Читать онлайн Подкидыш, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Подкидыш

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

Элеонора была немало удивлена, когда её родные, вернувшись в начале августа из Лондона, привезли с собой еще и пополнение для детской Морлэндов. Однако нельзя сказать, что это огорчило Элеонору, так как Пол, следуя по стопам своего отца, должен был через несколько лет отправиться на обучение в королевскую свиту; что же, после его отъезда сыновья Ричарда будут оживлять дом. Давно уже в детской не было так мало ребятишек, и Элеонора внезапно осознала, как тонка нить, на которой висит будущность Морлэндов. Тогда-то женщина и решила, что ей стоит поискать подходящих супруг как для Неда, так теперь уже и для Эдмунда, и переговорить с королем о подходящей партии для Тома.
Однако пока у Элеоноры не было ни времени ни сил беспокоиться о пополнении детской, ибо госпожа Морлэнд вместе с официальными лицами и другими видными горожанами Йорка была слишком занята подготовкой к приему короля, которого ожидали в конце месяца. Почти сразу же после коронации государь весьма разумно решил отправиться в поездку по стране, ибо до сих пор его хорошо знали только на севере, и должен был появиться в Йорке тридцатого числа этого месяца. Йорк всегда считался городом лорда Ричарда, и теперь йоркширцы собирались оказать королю такой прием, какого нигде и никогда не удостаивался ни один монарх на свете.
Для Элеоноры предстоящее событие было вдвойне радостным: она ведь увидит не только короля, но и своего самого любимого внука. Еще долго после возвращения родных из Лондона она заставляла их снова и снова в мельчайших подробностях рассказывать ей о коронации и об участии в ней Тома. Теперь же Элеонора с нетерпением ждала возможности услышать от самого Тома такие вещи, которые сторонним наблюдателям были недоступны.
В субботу, тридцатого августа, король, королева и принц Эдуард в сопровождении огромной свиты роскошно одетых аристократов, епископов и придворных торжественно въехали в город через ворота Микл Лит. Маленький принц был столь немощен, что не мог скакать верхом, и его везли в колеснице, справа и слева от которой гарцевали на конях его юные кузены – Уорвик, сын Кларенса, и Линкольн, сын сестры короля Елизаветы. Мэр, олдермены, все важные официальные лица и видные жители Йорка приветствовали венценосных гостей еще за воротами и с почетом проводили их в город. Элеонора позаботилась о том, чтобы тоже оказаться в числе встречающих. В малиновом платье и на вороном коне она была очень заметной фигурой и стала первой, кто вслед за мэром и олдерменами поздравил короля и королеву с прибытием.
– Это счастливейший день в моей жизни, – сказала Элеонора со слезами на глазах.
Ричард улыбнулся ей.
– Возможно, и в нашей – тоже, – ответил он. – Приехать в Йорк – это все равно, что вернуться домой.
Том следовал за государем вместе с другими оруженосцами, находившимися теперь под началом сэра Джеймса Тиррела, давнего приятеля короля; но бабушка и внук смогли лишь обменяться любящими взглядами – этикет запрещал Тому разговаривать в такой момент. Кортеж двинулся дальше, в город. Проезжая под навесной башней ворот Микл Лит, Элеонора взглянула вверх и ясно вспомнила тот ужасный день, когда там была выставлена на всеобщее обозрение голова её любимого Ричарда Йоркского – окровавленная, грязная, в шутовском соломенном венце.
«Колесо истории повернулось, – прошептала Элеонора про себя. – Королем должен был стать ты; но им стал лучший из твоих сыновей – тот, которого ты любил больше всех и который носит твое имя. Теперь он – государь и будет лучшим правителем из всех, которых знала эта земля. Покойся с миром, любимый: теперь все в порядке, то, к чему ты стремился, сбывается на глазах».
За воротами кортеж радостно приветствовала огромная толпа горожан, нарядившихся в самые лучшие свои одежды. На улицах развевалось множество знамен с солнцами и розами дома Йорков, с соколом в путах, который был эмблемой отца короля, и с белым вепрем – личным гербом Ричарда. Пока венценосная чета двигалась через город, для неё было разыграно несколько живых картин, а каждый дом был украшен гобеленами, флагами и зелеными ветвями. Наконец, когда процессия достигла городской ратуши, мэр произнес приветственную речь и преподнес королю и королеве подарки от города.
Ричард сказал в ответ несколько слов, выразив свою признательность за то радушие, с которым его встретили жители Йорка.
– Вы заставили нас почувствовать себя здесь столь желанными гостями, что мы решили оказать вашему городу особую честь. Недавно мы объявили нашего сына, Эдуарда, принцем Уэльским и графом Честерским и теперь решили провести церемонию, на которой присвоим ему эти титулы, здесь, в Йорке, чтобы продемонстрировать нашу признательность городу и его обитателям.
Народ возликовал, ибо это и правда была великая честь. Тут же назначили день торжества, и в Лондон были отправлены распоряжения мистеру Козинсу, который должен был незамедлительно прислать достаточное количество тканей и всего прочего, необходимого для церемониальных одежд.
Всю следующую неделю заполняла бесконечная череда торжественных приемов, официальных и приватных обедов и ужинов, так как каждый в Йорке спешил оказать честь королю и королеве и сам удостоиться такой же чести. Из-за предстоящей церемонии Том, как и все другие пажи и оруженосцы, был слишком занят, чтобы вырваться домой, но Элеонора смогла сама встретиться с внуком и увидеть, как он исполняет свои почетные обязанности, когда юноша прислуживал королю за ужином в одном частном доме, куда Элеонора тоже была приглашена. Потом бабушка с внуком сумели перекинуться несколькими словами, а чуть позже Элеонора еще и поболтала с королем – да так легко и свободно, что многих охватила зависть. Но Элеонора в свои шестьдесят семь лет держалась столь величественно, что это позволяло ей делать вещи, простым смертным недоступные.
Ричард открыто восхищался ею и громко превозносил её красоту – причем совершенно искренне. Точеное лицо Элеоноры в обрамлении белых лент чепца казалось высеченным из мрамора; но глаза её оставались по-прежнему живыми и ярко-голубыми, да она еще надела переливчатое синее бархатное платье, которое только подчеркивало их цвет.
– Наверное, вы немало повидали на своем веку, – сказал ей Ричард.
