, что у тебя с платьем? Джейн, у тебя выбились волосы из-под шапки. И вообще, девочки, вам следует больше походить на настоящих леди. Неужели нужно устраивать такие скачки, чтобы потом дышать, как загнанная лошадь?
Кэтрин скорчила ей гримасу:
– Не ворчи, Маргарет! Что такого случилось? Нанетта, сегодня мы заехали дальше обычного – мы доскакали до Раффорда, а потом назад, до Шоуза.
– А там мы остановились, чтобы подкрепиться, Эзикиел решил присоединиться к нам. Арабелла была очень недовольна – у нее был вид, как у Маргарет, словно она съела лимон.
Джейн прыснула, они с сестрой переглянулись и теперь захихикали обе.
– Эзикиел приехал с вами? – спросила Елизавета. – Он приехал с вами?
– Да, он внизу, с дядей Полом. Арабелла и дядюшка Ричард собираются приехать к обеду.
– Тогда мне нужно пойти на кухню распорядиться, – спохватилась Елизавета, – надо было сразу сказать об этом, девочки.
– Мы как раз и пришли за этим, – обиженно произнесла Джейн.
– Я пойду с вами, – объявила Нанетта, – мне нужно поздороваться с Эзикиелом, я не видела его с тех пор, как он женился.
За обедом в зале собралось гораздо больше народу, чем обычно. Во главе стола восседал Пол, по правую руку сидела Елизавета, а по левую – Нанетта. Эмиас не вернулся из Йорка, так что его место рядом с Елизаветой занял дядюшка Ричард. Нанетта поразилась произошедшей в нем перемене – он словно съежился и выглядел как-то хрупко. Его густые волосы и борода поседели и стали какими-то чересчур пышными для его хрупкого тела. Голос сделался выше, глаза смотрели мягче, но взгляд был каким-то отсутствующим, как если бы он все время думал о чем-то постороннем.
За Ричардом сидел Эзикиел и его жена Арабелла. Арабелла сразу понравилась Нанетте – хотя не слишком красивая, она была привлекательна, а ее быстрая, приземленная речь представляла собой восхитительный контраст с романтичностью Эзикиела. Рядом с Нанеттой устроился Джеймс Чэпем, который был очарователен, как всегда. Маргарет не спустилась к обеду, сказавшись больной, поэтому рядом с Джеймсом сидела Джейн, а Кэтрин – напротив Эзикиела. Нанетта удивилась тому, что ее сестры за обедом болтали и смеялись намного больше, чем этого следовало ожидать от незамужних девушек в их положении. Ее также поразило, что Кэтрин неприкрыто заигрывала с Эзикиелом – его это развлекало, а Арабелла относилась к этому с легким презрением, а Джейн изо всех сил стремилась завладеть вниманием Джеймса, в чем не преуспела только потому, что последний предпочитал обсуждать придворные новости и лондонские слухи с Нанеттой, а не дневную охоту с Джейн.
После обеда и небольшого перерыва на сон с галереи спустились мальчики-певцы и разыграли действо о любви Юпитера и Семеле, во время которого прибыли и остальные гости – Джон Баттс, его жена Люси, два их оставшихся в живых сына, Джон и Бартоломью, которым было уже двадцать и девятнадцать. Когда представление окончилось, к ним присоединились также дети Елизаветы – Роберт, Эдуард, Элеонора и Пол, вместе с новой нянькой и капелланом, отцом Фенелоном. Так что, когда Маргарет спустилась вниз послушать пение, все были в сборе, за исключением, как ни странно, Эмиаса.
Вечер удался. Нанетта сыграла на лютне и спела несколько новых песенок, популярных при дворе, а семилетняя Элеонора станцевала для гостей. Мальчики катали шары на другом конце зала, а Елизавета с Маргарет затеяли шумную игру, в которую постепенно втянули всех остальных, за исключением Пола и Джеймса, предпочитавших тихие шахматы, и Нанетты, по-прежнему лениво перебиравшей струны лютни, с удовольствием наблюдая за собравшимися. «Вот такой и должна быть жизнь, – подумала она, – уютная семейная жизнь, когда все домашние собрались вместе у камина, слуги и челядь заняты своим делом, все веселятся и развлекаются».