– Естественно! Когда я была девушкой, в стране повсюду царил хаос, беззаконие и бедность, множество пашен не возделывалось, фермы стояли пустыми, а дома – заброшенными. Сейчас у нас мир и порядок. Англия благоденствует, торговля процветает, немало людей окружает себя роскошью, у нас хорошая, стабильная власть, и на всех фермах кипит жизнь.
– Но север все еще дик, во всяком случае, значительная его часть, – заметил Ричард, – однако мы потихонечку начинаем приводить эти места в порядок. У меня есть на сей счет кое-какие замыслы: север – край своеобразный, не похожий на другие земли, и я полагаю, что ему нужен собственный Совет, который занимался бы здешними делами. Лондон слишком далеко отсюда. Я намерен учредить особый Северный совет и думаю поставить во главе его молодого Линкольна. Он – хороший, крепкий парень и предан всему нашему семейству. Заодно он приглядит и за Уорвиком. Надеюсь, Линкольн сможет оказать на сына Джорджа положительное влияние.
«Об этом я мечтала всю свою жизнь, – подумала Элеонора. – Мои сыновья погибли, пытаясь возвести твоего отца на престол, но коли ты восседаешь теперь на троне, их смерть была не напрасной. Ты, суровый, мужественный человек со спокойным взглядом серых глаз и простым, любящим сердцем, стал всем, чем должен был стать Ричард Йоркский».
Только после окончания церемонии, на которой сыну короля были торжественно присвоены высокие титулы, Том смог, наконец, на недельку вырваться домой, в «Имение Морлэндов», и обсудить с родными свои планы на будущее.
– Я хочу остаться при короле, – сказал он отцу, матери и бабушке, которая одобрительно кивнула. – Сейчас я – один из семи главных оруженосцев и не сомневаюсь, что в скором времени государь предложит мне пост при дворе. Всегда можно быть уверенным, что если ты хорошо ему служишь, то он и вознаградит тебя по-королевски. И еще Его Величество намекнул мне, что он, как только уляжется вся эта суета, подумает о том, чтобы подыскать мне подходящую жену.
– Но это же чудесно, Том! Похоже, тебе и впрямь обеспечено блестящее будущее! – воскликнула Дэйзи. – Жаль только, что ты обоснуешься так далеко от нас, в Лондоне – и мы опять годами не сможем увидеть тебя.
– Почему вы думаете, что я непременно поселюсь в Лондоне? – удивился Том. – Я могу служить государю и здесь. Королева и принц Уэльский скоро возвращаются в Миддлхэм, меня могут послать с ними. В Шерифф-Хаттоне у Уорвика и Линкольна тоже, как вы знаете, будет собственный двор. Ходят разговоры о том, что туда пришлют на воспитание и двух других принцев, сыновей, покойного короля – милорда Бастарда и милорда Йоркского. Я могу получить место и там. Но надеюсь, что этого не случится. Мне будет грустно жить вдали от вас, но больше всего на свете я хочу быть рядом с королем и надеюсь, что он оставит меня при своем дворе. Тогда я всегда буду с государем!
– Вот слова истинного Морлэнда, Том! – захлопала в ладоши Элеонора.
– Ох, матушка, – вздохнула Дэйзи.
– Ничего, Дэйзи. Сначала – преданность своему господину, а потом уже – семейные интересы, – сурово заметила Элеонора. – Том это отлично понимает. Вот с Недом все обстоит совсем по-другому. Его долг теперь – снова жениться и обзавестись детишками – нам на радость. Надо проследить, чтобы так все и вышло. В этом отношении, Том, вы с ним схожи – он очень любит приударять за женщинами, которых вовсе не собирается вести под венец.
Том мило улыбнулся.
– При дворе короля Ричарда такие вещи не очень-то поощряются, бабушка, уверяю вас. У Неда здесь гораздо больше возможностей заниматься галантными похождениями, чем у меня там.
В октябре идиллический покой, царивший в стране, был грубо нарушен. Главный смутьян, Мортон, устроил новый заговор и на сей раз вовлек в него легкомысленного и тщеславного Букингема. Голова у Букингема, ставшего правой рукой короля, закружилась от свалившихся на него славы и богатства, но теперь он считал, что ему не хватает власти.
Он-то видел себя этаким вторым великим графом Уорвиком, делателем королей – и так же, как в свое время Уорвик, выяснил вдруг, что объект его первой попытки – чуть-чуть более цельный и сильный человек, чем бы ему, Букингему, хотелось. Он предпочел бы кого-нибудь послабее, кого-нибудь такого, кем было бы легче управлять. Мортон, располагавший целой сетью шпионов по всей Англии и Франции, подсказал Букингему решение. Таким монархом мог бы стать не прежний мальчик-король – страна не примет, просто не сможет принять его теперь, когда всем известно, что он не имеет прав на престол, – а некто другой, чью незаконнорожденность еще надо доказать.
Морлэнды обсуждали эту новость.
– Генри Тайд? – в полном недоумении вопрошала Элеонора.
– Он теперь называет себя Тюдором – видимо, чтобы это звучало более внушительно, – отвечал Эдуард.
– Но кто он такой? – желал знать Нед. – Какие у него права на трон?
– Он – сын леди Стэнли, – опять объяснял Эдуард. – Разве ты не помнишь, я показывал её вам, когда она возглавляла кортеж её Величества на коронации?
– И у него нет абсолютно никаких прав на престол, – свирепо заявила Элеонора.
– Он может претендовать на него, ссылаясь на предков своей матери, – более спокойно сказала Дэйзи. – Предполагается, что она – последний отпрыск Ланкастеров.
– Она – дочь старшего сына Бьюфортов, – объяснил Эдмунд, – а так как ни одного её брата сейчас в живых не осталось, то наследница – она. На этом-то все и строится.
– Именно так, Эдмунд, – кивнула Элеонора. – На этом-то все и строится. Ланкастеры происходят от Джона Гонтского, но Бьюфорты – внебрачные дети его любовницы. И это лишает их каких бы то ни было оснований предъявлять претензии на трон. Милорд Бастард и то имеет на него больше прав, чем они, а уж этот Генри – и вовсе никаких.
– Значит, он – человек сомнительного происхождения как со стороны отца, так и со стороны матери? – спросил Нед. – Это так?
– Так, – ответил Эдуард. – Его отцом был Эдмунд Тидр...
– ...Внебрачный сын королевы Кейт и этого её валлийского учителя танцев, – закончила за него Элеонора. – Букингем, должно быть, сошел с ума. Народ никогда не примет этого Генри, даже если им удастся разбить армии короля.
– В стране осталось много ланкастерцев, – осторожно заметил Эдуард, не желая слишком сильно огорчать Элеонору.
– Не так уж и много, – огрызнулась та.
– И потом есть еще Вудвиллы... Элеонора удивилась:
– Они-то почему должны помогать Букингему?
– Мадам Елизавета знает, что её сын теперь не может быть королем, но она отнюдь не будет возражать, если её дочь станет королевой.
Элеонора сразу поняла, о чем речь, и лицо её исказилось от отвращения.
– Выдать принцессу Елизавету за этого Тидра и возвести их на престол? О, как прекрасно это будет для страны! Незаконнорожденная королева и сомнительного происхождения король, правящие по указке Букингема и Мортона и опирающиеся на штыки французских солдат! Пресвятой Боже, мне кажется просто чудом, что земля до сих пор не разверзлась и не поглотила их, ибо люди, замыслившие подобное, недостойны жить на этом свете.
Однако, как выяснилось, беспокоиться было особенно не о чем. Восстание длилось меньше месяца, после чего было подавлено. Букингема и еще нескольких видных заговорщиков казнили, но Мортон успел бежать во Францию, к Генри Тидру, который на пару недель переправлялся через Ла-Манш, но как только понял, что мятеж обречен на поражение, тут же вернулся на континент. Страна, на время затаившая дыхание, опять успокоилась, а король и королева приехали в Лондон к Рождеству.
В январе собрался парламент, чтобы заняться повседневными делами; в основном речь шла о поддержании законности и порядка и отправлении правосудия. В марте бывшая королева наконец-то согласилась покинуть свое убежище и вместе с дочерями заняла отведенные им апартаменты во дворце. Ричард простил ей все заговоры и интриги, назначил щедрое содержание, хорошо обращался с её девочками, пообещав, когда придет время, подыскать им достойных женихов и дать богатое приданое. Незаконнорожденные принцы были отправлены в Шерифф-Хаттон ко двору их кузена Линкольна, где они должны были воспитываться, как это пристало детям короля; им надлежало пройти весь тот путь, который мальчишкой проделал в Миддлхэме сам Ричард. Принцы должны были жить в обществе сына Кларенса, Уорвика, их кузена Линкольна, а также молодого Джона Глостера, внебрачного сына короля; этот юноша появился на свет еще тогда, когда Ричард не был женат на Анне. Шерифф-Хаттон был приятным местом со здоровым климатом, где отпрыски знатнейших людей страны могли вырасти крепкими и сильными, научиться обращаться с оружием, танцевать, вести приятные беседы, ухаживать за дамами и вообще стать истинными лордами.
И именно тогда, когда все казалось таким безоблачным, на короля обрушился страшный удар судьбы. В первых числах апреля через Йорк промчался гонец; он вез государю ужасную весть из Миддлхэма. принц Уэльский скончался. Гонец нашел короля и королеву в Ноттингеме, куда они перебрались на лето со своим двором, намереваясь затем двинуться дальше на север, чтобы навестить своего сына и новый двор в Шерифф-Хаттоне.
– Это было ужасно, – рассказывал позже об этом дне Том. – Меня не было, когда пришло скорбное известие, но как только я услышал о нем, тут же бросился в личные, апартаменты короля и королевы, хотя был в те часы свободен от службы. Придворные стояли группками, потрясенно и беспомощно глядя друг на друга и не зная, что делать; и повсюду царила гробовая тишина. Государыня стояла на коленях на полу, обхватив себя руками за плечи, раскачивалась взад-вперед, словно от нестерпимой боли, и страшно кричала – будто раненый зверь. Не плакала, а именно кричала. Это был её единственный ребенок, и у неё уже не могло быть других детей.
А потом вошел король. Я не посмел взглянуть ему в лицо. Он опустился на колени рядом с женой, обнял её и держал так, пока у него на шее не вздулись вены. Он не издал ни звука... А потом королева начала пронзительно вопить. – Том замолчал, глаза его затуманились при воспоминании об этой кошмарной сцене.
– Она чуть не сошла с ума от горя. Говорили, что мальчик болел совсем недолго и умер от заворота кишок, а одна из фрейлин её Величества потом рассказывала мне, что королеве незадолго до этого снилось, как её сын кричит от боли и зовет мать и отца. Он скончался девятого апреля; того же числа умер и король Эдуард. Государь ушел в свои покои и заперся там на целую неделю, не общаясь ни с кем, и все это время тишину в их апартаментах нарушал лишь непрестанный плач королевы; под конец ты его уже вроде бы и не слышал, он делался просто частью тебя самого, и ты ощущал его всем телом – как шум ветра, завывающего зимними ночами под крышей дома.
В конце месяца король и королева вместе с ближайшими придворными уехали на север на похороны принца Уэльского, а потом – в Миддлхэм, чтобы немного прийти в себя, и вот тут-то Том и получил отпуск, чтобы навестить родных в «Имении Морлэндов».
– И как королева оправляется от потрясения? – спросила сына Дэйзи.
– Не очень хорошо, – ответил Том. – Она выглядит измученной, больной и еще более худой, чем прежде. Она и всегда-то была хрупкой и болезненной, но мне думается, что горе совсем подорвало её силы. Ребенок тоже никогда не отличался особым здоровьем, но они не ожидали, что он умрет так быстро.
– Если это был заворот кишок, то он всегда случается неожиданно, иногда вовсе без всяких предварительных признаков. Вот почему его иногда путают с отравлением, – заметила Элеонора. – Я помню, как ваш дед рассказывал мне, как от такого же недуга умер его брат. Но, конечно, ужасно потерять вот так сына, особенно единственного.
– И у королевы уже не будет другого, так ей сказали доктора. Это вторая причина её отчаяния – она считает, что подвела короля. Он пытался успокоить её, но все напрасно. Разве только... – Том помолчал. – Я слышал однажды, как он извинялся перед ней за то, что сделал её королевой. Я не совсем понял, что он хотел этим сказать, но думаю, он имел в виду, что, если бы она не была государыней, то могла бы оставаться с мальчиком и приглядывать за ним.
– Это ничего бы не изменило, – проговорила Элеонора, печально качая головой. – Приглядывай за ребенком, не приглядывай, при завороте кишок это не поможет Он всегда случается неожиданно и очень быстро сводит в могилу.