Она снова посмотрела на Пола, склонившегося над доской и обдумывающего очередной ход, лаская одной рукой голову Александра. Выйди она за него замуж, то сейчас занимала бы центральное место в этой сцене – она была бы хозяйкой дома и всех домочадцев, ее будущее было бы обеспечено и надежно. У нее был бы Пол и его любовь, ей было бы на кого положиться в момент усталости или опасности, что с ней случалось довольно часто. Она некоторое время смотрела с теплотой на его кудри, на чистую линию его профиля, на длинные ресницы над черными глазами. Он закусил губу, обдумывая решение. Нанетта слегка вздрогнула, вспомнив, как эта длинная сильная рука, протянувшаяся сейчас, чтобы передвинуть пешку, когда-то ласкала ее тело, как...
Нет, это просто безумие – думать об этом. Да, он был когда-то ее любовником – от этого воспоминания у нее по телу пробегали мурашки. Она должна как можно скорее забыть об этом. Всю свою жизнь ей приходилось подавлять эту часть своего существа, и она думала, что преуспела в этом. Но в ее жилах снова струилась горячая кровь, и ей хотелось, чтобы сильные руки мужчины снова ласкали ее, ей хотелось снова ощутить тяжесть мужского тела. Что за греховные, плотские мысли! Но почему она должна жить только половиной своего существа? И когда Джеймс с любопытством взглянул на нее, Нанетта вдруг мгновенно покраснела как рак, словно он мог прочесть ее мысли. Она быстро опустила глаза и взяла новый аккорд.
– Сыграй нам что-нибудь еще, кузина, – попросил Джеймс ласково. Она рискнула и бросила на него быстрый взгляд и увидела, что он улыбается ей. Если бы он мог прочесть ее мысли, он бы так не улыбался. – Сыграй нам что-нибудь из новых песен короля.
Нанетта была рада отвлечься от своих мыслей и стала наигрывать мелодию и петь одну из любимых песен короля: «Проводить время в приятной компании, вот что я буду любить до смерти!» Эта песня очень подходит к моменту, подумала она и попыталась не замечать того факта, что Пол так часто посматривал на нее, что не мог уделить игре должного внимания.
На следующий день состоялась отличная охота – бешеная скачка и азарт погони помогут ей избавиться от этого жара в груди, подумала Нанетта. Утром она надела зеленый охотничий костюм, изумрудно-зеленый бархат на яблочно-зеленом шелке, и длинные кожаные сапоги – новинка, введенная в их узком кругу леди Анной, так как многие дамы при дворе, любительницы охоты, ездили в седле по-мужски. Когда немного позже Джейн и Кэтрин забирались в свои дамские седла, они были потрясены прогрессом в технике езды и решили, что с этих пор будут ездить только по-мужски. Их потрясло до глубины души и то, что Пол дал Нанетте оседлать одного из лучших охотничьих, которого никогда бы не предложил другой женщине, считая, что женщина не сможет с ним справиться. Это был гнедой мерин, на две ладони выше их пони!
Стояло чудесное утро, прохладное, но зато в воздухе было достаточно влаги, чтобы сохранять запахи. Егеря с собаками поскакали вперед, а чуть позже отправилась и вся охотничья кавалькада – Пол, Джеймс, Нанетта, Кэтрин, Джейн, Роберт, Эдуард, их слуги с запасными лошадями. Они были на полпути к первой засаде, когда к ним присоединился Эмиас, выглядящий на удивление бодро, учитывая то, что он прибыл в Морлэнд поздно, уже после того, как все отошли ко сну.
Он приветствовал своих сыновей легкими подзатыльниками, посмотрел на кузенов и сказал отцу:
– Хорошо, что я настиг вас – нет лучшего средства избавиться от того тумана благочестия, который затянул наш дом в последнее время, чем утренняя охота. Что ждет нас сегодня?
Пол не ответил, бросив ему только взгляд, полный отвращения, и тогда Джеймс, со свойственным ему стремлением к всеобщему примирению, заполнил возникшую паузу:
– Насколько мне известно, на болоте есть королевский олень. Было бы неплохо, если бы мы сумели доставить его домой и доказали бы нашей кузине, что охота в этих краях ничуть не хуже королевской в Ричмонде или в Виндзоре.