Вскоре после приезда Тома пришло и сообщение из Лондона. Маргарет родила своего первого ребенка, мальчика, которого назвали Генри в честь его отца. Добрая весть немного взбодрила семью, хотя Нед до сих пор и оставался вдовцом. Чуть позже, однако, прибыл гонец от короля, привезший Элеоноре письмо, в котором тоже шла речь о делах семейных. Государь писал:
«Я не забыл о том, что в прошлом году Вы просили меня оказать Вам услугу – подыскать жену для Вашего внука и моего доброго слуги Томаса, и как раз сейчас в поле моего зрения попала молодая женщина, которая, как мне кажется, сможет стать Томасу прекрасной супругой. Это Арабелла Зуше, одна из фрейлин королевы и дочь некоего джентльмена, живущего под Ноттингемом. Она приходится кузиной лорду Зуше Ковентрийскому, которого Вы знаете и который является джентльменом, к коему я отношусь с большим уважением.
Если Вас устраивает мой. выбор, предложите отцу юноши сопроводить сына в Лондон и затем поехать вместе с ним в Ноттингем, где он сможет встретиться с мистером Зуше и обсудить с ним условия брака. Если Вы обо всем договоритесь с семьей Арабеллы, в чем я нимало не сомневаюсь, обручение сможет состояться немедленно»
– Как любезно с его стороны вспомнить о вашей просьбе и заняться этим делом, когда у него самого такое горе, – воскликнула Дэйзи, потрясенная этим гораздо больше, чем всеми предыдущими деяниями Ричарда.
– Он – король, – ответила Элеонора, – а король не имеет права предаваться человеческим и отцовским чувствам! Он обязан продолжать быть государем, какое бы горе на него ни обрушилось. Но это действительно очень любезно с его стороны, что там ни говори. Кто эта девушка, Том? Ты знаешь её?
Щеки Тома слегка покраснели.
– Ну да, я знаю её – совсем немного, скажем так. Она одна из фрейлин её Величества и при дворе совсем недавно. Она появилась, когда ко двору взяли принцесс и понадобились новые дамы, но она – хорошая девушка, и очень похоже, что скоро сможет стать одной из приближенных королевы.
– Тогда это высокая честь, – с волнением воскликнула Дэйзи.
Эдуард улыбнулся и сказал:
– Я полагаю, что король здесь наряду с нашими преследует и собственные интересы. Если он поженит любимицу королевы и собственного любимца, то тем самым удвоит вероятность того, что оба останутся при дворе. Сколько ей лет, Том?
– Я думаю... четырнадцать или пятнадцать... я толком не знаю, – ответил юноша. – Она очень хорошенькая – у неё золотистые волосы и чудесные глаза, такие, знаете, туманные, серо-зеленые...
Нед оглушительно расхохотался.
– Сначала говорил, что почти не знаком с ней, а потом все-таки выдал себя! Ты давно за ней волочишься, Том? И когда это заметил король?
– Я не... ничего подобного... ну, в общем, я имел в виду... – забормотал Том, заставляя Неда смеяться все громче и веселее.
– Вот видите, бабушка, никакая это не честь для нашей семьи, а отчаянная попытка милорда короля спасти Тома от крупных неприятностей, которые того и гляди свалятся на него из-за богини.
– Ничего подобного!.. – запротестовал Том, но Элеонора, смеясь, потрепала его по руке.
– Неужели ты не видишь, что над тобой подшучивают, Том? Прекрати, Нед! А теперь, Том, расскажи нам о ней что-нибудь еще – не о её глазах и волосах, дитя, а о том, например, кто её отец? Есть ли у него деньги? Хорошее ли она получила образование?
– Она – во всех отношениях достойная молодая особа, бабушка. Она чудесно музицирует и поет, танцует, как эльф, часто помогает принцессе Сесили в занятиях, так что, видимо, неплохо образована. И нам нравятся одни и те же романы и поэмы, и в седле она держится лучше меня, и...
– Да, да, я понимаю, она – верх совершенства, – прервала внука Элеонора. – Но все же, как насчет её семьи?
– По-моему, матери у неё нет, – медленно начал Том. – Во всяком случае, я никогда не слышал, чтобы она о ней упоминала. Хотя часто и восторженно говорит о своем отце. Я не думаю, что они очень уж богаты, но он – человек знатного происхождения и имеет свой герб.
– Ну что же, зато у нас нет недостатка в деньгах, – вздохнула Элеонора, – и если мальчик согласен, то думаю, что приданое невесты не имеет особого значения.
Дэйзи почувствовала себя уязвленной.
– Что-то вы очень снисходительны к Тому, мадам, если вас волнует, согласен он или нет обвенчаться с той девушкой, которую ему предлагают в жены. Что-то я не припомню, чтобы вы интересовались мнением молодых, когда обсуждались другие браки.
– Ну-ну, Дэйзи, – предостерег её Эдуард, слишком привыкший во всем подчиняться матери, чтобы спокойно слушать, как ту кто-то критикует.
Элеонора бросила на располневшую Дэйзи испепеляющий взгляд.
– Когда невесту предлагает сам король, брак должен считаться прекрасным, даже если приданым там и не пахнет, ну а уж коли девушка к тому же из хорошей семьи, то почему бы мальчику и не согласиться? После жен Неда и моего сына Дикона мы должны только радоваться, что Том приведет в семью дочь истинного джентльмена с собственным гербом.
– Я только хотела сказать... – горячо начала Дэйзи, но её прервал радостный вопль Неда:
– Позволь мне поздравить тебя, Том, мой дражайший брат, с тем, что ты женишься на девушке по собственному выбору! Мне и самому надо бы поступить так же, ибо теперь я вижу, что подвожу свою семью. Бабушка, я хочу извиниться за то, что все эти годы оставался вдовцом. О, теперь я понимаю, почему вы вечно браните меня!
– Ты – дерзкий мальчишка, Нед. Даже не знаю, кто из вас хуже, ты или Том. Но ты напомнил мне о моем долге – я должна как можно быстрее подыскать тебе и Эдмунду достойных жен!
Дэйзи, уже получившая щелчок по носу, опять раздраженно встряла в разговор:
– Глава семьи сейчас – Эдуард, матушка, и это его, а не ваше дело – найти мальчикам жен.
Элеонора ей даже не ответила, просто заморозила невестку взглядом, потом приказала горничной:
– Пойди найди Джоба и выясни, хорошо ли позаботились о королевском гонце. И еще скажи Джобу, что мы сейчас спустимся к ужину.
Дэйзи, никогда не понимавшая, когда надо остановиться, не утерпела и на этот раз:
– Да, и вот еще что – почему мы должны завтракать, обедать и ужинать в зале? Я не знаю никого, кто продолжал бы цепляться за эту традицию. Светские люди давно не едят в Главном зале – разве что по большим праздникам. У нас же есть наша прекрасная зимняя столовая...
– Пока я жива, – с ледяным достоинством прервала её Элеонора, – мы будем есть в Главном зале. Так веками делали наши предки, и не мне нарушать этот обычай. Когда я умру, поступай как знаешь, но помни: людям, с которыми ты считаешь зазорным сидеть за одним столом, мы обязаны своим благополучием. Им – и овцам.
– Прекрасно сказано, бабушка! – воскликнул неугомонный Нед, подхватывая Элеонору под руку. – Давайте велим Рейнольду быстренько согнать сюда всех овец – я думаю, если они потеснятся, то почти все уместятся в зале, – и тогда мы сможем прочесть перед обедом особую молитву: «Благодарю тебя, Бог всемогущий...»
– «...овца даровала нам хлеб наш насущный!» – в рифму закончил за него Том стишок, который они знали с пеленок.
Элеонора позволила двум молодым людям сопроводить её до двери.
– Я рада, что вы помните это, дети мои, – сказала она, смеясь вместе с ними.
Эдуард и Сесили обменялись взглядами. Эдуард – глава семьи? Да никогда, пока жива Элеонора!
Ужин никогда не бывал особо изысканным, разве что за столом присутствовали гости. Обычно же подавали просто хлеб, мясо и эль – и все же вечерняя трапеза всегда доставляла всем большое удовольствие, ибо Элеонора любила, чтобы во время еды играла музыка, чтобы в зале собирались все дети, даже самые маленькие; вот и сегодня нянька на руках принесла вниз Мику, за которым бдительно присматривала его гувернантка Лиз. Мистера Дженни с ними больше не было, он удалился на покой вместе с еще несколькими почтенными стариками доживать свой век в Микллит Хаузе. У Пола был теперь новый наставник, блестящий молодой человек по имени Хаддл, прекрасно справлявшийся со своим подопечным, которому сейчас было уже восемь, и начавший недавно давать уроки трехлетнему Илайдже.
После ужина вся семья оставалась в зале и отдыхала, а челядь занималась здесь же разными мелкими делами – шитьем, починкой упряжи, резьбой по дереву... Элеонора любила эти спокойные вечера, когда все домочадцы собирались вокруг неё, вели неспешные беседы, затевали игры и шалости или пели и танцевали, чтобы скоротать время.
Сейчас Элеонора говорила Эдмунду:
– Я очень рада, что Сесили привезла сюда детей Дикона. Самое большее через два года Пола надо будет отсылать из дома, и чем бы мы тогда заняли мистера Хаддла? А так у него есть Илайджа, да и Мика тоже...
Элеонора внезапно замолчала, увидев подходящего к ним Джоба; у него было какое-то странное лицо, и еще до того, как он заговорил, она уже знала, в чем дело.
На этот раз Джоб не желал попасть впросак. С надлежащей торжественностью, словно возвещая о приезде лорда, он объявил:
– Прибыл мистер Ричард, мадам.
– Скорее веди его сюда, Джоб. Почему он ждет за дверями?
– Он не уверен, что вы захотите его видеть, мадам.
– Что за чепуха! Это его дом, и он может приходить сюда, когда пожелает.
– Я приведу его, – сказал Джоб.
Через несколько секунд Ричард уже стоял перед матерью, все такой же оборванный и нищий, как всегда, но на этот раз куда менее уверенный в себе.
– Как странно, Дикон, ты всегда появляешься в нужный момент, – спокойно заговорила Элеонора. – Я как раз думала о тебе и говорила о твоих сыновьях.
– Это мои дети? – недоверчиво спросил он, глядя на двух здоровых, цветущих, черноглазых ребятишек, которые молча пялились на него из другого угла комнаты. Он не видел их целый год, и за это время они заметно подросли.
– Ну конечно же, – откликнулась Элеонора. – Ты знаешь, мне начинает казаться, что я могу вызвать в воображении твой образ, стоит мне подумать о тебе. Но сейчас-то ты настоящий, не так ли? Не какой-нибудь неприкаянный призрак?
– Я-то настоящий, матушка, но у меня такое ощущение, будто я брожу по свету всю свою жизнь. Я не собирался сегодня заглядывать сюда, но проходил мимо, увидел свет в окнах – и мне вдруг страшно захотелось оказаться тут вместе со всеми вами. Я знал, что вы будете именно здесь, – эта сцена всегда стоит у меня перед глазами. И правда, за всю мою жизнь здесь так ничего и не изменилось... Но потом, подойдя к двери, я испугался. Неожиданно я подумал: «Я же не сделал для своей семьи ничего хорошего. Почему они должны встретить меня с распростертыми объятиями? Я чуть не разбил сердце своей матери – так захочет ли она, чтобы я вернулся?» А потом залаяли собаки, на пороге появился Джоб, и я решился сказать, что пришел домой.
– Я очень хочу, чтобы ты вернулся, Дикон, – выдохнула Элеонора. – Это твой дом. – Она протянула к нему руки, и этот высокий, сильный мужчина, казалось, сломался. Он рухнул перед матерью на колени и спрятал лицо в её шелковых юбках, точно опять стал маленьким мальчиком. – Дикон, дорогой мой! – прошептала Элеонора.
– Я вернулся домой, матушка, – проговорил он, и слова его звучали глухо, ибо губы прижимались к шелкам её платья.
– Склад моих мыслей изменился в основном благодаря Сесили, – говорил Ричард.
Происходило это тем же вечером, но чуть позже. Ричард, только что торопливо помывшись и наспех облачившись в одежды Эдуарда, сидел на полу, прижавшись к ногам матери, и рассказывал. Его старший сын, Илайджа, примостился у него на коленях. Вцепившись Ричарду в рукав, малыш глядел на отца во все глаза, словно боялся, что тот опять исчезнет.
– Она сказала, что я не исполнил своего долга, – продолжал Ричард. – И потом, скитаясь по стране, я постоянно размышлял над её словами, поворачивая их в мозгу и так и этак, пока, наконец, не понял, что Сесили права. Но к тому времени я уже вбил себе в голову, что вы никогда не простите меня, и решил: лучшее, что я могу сделать, – это навсегда исчезнуть из вашей жизни.