– Ба! Знаю я, что эти аристократы называют охотой, – фыркнул Эмиас. – Они держат оленя в крошечном парке, а потом гоняют его по кругу легким галопом. Эти олени такие ручные, что едят у них с рук.
– Эмиас, ты столь же невежлив, как и невежествен, – рассмеялся Джеймс, – откуда тебе знать о королевской охоте?
– Я знаю о ней побольше тебя, Джеймс, можешь мне поверить – не забывай, что я несколько лет жил вблизи болейновских парков.
– Тогда тебе должно быть известно, что охота и там не меньший труд, чем здесь, – не удержалась от замечания Нанетта. – Когда это ты объезжал легким галопом парк в Ивере?
– Не стоит поощрять его дискуссией, Нан, – сказал Джеймс,– он говорит только ради удовольствия слышать собственный голос.
– Я могу поклясться, что мы отлично охотились с Джорджем и старым Болейном в Ивере, и темноволосая леди скакала не хуже парня.
– Ты имеешь в виду леди Анну, – поправила его Нанетта, желая указать ему на бестактность.
– Ага, ворону, как зовут ее теперь.
– Хватит, Эмиас, прикуси язык, – резким тоном приказал Пол, и Эмиас удивленно уставился на него.
– Как тебе будет угодно. Но в Ивере было совершенно безопасно. А здесь можно потерять в погоне конечность или даже жизнь. Впрочем, ты прав, Джеймс, – он хлопнул шурина по спине, – такой олень – это вещь. Мы должны привезти его домой или погибнуть.
Пол посовещался с егерем, и они поскакали по торфянику к месту, где скорее всего мог прятаться олень. Они вспугнули несколько олених, но Пол позволил им уйти. Долгое время ничего не попадалось, и уже казалось, что им придется уезжать с пустыми руками, так что Кэтрин, Джейн и дети начали перешептываться между собой в нетерпении, как внезапно наступило молчание – и перед кавалькадой на горизонте, в пятистах ярдах, показался олень.
Молчание прервал яростный лай собак, и егеря начали науськивать гончих. Сначала они бросились за оленем, ориентируясь на его фигуру, но тот вскоре затерялся в кустарнике, и тогда они принялись искать след, работая более методично. Охотники следовали сразу за ними, путаясь в ветвях. Но вскоре они снова выехали на открытое пространство и помчались галопом. Это было восхитительно, и Нанетта подумала, что оказалась права – все ее грешные мысли улетучились, остался только свист ветра в ушах и грохот копыт где-то внизу. Она скакала впереди группы, так как у нее была самая быстрая лошадь, ее опередил только Пол. Но теперь Пол превратился просто в еще одного всадника. Она забыла обо всем, кроме скачки и гончих.
Они обшарили маленькую рощицу, но ничего не нашли – егерь потерял оленя.
– Скорее всего, он ушел по воде, по этому ручейку, мастер, – сказал егерь, – если только он вообще не сдвоил след – это старый умный олень. Если мы пойдем по следу назад, может быть, мы его поймаем.
– Ну что же, передохнем и немного перекусим, а потом так и сделаем, – объявил Пол. – Неплохо бы подкрепиться вином и сэндвичами – мы уже два часа охотимся.
Так они и поступили, а когда выехали из рощицы, то увидели невдалеке стены Шоуза.
– Я и не думала, что мы так близко от Шоуза, – удивленно заметила Нанетта Джеймсу, ехавшему впереди. Она инстинктивно повернулась, чтобы взглянуть на Кэтрин, но той нигде не было видно. Нанетта остановилась и подождала Джейн, спросив ее, где Кэтрин. Джейн выглядела как-то смущенно.
– Я ничего не могла сделать, это не моя вина, и нечего так на меня смотреть, Нан, я говорила ей, что не надо этого делать, но она все равно поехала.
– Куда? В Шоуз?
– Конечно, – удивилась Джейн. – Она взяла с собой служанку, но сегодня Арабелла должна была поехать с Елизаветой в деревню, я не знаю, зачем ей Гатти.
– Гатти?
– Наша служанка. Она всегда делает то, что ей приказано – если Кэтрин скажет ей подождать снаружи, то она просто уснет. Она всегда спит – я еще не встречала девушки, которая бы столько спала. Но я ничего не могла сделать.