– Ты всегда подолгу размышлял над тем, что другим кажется таким ясным и понятным, – вздохнула Элеонора.
– Ладно, теперь ты дома – и убедился, что тебе здесь рады, – вступил в разговор Эдуард. – Тут всегда полно дел и вечно не хватает людей, которые могли бы ими заняться, особенно теперь, когда Том безвылазно сидит в Лондоне, а Эдмунду несколько дней в неделю приходится проводить в имении Шоу.
– А я уже не та, что раньше, – добавила Элеонора. – И силы мои не те... Если провожу весь день в седле, то тело деревенеет... Ты бы нам очень помог, если бы взялся присматривать за тем, что мистер Дженкин называет «фабрикой». У меня там хороший управляющий, но мужчины и женщины работают лучше, когда знают, что за ними наблюдает сам хозяин.
– Если я смогу, что ж... Но вам придется немного освежить мою память, – проговорил Ричард. – Похоже, прошло слишком много времени с тех пор, как я имел дело с изготовлением тканей.
– Что ты хочешь сказать? – удивилась Дэйзи. – А с чем же ты имел дело?
– Со стрижкой овец и приплодом, – ответил он с улыбкой. – Я зарабатывал себе на жизнь, возясь с овцами. Я помогал при ягнении, купал овец, стриг их, считал их, забивал их. Может, лучше доверить эту самую фабрику управляющему, а меня приставить к делу, которое я знаю?
– На фабрике нам нужен именно такой человек, как ты, – решительно заявила Элеонора. – Ты умеешь разговаривать с простыми людьми, а они это ценят. Я тоже всегда находила общий язык со своими работниками, а вот Эдуард в этом смысле совершенно беспомощен.
– Ну, матушка...
– И тем не менее это так, Эдуард. В тебе слишком много от джентльмена, и больно уж ты робок с ними.
– Но и вы ведь – истинная леди, – заметил Эдуард.
– Да, но сразу после замужества я немало потрудилась вместе с твоим дедом, – ответила она, – и многому у него научилась. Да, вот еще что, Ричард, тебе нужно одеться, как настоящему джентльмену. Они совсем не будут уважать тебя, если ты появишься перед ними в отрепьях бродячего монаха, – да и мне это не нравится. Пожалуй, тебе стоит завтра отправиться вместе с Томом в Йорк и заглянуть к портному. У Тома хороший вкус, он тебе посоветует, какие одежды заказать. И не останавливайся перед расходами, Том.
– Вот такие распоряжения я люблю, бабушка, – ухмыльнулся Том.
– Я тоже поеду! – быстро сказал Нед. – Мне нужен новый плащ.
– У тебя полно дел, – резко одернул сына Эдуард.
– Дела подождут, – беззаботно отмахнулся Нед. – Том долго здесь не пробудет, и вы должны позволить мне насладиться его обществом, пока есть такая возможность.
– Не прячься за мою спину! – воскликнул Том, отмахиваясь от него, и братья улыбнулись друг другу.
– И кроме того, – удивилась Дэйзи, – зачем тебе нужен новый плащ? У тебя есть голубой...
– Но он не подходит к моим желтым панталонам, матушка. Вы сами говорили, что рядом с Томом я выгляжу как пугало!
– И снова – Том! – запротестовал тот.
– Похоже, эта поездка вызывает слишком много споров, – улыбнулся Ричард. – Может быть, лучше мне отправиться в Йорк одному? Я все равно хотел заглянуть к Сесили и Томасу – вот и попрошу Томаса сходить со мной к портному.
– О, прекрасная мысль! – воскликнул Нед. – Мы с Томом тоже собирались навестить Сесили, так ведь, Том?
– Разве? Э-э-э... да... ну конечно, собирались. И в ближайшее же время. Так что нам тоже придется поехать.
– Я не знаю, что вы там вдвоем замышляете, – произнесла Элеонора, обращаясь к Неду, – но, в конце концов, как ты верно заметил, Том не так уж часто бывает дома. Думаю, что, пока ты будешь в Йорке, я вполне смогу заменить тебя в поместье. Но, вообще-то говоря, что-то ты, мой милый, зачастил в город и забросил все свои дела.
– Вскоре эти поездки прекратятся, обещаю вам, бабушка. Вот увидите! – загадочно бросил Нед, и на этом тема была исчерпана.
– Что это ты наболтал в зале? – спросил Том своего брата вечером, уже лежа в постели. Он говорил шепотом, чтобы не разбудить Ричарда и мистера Хаддла, которые спали в той же комнате. – Что за чушь насчет неотложных дел?
– О, это мой блестящий план. Я все думал, как бы завтра вырваться в город, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Мы сходим с Ричардом к портному, а потом закинем его к Сисси и скажем, что вернемся за ним попозже. А потом ты отправишься со мной. Ты мне будешь нужен.
– Для чего?
– Увидишь, Том. Это жутко захватывающе – и, вообще, страшная тайна. Ты поможешь мне, хорошо? Бабушка будет вне себя.
– Я лучше столкнусь нос к носу с взбесившимся быком, чем с разъяренной бабушкой, но... Ладно, думаю, я помогу тебе. А что надо делать? Надеюсь, ничего плохого?
– Нет, нет, Боже упаси! Все будет чудесно. Ну да ладно, увидишь. Добрый старина Том, я знал, что могу положиться на тебя.
Молодые люди въехали в город, как только открылись ворота, и сразу направились к тому портному, который обычно обшивал семейство Морлэндов. Их приняли с той учтивостью, с которой надлежит встречать богатых заказчиков, каковыми они и являлись, но Том, всегда подмечавший все вокруг, увидел, что подмастерье портного, едва сдерживаясь, бросает на Неда сердитые, если не сказать, злобные взгляды. Нед держался со своей обычной самодовольной развязностью. Именно братья выбирали материи и договаривались о том, какую одежду шить, пока Ричарда крутили во все стороны, снимая с него мерки и прикладывая к нему ткани, словно он был не живым существом, а деревянной болванкой.
– Ну хорошо, – проговорил наконец Нед. – Кажется, это все. Вы сошьете это немедленно, так? И тут же отправите в «Имение Морлэндов». Когда? Ну, скажем, завтра.
– Все, кроме камчатого камзола, мистер Морлэнд, – подобострастно ответил портной. – Эта камка требует особых хлопот, и вы же не захотите, чтобы она выглядела скверно, не так ли?
– Конечно, конечно, – согласился Нед с этим человеком, который был столь далек от того мира, где обитал он сам. – Очень хорошо, потратьте побольше времени на эту камку. Мой дядя походит в шелке, пока не будет готов именно этот камзол.
– Да, сэр, конечно, сэр. Вы получите его еще до пятницы, мистер Морлэнд, я вам это обещаю. Всего вам хорошего, джентльмены.
Выйдя на улицу, Нед вытер рукой лоб.
– Фу, похоже, становится жарковато, а?
– Ну, знаешь ли, тебя испепеляли такими взглядами, что я удивляюсь, как ты вообще не сгорел, – весело отозвался Том.
– Да тише ты, ради Бога, – зашипел на него Нед, косясь на Ричарда и пытаясь понять, заметил ли тот что-нибудь, но Ричард явно не прислушивался к их разговору. – Ну а теперь, дядюшка, – игриво обратился Нед к Ричарду, – если ты еще способен взгромоздить свои старые кости на эту лошадь, мы поможем тебе добраться до Сесили. Это недалеко – всего лишь на Лендле.
Они очутились там буквально через десять минут, и Ричард едва успел обнять Сесили и спросить о детях, как Нед потянул Тома за рукав и объявил:
– Сисси, у нас с Томом есть одно неотложное дело, которым мы должны заняться немедленно. Мы оставим Ричарда у тебя и заедем за ним попозже – ты не против?
– Думаю, что нет, – сказала несколько обескураженная Сесили. – Но вы хоть вернетесь к завтраку?
– Я даже не знаю... Сколько сейчас времени? Половина девятого? А вы завтракаете через час?
– Нет, в десять, – ответила Сесили. – Нам нет нужды вставать здесь, в городе, в такую рань, как вам там, дома.
– Может быть, мы вернемся к десяти, во всяком случае, я надеюсь. Но, как бы то ни было, нам надо идти. До свидания, мы заглянем попозже.
– Эй, может, ты мне все-таки расскажешь, в чем дело? – нетерпеливо спросил Том, когда они очутились на улице. – Куда мы направляемся?
– По коням, по коням! – возбужденно вскричал Нед, вскакивая в седло. – Мы едем в храм!
– В храм? Это еще зачем?
– Венчаться, – бросил Нед через плечо, уже вырвавшись вперед. В следующий миг он несся по улице галопом.
– А кто венчается, надеюсь, не я? – прокричал вслед брату Том, пускаясь вдогонку.
– Нет, пока что не ты, – ухмыльнулся ему Нед, обернувшись назад. – На сей раз счастливчик – я. Давай-давай, мы опаздываем!
У дверей крохотного храма Святого Креста братья остановились, и Том, следуя примеру Неда, спрыгнул со своей лошади, кинув поводья какому-то подскочившему мальчишке и посулив ему монетку за труды.
– Все в порядке, мы не опоздали – её еще нет, – радостно сказал Нед.
Вокруг двух богато одетых молодых людей начала собираться маленькая толпа любопытных.
– А ты не боишься, что она вообще не появится? – поинтересовался Том.
– О нет, она обязательно придет!
– Да кто она такая, можешь ты мне сказать наконец?
– Я думал, ты сам догадаешься этим утром, – весело ответил Нед. – Помнишь, у портного – его подмастерье, который глядел на меня так, будто хотел убить?
– Ну да, я помню его – только не говори мне, что ты собираешься жениться на нем!
– Конечно же, нет, осел! На его дочери.
– Нед, надеюсь, ты это не всерьез?
– Наоборот, очень даже всерьез. Мы обручились уже месяц назад, только держали это в секрете. Я ужасно боялся сказать бабушке. Но теперь моя милая беременна – и долг платежом красен. её отец думает, что я увиваюсь вокруг неё с дурными намерениями, поэтому-то и глядит на меня так злобно, но на большее не осмеливается – боится, что хозяин выгонит его за то, что он отпугивает лучших клиентов. Но могу поклясться, что если эти тайные свидания не кончатся, то он как-нибудь подстережет меня темной ночью и отрежет мне уши и нос.
– Но, Нед, почему именно она? – спросил совершенно сбитый с толку Том.
– Ш-ш-ш, вон она идет! Сейчас сам поймешь почему.
К ним со стороны Шамблеза спешило крохотное создание, закутанное в плащ из тонкой шерсти. Несмотря на жаркую летнюю погоду, голову и лицо молодой женщины скрывал капюшон. Нед пошел ей навстречу, взял за руку и подвел к Тому. Невеста откинула капюшон и распахнула плащ. «Да, теперь я понимаю почему», – подумал Том. Это была изящная и красивая девушка с темными вьющимися волосами, которые покрывал простой тонкий льняной платок, изысканным молочно-белым цветом лица, розовыми щечками и губками, жемчужными зубками и сверкающими черными глазками. На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать, и она глядела на Неда с явным обожанием.
– Том, это Ребекка. Ребекка, это мой дорогой братец Том, которого, я уверен, ты в самое ближайшее время полюбишь почти так же, как меня. Я говорю «почти» в надежде, что ты не потеряешь из-за него голову, как все прочие девушки, которые хоть раз видели его.
– Добрый день, – смущенно проговорила Ребекка, протягивая Тому руку.
– Добрый день, Ребекка, – откликнулся Том, наклоняясь, чтобы расцеловать её в обе щеки. Он чувствовал, что Нед совершает большую ошибку, но делать было уже нечего.
– А теперь побыстрее снимай этот ужасный плащ, деточка, – велел малышке Нед. – На тебе должно быть то платье, которое я прислал, – ага, так-то гораздо лучше.
Под окутывавшим всю фигурку шерстяным плащом на Ребекке оказалось небесно-голубое льняное платье, откуда-то из складок которого она сейчас извлекла венок из белых цветов и надела на голову поверх платка.
– Ну что ж, теперь можно и идти. Эй, мистер Клерк, вы здесь? Ага, вот вы где. А теперь, сэр, исполняйте свой долг, как мы договорились, и можете рассчитывать на то вознаграждение, которое я обещал, да еще на пару подсвечников для вашего алтаря в придачу.
Иссохший старый священник появился в дверях и заморгал на солнце, будто провел всю свою жизнь в сумрачном храме, как сова в дупле. Ряса на священнике была вытертой и поношенной. Ясно было, что в этом приходе особо не разгуляешься.
– Мне не нравится, что придется венчать вас без согласия её отца, – нерешительно проговорил старик.
Лицо Неда стало жестким.