Голос у Джейн был плаксивый, но в нем чувствовалось какое-то самодовольство, и по взглядам, которые она бросала через плечо на Джеймса, было ясно, что она только дожидается случая поступить так же гадко. Да, при таком кузене, как Эмиас, можно ли было ожидать, что девочки вырастут благовоспитанными? Нанетта вздохнула и поскакала вперед, решив при первой же возможности поговорить с Полом.
Они снова напали на след оленя, а после мили преследования след стал совсем свежим, собаки начали скулить и рваться с поводков. Въехав по склону холма на его вершину, они сразу увидели оленя, он тоже заметил их и одним прыжком унесся прочь, за ним рванулись гончие – охота началась. Охотники ринулись вниз по склону, и по мере того как он становился все круче, скачка делалась все более бешеной. Кое-кто начал придерживать лошадей, опасаясь, что они споткнутся, но Пол, Нанетта, Эмиас и Джеймс продолжали нестись во весь опор вниз по склону, презирая опасность. Склон перешел в каменистую равнину, пересеченную оврагами, и вскоре они загнали оленя в один из таких оврагов, заперев ему выход. Егерь взял гончих на поводок и спустил убийц-мастифов. Олень упал, отчаянно лягаясь, и перевозбудившийся от этого зрелища Эмиас соскочил с лошади, держа наготове свой длинный нож.
– Я его добью, – крикнул он. – Все назад!
– Осторожно, мастер Эмиас, – предупредил егерь, – он еще опасен.
Эмиас бросил взгляд на Нанетту и Джеймса.
– Что за польза в жизни без опасности, – хвастливо заявил он.
– Эмиас, нет! – крикнула Нанетта, увидев, как и остальные, что олень, скинув собак, вскочил на ноги.
Эмиас рванулся вперед, олень повернул голову, его налитые кровью глаза заметили мучителей, и он пошел на Эмиаса, мотая смертоносными рогами. И в тот же миг, как раздался крик Нанетты, Пол соскочил с лошади, и как только обезумевшее животное бросилось на Эмиаса, он оттолкнул того с пути оленя и загородил собой, так что основной удар пришелся ему в живот.
Нанетта вскрикнула, но в следующую секунду по другую сторону оленя оказался егерь, одним ударом длинного ножа перерезавший оленю горло, и его голова откинулась назад прямо в пасти мастифам. Нанетта не помнила себя – она действовала словно во сне. Под ее ногами внезапно оказалась земля – она не запомнила прыжка с лошади, – и вот она уже опустилась на складки юбок рядом с лежащим Полом. Целый и невредимый Эмиас поднялся, отряхиваясь, с земли. Рядом с ней бился в судорогах олень, и она ощущала запах его страха и крови, а в ее ушах стоял вой собак, но все это отошло на задний план перед зрелищем раненого Пола, с бледным, искаженным лицом, приподнимающегося на локте.
Их глаза встретились, боль и страх в его глазах уступили место другому, какому-то более древнему и простому чувству. Его темные глаза сияли странным, диким блеском.
– Нан, – произнес он так тихо, что слышала только она.
– Вы в порядке?
Его рука была прижата к животу, и когда он отнял и поднял ее, они оба увидели, что под ней одежда окрасилась алым цветом крови. Ноздри Нанетты раздулись, и она услышала собственное всхлипывание.
– Ерунда, это только поверхностная рана, – с трудом проговорил он.
Егерь нахлестывал рычащих собак, и вскоре они, скуля, замолчали. Олень протяжно вздохнул последний раз и вытянулся. Его кровь потемнела, ее брызги впитывались в юбку Нанетты.
– Все будет хорошо, – успокоил ее Пол и положил пальцы на ее руку.
Она посмотрела вниз, и ее глаза расширились от страха – его пальцы были в чем-то алом и пачкали ее. Она перевела взгляд на лицо Пола и поняла, каким, должно быть, было выражение ее собственных глаз – они горели откровенным желанием. Ее захлестнул ужас – она вскочила на ноги и побежала к лошадям. В одно мгновение Нанетта оказалась в седле, оттолкнула рукояткой хлыста свою служанку, приказывая ей остаться, и, натянув поводья, помчалась прочь от этой кровавой расщелины. Словно в тумане, ей чудились крики позади, но это только заставило ее пришпорить лошадь еще сильнее, и она понеслась вперед, как только что мчался от гончих олень.
Когда Нанетта, наконец, оказалась дома, все остальные охотники уже прибыли, а Пол лежал в комнате управляющего, где обрабатывали его рану. Нанетта не стала говорить ни с кем, оставшись ждать у двери, пока Пола оденут и она сможет увидеть его. Он отпустил слугу, и как только они остались одни, он шагнул к ней. Нанетта яростно замотала головой.
– Нет! – воскликнула она.
– Нанетта, что случилось? – взмолился Пол. – Слуги ищут тебя повсюду.
– Мне нужно было побыть одной, после того, что произошло…
– Тогда я не представлял себе... Ты чувствовала то же, что и я.
– Нет. Пожалуйста, даже не думайте об этом. Пол, вы могли погибнуть. Зачем вы сделали это?
– Не так-то просто стоять в стороне и смотреть, как погибает твой сын, – с горечью обронил Пол, – хотя, может быть, стоило позволить ему погибнуть, или погибнуть самому.
– Не говорите так!
– Почему? Ради чего мне жить?
– Ради всего.
Он с надеждой посмотрел на нее:
– Нанетта, ты станешь моей женой? Там, в овраге, когда ты смотрела на меня, мне показалось... я понял...
– Я не могу, – сурово ответила она. – Я не могу поддаться этому чувству. Я не знаю, может быть, я безумна, проклята, или Господь испытывает меня, но кем я стану, если поддамся этим желаниям? Я хочу вас, но знаю, что это невозможно.
Слезы текли по ее щекам. Нанетта представляла собой жалкое зрелище – с растрепанными волосами, грязная, перемазанная кровью, с дорожками от слез на щеках, и когда Пол шагнул к ней и обнял ее, она не сопротивлялась.
– Не говори так, глупышка, ты не понимаешь, что говоришь. Моя дорогая Нанетта, моя птичка, выходи за меня, и все образуется. Твои чувства естественны, я нужен тебе, а ты мне. Мы созданы друг для друга, и Господь таким способом решил сообщить это тебе. Не противься этому, любовь моя.
Нанетта не ответила, но через какое-то время ее дрожь прекратилась, и она мягко, очень мягко освободилась из его объятий. Пол увидел выражение ее лица и понял, что упорствовать нет смысла, и его руки упали. От резкого движения возобновились кровотечения, и теперь на ее платье, как и на подоле, осталось красное пятно.
– Я не могу, – произнесла она, – мне нужно возвращаться. Я нужна Анне, я поклялась, что не брошу ее. Так что даже если бы я... если бы я захотела, то не смогла бы остаться. Но... – Она слегка запнулась, потом с трудом продолжила: – Я никогда не выйду замуж за другого, Пол. – Да?
– Если бы я могла понять...
Больше сказать было нечего, и продолжать разговор становилось слишком трудно. Нанетта повернулась и тут только вспомнила, о чем хотела поговорить с Полом.
– Пол, моих сестер нужно выдать замуж. Кэтрин заигрывает с Эзикиелом, а Джейн подражает ей во всем. Я не хочу, чтобы они повторили мою судьбу. Они готовы к браку, и если их не выдать немедленно, они погибнут.
Он кивнул, затем сказал:
– У Джона Баттса есть два сына. Они не женаты. Думаю, Джон не будет слишком возражать против такого брака.
– Сделайте это, – попросила Нанетта, – и как можно скорее. Если он согласится, то устройте все побыстрее.
– А что будет с тобой? Ты вернешься ко двору? Останься здесь хоть ненадолго.
– Мне лучше уехать. Я не могу слишком долго оставаться вдали от нее.
– Ты нужна мне.
– Я нужна своей госпоже. – Она оглядела маленькую, бедно обставленную комнату. – Это не мой дом. Я уеду в конце недели, если вы сможете устроить мой отъезд.
Пол ничего не ответил, только склонил голову, разрешая ей удалиться, а она присела в книксене и затем вышла из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия


Комментарии к роману "Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100