– Ну вот что, мистер, мы все это уже обсуждали. Вы прекрасно знаете, что её отец её не любит, а я люблю, к тому же я гораздо богаче и влиятельнее, чем какой-то портняжка, так что лучше блюсти мои интересы, а не его. И вообще, вы что, хотите, чтобы ребенок появился на свет без благословения Святой Церкви? Не красней, мой цветочек, он прекрасно знает, почему мы спешим и чего ожидаем. Это-то в конце концов и склонило его на нашу сторону, разве не так, сэр?
– Именно так, мистер, – ответил священник, испустив тяжкий вздох.
– Тогда давайте приступим. Пошли. Библия у вас с собой? Отлично. Начали!
Священник быстро провел церемонию, дрожащим голосом бубня слова себе под нос. Нед достал обручальное кольцо, надел его Ребекке на тоненький белый пальчик, и все было кончено. Так как венчание проходило в притворе храма, месса отслужена не была.
– Не беда, дорогая, – сказал Нед, целуя свою юную жену. – Потом ты получишь все, что душе угодно. Давай, Том, облобызай её и пожелай нам счастья.
– С удовольствием и от всего сердца, – воскликнул Том, пожимая руку брату. Потом он поцеловал Ребекку и сказал: – Да благословит вас Господь. Надеюсь, что вы будете счастливы и родите Неду много сыновей.
Собравшаяся вокруг небольшая толпа смеялась и аплодировала, хотя несколько человек в ней и ворчали что-то о богатых шалопаях, которые очень уж вольно обращаются с бедными девушками и доводят их до греха. Том понимал, что теперь им надо бы куда-нибудь пойти, но куда именно, не знал. Неожиданно ему пришла в голову отличная мысль.
– Ребекка, я должен купить вам свадебный подарок! У меня нет ничего с собой, так как я понятия не имел, что попаду на свадьбу, но мы сейчас пройдемся по лавкам, и вы сможете выбрать все, что вам понравится.
– Замечательно, Том! Эй, парень, приведи лошадей! Вот тебе пенни. А теперь, Ребекка, позволь мне посадить тебя в седло – слава Богу, ты легка, как перышко, а то меня так трясет, что даже не знаю, как унять дрожь. Уцепись за гриву – так, правильно – и вперед!
Нед, показалось Тому, был признателен ему за то, что он пришел им на помощь в столь деликатный момент. Они проехались вдоль ряда лавок на Стонгейте и после долгих поисков и смущенных возражений Ребекку наконец уговорили выбрать тоненький золотой браслет, довольно простой, но красивый, на который ушли все деньги Тома, выделенные ему на этот месяц и на следующий. Потом молодые люди вернулись на Лендл к Сесили, прекрасно понимая, что к завтраку они уже опоздали. Нед был рад этому, чувствуя, что их появление пройдет легче, если родственники выскочат из-за стола. Спешившись перед домом, Нед случайно взглянул вверх и увидел, как в окне мелькнуло чье-то лицо и тут же исчезло.
– Нас заметили, – сказал он. – Ну что же, смело вперед!
Особенно говорить было не о чем. Дело было сделано, и кричать теперь было бесполезно. Все старались быть как можно любезнее с Ребеккой, которая ужасно смущалась и дрожала от волнения, понимая, что буря еще впереди и что она разразится, когда они приедут позже в дом мужа. Сесили отвела Неда в сторонку и задала ему несколько вопросов.
– Где ты с ней познакомился, Нед? Она мне говорила, что живет где-то на Шамблезе, а я уверена, что у тебя там нет никаких знакомых.
– Я встретил её у своего портного, – объяснил Нед. – Она принесла обед своему отцу. Я влюбился в неё с первого взгляда. Вот почему я нашил себе так много новой одежды в этом году – мне надо было найти какой-нибудь предлог, чтобы бывать там. Но её отец начал что-то подозревать.
– Почему ты не сказал ему, что собираешься жениться на ней?
– Ты не знаешь этого человека! Он немедленно отправился бы к бабушке и продал бы ей эти новости, постаравшись содрать с неё как можно больше денег.
– Даже не подумав о счастье собственной дочери? Но он же наверняка хотел, чтобы она удачно вышла замуж?
– Только не он! Он ненавидит бедную Ребекку. Она его дочь от первого брака, а его первая жена была еврейкой. Он женился на ней, чтобы наложить лапу на деньги её отца – её отец был его хозяином, – но после смерти старика выяснилось, что он завещал все другой своей дочери, чтобы ничего не попало в его руки – я имею в виду, в руки отца Ребекки. Поэтому он возненавидел свою жену и еще больше – Ребекку. Сейчас он женат во второй раз, и Ребекке ужасно живется дома.
– Да, все это очень трогательно, – согласилась Сесили, – но я не могу себе даже представить, что скажет бабушка.
– Она же хотела, чтобы я женился.
– Но не таким образом, – мрачно ответила Сесили.
– Поедем вместе со мной домой, Сесси, и сделаем все, как надо.
– Только не я! Но Ричард замолвит за тебя словечко, так ведь, Ричард? – проговорила Сесили, глядя на приближающегося к ним дядю.
– Если вы считаете, что это нужно, – спокойно сказал Ричард. – Но я не вижу, что можно было еще сделать, коли уж она беременна. А у меня возникает такое странное чувство, когда я гляжу на неё, – она удивительно похожа на Констанцию.
– И правда! А я сначала и не заметила, – всплеснула руками Сесили. – Не потому ли ты и выбрал её, Нед? Тебе же очень нравилась Констанция, не так ли?
– Не знаю. Я об этом как-то не думал. Но вообще-то это не я выбрал её. её послал мне сам Господь. Это по Его воле скрестились наши пути. Не мог же я отвергнуть её после этого, правда?
– Если ты хочешь именно этим объяснить бабушке свою женитьбу, я советую тебе хорошенько подумать, – с сомнением в голосе проговорила Сесили. – Лучше уж упирать на то, что Ребекка беременна. Это и проще, и понятнее...
– Ладно, – вздохнул Нед. – В конце концов, не я – первый, не я – последний. Ричард сделал то же самое, и все обошлось. И потом, бабушка прямо-таки растаяла, когда услышала об этой юной леди Тома. Остается уповать на везение.
Сесили вздохнула.
– Ты бы лучше с самого начала уповал на здравый смысл, – заметила она. Но в голосе её не слышалось особого осуждения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия



Класскласс
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтиянастя
7.12.2014, 21.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100